PDA

Просмотр полной версии : ФИНИКИЙСКИЕ «МЕЛЬКАРТ» И «КАРТАХАДЕШТА»



Г1алГ1а
08.02.2010, 21:07
ФИНИКИЙСКИЕ «МЕЛЬКАРТ» И «КАРТАХАДЕШТА»
к вопросу о политической терминологии древности

Единство многих ключевых политико-правовых понятий, начало которым было положено в древности не вызывает сомнений. На примере отдельных слов, находящихся в активном обороте кавказских языков подтверждается не только их хронологическая глубина, но и удивительная общность для многих регионов Земли.

Finician «melkart» and «kartahadeshta»
to the question of political terminology of ancient times
M. A. Yandiev

Summary. Unity of many political and juridical conceptions of key importance, begining of which was put in ancient times, does not make doubt .On the example of definite words which were in the active use Caucasian people prove not only their chronological depth , but their surprising community for many regions of the Earth

Анализ развития древних обществ Северного Кавказа говорит о единстве многих ключевых понятий политической истории обширного пространства Земли. Принципиальное значение такое единство имеет, на наш взгляд, для целей сравнительно-исторического языкознания, которая пытается «…восстановить для каждого языка его прошлое, а потом… восстановить древнейшие языки и понять на каком языке говорили…» условные Адам и Ева .
Современные достижения науки, специфической частью которой является языкознание делает очевидным не только вхождение южных областей бывшего СССР «- Закавказье, Средняя Азия и, по видимому, Причерноморье - …в преде-лы той обширной зоны Старого Света (южных областей Европы, Азии и Афри-ки…), где несколько сот тысяч лет тому назад произошло выделение человека из мира животных…», но и то, что Кавказ никак нельзя отрывать от всего «Старого Света» .
Особенное значение при этом имеют специфические данные лингвистики, ко-торая еще «не добралась» до всех существующих на земле языков и их наречий, число которых катастрофически падает, а к середине текущего столетия, как предполагают, сократится в многие разы.
Однако в самих таких языках можно обнаружить многое из того, что заслуживает самого пристального внимания исследователя.
Например, если предполагаемая форма общеславянского слова jezykъ – это расширенная с помощью kъ старая основа предполагаемой формы jezy, восходящая к индоевропейской предполагаемой u- основе, то при попытке этимологизировать слово язык, на наш взгляд, предпочтительнее связывать корень jez в слове jezykъ, с возможным его старшим значением «речь», с ингушским оаз («звук»), чем с массой слов из родственных индоевропейских языков (например: «вить»), по форме и по содержанию мало напоминающих jez или jezykъ . А находящееся в активном обороте ингушской речи имя Боарон, живо напомнит берендеев, тюркское кочевое племя в южнорусских степях в 11-12 вв. С 1146 г. (в составе черных клобуков) вассал Руси. Ингушское имя собственное – от боаро/берендей (мн. ч. боарой). Аналогии инг. боарон с барон (от лат. baro, род. п. baronis), названием дворянского титула в средние века в Европе, на наш взгляд, не совсем правомерны. Хотя между лат. baro, инг. боаро (берендей) и Боарон, быть может, и есть определенная связь.
Однако, что ожидать от науки вообще, если «лингвистика, изучая самое человеческое, что есть в человеке, никак не может быть замкнутой областью знания» , но все еще ничего практически не знает о языках, которые никак не мыслимы без древних аспиратов «индоевропейского языка ph, th, kh, bh, dh, gh» . Например, такие звуки как б1 (например: б1и – «гнездо», б1а – «глаз»), г1 (например: г1а – «сон», «шаг», «лист дерева»), д1 (например: д1оаг1а – «ключ»), к1 (например: к1а – «пшеница»), п1 (например: п1енда – «ребро»), т1 (например: т1а – «лапа»), которые в одних индоевропейских языках «претерпели значительную редукцию», в других «бесследно» исчезли , все еще составляют едва ли не большую часть ингушского лексикона. Здесь не только эти, но и масса аналогичных слов, образованных с помощью специфической h (1), например: ц1а - «дом», ц1е – «красный», ц1ей – «праздник», ц1и - «огонь», ц1и - «имя», ц1ий – «кровь», ц1ув - «жрец»; ч1аба – «чехол для женских волос», ч1ега – «замок» и «кусок», либо «ломоть», ч1уг - «крюк». Однако, что известно об этом специалистам по различным языковым классификациям, в том числе индоевропейцам? Пожалуй, практически ничего.
И можно ли утверждать в таком случае, что основной источник романских (индоевропейских) языков «хорошо известен и хорошо изучен» ?
Не есть ли предположение Бодуэна де Куртенэ о восхождении «…речевой деятельности из глубин на поверхность, ближе к лицу, прекрасно» гармонирующее «…с положением двуногого существа, которое занимает возвышенное положение и бестрепетно взирает с высоты на окружающий мир» , то единственное заблуждение, определившее значение языков с богатым набором предыхательных согласных (аспиратов) как объектов современного языкознания? Такое предположение вытекает еще из оценки К. Ажежа приведенной посылки: «Если следовать положениям Бодуэна де Куртенэ буквально, то получится, что такой язык, как арабский, богатый гортанными артикуляциями, окажется языком первобытного общества» .
