Похоже, российская экономика вляпалась. Опубликованные Банком России данные кричат: страна столкнулась с кризисом корпоративного внешнего долга, и эта проблема будет определять многие макроэкономические тенденции ближайшего времени.

Масштабы бедствия

Совокупный внешний долг российских банков и компаний превысил $510 млрд, из которых $210 млрд предстоит погасить до конца 2009 года. По текущему курсу это примерно 5,5 трлн рублей, что на 20% превышает совокупный капитал банковской системы и составляет больше трети общего объема кредитов, выданных российскими банками реальному сектору экономики. Одним словом, погасить такую задолженность невозможно даже ценой полного коллапса экономики.

Безусловно, кредит является мощной поддержкой для любого бизнеса, и было бы нелепо требовать от российских компаний не прибегать к внешним займам, тем более что российские банки не в состоянии дать заемщикам ни крупные, ни длинные кредиты. А именно такие займы нужны, когда речь идет о сделках по поглощениям, особенно зарубежным, когда экономические результаты от приобретений откладываются на годы, да и норма прибыли на развитых рынках, куда активно рвутся российские компании, существенно ниже, чем в России. Но то, с какой «яростью» российские компании набросились на внешние займы, не может не поражать: на начало 2005 года корпоративный внешний долг составлял немногим более $100 млрд, к середине 2006 года едва перевалил за $200 млрд, но уже к середине 2007-го приблизился к отметке $350 млрд, а к середине 2008-го вплотную подошел к $500 млрд.

В какой-то мере ситуация с наращиванием внешнего долга напоминает те механизмы, которые работали на американском ипотечном рынке до начала кризиса. Там все прогнозы и оценки делались с учетом гипотезы о постоянном росте цен на недвижимость и стабильности процентных ставок, у нас — с верой в то, что короткие долги всегда можно будет рефинансировать, что фондовый рынок не может снижаться, что российская экономика является «островом стабильности» в бушующем океане финансового кризиса. Брали в долг, как наркоманы, даже тогда, когда стало понятно, что кризис надвигается и брать в долг уже нельзя: $20 млрд прироста корпоративного внешнего долга в первом квартале этого года, $50 млрд — во втором, даже в третьем успели занять более $25 млрд. И как американская ФРС спокойно взирала на то, как надувается пузырь на рынке недвижимости, а балансы банков распухают от нестандартных ипотечных кредитов и их производных, точно так же российские Минфин и Центробанк спокойно взирали на взрывообразный рост корпоративного долга, изрекая время от времени: «Н-да, нехорошо». Уже год назад стало понятно, что российская экономика стала заложницей не только мировых цен на нефть, но и движения капитала. И вот обе эти угрозы материализовались1.

Кризис только начинается

Кому-то может показаться, что российские власти нашли рецепт борьбы с этой проблемой, приняв решение перекредитовать российских заемщиков за счет валютных резервов Центрального банка. Но уже сейчас очевидно, что озвученных $50 млрд на всех не хватит: объем заявок, свалившихся в ВЭБ еще до принятия закона2, превысил эту сумму. В очередь за кредитами встали даже нефтяные компании, выплачивающие многомиллиардные дивиденды своим акционерам.

А ведь помимо $50 млрд погашения, приходящихся на конец этого года, есть необходимость гасить по 30–35 млрд в первом и втором кварталах будущего года. Если воспользоваться тем же рецептом, то к середине следующего года треть от нынешнего объема валютных резервов Центробанка фактически будет использована на прямое кредитование банков и корпораций. Но самое главное, этот рецепт не позволяет надеяться на решение проблемы: если правительство (вдруг!) решит исполнить закон в том виде, в каком он утвержден 13 октября, то через год, в конце 2009-го — начале 2010 года, полученные от ВЭБа кредиты нужно будет гасить. Будем надеяться, что во второй половине следующего года кредитные рынки откроются и кто-то из российских заемщиков сможет снова получить внешние займы (думается, больше шансов на это будет у тех компаний, которые не станут прибегать к помощи ВЭБа, а смогут расплатиться по своим обязательствам), но вряд ли их объем будет достаточным для расплаты по кредитам с ВЭБом. Одним словом, наш кризис только начинается!

Кто платит за ошибки

Россия не первая страна в мире, которая сталкивается с проблемой корпоративного внешнего долга. Во время кризиса 1997–1998 годов с ней, например, столкнулись страны ЮгоВосточной Азии. И ни одно государство не приняло решения спасать должников — бизнес должен уметь платить за свои ошибки! Многие компании подверглись разделению и реструктуризации, многие сменили собственников, для спасения банков-должников активно привлекался иностранный капитал. Могущественные чеболи в Южной Корее были принудительно разрушены, значительная часть их активов была продана для погашения долгов. Казавшиеся незыблемыми банки в Индонезии, связанные тысячами нитей с правящей элитой, в одночасье сменили собственников. Но эти шаги лишь укрепили экономику региона, сделали ее более энергичной и конкурентоспособной. И только такой рецепт — де-факто обанкротившийся бизнесмен не может получать поддержку! — является единственно верным, поскольку он остается в памяти, так же, как у российского Минфина после кризиса 98-го года сформировалось устойчивое неприятие бюджетного дефицита.

Можно быть уверенным, что у нас все будет не так: менеджеры компаний, контролируемых государством, которые не могут свести концы с концами без бесконечных заимствований, конечно же, ни в чем не виноваты и останутся на своих местах. Может быть, даже получат очередные ордена к очередным юбилеям. Частные компании, направлявшие основную массу прибыли на выплату дивидендов своим акционерам и активно приобретавшие активы, занимая у всех подряд, будут объявлены опорой национальной экономики, и сама мысль о передаче контроля над этими бизнесами иным людям, способным приобрести активы незадачливых должников, будет признана кощунственной. В самом плохом (для частных компаний) варианте контроль над ними перейдет к государству, а уж тут даже и непонятно, что лучше. Впрочем, все это никак не отменяет необходимости, во-первых, платить по долгам, и, вовторых, искать источники финансирования экономического роста на будущее. На ближайший год ответ понятен: будем использовать имеющиеся ресурсы (читай, валютные резервы и Резервный фонд), что обязательно будет разгонять инфляцию. В дальнейшем либо восстановим хорошо знакомое прошлое — кредитование экономики и бюджета за счет денежной эмиссии, либо придется серьезно менять всю макроэкономическую политику — снижать инфляцию до уровня 3–4% в год и стимулировать внутренние сбережения, за счет которых и будут финансировать ся на своих местах. Может быть, даже получат очередные ордена к очередным юбилеям. Частные компании, направлявшие основную массу прибыли на выплату дивидендов своим акционерам и активно приобретавшие активы, занимая у всех подряд, будут объявлены опорой национальной экономики, и сама мысль о передаче контроля над этими бизнесами иным людям, способным приобрести активы незадачливых должников, будет признана кощунственной. В самом плохом (для частных компаний) варианте контроль над ними перейдет к государству, а уж тут даже и непонятно, что лучше.

Впрочем, все это никак не отменяет необходимости, во-первых, платить по долгам, и, вовторых, искать источники финансирования экономического роста на будущее. На ближайший год ответ понятен: будем использовать имеющиеся ресурсы (читай, валютные резервы и Резервный фонд), что обязательно будет разгонять инфляцию. В дальнейшем либо восстановим хорошо знакомое прошлое — кредитование экономики и бюджета за счет денежной эмиссии, либо придется серьезно менять всю макроэкономическую политику — снижать инфляцию до уровня 3–4% в год и стимулировать внутренние сбережения, за счет которых и будут финансироваться инвестиции. А стимулировать сбережения можно лишь положительными реальными процентными ставками, то есть теми, которые превышают уровень инфляции.

Одним словом, вляпались! Нас ждут непростые времена.

Из интервью The New Times Анатолия Чубайса 11 февраля 2008 года: «По расчетам Гайдара, при плохих сценариях цены на нефть Стабфонда хватит минимум на 4 года. Но есть одна беда… Что такое «хватит на 4 года»? Это 25% снижения в год. Стабфонд — $160 млрд. Значит, за год будет уходить $40 млрд. Однако для рынка это плохой сигнал, и он начинает ожидать плохих новостей. И истерика начинается значительно раньше, чем когда ситуация по факту становится плохой».

Из интервью The New Times главы российского представительства международного рейтингового агентства Standard & Poor’s Алексея Новикова 25 июня 2007 года: «В настоящее время крупные банки и компании заняли огромное количество денег… Если, например, попадает в финансовую беду «Газпром», «Роснефть», «Транснефть» или другая системообразующая крупная компания, российское правительство будет вынуждено пойти на определенные меры по спасению этой компании. Мы учитываем эти долги, которые могут обр%D

Похоже, российская экономика вляпалась. Опубликованные Банком России данные кричат: страна столкнулась с кризисом корпоративного внешнего долга, и эта проблема будет определять многие макроэкономические тенденции ближайшего времени.

Масштабы бедствия

Совокупный внешний долг российских банков и компаний превысил $510 млрд, из которых $210 млрд предстоит погасить до конца 2009 года. По текущему курсу это примерно 5,5 трлн рублей, что на 20% превышает совокупный капитал банковской системы и составляет больше трети общего объема кредитов, выданных российскими банками реальному сектору экономики. Одним словом, погасить такую задолженность невозможно даже ценой полного коллапса экономики.

