Просмотр полной версии : Рамазан Цуров
***
Тропическая зелень. Синева.
Безбрежное и ласковое море.
Какие краски! Дышит зал едва,
не веря в то, что все исчезнет вскоре.
Там жизнь течет, как вечная весна,
полна цветов и сладостного хмеля,
горячего волнения полна...
И, кажется, всего лишь миг смотрел я
на жизни блеск, исполненной всего...
Исчезло все стремительно и странно
и на прямоугольнике экрана
так холодно и пусто – ничего.
Дождь проливной на улице и грязь,
Как будто в небесах пробиты дыры.
Внутри опять огни горят, искрясь,
прямоугольно-красочного мира.
***
За все благодарен - за горечь и радость,
за звезды в судьбе,
за то, что и малые брал я награды
в тяжелой борьбе...
Пусть радость уходит и лучше поется
мне песня тоски...
Спасибо за то, что не все продается.
Всему вопреки!
Мечта
Ты со мной иль нет тебя со мною?
Все, как сон, проходит - не понять.
Окруженный суетой земною,
смерть тебе пророчу, но опять
синих крыльев легкое шуршанье
еле слышно где-то впереди...
Убивает долгое прощанье.
Если ты уходишь – уходи!
Так тревожна жизнь и так беспечна...
Все пройдет, но без тебя не жить.
Видно, суждено тебе навечно
Не ушедшей уходящей быть!
***
А.Б.
Среди суеты, клеветы и злословья
был островом счастья ваш дом.
Мы в нем говорили с тоской и любовью
о самом прекрасном, святом.
Ни царь, на бунтарь покачнуть не сумеют
бесстрастного времени власть,
и в мир, пред которым все краски бледнеют,
уже никогда не попасть...
Но поняли мир мой из песен и сказок,
в которм лишь чувство поет,
и в доме, где запах бумаги и красок,
останется сердце мое!
***
Забуду я? И время беспощадно?
Да, если небо вечно будет серым
и если все погибнут незабудки
и этих звезд зеленоватый отблеск,
давно знакомый, вдруг в ночи исчезнет
и ничего напоминать не будет
о днях любви, безумных и прекрасных,
тогда, быть может, я тебя забуду.
***
Идрису Базоркину
Не радуют слова пустых похвал,
но выше похвалы никто не знал.
Творец, гордись! –
Народ тебя признал.
Народ себя узнал.
***
Забуду я? И время беспощадно?
Да, если небо вечно будет серым
и если все погибнут незабудки
и этих звезд зеленоватый отблеск,
давно знакомый, вдруг в ночи исчезнет
и ничего напоминать не будет
о днях любви, безумных и прекрасных,
тогда, быть может, я тебя забуду.
***
Словно ночь, опустилась на землю Тщета.
Не трудись, с нищетою роднись, нищета!
Я не знаю зачем и не помню когда,
словно ночь, опустилась на землю Тщета...
От земли отдаленней, чем звезды, земля,
но земля натянулась, цепями звеня.
Дай же Бог хоть душе, отлетевшей моей,
на излете увидеть обломки цепей!
***
Над крышей дома гроздья звезд зависли.
В такую ночь сбываются желанья,
Дни матери моей продли Всевышний.
***
Замер долго падавшего снега
тихий звон... Ни звука, ни следа.
На вершине розовой Казбека
стынет одинокая звезда.
Всюду – ты! И не встревожу словом
чистую, сияющую даль.
Тишиной и сказочным покровом
о тебе поет сама печаль!
Читая Джебрана
Этот день, как последний, прожить я хочу!
Отпустите меня до заката в Ливан,
где взметнувшийся кедр подобен мечу,
где о жизни томительной плакал Джебран.
Мне не нужно ни хлеба, ни золота их...
От кипящих ущелий и розовых скал,
от стремительных башен и сосен моих
я бы кедрам Ливана привет передал!
***
Золотистая ночь! Замираю, недолгому внемля,
от дневной суеты остывавшую душу коря...
Как горят светлячки! Словно звезды спустились на
землю...
А за темным хребтом затаилась и зреет заря.
Сколько света в душе, сколько мягкого, тихого света!
До последней звезды эти звезды земли не умрут.
На опавшей листве, исчезая до нового лета
золотую, прощальную песнню цикады поют!
***
Это вечер такой соленый...
Плачут сосны и плачут клены
о забытых ростках зеленых.
Даже воды озер стоячих
о ручьях серебристых плачут.
Мы печали с тобой не спрячем.
***
Встал за окном невиданный закат,
и в ярости перо изгрыз поет;
он думал, к небу усремляя взгляд,
о тех словах, которых в мире нет.
Горел закат, пылал багров и ал…
В слезах тоски хранитель красоты,
художник, кисти тонкие сломал
и растоптал безмолвные холсты.
Но знал огонь – ему не отгореть.
Его в сердца не ветры занесли…
сгорел закат и пусть запечатлеть
перо и кисть сегодня не смогли.
Чтоб мгла покоя в сердце не вошла,
чтоб было сердцу что еще сказать и
чтоб всегда поэзия жила,
встал за окном невиданный закат.
***
Гаснет парус. Горизонт не виден.
Ни поднять, ни бросить якоря.
В двадцать вспоминал ты, Мартин Иден,
бури, бирюзовые моря.
Медленно живу я и ночами
мне перо в смятении не грызть,
в двадцать лет имея за плечами
бурную, просоленную жизнь!
штабс-капитан Магас
03.09.2009, 09:06
Эти Цуровы очень склонны к поэзии:) Кто знает Ахмеда тот поймет;)
Эти Цуровы очень склонны к поэзии:) Кто знает Ахмеда тот поймет;)
Есть еще поэт Ахмед Цуров?)
штабс-капитан Магас
03.09.2009, 11:35
Есть еще поэт Ахмед Цуров?)
Не знаю позиционирует ли он себя как поэт, но в Джейрахе за шашлыком красивые стихи читал своего написания:D
Без начал и конца
Одиноким рожден - одиноко уйдешь.
В безнадежности - счастье найди!
Все иное - мученье, блужданье и ложь.
Не проси, не надейся и не жди!
В том, что не было в мире еще ничего
незначительней смерти твоей,
вспоминая изгибы пути своего,
убедишься и станешь сильней...
***
Бессилья моего не утаю:
не видя сам просвета на пути,
я не смогу печаль и боль твою
развеять и надежду принести.
Тому, кто к вечной битве не готов,
не научить, как умирать и жить...
Труднее смерти - в океане слов
бессмертные жемчужины взрастить.
Как жизнь моя, печальной и простой,
звучи строка из глубины души,
а речь о неизведанном - пустой
и жалкий звук... Не зная - промолчи!