Попробуем остановиться на двух характерных примерах.
Первое. Имя солнечного божества Тира (Тир - приморский город-государство в Финикии или Ханаане, современный Сур в Ливане был основан в 4-м тыс. до н. э. Его название читается как Цур, что переводят как «Скала». Ср., например, инг. «чхар» – «скала») Мелькарт, переводится как «царь города». Из двух частей слова «мель-карт» «царем» является «мель», которое этимологически рядом с ингушским «аьла» («господин»).
Слово «аьла» позволит выстроить гипотетический ряд: ал - аль - баал - бал - балу - бел - бэл - бэла - ваал - вали - даьла - диала - дяла - ел - ели - ель - ил - илу - иль - мель - миль - ол - олл - оль - ул - уль - хали - эл - эль.
Эти разноязычные слова, используемые не только самостоятельно, но и как части более сложных слов, обозначают понятия бог, царь, господин. Специфиче-ские ингушские имена богинь и знатных особ Вакъали, Ваб1али, Ипп1али, Нукали, Кукали, Зимали, Тушоли, на наш взгляд, восходят к временам древних (Страбон) амазонок . Любопытно, что инг. «1алаьлай» (возглас удивления, характерный главным образом детям) ассоциируется с хеттским Алалу, якутским Эллэй, микронезийским Алулуэй или Алулей и, конечно же, с троянским Элулай. Весьма характерно имя Евбулей (Эвбулей), означающее в переводе с греческого «справедливо сидящий», которое в эпоху эллинизма звучало как прозвище-титул многих правителей.
Природа всех этих имен аналогична, на наш взгляд, природе все еще сохра-няющихся в активном обороте женских имен как Дали, Зали, Лоли , Хали (не путать с мужским именем собственным Хали от Халат) и т. д.
Среди имен, характерных окончаниями на –али, особое внимание обращают на себя мужские имена собственные как Мук1ал, Мурц1ал.
Можем предположить, что им соответствуют имена: Купала или Купало , выступающего в восточнославянской мифологии главным персонажем летнего солнцестояния, иногда соединяемого и «в единого бога» . Ярило - божество славяно-русской мифологии, связанное с плодородием.
Конечно, сама традиция али уходит в глубь тысячелетий. Об этом, на наш взгляд, говорит имя шумерского Кулулу, выступающего в шумеро-аккадской мифологии спутником бога подземного мирового океана Энки (Эйя) .
В этом же ряду звучит и имя фригийской богини Кибелы, почитавшейся «в Малой Азии, Греции, во всей Римской империи (с 204 г. до н. э. культ Кибелы как государственный установлен в Риме). В честь Кибелы жрецами устраивались мистерии с обрядами, в т. ч. самоистязания, омовение кровью жертв, самооскопление» .
«До нас дошла надпись, сделанная в VIII в. до н. э. одновременно на лувий-ском и финикийском языках. И в финикийской части этой надписи упоминается Эл с эпитетом Творец творения» .
Еще раз обратим внимание на то, что творец творения Эл и есть Да аьла, смысл которого соответствует, например, иранскому шахиншах.
Характерные слова мы встречаем в славянской культуре, например, Ярило, Купало. У древних финикийцев Баал - «царь». Основательница Карфагена Элисса (IX в. до н. э.) была внучкой царя Итобаала. Кстати, и здесь мы видим ту же традицию - Эли-сса. Традиция «Баал», на наш взгляд, видна в широко распространенных на Кавказе именах: Баадул, Баадель, Бадель, Бадели, Бадиль, Бабули, Боаболи. Весьма характерны и такие фамилии как Балаев - инг. Бала наькъан.
Второе. «Карт» в «Мель-карт» означает «город». Близкое ему значение мы видим в массе других слов: «Картахадашта» (Карфаген) древней Финикии; «Асгард» и «Мидгард» скандинавской мифологии; древние «Манцикерт», «Тигранакерт», «Степанакерт»; Джакарта (Jakarta Djakarta) и Джокьякарта или Йогьякарта (Yogyakarta, Jogjakarta, Djokjakarta) в Индонезии.
Термин «карт», вбирающий в себя множество понятий, у ингушей означает «забор», «ограда», шире «пространство владения». Любопытно, что «…из попыток этимологизации «Картли» (древнегрузинское царство – М. Я.) самой достоверной является та, которая связывает Картли с «Карта», т. е. с «огоро-женным местом»» .
Топонимы с участием топоформанта -кирд производны от ср.-перс. -kart (др.-иран. krta), что означает «создал, основал, построил» . Полагают, что он относится «к доисламскому топонимическому слою» . Различные его варианты (-гард, -гирд -кард, -кирд, -кирт, -джирд, хурт или -хурд) мы видим в структуре соответствующих названий населенных пунктов Средней Азии и Ирана: Пашхурд, Сиявушгард, Сиявушгирд, Хашумкирт и многие другие .
«Карт» мы видим и в европейских «бург» (Гамбург) и «фурт» (Франкфурт). Например, «бург» (позднелат. burgus, нем. Burg) в Западной Европе в средние века - замок, укрепленный пункт, служивший защитой и местом временного или постоянного проживания частным лицам и целым общинам. Название «бург» носит городская административно-территориальная единица в современной Шотландии.
Можно ли в этом случае утверждать, что русское градъ=город (литовск. gardas /ограда/, албанск. gardh /забор/, готское gards /усадьба/), «славяне заимствовали у древних германцев» .
