AyvenGo
04.12.2006, 10:44
Величина, пределы
Кистинские земли простираются от правого или восточного берега Терека, лежащего супротив Осетинцев, до левого берега Аксая, по северному скату Кавказа, занимая от юга к северу часть высоких шиферных гор у подошвы снежного хребта, часть известного хребта, наконец, передовые горы даже до предгорий и до холмистых долин. Граничат к северо-западу с Малою Кабардою, отделяемою Сунжею, и с малою частью Кизлярского уезда, отделяемого Тереком; к западу с Осетией, к югу с высоким снежным хребтом; к востоку с Лезгистаном и с Аксаевскими Кумыками. Величина и очерчение границ сей мало посещаемой области не могут быть определены с точностью, наипаче полуденная и восточная стороны, которые, прилегая к высоким горам, остаются вовсе неизвестными. Величайшее протяжение оной кажется, должно быть, от севера к югу, широта в горизонтальную линию от Владикавказской крепости до реки Аксая: то есть прямо от запада на восток, содержит 115 верст.
Реки
Следующие реки, начиная от запада на восток, протекают или омывают Кистинские земли: Терек в вершинах своих до границ Малой Кабарды правым берегом отделяет Кистов от Осетии; в нижних частях от Сунжи на малое расстояние служит границею между Кизлярским уездом и собственно с Гребенскими Казаками. Комбулея почти во всей долготе своей протекает чрез Кистинские земли, за исключением малой части перед впадением в Терек; Сунжа равномерно, за исключением левого берега, вся входит в Кистинские земли; реки: Шадгир, или Оссая, Фартам, Русский Фартам, Аргун, или Быстрая, впадающие в Сунжу, все находятся внутри Кистинской области.
Аксаи в средних и нижних частях служит границею между Аксаевскими Кумыками, в вершинах между Лезгистаном.
Именования
Кисты сами себя называют попеременно Кисты, Галга, Ингуши и одно название вместо другого употребляют; от Грузинцев именуются Кистами, от Андийских Лезгинцев Бутуруль-Мычкигз (народ Мычкиз); последним именем зовут их также Татары и Черкесы, разумея, однако ж, под оным преимущественно Чеченцев.
Происхождение, история
Кисты и наипаче Ингуши образованием своего лица и языком отличны от прочих Кавказских народов, но происхождение и история сего племени покрыты неизвестностью. Г. Паласе, предполагая, что Кисты могут быть потомки Аланов, основывает свою догадку на следующем сходстве именований. Таврические Аланы, по словарю, составленному из путешественных записок (peripla) Ариана и Скимнуса хиозского (Schimnus chius), город Феодосию называли Ардауда, что значит на аланском языке, равно как на кистинском: семь богов; то есть «вар» значит «семь», а «дада» значит «Отец» или «Бог», так как обожатели огня, приходящие в Баку на поклонение, и теперь называют Бога Таут с греческим произношением. Сличая сие словопроизводство с Гильденштетовым словарем Кавказских наречий, находится некоторая разность,[1] но весьма желательно и стоило бы труда столь близкое сходство языков объяснить дальнейшими разысканиями.
О сношениях России с Кистами упоминается в архивах не прежде как около 1750 года, со времени учреждения Осетинской Комиссии для проповеди Христианского закона Греко-Российского исповедания Горским народам, особливо же Осетинцам и Кистам, между коими сохранялось еще тогда много следов Христианства, перемешанного с языческими обрядами. Труды неискусных проповедников, набранных без разбора из Российского и Грузинского духовенства, должны были остаться безуспешными. Выстроенная ими церковь и подворье на речке Бальсу были разорены в 1769 году. Вместе с подворьями, бывшими в Осетии, и по одинаковым причинам: то есть сколько, с одной стороны, зависть и вражда Магометан возбуждали против Христиан тамошних жителей, столько же и сами проповедники подавали к тому повод своим невежественным поведением. В 1765 году приезжали из Ахальциха два католические патера, чаятельно монахи Капуцинского ордена, и доныне там пребывающие, для обозрения Кистинского народа с намерением проповедывать римско-католический закон, но таковое намерение не имело последствий даже и после разорения Российских подворьев. Прочие сношения наши с Кистами были воинские или дружественные, ничего примечательного не заключающие, кроме военных действий с Чеченцами и добровольного покорства Ингушей, о чем будет упомянуто в своем месте.
Разделение Кистинской области по коленам:
I. Кисты (собственно так называемые).
II. Ингуши, или Ламур.
III. Карабулаки, или Арште.
IV. Чеченцы, или Шешены, называемые также Мычкиз.
Из оных Чеченцы, как многолюднейшее колено, занимают большую половину Кистинских земель и, в рассуждении примечаемой у них разности с другими Кистинскими племенами в нравах и наречии, составляют особенное отделение, только по сходству языка к Кистам причитаемое; следовательно, можно было бы разделить Кистинскую область на две части: то есть на обитаемую Кистами в теснейшем смысле, под именем коих разумеются Ингуши, Карабулаки и прочие колена, и на область Чеченскую; но сие должно предоставить до лучшего познания Кавказской топографии.
Гильденштет упоминает о следующих округах Кистинской провинции:
Ингуш;
Ахкингурт;
Ардахли;
Вапи, Осет, Макарл;
Ангуш (Большой);
Шалха, или Малый Ангуш.
Чечен, разделяемый на округи: Арахи, Кулга, или Дганти, Гал-гай, или Галга, Джанти, Шабет, Чисхрикакер.
Карабулак;
Мессти;
Мереджи;
Галашка;
Дубай.
К коим присовокупляет также Аксаевские округи Ендери и Аксай под общим именем Качалых (шесть деревень).
заключающие в себе несколько деревень, без означения, к какому принадлежат колену. По общему обычаю, принятому у Кавказских республиканцев, вероятно, что подобных округов или волостей должно быть гораздо более в Кистинских землях: ибо каждое колено разделяется на малые общества или союзы, заключающие в себе несколько деревень, из коих одна признается главою союза или сборным местом, и обыкновенно все общество называется по имени главной деревни. Таковые общества, не всегда заслуживающие даже название волостей, в рассуждении малого числа жителей, от Грузин в увеличительном виде называются: дистриктами, округами, уездами.
Язык
Вышеупомянутые колена и округи принадлежат к одному Кистинскому племени по сходству употребляемых ими наречий: ибо кистинский язык есть коренной, имеющий сходство с тушинским языком; от чего возникает сомнение о Тушах, что, может быть, и они те же Кистинцы.
Мы последуем разделению по коленам, как удобнейшему при описании малоизвестных земель.