Но знаю я, что в мире, где сплелась
с корыстью ложь в незыблемый союз,
за список благ, и в рубище томясь,
я золотом души не расплачусь.
И головы пред сильным не склоню,
и смерть приму за тех, кого люблю.
По воле Бога в битве побежден,
как волк в норе, дождусь своих времен.
Вот все, чему могу я научить.
И пусть неиссякаем ливень бед,
пока на белом свете буду жить,
за это я готов держать ответ.
Не знаю позиционирует ли он себя как поэт, но в Джейрахе за шашлыком красивые стихи читал своего написания:D
Хорошие стихи.Не испорченные литинститутом.))) А есть публикации? Надо бы списать как нибудь при встрече и разместить пока хотя бы на сайте.Может получится книжный вариант.
штабс-капитан Магас
02.11.2009, 16:34
Хорошие стихи.Не испорченные литинститутом.))) А есть публикации? Надо бы списать как нибудь при встрече и разместить пока хотя бы на сайте.Может получится книжный вариант.
Попробую))
***
Как вор, скрываясь, много дней, ночей,
я рылся в глубине души моей
и никому на свете не сказал,
что грязь болот горстями доставал.
Но вот веселый прилетел Иблис,
насмешливо промолвил: "Не трудись".
Еще сказал: "Пока черна земля,
тебе не стать кристаллом хрусталя".
***
Время любое - время мужчин.
Рая достоин тот, кто, горя,
рвется к свободе, даже один.
Время любое - время мужчин.
***
Теплый бархат ночей унесет тебя в дальние дали,
и в пещерах души моей зимние ветры засвищут.
Кто же в царстве другом твой серебряный голос
услышит?
Одиноко стою в незнакомой и смутной печали.
Долго буду бродить, прислоняясь к прибрежным
ракитам.
Будет биться душа и метаться пустынно и дико,
но зубами горчайшую ветку сожму и не выдам
ни деревьям, ни небу мучительно-сладкого крика.
На Маьт-Ломе
1
Я дошел до храма. Тишина.
Выше - только звезды и луна.
Лишь скала звенела, как струна,
к звездам острием устремлена.
Звезды близко, крупные, с кулак...
(Небо - фиолетовая даль).
Под скалою замер, как скала,
им восторга отдавая дань.
2
Там, где литься начинает свет,
наши не появятся следы.
Миллионы, миллионы лет
световых - от сердца до звезды.
Червоточин темная труха...
Золотые искорки стиха...
То пустыня, то, как дождь, свежа,
что ты, где ты, как живешь, душа?
***
Два ангела невидимых со мной,
четыре чуть трепещущих крыла -
один грехи считает, а другой
заносит в список добрые дела.
Дано Всевышним право нам с тобой
самим найти свой путь - добра иль зла,
чтоб каждого дорога привела
к тому, что выбрал в суете мирской.
И выбираем - самый легкий путь,
твердя, что рок нам не дает свернуть,
что жизнь такую суждено прожить.
Когда уходит из-под ног земля,
мы каемся, прощения моля,
но нам его тогда не получить.
***
Кто несгибаем, у того
не счесть глубоких ран.
А как легко прожить легко,
легко согнувши стан!
С пустым бочонком не ведет
жестокий бой волна,
но скалы твердые грызет,
отчаянья полна....
Жизнь
На мир смотря, как будто на картину,
колеблемы мелодией нестройной,
качаемся на нитях паутины...
Листок осенний - даже тот спокойней.
***
Не осталось нераскрытых тем.
Бденьем не тревожь ночную тишь,
не прельщайся. Никого, ничем
в этом мире ты не удивишь.
Не пиши, не рви бумагу зря.
Как песчинка ты ничтожен, мал.
Все, что можно было и нельзя,
век табличек глиняных сказал.
Даже мысли в голове твоей,
молниями вспыхнувшие вдруг,
мысли мудрецов минувших дней,
что явились, совершая круг.
Бденьем не тревожь ночную тишь...
***
Как много нас, играющих словами,
плетущих мирно звонких строчек нить,
но есть законы, что совсем не нами
придуманы и их не изменить.
И недостойны все твои творенья,
когда за ними нет лица бойца,
когда словам не служит подтвержденьем
вся жизнь твоя с начала до конца.
Нелегкий путь к достоинству и славе
лишь тот пройдет, кто на своем веку
готов сгореть и лед в сердцах расплавить,
и точно взвесить каждую строку!
***
Зачем же ставим миру мы в вину,
что мало сильных, с радугой во взоре?
На сотни тысяч раковин одну
жемчужину на дне скрывает море.
Один алмаз на миллиард камней
иль изумруд один найти сумей-ка,
и лишь один из тысячи коней
сведет с ума саудовского шейха.
Но есть такие в сонме толп людских,
чьи лица звезд сиянием покрыты;
бесстрашны и покойны души их,
лишь у Аллаха ждущие защиты.
В борьбе с собою помоги Господь
всем нам, кто в мире жаждет очищенья,
держать в узде изменчивую плоть,
и крылья дай душе для воспаренья...
штабс-капитан Магас
07.12.2009, 09:03
Дааа... У Цуровых скрытый талант на стихи)))
Это просто чудо! Стыдно признаться, что я никогда прежде не читала его стихов.
Спасибо Вам "Я_!", что Вы открыли для меня этого необыкновенно талантливого Ингушского Поэта!
Как хорошо, что есть среди нас сегодня такие люди!
Сергей_Ингушевич
08.12.2009, 12:46
Это просто чудо! Стыдно признаться, что я никогда прежде не читала его стихов.
Спасибо Вам "Я_!", что Вы открыли для меня этого необыкновенно талантливого Ингушского Поэта!
Как хорошо, что есть среди нас сегодня такие люди!
Я думаю ты ошибаешься, ты не могла не читать или не слышать его самое известное стихотворение 1987 года.
Сергей_Ингушевич
08.12.2009, 12:52
В горной стране, заняв лучшую долю
лежишь ты, Ингушетия
Оставаясь гордой неси свой путь
Пока есть свет, живи ты, Ингушетия
Бог-Аллахь, дай силы Ингушетии
Великий Бог, благослови Ингушетию
Как разорвавшаяся земля сильны твои раны
Которые враги нанесли на твоё тело
Да будут благородными твои сыновья
Отмщение настигнет злодеев
Бог-Аллахь, дай силы Ингушетии
Отомстить дай силы Ингушетии
Никогда не будем уходить от трудностей
Хотим жить жизнью, прожитой без греха
Вспахивая нашу земли будем жить
Если будут силы её вспахать
Бог-Аллахь, дай силы Ингушетии
Вспахивать свои земли дай силы Ингушетии
Правоты жаждут твои думы
Сердце, как угли, загораются сильно
Наша Отчизна, ты сколько раз будь
Свободной, просим Бога мы.
