Париж
07.02.2014, 17:49
"Чечено-ингушская гармонь. Игра на разрыв"
Мне хотелось бы обсудить, горьки слова ингушского журналиста
Аслан Куазо – ...."в последнее время, как следствие всего этого, погибает и сам ингушский язык – древнейший на Кавказе язык сакральной философской культуры; от него стремительно отказываются уже не только молодые, но и старшие поколения: одни повсеместно стараются разговаривать только на русском (чаще ломанном), другие стараются арабизировать его, а также, попутно, вместе с ним всё и вся кругом – по религиозным мотивам. Государство, в лице власти республики и чиновничества, сдало позиции своей светскости, самоустранилось от поддержки на должном уровне ингушского языка и в целом национальной культуры, хотя этим нарушает собственную Конституцию и действующее законодательство, где ингушский язык, наравне с общегосударственным русским, указан как второй государственный, где Ингушетия указана как светское государство, а вовсе не клерикальное.
То есть, местная власть и чиновничество Ингушетии нарушают главный смысл своего предназначения и существования.
На ингушском языке сейчас говорят всё меньше, а ещё меньше могут читать на нём.
Совсем иная картина с родным языком наблюдается в чеченской среде. Где бы ни находились, в каком бы обществе или ситуации ни оказывались, чеченцы разговаривают, в основном, на родном языке. И разговаривают достаточно чисто. Даже совещания, заседания правительства и всех иных ведомств, учреждений и т.д., да и многие официальные мероприятия в Чечне проходят, в основном, на чеченском языке. Более того скажу: и в интернете, и между собой, и даже с нами, ингушами, чеченцы общаются, в основном, только на чеченском языке, и вовсе не потому, что чеченцы владеют русским языком хуже. А мы, ингуши повсеместно, даже между собой (в том числе и в интернете, и по телефонам и т.д.) общаемся только (и строго!) на русском языке, как будто нас что-то или кто-то к этому обязывает. На мой взгляд, это говорит о том, что в чеченском народе живо здоровое начало, а у ингушей оно сильно подпорчено. И я считаю заслуживающим похвалы такое состояние чеченского общества. Это просто здорово. И очень тяжело наблюдать, что от ингушей сегодня, увы, стремительно остаются только формальные признаки: это – слово «ингуш», почти утерявшее свою истинную суть и начинку, и где-то в чём-то пока сохраняющиеся элементы национального характера.
Обычно для нас, ингушей, примерами для подражания очень часто становятся худшие «новшества» в Чечне, но, почему-то, мы с таким же постоянством и упорством избегаем перенятия или соблюдения лучшего оттуда.
Так что, если апологеты панчеченской идеологии и чеченские политики наберутся терпения и немного подождут, не провоцируя, не обостряя искусственно ситуации, и т.д., то, возможно, что в недалёком будущем сложится такая объективная ситуация, когда ингушам самим станет безразлично, кем им быть – оставаться ингушами, влиться в чеченцев или в кого другого, и тогда мы действительно сами, естественным образом, превратимся в один этнос. Растерявшего свою идентичность, свою «…искость», ингуша легко станет превратить в кого угодно. Повторюсь: сегодня, увы, наглядна тенденция, когда многие ингуши готовы и даже рады стать кем угодно – арабами, европейцами, русскими, осетинами, чеченцами – лишь бы не оставаться настоящими ингушами. Эта «болезнь», как заразная бацилла, проникла и прогрессирует в ингушском обществе с нарастающей энергией, как будто кем-то очень сильно поощряется со стороны. На мой взгляд, многие из ингушей сегодня не осознают до конца, что с ними происходит, во что и в кого через себя они превращают народ. Это очень больно ежедневно наблюдать. Это прискорбно. Но это так есть! И уже пора бить тревогу совершенно открыто. Возможно, я в чём-то сгущаю, утрирую, но во многом это так наглядно, видно. И, конечно, приходится только надеяться на то, что, в конце концов, плачевного итога мы избежим, и всё-таки сохранимся как народ (даже если состоится слияние республики с кем-то), раз даже самые грозные бури за тысячелетия не смогли нас развеять, снести, и мы, как народ, выстояли вопреки всему."