I. КИСТЫ, собственно так называемые (в сокращении)
Они живут по правому берегу Терека, в высоких горах, против Осетинского колена Тагауров... Бесплодные земли их, лежащие на известковых и шиферных горах, большею частью обнаженных в виде скал, простираются от Владикавказской крепости до Дарьяла, где начинается Грузинская граница, и, следовательно, на 30 верст расстояния. Деревни их: Заурова и Джерах — почитаемы за сборные места двух разных обществ, которые вместе с приписными к ним деревнями заключают не более 500 дворов. Сие колено Кистов живет в крайней бедности и управляется выборными старшинами... По именам главных их деревень Русские называют их Зауровцы и Джерахи, а вообще — Кистинцы, не смешивая их с Ингушами; но Горские народы одинаковым с Ингушами именем называют их Галгаи. От Тушей к ним проложена пешеходная дорога, весьма трудная и не всегда удобопроходимая, поскольку она идет от юго на северо-запад, через снеговой хребет.
Сие разделение на округи нельзя почитать определительным; если бы они, и верно, были в размещении округов, то не доставляет желаемого различия округов или волостей от колен, представляя под тем же нарицанием обширные области и малые волости,
II. ИНГУШИ
Ингуши, называемые также Кисты Галгаи, сильное Кистинское колено, имеет главные жилища свои вдоль по Комбулее и впадающих в нее ручьям до высоких гор, также по вершинам Сунжи и по Сунженской реке Шадгир, или Оссая, находясь, таким образом, между Малою Кабардою и Чеченцами. 2. Селения ингушские начинаются в нескольких верстах на востоке от Владикавказской крепости, в предгорьях, пресекаемых возвышенными равнинами, и оттуда расширяются далее на восток и на полдень по берегам Комбулеи, Сунжи и Шадгира неопределенною чертою. Они сами себя называют Ламур (горный житель), а соседей своих Чеченцев зовут Нача. Черноволосы, смуглее Кабардинцев и отменный от них имеют оклад лица. Носят деревянные щиты, обтянутые кожею и с наружной стороны скрепленные железными обручами, и короткий с остроконечным железом дротик, который может при случае служить оборонительным оружием, но более употребляется для меткой стрельбы из ружья вместо сошки. Впрочем, в вооружении и в одежде сходствуют с Черкесами.
...Ингуши верят в единого Бога, называемого на их языке Дайле. 3. Имеют два поста: один весною, другой осенью. После поста главный жрец закалывает овцу и, отведав жертвы, разрешает мясоедение. Сей жрец, или пустынник, называемый Грузинами Цани-Стаг (святой человек), живет всегда при старинной каменной церкви, стоящей на высокой горе между вершинами Сунжи и Комбулеи, о коей упоминают Гильденштет и Паллас. 4. По сказанию некоего римско-католического проповедника, видевшего сию церковь, она построена на образец церкви Спасителева гроба во Иерусалиме; на преддверии оной находится готическая надпись. Такого же письма, как надпись, есть книги, писанные золотыми, голубыми и черными буквами; они хранятся в храме, как святыня, и никто к ним не прикасается. Буквы признаны были миссионером за латинские. Церковь сия отменно уважается от Ингушей, имеет приписные к ней доходы, платимые скотом. Коль скоро издали ее завидят, то падают ниц, и никто не смеет в нее войти. Наречение церкви употребляется между ними вместо клятвы, а стены ее служат убежищем для больных и несчастных. Вокруг нее выстроено около тридцати небольших хижин в виде келий, как бы там был монастырь. Несмотря на признаки ветхости, все церковное здание довольно прочно и требует малой починки. 5. Все сие дошло до г. Палласа не от самовидца, а по преданиям. Касательно существования сей церкви, оно подтверждается общими слухами на Кавказской линии. Сожалеть только должно, что никто доселе не любопытствовал осмотреть достопамятность, так близко от наших границ находящуюся, хотя, впрочем, сие предприятие сопряжено с некоторым трудом и опасностью. До того времени, пока не отыщутся в России смелые и сведущие путешественники, подобные Мунго-Парку, Ледиарду, Горнеману, Форстеру, Вальяну, Херну, Макензи, мы не имеем другого средства, как ссылаться на сбивчивые показания Горских жителей, Армян и переводчиков, весьма податливых к баснословным рассказам, как между тем они оставляют без внимания все то, что примечания заслуживает.
Ингуши разделены на малые независимые общества под управлением выборных старшин, которые, будучи избираемы из богатейших родов и по причине частого повторения выборов из тех же семейств, обыкновенно присваивают себе права старшинские от отца к сыну наследственно. Они же исправляют и жреческое звание. Знатнейшие страшинские роды их именуются: Мацех, Веза, Чев и Пшанува. Ингуши, не столько наклонные или менее других имеющие удобностей к грабительству, почитаются за добрых и кротких людей. Они довольно прилежат к хлебопашеству и изрядное имеют скотоводство. Дома строят каменные или деревянные по удобности припасов, равно как Осетинцы, и в середине деревни каменную башню, в которую скрываются жены и дети в случае нападения от неприятеля...
Аксаевские и кабардинские князья издревле стараются утвердить над Ингушами временные права завоевания наложением даней и требованием всегдашнего от них покорства. Частые разорения, наипаче от Кабардинцев им причиняемые, побудили Ингушей в 1770 году предаться Российскому покровительству. В 1773 году, по случаю разбирательства взаимных притязаний между Кабардинцами и Ингушами, ингушские старшины представили генерал-майору де Медему: «что временно они платили подать Кабардинцам с каждого двора по одному барану, а у кого нет барана, то на одну косу железа; однако ж они подвластными им никогда себя не признавали, а тем паче не признают себя с того времени, как они поступили в Российское подданство, и многие из них приняли Христианскую веру». Наравне с прочими подвластными России народами, Ингуши дают аманатов и остаются при прежних своих обычаях без платежа дани.
Следующие сборные места, или главные деревни, с приписными к ним селениями принадлежат к Ингушским союзным обществам:
Вани,
Осет,
Макарл.
Лежат на востоке от Владикавказской крепости, одна за другою в нескольких верстах, начиная в пяти верстах от Владикавказской крепости между Тереком и Комбулеем на ручье, впадающем в Терек...
Ангуш, называемый Большой или Старый в вершинах Комбулея, на пространной и возвышенной равнине.
Шалка, или Малый Ангуш, ниже на той же реке, смежно с землями Большого Ангуша, у подошвы гор. К обоим Ангушам при надлежат деревни: Галга, Тироль, Ака, Беци, Ялгор, Корби, Аздар, Бушу, Голай, Ной, Гой, Цулай, Мелер, Паланг и другие, всего до 25 деревень.
Ахкингурт, у истоков Сунжи, между Комбулеем и Сунжею.