Безусловно, кредит является мощной поддержкой для любого бизнеса, и было бы нелепо требовать от российских компаний не прибегать к внешним займам, тем более что российские банки не в состоянии дать заемщикам ни крупные, ни длинные кредиты. А именно такие займы нужны, когда речь идет о сделках по поглощениям, особенно зарубежным, когда экономические результаты от приобретений откладываются на годы, да и норма прибыли на развитых рынках, куда активно рвутся российские компании, существенно ниже, чем в России. Но то, с какой «яростью» российские компании набросились на внешние займы, не может не поражать: на начало 2005 года корпоративный внешний долг составлял немногим более $100 млрд, к середине 2006 года едва перевалил за $200 млрд, но уже к середине 2007-го приблизился к отметке $350 млрд, а к середине 2008-го вплотную подошел к $500 млрд.

В какой-то мере ситуация с наращиванием внешнего долга напоминает те механизмы, которые работали на американском ипотечном рынке до начала кризиса. Там все прогнозы и оценки делались с учетом гипотезы о постоянном росте цен на недвижимость и стабильности процентных ставок, у нас — с верой в то, что короткие долги всегда можно будет рефинансировать, что фондовый рынок не может снижаться, что российская экономика является «островом стабильности» в бушующем океане финансового кризиса. Брали в долг, как наркоманы, даже тогда, когда стало понятно, что кризис надвигается и брать в долг уже нельзя: $20 млрд прироста корпоративного внешнего долга в первом квартале этого года, $50 млрд — во втором, даже в третьем успели занять более $25 млрд. И как американская ФРС спокойно взирала на то, как надувается пузырь на рынке недвижимости, а балансы банков распухают от нестандартных ипотечных кредитов и их производных, точно так же российские Минфин и Центробанк спокойно взирали на взрывообразный рост корпоративного долга, изрекая время от времени: «Н-да, нехорошо». Уже год назад стало понятно, что российская экономика стала заложницей не только мировых цен на нефть, но и движения капитала. И вот обе эти угрозы материализовались1.

Кризис только начинается

Кому-то может показаться, что российские власти нашли рецепт борьбы с этой проблемой, приняв решение перекредитовать российских заемщиков за счет валютных резервов Центрального банка. Но уже сейчас очевидно, что озвученных $50 млрд на всех не хватит: объем заявок, свалившихся в ВЭБ еще до принятия закона2, превысил эту сумму. В очередь за кредитами встали даже нефтяные компании, выплачивающие многомиллиардные дивиденды своим акционерам.

А ведь помимо $50 млрд погашения, приходящихся на конец этого года, есть необходимость гасить по 30–35 млрд в первом и втором кварталах будущего года. Если воспользоваться тем же рецептом, то к середине следующего года треть от нынешнего объема валютных резервов Центробанка фактически будет использована на прямое кредитование банков и корпораций. Но самое главное, этот рецепт не позволяет надеяться на решение проблемы: если правительство (вдруг!) решит исполнить закон в том виде, в каком он утвержден 13 октября, то через год, в конце 2009-го — начале 2010 года, полученные от ВЭБа кредиты нужно будет гасить. Будем надеяться, что во второй половине следующего года кредитные рынки откроются и кто-то из российских заемщиков сможет снова получить внешние займы (думается, больше шансов на это будет у тех компаний, которые не станут прибегать к помощи ВЭБа, а смогут расплатиться по своим обязательствам), но вряд ли их объем будет достаточным для расплаты по кредитам с ВЭБом. Одним словом, наш кризис только начинается!

Кто платит за ошибки

Россия не первая страна в мире, которая сталкивается с проблемой корпоративного внешнего долга. Во время кризиса 1997–1998 годов с ней, например, столкнулись страны ЮгоВосточной Азии. И ни одно государство не приняло решения спасать должников — бизнес должен уметь платить за свои ошибки! Многие компании подверглись разделению и реструктуризации, многие сменили собственников, для спасения банков-должников активно привлекался иностранный капитал. Могущественные чеболи в Южной Корее были принудительно разрушены, значительная часть их активов была продана для погашения долгов. Казавшиеся незыблемыми банки в Индонезии, связанные тысячами нитей с правящей элитой, в одночасье сменили собственников. Но эти шаги лишь укрепили экономику региона, сделали ее более энергичной и конкурентоспособной. И только такой рецепт — де-факто обанкротившийся бизнесмен не может получать поддержку! — является единственно верным, поскольку он остается в памяти, так же, как у российского Минфина после кризиса 98-го года сформировалось устойчивое неприятие бюджетного дефицита.

Можно быть уверенным, что у нас все будет не так: менеджеры компаний, контролируемых государством, которые не могут свести концы с концами без бесконечных заимствований, конечно же, ни в чем не виноваты и останутся на своих местах. Может быть, даже получат очередные ордена к очередным юбилеям. Частные компании, направлявшие основную массу прибыли на выплату дивидендов своим акционерам и активно приобретавшие активы, занимая у всех подряд, будут объявлены опорой национальной экономики, и сама мысль о передаче контроля над этими бизнесами иным людям, способным приобрести активы незадачливых должников, будет признана кощунственной. В самом плохом (для частных компаний) варианте контроль над ними перейдет к государству, а уж тут даже и непонятно, что лучше. Впрочем, все это никак не отменяет необходимости, во-первых, платить по долгам, и, вовторых, искать источники финансирования экономического роста на будущее. На ближайший год ответ понятен: будем использовать имеющиеся ресурсы (читай, валютные резервы и Резервный фонд), что обязательно будет разгонять инфляцию. В дальнейшем либо восстановим хорошо знакомое прошлое — кредитование экономики и бюджета за счет денежной эмиссии, либо придется серьезно менять всю макроэкономическую политику — снижать инфляцию до уровня 3–4% в год и стимулировать внутренние сбережения, за счет которых и будут финансировать ся на своих местах. Может быть, даже получат очередные ордена к очередным юбилеям. Частные компании, направлявшие основную массу прибыли на выплату дивидендов своим акционерам и активно приобретавшие активы, занимая у всех подряд, будут объявлены опорой национальной экономики, и сама мысль о передаче контроля над этими бизнесами иным людям, способным приобрести активы незадачливых должников, будет признана кощунственной. В самом плохом (для частных компаний) варианте контроль над ними перейдет к государству, а уж тут даже и непонятно, что лучше.

Впрочем, все это никак не отменяет необходимости, во-первых, платить по долгам, и, вовторых, искать источники финансирования экономического роста на будущее. На ближайший год ответ понятен: будем использовать имеющиеся ресурсы (читай, валютные резервы и Резервный фонд), что обязательно будет разгонять инфляцию. В дальнейшем либо восстановим хорошо знакомое прошлое — кредитование экономики и бюджета за счет денежной эмиссии, либо придется серьезно менять всю макроэкономическую политику — снижать инфляцию до уровня 3–4% в год и стимулировать внутренние сбережения, за счет которых и будут финансироваться инвестиции. А стимулировать сбережения можно лишь положительными реальными процентными ставками, то есть теми, которые превышают уровень инфляции.

Одним словом, вляпались! Нас ждут непростые времена.

Из интервью The New Times Анатолия Чубайса 11 февраля 2008 года: «По расчетам Гайдара, при плохих сценариях цены на нефть Стабфонда хватит минимум на 4 года. Но есть одна беда… Что такое «хватит на 4 года»? Это 25% снижения в год. Стабфонд — $160 млрд. Значит, за год будет уходить $40 млрд. Однако для рынка это плохой сигнал, и он начинает ожидать плохих новостей. И истерика начинается значительно раньше, чем когда ситуация по факту становится плохой».

Из интервью The New Times главы российского представительства международного рейтингового агентства Standard & Poor’s Алексея Новикова 25 июня 2007 года: «В настоящее время крупные банки и компании заняли огромное количество денег… Если, например, попадает в финансовую беду «Газпром», «Роснефть», «Транснефть» или другая системообразующая крупная компания, российское правительство будет вынуждено пойти на определенные меры по спасению этой компании. Мы учитываем эти долги, которые могут обрушиться на Россию, и в данном случае уровень этих долгов по отношению к ВВП оценивается примерно в 35%».

Из статьи Егора Гайдара в The New Times 28 января 2008 года: «За последние три года в России существенно сократился объем государственного внешнего долга. Однако коммерческая задолженность в это же время быстро росла, приблизившись к $300 млрд… все это происходило в условиях благоприятной мировой экономической конъюнктуры, когда занимать деньги нетрудно. Но нет никаких гарантий, что в 2008 году, когда надо будет рефинансировать долг, будет столь же легко привлечь необходимые для этого средства с мировых финансовых рынков».

Из интервью The New Times Егора Гайдара 21 июля 2008 года: «Великую депрессию спрогнозировать невозможно. Но многие авторитетные экономисты утверждают, что мир вступает в одну из самых серьезных депрессий за последние десятилетия. Это не значит, что они окажутся правы. Но действительно многие показатели, от которых зависит самочувствие мировой экономики, отвратительны. То, что мы находимся в зоне турбулентности мировой экономики, факт общепризнанный. Вопрос в том, насколько глубокой окажется депрессия, насколько сильно она скажется на сырьевых ценах, на потоках капитала… Но мы живем уже в другом мире по сравнению с 2006 годом. В нем надо быть предельно мобилизованным, ответственным, не позволять себе ошибок в экономической политике».

