dt52
07.09.2009, 09:42
Одно замечательное событие, которое случилось на этой неделе. Президент Медведев приехал в Монголию, и оттуда пришли замечательные реляции о том, что не только с Нигерией, но и с Монголией президент Медведев подписал договор о том, что мы будем совместно добывать уран. Если честно, меня эта история настолько поразила, что я посвятила ей большую аналитическую статью в «Новой газете», которая выйдет в понедельник. Здесь я очень коротко скажу основные положения этой статьи.
Во-первых, если посмотреть, с кем мы в последнее время уже несколько лет подряд заключаем различные договоры, то мы увидим Кубу, Венесуэлу, Сирию, Алжир, Болгарию, Монголию, Нигерию и тому подобные замечательные страны. Причем даже если мы заключаем соглашения – скажем, о «Северном потоке» – с европейскими странами, то мы пытаемся их реализовывать достаточно странными, с точки зрения деловой этики, способами, нанимая для проталкивания соглашений какого-нибудь бывшего канцлера Шредера или бывшего финского премьера Липпонена. Т.е. настолько очевидно…
Если посмотреть, то мы видим, кто наши враги и кто наши друзья. Наши друзья – это страны, с которыми можно заключить соглашения о том, что компании, возглавляемые друзьями Путина, будут работать в этой стране. А наши враги – это страны, с которыми нельзя такого соглашения заключить. Например, нельзя же с Обамой заключить соглашение, что он, Обама, отдаст вышечку в штате Техас, а ему за это откатят на счет.
Второй поразительный момент заключается в том, что во всех этих случаях, вернее в значительной степени этих случаев, российские государственные долги, т.е. тот долг, который есть у данной страны перед бюджетом, меняется на обязательства этой страны что-то купить у компаний, которые возглавляют друзья Путина. Это явно коррупционная сделка. Самое удивительное – дальше оказывается, что ни одно из этих соглашений практически не выполнено. Причем они не выполнены в таком объеме и в таких разных случаях, что объединяет их, собственно, одно – их срывает российская сторона, по самым разным причинам.
Есть, например, коррумпированное бывшее болгарское правительство Сергея Станишева, которое заключило с нами ряд фантастических договоров, например, о строительстве АЭС «Белене». Мы просили три миллиарда. Как только заключили договор, попросили десять. Теперь болгары этих коррупционеров выкинули. Естественно, они сейчас это соглашение будут пересматривать, а там ничего не построено.
В Алжире была проделана точно такая же штука. Долги Алжира перед Россией поменяли на обязательства Алжира что-то сделать вместе с «Газпромом» и закупить у нас МИГи. «Газпром» своих обязательств не выполнил, МИГи оказались б/ушные, Алжир всё нам вернул. И даже если посмотреть в том, что касается самого главного – газопровода, то ведь фантастический результат. «Северный поток» еще не построен, «Южный поток» еще не начат. Заключен договор в Туркменией о Прикаспийском трубопроводе, тоже не построен, тоже не начат. Видимо, уже канул в Лету. И так далее.
Самое изумительное во всей этой истории, что есть одна конкретная страна, которой мы подражаем. И эта страна называется Китай. Потому что если посмотреть, что Китай за время кризиса приобрел за рубежом – а это, действительно, единственная страна, которая приобретает именно как страна, она не друзьям президента Ху Цзиньтао приобретает, а она именно как страна, как государство, – то это потрясающий список. Я себе выписала только некоторые. Перуанские медные рудники, два миллиарда долларов уже вложено, в 2012 году пойдет руда. «Синопек» в мае одолжил Бразилии 10 млрд. долларов в обмен на 10-летние поставки по 200 тысяч баррелей в день. НПЗ в Коста-Рике Китай готовится строить. Кстати, газопровод из Туркмении Китай как раз закончил. Только что предложил 17 млрд. долларов за контрольный пакет аргентинской нефтяной компании YPF. И так далее. Там еще нефтяные поля Эквадора.
