Вход

Просмотр полной версии : «Чечевица», возмездие и другие истории. 69 годовщина депортации



dt52
24.02.2013, 19:09
«Чечевица», возмездие и другие истории
http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/К годовщине депортации вайнахов в Казахстан и Среднюю Азию
24.02.2013 17:03 | 0 (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/#comments) | 260 (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/)
Ражап Мусаев (http://kavpolit.com/author/rajapmusaev/)

http://kavpolit.com/wp-content/themes/kavpolit/includes/timthumb.php?src=http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%BE%D0%B5-%D0%BD%D0%B5-%D0%B7%D0%B0%D0%B1%D1%8B%D0%B2%D0%B0%D1%8E%D1%82.j pg&h=380&w=630&a=t&zc=1

Накануне исполнилось ровно 69 лет с депортации чеченского и ингушского народов в Казахстан и Среднюю Азию. Операция по переселению вайнахов называлась «Чечевица». Почти поголовно были высланы не только представители этих двух народов. Депортированы были и многие другие, в том числе карачаевцы, калмыки, балкарцы, крымские татары, немцы и многие другие. Но такого масштабного переселения целых народов в истории страны еще не было. Подробности – в материале «Кавказской политики».
Их родина была разделена между Грузией, Осетией и Дагестаном, материальная культура уничтожена, жилища заселены завезенными из других регионов людьми, а сами они в вагонах-товарняках отвезены в Казахстан и Среднюю Азию.
Без малого 13 лет пришлось чеченцам и ингушам обживаться на чужбине, пока в 1957 году им не разрешили вернуться в свои родные края. За первый год планировалось вернуть на родные земли всего 78 тысяч спецпереселенцев, но до конца 1957 года вернулось более 200 тысяч чеченцев и ингушей.
http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/%D0%B4%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D1%80%D1%82%D0%B0%D1%86%D 0%B8%D1%8F-283x350.jpg (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/deportaciya/)
С периодом возвращения связано много интересных случаев. Например, недавно получил широкую огласку поступок Мусы Оздоева из села Базоркино. Уже через год после смерти Сталина он приобрел «Победу» и на ней перевез домой весь свой род. Пока в стране царила неразбериха после смерти вождя, он решил, не дожидаясь официальной реабилитации, перевезти всех своих родственников окольными путями домой.
Днем он ехал по объездным дорогам, ночью по асфальту, спал только пару часов через каждые два дня. До зимы 1954 года он перевез в Ингушетию до полутораста своих соплеменников, он сделал 27 рейсов домой и 26 – обратно. Дорога в один конец была более 3000 километров, всего же за 7 месяцев Муса проехал более 160 000 км.
http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/deportatsiya-chechentsev-2.jpg (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/deportatsiya-chechentsev-2/)
Известно, что спецпереселенцы не могли свободно перемещаться не только внутри страны или республики, но и даже одного района. Обо всем нужно было информировать все инстанции в низах. И когда кто-то возвращался из райцентра, все односельчане встречали возвращающегося со словами: «Что там говорят? Не говорят еще, когда нас домой отпустят?». Эта фраза чуть в измененном варианте вернулась в жизнь чеченского народа в 1994 – 1996 годах.
В регионе постоянно не бывало света, редкие «богачи» имели аккумулятор от автомобиля и маленький телевизор (либо радио-транзистор). И когда они в очередной раз выходили на улицу, все соседи интересовались: «Что там говорят? Не говорят еще, что война скоро закончится?».
Недавно обнаружил дело на сестру моего дедушки, которая все еще жива и здравствует (хвала Всевышнему). Дело было заведено из-за того, что она, не уведомив власти, вышла замуж за чеченца из соседнего села.
О массовом предательстве и белом коне
Если зайти на разные националистические или околоисторические форумы, то можно прочитать много оправданий тогдашних палачей, что чеченцы якобы поголовно были дезертирами и предателями, что коня белого Гитлеру отправили.
Но народная молва сохранила о Гитлере только одно упоминание.
http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/%D0%B4%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D1%80%D1%82%D0%B0%D1%86%D 0%B8%D1%8F6.jpg (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/deportaciya6/)
Чеченские старики однажды собрались обсудить начавшуюся в стране войну, тысячи парней уходили на фронт. Кто-то начал говорить о методах войны Гитлера, что он никого не щадит, все стирает на своем пути, что он жестокий и беспринципный человек. Тогда встал другой старец и заявил: «Это что еще такое? Надо срочно найти его родственников и старших в роду, отправить к ним людей, чтобы они остановили своего выскочку!»
Вот такие наивные горцы, думали, что весь мир живет по таким же традициям и адатам, когда старшие в роду могут остановить и наказать любого нарушителя устоев и общественного порядка.
Моего прадеда по отцу Мусаева Хайруллу расстреляли во время массовых репрессий 1930-х годов, он был очень уважаемым в обществе человеком и богословом. Вместе с ним тогда были расстреляны до 400 представителей духовенства, интеллигенции и вообще уважаемых в народе людей.
Сегодня мы таких людей называем лидерами общественного мнения, тогда власть сочла, что они несут в себе угрозу строю.
http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/%D1%81%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0-%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D 1%82%D0%B0-525x350.jpeg (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/spravka-voenkomata/)
Справка военкомата
И несмотря на то, что его отец был расстрелян властями, его старший сын ушел добровольцем на фронт.
В 20 лет он был директором школы в горном селе, самым образованным человеком в округе, но он решил уйти на фронт. Последнее письмо домой прислал перед битвой за Керчь. Потом родным сказали, что он в этой битве погиб. Они даже получали какое-то пособие по его гибели.
А спустя несколько десятилетий после возвращения с депортации, мой дедушка пытался узнать хоть что-нибудь о своем брате и выяснил, что в Керчи он был ранен тяжело, отлежался в госпитале и снова ушел на фронт. Скончался 12 мая в австрийском госпитале в 1945 году, похоронен в с.Волькерсдорф. Он умер уже через три дня после Победы.
И когда мне сегодня в блогах кто-то пытается объяснить, что все были дезертирами, что никто не хотел воевать в Великую Отечественную, просто хочется в лицо плюнуть этим экспертам.
Он остался на войне с ранами и осознанием того, что его народ выслан с ярлыком «враг народа». Остался и пошел до конца! И таких историй много.
В то время дома у него оставались несовершеннолетние брат с сестрами, одна из которых умерла от холода и голода.
Дедушка с бабушкой по материнской линии похоронили своих 4 сыновей и дочку за время депортации. Самой старшей из них была дочка 12-ти лет, которая умерла по дороге от холода. Трупы скидывали по пути, и бабушка рассказывала, как она имитировала ее кормление, чтобы на стоянке солдаты не увидели ее.
Брат бабушки выскочил на стоянке, увидел старика местного с лопатой, быстро похоронил свою племянницу рядом с каким-то деревом и дал денег старцу, чтобы тот смотрел за ее могилой. Сказал, что они вернутся когда-нибудь и заберут ее останки, обещал еще вознаграждение. Но место это так больше и не нашли после возвращения!
Со мной в больнице в 2011 году лежал один старец в преклонном возрасте, который рассказывал о казахе, спасшем им с отцом жизнь. Его (ребенка спецпереселенцев) вместе с другими детьми от школы повели смотреть фильм про войну, он ничего по-русски не понимал.