_______________

1 The New Times писал о потенциальной угрозе растущего корпоративного долга в целом ряде публикаций: интервью главы российского представительства международного рейтингового агентства Standard & Poor’s Алексея Новикова (№ 20, 25 июня 2007 года); статья Егора Гайдара (№ 4, 28 января 2008 года); интервью Анатолия Чубайса (№ 6, 11 февраля 2008 года); интервью Егора Гайдара (№ 29, 21 июля 2008 года).

2 Закон «О дополнительных мерах по поддержке финансовой системы РФ» утвержден 13 октября 2008 года. О превышении лимита заявок сообщил глава ВЭБа Владимир Дмитриев. Рассматривать заявки на рефинансирование иностранных займов ВЭБ будет в течение 18 дней с момента подачи. В. Дмитриев пояснил, что 3 дня потребуется на предварительную оценку заявки, 10 дней — на комплексную оценку, в ходе которой банк проанализирует финансовое положение заемщика и изучит документы, касающиеся его иностранного займа. Окончательное решение по итогам оценки должно быть принято в течение 5 дней.

http://newtimes.ru/magazine/2008/iss…doc-59355.html

Обсудить на форуме

Вопреки усилиям федеральных телеканалов жители России считают кризис не заокеанской чумой, а близкой реальностью: 44% граждан полагают, что он негативно повлияет на экономическую ситуацию в стране, 41% — что кризис ухудшит их личное материальное положение. Логику антикризисных мер правительства, при всей их запутанности, россияне в целом понимают и считают их как минимум неэффективными. Общий смысл отзывов: вместо того чтобы спасать страну, чиновники спасают свой бизнес, не думая о судьбах населения. Так, 56% опрошенных считают, что сдерживание роста цен важнее, чем спасение банков от банкротства (обратное мнение лишь у 23%), 79% полагают, что в кризисной ситуации было бы полезно ввести государственное регулирование цен. А 58% сограждан считают полезной национализацию крупных предприятий. Половина россиян (50%) полагает, что целесообразна была бы и национализация банков.

Приведенные цифры позволяют сделать два вывода. Первый: государству население верит больше, чем крупному бизнесу. Второй: вера в либеральную идею, то есть в приоритет личных свобод и частной инициативы над коллективными интересами, в России остается уделом узкого меньшинства. Впрочем, ни то ни другое новостью не является: патернализм русских общеизвестен.

Куда симптоматичнее тот факт, что большинство небогатых американцев тоже горячо приветствовали фактическую национализацию ипотечных монстров Fanni Mae и Freddi Mac. И дело не только в том, что от этого зависит их персональная пенсия. Население западных стран тоже недовольно «золотыми парашютами» подчас бестолковых топ-менеджеров и растущим расслоением — поздними плодами неолиберальной революции 80-х годов.

«Либерализм умер повсеместно, — считает президент организации «Общественный диалог» Татьяна Булах. — Призывая весь мир к либерализму, с декабря прошлого года в США заговорили о жестком протекционизме». И это логично. Неолиберализм предусматривает ограничение роли государства в период надувания финансовых «пузырей». Когда они лопаются, без государства не обойтись никому и нигде.

http://rbcdaily.ru/2008/10/24/focus/387421

Обсудить на форуме

- Падение цен на нефть угрожает твердости рубля и бюджету РФ, который рискует стать дефицитным

Коммерческие запасы сырой нефти в США на прошлой неделе выросли на 5,61 млн баррелей (1,85%) – до 308,2 млн баррелей, товарные запасы бензина увеличились на 7 млн баррелей (3,73%) и составили 193,8 млн баррелей.

Эксперты ожидали повышения запасов нефти на 2 млн баррелей, бензина -на 3 млн баррелей, дистиллятов – на 500 тыс. баррелей.

Негативное влияние на стоимость нефти оказывают также сохраняющиеся опасения, связанные с тем, что планы мировых центральных банков не смогут подтолкнуть к росту глобальную экономику и, соответственно, спрос на топливо.

Объем промышленного производства в США в сентябре снизился на 2,8%, что стало максимальным падением с 1974 года.

“Сырьевые рынки превратились из лидирующего класса активов в отстающий, – отмечает Кристофер Эдмондс из FIG Partners Energu Research & Capital Group в Атланте. – Еще два месяца назад мы смотрели на стоимость нефти, в поиске сигнала для направления других рынков. Сейчас все внимание – на фондовый рынок”.

Стоимость ноябрьских фьючерсов на WTI в ходе торгов на Нью-йоркской товарной бирже (NYMEX) к 14:14 мск в четверг составила $70,04 за баррель, что на $4,5 (6%) ниже итоговой котировки 15 октября.

Цена фьючерса на нефть Brent на ноябрь на лондонской бирже ICE Futures 16 октября опустилась на $4,35 – до $66,45 за баррель.

http://www.newsru.com/finance/16oct2008/oil_down.html

Обсудить на форуме

Иными словами, картель озабочен обвалом нефтяных котировок, которое не смогло остановить сокращение квот на 500 тысяч баррелей в день, о котором страны-участницы договорились на прошлом заседании 10 сентября. Значительное число членов картеля выступает за дальнейшее снижение квот. Помимо известных “ястребов” – Венесуэлы и Ирана, – за это выступают Нигерия, Ливия, Катар и даже Ирак. Председатель ОПЕК Шакиб Хелиль подтвердил, что, вероятнее всего, 18 ноября будет принято решение о дальнейшем снижении добычи нефти.

Вопрос в том, способна ли ОПЕК остановить падение нефтяных цен, которые уже вплотную приблизились к 80 долларам за баррель смеси Brent и опустилось ниже этой отметки для “корзины ОПЕК”. В этом возникают серьезные сомнения, в основе которых лечит существующая в настоящее время система ценообразования на рынке нефти. Цена, по которой осуществляется львиная доля поставок нефти и нефтепродуктов в мире определяется в ходе биржевых торгов на трех крупнейших мировых площадках, расположенных в Нью-Йорке, Лондоне и Сингапуре. При этом торговля реальной нефтью по оборотам не достигает и 5% от всех заключаемых с ней сделок. Остальные 95% – это торговля финансовыми инструментами (фьчерсными контрактами, опционами и другими производными), привязанными к нефти.

Количество открытых позиций по этим инструментам (заключенных сделок купли-продажи с разными сроками поставки) во много раз превышает мировой объем добычи за год. Причем именно в последние годы этот финансовый пузырь раздулся до неимоверных размеров. Инвесторы, которым никакая нефть отродясь была не нужна, в поисках защиты от инфляции использовали финансовые инструменты, не только привязанные к цене на нефть, но и формирующие эту цену.

Таким образом основными держателями нефтяных контрактов являются те самые финансовые институты, которые в последнее время терпят убытки, исчисляющиеся уже даже не сотнями миллиардов, а триллионами долларов. Причем убытки эти приносят в том числе и нефтяные контракты. В этих обстоятельствах даже если ОПЕК совсем прекратит добывать нефть, эти абсолютно ничего не изменит, поскольку значительное число продаж нефтяных фьючерсов – это не спекулятивная игра, а вынужденная мера для инвесторов, столкнувшихся с кризисом ликвидности и испытывающих острую потребность в наличности.

По большому счету, ОПЕК не играла особой роли и в надувании “нефтяного пузыря”. Достаточно взглянуть на то, что происходит с пшеницей, медью или никелем, где были надуты не менее, если не более впечатляющие финансовые пузыри безо всяких картелей. Все они лопнули. ОПЕК лишь помогала создавать нужную психологическую и политическую атмосферу, стимулирующую рост цен. Сейчас инвесторам и спекулянтам уже не до психологии.

Единственное, что может поддержать нефтяные цены – это меры по спасению мировой финансовой системы, которые перестали быть делом только председателя ФРС Бена Бернанке и Секретаря Казначейства Генри Полсона, и превратились в задачу, стоящую перед всеми развитыми и не очень странами. Если мировая финансовая система начнет выздоравливать, инвесторы и спекулянты, у которых опять зашевелятся деньги, с удовольствием включатся в игру, где ОПЕК якобы играет какую-то роль. А пока дорогую нефть покупать просто не на что, да и некому.

http://money.newsru.com/article/10Oct2008/oil

Обсудить на форуме

По ежемесячным данным ЦБ, на 1 октября международные резервы составляли $556,1 млрд, в сентябре они сократились на $25,6 млрд, или на $1,12 млрд каждый торговый день.

Спустя два дня резервы сократились еще на $10 млрд. Эта цифра может быть чуть меньше или чуть больше — ежемесячные и еженедельные данные ЦБ не совпадают из-за разницы в методике расчетов, знает экономист «Траста» Евгений Надоршин.

Основная причина снижения резервов последней недели — падение курса евро к доллару, в котором резервы учитываются, продолжает Надоршин, из $16,7 млрд на курсовую переоценку приходится $14 млрд. Только с 1 по 3 октября евро потерял 3,5% к доллару, одно это могло обойтись в $8 млрд, подсчитал он.