Меести,
Мередж,
Галашка,
Дубай,
лежащие одна ниже другой по Сунженской реке Шадгир, или Оссая, имеют в ведомстве своем деревни: Махки, Хамха, Таргем, Агикартне, Цулуи, Бештузы, Залгай, Малар, Арапе, Тала, Бархан, Кори, а всего более тридцати деревень.
Все эти общества могут выставить пять тысяч вооруженных людей; следовательно, население Ингушской земли должно быть не менее 5000 дворов и, вероятно, несколько более.
В Ингушских горах известны следующие руды: свинцовый блеск, медная синь, медная зелень с жилками до блеклой медной руды, серебро содержащей, (fahberzt), упоминаемые Гильденштетом. Но в архиве есть сведения, что за несколько лет прежде (в 1767 г.) доставленные из Кистенских и Осетинских гор пробы руд в государственную Берг-Коллегию признаны в свинце и серебре не уступающими нерчинским рудам. Тогда же между осетинскими пробами найдена серная зола.
III. КАРАБУЛАКИ
Суть небольшое колено, живут у истоков Сунжи по Сунженским рекам Шадгиру (Оссая) и Фартаму; граничат на западе с Ингушами, на востоке с Чеченцами. На татарском языке Карабулак значит «черные ключи», однако Татары и Черкесы зовут их Бальсу (сыта, медовая вода). Чеченцы дают им название Ариштояй, а Карабулаки сами себя, равно как и Ингуши, называют Арште. Они имеют в своем владении шесть речек, впадающих в Шадгир и Фартам или прямо в Сунжу. Бальсу есть одна из тех речек, и, как выше сказано, при ней построена была церковь и подворье нашими духовными. Главная деревня их Воко, называемая по имени знатнейшего старшинского рода, лежит на речке Шелмилгоре, впадающей в правый берег Сунжи, и содержит не более 40 дворов. В их же землях находятся ручьи Ашган, Валарск и Чалаш, впадающие в правый берег Сунжи ниже Фартама. По оным Карабулаки имеют свои выгоны для скота.
По преданиям, существующим между Горскими народами, Карабулаки в древние времена составляли сильное воинское колено, которое было уважаемо от соседей как за храбрые дела, так и за соблюдаемую в общежитии справедливость. Они были богаты скотом и от произведений земли достаточное получали пропитание. Оставалось им наслаждаться изобилием и покоем. Но, возгордясь сими преимуществами, Карабулаки попустились на обиды и насильства, возжигали повсюду вражду и, наконец, обратили против себя всех соседей, которые, ополчась на них соединенными силами, истребили сей буйственный народ до основания. Таковое предание, иносказательное или справедливое, может служить поучительною повестью для многих Кавказских народов. Остатки Карабулаков, в числе 200 семей, находятся в зависимости Чеченцев, которые должны сами ожидать той же участи [2]. Карабулаки имеют своих старшин и говорят кистинским языком...
В земле Ингушей, или Карабулаков, есть соляной ключ, из-под горы выходящий, коего рассол так силен, что из двух мер рассола выходит одна мера соли. Сей ключ, по сказаниям, впадает посредством другого ручья в Фартам.
О прочих Кистинских поколениях, или обществах, не входящих в Чеченское отделение, нам известны только некоторые наименования:
Галгай, при истоках Шадгира;
Галбы, у вершин Сунжи;
Глигвы, на речке Глигве.
По показаниям, сии три общества живут у подошвы снеговых гор, в неприступных местах, питаются от овечьих стад и кукурузою, которую сеют на удобренных каменистых почвах. В селении Заглаис, подведомственном Галгаю, находилась прежде изрядного построения каменная церковь...
Все вышеупомянутые Кистинские колена, вместе с неизвестными, за исключением Чеченцев, собрать могут до 12000 худо вооруженных воинов. Будучи рассеяны весьма тесно в местах гористых и большею частью неудобных для хлебопашества и скотоводства, они живут в крайней бедности...
IV. ЧЕЧЕНЦЫ, ИЛИ ШЕШЕНЫ
Чеченцы, называемые также от соседственных народов Мычкизами, граничат к северу с селениями Гребенских Казаков, отделяемыми Тереком; к западу — с Брагунским владением, с Малою Кабардою, с Ингушами и Карабулаками; к полудни — с снежным хребтом гор; к востоку — с Андийским и Аварским владениями, входящими в Лезгистан, и с Аксаевскими Кумыками, от коих отделяются рекою Аксаем. Земли их по Тереку, заключенные между устьями Сунжи и северо-восточным изгибом Аксая, верст на тридцать расстояния, расширяются к высоким горам на полдень, имея крайними пределами на востоке вершины Аксая и на западе — вершины реки Фартама. Левый берег Аксая не весь принадлежит Чеченцам; нижняя часть сей реки, параллельно с Тереком текущая, находится во владении Аксаевских Кумыков. Начиная от средних и нижних частей правого берега Сунжи, заселенных Чеченскими деревнями, следующие Сунженские реки протекают чрез их земли: Фартам, или Мартан, отделяет их от Карабулаков; Русская Фартам, Аргун, или Быстрая, также речки Озерная, Сосновка, Мякишева, Белая и другие меньшие находятся внутри Чеченских владений. Понизовье Сунжи и Аргуна покрыто густым лесом, между коим с изобилием растет буковое дерево. Земли Чеченские гористы и пресекаемы множеством горных протоков и водороин, образующих глубокие ложбины и тесные проходы, которые служат Чеченцам вместо крепостей для охранения от внешнего неприятеля...
...1. Мирные Чеченцы, вообще живущие на Сунже и на Тереке, имея в своем владении плодороднейшие земли пахатные и сенокосные, при изобилии вод и лесов, упражняются с успехом в земледелии и скотоводстве; имеют виноградные сады, сеют пшеницу, ячмень, кукурузу и всякие огородные овощи; более держат овец, нежели рогатого скота. Избытки с их произведений продают в Кизляре или ссужают оными своих единоплеменников, которые привыкли находить тут свои хлебные запасы; да и земли, остающиеся в излишестве, отдают в распашку неприязненным Чеченцам, принимая в свое общество, под именем мирных Чеченцев, чем избавляют их от явного голода, не редко им угрожающего.
2. Независимые, или неприязненные, Чеченцы живут, начиная от подошвы Черных гор на полдень, в самые горы до высокого шиферного хребта, по рекам, впадающим в Аксай и в Сунжу, наипаче по реке Аргуну, или Быстрой. Главные деревни их:
Большой Чечен на Аргуне, в 40 верстах от соединения сей реки
с Сунжею.
Гаджи-Аул, пониже на Аргуне, почти смежно с первою. Обе знатные деревни, заключающие до 500 дворов каждая и имеющие в ведомстве своем многие приписные или союзные деревни, по разделению сих обществ.