А как быть тогда со специфическими ингушскими Ахкингурт и Агикартне у Семена Броневского , осетинским Салугардан (ср. Новгород/ «Невогарды» у К. Багрянородного), названием населенного пункта XIX в. в Северной Осетии ,.
Не является ли гурт одним из возможных этапов эволюции карт в тюркское (?!) юрт? Напомним характерное название аула в горном Карачае – Карт-Джурт , а также «пройдемся» по Европе вслед за аланами – Аленкурт, Алланкурт, Аленкур ля-Кот .
В своей книге Владимир Щербаков указывает на созвучие с «гард» Корьдно или Корьден русских источников. Под этим названием скрывается главный город земли Вантит, располагавшийся по берегам реки Оби и в верховьях Дона, - Хардаб . В XI веке свои походы на землю Вантит совершали русы (Владимир Мономах). Полагаем, что здесь под «гард» скрывается «карт».
Действительно, не вынуждены ли мы все еще «…ссылаться на сбивчивые по-казания Горских жителей, Армян и переводчиков, весьма податливых к баснословным рассказам, как между тем они оставляют без внимания все то, что примечания заслуживает» .
Однако такая методология мало колеблет логическую цепочку «гарт-курт», даже если сомнения относительно происхождения современных названий Алленвиль и Аленкурт «от одноименных аланских поселений» на Западе периода до V века и оправданы.
Хорошо известно, что податливостью к баснословным рассказам о своем прошлом страдали или страдают не только кавказцы. Даже беглый взгляд на мифы и предания Древней Греции говорят, что их авторы, имеющие относительное представление о кавказском регионе, использовали его чудные ландшафты, дивные узоры и многое другое для наполнения своих героических рассказов возвышенными и волнующими мотивами. Быть может даже, что греки еще в давние времена не мало переняли для своего мироустройства из богатого политического опыта Кавказа, о чем убедительно говорят образы многих эпических героев Эллады, среди которых первое место, конечно, принадлежит Прометею, приговоренному Зевсом на вечные муки на одном из вершин Кавказа.
Как бы то ни было, различные понятия с корнем или составной частью «карт» позволяют обнаружить массу слов, относящихся к разным языкам и легко напоминающих искомые аналогии. Полагаем, что эти слова не следует связывать конкретно с той или иной языковой системой, поскольку их особенности не столь важны, сколь то общее, что их объединяет. Поэтому ограничимся здесь построением еще одного гипотетического ряда: - бург - гард - гирд - город - град - гурд - джирд - карт - кирд - кирт - фурт, -хурд - хурт - юрт.
Возможно, что слово карт следует связывать с историей становления тех или иных отношений в древнем финикийском обществе. Хотя, быть может, не исклю-чено, что оно связано со строительством «коридора» позволившего заселить земной шар «от Средиземного моря до Тихого океана» .
Конечно, здесь следует вспомнить такие русские слова: огород, ограда, город, гражданин. На наш взгляд, слово гражданин через посредство «огород», «город» берет свое начало от древнего «град», в основе которого специфическое «карт», составной части слов «Мелькарт» или «Картахадешта», равных которым в глубине истории вряд ли можно найти.
Как «арабское слово «мадина» означает и город, и территорию, ему подвластную, и всю округу» , слово «карт» вбирает в себя множество понятий. Эти примеры, как и масса им подобных, - яркое свидетельство тех или иных контактов между регионами.
Приведенные выше суждения - дополнительное косвенное подтверждение наличия широко распространенных различных этнополитических, культурных связей, выходящих далеко за, скажем, кавказско-шумерских, кавказско-финикийских, кавказско-тюркских, кавказско-скандинавских, кавказско-славянских, кавказско-индоевропейских и массы других отношений в прошлом.
Их игнорирование, конечно, компенсируется рассуждениями для обоснования какого-либо, иногда заведомо ложного, вывода, как часто выясняется не имеющего ничего общего с наукой.
Например, только при таком подходе у исследователя может возникнуть стремление познать лексическую природу определенных явлений с использованием «melek» или «molox», не обращая внимания на, скажем, инг. малх/«солнце» (или имя собственное Малх, которое звучит как и финикийск. Малх. Например, Малх – полководец Карфагена). Конечно, такие «исследования» будут сдобрены солидными обоснованиями с использованием серьезного набора средств и методов познания предмета. Понятно, что такая методологическая изощренность допускает возможность заниматься изучением того или иного предмета при фактическом его отсутствии в распоряжении исследователя, при отсутствии знаний графического и звукового изображения соответствующего понятия, более адекватного искомым явлениям.
Все это, как и много другое, делает особенно явственным анахронизм отжившей свой век методологии, по-прежнему сохраняющийся на арене отечественной гуманитарной науки.
Естественно, что основное препятствие на пути познания сложного предмета лингвистики - нежелание «выходить за рамки уже известного», характерного, к сожалению, не только Западу, в лице Америки и Европы, как говорит в беседе с М. Кучерской известный ученый-лингвист В. В. Иванов , но все еще и нашим, российским, ученым.