Бог-Аллахь, дай силы Ингушетии
Сделай Свободной Ингушетию!
Я думаю ты ошибаешься, ты не могла не читать или не слышать его самое известное стихотворение 1987 года.
Нет, это правда. I am sorry.
Не хочу обижать автора этого "самого извесного" произведения, поэтому приведу следующий пример для тех, кто поймет.
Когда всем известную Мать Терезу пригласили на митинг против войны, она отказалась, сказав, что обязательно примет участие в митинге "за мир".
Хотелось бы что-нибудь менее мрачное и более созидатеньное слышать в своем гимне.
штабс-капитан Магас
22.12.2009, 12:08
Тут совсем другое.
Там и мир, и справедливость, и наш менталитет.
Мне не нравится этот перевод. Там слова без души и собраны как-то грубо в кучу. На ингушском совсем по-другому.
штабс-капитан Магас
22.12.2009, 12:27
Мне не нравится этот перевод. Там слова без души и собраны как-то грубо в кучу. На ингушском совсем по-другому.
:cool: ага)) не передают того трепета перед Родиной, который звучит на ингушском)
***
Есть глыба гранита в ущелье глухом,
с боками, поросшими мхой.
Купая свой бок в набегавшей волне,
тот камень рассказывал мне:
Я - камень. Я - сын золотого огня,
и времени нет для меня.
Прошли миллионы стремительных лет.
на мне и царапины нет.
И камни вокруг - все такие, как я,
лежат, свои думы тая.
Мне мысли других неподвижных камней
не знать до скончания дней.
Но в тайне я предназначенье храню
и знаю дорогу свою.
Чтоб чуртом я стал на могиле твоей,
я избран средь этих камней.
***
Меня не хватает надолго
в труде кропотливом, и я
святого не выплачу долга
земле, воспитавшей меня.
От мыслей лихого полета
земной не зажгу я звезды...
Терпение вместе с работой -
одни лишь приносят плоды.
***
"Романтика, прости!"
Р. Киплинг
В последний раз скрипит перо,
и страсти нет в осенней мгле,
и мне сегодня, как порой,
от буйства строк не захмелеть.
И яда мутная волна
перехлестнула через край.
Его не вычерпать до дна.
Прости, поэзия, прощай!
Поэзия, где замок твой?
Творил вельможа на пиру
бессмертные стихи, другой
слагал на ледяном ветру.
Твой век, поэзия, иль мой
закончен? Дальше - нет пути
и неба нет над головой.
Прощай, поэзия, прости!
Туман забвенья сладкий лишь
твоим дыханьем обогрет.
В последний раз меня услышь,
а дальше... Пусть погаснет свет,
я говорил...За часом час
сгорал и испарялся яд,
и снова вспыхнула свеча,
как много дней тому назад.
В ладони не упасть звезде
и розам так не расцвести,
но ты со мной, ты снова здесь,
ты здесь, поэзия, прости!
***
И в тишине, когда наступит вечер,
и в облаках цветущих майских вишен,
и в женской красоте и сладкой речи -
во всем, во всем дыханье смерти слышу.
Мы между сном и явью - как в пустыне.
Не засыпать или не просыпаться
совсем хотел бы я, чтобы отныне
в последний путь без страха собираться.
За той чертой, прочерченною Богом,
бессильный мозг терзающей недаром,
свой дух не смог представить, как не могут
вода и лед себя представить паром.
Из праха создан, станешь снова прахом...
Шепчу я, неизбежностью придавлен:
"О, если бы я знал, что оковы страха,
желаний и страданий здесь оставлю!"
***
Нет медлительных будней на свете
для сердца поэта.
Ты - как вечная сказка, и каждый
встречая рассвет,
поздравляю тебя с неизменчивых
глаз твоих светом.
Этот праздник со мной и прекраснее
праздника нет!
штабс-капитан Магас
28.12.2009, 09:52
Красиво!) эх, Чурнаькъан))))
Колой Кодзоев
05.01.2010, 21:49
спасибо Я огромное за то что ты очень упорно трудишся на благо просвещения нас всех!!!
Лучше ей не мешать........она, как редактор раздела, самодостаточна в своих постах и мыслях и всех разумных форумчан, созвучны мысли её постам.
Писании всех не перечесть,
Всех знании не узнать вовеки,
И только сужденно владеть
Что верил Господь человеку.
цанаретти
09.01.2010, 23:24
[QUOTE=dt52;73133]Лучше ей не мешать........
Я думаю, что не помешает поздравить Рамзана Цурова с днем рождения :).
«Духовная» доминанта.
Рамзан Цуров стал настоящим кумиром нашего поколения. Мы все свидетели того, что в современном мире человеком утеряна ясность мысли, ущемлена правдивость слов и забыта праведность поступков. Ощущаем на себе ужас происходящих событий на протяжении уже десятилетий. Вот в такое время его поэзия воспевает высокие идеалы ГIалгIай и великую духовную силу нашего народа, являясь источником радостных и светлых мыслей. Мы все прекрасно знаем, что мысль обладает огромной мощью. Его светлые мысли объединяют нас, помогают осознавать единство и чувство общности ГIалгIай общества.
Мне видется, что его духовное пространство созвучно великим предшественникам, благодаря чему раздвигается пространство духовной культуры Ингушей. Что очень важно для нашего этноса.
Также неоценимо его трепетное отношение и конкретные действия в вопросах сохранения богатого исторического и культурного наследия Ингушетии.
"Показатель культуры — отношение к памятникам" - Пушкин
Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
Животворящая святыня!
Земля была б без них мертва…
"Беспамятство — разрушительно, память — созидательна".
Все деяния Рамзана Цурова заслуживают глубочайшего уважения и огромной благодарности .
Чиста и прекрасна дорога, по которой идет Рамзан.
Хочется пожелать удачи на этом пути.
Дорогу осилит идущий. Благодаря или вопреки — неважно. Осилит!
ДАЛА АЬТТУВ БОКХАЛБА ХЬА РАМЗАН!
Я думаю, что к моему посту присоединяться и форумчане.
Магомедовна
10.01.2010, 14:04
Сколько же лет поэту? Читаю, перечитываю (спасибо Я) и каждый раз ловлю себя на том, что поэт переложил в ПОЭЗИЮ мои думки))). Присоединяюсь к Цанаретти и искренне ПОЗДРАВЛЯЮ! Дай Бог всего-всего-всего и творить на радость нам всем многие лета.
Сергей_Ингушевич
10.01.2010, 22:29
Цуров конечно же самородок. У нас по другому и не бывает. Еще есть такой человек Муса Мартазанов у нас, поэт и художник, ничё не оканчивал, но то что он делает, делает замечательно. По-больше нам таких самородков. А за стихотворение 1987 года, отдельное спасибо Цурову, это уже часть нашей национальной истории, и светлая её страница.