От Большого Чечена вверх по той же реке следуют одна другой выше деревни:
Большая Атага (Докон Атага) и приписная к оной Закурова Атага;
Малая Атага (Шарей Атага) и приписные к оной: Гендергеной, Бенаул-Узек и Мартан.
Деревни Большая и Малая Атага с их обществами покорились в 1807 году.
За оными все вверх по Аргуну:
Чабрило;
Джанти;
Шабеть.
Гихи, большая деревня на речке Гихи, впадающей в Сунжин-скую реку Русский Фартам с левой стороны. К оной принадлежат пять деревень. Сие общество равномерно покорилось в 1807 году.
Алла, на речке Гое, впадающей в Сунжу.
3. В числе сих независимых Чеченцев находятся отделения, называемые собственно Горными Чеченцами (Игары Мычкиз). Известнейшие их общества суть следующие:
Нешхай, Кагутхай, Мелей, на Аргуне одна другой выше и первое выше Шабета.
Нашехи, в самых вершинах Фартама.
Кулга, или Дганти, в высоких горах у снежного хребта, и другие крайние на восток селения Горных Чеченцев прилегают к Лезгинскому вольному обществу Анди, в 25 верстах от деревни сего имени; а на полдень — к Тумашу, или Тушинцам, живущим на полуденном скате высокого хребта.
Всех деревень, принадлежащих Независимым и Горным Чеченцам, числится до 50...
... Со времени проповедника Ших-Мансура Чеченцы все вообще приняли Магометанский закон или утвердились в оном; управляются они выборными старшинами, духовными законами и древними обычаями. Дружба (куначество) и гостеприимство соблюдается между ними строго по горским правилам, и даже с большею против прочих народов разборчивостью: гостя в своем доме или кунака в дороге, пока жив, хозяин не даст в обиду. Из ружья стреляют метко, имеют исправное оружие и сражаются большею частью пешие. В сражении защищаются с отчаянною храбростью, которую можно назвать ожесточением: ибо никогда не отдаются в плен, хотя бы один оставался против двадцати; и буде кому случится нечаянно быть схвачену, такая оплошность причитается семейству его в поношение. Одежда их походит на черкесскую, равно как и вооружение; разность только состоит в шапках, которые в тульях гораздо ниже черкесских шапок. Есть еще и другие, менее приметные отличия в образовании лица и в покрое платья, так что при первом взгляде распознаешь Черкеса от Чеченца.
В образе жизни, воспитания и внутреннего управления Чеченцы поступают, как следует отчаянным разбойникам. Но, взяв сию разбойничью республику в политическом ее составе и в соотношении с соседями, по примеру других подобных же на Кавказе республик, только в степенях злодейств от Чеченцев отличных, должно бы ожидать, что для собственной безопасности они будут стараться о сохранении с какой-либо стороны дружественных связей и доброго соседства. Напротив того, Чеченцы отличаются от всех Кавказских народов сплошным непредвидением, ведущим их к явной гибели. Все соседи их, Кабардинцы, Ингуши, Аксаевцы, Дагестанцы и Лезгины, почитают их за злейших себе неприятелей: ибо Чеченцы так обуяли в злодействе, что никого не щадят и не помышляют о будущем. Нередко сами старшины их подают им благоразумные
советы, наклоняя к лучшей жизни, и наипаче изъявляя желание пребывать в мире с Россиею, но ветренники их, как они называют своих зачинщиков или разбойничьих атаманов, на то не соглашаются.
Из всех Чеченских отделений собраться может до 15 000 вооруженных людей; из чего заключить должно, что население Чеченской области простирается до 20 000 дворов [3].
ДОСТОПАМЯТНОСТИ В КИСТИНСКОЙ ОБЛАСТИ
В Ингушских землях на восточном берегу Комбулеи, расстоянием около сорока верст от устья сей реки, находится параллелепипедного вида камень в 7 футов вышиною, называемый памятником трех рыцарей. На одной стороне высечены изображения трех рыцарей одно на другом, а на обороте такое же нескладное очерчение св. Георгия, попирающего змею, из чего г. Гильденштет заключает, что рыцари были Грузины, так как Грузины почитают св. Георгия своим особенным покровителем.
Около 130 верст от устья Сунжи, в нескольких верстах от северного берега ручья Назрана, впадающего в западный берег сей реки, виден на знатной и открытой вершине горы надгробный памятник шестиугольного вида, имеющий в каждом боку сажень длины и около полуторы сажени вышины. Он выстроен весьма правильно по отвесу из квадратного плитника со сводом, который покрыт муравленою черепицею. В одном боку проделан узкий вход, в другом небольшое окно. В оном лежат открыто на досках шесть нетленных тел, закутанных в одеялах и платьях разных цветов, белых, красных, желтых, бумажных и шелковых, имея головы обнаженные и безволосые. Возле сих тел лежит облезлый, но равномерно нетленный заяц, о коем Горские народы баснословят, что когда-то охотник вскочил в сию гробницу вслед за собакою, гнавшеюся за зайцем, и в ту же минуту все окаменели. Собаки не видно, а только шесть тел и заяц. Предания о построении сего памятника, хотя возвещают глубокую древность, темны и неопределительны. 6. Судя по образу погребения и по одежде мертвых тел, в противность Магометанским обрядам, в разноцветных платьях лежащих, Гильденштет наклонен к предположению, что построение гробницы сей отнести можно к XVI столетию, когда Черкесы исповедывали Христианский закон. С другой стороны, нет также явных знаков, доказывающих обряд христианского погребения; а сохранившаяся надпись есть арабская. Она примечательна своею простотою и краткостью: «Сего дня мне, завтра тебе, сие писал Ади-Султан». Место, где стоит сей памятник, ныне необитаемое, по естественному разделению принадлежит к Малой Кабарде и было заселено Кабардинцами в начале прошедшего столетия, чему остались еще многие признаки в рассеянных там гробницах.
О достопамятной церкви, находящейся в Ингушских землях между вершинами Сунжи и Комбулеи, было уже сказано то, что известно об оной понаслышке.
Полагать можно, что многолюдство всей Кистинской области простирается до 30 000 дворов или семей.
Семен Броневский
Примечания:
[1].По-кистински Бог — Диала, Дила, или, как иные выговаривают, Дайле; отец — Да, или Дада; семь — вор; следовательно, составное слово Вор-Дада, собственно значащее «семь отцов», по различному произношению Ардауда, поелику содержит в себе корень слова «Бог», могло в метафорическом смысле значить «семь богов».
[2].Сие предсказание о чеченцах сбылось уже в полной мере совершенным их истреблением и покорением Российской власти.
[3]. В этом исчислении должна быть важная перемена после последних военных Происшествий, решивших судьбу чеченцев.