Парадокс-то заключается в том, что есть страна, которая использовала кризис для расширения своего влияния за рубежом и для приобретения вокруг лежащих источников сырья. А ужас заключается в том, что абсолютно все подряд соглашения с этими странами Россией провалены. Очевидно, по недостатку технологического, финансового, технического и людского ресурса. Потому что если у нас идут вразнос от разбалансировки турбины на Саяно-Шушенской ГЭС, то далеко не факт, что мы можем что-то построить, типа газопровода в Нигерии или соответствующих объектов в Монголии.
Понимаете, у нас есть Россия. У нас есть Россия, которая не освоена, в которой не осваиваются наши собственные восточно-сибирские нефтяные поля, в которой рядом с той же Монголией, соглашение с которой подписано, есть гигантский Чарский промышленный район, включающий Удоканское медное месторождение, Апсатское каменноугольное месторождение, титаномагнетитовые руды, Чинейское медное месторождение. Всё это надо осваивать, для всего этого надо строить инфраструктуру, т.е. в первую очередь железную дорогу. А мы подписываем соглашения о строительстве железных дорог в Алжире, в Монголии, где угодно.
Но в том же Чарском промышленном районе железная дорога, которая была построена от БАМа на освоение Чинейского месторождения, ее строил Аксененко (я не знаю, на каких условиях он ее строил, он, может быть, себе что-то в карман клал, не знаю, но факт, что он ее строил, 72 километра в сложнейших условиях), она сейчас засыпана. Я видела, во что она превратилась. Противолавинные стенки снесенные, рельсы, которые висят, как мостики, над насыпями. Вот на это у нас денег нет. На Монголию или Алжир – нам говорят, что есть.
У меня очень много вопросов про экономический кризис. Я уже приводила эти два примера в одной из своих статей, в статье в «Газете.ру». Я их приведу еще раз. Это примеры, связанные с моей поездкой в республику Алтай. Я рассказывала несколько передач назад историю двух фермеров. Одного фермера зовут Хребтов, другого фермера зовут Онищенко. Фермер Хребтов последние несколько лет обрабатывал участок земли 16 гектаров, выделенный ему в селе. Потом ему отказались переоформлять аренду. Поскольку он не мог переоформить легально аренду, несмотря на то, что он продолжал работать на этом участке земли… Видимо, этот участок земли понадобился более богатому человеку, имеющему лучшие отношения с властями.
Поскольку фермер Хребтов не мог переоформить аренду, он не мог положить ее как залог в банк за то, чтобы получить сеноукладчик. Поскольку он не мог получить сеноукладчик, сено у него сгнило. Фермер Хребтов один раз порезал себе вены – и получил сеноукладчик. У фермера Хребтова другой раз стали отбирать землю, он еще раз порезал себе вены. Когда, как я уже говорила, я спросила об этом главу региона, он сказал, что фермер Хребтов сам виноват, он сам всё неправильно оформил.
Другая история с фермером Онищенко, который имеет четыре гектара земли на берегу Бии. Местное начальство тоже решило, что у него неправильно оформлены его четыре гектара, и стало пытаться их забрать. При этом в Интернете образованный фермер Онищенко спокойно видит объявление о продаже – видимо, тем же самым начальством – земли в пятистах метрах от его гектаров. Когда фермер Онищенко мне это рассказывал, он говорил: «Я столько-то денег потратил на суды, – он там всё выиграл, – я бы за это время баньку построил для туристов, я бы за это время гостиницу построил для туристов, за это время и на эти деньги».