Потом, спустя некоторое время после фильма, он нарисовал свастику на стене школы, запомнил этот знак из фильма. Отца арестовали, ребенка тоже забрали, был поднят большой шум, «врагов народа» хотели по всей строгости закона наказать. Но какой-то местный номенклатурщик понял всю ситуацию и под свою ответственность закрыл это дело.
Разные случаи во время депортации бывали. Например, был случай, когда один мужчина зарабатывал на жизнь, устанавливая столбы для проведения электричества. Работодатель усомнился в качестве работы, сказал, что недолго столб будет стоять. На что наивный горец заявил: «Скорее рухнет Советская власть, чем этот столб». За такие слова человек был отправлен в лагеря.
Хайбах
До сих пор практически непризнанным фактом остается сожжение 703 человек в селении Хайбах Галанчожского района. Командовавший этой чудовищной операцией Гвишиани впоследствии дослужился до генерала-лейтенанта.
Более 700 человек (в основном старики, женщины и дети) 23 февраля были загнаны в конюшню колхоза имени Берии и сожжены заживо. Выбегавших из горящей конюшни женщин с детьми достреливали автоматной очередью.
Сестра моей бабушки была замужем в селе Хайбах, за день до трагических событий она решила навестить свой отчий дом в соседнем селе. И только благодаря этому выжила, она жива и сегодня, и каждый раз со слезами на глазах вспоминает всех убитых.
http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/%D1%85%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%B42-247x350.jpg (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/xamad2/)
История получила широкую огласку благодаря упорству Зияуддина Мальсагова, который стал невольным зрителем этого зверского преступления. Ему не дали вмешаться, просто скрутили и отвели в сторону заместителя наркома ЧИАССР.
И только в 1991 году он смог выехать туда вместе с прокурором республики и указать подробно все места преступления.
Кстати, жители Хайбаха тоже воевали в Великую Отечественную войну. Об одном из них мы узнали благодаря генерал-полковнику, адмиралу и военному журналисту Степану Кошурко. Были найдены останки погибшего 12 марта 1943 года разведчика 2-го гвардейского кавалерийского корпуса Бексултана Газоева, у бойца нашли и не дошедшее до родных письмо. На конверте стоял адрес: «с. Хайбах Галанчожского района».
http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/%D1%85%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%B43.jpg (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/xamad3/)
И каково же было удивление Степана Кошурко, когда местные власти ему сообщили, что такого населенного пункта не существует. Он лично приехал в ЧИАССР в 1990 году и, несмотря на запрет местных властей, вместе с очевидцами тех событий выезжал в село Хайбах.
http://kavpolit.com/wp-content/uploads/2013/02/%D1%85%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%B41-402x350.jpg (http://kavpolit.com/chechevica-vozmezdie-i-drugie-istorii/xamad1/)
Возмездие
Много написано об абречестве и антигосударственных мятежах со стороны чеченцев до начала Великой Отечественной, либо в годы самой войны и после депортации.
Известно, что в Чечне и Ингушетии еще долго после депортации оставались какие-то разрозненные группировки или абреки-одиночки. Например, как Лайсат Байсарова или Хасуха Магомадов.
Но я хотел рассказать о другой истории, с которой связаны много родных и близких людей.
Житель села Элистанжи Хамад Газиев в 1938 году случайно убил на свадьбе своего лучшего друга. Он сразу был прощен всеми родственниками друга, но все равно не смог с этим горем жить среди людей и ушел отшельником в лес. С 1938 по 1944 год он жил сам вдали от людских глаз, выбрал себе путь изгоя и отшельника.
Потом он узнал, что его народ депортирован. И сам добрался до мест депортации с некоторыми друзьями, собрал там еще команду. Они все дали обет, что будут вредить власти, которая так отнеслась к их народу, до тех пор, пока им не разрешат вернуться на родную землю.
Свою группу они назвали «Бекхам» (Возмездие).
Спецпереселенцы без особых разрешений не могли вообще передвигаться, а Хамад со своими друзьями умудрялся грабить банки и раздавать добытые деньги сиротам, старикам и самым нуждающимся из спецпереселенцев. Власти не могли их никак поймать.
В 1957 году, когда узнали о реабилитации чеченцев и ингушей, он собрал всех друзей и сказал им, что с этого дня их деятельность должна быть прекращена, иначе они будут клятвопреступниками. Однако друзья захотели ограбить еще один банк. Он долго их уговаривал, говорил, что это будет неугодным Богу делом, что они точно попадутся, если нарушат свой обет. Но друзья не послушались и пошли на это дело уже без него.
Впервые за долгие годы такого промысла им пришлось применить оружие против охраны, они убили нескольких охранников, сами попались на этом ограблении. Некоторые получили смертный приговор, иные отделались пожизненным или длительным заключением. А Хамад после возвращения из ссылки начал вести иную деятельность, обучал детей чтению Корана и скрывался по разным селам. В доме моего дедушки он собирал детей, давал им духовное образование. Власти его искали очень активно, и 12 лет не могли поймать внутри ЧИАССР.
В 1969 году он с нашим односельчанином был окружен в селе Чемульга и убит. Моего дедушку забрали после этого случая, тетя рассказывает, что когда она на пятый день после ареста добралась до дедушки (ее отца), ему даже не дали глоток воды. Когда забирали, он держал пост, и даже на пятый день ему не дали глоток воды.
Так закалялись люди
Мой дедушка по матери умер только в 2002 году, бабушка в 2010. Они пережили своих шестерых сыновей и двух дочерей. Дедушка частенько повторял: «Я как сегодня помню времена падишаха Николая». Его несколько раз арестовывали и до депортации, потом депортация, потом опять аресты, потом первая чеченская, затем вторая.
Когда смотришь на эти судьбы, остро понимаешь весь отпечаток, который на них оставили эти трудности. И начинаешь осознавать, что эти трудности их не только не сломили, но наоборот, сделали более стойкими и несгибаемыми.
Последующие поколения стали более меркантильными, малодушными и психологически неустойчивыми.
Несмотря на все тогдашние трудности, массовый голод и холод, они не изменяли своим принципам, не шли работать, куда попало. Случаев попрошайничества, вообще, говорят не было, даже представить такое боялись. Об этом писал и Солженицын, что «больше всего они старались устроиться шофёрами: ухаживать за мотором – не унизительно, в постоянном движении автомобиля они находили насыщение своей джигитской страсти».
Дедушке очень повезло, что смог устроиться шофером, а бабушка работала поваром. Все остатки пищи вечером она собирала и десятки людей кормились за счет этой еды. Совершенно незнакомые люди приходили к ней в поисках еды вечером, и до сегодняшнего дня их потомки помнят об этом и поддерживают родство с семьей моей матери.
P.S. – Пусть Всевышний вознаградит Раем всех погибших в этой трагедии, пусть накажет всех виновных в ней! И пусть убережет нас в будущем от таких дней! Мудрости и терпения всем!
Фото: mail.ru

Инфанта
24.02.2013, 21:39
Зато про холокост вещают на каждом углу с пеной у рта...
Кто то жил в эпоху Возрождения, кому то довелось в Ренессанс, нас же угораздило жить сразу в две эпохи.
эпоху Разложения и эпоху Господства педерастии ....со всеми вытекающими последствиями.
Пардон за детализацию.