Приседеняюсь к пожеланиям.
штабс-капитан Магас
11.01.2010, 11:35
Присоединяюсь!
Сколько же лет поэту? Читаю, перечитываю (спасибо Я) и каждый раз ловлю себя на том, что поэт переложил в ПОЭЗИЮ мои думки))). Присоединяюсь к Цанаретти и искренне ПОЗДРАВЛЯЮ! Дай Бог всего-всего-всего и творить на радость нам всем многие лета.
Магомедовна, поэту теперь уже 44 года. Поздно, но ответила).
***
Какая сила дух питает твой,
не сломленный ни ложью, ни войной?
Речей весь век разматывая нить,
о мужестве ты мог бы говорить.
Но есть слова, короче и ясней,
звучащие в дыму кровавых дней.
И боль неправдой раненных сердец,
снимает разум - мужества отец.
Он знает правду - плачь или не плачь,
топор свой не отбросит прочь палач...
И эта правда дух питает твой,
когда топор навис над головой.
***
Первой нежною листвою
лип душистых наслаждаясь,
в лес ушел я с головою,
от друзей, врагов спасаясь...
Но тоска, как зверь, напала,
всем на свете завладела.
...Рыжим пламенем напалма
белка легкая летела
и, отыскивая что-то
в старом дубе, будто спятил,
частой дробью пулемета
застучал внезапно дятел.
Словно виселицы, гнулись,
тяжело скрипели ели,
и синицы, точно пули
одиночные, свистели.
Не продолжу... Мысли - мимо...
Не была душа готова
к перевернутому слову
перевернутого мира.
Бесконечная песнь
От себя самого не укрыться в расщелинах скал
и тоску не забыть под напев родниковой струи...
Чтоб смятенье убить, я высокие души искал
и от них убегал, лишь умножив сомненья свои.
Поражен быстротой убегающих яростных лет,
потеряв и конец и начало в таинственной мгле;
сотворенный для вечной борьбы без удач и побед,
я несу свою смутную душу по грешной земле.
Ни на час, ни на миг среди летнего буйства цветов,
предосеннюю боль заглушить не имею я сил...
Из живущих никто никогда не бывает готов,
понимая, принять наступившее время могил!
Кто всего и со всем изначальные связи найдет,
тот и будет силен - он желанной свободы достиг,
только жажда познания дней убыстряет полет,
словно смерти оскал - корешки непрочитанных книг!
Не сломаться б, не пасть, до конца покорившись
судьбе,
всё от сути далекое вымести прочь, за порог...
И сжимает упругие щупальца страх-осьминог,
и пылает мой дух, свирепея в неравной борьбе!
***
За краткую славу, за мелкую власть и почет
багряная кровь в помутневшие реки течет.
И нет уж тех, кто сумел бы себя победить...
Не быть Александру уже, Диогену не быть.
И в омутах жалких страстей и бесславной войны
о желтой пустыне мне снятся спокойные сны.
***
...Когда не кровавы, тревожны
дни наши, но в наших сердцах
стеною стоит невозможность
устроиться в лучших краях.
Не раз мы смотрели, как пляшет
жестокое пламя, но вот
суровая родина наша
из пепла опять восстает!
Нас бьют и огнем и проказой
за то, что известно в веках:
бессмертное сердце Кавказа
стучит в этих черных горах.
И нам эту правду, нетленной,
до самого края пронесть...
В бескрайних просторах Вселенной
одна Ингушетия есть!
***
Больше, чем убитыми, хотели
нас враги увидеть на коленях...
Кто же видел волка на коленях
или бук в дугу согнул, столетний?
Памяти Идриса Базоркина
Слова так долго не сходили с губ,
когда хотел я рассказать о том,
как в роще тихой рухнул старый дуб,
как мелко стало все вокруг потом...
Среди осин, под небом голубым
согнувших шеи, гордо он стоял.
Он раздражал. Он был не нужен им.
Не терпит высоты кто крив и мал.
От солнца, бурь не прятавший лица
и небо не тревоживший мольбой,
колосс закончил век свой, до конца
борясь со смертью и с самим собой.
Осталась брешь в зеленой роще той,
что долго не заполнена ничем
и не забыта, простоит пустой...
В ней кружит ветер, сумрачен и нем.
***
Все, что в жизни взял ты с боем,
все скрывается во мгле
и, в который раз, с тобою
остаются на земле:
незнакомая дорога,
убегающая вдаль,
одинокая тревога,
одинокая печаль!
***
А.Б.
Мы всегда высоки и зрячи...
Эти горы признали нас
и от нас ничего не прячут
ни в тяжелый, ни в легкий час!
Здесь и небо - не просто небо,
и глаза - не просто глаза!
Тем, кто с нами сегодня не был,
что сумеем мы рассказать?
День прекрасный всегда так краток!
Солнце тихо прикрыв слегка,
ярче осени, ярче радуг
загорелись вдруг облака.
Там сапфир и рубин играли
и вливалась в них бирюза.
И нежнейшим свеченьем рая
были залиты наши глаза.
Мы меж башен и скал парили,
чудным светом озарены;
не нужны человеку крылья,
если горы ему даны!
Было счастье до крика боли,
и теперь я не знаю сам,
то ли небо я видел, то ли
сон, приснившийся облакам!
штабс-капитан Магас
17.01.2010, 07:41
!!! Еще раз баркал, очень красиво!!!
Ингуш
Шагает он дорогами невзгод,
и бьет его судьба неутомимо;
дает вздохнуть, но в час урочный мимо
карающий удар не нанесет.
Натянут, как струна, за годом год
он строит дом в труде невыразимом,
который вскоре станет пеплом, дымом.
Да, скорби час за век не раз пробьет.
И вновь - не сломлен и непобедим
он встанет - мир неправый перед ним,
где правят ложь, насилье и угрозы.
Но час придет - взойдет его звезда
и, вместо крови льющейся, тогда
увидит он сияющие розы!
Шиповник
Осыпан пылью придорожной,
шиповник на асфальте рос,
где выжить было невозможно,
среди безжалостных колес.
Он грязен был весною ранней,
кусту репейника сродни,
почти погибший, бездыханный...
и так текли, тянулись дни.
Был теплый май. Три дня, три ночи
без остановки ливень шел,
и вдруг увидел я воочию,
что куст шиповника расцвел.
Казалось, мир иной открыл я.
(Иль сна остатки поутру?)
Цветы, как розове крылья,
чуть трепетали на ветру.