Это очень важная история. Есть такая книжка (я ее всячески рекомендую), книжка перуанского экономиста г-на де Сото о том, почему капитализм не происходит в странах третьего мира. И де Сото пишет очень важную вещь, что дело не в этике, дело не в психологии народа. Дело в том, что если у вас нет четко оформленных прав собственности, то маленький человек не может заложить эти четко оформленные права собственности в банк и, соответственно, получить кредит. Его собственность не становится капиталом. Собственность Хребтова и Онищенко, она не становится капиталом. Точно так же не становится капиталом собственность людей, которые владеют в России ларьками, или чего-то возят, или чем-то торгуют. Потому что на самом деле деятельность их обставлена таким количеством запретов, что во время своей деятельности они эти запреты нарушают. Чиновники считают их заведомо преступниками. В принципе, чиновник подходит к бизнесу как к преступлению. Основная идеология в России – это то, что, если ты бизнесмен, ты преступник.
На самом деле, когда прокуратура написала Ходорковскому, что он выпил всю нефть и украл всю нефть, которую он произвел, прокуратура, я считаю, выдала глубинную тайну. Она написала, что «ЮКОС» – это организованная группировка, занимавшаяся добычей нефти. Вот так себе прокуратура, и вообще любой российский чиновник, представляет процесс бизнеса: это гады, которые что-то там крадут, а мы их должны контролировать, чтобы они не украли.
И понятно, что в такой ситуации не возникает возможности превращения собственности в капитал. Потому что фермер Хребтов не может заложить собственность, которой нет. Главным видом собственности является должность, а ее тоже не принесешь в банк, и взятку будущую в банк не заложишь под фьючерс. И хотя есть, конечно, крупные бизнесмены, которые могут в банке взять деньги, они их редко инвестируют в Россию, потому что зачем же инвестировать в Россию, если пришлют за вами доктора. Это один пласт проблем.
Если при Ельцине мы наблюдали необыкновенное увеличение возможностей для бизнеса… Не было вопроса у бизнеса, чем заняться, был вопрос, чем заняться первым, и происходила стремительная легализация существующих юридических норм. Всё это был хаос, всё это был первобытный бульон, всё это был бардак. Но во всем мире правила возникали из бардака, правила возникали из существующих установлений, правила возникали из того – кстати, об этом замечательно пишет де Сото, – что, когда, скажем, американское правительство видело огромное количество собственников земли в западных штатах, оно говорило: «Всё, нам не важно, кто где и чего купил, вот кто на этой земле сидит последние несколько лет, тот и хозяин». Т.е. узаконивание существующих прав собственности.
Сейчас путинская администрация идет по обратному сценарию. Она говорит: «Нам не важно, кто где и на чем сидит. Мы сейчас посмотрим, потому что все эти бизнесмены преступники, мы сейчас всё это пересмотрим, мы восстановим справедливость». Ребята, или справедливость, или собственность. Это первая история, что уничтожен тот капитализм, который начинал расти при Ельцине, и заменен государственной формой собственности на всё, включая человека, включая его жизнь, включая само право его существования.
Дальше посмотрим, что происходит на этом фоне. На этом фоне государство получило полтора триллиона долларов за все эти нефтеносные годы. И на эти полтора триллиона долларов не построено ни дорог – Китай за это время покрыл себя сетью хайвэев, – нет никаких реальных реализованных проектов ни в области образования, ни в области медицины. Это самое главное, что отличает строительство государства – дороги, образование, медицина. Это совершенно не случайно.
Потому что, например, зачем осуществлять какие-то проекты в области образования? Очевидно, что при той структуре государства, которую мы имеем, которая опирается на то, что в государственную власть идут люди, надеющиеся, что государство защитит их право совершать преступления, эти люди не должны быть образованными. Они должны на озере Селигер слушать, как все вокруг враги. И вместо реальные проектов, тех же дорог, что реализуется? Ну, построено множество резиденций Путина. Ну, есть некие безумные проекты, типа проведения Азиатско-Тихоокеанского саммита в 2012 году, с сооружением в стране, не имеющей дорог, моста на остров Русский. Это такие любимые проекты власти.