По оценкам Кирилла Тремасова из Банка Москвы, основная причина снижения резервов — отток капитала, он профинансирован $45 млрд из $51,4 млрд. Уход в доллары — мировая тенденция, российский рынок — не исключение, соглашается экономист «Уралсиба» Владимир Тихомиров.

Снижение цен на сырье и укрепление доллара вызвали новый всплеск спекуляций на валютном рынке, заметила экономист Альфа-банка Наталия Орлова, на этой неделе ЦБ проводит масштабные интервенции — для поддержки курса рубля и предотвращения оттока депозитов. Только в понедельник он продал $5 млрд, подсчитала Орлова, это вторая по величине сумма: 8 августа ЦБ продал $8 млрд. Во вторник и среду, по оценкам Надоршина, ЦБ продал еще порядка $8 млрд.

За сентябрь ЦБ установил рекорд интервенций: чистые продажи валюты составили $17,9 млрд. В августе ЦБ продал долларов больше, чем купил, всего на $31 млн. В октябре объем чистых продаж будет не меньше сентябрьского, обещает Надоршин, но добавляет, что за июнь — июль нетто-покупки ЦБ валюты — $37 млрд: «Выходим в ноль».

На рынке ощущается недостаток рублей, однодневные ставки по валютным свопам (предоставление рублей) достигали 12%, а объемы свопов — рекордных значений, сообщает Надоршин.

Использование резервов для финансовой стабильности в ситуации внешнего шока — правильная политика, думает экономист Citigroup Элина Рыбакова. В краткосрочном периоде снижение резервов не вызовет негативных последствий, в том числе пересмотров рейтинга России, уверена она: «Резервы все равно огромны — более 90% всей денежной массы, больше объема внешней задолженности». Проблемы могут начаться, если продолжать такую политику полгода-год.

http://www.vedomosti.ru/newspaper/ar…8/10/10/164313

Обсудить на форуме

Судопроизводство в отношении бывшей компании Михаила Гуцериева началось около двух лет назад. В ноябре 2006 года Генпрокуратура возбудила уголовные дела в отношении руководителей целого ряда «дочек» «Русснефти», обвинив компании в добыче нефти сверх установленных лимитов. Позже «Русснефти» были предъявлены налоговые претензии в размере около 20 млрд рублей, а ее основателю и руководителю Михаилу Гуцериеву – обвинение в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере. После того, как предприниматель скрылся от уголовного преследования за рубежом, ФНС подала восемь исков к 11 фирмам – бывшим и нынешним акционерам «Русснефти», требуя признать недействительными их сделки по купле-продаже акций нефтяной компании и национализировать 68,3% бумаг «Русснефти». Эти исковые заявления и стали главным препятствием для поглощения «Русснефти», интерес к которой проявили сразу две компании – энергетическая «дочка» «Базэла» компания En+ Group и швейцарский сырьевой трейдер Glencore (компании подали ходатайство в Федеральную антимонопольную службу соответственно (ФАС) в июне и сентябре 2007 года).

По словам самого Олега Дерипаски, «Базэл» не собирается конкурировать с трейдером за «Русснефть», а намерен работать в этой компании в партнерстве с Glencore. Эксперты отмечают, что появление в структуре сделки швейцарского трейдера неслучайно. В свое время Glencore помогала Михаилу Гуцериеву с покупкой нефтедобывающих активов в Сибири, а после стала трейдером «Русснефти» и ее основным кредитором. По разным данным, долги нефтяной компании перед Glencore составляют от $1,5 млрд до $2 млрд. Ответственность по этим долгам полностью ложится на покупателя «Русснефти», поэтому желание Дерипаски договориться с Glencore о партнерстве вполне понятно – в условиях всеобщего кризиса ликвидности задолженность проще гасить не деньгами, а конвертировать в акции нефтяной компании. По некоторым данным, «Базэл» настаивает на паритетном разделении нефтяной компании, однако, по свидетельствам источников, компаниям до сих пор не удалось договориться о размерах пакетов. Официально свое видение структуры сделки компании пока не озвучивают. В En+ Group корреспонденту «Газеты» вчера заявили, что до окончания рассмотрения направленного в ФАС обращения говорить о следующих шагах по согласованию этой сделки преждевременно. Представители Glencore оказались недоступны для комментариев.

Аналитики убеждены, что скорого закрытия сделки ожидать не следует, поскольку перед «Базэлом» и Glencore, скорее всего, встанет вопрос переоценки активов нефтяной компании. «Предыдущая оценка «Русснефти» (около $6 млрд. – «Газета») уже не актуальна», – говорит аналитик ИК «Солид» Денис Борисов. По его словам, сейчас компания стоит примерно в два раза дешевле. А значит, 50% «Русснефти» могут быть оценены только в $1,5 млрд. Не исключено, что Glencore такие условия могут не устроить.

Кроме того, на пути сделки могут возникнуть новые сложности. Недавно принадлежащему «Русснефти» Варьеганскому газонефтяному месторождению (на севере Тюменской области, запасы около 70 млн тонн) был присвоен статус месторождения федерального значения. Как говорится в действующем законодательстве, приобретение иностранными организациями более чем 50% компаний, владеющих стратегическими месторождениями, требует дополнительного согласования с правительственной комиссией во главе с премьер-министром. Вчера в ФАС, которая должна готовить документы для рассмотрения этой правительственной комиссией, корреспонденту «Газеты» сообщили, что официальных обращений, касающихся сделки с «Русснефтью» от «Базэла», пока не поступало.

http://gzt.ru/business/2008/10/08/223034.html

Обсудить на форуме

За неделю с 8 по 15 августа объем международных резервов РФ сократился на $16,4 млрд, или на 2,7%, до $581,1 млрд, сообщил вчера Банк России. Это самое серьезное недельное падение российских резервов за всю историю. Одновременно оно, по-видимому, и самое ожидаемое (см. “Ъ” от 15 августа). Напомним, за предыдущую неделю на фоне негативного восприятия инвесторами ситуации вокруг металлургической компании “Мечел” рост резервов составил всего $0,2 млрд, из-за серьезного укрепления доллара к евро это соответствовало $4-5 млрд чистого притока капитала. Однако экономисты единогласно предупреждали, что снижение резервов и отток капитала неизбежны. На этой неделе вице-премьер Алексей Кудрин заявил, что из-за конфликта в Южной Осетии из России ушло $7 млрд.

В реальности отток капитала оказался больше. Рори Макфаркуар из Goldman Sachs оценивает его примерно в $15 млрд, подчеркивая, что это максимальный отток капитала за неделю в истории России — больше, чем во время кризиса в августе 1998 года ($12 млрд). События этих дней помогли получить представление об истинном масштабе иностранных инвестиций в рубль, уверен он, уточняя, что ушли с российского рынка далеко не все. Антон Табах из “Тройки Диалог” в своем отчете пишет о $19-20 млрд. Впрочем, возможно, что и он недооценивает влияние курсовой динамики: укрепление доллара и падение цен на золото должно уменьшить его оценку примерно на $5,5 млрд.

Экономика России выдержала “идеальный шторм” — такое выражение использует господин Табах. Он перечисляет потрясения, с которыми пришлось одновременно столкнуться рынкам: удорожание доллара к евро, расширение спрэдов по иностранным облигациям из-за ухудшения прогнозов мировой экономики, отток российского и иностранного капиталов из-за дела “Мечела”, снижение цен на нефть и ухудшение геополитической ситуации (так, по-видимому, именуется война в Грузии). Всю неделю 8-15 августа резко менялся курс рубля, снижалась ликвидность банковской системы, ЦБ выходил на рынок с кредитованием через операции репо, близким к рекордным уровням, а Минфин разместил заметные объемы депозитов в банках, напоминает в своем обзоре Максим Осадчий из компании “АнтантаПиоглобал”.

Хотя денежные власти справились с осложнениями на финансовых рынках без видимого напряжения, аналитики теперь сомневаются, что доверие инвесторов будет легко восстановить. Осенью российским компаниям предстоят крупные платежи по внешнему долгу, если отток капитала продолжится, процентные ставки могут вырасти вновь, а колебания на валютном рынке — продолжиться. Вчера российские власти опять успокаивали рынок. “Бегство остановилось”,— сказал Алексей Кудрин. По его словам, в этом году “возможно” выполнение прогноза ЦБ о чистом притоке $40 млрд. А первый зампред ЦБ Геннадий Меликьян оценил его уже в $30 млрд за первые семь месяцев. Самым осторожным оказался премьер Владимир Путин: на заседании правительства он предупредил, что “надо быть готовым к любому развитию ситуации, включая негативное”.

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1014297

Обсудить на форуме

Первая половина лета прошла под знаком повышенной активности большого бизнеса. Одно событие следует за другим: Михаил Прохоров в суде ищет управу на своего бывшего партнера по бизнесу Владимира Потанина, зашаталось кресло под Игорем Зюзиным, Олег Дерипаска подключился к разделу империи Потанина-Прохорова, конфликт акционеров ТНК-BP не утихает ни на день… Что это: случайное совпадение событий или начало нового большого передела собственности? The New Times ищет ответ на этот вопрос

***
В современной России каждый электоральный цикл уже традиционно сопровождается масштабным переделом собственности в пользу людей, особо приближенных к власти. 2008 год не стал исключением в плане очередной войны олигархов. А начать отсчет таковых стоит с марта 1996 года. Тогда президент Ельцин встретился с семью владельцами крупного (в основном банковского) бизнеса, которые приняли решение поддержать его переизбрание на второй срок, чтобы не допустить возврата к власти коммунистов.