Ни мудрецы ученьем долгим,
ни озарения во сне,
ни книг бесчисленные полки
не дали б столько знаний мне,
как этот куст преображенный
весною, чудный без прикрас,
в моей душе запечатленный,
твердящий, что еще не раз
и грусть пройдет, и радость будет,
в огне цветенья боль сгорит,
и темную цепочку будней
внезапно праздник озарит!
***
Неутолимою жаждой охвачены,
стоя на самом краю,
ищем мы то, что найти предназначено
только и только в раю.
Только в раю,
то, что можно найти только в раю,
тщетно мы ищем здесь, на земле.
Каждый наш шаг и движение пробные...
Нет никого на пути.
Пьем мы напитки во сне бесподобные,
их наяву не найти.
Только в раю,
то, что можно найти только в раю,
тщетно мы ищем здесь, на земле.
Хватит желаньями тщетными мучиться,
вечно блуждая во мгле;
из ничего никогда не получится
сказку создать на земле!
Только в раю,
то, что можно найти только в раю,
тщетно мы ищем здесь, на земле.
***
Мне этот день нежданно дорог...
Опушка леса. Все вокруг
бело и лишь один пригорок
бесснежный, темный вижу вдруг.
Еще я вижу, как пробились
четыре крохотных цветка;
они, как звездочки, светились,
морозцем тронуты слегка.
А это видел кто-то в мире?
Как первые весны послы,
на четырех цветках четыре
изголодавшихся пчелы.
В нектаре пьяном и веселом
исчезло все вокруг для них.
Бесстрашные не слышат пчелы
дыханья и шагов моих.
Апрельский снег
Лежит тяжелый снег апрельский.
Смотрю: взъерошены и жалки,
сидят скворцы, как погорельцы,
на серо-бурых кучах свалки...
Какой обман! какое горе!
Мы крыльев наших не жалели...
Через моря, пустыни, горы
казалось, что в весну летели.
Терпенье, милые, терпенье!
Не вас одних зима настигла
среди весны... Уйдут в забвенье
мороза жалящие иглы.
Один лишь день иль два и снова
вам всем за выполнение долга
свои награды приготовив,
весна вернется... И надолго.
***
Четырнадцать суток безудержно лили дожди...
Ручьи и речушки размыли свои берега.
Как пьяница горький навек привыкает к вину,
я с ливнем сроднился, о солнце весеннем забыв.
Есть много вещей удивительных в мире моем,
но только одно удивляет, что кончился дождь...
***
Из тысяч слов оставлю я одно...
из сотен песен лишь одну оставлю...
Какое счастье - жечь словесный сор
и никогда не пожалеть об этом!
***
Позолоченные солнцем облака,
темные изломы скал закатных
и лазурная полоска между ними...
***
Я знаю: чтобы стать стихами
стихи должны родиться сами.
***
Там, где в узкие долины
гор спускаются хребты,
есть кусочек неба дивный,
невозможной красоты.
Это место, как оконце
в мир, неведомый пока,
где пронизанные солнцем
золотые облака,
а под ними в час вечерний
замирают до утра
черная гора Оленей
и Столовая гора.
Неба край, знакомый с детства...
И ему бледней не стать.
Все коплю, коплю я средства,
чтобы чудо описать.
Вновь пишу - и крах за крахом.
Нет и маленьких побед,
хоть закат с террас Джейраха
не один десяток лет
неблюдаю, наблюдаю...
Как бы долго мне ни жить,
даже тень, подобье, знаю,
не смогу отобразить!
Ничего! Ведь кроме хлеба
и всечасной суеты,
вижу я кусочек неба
невозможной красоты...
Пирэ Химферрэ
Дата есть рожденья.
Даты смерти нет.
Я смотрю с волненьем,
может, жив поэт?
Раздаются крики
птиц над головой...
Год изданья книги -
шестьдесят второй.
***
Луна восходит, таинства полна.
Ты видишь, как меняется она?
Так наша вера в веренице дней
становится то тоньше, то полней.
Мы все не замечаем одного:
осталось жить почти что ничего...
О, вера, солнцем неизменным будь,
до края жизни освети наш путь!
***
С дыханьем частым загнанного волка,
остатки тратя от остатков сил,
бежать я буду от погони долго...
Я жить хочу. Я слишком мало жил.
Фигурам серым нет конца и края.
Они все уже замыкают круг.
Так глупо жил я, будто бы играя.
О, если бы знал я, жизнь моя, что вдруг
в последний час, коварно ты откроешь
доселе мне неведомую дверь!
Несметных и неслыханных сокровищ,
моря и горы вижу я теперь.
Они всегда со мною рядом были,
но суета слепила мне глаза.
О, жизнь моя! Все лучшее открыла,
когда исправить ничего нельзя.
Но все еще уйти, спастись пытаюсь
и с глаз стряхнуть тоски смертельной мглу...
Бегу, иду, ползу и упираюсь
в глухую, неприступную стену.
Теперь смирюсь и приготовлюсь к бою.
И жизнь и смерть мне стали нипочем.
К скале гранитной прислонясь спиною,
я с обнаженным встречу их мечом.
***
И в дни, когда царствуют пушки,
И в мирные времена,
Людей покоряют игрушки:
Медали, значки, ордена.
И те, что надежными были,
Ломаются в зрелости дни;
Расправив бумажные крылья,
Слетаются к блесткам они.
Не менее жаден я к славе,
Но знаю, в отличие от всех:
Сродни несмертельной отраве,
Дешевый и мелкий успех.
Горами, которым сравненья
Никто еще не отыскал,
Воспитан, живу я без лени
Душевной средь зубчатых скал
Непонятым и одиноким,
Иду, лишь одним дорожа,
Что к снежным вершинам высоким
Навек устремилась душа!
Просто...
Дождь прошел и у обрыва влажного
Мальчик сделал голубя бумажного.
Сделал и в упругость зноя летнего
Бросил, а затем - второго, третьего...
Я сижу, а надо мною влажные
Пролетают голуби бумажные...
***
Просто зеленый лес,
Но всех оттенков зеленого
В нем никому не счесть.
***
Как будто в замедленной съемке,
Похожа на белого ангела,
Цапля взлетает в тумане.
штабс-капитан Магас
12.02.2010, 09:46
Баркал, мне очень нравится его стихи.
Баркал, мне очень нравится его стихи.
Дальше пойдет очень красивый венок сонетов)
штабс-капитан Магас
12.02.2010, 10:30
Дальше пойдет очень красивый венок сонетов)
Тогда удали мой флуд))
У него живые стихи, какие-то основательные, даже не профессиональные, а гармоничные, естественные.
А пусть будет флуд) для разнообразия))
Венок сонетов
1
Мучительно чеканю я сонет,
как эдельвейс альпийский, бесполезный,
и кажется, в нем жизни вовсе нет
и холоден он, как узор железный.