Магомедовна
24.02.2013, 22:12
Всегда, когда читаю материалы о высылке, боюсь,что не выдержит сердце..

Инфанта
25.02.2013, 04:46
Да. Невыносимая боль. Двойная. И от собственного бессилия и понимания что изменить ничего не удается. Вот так порой задумаешься и задаешься вопросом- может осетины правы- выбрав свой путь и решив что "против лома нет приема"?
А потом понимаешь-каждому свое...
У монеты два ребра- у палки два конца.
У нас и выбора то не было.

Steel
25.02.2013, 05:23
Да. Невыносимая боль. Двойная. И от собственного бессилия и понимания что изменить ничего не удается. Вот так порой задумаешься и задаешься вопросом- может осетины правы- выбрав свой путь и решив что "против лома нет приема"?
А потом понимаешь-каждому свое...
У монеты два ребра- у палки два конца.
У нас и выбора то не было.

Судя по ситуации, их хлебному счастью в имперском корыте тоже конец приходит....)))

Steel
25.02.2013, 05:29
Хайбах
До сих пор практически непризнанным фактом остается сожжение 703 человек в селении Хайбах Галанчожского района. Командовавший этой чудовищной операцией Гвишиани впоследствии дослужился до генерала-лейтенанта.
Более 700 человек (в основном старики, женщины и дети) 23 февраля были загнаны в конюшню колхоза имени Берии и сожжены заживо. Выбегавших из горящей конюшни женщин с детьми достреливали автоматной очередью.
Сестра моей бабушки была замужем в селе Хайбах, за день до трагических событий она решила навестить свой отчий дом в соседнем селе. И только благодаря этому выжила, она жива и сегодня, и каждый раз со слезами на глазах вспоминает всех убитых. Никто еще из нахов не описал талантливо ситуацию в Хайбахе, как например белорусс Василь Быков про свою деревню Хатынь или французы про Орадур где убили в разы меньше людей, а известности на весь мир. "Таланты" туземные ныне заняты мифами и обзыванием соседей. Исса Кодзоев талантливо пишет на такие темы, но он у них враг №1 и это ведь чеченцы должны сделать, а не ингуши, у которых нет доступа к источникам на территории чеченцев?

Магомедовна
25.02.2013, 05:46
Свою историю надо любить и пестовать: для памяти, воспитания подрастающих и дабы не повторялась. И если не извлекать уроки, зачем вообще жить этой памятью. В нашем конкретном случае, не боюсь выглядеть циничной, мне безраЗлично как отражается политика государства на других нациях и народностях - здесь я целиком поддерживаю пофигизм осетинов. Не берусь их осуждать, или наоборот -мне они безразличны. Что касается нас... Испытав предательство, сполна вкусив "любовь" родины, мы продолжаем наступать на те же грабли. Где мудрость, не могу знать. Зачем в который раз возвращаться ( или возвращать себя) к воссозданию трагедии в целом и в частности, мне не понятно. Нас слишком мало, чтобы быть мясным балластом, но мы есть эта самая биомасса. Зачем?

Инфанта
25.02.2013, 07:31
Судя по ситуации, их хлебному счастью в имперском корыте тоже конец приходит....))) Я не из трусливых,
но боюсь что они и тут, что-нибудь, кого-нибудь, кому-нибудь- предложат, подложат, подадут)))..

Инфанта
25.02.2013, 07:32
А какие у нас есть варианты- если мы "назначены"?

Инфанта
25.02.2013, 07:44
Времена Кадырова-мажора пройдут. История Хайбаха из тех, о которых надо (по возможности писать)-неважно ингушу или нохчо. К сожалению, чеченская нынешняя "элита" -также темна и дремуча разумом как и ее предводитель. Оглядываться на них-неблагодарное дело)). Народы абсолютно далеки (Слава Богу) от этой убогой, пошлой, унизительной для них возни.Если бы Кодзоев (Дай Аллах ему здоровья)-написал бы- люди были бы благодарны и память о предках была бы крепче.

Ваш знакомый
25.02.2013, 13:05
А какие у нас есть варианты- если мы "назначены"?

Раствориться что бы сохраниться

Инфанта
25.02.2013, 15:11
А...Понятненько)
Речь шла вообще-то о том что каждые 50 лет нас прессуют -независимо от того, насколько мы лояльны к власти, независимо от того, каковы заслуги народа. Нас назначают крайними -не спрашивая нас и тут нет вариантов.
А растворяться не надо. Тем более распыляться.
Как говорил Ильич-нам надо идти другим путем.

Steel
25.02.2013, 20:14
«Один Бог знает, как мы выжили…»

http://kavpolit.com/odin-bog-znaet-kak-my-vyzhili/
Депортация вайнахов глазами очевидцев

24.02.2013 12:00 | 6 | 1202
Асет Азарсанова

Фото: zdr.gudok.ru
В этот день шестьдесят девять лет назад, 23 февраля 1944 года, все чеченские и ингушские поселения были блокированы войсками. Так началась операция «Чечевица» по выселению вайнахов в Казахстан и Среднюю Азию.

Каким запомнился этот день детям? Что они увидели?..

«Кавказская политика» размещает воспоминания жителей Чечни, которым в день выселения было от 4 до 17 лет.

Бану Терхоева:

— Нашу семью выслали из селения Тевзана Веденского района.

В 1941 году, когда началась война, в армию призвали всю молодёжь. Потом постепенно на фронт стали уходить мужчины постарше.

Мне было неполных 17 лет. Я училась в восьмом классе. До сих пор помню своих учителей. Они были, в основном, из Ленинградской области.

Месяца за три до выселения в Тевзана, в соседние сёла на постой прибыли войска. Говорили, что они отведены с фронта для отдыха, заодно и нам будут помогать.

О том, что чеченцев выселяют, наша семья узнала 22 февраля. В этот день в селе появились жители Дагестана. Наш дом занял дагестанец, который, как я потом узнала, стал председателем местного колхоза. Вёл он себя нагло, не по-горски.

Наша семья состояла из шести человек: родители, три сестры и брат. Я была старшей. Хорошо помню всё что происходило в те дни. И воспринимала всё это я тогда, как ужас.

В ночь на 23 февраля нас разбудили и приказали выйти из домов. Мужчин собрали и загнали в мечеть. Тех, кто пытались что-то спросить, разобраться в происходящем, били прикладами.

Женщины плакали от отчаянья, а дети — от холода и голода. Нашу семью завели в дом завуча школы. Учителей не трогали: они не были чеченцами.