Кистинские земли простираются от правого или восточного берега Терека, лежащего супротив Осетинцев, до левого берега Аксая, по северному скату Кавказа, занимая от юга к северу часть высоких шиферных гор у подошвы снежного хребта, часть известного хребта, наконец, передовые горы даже до предгорий и до холмистых долин. Граничат к северо-западу с Малою Кабардою, отделяемою Сунжею, и с малою частью Кизлярского уезда, отделяемого Тереком; к западу с Осетией, к югу с высоким снежным хребтом; к востоку с Лезгистаном и с Аксаевскими Кумыками. Величина и очерчение границ сей мало посещаемой области не могут быть определены с точностью, наипаче полуденная и восточная стороны, которые, прилегая к высоким горам, остаются вовсе неизвестными. Величайшее протяжение оной кажется, должно быть, от севера к югу, широта в горизонтальную линию от Владикавказской крепости до реки Аксая: то есть прямо от запада на восток, содержит 115 верст.
Реки
Следующие реки, начиная от запада на восток, протекают или омывают Кистинские земли: Терек в вершинах своих до границ Малой Кабарды правым берегом отделяет Кистов от Осетии; в нижних частях от Сунжи на малое расстояние служит границею между Кизлярским уездом и собственно с Гребенскими Казаками. Комбулея почти во всей долготе своей протекает чрез Кистинские земли, за исключением малой части перед впадением в Терек; Сунжа равномерно, за исключением левого берега, вся входит в Кистинские земли; реки: Шадгир, или Оссая, Фартам, Русский Фартам, Аргун, или Быстрая, впадающие в Сунжу, все находятся внутри Кистинской области.
Аксаи в средних и нижних частях служит границею между Аксаевскими Кумыками, в вершинах между Лезгистаном.
Именования
Кисты сами себя называют попеременно Кисты, Галга, Ингуши и одно название вместо другого употребляют; от Грузинцев именуются Кистами, от Андийских Лезгинцев Бутуруль-Мычкигз (народ Мычкиз); последним именем зовут их также Татары и Черкесы, разумея, однако ж, под оным преимущественно Чеченцев.
Происхождение, история
Кисты и наипаче Ингуши образованием своего лица и языком отличны от прочих Кавказских народов, но происхождение и история сего племени покрыты неизвестностью. Г. Паласе, предполагая, что Кисты могут быть потомки Аланов, основывает свою догадку на следующем сходстве именований. Таврические Аланы, по словарю, составленному из путешественных записок (peripla) Ариана и Скимнуса хиозского (Schimnus chius), город Феодосию называли Ардауда, что значит на аланском языке, равно как на кистинском: семь богов; то есть «вар» значит «семь», а «дада» значит «Отец» или «Бог», так как обожатели огня, приходящие в Баку на поклонение, и теперь называют Бога Таут с греческим произношением. Сличая сие словопроизводство с Гильденштетовым словарем Кавказских наречий, находится некоторая разность,[1] но весьма желательно и стоило бы труда столь близкое сходство языков объяснить дальнейшими разысканиями.
О сношениях России с Кистами упоминается в архивах не прежде как около 1750 года, со времени учреждения Осетинской Комиссии для проповеди Христианского закона Греко-Российского исповедания Горским народам, особливо же Осетинцам и Кистам, между коими сохранялось еще тогда много следов Христианства, перемешанного с языческими обрядами. Труды неискусных проповедников, набранных без разбора из Российского и Грузинского духовенства, должны были остаться безуспешными. Выстроенная ими церковь и подворье на речке Бальсу были разорены в 1769 году. Вместе с подворьями, бывшими в Осетии, и по одинаковым причинам: то есть сколько, с одной стороны, зависть и вражда Магометан возбуждали против Христиан тамошних жителей, столько же и сами проповедники подавали к тому повод своим невежественным поведением. В 1765 году приезжали из Ахальциха два католические патера, чаятельно монахи Капуцинского ордена, и доныне там пребывающие, для обозрения Кистинского народа с намерением проповедывать римско-католический закон, но таковое намерение не имело последствий даже и после разорения Российских подворьев. Прочие сношения наши с Кистами были воинские или дружественные, ничего примечательного не заключающие, кроме военных действий с Чеченцами и добровольного покорства Ингушей, о чем будет упомянуто в своем месте.
Разделение Кистинской области по коленам:
I. Кисты (собственно так называемые).
II. Ингуши, или Ламур.
III. Карабулаки, или Арште.
IV. Чеченцы, или Шешены, называемые также Мычкиз.
Из оных Чеченцы, как многолюднейшее колено, занимают большую половину Кистинских земель и, в рассуждении примечаемой у них разности с другими Кистинскими племенами в нравах и наречии, составляют особенное отделение, только по сходству языка к Кистам причитаемое; следовательно, можно было бы разделить Кистинскую область на две части: то есть на обитаемую Кистами в теснейшем смысле, под именем коих разумеются Ингуши, Карабулаки и прочие колена, и на область Чеченскую; но сие должно предоставить до лучшего познания Кавказской топографии.
Гильденштет упоминает о следующих округах Кистинской провинции:
Ингуш;
Ахкингурт;
Ардахли;
Вапи, Осет, Макарл;
Ангуш (Большой);
Шалха, или Малый Ангуш.
Чечен, разделяемый на округи: Арахи, Кулга, или Дганти, Гал-гай, или Галга, Джанти, Шабет, Чисхрикакер.
Карабулак;
Мессти;
Мереджи;
Галашка;
Дубай.
К коим присовокупляет также Аксаевские округи Ендери и Аксай под общим именем Качалых (шесть деревень).
заключающие в себе несколько деревень, без означения, к какому принадлежат колену. По общему обычаю, принятому у Кавказских республиканцев, вероятно, что подобных округов или волостей должно быть гораздо более в Кистинских землях: ибо каждое колено разделяется на малые общества или союзы, заключающие в себе несколько деревень, из коих одна признается главою союза или сборным местом, и обыкновенно все общество называется по имени главной деревни. Таковые общества, не всегда заслуживающие даже название волостей, в рассуждении малого числа жителей, от Грузин в увеличительном виде называются: дистриктами, округами, уездами.
Язык
Вышеупомянутые колена и округи принадлежат к одному Кистинскому племени по сходству употребляемых ими наречий: ибо кистинский язык есть коренной, имеющий сходство с тушинским языком; от чего возникает сомнение о Тушах, что, может быть, и они те же Кистинцы.
Мы последуем разделению по коленам, как удобнейшему при описании малоизвестных земель.