Но к стройности стремящийся поэт,
мечтая о гармонии словесной,
иду вперед дорогой неизвестной...
Венок сонетов манит, словно свет.
Уходят и приходят мастера.
Все жив сонет. Всегда его пора,
в войне и мире, радости и горе.
Когда в душе смятение и грусть,
как за спасенье, за сонет берусь,
и безнадежность исчезает вскоре.
2
И безнадежность исчезает вскоре,
когда покорен ты одной судьбе
и ничему другому. Но во взоре
встает печаль, неясная толпе.
Создатель мой! С самим собою в споре,
с самим собою день и ночь в борьбе,
я непрямым путем иду к Тебе
и слабый, и изменчивый, как море.
Неведенье - земной дороги счастье.
Легко не знать, когда придет ненастье,
и верить в то, что впереди - рассвет...
И так идет... Вокруг - не исчезая,
стоит туман,
но все же твердо знаю -
в конце концов, на все придет ответ.
3
В конце концов, на все придет ответ,
а на земле нужна одна удача -
оставить свой неповторимый след
и в срок уйти, не суетясь, не плача.
Нет рядом душ родных -одна из бед...
Их мало было - слышащих и зрячих,
когда я с ними - очень много значу
и неизменно их теплом согрет.
Дни коротки и вечная печаль
всегда со мной. О, как мне будет жаль
уйти в тот мир, оставив эти горы!
За призрачной, таинственной чертой
сбываются надежды. нам с тобой
недолго петь в разноголосом хоре.
Спасибо за стихи! Всегда захожу в этот раздел, чтобы накормить душу.
Магомедовна
02.03.2010, 07:06
..........накормить душу. Определение в точку.
Жутко рада, что форумчанам нравится Р. Цуров). Мне особенно нравится этот венок сонетов.
4.
Недолго петь в разноголосом хоре,
не выделяя голоса, - удел
слабейшего. Во всем толпе покорен,
вместился он в очередной предел.
А я старался говорить, не вторя
и молча созерцать весь мир хотел,
и будет больно, если не сумел
увидеть каждый штрих в его узоре.
Но, знаю, будет мне еще больнее,
когда себя понять я не сумею
и стройность речи превратится в бред.
Я в зеркало смотрю с вниманьем глупым,
но даже приблизительно и грубо
я написать не смог бы свой портрет.
5.
Я не написать не смог бы свой портрет
ни кистью, ни пером - ничем на свете...
Есть лишь предвестье творческих побед,
которое, как пыль, развеет ветер.
Да, мир никем как должно не воспет.
В большие окна звезды тихо светят...
Что есть печаль, Никто мне не ответит.
И бесполезен здесь любой совет.
Проходят дни. Все мельче чувств волна.
То, чем душа моя была полна,
поблекнет, как бы не был я упорен.
И под кроваво-красною звездой
стою в тревоге, мрачный, но живой,
силен и слаб, смирен и непокорен.
6.
Силен и слаб, смирен и непокорен
и мудр и безрассуден человек.
Он знает: плоти не найти опоры,
но плоть одну лелеет целый век.
Одна вражда, одни раздоры, ссоры,
одна любовь и боль одна на всех
во все века, как дождь один и снег;
одни герои тянут нить историй.
Но безнадежно рвусь я всей душой
за край, в глубины ночи неземной,
и все во мне ее движенью вторит...
До темной дали невозможных чисел,
не долетая, умирает мысль.
Я в мире, где развязки не ускорить.
7.
Я в мире, где развязки не ускорить.
Здесь все идет своею чередой.
Здесь есть любовь, и на земном просторе
она везде закон диктует свой.
Любовь любую силу переборет...
Когда огонь бушует золотой,
смеемся над преградою любой,
что встала перед нами в эту пору.
Но сколько бы красивое начало
веселья и надежд не излучало,
нас середине жизни не секрет,
что чувства сохранить не в нашей власти,
что остается от любовной страсти
лишь тень, вдали мелькнувший силуэт.
8.
Лишь тень, вдали мелькнувший силуэт,
желанная и суетная слава,
но на любом отрезке наших лет
томит час честолюбия отрава.
От смерти тщетно ищем амулет
и драгоценной требуем оправы
для наших тел и верим в то, что правы,
любя сильней молитвы звон монет.
Немного нужно приложить усилий,
чтоб снять завесы те, что чуть прикрыли
свет истины, струящийся в умы.
Мы праздно ждем, но только несомненно -
что проклято, а что благословенно,
все знаем, ничего не зная, мы.
9.
Все знаем, ничего не зная, мы...
Мы знаем то, что страх - удел неправых,
что шаг один от царства до сумы,
что дуб могуч, что ветер клонит травы.
Мы любим летом белый цвет зимы,
а осенью - весенние забавы...
И вот она - большая переправа.
Ни дня, ни часа не дадут взаймы.
Отрадно быть душой и телом чистым.
Идущего с трудом к вершинам истин
не остановят на пути холмы.
Учись же до последнего дыханья
свободным быть. Свобода есть познанье.
Нет худшей, чем невежество, тюрьмы.
10.
Нет худшей, чем невежество, тюрьмы.
Удел желанный - книги и природа,
вдали от бесконечной кутерьмы,
и несколько друзей твоей породы.
Ты не страшись необъяснимой тьмы.
Лелей свой дух под синью небосвода,
в любви твоей и вере будь свободен.
Окостененья бойся, как чумы.
Живи, не словно исполняя роль,
и помни, что всегда бывает боль
обратной стороною наслажденья.
Сквозь гул неисчислимых голосов
сумей услышать этот вечный зов:
"Не забывай же о предназначенье!"
11.
Не забывай же о предназначенье
высоких слов. И благ земных не жди.
За словом правды следуют гоненья,
палящий зной, холодные дожди.
Но если ты поддался искушенью
любым путем до роскоши дойти,
начни со лжи - сумеешь все найти.
Душа лишь не найдет успокоенья.
Увидеть райских красок переливы
и здесь и там сумеет терпеливый,
за истину одну идущий в бой.
В час ярости, любовного томленья
идущее от разума терпенье,
среди тревог ты будь всегда со мной.
12.
Среди тревог ты будь всегда со мной,
к большим высотам творчества стремленье.
И день придет - нахлынет вдруг волной
блаженство от достойного творенья.
Я весь сроднился с трепетной мечтой
сказать свое. И сладкое волненье
ни с чем я не сравню и на мнгновенье...
Но мастерство не дарится судьбой.
Вбери в себя великое движенье
и смех, и плач и тайну повторенья
всего, что есть под солнцем и луной.
И свиток, ядом знания облитый,
на суд земной, на суд небесный выдай
пределами стесненный разум мой!
13.