Бану Терхоева

Утром нас снова выгнали на улицу. Многие даже одеться не успели. Объявили, что нам разрешено взять с собой по одному-два мешка муки или зерна. Затем, до полудня людей грузили на пригнанные солдатами машины. К вечеру доставили на станцию Гудермес и затолкали в холодные вагоны. Никто не верил в выселение. Старики говорили, что произошла какая-то ошибка, сегодня-завтра её исправят, и мы сможем возвратиться в свои сёла и дома.

Потом, когда эшелон тронулся, по вагонам пополз слух, что всех чеченцев хотят утопить в Волге. Везли нас 21 день. Выйти из вагонов разрешили на 22-е сутки, ночью, в заснеженной степи.

Нашу семью, посадив на сани, куда-то повезли. Потом мы узнали, что это совхоз № 499, в двенадцати километрах от областного центра. Местные казахи шарахались от нас, как от чумных. Им было сообщено, что мы – людоеды.

Продуктов не было никаких. Мы голодали. Первым от голода умер наш отец, и он семь дней лежал с нами в одном помещении. Ни у кого не было сил вынести его, выкопать могилу…

Мы выжили только благодаря Аллаху и стойкости нашей матери. Не дай Бог никому пережить то, через что прошли мы.

Дукваха Очерхаджиев:

— Я учился в пятом классе. Мне было 12 лет, и я был старшим в семье из девяти человек.

Времена были тяжёлые, и у нас, детей, не было даже тёплой одежды. Нам говорили, что идёт война, надо терпеть, и мы терпели.

23 февраля, на рассвете к нам во двор зашли два солдата и офицер. Они объявили, что всех чеченцев выселяют, и на сборы у нас есть 15 минут. Один сказал ещё, что нас повезут в холодные края, и надо взять с собой тёплые вещи и больше еды.

Я слушал всё это, стоя рядом с матерью. Было очень холодно. Мы вошли в дом, и мама стала будить младших братьев и сестер. Они начали плакать, потому что мать собирала их со слезами на глазах.

Я с детства слышал, что, если в селе умирает человек, то лают собаки. В то утро собаки выли. Позже, в Казахстане, мне часто вспоминался именно этот вой собак.

Тёплых вещей у нас в доме было немного. Самых маленьких из нас, детей, мать укутала в свой кортали – большой шерстяной платок. И мы взяли ещё мешок кукурузной муки.

Выйдя на улицу, я увидел множество бредущих в одном направлении людей. Мы присоединились к ним. На окраине села военные окружили нас. Это был пункт сбора. Продержали нас в нём, под открытым небом, трое суток. Чтоб не замёрзнуть, жгли костры. Мы, ребята, собирали дрова.



Дукваха Очерхаджиев

Из своего «лагеря» мы видели, что во дворе одного из домов, под навесом висят связки початков кукурузы. В таких связках чеченцы хранят кукурузу, которую собираются использовать в качестве семян. Мы, дети, решили, что было бы неплохо сварить початки, подкрепиться. Я и ещё один подросток, чуть постарше меня, пошли за ними. Но едва мы вышли за оцепление, раздался выстрел. Мой товарищ упал на землю. Под головой у него сразу образовалась лужа крови. Оглянувшись, я увидел, что офицер, прижав винтовку к плечу, целиться и в меня…

Я до сих пор не знаю, что спасло меня.

Старики похоронили убитого подростка рядом с пунктом сбора, в поле. В 1957 году, уже после возвращения на родину, я участвовал в его перезахоронении.

Хусейн Эльмурзаев:

—Я родился в селе Валерик. И выслали нас отсюда. Я ещё в школу не ходил. Мне этот день никогда не забыть.

В селе, в каждом доме жили солдаты. День они проводили с нами, местными жителями, а на ночь уходили в свой лагерь на окраине. Это продолжалось месяца три, но за это время никто из солдат и словом не обмолвился о грядущем выселении.

Много лет спустя моя мать вспоминала, как накануне 23 февраля один из солдат взял на руки мою младшую сестру, и в глазах у него стояли слёзы. Он сказал матери, что вспомнил своего ребёнка. Я думаю, солдат знал, что через несколько часов перед нами откроются врата ада, и многие не выживут.



Хусейн Эльмурзаев

Так и случилось. Моя сестрёнка умерла в первые дни выселения, в Казахстане.

А тогда, 23 февраля, рано утром в наш дом постучали. Мать открыла дверь, и вошли два солдата, которые жили у нас. Офицер остался стоять во дворе. Солдаты сказали, что чеченский народ выселяют и надо собираться в дорогу. Они посоветовали отцу зарезать двух-трёх баранов и взять мясо с собой. Нам, детям, в руки дали узелки, в которых были мешочки с мукой и зерном.

Но все эти запасы кончились раньше, чем мы доехали до места спецпоселения. Там нас ждал страшный голод. От голода, холода, тифа люди умирали сотнями…

Хасан Эльмурзаев:

— Я старше Хусейна на шесть лет. Помню многое. Не забывается, например, картина, которую видел, когда нас гнали на сборный пункт. Во дворах, откуда хозяев уже увели, хозяйничали солдаты. Они открывали ворота и выгоняли на улицу скотину. Мне показалось тогда, что ведут они себя как на похоронах.

У чеченцев есть поверье, что по средам на землю опускаются несчастья. День 23 февраля 1944 года пришёлся на среду.

В том году в феврале почти не было осадков. А в ночь перед выселением пошёл мокрый снег, и люди говорили, что нас сама природа оплакивает.



Хасан Эльмурзаев

Эшелон, которым нас везли, остановился глубокой ночью. Когда дверь вагона открылась, мы увидели, что кругом — метель. Нас выгрузили в снег. Пока подъехали полуторки, мы окоченели. Ещё четверо суток нас продержали в каком-то плохо отапливаемом помещении, а затем на санях шесть суток куда-то везли.

Обоз остановился, и я, поглядев вокруг, испытал дикий страх. Вокруг была заметённая снегом степь, в которой прямо из сугробов виднелись дымящие трубы. Через день-два мы все знали, что местные жители не в лучшем, чем мы, положении. Нищета в этом краю была страшная.

Как выживали?

Наша старшая сестра вышла замуж где-то за полтора года до войны. В конце 1941 года с фронта пришла похоронка на её мужа. Нас в Казахстане от голода спасли свадебное платье и другие вещи сестры. Мать меняла их на продукты.

Самым тяжёлым для нас был 1947 год. Годом раньше была засуха, пропал урожай картофеля, который мы посадили…

Отец нам, детям, всегда говорил, что нет причин плакать. Он говорил: «На всё, что происходит с нами, есть воля Аллаха. Куда бы нас ни забросила судьба, мы все находимся под Богом».

Абусаид Сургаев:

— У меня сейчас такой возраст, что не всегда удаётся вспомнить происходившее вчера или позавчера. А вот то, что тогда, в четырёхлетнем возрасте, увидел и услышал, не забывается.

Мы жили в небольшом горном селении в километрах 16 от райцентра, Шатоя. На улице лежал снег, и ходили солдаты. Я мало что понимал. В какой-то момент увидел, как солдат навёл винтовку на кого-то из нашей семьи. Я тут же вцепился в винтовку, а солдат отбросил меня, и я покатился мячиком под гору…

Семья у нас была большая — 15 человек. Старший брат был на фронте.