Когда власти и Кремлю попытались объяснить, что мост ценой миллиард долларов на остров, где живет три тысячи человек, может быть, это не самая лучшая идея, то в ответ было решено потратить еще 10 млрд. долларов и основать на острове университет. А когда спросили, кто же, собственно, там будет учиться, с нашего Дальнего Востока стремительно убегает население. «А там будут учиться китайцы». А что китайцы на самом деле будут учиться в Йеле и Гарварде, это как-то… Лишь бы 10 млрд. долларов потратить.
Самое парадоксальное другое. Самое парадоксальное, что в этой ситуации, когда не реализуются проекты элементарные, для выживания нации, не реализуется даже и другое – чисто коррупционные проекты, связанные с получением дохода от этого государства и обращение государства в придаток к различным оффшорам, на которых накапливаются деньги. Об этом я уже говорила только что, когда говорила о договоре, заключенном с Монголией. Простите, «Северный поток» до сих пор не построен, «Южный поток» до сих пор не построен. С Алжиром у нас не получилось, со всеми нашими газовыми проектами не получилось.
Анекдотический случай – не может до сих пор реально приступить к строительству Сочи, потому что сумма взяток, которые совокупно требуют различные и питерские, и краснодарские кланы с подрядчиков Сочи, очевидно, превышает окупаемость всего проекта. На мой взгляд, это парадоксальная вещь. Потому что выстроенная структура государственной власти, она предполагает одно. Грубо говоря, она может ехать только вперед, у нее нет тормоза.
Она предполагает, что у любого бизнесмена, критикующего власть, у него будет отобрано что-то, всё, что у него есть. Более того, даже если не критикует власть, но написано, что он критикует власть, то он и попадет под косяк. Что в Государственной Думе никто не будет спрашивать: ребята, а каковы взаимоотношения российских государственных компаний и фирмы Gunvor, что никто не будет об этом спрашивать на ОРТ. И что если Путину, или Медведеву, или еще кому-то захочется наказать какого-то бизнесмена – например, Ходорковского, – то он будет наказан. Но заставить работать эту машину, судя по всему, уже нельзя. Потому что даже с Сочи, похоже, не могут разобраться. Четыре месяца не могут начальника ГУВД назначить.
Латынина Ю.
Эхо Москвы
http://www.echo.msk.ru/programs/code/615972-echo/
Во-первых, если посмотреть, с кем мы в последнее время уже несколько лет подряд заключаем различные договоры, то мы увидим Кубу, Венесуэлу, Сирию, Алжир, Болгарию, Монголию, Нигерию и тому подобные замечательные страны. Причем даже если мы заключаем соглашения – скажем, о «Северном потоке» – с европейскими странами, то мы пытаемся их реализовывать достаточно странными, с точки зрения деловой этики, способами, нанимая для проталкивания соглашений какого-нибудь бывшего канцлера Шредера или бывшего финского премьера Липпонена. Т.е. настолько очевидно…
Если посмотреть, то мы видим, кто наши враги и кто наши друзья. Наши друзья – это страны, с которыми можно заключить соглашения о том, что компании, возглавляемые друзьями Путина, будут работать в этой стране. А наши враги – это страны, с которыми нельзя такого соглашения заключить. Например, нельзя же с Обамой заключить соглашение, что он, Обама, отдаст вышечку в штате Техас, а ему за это откатят на счет.
Второй поразительный момент заключается в том, что во всех этих случаях, вернее в значительной степени этих случаев, российские государственные долги, т.е. тот долг, который есть у данной страны перед бюджетом, меняется на обязательства этой страны что-то купить у компаний, которые возглавляют друзья Путина. Это явно коррупционная сделка. Самое удивительное – дальше оказывается, что ни одно из этих соглашений практически не выполнено. Причем они не выполнены в таком объеме и в таких разных случаях, что объединяет их, собственно, одно – их срывает российская сторона, по самым разным причинам.