Статью см.: Материалы региональной научно-практической конферен-ции «Вузовское образование и наука» 2007. Магас, 2007. С. 272-275; Lingua universum. Назрань, «Пилигрим», 2008. №1 январь-февраль. 2008. С. 57-61; IV Международная научная конференция «Язык, культура, общество». Москва, 27-30 сентября 2007 г. Тезисы докладов. М., 2007. С. 242-243.

Яндиев Муса Алхастович,
кандидат юридических наук,
заместитель Министра
по связям с общественностью
и межнациональным отношениям
Республики Ингушетия

Ovod
11.02.2010, 20:51
[Однако, что ожидать от науки вообще, если «лингвистика, изучая самое человеческое, что есть в человеке, никак не может быть замкнутой областью знания» , но все еще ничего практически не знает о языках, которые никак не мыслимы без древних аспиратов «индоевропейского языка ph, th, kh, bh, dh, gh» . Например, такие звуки как б1 (например: б1и – «гнездо», б1а – «глаз»), г1 (например: г1а – «сон», «шаг», «лист дерева»), д1 (например: д1оаг1а – «ключ»), к1 (например: к1а – «пшеница»), п1 (например: п1енда – «ребро»), т1 (например: т1а – «лапа»), которые в одних индоевропейских языках «претерпели значительную редукцию», в других «бесследно» исчезли , все еще составляют едва ли не большую часть ингушского лексикона. Здесь не только эти, но и масса аналогичных слов, образованных с помощью специфической h (1), например: ц1а - «дом», ц1е – «красный», ц1ей – «праздник», ц1и - «огонь», ц1и - «имя», ц1ий – «кровь», ц1ув - «жрец»; ч1аба – «чехол для женских волос», ч1ега – «замок» и «кусок», либо «ломоть», ч1уг - «крюк». Однако, что известно об этом специалистам по различным языковым классификациям, в том числе индоевропейцам? Пожалуй, практически ничего.

Очень познавательная статья. А слова как ключи ко многим замкам неизвестных языков.