Помню, как заплакала мать, а отец прикрикнул на неё: «Не смей показывать им слёзы!»

Младшие братишки липли ко мне, а я их успокаивал.



Абусад Сургаев

Когда нас привезли на станцию, мы впервые увидели паровоз. Дети от испуга плакали и кричали. Потом плакали от голода и просили поесть. Я тоже плакал. У чеченцев не принято в присутствии стариков обращать внимание на своих детей, поэтому как-то отвлечь, успокоить нас старались сами старики. Запомнился один.

Он спросил: «Ну-ка, расскажи, почему ты плачешь? Кто плачет, тот разве мужчина?»

Я ответил: «Когда нет хлеба, я не мужчина».

Старик достал кукурузную муку, взял щепотку в ладонь, капнул воды… И кормил нас этими «лепёшками», пока мука не кончилась.

…Мы попали в Восточно-Казахстанскую область. Там умерли многие…

Яхита Ицлаева:

— Меня отправили в ссылку в восемь лет. Выслали не меня одну, а всех чеченцев.

Нас, детей, у матери было четверо, и все – девочки. Отец наш умер и растить нас помогал брат матери, наш дядя. Ему тогда было лет 15-16. Я ходила в школу и мне нравилось учиться. Все дети знали, что идёт война с фашистами. Видели, как, получив письмо с фронта, плачут женщины. Помню также зарево пожара, в полнеба, над Грозным, который немцы бомбили.

Позже к нам в дом подселили солдат и офицера. В селе Мартан-чу, где мы жили, я встречала на улицах и других военных. С теми, кто жили у нас, общался, в основном, наш дядя. Хорошие отношения, которые у него сложились с ними, помогли нам в день выселения. По рассказам мамы, солдаты упаковали все съестные припасы в доме, а офицер посоветовал маме взять с собой швейную машинку. Она хорошо шила.



Яхита Ицлаева

Запомнилось то, как нас на открытом грузовике везли на железнодорожную станцию. В вагоне, куда нас затолкали, был полумрак. Как только поезд тронулся, дядя начал перочинным ножом сверлить дырку в стене. Потом в эту дырку старался разглядеть названия станций, которые мы проезжали. Он хотел угадать, куда нас везут.

Я не знаю, как долго нас везли. Помню только страшную тесноту, и то, как плакали малыши. Когда нас высаживали из вагона, кто-то сказал: «Это – станция Састобе». Оттуда нас отвезли на шахту. Чеченцев никто не ждал, не встречал.

Мы расположились на каком-то склоне. Люди вгрызлись в этот холм. Дня через два-три утром я вылезла из нашей «норы» наружу и увидела лежащие на снегу трупы. Эти люди умерли ночью от голода и холода, их вытащили из землянок, а хоронить ни у кого не было сил…

Каждое утро на снегу появлялись новые трупы. Не меньше 5-6.

Знаете, как уносили мёртвых? Как носят носилки, так их и уносили, взяв за руки и ноги. Без омовения, без савана…

Тех, кто не умер от голода и холода, косил тиф.

Потом голодных, измождённых людей стали водить в баню.

На шахту под Састобе свезли людей из разных районов и сёл Чечни. Горцы все были в коротких тулупах, а овчина в таких условиях – вотчина для вшей. У тех, кто шёл в баню, тулупы отбирали и сжигали, и другой одежды взамен не давали. Представьте, каково в зиму остаться без одежды? Вот горцы – и стар, и млад — в банные дни и разбегались кто куда. Их там, на чужбине тогда погибло особенно много…

Вот эти две картины – трупы на снегу и разбегающиеся измождённые люди — до сих пор стоят перед глазами…

Люди стали похожи на собственные тени. По весне все, кто были в состоянии стоять на ногах, стали ходить по окрестности. Я видела и ковыряющихся в прошлогодних высохших коровьих лепёшках в надежде найти не переваренные животными зёрна, семена, и пробующих разжевать засохшие стебли трав. Потом, когда пошла зелень, ели и не могли наесться лебеды.

Нашей семье повезло. На шахте не оказалось людей, шьющих лучше мамы. Местные жители в обмен на сшитые ею вещи давали продукты. Потом, добавив к своему возрасту три года, на работу на шахту смогла устроиться одна сестра, потом — другая…

Не знаю, какой это год был, и месяц, когда нам впервые выдали хлебные карточки. Отоварить их послали меня. Дядя, мама, сёстры — все подкармливали меня, младшую, и я на тот момент оказалась среди всех самой сильной. Возвращаясь с хлебом, чувствовала себя героем.

Один Бог только и знает, как мы тогда выжили.

Steel
25.02.2013, 20:36
Это случилось 69 лет назад
http://kavpolit.com/eto-sluchilos-69-let-nazad/
22.02.2013 15:41 | 3 | 345

Тамара Чагаева
журналист
Оригинал записи: http://t-chagaeva.livejournal.com/108941.html
В эти дни в Чечне вспоминают тех, кто, как это отмечалось в официльных документах, был “навечно сослан” в Казахстан, Киргизию и дальше – в Сибирь… Здесь хотелось бы процитировать слова выдающегося казахского ученого, публициста и поэта Олжаса Сулейменова о депортации народов: «Всякий раз, когда я посещаю казахов, нашедших вечный покой на своей родине, я нахожу могилы замученных на моей земле вайнахов.
Их здесь более 300 тысяч, целая страна, в которой нет различия по национальности. Я молча стою над могилами, а перед глазами возникают образы людей, пришедших на мою родину оболганными и униженными, но не сломленными, с высоким и ничем не обозримым чувством чести и истинного человеческого достоинства».
В очередной раз обращаюсь к трагедии селения Хайбах. Сегодня предлагается рассказ Ахмеда Мударова, который в дни выселения был расстрелян вместе с семьей, но выжил, около года скитался по горам, уходя от преследований, позже был депортирован, выжил в тюрьме, вместе со всеми вернулся на родину и нашел вечный покой рядом со своими предками.