Пята «семибанкирщины»

Финансовую поддержку со стороны участников «семибанкирщины», равно как и информационную — в принадлежавших им СМИ, Ельцин получил отнюдь не бескорыстно. На тот момент уже была придумана (авторство приписывается Владимиру Потанину) и проведена в жизнь схема залоговых аукционов. В ноябре–декабре 1995 года были проведены аукционы на предоставление правительству кредитов под залог крупных пакетов акций «Норильского никеля», ЮКОСа, «Сибнефти», «Сургутнефтегаза», СИДАНКО и ряда других компаний. Отдавать кредиты, понятное дело, никто не собирался, так что залоговые аукционы стали второй волной приватизации. Справедливости ради надо сказать, что российское правительство в 1995–1996 годах испытывало острую нехватку денег, вылившуюся в многомесячные долги по зарплатам и пенсиям, усугублявшиеся высокой инфляцией. Кроме того, рыночной оценки государственных активов тогда не существовало, поэтому утверждения о «дешевой распродаже», в которую вылились залоговые аукционы, являются по меньшей мере спорными.

Совместная работа над президентскими выборами 1996 года примирила двух некогда враждовавших между собой олигархов Бориса Березовского и Владимира Гусинского. Вклад контролируемых ими телеканалов ОРТ и НТВ в победу Ельцина трудно переоценить. В качестве «компенсации» за свой вклад в победу Березовский получил пост в правительстве, а Гусинский рассчитывал купить «Связьинвест» — холдинг, которому принадлежат все телекоммуникационные активы государства.

Приватизация первого транша — 25% плюс 1 акция «Связьинвеста» — состоялась в июле 1997 года, и на этот раз «молодые реформаторы» Анатолий Чубайс, Борис Немцов и Альфред Кох, занимавшие в правительстве ключевые посты, решили провести честный конкурс и продать акции тому, кто больше заплатит. В результате пакет акций ОАО «Связьинвест » был продан за $1,875 млрд кипрскому консорциуму Mustcom Ltd, в составе которого главную роль играли ОНЭКСИМ Банк Владимира Потанина и фонд Джорджа Сороса Quantum Fund. Пакет в итоге достался Джорджу Соросу, который назвал впоследствии это приобретение своей худшей инвестицией: ведь через год в России разразился финансовый кризис, в результате которого стоимость акций упала в несколько раз.

Однако летом 1997 года Владимир Гусинский и Борис Березовский посчитали себя обманутыми, и разразилась «олигархическая война» медиамагнатов против «молодых реформаторов». В ее ходе Чубайс и Немцов добились отставки Березовского с поста заместителя секретаря Совбеза. В ответ был спровоцирован «книжный скандал». Соавторы труда об истории приватизации в России, среди которых был и Анатолий Чубайс, получили по $90 тыс. за не написанную еще книгу. В результате сначала своих постов лишились несколько членов команды Чубайса, а 20 ноября 1997 года был уволен с поста министра финансов и сам Анатолий Борисович.

О вреде толлинга

Следующим шагом стал крупный передел в российской цветной металлургии, пик которого пришелся на следующий предвыборный цикл — 1999–2000 годы. К тому времени более половины предприятий черной и цветной металлургии контролировались компанией Trans World Group (TWG). Еще в начале 90-х это был мелкий алюминиевый трейдер, работавший на Лондонской бирже металлов и принадлежавший братьям Дэвиду и Саймону Рубенам. В 1991 году они в партнерстве с братьями Михаилом и Львом Черными начинают активно работать с производителями алюминия бывшего СССР. Уже в 1992 году через TWG продается более половины алюминия российского производства. Тогда же, на волне ваучерной приватизации, начинается скупка металлургических предприятий России. К исходу XX века TWG, в которой решающую роль играют уже братья Черные, контролировала значительную часть предприятий черной и цветной металлургии. Однако ситуация, при которой львиная доля прибыли оседает на счетах TWG, не устраивала директоров Красноярского алюминиевого завода Анатолия Быкова и Саянского алюминиевого завода Олега Дерипаску. Кроме того, нет единства и между братьями Черными, которые поразному видят развитие бизнеса. В конечном итоге братья делят свой бизнес. Лев Черной принимает сторону братьев Рубенов. Они продают часть своих алюминиевых активов Роману Абрамовичу в надежде, что у того хватит средств и влияния для борьбы с другим альянсом, который заключили Михаил Черной и Олег Дерипаска.

К 1999 году у братьев Черных сложилась настолько неблагоприятная репутация, что они предпочли выдвинуть на первые роли «младших партнеров»: Романа Абрамовича и Олега Дерипаску. Летом 1999 года по всей Москве и на Рублевском шоссе появились билборды, утверждающие, что толлинг1 представляет угрозу России. Чуть позже их сменили щиты, направленные против «Семьи» и Романа Абрамовича. Начался процесс избавления от конкурентов и консолидации алюминиевых активов в созданной Михаилом Черным и Олегом Дерипаской «Объединенной компании «Сибирский алюминий» («Сибал»). В результате Анатолий Быков лишился контроля над Красноярским заводом и поста директора, был объявлен в международный розыск, а позже арестован и осужден. Новокузнецкий алюминиевый завод был обанкрочен и достался «Сибалу», а его бывшие владельцы, братья Живило, вынуждены были скрываться из-за выдвинутого против них обвинения в подготовке покушения на кемеровского губернатора Амана Тулеева.

Впрочем, полноценной войны между Абрамовичем и Дерипаской не случилось. «Младшие партнеры» решили объединить усилия и избавиться от всех остальных. В 2001 году они слили свои активы и стали на паритетных началах владеть компанией «Русал». Все судебные иски, которые подавались против Дерипаски и Абрамовича бывшими владельцами или совладельцами алюминиевых активов, были либо проиграны, либо закончились мировым соглашением. Сегодня Олег Дерипаска в партнерстве с Виктором Вексельбергом владеет практически всей российской алюминиевой отраслью и рядом алюминиевых и глиноземных предприятий по всему миру.

Отсчет от ЮКОСа

Главным событием, сопровождавшим следующий предвыборный цикл 2003–2004 годов, стало «дело ЮКОСа», закончившееся тюрьмой для владельцев компании — Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, а также продажей крупнейшего частного нефтяного актива страны государственной «Роснефти». Главное отличие этого передела от предыдущих «войн» в том, что отъем собственности проводился по инициативе президента страны и высокопоставленных чиновников. Кроме того, «дело ЮКОСа» привело к резкому повороту в экономической политике страны: в словарном багаже аналитиков появились выражения «государственный капитализм» и «чекистский передел».

Наконец, последний электоральный цикл, завершившийся передачей власти преемнику Путина всего несколько месяцев назад, характеризуется привычным уже всплеском активности на почве передела крупнейших активов страны. Премьер жестко критикует владельца «Мечела» Зюзина. Прохоров подает на Потанина в суд. Потанин пытается отстоять «Норильский никель» от нападок Дерипаски. Продолжается борьба и за нефтяные активы: акционеры ТНК-BP бьются за право стать младшим партнером «Газпрома» в пока принадлежащей им компании.

Участники рынка и аналитики с нетерпением ждут конца сезона отпусков: мало кто из них сомневается, что по осени войны между представителями большого бизнеса вспыхнут с новой силой.

«Семибанкирщина» — популярный термин, появившийся после декларации представителей крупного бизнеса о поддержке Бориса Ельцина на выборах 1996 года. На встрече с первым президентом России присутствовали Борис Березовский (АВВА, АвтоВАЗ), Владимир Гусинский (группа МОСТ), Михаил Ходорковский (Группа «Роспром», МЕНАТЕП), Александр Смоленский (СБС), Михаил Фридман («Альфа-Групп»), Владимир Потанин (ОНЭКСИМ Банк) и Владимир Виноградов (Инкомбанк).

1Толлинг: работа предприятия на давальческом импортном сырье с участием посредника. Продукция толлинга освобождается от налогообложения.

http://newtimes.ru/magazine/2008/iss…doc-56149.html

Обсудить на форуме

Июньские данные оказались из худших за последние несколько лет. Промышленность поставила антирекорд роста за последние 4,5 года — всего 0,9%, прирост инвестиций в основной капитал — на уровне трехлетней давности, оборот торговли — наихудший с позапрошлого июня, темпы ввода жилья и вовсе упали на 5,2% (см. таблицу). Экономика демонстрирует признаки замедления роста, признался Reuters замминистра экономразвития Андрей Клепач. Рост ВВП за июнь Минэкономразвития оценивает в 6,5% против 7,7% в мае.

