Телевидение и власть.Т.Юмашева

Про Парфенова и телевидение
http://l-userpic.livejournal.com/95626561/24194779

t_yumasheva
December 8th, 2010
Как и большинство интересующихся, прочитала, а потом посмотрела в интернете выступление Леонида Парфенова на вручении ему премии имени Владислава Листьева. То, что он сказал, в общем, известно всем. Я думаю, что большинство тех, кто сегодня работает на телевидение, внутренне испытывают примерно те же чувства, что и Парфенов. Он, в силу своего яркого и незаурядного таланта, выразил то, что думает большинство, особенно точно.

Две вещи скажу, которые меня смутили в связи с этим выступлением. Первое, Константин Эрнст. Мне кажется, Парфенов подвел человека, который сделал так много для него. Именно Эрнсту удалось вернуть в эфир Парфенова, и только Константин знает, чего это ему стоило. Премия имени Листьева, это тоже событие, которое организовал, создал, я бы сказала, выстрадал Эрнст. Я уверена, что среди претендентов на вручение первой награды, было немало достойных кандидатов. Но благодаря авторитету Константина, его влиянию среди коллег, первым лауреатом премии стал Леонид Парфенов. Я не знаю, какие чувства испытывал Константин, когда слушал это выступление, может быть он даже и порадовался за Леонида, что тот смог сформулировать то, что сегодня волнует телевизионщиков. Но лично мне было как-то неловко. Это похоже на то, когда семья накрывает торжественный стол в честь знатного гостя, старается приготовить все лучшее, приходит гость, все вокруг него радостно суетятся, говорят восторженные слова. Наконец, замолкают, дают ему слово, а он вдруг начинает правду-матку, про то, что еда – не очень, и гости, что собрались, конформисты, и, вообще... Торжественный гость, ради которого все собрались, садится, наступает неловкая тишина, кто-то покашливает, хозяин пытается как-то скрасить вечер, перейти на другие темы, но ничего уже спасти нельзя, понурые, слегка оплеванные гости уходят, вечер закончился.
То есть, то же самое, но в другом месте - на вручении Тэффи, в интервью, в выступлении на форуме, посвященному свободе слова, где угодно, и все выглядело бы для меня по-другому.

И второе, что меня смущает в этой телевизионной истории. Это, пожалуй, важнее всего остального. Примерно за неделю до выступления Парфенова я прочитала, кажется, в «Ведомостях» очередной опрос о том, как наши сограждане относятся к СМИ. На вопрос, не кажется ли вам, что наши отечественные СМИ излишне свободны, подавляющее большинство респондентов ответили положительно. Кстати, почему-то, женщин, согласных с этим больше, чем мужчин.
То есть, тем, кто сегодня читает наши управляемые и подконтрольные газеты, кто смотрит наше управляемое и подконтрольное телевидение, им и этого контроля мало. В сегодняшнем телевизоре не очень много дискуссий, почти нет прямого эфира, поскольку там могут что-то сказать, а исправить это уже нельзя. Но подавляющему большинству ни дискуссий, ни прямого эфира, ни думающего телевидения не нужно вообще. Им нужно, чтобы телевизор развлекал с утра и до позднего вечера, чтобы не было глупой возможности остановиться, задуматься, поразмышлять. Наши телевизионные начальники и теле продюсеры, любя и уважая свою профессию, идут против рейтингов и против большинства, когда насильно вставляют в сетки что-то серьезное, требующее от телезрителя шевеления мозгами.
Я почти уверена, если вернуть на наше телевидение когда-то гремевшие передачи – «Взгляд», «До и после полуночи», знаменитые нтвешные «Итоги» и т.д., сегодня это уже никто смотреть не будет. Телезритель быстренько переключится на привычный сериал или на привычные телеразвлечения, чтобы его не беспокоили ненужными, занудными разговорами. Канал «Культура», финансируемый государством, где можно посмотреть серьезные фильмы, где осталось настоящее документальное кино, где можно увидеть умную говорящую голову – писателя, ученого, музыканта, философа, этот канал собирает не больше 5 % аудитории. Это все, кому хочется подумать. Кстати, всегда гордилась тем, что именно папа подписал указ о создании канала «Культура». Это мало кто помнит.

Если кто-то вынес из выступления Парфенова мысль, что власть покушается на свободу телевидения, уверена, что он не это имел ввиду. Это такой обоюдно и взаимоустраивающий процесс. Устраивающий власть, которая не дает прямые команды, а лишь обозначает тенденции, намекает. Прямые команды раздаются совсем редко, когда некий кризис, когда террористы, когда оранжевая революция и т.д. И с другой стороны, телевизионное сообщество, которое понимает тенденции, старается угодить - это раз, а два - делать качественно и талантливо то, что там, наверху не раздражает. И из этого и получается наше сегодняшнее отечественное телевидение. Кстати, с точки зрения развлечения, считается одним из лучших в мире.