Есть, например, коррумпированное бывшее болгарское правительство Сергея Станишева, которое заключило с нами ряд фантастических договоров, например, о строительстве АЭС «Белене». Мы просили три миллиарда. Как только заключили договор, попросили десять. Теперь болгары этих коррупционеров выкинули. Естественно, они сейчас это соглашение будут пересматривать, а там ничего не построено.
В Алжире была проделана точно такая же штука. Долги Алжира перед Россией поменяли на обязательства Алжира что-то сделать вместе с «Газпромом» и закупить у нас МИГи. «Газпром» своих обязательств не выполнил, МИГи оказались б/ушные, Алжир всё нам вернул. И даже если посмотреть в том, что касается самого главного – газопровода, то ведь фантастический результат. «Северный поток» еще не построен, «Южный поток» еще не начат. Заключен договор в Туркменией о Прикаспийском трубопроводе, тоже не построен, тоже не начат. Видимо, уже канул в Лету. И так далее.
Самое изумительное во всей этой истории, что есть одна конкретная страна, которой мы подражаем. И эта страна называется Китай. Потому что если посмотреть, что Китай за время кризиса приобрел за рубежом – а это, действительно, единственная страна, которая приобретает именно как страна, она не друзьям президента Ху Цзиньтао приобретает, а она именно как страна, как государство, – то это потрясающий список. Я себе выписала только некоторые. Перуанские медные рудники, два миллиарда долларов уже вложено, в 2012 году пойдет руда. «Синопек» в мае одолжил Бразилии 10 млрд. долларов в обмен на 10-летние поставки по 200 тысяч баррелей в день. НПЗ в Коста-Рике Китай готовится строить. Кстати, газопровод из Туркмении Китай как раз закончил. Только что предложил 17 млрд. долларов за контрольный пакет аргентинской нефтяной компании YPF. И так далее. Там еще нефтяные поля Эквадора.
Парадокс-то заключается в том, что есть страна, которая использовала кризис для расширения своего влияния за рубежом и для приобретения вокруг лежащих источников сырья. А ужас заключается в том, что абсолютно все подряд соглашения с этими странами Россией провалены. Очевидно, по недостатку технологического, финансового, технического и людского ресурса. Потому что если у нас идут вразнос от разбалансировки турбины на Саяно-Шушенской ГЭС, то далеко не факт, что мы можем что-то построить, типа газопровода в Нигерии или соответствующих объектов в Монголии.
Понимаете, у нас есть Россия. У нас есть Россия, которая не освоена, в которой не осваиваются наши собственные восточно-сибирские нефтяные поля, в которой рядом с той же Монголией, соглашение с которой подписано, есть гигантский Чарский промышленный район, включающий Удоканское медное месторождение, Апсатское каменноугольное месторождение, титаномагнетитовые руды, Чинейское медное месторождение. Всё это надо осваивать, для всего этого надо строить инфраструктуру, т.е. в первую очередь железную дорогу. А мы подписываем соглашения о строительстве железных дорог в Алжире, в Монголии, где угодно.
Но в том же Чарском промышленном районе железная дорога, которая была построена от БАМа на освоение Чинейского месторождения, ее строил Аксененко (я не знаю, на каких условиях он ее строил, он, может быть, себе что-то в карман клал, не знаю, но факт, что он ее строил, 72 километра в сложнейших условиях), она сейчас засыпана. Я видела, во что она превратилась. Противолавинные стенки снесенные, рельсы, которые висят, как мостики, над насыпями. Вот на это у нас денег нет. На Монголию или Алжир – нам говорят, что есть.
У меня очень много вопросов про экономический кризис. Я уже приводила эти два примера в одной из своих статей, в статье в «Газете.ру». Я их приведу еще раз. Это примеры, связанные с моей поездкой в республику Алтай. Я рассказывала несколько передач назад историю двух фермеров. Одного фермера зовут Хребтов, другого фермера зовут Онищенко. Фермер Хребтов последние несколько лет обрабатывал участок земли 16 гектаров, выделенный ему в селе. Потом ему отказались переоформлять аренду. Поскольку он не мог переоформить легально аренду, несмотря на то, что он продолжал работать на этом участке земли… Видимо, этот участок земли понадобился более богатому человеку, имеющему лучшие отношения с властями.