Индустрия тормозит

Рост инвестиций в основной капитал в первом полугодии сократился в сравнении с январем — июнем 2007 г. на треть, промышленность снизила темпы роста почти на четверть. До сих пор динамика инвестиций не сильно влияла на промышленный рост, говорит Валерий Миронов из Центра развития: у индустрии была фора по издержкам от девальвации рубля в 1998 г. Ее эффект исчерпан: эффективный реальный курс рубля, трудовые издержки, цены на электроэнергию в валютном выражении достигли преддефолтного уровня или превысили его. Теперь производство не может конкурировать за счет низких затрат и вынуждено конкурировать за счет инвестиций, говорит Миронов, в инвестициях промпредприятий примерно 45% — собственные средства, а их съедает растущая зарплата.

Промышленность стремительно теряет конкурентоспособность по сравнению с импортом — увеличиваются издержки. За 12 месяцев по июнь отпускные цены производителей выросли на 28,1% (за то же время, включая прошлый июнь, — лишь на 12,7%). Со скоростью 4-5% в месяц цены производителей растут уже третий месяц подряд. Дорожают не только энергоресурсы (вслед за мировым рынком), но и продукция обрабатывающих производств.

Импорт увеличивается примерно прошлогодними темпами (около 40%), а экспорт — в 4-5 раз быстрее (на 44-51% против 9%). Но доходы от экспорта углеводородов в основном оседают в фондах Минфина. Вносит лепту высокая инфляция: она сильнее бьет по людям с невысоким и средним доходом, а они — основные потребители отечественной продукции, знает Миронов.

Рост индустрии к концу года может замедлиться до 4-5%, а в 2009 стагнировать на уровне 3%, заключает Миронов.

В июньском падении промышленного роста виноват Росстат, иронизирует Владимир Сальников из ЦМАКП: по его оценкам, индустрия в этом месяце выросла на 5,3%. Позже Росстат пересмотрит данные, не сомневается Сальников: итоги промышленности 2006 г. Росстат повысил на две трети — с 3,9% до 6,3%.

Поможет и рост кредитования, уверен Александр Морозов из HSBC: с апреля упростился доступ на внешние рынки. В I квартале банки практически не размещали евробондов, с апреля по июнь разместили на $8,5 млрд, оценивает Егор Федоров из Банка Москвы, а кредитов привлекли на $10-15 млрд ($8,3 млрд в I квартале). Эти средства пополнят кредитные ресурсы банков, считает Морозов.

Зарплаты и затраты

Ровно прошлогодним темпом растет оборот торговли, но в июне рост был самым низким с июля 2006 г. Покупка населением непродовольственных товаров увеличивается прежними темпами, а все торможение приходится на продукты. Замедлился и рост платных услуг населению: за полгода он вырос на 6% (год назад — 7,8%), но в июне — вдвое меньше, на 3,2%.

Во II квартале розница росла быстрее, чем в I, отмечает Елена Абрамова из ЦМАКП: среднемесячный темп прироста продаж продовольствия со снятой сезонностью составил 0,7% и 1% соответственно, непродовольственных товаров — 1,1 и 1,3%. Абрамова объясняет замедление роста продаж продуктов ростом доходов, увеличившим потребление непродовольственных товаров.

Гонка зарплат при сокращении экономически активного населения (началось в апреле) привела к ускорению их роста: заработки увеличились на 28,6% в июне (к прошлому июню) и на 28,7% за первое полугодие (к прошлому первому полугодию). Год назад зарплаты росли скромнее — на 24,7% и 26,6% соответственно. Средняя зарплата достигла в июне 17 808 руб. (год назад — 13 848 руб.).

В реальном выражении зарплаты растут на треть медленнее, чем годом ранее, их съедает инфляция. За последние 12 месяцев по июнь потребительские цены выросли на 15,1%, тогда как за то же время, включая прошлый июнь, — на 8,5%. Быстрее наращивать потребление население не может: рост кредитов населению за январь — апрель (последние данные ЦБ) сократился до 3,1% против 13,7% за первые четыре месяца 2007 г.

Жилье в проекте

Темпы строительства жилья за полугодие оказались более чем в 10 раз ниже, чем в январе — июне 2007 г. В условиях повышенного спроса на ресурсы и их недостатка банки стали большее внимание уделять качеству заемщиков и строители тут не в лидерах, говорит Морозов. В денежном выражении объемы кредитов не снизились, однако вместо десятка проектов банки предпочитают кредитовать два-три на ту же сумму, подтверждает управляющий директор «НЭО центра» Михаил Ильин. Сократилось и число кредитующих банков — при росте спроса на деньги у них появилось больше альтернатив для вложений, говорит он. В итоге общее финансирование строительства снизилось на 30-40%, оценивает Ильин.

С другой стороны, ряд крупных проектов находятся на стадии подготовки, продолжает Ильин: например, проект «Большое Домодедово» рассчитан на строительство порядка 10 млн кв. м жилья на первом этапе, «Академический» в Екатеринбурге — на 6-7 млн кв. м, «Юнтолово» в Петербурге — на 2 млн кв. м. Статистика не отражает начавшиеся проекты, соглашается Абрамова.

Не все потеряно

Экономика на перепутье, констатирует Морозов. Если замедлится инфляция, усилится реальный рост доходов, ускорив рост спроса и экономики. Если нет — замедлятся спрос, экономика, и уже вслед за ними — инфляция.

Плохие данные июня не испортили картину I полугодия. По оценкам ЦМАКП, ВВП в первом полугодии вырастет на 8-8,1%. Оценка Минэкономразвития — 8%. Экономика растет слишком быстро, главная проблема — инфляция, говорит Абрамова. Перегрев есть, галопирующие цены производителей тому пример и можно ожидать замедления роста, рассуждает Юлия Цепляева из Merrill Lynch, однако призывает не торопиться с выводами на основе данных одного месяца: «Уже в июле все может быть по-другому».

http://www.vedomosti.ru/newspaper/ar…8/07/22/155776

Обсудить на форуме

По действующему законодательству, чтобы открыть, скажем, ресторан, химчистку или магазин, нужно получить десятки согласований в различных инстанциях, а также заключения экологов, пожарников и санитарных врачей. На то, чтобы зарегистрировать предприятие, нужно пять дней. На то, чтобы оно реально заработало, – месяцы.

Уже через год, с 1 июля 2009 года, стать предпринимателем можно будет за сутки. Для этого необходимо всего лишь сообщить властям о своем решении, отправив соответствующее уведомление (его форма будет утверждена правительством) по почте. А в 2011 году это можно будет сделать и по электронной почте. Отправил письмо – и начинай работать.

Послабления коснутся таких сфер, как оптовая и розничная торговля, бытовые услуги, общепит, грузовые и пассажирские (до 20 человек) перевозки, что составляет 3/4 всего малого бизнеса. Получив долгожданное разрешение на открытие своего дела, расслабляться не стоит. Немало неприятностей предпринимателям, например, приносят многочисленные проверки – как плановые, так и неплановые: в год они, как правило, проводятся несколько раз. А тратится на проверки, по данным Министерства экономического развития, более 160 млрд рублей в год. Только на федеральном уровне – около 30 видов государственного контроля. А еще надзор со стороны местных властей…

Правительство предлагает сократить плановые проверки до одной в три года, а неплановые проводить лишь с санкции прокурора субъекта (если установлено, что есть угроза жизни людей, возникновения аварийной ситуации или загрязнения окружающей среды).

- С точки зрения чистоты и прозрачности осуществления госконтроля у представителей бизнеса большие претензии, – призналась на днях замминистра экономического развития Анна Попова.

Например, по словам правительственного источника, на сегодняшний день представители органов внутренних дел, как и другие надзорные органы, имеют право проводить проверки, изымать документы и т.д., что “зачастую приводит к злоупотреблениям”. Эти полномочия у правоохранительных органов решено отнять. Заниматься проверками милиционеры смогут лишь при наличии повода для возбуждения административного или уголовного дела.

Еще одно нововведение – предлагается фактически отменить лицензирование в отдельных видах деятельности (перевозки грузов морским и речным транспортом, почтовая связь, погрузка опасных предметов), заменив его страхованием ответственности.

Разработчики законопроектов называют свои предложения революционными. В Госдуме же, куда они должны поступить из правительства (предполагается, что в первом чтении они будут одобрены на одном из первых заседаний в сентябре), отношение более сдержанное. “Мы считаем эти законы чрезвычайно важными, но мы их не переоцениваем, – признался глава комитета по экономической политике Евгений Федоров. – Этими мерами можно ударить по рукам чиновников, но лишь на какое-то время”.

- По степени комфортности ведения бизнеса наша страна находится на 106-м месте из 186 стран, – приводит исследование 2008 года глава общественной организации “Деловая Россия” Борис Титов.

Чтобы кардинально изменить эту ситуацию, принятием четырех законопроектов явно не обойтись.

http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3118369/

Обсудить на форуме

На прошлой неделе цена на «черное золото» вплотную подобралась к отметке 142 долл. за баррель. Потенциал роста сохраняется, предупреждают в ОПЕК. По мнению организации, цена на сырье может подняться до конца лета до 170 долл. за баррель, затем не за горами отметка 200 долл. и выше, до 400 долл. Эксперты считают, что нефть будет дорожать до тех пор, пока не изменится психология потребителей.

Причиной нового роста цен на нефть послужило заявление Ливии о намерении сократить добычу неф*ти из-за закона США, позволяющего жертвам терактов получать в качестве компенсации средства иностранных государств. На Ливию приходится только 2% производства нефти, однако уже в ходе пятничных торгов цена нефтяного фьючерса Light Sweet превысила 142 долл., но по итогам торгов опустилась ниже этой отметки.