Мне хотелось бы обсудить, горьки слова ингушского журналиста
Аслан Куазо – ...."в последнее время, как следствие всего этого, погибает и сам ингушский язык – древнейший на Кавказе язык сакральной философской культуры; от него стремительно отказываются уже не только молодые, но и старшие поколения: одни повсеместно стараются разговаривать только на русском (чаще ломанном), другие стараются арабизировать его, а также, попутно, вместе с ним всё и вся кругом – по религиозным мотивам. Государство, в лице власти республики и чиновничества, сдало позиции своей светскости, самоустранилось от поддержки на должном уровне ингушского языка и в целом национальной культуры, хотя этим нарушает собственную Конституцию и действующее законодательство, где ингушский язык, наравне с общегосударственным русским, указан как второй государственный, где Ингушетия указана как светское государство, а вовсе не клерикальное.
То есть, местная власть и чиновничество Ингушетии нарушают главный смысл своего предназначения и существования.
На ингушском языке сейчас говорят всё меньше, а ещё меньше могут читать на нём.
Совсем иная картина с родным языком наблюдается в чеченской среде. Где бы ни находились, в каком бы обществе или ситуации ни оказывались, чеченцы разговаривают, в основном, на родном языке. И разговаривают достаточно чисто. Даже совещания, заседания правительства и всех иных ведомств, учреждений и т.д., да и многие официальные мероприятия в Чечне проходят, в основном, на чеченском языке. Более того скажу: и в интернете, и между собой, и даже с нами, ингушами, чеченцы общаются, в основном, только на чеченском языке, и вовсе не потому, что чеченцы владеют русским языком хуже. А мы, ингуши повсеместно, даже между собой (в том числе и в интернете, и по телефонам и т.д.) общаемся только (и строго!) на русском языке, как будто нас что-то или кто-то к этому обязывает. На мой взгляд, это говорит о том, что в чеченском народе живо здоровое начало, а у ингушей оно сильно подпорчено. И я считаю заслуживающим похвалы такое состояние чеченского общества. Это просто здорово. И очень тяжело наблюдать, что от ингушей сегодня, увы, стремительно остаются только формальные признаки: это – слово «ингуш», почти утерявшее свою истинную суть и начинку, и где-то в чём-то пока сохраняющиеся элементы национального характера.
Обычно для нас, ингушей, примерами для подражания очень часто становятся худшие «новшества» в Чечне, но, почему-то, мы с таким же постоянством и упорством избегаем перенятия или соблюдения лучшего оттуда.
Так что, если апологеты панчеченской идеологии и чеченские политики наберутся терпения и немного подождут, не провоцируя, не обостряя искусственно ситуации, и т.д., то, возможно, что в недалёком будущем сложится такая объективная ситуация, когда ингушам самим станет безразлично, кем им быть – оставаться ингушами, влиться в чеченцев или в кого другого, и тогда мы действительно сами, естественным образом, превратимся в один этнос. Растерявшего свою идентичность, свою «…искость», ингуша легко станет превратить в кого угодно. Повторюсь: сегодня, увы, наглядна тенденция, когда многие ингуши готовы и даже рады стать кем угодно – арабами, европейцами, русскими, осетинами, чеченцами – лишь бы не оставаться настоящими ингушами. Эта «болезнь», как заразная бацилла, проникла и прогрессирует в ингушском обществе с нарастающей энергией, как будто кем-то очень сильно поощряется со стороны. На мой взгляд, многие из ингушей сегодня не осознают до конца, что с ними происходит, во что и в кого через себя они превращают народ. Это очень больно ежедневно наблюдать. Это прискорбно. Но это так есть! И уже пора бить тревогу совершенно открыто. Возможно, я в чём-то сгущаю, утрирую, но во многом это так наглядно, видно. И, конечно, приходится только надеяться на то, что, в конце концов, плачевного итога мы избежим, и всё-таки сохранимся как народ (даже если состоится слияние республики с кем-то), раз даже самые грозные бури за тысячелетия не смогли нас развеять, снести, и мы, как народ, выстояли вопреки всему."