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ
Жил я на хуторе Тийста, расположенного недалеко от села Хайбах. Села были рядом: если крикнуть, можно было услышать друг друга. В феврале 1944 года всех жителей села Тийста собрали и повели в Хайбах.
Это была среда. В ауле остались больные, старики и ухаживающие за ними молодые люди. Я со своей семьей из восьми человек остался дома: вся семья болела тифом.
В воскресенье мой восьмилетний сын вылез из дома через окно, чтобы принести воду. Обычно более здоровые члены семьи ухаживали за тяжело больными. Сын принес воду и сказал, что в селе Хайбах раздаются выстрелы, лают собаки и над селом клубится дым.
Вскоре в окно нашего дома произвели выстрел из какого-то тяжелого орудия. Часть стены обвалилась, и на меня попадали куски сухой глины, отвалившейся от стены. Я сказал детям, что нас стерегут, и выходить на улицу нельзя.
Вечером я заметил, что к дому идут несколько человек в военной форме. В дом зашли пятеро, остальные остались во дворе. В одной руке у них были пистолеты, а в другой – кнуты. Среди них был русский, низкий, черный, который знал чеченский язык. Его звали Григорий.
До этого я его несколько раз видел в селах Галанчожского района. Он тоже меня знал. Я ему по-чеченски сказал, что мы знакомы. Ты должен выслушать меня.
Мы не можем никуда идти, потому что больны. Мы можем отправиться вслед за своими родственниками, но после выздоровления.
Если вы пытаетесь нас напугать и заставить идти, то это невозможно, не мучайте нас. Попросил его не применять насилия по отношению к нам и перевести на русский язык то, что я ему сказал. Григорий улыбнулся и сказал:
- Ничего не знаю.
После этого двое схватили меня за плечи, вывели во двор. Через некоторое время вывели остальных. Я услышал приказ: «расстрелять». Рядом со мной был мой брат Умар. Ему я по-чеченски сказал:
- Не смей их злить, они могут совершить злодеяние.
На меня была наставлена винтовка. Раздался выстрел. Меня отбросило в сторону. Я упал. Пуля пробила челюсть.
Потом рядом стоявший нажал на курок и выпустил в меня почти весь диск автомата.
Даже после этого я еще видел и слышал. Потом ко мне подошел третий военный.
Он сзади штыком проткнул мне спину, и, не вынимая штыка, потащил к обрыву и сбросил меня туда. Спереди, через ребра, вышел кончик штыка.
Я видел этот заостренный кусок металла, торчавший из грудины. Меня тащили с помощью штыка, как калошу палкой. Когда штык входил в мое тело, было очень больно. Было больно и тогда, когда военный вытаскивал его из моего тела.
Эту острую пронизывающую боль я ощущаю и сейчас.
На дне обрыва я потерял сознание.
В этот момент я не знал, что следом за мной будут расстреляны остальные члены моей семьи: мать Ракка, сестра Зарият, брат Умар, сын Ахъяд – восьми лет, сын Шаъман – шести лет и младший сын Увайс – пяти лет, восьмилетняя племянница Ашхо. Из них сразу после расстрела умерли 6 человек.
Военные почему-то в остальных членов семьи произвели только по одному выстрелу. То ли экономили пули, то ли оставили для того, чтобы мучились дольше.
Когда я пришел в сознание, первым делом стал взывать к Аллаху о помощи. Правая рука у меня была пробита автоматной очередью.
Челюсть висела, так как была перебита выстрелом из винтовки, кровоточили другие раны по всему телу. Вокруг была тишина. Я попытался подняться. К моему удивлению, я мог передвигаться: видно, Аллах помог мне.
Я дополз до двора, где лежала моя убитая семья. Все они, кроме дочери, были в одном месте. Был в живых сын Шаъман. Он узнал меня и сказал:
- Апи, мне больно.
Больше он ничего не сказал. Я не мог ему что-либо посоветовать или утешить, так как не мог разговаривать.
Дочери я не находил. Сын Шаъман звал меня:
- Апи, Апи…
Я прочитал над ними отходную молитву «Ясин», заполз в дом, вытащил одеяло и накрыл трупы, чтобы звери их не тронули.
Также сделал пугало для мышей и собак, чтобы они не приближались к трупам. После этого снова ползком пробрался в дом и лег. Я знал, что могу умереть в любую минуту, и это хотелось сделать по-человечески.
Но я не умирал. В доме было сильно накурено и в комнатах стоял сильный запах табака. Видимо, военные долго еще находились в доме.
По мусульманским обычаям нельзя курить и пить, а умереть в табачном дыму – тоже грех и Всевышний не прощает этого.
Я выполз из дома, нашел яму, которую можно было приспособить себе под могилу, лег в нее и начал здоровой рукой сыпать на себя землю: я хотел встретить смерть в могиле. Сколько времени это продолжалось, я не знаю.
Незаметно, словно засыпая, я потерял сознание. Через некоторое время я вновь пришел в себя. Во дворе я увидел солдата и снова закрыл глаза: он непременно добил бы меня, если бы обнаружил, что я еще жив.
По моим подсчетам, я провел в этой яме трое суток.
Я понял, что умирать еще рано, если не умер в течение трех суток. Попытался выползти из ямы. Сильно опухло плечо. Обвисла перебитая челюсть, переломанная рука висела плетью. Я дополз до пригорка – это примерно 60–80 метров. Забрался туда, чтобы меня кто-нибудь увидел.
Вдруг каким-то невероятным образом почувствовал, что сзади кто-то приближается ко мне. Этот человек был достаточно далеко от меня, но уже можно было различить, что ко мне идет не военный, так как на голове у него была папаха.
В стороне, в лощине, на лошадях резвились солдаты, смеялись, кричали и что-то весело рассказывали друг другу. Другая часть военных угоняла скот.
Я подумал, что они все равно меня растопчут лошадьми. А человек, который шел в моем направлении, меня не замечал.
Когда я понял, что он так и пройдет мимо, я осторожно скатил камень с пригорка, чтобы он обратил на меня внимание: крикнуть-то я не мог. Человек заметил меня и подошел. Это оказался мой дядя Али. Он искал меня.
Все трупы членов моей семьи он нашел и теперь занимался моими поисками.
При встрече с дядей я дал ему понять, что нужно положить между челюстями что-нибудь, чтобы я мог двигать языком и разговаривать. Дядя положил между верхними и нижними зубами щепку. Теперь я мог говорить.
Отвечая на мои вопросы, он рассказал, что его преследовали военные и дважды произвели в него прицельные выстрелы. А еще раньше, преследуя его верхом на конях, они пытались зарубить его шашкой, но шашка скользнув по костям черепа, разрезала на голове кожу, не задев кость.
Разрезанная кожа отвисла и свернулась. Вместо волосяного покрова на его голове виднелась белая полоса подкожной ткани. Он спасся от военных, бросившись с обрыва.
Я сказал ему, что он один не сможет мне помочь, и попросил поискать кого-нибудь. Дядя ушел и через некоторое время вернулся с моим зятем, мужем моей сестры. Зятя звали Пособи. Он был сыном впоследствии ставшего абреком Виситы Анзорова.
Сестра вышла замуж за Пособи, когда он еще не был врагом Советской власти. Впоследствии его отец Висит Анзоров был признан властями главарем банды.
Пособи был хорошо вооружен, как и полагается «бандиту». Он просил у меня совета – что ему делать дальше. Я сказал, что он сейчас в горах один и не может воевать, так как это бессмысленно и нет необходимости вступать в бой с солдатами.
Я попросил его, чтобы он привел сюда двух быков, которые находились на некотором расстоянии от нас. Дальше следовало найти сани и отвезти меня и дочку, которая осталась жива, в безопасное место.
Пособи все сделал так, как я ему посоветовал, и отвез нас в пещеру. Он завесил проход одеялом, растопил костер. В этой пещере я находился более 2-х месяцев.
Дочь умерла на четвертый день, ее мы похоронили. Через некоторое время меня перевели в другое место. Лечили подручными средствами, в основном, солевым раствором, чтобы раны не гноились.
А их у меня было много – до сих пор ношу в себе несколько пуль. Не приведи Аллах испытать кому-нибудь те мучения, которые выпали на мою долю.
Летом 1945 года в горы приехали известные шейхи Яндаров и Арсанов. По их призыву чеченцы, которые скрывались в горах, сдавались властям и их отправляли в Казахстан и Киргизию.
Меня после этих ранений перевезли в село Рошни-Чу, где я прожил более восьми месяцев, вылечивая раны. После, когда я несколько окреп, отправили в Казахстан, в город Алма-Ату.
Там устроился на работу и проживал среди земляков. Однако, через шесть месяцев, в сентябре 1946 года, меня арестовали и осудили на восемь лет лишения свободы «за пособничество бандитам».
Вопрос: Что вы знаете по факту уничтожения людей в селе Хайбах?
Ответ: В то время я встречал людей, которые непосредственно хоронили трупы сгоревших жителей Хайбаха.
Они мне подробно рассказывали о захороненных останках сожженных людей. Кроме того, в 1954 году в городе Алма-Ата мне Д. Мальсагов рассказывал, как он оказался свидетелем уничтожения людей.
Вопрос: Сколько пуль сейчас находится в вашем теле?
Ответ: Семь. Часть пуль из неглубоких ран я вытащил сам с помощью ножа еще в феврале 1944 года. Врачи в Казахстане вытащили из моего тела еще семь пуль.
Вопрос: Скажите, по вашему мнению, какая была причина выселения вас и уничтожения вашей семьи?
Ответ: Какой-либо причины я не знаю. Никогда оружия не брал в руки. И не умею им пользоваться, никому зла не причинял. Все время работал в колхозе скотником.
Вопрос: Скажите, за что вас судили?
Ответ: Когда я был ранен, за мной ухаживали абреки Виситы Анзорова. Меня признали бандитом и осудили на восемь лет. Абреками и бандитами признали всех чеченцев, которые остались в горах при выселении. Они никогда на военных не нападали и даже избегали их.
Будучи подследственным, меня мучили, надо мной издевались, требовали подписать протокол. Я не подписывал. Они надевали на меня резиновую смирительную рубашку, избивали, сажали в карцер. Девять месяцев я не подписывал протокол с «признаниями».
Следователь ничего не мог сделать со мной. Тогда из Алма-Аты привезли главного прокурора. Он при мне заполнил одну страницу с моими показаниями, и я расписывался под ними. Вторая страница была чистой.
Со мной в камере сидел один карачаевец. Ему я рассказал о допросе главного прокурора и как я подписывал свои показания.
Он мне сразу же сказал:
- Тебя обманули. Теперь жди суда.
Действительно, через три месяца особым совещанием тройки я был заочно осужден к восьми годам лишения свободы. Отбывал наказание в Монголии, в Иркутской области. В тюрьмах провел 8 лет и 18 дней.
Вопрос: Скажите, Мударов, сколько ранений на вашем теле?
Ответ: Семь пуль сейчас находятся в моем теле, можете даже пощупать их. Выстрелом из винтовки была насквозь пробита челюсть, эта же пуля повредила плечо. Кроме того, я сам вытащил много пуль, которые торчали из-под кожи, находились неглубоко в теле.
Я их вытаскивал пальцами рук, после выковыривал ножом. Кроме того, семь пуль из моего тела удалили врачи. Всего по моим подсчетам, в меня попало 59 пуль.
Но больнее этих пуль было штыковое ранение. Я чувствовал, как холодная струя проходит через все мое тело. Интересно то, что при входе и выходе штыка было невыносимо больно.
Вопрос: Скажите, Мударов, кого вы считаете виновным в гибели вашей семьи, в выселении вас из Чечни?
Ответ: Я не знаю, кого считать виновными. Солдаты выполняли приказ. По всей видимости, русские хотели завоевать наши горы и сделать послушным весь народ. Когда этого не смогли, то решили всех уничтожить. Другой причины я не знаю.
Хочу еще добавить, что когда по совету Яндарова и Арсанова сдался властям, то ожидал, что ко мне будут относиться по-человечески, так как я был весь изранен, семья моя уничтожена. Однако меня, наоборот, чтобы окончательно добить, посадили в тюрьму на восемь лет.