Тем временем президент ОПЕК Шакиб Хелиль заявил, что цена неф*ти может летом достичь 170 долл. за баррель. По его словам, это произойдет при повышении процентных ставок в Европе в июле, что может вызвать падение курса доллара, сообщает Bloomberg. Кроме того, если политический кризис в Иране приведет к остановке добычи нефти в стране, это может вызвать рост стоимости нефти выше 200 долл. за баррель, а возможно, и до 400 долл., сказал г-н Хелиль.

Эксперты расходятся в оценках, как сильно вырастут котировки нефтяных контрактов. Так, по мнению главного экономиста Citigroup Льюиса Александера, маловероятно, что нефтяные цены пойдут вверх с тех уровней, на которых находятся сейчас. «Мы ожидаем увидеть коррекцию», — передает слова эксперта агентство Bloomberg. Эту точку зрения разделяет аналитик «Тройки Диалог» Валерий Нестеров. По его словам, теперь стоит ждать стабилизации, а в случае снижения геополитической напряженности в Нигерии, Иране, возможно, и падения цен.

Напротив, главный стратег по развивающимся рынкам Merrill Lynch Майкл Хартнетт уверен, что цены на нефть продолжат рост до тех пор, пока не достигнут уровня, выше которого начнет меняться поведение на рынке США и других основных стран-потребителей. Аналитик Альфа-банка Константин Батунин также полагает, что рост цен продолжится, пока не снизится спрос на энергоносители. Лишь после этого можно ждать и падения их стоимости, отмечает эксперт.

Ранее аналитики Deutsche Bank подсчитали, что пороговым значением цены станет отметка 200 долл. за баррель, по достижении которой мировую экономику ждет такой кризис, который ни в какое сравнение не идет с нынешними сложностями на финансовых рынках. Впрочем, это маловероятно, считает заместитель директора Топливно-энергетиче*ского независимого института Сергей Ежов. «В свое время кризиса ждали и при 100 долл.», — говорит он.

Кроме того, эксперты ставят под сомнение столь громкие заявления ОПЕК. «Это только прогнозы, не стоит воспринимать их всерьез», — полагает г-н Ежов. Глава «Газпрома» Алексей Миллер также заявлял Financial Times, что у ОПЕК нет «реального влияния на мировые цены на сырую нефть». Однако сам глава концерна предсказывал, что уже в следующем году баррель сырой неф*ти достигнет уровня 250 долл.

http://rbcdaily.ru/2008/06/30/tek/356772

Обсудить на форуме

Один из краеугольных камней проекта – создание на территории региона бизнес-инкубаторов, которые призваны стимулировать рост занятости населения и формировать благоприятный предпринимательский климат в республике. Как сообщили “РГ” в правительстве республики, в Магасе уже завершено возведение подобного объекта, который расположился на площади 1787,5 квадратного метра. Его проектная стоимость составляет 36,8 миллиона рублей, ведется строительство аналогичных зданий в Малгобеке и Карабулаке.

Немало внимания в стратегии уделено развитию малого и среднего бизнеса. На сегодняшний день в этом сегменте экономики занято около 30 тысяч жителей Ингушетии, действует более шести тысяч предприятий-”малышей”.

- При формировании бюджета на 2009 год мы планируем увеличить расходы на помощь бизнесменам, – говорит министр экономического развития РИ Магомед Дошлакиев. – На местном уровне принят ряд нормативных актов, составляющих единый механизм господдержки малого и среднего предпринимательства, а президентом республики подписан указ о том, чтобы один процент от расходной части бюджета направлять на развитие “малышей”.

http://www.rg.ru/2008/06/17/reg-kavkaz/strategiya.html

Обсудить на форуме

Уже в августе у малых предпринимателей может появиться возможность выкупать свои помещения в собственность. Причем не на общих основаниях, а по льготной схеме.

Как это будет происходить и какие условия заложены в новом законе, проект которого сейчас находится в Госдуме, читателям “РГ” во время “горячей линии” рассказал директор департамента государственного регулирования в экономике министерства экономического развития Андрей Шаров.

Мой офис -моя крепость

Российская газета: Вам звонит Владимир Поляков, предприниматель из Тулы. 11 лет арендую у города помещение площадью 70 квадратных метров. За это время сделал два капитальных ремонта. В ближайшие два месяца оно будет выставлено на аукцион. У меня будет преимущественное право выкупа? И по какой цене?

Андрей Шаров: Цена будет рыночная. Выкуп – внеконкурсным, то есть вы не будете ни с кем конкурировать, кроме как с ценой. Однако такое право вы получите после того, как Госдума примет специальный закон. Он как раз и предусматривает преимущественный выкуп малыми и средними компаниями помещений, которые они добросовестно использовали не менее трех лет. Правительство этот законопроект поддержало. Депутаты планируют принять его в ближайшие дни. Значит, примерно с конца июля он может вступить в действие.

РГ: А если до этого времени город выставит помещение Владимира Полякова на аукцион?

Шаров: Недавно по этому поводу мы общались с руководителями партии “Единая Россия”. Поскольку большинство мэров российских городов – члены партии, то нам обещали, что они подождут с аукционами до принятия закона.

РГ: Владимира еще волновало, может ли он при выкупе из рыночной цены за помещение вычесть затраты на капремонт?

Шаров: Сначала надо будет провести оценку помещения и проделанного ремонта. Но боюсь, что механически и чисто математически это сделать будет сложно.

РГ: Однако, согласитесь, мало кто из малых предпринимателей в состоянии выкупить свои помещения по рыночным ценам?

Шаров: В законе предусмотрено, что арендаторы смогут приобрести их в рассрочку на пять лет за символический процент. В конце концов, под эту недвижимость можно взять кредит.

РГ: Вас беспокоит руководитель малого предприятия из Воронежа. Ольга Кротова. У нас помещение в долгосрочной аренде. Еще осталось 5 лет. Придется ли нам после принятия закона в обязательном порядке выкупать его?

Шаров: Мы не ставим задачу, чтобы предприниматели непременно выкупали помещения. Закон предусматривает разные варианты. В Петербурге, знаю, администрация занимает такую позицию: “Надо, чтобы в городе появились 5 тысяч собственников помещений”. Замечательно. Тогда преимущественный выбор будет только за малыми компаниями, если, к примеру, на тот момент они эти помещения арендуют. В каких-то регионах возможен другой вариант, если город устраивает долгосрочная аренда. В этом случае – преимущество по продлению аренды также останется за малыми компаниями. Главное, чтобы имеющиеся в резерве муниципалитетов помещения не “уплывали” из-под действия закона. И сейчас очень важно остановить в регионах процесс их приватизации. Но для этого органам власти надо провести их инвентаризацию – точно разобраться, сколько лет арендуется то или иное помещение. Три, два, два с половиной года? А затем создать специальные имущественные фонды. У помещений в таком случае будет две судьбы. Либо на веки вечные в аренду, либо – на продажу. При этом, скорее всего, сроки приватизации госимущества будут продлены и после 2009 года.

РГ: Андрей Владимирович, Геленджик “на проводе”. Я директор ювелирного магазина “Агат”. Мы уже 15 лет арендуем помещение в 70 кв. метров. Боюсь, что мэры городов будут на свое усмотрение приватизировать те или иные помещения, а в результате нас в списках не окажется.

Шаров: Если ваша компания подпадает под действие закона, то это исключено. Задача, повторяю, не в том, чтобы приватизировать помещения, которые занимают малые компании, а в том, чтобы оставить их за ними – в аренде или в собственности.

Кредит на вечный двигатель

РГ: Василий Михайлович Полетаев, Ульяновск. Мы занимаемся инновационной деятельностью в сфере производства стройматериалов. До 30 процентов выручки тратим на оборудование, внедрение новых технологий. Будет ли снижение налогов в нашем бизнесе?

Шаров: В тех решениях, которые приняты правительством, речь идет и о том, чтобы увеличивать объем средств, которые можно относить на издержки. Вам надо сформулировать запрос на компенсацию затрат, например, на сертификацию. И направить его в региональный орган поддержки предпринимательства. Такие структуры созданы при администрациях регионов. Из федерального бюджета деньги для них выделены.

РГ: А с получением патентов на изобретения там могут помочь?

Шаров: Конечно. Во многих бизнес-инкубаторах есть консультанты и патентные поверенные. И стоимость получения патента субсидируется, причем не только в России, но и за рубежом. Для того чтобы получить, например, европатент, надо 50 тысяч евро заплатить. А государство 33 тысячи евро, то есть две трети, субсидирует. С учетом того, что после получения патента малые компании сразу попадают на европейский рынок, оставшаяся сумма не такая уж разорительная.

РГ: Гаджимурадов Исым, Владикавказ. Если внедрить мое изобретение в сельском хозяйстве, то можно будет ежегодно экономить 300 миллиардов рублей. Я могу получить помощь на его продвижение?

Шаров: Можете. Ближайший от вас венчурный фонд, который финансирует такие заявки, находится в Волгограде. Но учтите, Исым, чтобы дать предварительную коммерческую оценку изобретению и выделить средства, вам зададут как минимум 10 вопросов, на которые вы должны ответить. Допустим, спросят, каков предполагаемый объем рынка для применения вашего изобретения? Существуют ли конкурирующие технологии? А патент у вас есть, он российский или европейский? Готовы ответить на эти вопросы? В добрый путь.