Поскольку фермер Хребтов не мог переоформить аренду, он не мог положить ее как залог в банк за то, чтобы получить сеноукладчик. Поскольку он не мог получить сеноукладчик, сено у него сгнило. Фермер Хребтов один раз порезал себе вены – и получил сеноукладчик. У фермера Хребтова другой раз стали отбирать землю, он еще раз порезал себе вены. Когда, как я уже говорила, я спросила об этом главу региона, он сказал, что фермер Хребтов сам виноват, он сам всё неправильно оформил.
Другая история с фермером Онищенко, который имеет четыре гектара земли на берегу Бии. Местное начальство тоже решило, что у него неправильно оформлены его четыре гектара, и стало пытаться их забрать. При этом в Интернете образованный фермер Онищенко спокойно видит объявление о продаже – видимо, тем же самым начальством – земли в пятистах метрах от его гектаров. Когда фермер Онищенко мне это рассказывал, он говорил: «Я столько-то денег потратил на суды, – он там всё выиграл, – я бы за это время баньку построил для туристов, я бы за это время гостиницу построил для туристов, за это время и на эти деньги».
Это очень важная история. Есть такая книжка (я ее всячески рекомендую), книжка перуанского экономиста г-на де Сото о том, почему капитализм не происходит в странах третьего мира. И де Сото пишет очень важную вещь, что дело не в этике, дело не в психологии народа. Дело в том, что если у вас нет четко оформленных прав собственности, то маленький человек не может заложить эти четко оформленные права собственности в банк и, соответственно, получить кредит. Его собственность не становится капиталом. Собственность Хребтова и Онищенко, она не становится капиталом. Точно так же не становится капиталом собственность людей, которые владеют в России ларьками, или чего-то возят, или чем-то торгуют. Потому что на самом деле деятельность их обставлена таким количеством запретов, что во время своей деятельности они эти запреты нарушают. Чиновники считают их заведомо преступниками. В принципе, чиновник подходит к бизнесу как к преступлению. Основная идеология в России – это то, что, если ты бизнесмен, ты преступник.
На самом деле, когда прокуратура написала Ходорковскому, что он выпил всю нефть и украл всю нефть, которую он произвел, прокуратура, я считаю, выдала глубинную тайну. Она написала, что «ЮКОС» – это организованная группировка, занимавшаяся добычей нефти. Вот так себе прокуратура, и вообще любой российский чиновник, представляет процесс бизнеса: это гады, которые что-то там крадут, а мы их должны контролировать, чтобы они не украли.
И понятно, что в такой ситуации не возникает возможности превращения собственности в капитал. Потому что фермер Хребтов не может заложить собственность, которой нет. Главным видом собственности является должность, а ее тоже не принесешь в банк, и взятку будущую в банк не заложишь под фьючерс. И хотя есть, конечно, крупные бизнесмены, которые могут в банке взять деньги, они их редко инвестируют в Россию, потому что зачем же инвестировать в Россию, если пришлют за вами доктора. Это один пласт проблем.
Если при Ельцине мы наблюдали необыкновенное увеличение возможностей для бизнеса… Не было вопроса у бизнеса, чем заняться, был вопрос, чем заняться первым, и происходила стремительная легализация существующих юридических норм. Всё это был хаос, всё это был первобытный бульон, всё это был бардак. Но во всем мире правила возникали из бардака, правила возникали из существующих установлений, правила возникали из того – кстати, об этом замечательно пишет де Сото, – что, когда, скажем, американское правительство видело огромное количество собственников земли в западных штатах, оно говорило: «Всё, нам не важно, кто где и чего купил, вот кто на этой земле сидит последние несколько лет, тот и хозяин». Т.е. узаконивание существующих прав собственности.