Я расскажу показательный эпизод. Он до сих пор у меня в глазах. Прошло много времени, но ничего не могу с собой поделать, когда вспоминаю, мне становится невыносимо плохо.
Это было 12 декабря 2003 года. Прием в Кремле по случаю принятия Конституции. В тот раз праздновали особенно торжественно, Конституции России исполнилось 10 лет. За центральным столом - президент В.В.Путин, руководство страны, патриарх Алексий второй, папа с мамой. Президент выступает с торжественной речью, говорит все подобающие такому случаю слова о Конституции, о ее роли в становлении России... Потом начинается концерт. Вдруг В.В.Путин прерывает его, выходит в центр зала и еще раз берет слово. И произносит слова в адрес папы, о том, что без него не было бы этой российской Конституции, насколько велика его роль в становлении России, о том, что эта Конституции всегда будет связана именно с именем первого президента. Все встают, хлопают.
Вечером папа с мамой смотрят вечерние новости. Сначала по одному каналу, потом по другому. Показывают прием в Кремле, центральный стол, президент, члены правительства, руководство страны, в момент, когда камера доходит до места, где сидел папа, кадр перескакивает на другую часть стола, где сидит другая часть правительства и другая часть руководства страны. Папу вырезали из этого репортажа, как будто его там и не было. Папа в бешенстве уходит к себе в кабинет, у него поднимается давление, разболелось сердце, потом он еще неделю не мог в себя прийти, мама весь вечер рыдала, спрашивала: «Неужели это возможно?»
Я звоню своим старым товарищам, друзьям Косте Эрнсту, Олегу Добродееву, пресс-секретарю президента Алексею Громову, со всеми с ними я работала в 90-е, я знаю об их честном, позитивном отношении к папе… Они все в ужасе, говорят, этого не может быть, полная ерунда, естественно, никаких команд никто не давал, посмотрите внимательно, это ошибка, Борис Николаевич должен быть в кадре. Потом перезванивают, говорят, точно вырезали, редакторы, которые готовили выпуски новостей, посчитали, что так будет надежнее. На всякий случай… Естественно, в аналитических выпусках в выходные все было исправлено, папу показали, но это все уже не имело значения.


Телевидение и власть. Продолжение разговора

t_yumasheva
December 11th, 2010
В продолжение к разговору о телевидении. Среди откликов на мой предыдущий пост прозвучала интересная, наверняка, интересующая многих тема. Как должны взаимодействовать власть и телевидение? Какие существуют механизмы, позволяющие власти, соединить плохо соединимое. Свободу слова, которая провозглашена в Конституциях практически всех стран мира и контроль над этой свободой.

Есть мировые примеры – BBC. Рекламы там нет, телекомпания существует за счет сборов с телезрителей. Специальный совет из двенадцати представителей следит за тем, чтобы телевидение работало в интересах общества. Именно совет назначает президента BBC на четыре года. Среди откликов на предыдущий пост, один из авторов рассказал, как устроено немецкое телевидение. И здесь есть обязательный сбор 18 евро в месяц на каждый телевизор. Эти деньги передаются двум общественным телеканалам ZDF и ARD, которые показывают то, что считается полезным и правильным для немецкого общества – просветительские передачи, дискуссии с участием политиков разных взглядов, спорт и т.д. Правда, не совсем понятно кто осуществляет контроль над редакционной политикой канала. Скорее всего, также, общественный совет, в который входят наиболее уважаемые члены немецкого общества. В Штатах вообще нет национальных государственных каналов. Все главные каналы – частные. Но каким-то образом они устроены так, что внутренняя самоцензура редакторов, а главное, хозяев каналов делает эти национальные каналы более чем лояльными власти.

Теперь про то, что у нас. Было советское телевидение, с официальной цензурой, тотальным партийным контролем. Потом, в 90-е, возникли частные каналы. Канал «Россия» остался государственным, другие каналы были акционированы, в том числе и первый канал, который стал называться ОРТ – Общественное российское телевидение, доля государства в этом канале оставалась в размере 51%. Впервые на телеканалах появилась реклама. В середине 90-х начал работать новый частный канал НТВ, который сначала вещал только часть дня, а в 96-м году, после указа президента, получил возможность круглосуточного вещания.
До 96-го года СМИ курировались правительством. Обычно это был вице-премьер, отвечающий за вопросы СМИ, например, М.Полторанин. В середине 90-х вице-премьером, отвечающим за СМИ, стал Виталий Никитович Игнатенко, который одновременно возглавлял ИТАР-ТАСС. Он из журналисткой среды, обладал большим авторитетом среди своих коллег, именно он многое сделал для того, чтобы журналистика и власть, телевидение и власть мирно сосуществовали в те времена.