I. КИСТЫ, собственно так называемые (в сокращении)
Они живут по правому берегу Терека, в высоких горах, против Осетинского колена Тагауров... Бесплодные земли их, лежащие на известковых и шиферных горах, большею частью обнаженных в виде скал, простираются от Владикавказской крепости до Дарьяла, где начинается Грузинская граница, и, следовательно, на 30 верст расстояния. Деревни их: Заурова и Джерах — почитаемы за сборные места двух разных обществ, которые вместе с приписными к ним деревнями заключают не более 500 дворов. Сие колено Кистов живет в крайней бедности и управляется выборными старшинами... По именам главных их деревень Русские называют их Зауровцы и Джерахи, а вообще — Кистинцы, не смешивая их с Ингушами; но Горские народы одинаковым с Ингушами именем называют их Галгаи. От Тушей к ним проложена пешеходная дорога, весьма трудная и не всегда удобопроходимая, поскольку она идет от юго на северо-запад, через снеговой хребет.
Сие разделение на округи нельзя почитать определительным; если бы они, и верно, были в размещении округов, то не доставляет желаемого различия округов или волостей от колен, представляя под тем же нарицанием обширные области и малые волости,
II. ИНГУШИ
Ингуши, называемые также Кисты Галгаи, сильное Кистинское колено, имеет главные жилища свои вдоль по Комбулее и впадающих в нее ручьям до высоких гор, также по вершинам Сунжи и по Сунженской реке Шадгир, или Оссая, находясь, таким образом, между Малою Кабардою и Чеченцами. 2. Селения ингушские начинаются в нескольких верстах на востоке от Владикавказской крепости, в предгорьях, пресекаемых возвышенными равнинами, и оттуда расширяются далее на восток и на полдень по берегам Комбулеи, Сунжи и Шадгира неопределенною чертою. Они сами себя называют Ламур (горный житель), а соседей своих Чеченцев зовут Нача. Черноволосы, смуглее Кабардинцев и отменный от них имеют оклад лица. Носят деревянные щиты, обтянутые кожею и с наружной стороны скрепленные железными обручами, и короткий с остроконечным железом дротик, который может при случае служить оборонительным оружием, но более употребляется для меткой стрельбы из ружья вместо сошки. Впрочем, в вооружении и в одежде сходствуют с Черкесами.
...Ингуши верят в единого Бога, называемого на их языке Дайле. 3. Имеют два поста: один весною, другой осенью. После поста главный жрец закалывает овцу и, отведав жертвы, разрешает мясоедение. Сей жрец, или пустынник, называемый Грузинами Цани-Стаг (святой человек), живет всегда при старинной каменной церкви, стоящей на высокой горе между вершинами Сунжи и Комбулеи, о коей упоминают Гильденштет и Паллас. 4. По сказанию некоего римско-католического проповедника, видевшего сию церковь, она построена на образец церкви Спасителева гроба во Иерусалиме; на преддверии оной находится готическая надпись. Такого же письма, как надпись, есть книги, писанные золотыми, голубыми и черными буквами; они хранятся в храме, как святыня, и никто к ним не прикасается. Буквы признаны были миссионером за латинские. Церковь сия отменно уважается от Ингушей, имеет приписные к ней доходы, платимые скотом. Коль скоро издали ее завидят, то падают ниц, и никто не смеет в нее войти. Наречение церкви употребляется между ними вместо клятвы, а стены ее служат убежищем для больных и несчастных. Вокруг нее выстроено около тридцати небольших хижин в виде келий, как бы там был монастырь. Несмотря на признаки ветхости, все церковное здание довольно прочно и требует малой починки. 5. Все сие дошло до г. Палласа не от самовидца, а по преданиям. Касательно существования сей церкви, оно подтверждается общими слухами на Кавказской линии. Сожалеть только должно, что никто доселе не любопытствовал осмотреть достопамятность, так близко от наших границ находящуюся, хотя, впрочем, сие предприятие сопряжено с некоторым трудом и опасностью. До того времени, пока не отыщутся в России смелые и сведущие путешественники, подобные Мунго-Парку, Ледиарду, Горнеману, Форстеру, Вальяну, Херну, Макензи, мы не имеем другого средства, как ссылаться на сбивчивые показания Горских жителей, Армян и переводчиков, весьма податливых к баснословным рассказам, как между тем они оставляют без внимания все то, что примечания заслуживает.
Ингуши разделены на малые независимые общества под управлением выборных старшин, которые, будучи избираемы из богатейших родов и по причине частого повторения выборов из тех же семейств, обыкновенно присваивают себе права старшинские от отца к сыну наследственно. Они же исправляют и жреческое звание. Знатнейшие страшинские роды их именуются: Мацех, Веза, Чев и Пшанува. Ингуши, не столько наклонные или менее других имеющие удобностей к грабительству, почитаются за добрых и кротких людей. Они довольно прилежат к хлебопашеству и изрядное имеют скотоводство. Дома строят каменные или деревянные по удобности припасов, равно как Осетинцы, и в середине деревни каменную башню, в которую скрываются жены и дети в случае нападения от неприятеля...
Аксаевские и кабардинские князья издревле стараются утвердить над Ингушами временные права завоевания наложением даней и требованием всегдашнего от них покорства. Частые разорения, наипаче от Кабардинцев им причиняемые, побудили Ингушей в 1770 году предаться Российскому покровительству. В 1773 году, по случаю разбирательства взаимных притязаний между Кабардинцами и Ингушами, ингушские старшины представили генерал-майору де Медему: «что временно они платили подать Кабардинцам с каждого двора по одному барану, а у кого нет барана, то на одну косу железа; однако ж они подвластными им никогда себя не признавали, а тем паче не признают себя с того времени, как они поступили в Российское подданство, и многие из них приняли Христианскую веру». Наравне с прочими подвластными России народами, Ингуши дают аманатов и остаются при прежних своих обычаях без платежа дани.
Следующие сборные места, или главные деревни, с приписными к ним селениями принадлежат к Ингушским союзным обществам:
Вани,
Осет,
Макарл.
Лежат на востоке от Владикавказской крепости, одна за другою в нескольких верстах, начиная в пяти верстах от Владикавказской крепости между Тереком и Комбулеем на ручье, впадающем в Терек...
Ангуш, называемый Большой или Старый в вершинах Комбулея, на пространной и возвышенной равнине.
Шалка, или Малый Ангуш, ниже на той же реке, смежно с землями Большого Ангуша, у подошвы гор. К обоим Ангушам при надлежат деревни: Галга, Тироль, Ака, Беци, Ялгор, Корби, Аздар, Бушу, Голай, Ной, Гой, Цулай, Мелер, Паланг и другие, всего до 25 деревень.
Ахкингурт, у истоков Сунжи, между Комбулеем и Сунжею.