Пределами стесненный разум мой
вокруг него и в нем вопросов рой:
Когда и где? Куда? Зачем? Откуда?
Хранит Аллах тебя и твой покой.
О, если б человеческим причудам
оставлен был бы мир на час, повсюду
земля б покрылась серою золой.
Я человек, я чудо из чудес.
Смотрю я в даль бескрайнюю небес.
Еще в пути я к светлому смиренью.
Молюсь и повторяю вновь и вновь:
"Да здравствует к Создателю любовь!"
Любую тьму пронзит твое свеченье.
14.
Любую тьму пронзит твое свеченье,
удачная и яркая строка,
и точкою закончится мученье,
и возликуют сердце и рука.
Но есть ли та строка в моем владенье,
строка, которой не страшны века?
И все равно, печаль моя легка:
Я знаю боль и радость вдохновенья.
Тебе - твое. И слезы лить не надо.
Горчинки вкус не портит шоколада.
Весь мир - благоухающий букет.
Есть тьма соблазнов в день прекрасный, летний,
но все же неподатливый, последний
мучительно чеканю я сонет.
15.
Мучительно чеканю я сонет
и безнадежность исчезает вскоре.
В конце концов, на все придет ответ.
Недолго петь в разноголосом хоре.
Я написать не смог бы твой портрет:
силен и слаб, смирен и непокорен,
я, в мире, где развязки не ускорить, -
лишь тень, вдали мелькнувший силуэт.
Все знаем, ничего не зная, мы.
Нет худшей, чем невежество, тюрьмы.
Не забывай же о предназначенье.
Среди тревог ты будь всегда со мной,
пределами стесненный разум мой.
Любую тьму пронзит твое свеченье!
Сколько же лет поэту? Читаю, перечитываю (спасибо Я) и каждый раз ловлю себя на том, что поэт переложил в ПОЭЗИЮ мои думки))). Присоединяюсь к Цанаретти и искренне ПОЗДРАВЛЯЮ! Дай Бог всего-всего-всего и творить на радость нам всем многие лета.
Надеюсь, будет интересно не только Магомедовне.
ИНГУШСКИЙ ПОЭТ РАМАЗАН ЦУРОВ
Pодился 8 января 1966 г. в с. Джейрах Назрановского района ЧИАССР. В 1991 году закончил филологический факультет Чечено-Ингушского государственного университета. Публикавался в ингушской и московской периодической печати. Автор поэтических сборников "Сны о свободе" (1998) и "Венок сонетов" (1999). Живет и работает в с. Джейрах Джейрахского района Республики Ингушетия.
Последняя книга поэта "Бесконечная песня. Стихотворения" выпушена издательством "Сердало" в серии "Библиотека ингушской литературы" в 2007 г.
Представленные в книге стихи и переводы Рамазана Цурова дают полное право утверждать, что по энергии, таланту, художественной одаренности и мощнейшему стремлению к свободе и волевому потенциалу (а это со всей очевидности явлено в его произведениях) в современной ингушской поэзии ему нет аналога.
Он наделен Богом уникальной по своей силе жаждой жизни, которая позволила (буквально с мальчишеских лет) столь глубоко проникнуть в красоту и уродства реального мира, что его стихи (лучшие из них) умаляют все мифы об их «сделанности» и придуманности. Настолько они подлинны и органичны.
Над крышей дома гроздья звезд зависли
В такую ночь сбываются желанья
Дни матери моей продли Всевышний.
или:
Золотая ночь! Замираю, недолгому внемля,
От дневной суеты остывавшую душу коря…
Как горят светлячки! Словно звезды спустились на землю…
А за темным хребтом затаилась и зреет заря.
Сколько света в душе, сколько мягкого, тихого света!
До последней звезды эти звезды земли не умрут.
На опавшей листве, исчезая до нового лета
золотую, прощальную песню цикады поют!
В 15-18 лет чувствовать почти так, как зрелый Джемалдин Яндиев, а вышеприведенные строки по своей онтологической и эмоциональной сути мгновенно заставляют вспомнить Яндиевский шедевр «Тихая ночь», - это означает лишь одно: Бог поцеловал юношу из Джейраха на самой заре его жизни, и сокровенный «первоначальный свет» и звук ингушского мелоса стал зрим и слышим вновь…
Поэтика Р.Цурова индивидуальна и оригинальна в своих особенностях. Многие его стихи (независимо от периодов творчества) имеют как бы линейный эмоциональный тон: одинаково интенсивный, без каких-либо явных спусков и подъемов; сама форма стихотворений – напряженных размышлений, рефлексий передает первоначальный процесс познавания, узнавания мира, сути вещей и явлений. Интуитивная, сверхизбыточная жажда постижения мира путем ассоциаций, метафор, сравнений отнюдь не размывает, не затемняет ясности смыслов и четкости мыслей. Удивительное в том, что стихи Цурова – это не результат жизни, а даже наоборот, – та сила, которая формируют и реальность, и собственную судьбу:
От себя самого не укрыться в расщелинах скал
и тоску не забыть под напев родниковой струи…
Чтоб смятенье, я высокие души искал
и от них убегал, лишь умножив сомненья свои.
Поражен быстротой убегающих яростных лет,
потеряв и конец, и начало в таинственной мгле,
Сотворенный для вечной борьбы без удач и побед,
я несу свою смутную душу по грешной земле.
Ни на час, ни на миг, среди летнего буйства цветов,
предосеннюю боль заглушить не имею я сил…
Из живущих никто никогда не бывает готов
понимая, принять наступившее время могил!...
В лирике Р.Цурова совершенно отсутствует чистая публицистика, какие-либо формулировки и витиеватые формулы «прогрессивных», «социально-политических» актуальных идей и мыслей, т.е. того, что к истинной поэзии вообще не имеет отношения.
Возможно поэтому Цуров как настоящий поэт, творец образов и смыслов, счастливее очень многих своих коллег «по цеху». Но его аполитичность на самом деле – самая честная политическая позиция: он не поддается и не участвует в каких-либо манипуляциях.
Сплошное обмельчание и эгоизация «текущих» человеческих желаний многих соплеменников-современников, вольно-невольно способствующих образованию этической «канализации» и духовной пустыни, чудесным образом (на самом деле – в результате драматичнейших психофизических и душевных сверхусилий) мобилизуют его могучий духовный потенциал.
Цуров преодолевает «сумерки» внешней, неблагоприятной для духа физической жизни удесятеренной внутренней, очень сокровенной духовной работой. Что, безусловно, обрекает его на одиночество: он был одинок в 16 лет (стихотворение «Одиночество»), таким же он предстает и в зрелости («С дыханьем частым загнанного волка», «И в тишине, когда наступит вечер», «Первой нежною листвою» и др.).