После президентских выборов 96-го года администрацию президента возглавил Анатолий Чубайс. С того момента кураторство над телевидением переехало из Белого дома в Кремль, был назначен заместитель главы администрации, отвечающий за эти вопросы. При этом, ключевую роль во взаимоотношениях с руководством главных наших телеканалов стал играть глава администрации. Я в своих постах о главах администрации рассказывала о пятничной встрече, на которой собирались руководители трех телеканалов – ОРТ, ВГТРК и НТВ. На нее также приглашались заместитель главы администрации, сначала Максим Бойко, затем, после того как он ушел в правительство, Михаил Комиссар, ставший замом главы администрации. Также в этой встрече принимал участие пресс-секретарь президента, Сергей Ястржембский, а после того как он ушел в мэрию, Дмитрий Якушкин, обычно на нее приглашали и меня.
Почему я назвала это совещание не совещанием, а встречей, именно потому, что формат сильно отличался от традиционных внутренних совещаний, которые происходили обычно в этом зале. Традиционное совещание имело достаточно жесткий формат. Допустим, обсуждается поездка президента в какую-то страну, или позиция президента по такому-то закону, участники совещания докладывают по кругу свои соображения, любой участник может отстаивать свою позицию, что-то уточнить, спрашивать, в конце руководитель администрации подводит итог, формулирует общую позицию, которая будет доложена президенту. Я уже рассказывала, нередко было, что на этих совещаниях единую позицию так и не удавалось выработать. В этом случае глава администрации сообщал, что президенту будут доложены различные мнения, и дальше президенту направлялась докладная, в которой глава администрации сообщал о сути разногласий, о том, какую позицию поддерживает он, и просит президента принять окончательное решение.
На этой пятничной телевизионной встрече все было по другому - чай, бутерброды и неспешная беседа. Глава администрации рассказывал, что произошло за текущую неделю, почему были приняты такие-то решения, и в чем была логика их принятия. Он рассказывал, что будет происходить на следующей неделе, какие предстоят наиболее важные события, в которых будет участвовать президент или председатель правительства. Здесь не выдавались команды и не вырабатывались какие-то решение. Это был обоюдный обмен мнениями. Глава администрации выслушивал соображения, которыми делились телевизионные начальники. После этого все расходились и начинали работать. Эта была встреча единомышленников, которые делали одно общее дело. При этом это была такая, странная компашка. Телевизор активно поливал президента, премьер-министра, власть за все промахи. То Сергей Доренко в аналитической программе, то «Куклы», то Евгений Киселев в «Итогах» и т.д. и т.п. - обязательно по телевизору что-нибудь гадкое про Кремль или Белый дом показывали. Но в пятницу мы все вместе собирались, обсуждали, почему так все получилось, они – почему им пришлось нас критиковать, а мы, почему действовали так, а не иначе.

Кто-то решит, что этого не может быть, это ерунда. Но мои слова могут подтвердить все, кто ходил на эти совещания. Я думаю рано или поздно участники тех событий напишут свои мемуары, не могут не написать. Потому что они были участниками и свидетелями удивительного времени. Эта атмосфера сложилась из предвыборной кампании 1996-го года. Тогда возникло это ощущение, что мы вместе делаем одно общее дело, у каждого свой кусок работы, и каждый пытается делать ее честно и добросовестно – одни в Кремле, другие в Останкино. С этим ощущением мы продолжали работать и после 96-го года.
Но понятно, что эта конструкция не рабочая. Когда все построено на человеческих отношениях, а не на неких ясных технологических принципах, всё, в конце концов, рушится. Так случилось и у нас. После кризиса, связанного со «Связьинвестом», затем с так называемым «книжным» делом (как сейчас это смешно звучит – снятие с работы из правительства из-за гонорара за книгу), друзья превратились во врагов. Общие встречи прекратились. НТВ, придумав термин «семья», активно вдалбливало его в головы телезрителей, и, честно скажу, преуспело в этом, в программе «Куклы» я стала одним из главных кремлевских злодеев.
Это, конечно, было ошибкой. Довериться отношениям, а не выстроить систему. Мы должны были тогда ее построить. Пусть она потом могла быть изменена, но, по крайней мере, возник бы прецедент правильной организации управления национальным телеканалом.

Вернусь к тому, с чего начала. Представим, у нас появилась возможность создать идеальное телевидение. Как оно должно управляться? Кто назначает президента телекомпании? Как государство вмешивается в работу телевидения, когда ситуация требует этого вмешательства – угроза терроризма, опасность национализма, недопущение насилия на экране и т.п.? Может быть кто-то знает об уже существующей идеальной модели управления телевидением, которая устраивает большинство жителей страны, например, в какой-нибудь маленькой Исландии или Люксембурге?
Может быть, мы что-то вместе придумаем? А в 2012 году, тот, кто станет президентом, реализует эту нашу совместную идею идеального телевидения?
Последняя фраза – это шутка.