Сейчас путинская администрация идет по обратному сценарию. Она говорит: «Нам не важно, кто где и на чем сидит. Мы сейчас посмотрим, потому что все эти бизнесмены преступники, мы сейчас всё это пересмотрим, мы восстановим справедливость». Ребята, или справедливость, или собственность. Это первая история, что уничтожен тот капитализм, который начинал расти при Ельцине, и заменен государственной формой собственности на всё, включая человека, включая его жизнь, включая само право его существования.
Дальше посмотрим, что происходит на этом фоне. На этом фоне государство получило полтора триллиона долларов за все эти нефтеносные годы. И на эти полтора триллиона долларов не построено ни дорог – Китай за это время покрыл себя сетью хайвэев, – нет никаких реальных реализованных проектов ни в области образования, ни в области медицины. Это самое главное, что отличает строительство государства – дороги, образование, медицина. Это совершенно не случайно.
Потому что, например, зачем осуществлять какие-то проекты в области образования? Очевидно, что при той структуре государства, которую мы имеем, которая опирается на то, что в государственную власть идут люди, надеющиеся, что государство защитит их право совершать преступления, эти люди не должны быть образованными. Они должны на озере Селигер слушать, как все вокруг враги. И вместо реальные проектов, тех же дорог, что реализуется? Ну, построено множество резиденций Путина. Ну, есть некие безумные проекты, типа проведения Азиатско-Тихоокеанского саммита в 2012 году, с сооружением в стране, не имеющей дорог, моста на остров Русский. Это такие любимые проекты власти.
Когда власти и Кремлю попытались объяснить, что мост ценой миллиард долларов на остров, где живет три тысячи человек, может быть, это не самая лучшая идея, то в ответ было решено потратить еще 10 млрд. долларов и основать на острове университет. А когда спросили, кто же, собственно, там будет учиться, с нашего Дальнего Востока стремительно убегает население. «А там будут учиться китайцы». А что китайцы на самом деле будут учиться в Йеле и Гарварде, это как-то… Лишь бы 10 млрд. долларов потратить.
Самое парадоксальное другое. Самое парадоксальное, что в этой ситуации, когда не реализуются проекты элементарные, для выживания нации, не реализуется даже и другое – чисто коррупционные проекты, связанные с получением дохода от этого государства и обращение государства в придаток к различным оффшорам, на которых накапливаются деньги. Об этом я уже говорила только что, когда говорила о договоре, заключенном с Монголией. Простите, «Северный поток» до сих пор не построен, «Южный поток» до сих пор не построен. С Алжиром у нас не получилось, со всеми нашими газовыми проектами не получилось.
Анекдотический случай – не может до сих пор реально приступить к строительству Сочи, потому что сумма взяток, которые совокупно требуют различные и питерские, и краснодарские кланы с подрядчиков Сочи, очевидно, превышает окупаемость всего проекта. На мой взгляд, это парадоксальная вещь. Потому что выстроенная структура государственной власти, она предполагает одно. Грубо говоря, она может ехать только вперед, у нее нет тормоза.
Она предполагает, что у любого бизнесмена, критикующего власть, у него будет отобрано что-то, всё, что у него есть. Более того, даже если не критикует власть, но написано, что он критикует власть, то он и попадет под косяк. Что в Государственной Думе никто не будет спрашивать: ребята, а каковы взаимоотношения российских государственных компаний и фирмы Gunvor, что никто не будет об этом спрашивать на ОРТ. И что если Путину, или Медведеву, или еще кому-то захочется наказать какого-то бизнесмена – например, Ходорковского, – то он будет наказан. Но заставить работать эту машину, судя по всему, уже нельзя. Потому что даже с Сочи, похоже, не могут разобраться. Четыре месяца не могут начальника ГУВД назначить.
Латынина Ю.
Эхо Москвы
http://www.echo.msk.ru/programs/code/615972-echo/