РГ: По какому принципу работают венчурные фонды, откуда деньги берут?

Шаров: Преимущество таких фондов в том, что средства в них на 50 процентов – частные. Это гарантия того, что в безумные проекты деньги они вкладывать не будут. И если уж решат рисковать, то с прицелом получить все-таки прибыль. К примеру, попросят у вас друзья взаймы на вечный двигатель, вы, думаю, даже самому близкому человеку откажете. В венчурных фондах отбор проектов очень жесткий: в среднем из ста финансируют один. Но при этом 99 изобретателей уходят из венчурного фонда, точно представляя, что им надо доработать.

РГ: И какие проекты наиболее перспективны для венчурного финансирования?

Шаров: В первую очередь те, которые связаны с информационными технологиями (IT-проекты). Я слышал о проекте “умный дом”, который будет стоить потребителю 30 тысяч рублей, что вполне по силам среднему покупателю. В целом венчурная схема работает так: из десяти проектов пять прогорают, три – выходят “в ноль” или в небольшой доход. А два “выстреливают”, дают доходность до 40 процентов годовых. И соответственно покрывают все остальные расходы. Но “выстрел” растягивается на семь лет.

В России уже создано более 20 венчурных фондов с капитализацией более 8 миллиардов рублей. 400 миллионов рублей, кстати, уже пошли в дело.

РГ: А чем отличается от них “посевной фонд” для поддержки новых изобретений, который планируется запустить уже в этом году.

Шаров: Его создаст Российская венчурная компания. Деньги буду предоставляться под научный задел. К примеру, уже есть патент, команда, но люди пока не знают, в каком бизнесе их разработка может пригодиться. Допустим, в основе любого лекарства лежит химическая формула. Вы изобрели формулу, а сердце или печень с ее помощью будут лечить медики, вы понятия не имеете. Формула стоит, условно говоря, 300 тысяч рублей, лекарство на рынке будет стоить под миллиард долларов. И вам под эту формулу дают деньги из “посевного фонда”.

Деньги на паях

РГ: Малым предпринимателям еще обещают создать фонд прямых инвестиций. Кредиты можно будет якобы брать в обмен на долю бизнеса. Это как понять?

Шаров: Допустим, у вас есть патент и есть команда, вы хотите открыть производство. Приходит инвестор и говорит: “Я вашу команду и патент оцениваю в 50 процентов. Это будет ваша доля в бизнесе. Остальное – мое. Мне с конкурентами, с рекламой разбираться надо”. Цифру, естественно, я привожу условную, она может быть и 80, и 5 процентов. Задача состоит в том, чтобы любые проекты до 30-40 миллионов рублей, которые не тянут на глобальный масштаб, могли найти своего инвестора.

Такие фонды прямых инвестиций появятся к концу года. Это поручение Госсовета региональным администрациям. Татарстан уже заявил о создании фонда. Минимальная его сумма 400 миллионов рублей, на них можно запустить примерно 15 проектов. Половину суммы в фонд гарантированно вкладывает государство, половину – частная управляющая компания.

РГ: Частным инвесторам-то какая выгода от участия в фонде?

Шаров: Доходность. Они же должны заработать. Допустим, переработка молока. Выяснили: в районе крестьяне не знают, что с молоком делать. Небольшую установку для переработки поставили, 100 миллионов рублей на паях заработали. Нормально. Лесопилки можно создавать.

РГ: Карелин Константин, частный предприниматель, Уфа. Хотелось бы узнать, какие будут льготы для нас, частников.

Шаров: А какую вам льготу надо? Самую “жгучую”?

РГ: Хотелось бы для развития бизнеса. Я занимаюсь транспортными перевозками. Купил грузовичок. Но уже два года обращаюсь в банки за кредитом. И нигде со мной не хотят серьезно разговаривать. Мол, ты – частный предприниматель в одном лице. Хотя у меня все по-чистому, налоги плачу.

Шаров: Все понятно – банкам же залог нужен. Мы собираемся создать сеть микрофинансовых центров. В том числе и в Башкирии. Здесь можно будет без залога получить кредит до 300 тысяч рублей. Это для небогатых и начинающих предпринимателей. Но несколько человек должны поручиться за того, кто получает кредит. Так что следите за событиями на сайте министерства экономического развития.

РГ: Вы не боитесь, что начнется обвал неплатежей?

Шаров: Наоборот, микрофинансирование делает систему массовой и надежной. Представьте себе: у такого центра будет миллион клиентов. А у крупного банка их по пальцам можно посчитать. И они могут уйти в любой момент. Миллион клиентов сразу не уйдут.

РГ: Интересно, на какой срок будут давать деньги?

Шаров: Это короткие кредиты. Их можно и на три дня взять. Попробуйте на таких условиях получить деньги в банке.

РГ: Это снова Карелин звонит. Спасибо за ответ. Но вы мне по-простому скажите: проще нам, малым предпринимателям, будет работать, или бросать все к чертовой матери?

Шаров: Если проще вам не будет, то и нам всем ничего не светит. Будет проще, уверяю вас. Другого выхода, как развивать малый бизнес, у нашей экономики нет. И не существует другого рецепта, как нам создать в стране мощный средний класс и гарантированно поднять доходы населения. Именно поэтому малому предпринимательству сейчас уделяют такое внимание. Все это должно вселять уверенность и надежду в тех, кто ведет бизнес или только думает им заняться.

Пени ждут амнистию

РГ: Я не хочу называть регион, откуда звоню, но, думаю, это общая проблема. Нас “душит” крупный бизнес. Как вы с этим будете бороться?

Шаров: Действительно, судя по опросам, из-за монополизации рынка крупным бизнесом закрываются 22 процента малых фирм. Но это касается в основном торговли. Сейчас в нашем министерстве уже закончена работа над проектом закона о государственном регулировании торговой деятельности в России. В нем предусмотрены правила недискриминационного доступа к торговой сети.

РГ: Татьяна Александровна Пугач, индивидуальный предприниматель из Хабаровского края. Глава администрации мешает моему бизнесу. Что мне делать?

Шаров: Обратитесь в территориальное управление Федеральной антимонопольной службы. Это ваш главный помощник в защите от местной власти. Тем более если глава администрации мешает бизнесу, то наверняка он дает какие-то преференции другим компаниям.

РГ: Звонят из Калуги, Сергей Игнатов. На недавнем Всероссийском форуме малого бизнеса от имени минэкономразвития предпринимателям предложили сформулировать точечные налоговые инициативы. Я не понял, что это такое.

Шаров: Допустим, в области есть два дома престарелых: один – муниципальный, другой – частный. Если человек помещает своего больного родителя в муниципальный, то налог на добавленную стоимость не платит, если в частный – появляется НДС, то есть 18 процентов от стоимости услуги необходимо перечислить государству. Таких примеров можно привести множество. Те же муниципальный и частный роддома. Поэтому мы предлагаем провести инвентаризацию налогового неравенства по отраслям. И выровнять условия ведения частного бизнеса с государственными и муниципальными учреждениями. Но только предприниматели нам могут сказать, где у них есть такие проблемы.

РГ: Торговая фирма “Волоколамск”, Соколова Галина Евгеньевна. У нас есть задолженность по налогам, которые давным-давно отменены. И пени с нас никто не списывает. Это лишает нас инвестиционной привлекательности. Мы обращались в минфин. Там сказали, что вопрос может быть рассмотрен при внесении изменений в Налоговый кодекс. Поверьте, эта проблема не только наша – она по всей России существует.

Шаров: Если проблема действительно системная, то напишите обо всем подробно в министерство экономического развития. Мы проверим и подумаем, как ее можно решить.

Не нужен нам берег турецкий

РГ: Ахасман, из города Баймак, Башкирия. Мы, граждане Турции, учредили предприятия в России по производству деревянной тары. Вложили в оборудование 6 миллионов рублей. У нас бухгалтер есть, адвокат есть. К тому же нас в Россию пригласила местная администрация. А теперь в паспортно-визовом отделе говорят, что рабочую визу нам не продлят. Она у нас была на год. Мы даже не знаем, на каком основании нам отказали. Уже одну ночь ночевали в милиции. Что будет с нашим бизнесом?

Шаров: Это довольно показательный пример рейдерского захвата. Кто, интересно, за ним стоит? Надо разбираться. А схема понятна. Сначала под бизнес дают деловую визу. А затем, когда предприятие создано, ее просто не продлевают, говорят людям: “Уезжайте к себе домой!” Они ничего даже продать не успевают. В лучшем случае им предлагают: “Друг, продай по дешевке свой бизнес”.

Ахасман, напишите письмо на мое имя, я переправлю его заместителю директора Федеральной миграционной службы. Надеюсь, вам помогут.

Справка “РГ”

О своих проблемах вы можете написать в Министерство экономического развития РФ: 125993, ГСП-3, Москва, А-47, 1-я Тверская-Ямская ул., д. 1, 3, отправить по факсу: 8 (499) 248-85-67.

http://rg.ru/2008/06/16/sharov.html

Обсудить на форуме