Меести,
Мередж,
Галашка,
Дубай,
лежащие одна ниже другой по Сунженской реке Шадгир, или Оссая, имеют в ведомстве своем деревни: Махки, Хамха, Таргем, Агикартне, Цулуи, Бештузы, Залгай, Малар, Арапе, Тала, Бархан, Кори, а всего более тридцати деревень.
Все эти общества могут выставить пять тысяч вооруженных людей; следовательно, население Ингушской земли должно быть не менее 5000 дворов и, вероятно, несколько более.
В Ингушских горах известны следующие руды: свинцовый блеск, медная синь, медная зелень с жилками до блеклой медной руды, серебро содержащей, (fahberzt), упоминаемые Гильденштетом. Но в архиве есть сведения, что за несколько лет прежде (в 1767 г.) доставленные из Кистенских и Осетинских гор пробы руд в государственную Берг-Коллегию признаны в свинце и серебре не уступающими нерчинским рудам. Тогда же между осетинскими пробами найдена серная зола.
III. КАРАБУЛАКИ
Суть небольшое колено, живут у истоков Сунжи по Сунженским рекам Шадгиру (Оссая) и Фартаму; граничат на западе с Ингушами, на востоке с Чеченцами. На татарском языке Карабулак значит «черные ключи», однако Татары и Черкесы зовут их Бальсу (сыта, медовая вода). Чеченцы дают им название Ариштояй, а Карабулаки сами себя, равно как и Ингуши, называют Арште. Они имеют в своем владении шесть речек, впадающих в Шадгир и Фартам или прямо в Сунжу. Бальсу есть одна из тех речек, и, как выше сказано, при ней построена была церковь и подворье нашими духовными. Главная деревня их Воко, называемая по имени знатнейшего старшинского рода, лежит на речке Шелмилгоре, впадающей в правый берег Сунжи, и содержит не более 40 дворов. В их же землях находятся ручьи Ашган, Валарск и Чалаш, впадающие в правый берег Сунжи ниже Фартама. По оным Карабулаки имеют свои выгоны для скота.
По преданиям, существующим между Горскими народами, Карабулаки в древние времена составляли сильное воинское колено, которое было уважаемо от соседей как за храбрые дела, так и за соблюдаемую в общежитии справедливость. Они были богаты скотом и от произведений земли достаточное получали пропитание. Оставалось им наслаждаться изобилием и покоем. Но, возгордясь сими преимуществами, Карабулаки попустились на обиды и насильства, возжигали повсюду вражду и, наконец, обратили против себя всех соседей, которые, ополчась на них соединенными силами, истребили сей буйственный народ до основания. Таковое предание, иносказательное или справедливое, может служить поучительною повестью для многих Кавказских народов. Остатки Карабулаков, в числе 200 семей, находятся в зависимости Чеченцев, которые должны сами ожидать той же участи [2]. Карабулаки имеют своих старшин и говорят кистинским языком...
В земле Ингушей, или Карабулаков, есть соляной ключ, из-под горы выходящий, коего рассол так силен, что из двух мер рассола выходит одна мера соли. Сей ключ, по сказаниям, впадает посредством другого ручья в Фартам.
О прочих Кистинских поколениях, или обществах, не входящих в Чеченское отделение, нам известны только некоторые наименования:
Галгай, при истоках Шадгира;
Галбы, у вершин Сунжи;
Глигвы, на речке Глигве.
По показаниям, сии три общества живут у подошвы снеговых гор, в неприступных местах, питаются от овечьих стад и кукурузою, которую сеют на удобренных каменистых почвах. В селении Заглаис, подведомственном Галгаю, находилась прежде изрядного построения каменная церковь...
Все вышеупомянутые Кистинские колена, вместе с неизвестными, за исключением Чеченцев, собрать могут до 12000 худо вооруженных воинов. Будучи рассеяны весьма тесно в местах гористых и большею частью неудобных для хлебопашества и скотоводства, они живут в крайней бедности...
IV. ЧЕЧЕНЦЫ, ИЛИ ШЕШЕНЫ
Чеченцы, называемые также от соседственных народов Мычкизами, граничат к северу с селениями Гребенских Казаков, отделяемыми Тереком; к западу — с Брагунским владением, с Малою Кабардою, с Ингушами и Карабулаками; к полудни — с снежным хребтом гор; к востоку — с Андийским и Аварским владениями, входящими в Лезгистан, и с Аксаевскими Кумыками, от коих отделяются рекою Аксаем. Земли их по Тереку, заключенные между устьями Сунжи и северо-восточным изгибом Аксая, верст на тридцать расстояния, расширяются к высоким горам на полдень, имея крайними пределами на востоке вершины Аксая и на западе — вершины реки Фартама. Левый берег Аксая не весь принадлежит Чеченцам; нижняя часть сей реки, параллельно с Тереком текущая, находится во владении Аксаевских Кумыков. Начиная от средних и нижних частей правого берега Сунжи, заселенных Чеченскими деревнями, следующие Сунженские реки протекают чрез их земли: Фартам, или Мартан, отделяет их от Карабулаков; Русская Фартам, Аргун, или Быстрая, также речки Озерная, Сосновка, Мякишева, Белая и другие меньшие находятся внутри Чеченских владений. Понизовье Сунжи и Аргуна покрыто густым лесом, между коим с изобилием растет буковое дерево. Земли Чеченские гористы и пресекаемы множеством горных протоков и водороин, образующих глубокие ложбины и тесные проходы, которые служат Чеченцам вместо крепостей для охранения от внешнего неприятеля...
...1. Мирные Чеченцы, вообще живущие на Сунже и на Тереке, имея в своем владении плодороднейшие земли пахатные и сенокосные, при изобилии вод и лесов, упражняются с успехом в земледелии и скотоводстве; имеют виноградные сады, сеют пшеницу, ячмень, кукурузу и всякие огородные овощи; более держат овец, нежели рогатого скота. Избытки с их произведений продают в Кизляре или ссужают оными своих единоплеменников, которые привыкли находить тут свои хлебные запасы; да и земли, остающиеся в излишестве, отдают в распашку неприязненным Чеченцам, принимая в свое общество, под именем мирных Чеченцев, чем избавляют их от явного голода, не редко им угрожающего.
2. Независимые, или неприязненные, Чеченцы живут, начиная от подошвы Черных гор на полдень, в самые горы до высокого шиферного хребта, по рекам, впадающим в Аксай и в Сунжу, наипаче по реке Аргуну, или Быстрой. Главные деревни их:
Большой Чечен на Аргуне, в 40 верстах от соединения сей реки
с Сунжею.
Гаджи-Аул, пониже на Аргуне, почти смежно с первою. Обе знатные деревни, заключающие до 500 дворов каждая и имеющие в ведомстве своем многие приписные или союзные деревни, по разделению сих обществ.