Первой нежною листвою
Лип душистых наслаждаясь,
в лес ушел я с головою,
от друзей, врагов спасаясь…
…Не продолжу… Мысли – мимо…
Не была душа готова
к перевернутому слову
перевернутого мира.
Мотив абсолютного одиночества и трагизм почти всех стихотворений – цуровская реакция на изуродованный враждебной и злой волей ингушский Джейрахский рай:
…Но тоска, как зверь, напала,
всем на свете завладела.
…Рыжим пламенем напалма
белка легкая летела
и, отыскивая что-то
в старом дубе, будто спятил,
частой дробью пулемета
застучал внезапно дятел.
Словно виселицы, гнулись,
тяжело скрипели ели
и синицы, точно пули
одинокие свистели…
Концентрированная метафоричность создает образ (переживание) перевернутого инверсионного (милитаризованного) бытия, переставшего быть природно-блаженным и благостным. От экзистенцианального земного ужаса и тоски взор и дух Цурова устремлены ввысь, туда, где звезды и возможность высокой небесной печали. Которая предполагает разговор с собственной душой как единственным собеседником.
…Там, где литься начинает свет,
наши не появятся следы;
Миллионы, миллионы лет
световых – от сердца до звезды.
Червоточин тёмная труха…
Золотые искорки стиха…
То пустыня, то, как дождь, свежа,
где ты, где ты, как живешь, душа?
Одной из самых выдающихся заслуг поэта Цурова является высокохудожественное запечатление фатально исчезающей от нас, бедных, нашей Родины – Ингушетии. Горная ингушская Касталия, зафиксирована в метафорическом стихе, собственном и переводном.
Такие стихотворения, как «На Мят-Ломе», «Ингуши», «Там, где в узкие долины» и практически все представленные переводы Али Хашагульгова (старшего друга и наставника) – большая голографическая картина магической Красоты, о которой тоскуют и грезят все ингуши: и развеянные по земному шару, и оставшиеся у подножий своих (?) гор. Чудная наша горная Родина, единственная и неотменимая, запертая ныне в «приграничную зону» и почти недоступная нам для «эмпирических ощущений», запечатлена Рамазаном в его клокочущем от щемящей любви и боли слове-образе. Это Божественная Красота, зафиксированная в подробнейшей конкретике, как бы дарована поэтом в качестве талисмана каждому ингушу – в Назрани ли, Гамбурге, Париже, или Москве…:
Там, где в узкие долины
гор спускаются хребты,
есть кусочек неба дивный,
невозможной красоты.
Это место, как оконце
в мир, неведомый пока,
где пронизанные солнцем
золотые облака,
а под ними, в час вечерний,
замирают до утра
черная гора Оленей
и Столовая гора…
Самым главным (и беспрецедентным в ингушской национальной поэзии) подтверждением достижения Р.Цуровым высочайшего эстетического уровня является, безусловно, «Венок сонетов».
Из истории всемирной литературы известно, что за восемь веков в мировой поэзии написано около шестисот венков сонетов, а в русской лирике их всего сто пятьдесят (!).
Имена предшественников Рамазана Цурова, «отметившихся» в жанре, говорят сами за себя, – Вяч. Иванов, М.Волошин, К.Бальмонт, В.Брюсов, И.Сильвинский, П.Антокольский, В.Солоухин…
Цуров преодолел как бы двойную вершину: сумел «усмирить» сложную «звучащую» поэтическую форму самого сонета, а также труднейшее жанровое образование – венок сонетов. О последнем поэт Иоханнес Р.Бехер сказал, что – это эксперимент, требующий виртуозного поэтического мастерства и адресованный читателю – знатоку и тонкому ценителю, способному воспринять высокое искусство.
В пятнадцати четырнадцатистрочках «Венка» со всеми обязательными содержательными признаками: лиризмом, интеллектуализмом, автобиографизмом – сконцентрировано все пережитое и прочувствованное за определенный драматический период жизни поэта.
Каждый из четырнадцати сонетов (являющийся своего рода поэтическим манифестом) – это мир в миниатюре, в которой поставлена определенная (вечная) проблема человеческого бытия: жизни, смерти, любви, свободы, веры, поиска истины и Бога. Тематический и композиционный ключ – пятнадцатый магистральный (или магистрал) сонет, в котором и заключен сложный замысел всего произведения, его универсальное осмысление действительности:
Мучительно чеканю я сонет
и безнадежность исчезает вскоре.
В конце концов, на всё придет ответ.
Недолго петь в разноголосом хоре.
Я написать не смог бы свой портрет:
силен и слаб, смирен и непокорен
я, в мире, где развязки не ускорить,
лишь тень, вдали мелькнувший силуэт.
Всё знаем, ничего не зная мы.
Нет худшей, чем невежество, тюрьмы.
Не забывай же о предназначеньи.
Среди тревог ты будь всегда со мной
пределами стеснённый разум мой.
Любую тьму пронзит твое свеченье!
Архитектоника «Венка» такова, что первый сонет начинается первой строкой вышеприведенного магистрала и заканчивается второй его строкой; первый стих второго сонета вторит последней строке первого сонета и заканчивается третьей строкой магистрала. И так – до четырнадцатого сонета, начинающегося последней строкой магистрала и завершающегося первой его строкой, замыкая собой кольцо строк. Т.е. пятнадцатый сонет – магистрал, текст которого мы привели, состоит из строк, прошедших сквозь все четырнадцать сонетов. Перед нами виртуозная работа по технике и содержательности: «Все образы и темы сплетены» (М.Бахтин).
Перейдя от медитативно-описательной (в стихотворениях) к медитативно-философской (в «Венке») проблематике бытия, Р.Цуров выковал цепь (венок) смыслов, символизирующих драматически-напряженное движение по постижению высшего смысла – Бога. Схватившись за строгую четкую сонетную форму, как за спасительную твердь в океане окружающего хаоса, поэт тем самым структуирует и даже гармонизирует его.
Эстетически преображенный автобиографизм (не только личный, но всего ингушского народа) отчеканен в универсальную форму ингушского экзистанса в «прекрасном и яростном мире»:
И под кроваво-красною звездой
стою в тревоге, мрачный, но живой,
силен и слаб, смирен и непокорен.
Это мудрость завоевана трудом – прежде всего интеллектуальным. Ингушская национальная традиция, обогатившись мощным по своей мыслительной глубине и высоковольтной эмоции поэтическим слогом Рамазана Цурова, перешла на качественно новый уровень: в пространство всемирного Логоса.
Марьям Яндиева, кандидат филологических наук.
Отдельный респект Я_!! Спасибо, что радуешь нас изо дня в день такими стихами.
Powered by vBulletin® Version 4.2.2 Copyright © 2026 vBulletin Solutions, Inc. All rights reserved. Перевод: zCarot