Ваш знакомый
26.02.2013, 23:12
А...Понятненько)
Речь шла вообще-то о том что каждые 50 лет нас прессуют -независимо от того, насколько мы лояльны к власти, независимо от того, каковы заслуги народа. Нас назначают крайними -не спрашивая нас и тут нет вариантов.
Именно поэтому РАСТВОРИТЬСЯ.
Если мы растворимся, то и прессовать будут только тех, "кто не спрятался". Хватит наступать на одни и те же грабли... А мой термин "РАСТВОРИТЬСЯ" не равнозначен АССИМИЛИРОВАТЬСЯ. Разве ты, Магомедовна,Фатима, Менина, Бруно или другие, проживабющие вне Ингушетии перестали быть ингушами? Мои дети тоже вне республики, а сли точне, то в самом сердце импери. Прессовать будут нас, тех кто в в Ингушетии, но от этого вы станете только крепче. А на тех, кто ассимилировался - наплевать... это потенциальные предатели.

А растворяться не надо. Тем более распыляться. Штирлиц "растворился" в III Рейхе, но от этого не перестал быть полезным СССР и было бы жаль, если бы он стал обычным "пушечным мясом", преграждавшим своими телами продвижение немецких танков. Впрочем, нужно учитывать и то, что русского "пушечного мяса" в то время было много миллионов, а ингушей и сейчас нет даже половины миллиона и совершенно беспоелезно препятствовать продвижению имперского катка телами ингушей, тем более образованных и грамотных.

Как говорил Ильич-нам надо идти другим путем. Хотелось бы более подробно узнать про этот "другой путь".

Магомедовна
26.02.2013, 23:28
ВЗ приятно читать!

Steel
27.02.2013, 05:03
В стране одноглазых,-держи закрытым один глаз.