От Большого Чечена вверх по той же реке следуют одна другой выше деревни:
Большая Атага (Докон Атага) и приписная к оной Закурова Атага;
Малая Атага (Шарей Атага) и приписные к оной: Гендергеной, Бенаул-Узек и Мартан.
Деревни Большая и Малая Атага с их обществами покорились в 1807 году.
За оными все вверх по Аргуну:
Чабрило;
Джанти;
Шабеть.
Гихи, большая деревня на речке Гихи, впадающей в Сунжин-скую реку Русский Фартам с левой стороны. К оной принадлежат пять деревень. Сие общество равномерно покорилось в 1807 году.
Алла, на речке Гое, впадающей в Сунжу.
3. В числе сих независимых Чеченцев находятся отделения, называемые собственно Горными Чеченцами (Игары Мычкиз). Известнейшие их общества суть следующие:
Нешхай, Кагутхай, Мелей, на Аргуне одна другой выше и первое выше Шабета.
Нашехи, в самых вершинах Фартама.
Кулга, или Дганти, в высоких горах у снежного хребта, и другие крайние на восток селения Горных Чеченцев прилегают к Лезгинскому вольному обществу Анди, в 25 верстах от деревни сего имени; а на полдень — к Тумашу, или Тушинцам, живущим на полуденном скате высокого хребта.
Всех деревень, принадлежащих Независимым и Горным Чеченцам, числится до 50...
... Со времени проповедника Ших-Мансура Чеченцы все вообще приняли Магометанский закон или утвердились в оном; управляются они выборными старшинами, духовными законами и древними обычаями. Дружба (куначество) и гостеприимство соблюдается между ними строго по горским правилам, и даже с большею против прочих народов разборчивостью: гостя в своем доме или кунака в дороге, пока жив, хозяин не даст в обиду. Из ружья стреляют метко, имеют исправное оружие и сражаются большею частью пешие. В сражении защищаются с отчаянною храбростью, которую можно назвать ожесточением: ибо никогда не отдаются в плен, хотя бы один оставался против двадцати; и буде кому случится нечаянно быть схвачену, такая оплошность причитается семейству его в поношение. Одежда их походит на черкесскую, равно как и вооружение; разность только состоит в шапках, которые в тульях гораздо ниже черкесских шапок. Есть еще и другие, менее приметные отличия в образовании лица и в покрое платья, так что при первом взгляде распознаешь Черкеса от Чеченца.
В образе жизни, воспитания и внутреннего управления Чеченцы поступают, как следует отчаянным разбойникам. Но, взяв сию разбойничью республику в политическом ее составе и в соотношении с соседями, по примеру других подобных же на Кавказе республик, только в степенях злодейств от Чеченцев отличных, должно бы ожидать, что для собственной безопасности они будут стараться о сохранении с какой-либо стороны дружественных связей и доброго соседства. Напротив того, Чеченцы отличаются от всех Кавказских народов сплошным непредвидением, ведущим их к явной гибели. Все соседи их, Кабардинцы, Ингуши, Аксаевцы, Дагестанцы и Лезгины, почитают их за злейших себе неприятелей: ибо Чеченцы так обуяли в злодействе, что никого не щадят и не помышляют о будущем. Нередко сами старшины их подают им благоразумные
советы, наклоняя к лучшей жизни, и наипаче изъявляя желание пребывать в мире с Россиею, но ветренники их, как они называют своих зачинщиков или разбойничьих атаманов, на то не соглашаются.
Из всех Чеченских отделений собраться может до 15 000 вооруженных людей; из чего заключить должно, что население Чеченской области простирается до 20 000 дворов [3].
ДОСТОПАМЯТНОСТИ В КИСТИНСКОЙ ОБЛАСТИ
В Ингушских землях на восточном берегу Комбулеи, расстоянием около сорока верст от устья сей реки, находится параллелепипедного вида камень в 7 футов вышиною, называемый памятником трех рыцарей. На одной стороне высечены изображения трех рыцарей одно на другом, а на обороте такое же нескладное очерчение св. Георгия, попирающего змею, из чего г. Гильденштет заключает, что рыцари были Грузины, так как Грузины почитают св. Георгия своим особенным покровителем.
Около 130 верст от устья Сунжи, в нескольких верстах от северного берега ручья Назрана, впадающего в западный берег сей реки, виден на знатной и открытой вершине горы надгробный памятник шестиугольного вида, имеющий в каждом боку сажень длины и около полуторы сажени вышины. Он выстроен весьма правильно по отвесу из квадратного плитника со сводом, который покрыт муравленою черепицею. В одном боку проделан узкий вход, в другом небольшое окно. В оном лежат открыто на досках шесть нетленных тел, закутанных в одеялах и платьях разных цветов, белых, красных, желтых, бумажных и шелковых, имея головы обнаженные и безволосые. Возле сих тел лежит облезлый, но равномерно нетленный заяц, о коем Горские народы баснословят, что когда-то охотник вскочил в сию гробницу вслед за собакою, гнавшеюся за зайцем, и в ту же минуту все окаменели. Собаки не видно, а только шесть тел и заяц. Предания о построении сего памятника, хотя возвещают глубокую древность, темны и неопределительны. 6. Судя по образу погребения и по одежде мертвых тел, в противность Магометанским обрядам, в разноцветных платьях лежащих, Гильденштет наклонен к предположению, что построение гробницы сей отнести можно к XVI столетию, когда Черкесы исповедывали Христианский закон. С другой стороны, нет также явных знаков, доказывающих обряд христианского погребения; а сохранившаяся надпись есть арабская. Она примечательна своею простотою и краткостью: «Сего дня мне, завтра тебе, сие писал Ади-Султан». Место, где стоит сей памятник, ныне необитаемое, по естественному разделению принадлежит к Малой Кабарде и было заселено Кабардинцами в начале прошедшего столетия, чему остались еще многие признаки в рассеянных там гробницах.
О достопамятной церкви, находящейся в Ингушских землях между вершинами Сунжи и Комбулеи, было уже сказано то, что известно об оной понаслышке.
Полагать можно, что многолюдство всей Кистинской области простирается до 30 000 дворов или семей.
Семен Броневский
Примечания:
[1].По-кистински Бог — Диала, Дила, или, как иные выговаривают, Дайле; отец — Да, или Дада; семь — вор; следовательно, составное слово Вор-Дада, собственно значащее «семь отцов», по различному произношению Ардауда, поелику содержит в себе корень слова «Бог», могло в метафорическом смысле значить «семь богов».
[2].Сие предсказание о чеченцах сбылось уже в полной мере совершенным их истреблением и покорением Российской власти.
[3]. В этом исчислении должна быть важная перемена после последних военных Происшествий, решивших судьбу чеченцев.