Инфанта
27.02.2013, 05:06
"Растворимость" частично предполагает частичную ассимиляцию. Легко сказать раствориться. Но мы- как иголка в стоге сена)). Я пыталась раствориться в течении многих лет- но каждый раз на новом месте-меня встречали по моей фамилии и имени. И никогда не забывали об этом- даже при самом благосклонном отношении ко мне).
Мы слишком отличаемся-чтобы процесс растворения проходил успешно. Может быть это только в нашей стране-но мы то живем в ней) У осетин русские имена, русифицированные фамилии, нравы и проч. - у них нет сложностей.
Мы же всегда на виду.
Как делали евреи-получать русские паспорта? Тоже вариант)).
Внедряться во властные структуры?- так это до определенного уровне- дальше идут одни евреи или Гуцериевы- и то..-после определенной процедуры).
Боюсь что Штирлицами нам не стать))...Особенно если учесть такой фактор как наша численность.
Что касается пользы для народа. У меня есть братья и сестры. Они не растворялись. Они закончили институты и вернулись домой. И могу сказать что-они принесли массу пользы, оказали помощь десяткам а то и сотням людей-просто своим трудом. Честным, без взяток, трудом, а то и спасли жизни многим людям.
Я же= конкретно для народа- ничего не сделала. Абсолютно. В глобальном смысле. Ну да, иногда мы помогаем..-но я о другом говорю..
О вкладе- который изменил бы жизнь большинства соплеменников.
Про другой путь могу сказать вкратце ( иначе много писать надо).
В настоящий момент- необходимо накопление потенциала.
1.То есть нужно серьезно заниматься образованием детей. Истории народа и ингушскому языку-отдать приоритет, не упуская из вида математику и проч. науки.
Одаренным детям уделять особое внимание.
2. Всячески поощрять писателей и историков чтобы как можно больше писали о нашей истории на нескольких языках, в нескольких странах. Издавать как можно больше литературы об ингушах и их подвигах перед страной. Поощрять тех, кто хочет освоить профессию журналиста, телевизионщика.
Например:
Можно по-разному относится к "Парижу" как к личности.
НО тот труд который он вложил в своих исследования нашей истории, лингвистики, археологии- невероятный. Я глубоко убеждена-что все о чем он пишет- имеет под собой прочную основу. Язык как известно-это история народа. Язык это путь к цивилизации и культуре.
Прежде чем писать об этих исследованиях- были перечитаны, проанализированы тонны информации: от математики, химии, физики, астрономии и заканчивая лингвистикой и археологией и историей. Это титанический труд. Он его систематизировал и выдает в интернете .А кто это оценил и понял? Может нашелся меценат который решил содействовать публикации этого труда? Нет и нет. Это чудовищно. И я не преувеличиваю. Можно спорить по отдельным моментам.
НО там есть главное и разбазаривать это- непростительная глупость!! Где эти все Гуцериевы, Амирхановы и прочие?..
Ничего против не имею -но жаль что они глухи к подобным вещам. Это от убожества, от того что мы рабы самих себя и извращенного "Яхъа"-далекого от его первоначального смысла.
Что они детям оставят? Оксфорд и Сорбонну? Это неплохо, но хоронить нас всех везут домой. Для богатых и мертвых ингушей значит Родина подходит-а для живых-нам нету дела?.. Горько это-масштабом мы вырасти должны, другими категориями мыслить.
А был бы Париж осетином- он бы был уже Почетным Академиком и его рекламировали бы как светило исторической и прочей мысли. Они на голом месте называют себя и скифами и сарматами и аланами. Все никак не решатся выбрать что-то одно- на всякий случай-триедины. А у нас нашелся человек который провел уникальное исследование-которое ни до него, ни после, вряд ли кто-то сделает- и никто даже не попытался серьезно подойти к вопросу. ОН на основе языка, археологических исследований доказал древность нашей истории, связь ее с другими цивилизациями. Никому и дела нет.
3.Далее: На несколько порядков повысить уровень преподавания в сельских школах. Вести разъяснительную работу- что знания- вполне согласуются с Исламом и даже очень им поощряются. Как в былые времена-повысить престижность высшего образования и через ТВ и СМИ разъяснять что замужество-это не главная задача и цель 19-22 летних девушек.
Да- детей нужно учить и дипломатии- вперед на несколько поколений.
Отдельный вопрос о мужском населении-там тоже работы-непаханное поле)). Стержнем тут должно быть воспитание самоуважения к себе и своей самооценке-тогда и восприятие мира и своего предназначения в нем- будет иным.
4. Ввести ответственность чиновничества за свою работу. Я бы вообще- потребовала бы клятвы на Коране при вступлении
в должность- не брать взяток. Не хочет клясться-значит будет брать.
Прописала бы ( с учетом слабости человеческой) сумму на которую он может получить подарок. Не сдержал - будь готов всенародно стать клятвопреступником.

Много писать....Начала бы я процессы внутри. Дождавшись определенного исторического момента- постаралась бы переломить вектор отношений с империей. Между прочим- мне кажется, на заре становления нынешней РФ- мы этот шанс упустили. Шанс, хоть и сомнительный был. Наша прямолинейность и доверчивость-сослужили нам плохую службу. Это тоже процесс. И для его реализации нужен будет тот потенциал о котором речь шла выше. Чтобы сохранять положительный статус кво-придется работать на перспективу- воспитывать кадры со школьной скамьи. С упором на гуманитарные дисциплины, государствоустроййство и проч.
Я бы отбирала для этого детей которым это интересно и целенаправленно готовила кадры.
У евреев закон- у каждого еврея- есть личный наставник, ведущий его по жизни и помогающий постичь Закон Божий. И это не их изобретение.
У нас тоже было это. Только исчезло, а зря. Это непременное условия сохранения всего лучшего что есть в нашем народе. Нельзя допустить чтобы мы не ассимилируя, не растворяясь-деградировали.
Вообщем..коротко не получается.. Смысл в том что сейчас нужно "улучшать" себя. Для того чтобы потом, "торгуясь" -правильно это делать.
Что касается "внешних сношений" с империей- то вряд ли сейчас что-то можно изменить глобально. Империя агонизирует, в том виде в котором она существовала несколько десятилетий. Или она погибнет или подвергнется коренной реконструкции (возможно с помощью извне).Тут остается ждать и думать на перспективу. Пора ядро формировать))-для будущих процессов. Вообще кто-нибудь серьезно занимается прогнозированием? Нет. А это важнейшее на сегодня. Нет у нас этого ядра.. все вразброс. Но и на это есть причины. Трудно прогнозировать когда не знаешь-проснешься завтра или нет. Это только потверждает-что все что с нами делают-преследует одну цель уничтожить нас или превратить в стадо. Первой на сегодня вижу задачу прекращение похищений и убийств, прекращение практики вторжения в дома людей. И это -мог бы и сделать Евкуров. Как мне кажется. тут тоже есть варианты как это сделать.
Путь -вещь серьезная о нем быстро не скажешь...А писать я могу долго..бумага все стерпит)))

Инфанта
27.02.2013, 05:23
В стране одноглазых,-держи закрытым один глаз. Да хоть два)-но стоит открыть рот-по тембру голоса или акценту станет ясно что ты не циклоп а арий)). Нас мало -вот фактор который ухудшает наше положение. Расти числом надо.
Но они и с этим борются. каждые 50 лет. Боятся нас . Всегда боялись.

Магомедовна
27.02.2013, 06:37
Да хоть два)-но стоит открыть рот-по тембру голоса или акценту станет ясно что ты не циклоп а арий)). Нас мало -вот фактор который ухудшает наше положение. Расти числом надо.
Но они и с этим борются. каждые 50 лет. Боятся нас . Всегда боялись.

Моя жизнь сложилась, как сложилась. Но где бы я ни была я была Магомедовна и этим счастлива. Никогда, никакое общество нас не примет такими, как есть или мы должны переродиться. Дорогие мои, это наши гены виноваты, что живет в нас ингушское. Спасибо Богу!

Инфанта
27.02.2013, 09:32
Аналогичная ситуация))). Буковка в буковку.