Юнус-Бек Евкуров: «Не драконьте друг друга»
http://www.novayagazeta.ru/data/2011/024/15.html
http://www.novayagazeta.ru/ai/articl...360/pics.2.jpg
http://www.novayagazeta.ru/ai/articl...360/pics.3.jpg
Завершение многих крупных проектов в Ингушетии — дело ближайшего времени
http://www.novayagazeta.ru/ai/articl...360/pics.4.jpg
Взрыв в Назрановском ГОВД в 2009 году. С тех пор стрелять стали меньше
Глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров — без сомнений, самый открытый руководитель высшего уровня на Северном Кавказе. Он свободно идет на контакт даже с теми, от кого претерпевает критику. Но все же я была удивлена, когда мне позвонил помощник Евкурова. Буквально минуту назад я пересекла административную границу Ингушетии, и тут же звонок: «С вами будет говорить глава республики».
Перед встречей у меня оставалась пара часов. Я пробежалась по знакомым, чтобы поймать настроения. Было понятно, что человек, с которым мне предстоит беседовать, совсем не тот вновь назначенный президент Ингушетии, с которым я разговаривала два года назад. Тогда он прямо, не выбирая слов, клеймил коррупционеров, твердо был намерен по совести наказывать преступников, открыто говорил о главных язвах республики: нищете и экстремизме. Тогда же он практиковал встречи с населением, регулярно в прямом эфире по официальному телевидению отвечал на острые вопросы.
Конечно, с тех пор многие акценты в официальной риторике поменялись. За то время, что прошло с момента его появления на Кавказе, Юнус-Бек успел столкнуться с клановыми интересами, интересами глав соседних регионов.
В июне 2009 года его едва не убили.
Один из республиканских чиновников, когда я спросила, как изменилась политика Евкурова, сказал мне: «Политика не изменилась. Просто наступило отрезвление».
Перед нашей встречей глава республики принимал серьезную делегацию из СКФО (приезжал Сулейман Вагапов, заместитель Хлопонина). Я предположила, что разговор шел о вопросах безопасности.
— Юнус-Бек Баматгиреевич, республиканское руководство держит каким-то образом на контроле расследование теракта в «Домодедове»? Ведь к нему причастны жители Ингушетии. Террористы — почти подростки1.
— Мне без разницы, 12 ему лет или 20 лет. Если он знал о готовящемся преступлении и ничего не предпринял или, еще хуже, сам являлся соучастником преступления — должен понести наказание. Следствие считает, что и брат, и тем более сестра террориста знали, они активно были в теме.
Но, конечно, здесь надо больше искать и давить на идеологов. Эти люди не говорят: «Вот идите, убивайте и взрывайтесь». Но они ведут такую работу, что, послушав их, молодежь может прийти к чему-то другому, радикальному. Хотя непосредственно их деятельность не наказуема уголовно. Всего таких человек восемь, но есть четко выраженные две фигуры. Мы приглашаем, беседуем, убеждаем.
Мы терпеливо призываем, говорим и с молодыми, и со взрослыми, и с правыми, и с левыми, и с радикальными, и с терпимыми. Мы объясняем: сейчас нет повода для крайних шагов. Так, как у нас обстоят дела с религией в республике, такие возможности, какие у нас имеются, — ну нигде такого нет. Не драконьте друг друга, не делайте зло.
— Но стрелять меньше стали вследствие такой терпимой политики?2
— Да, в этом вопросе заметны видные подвижки. И стрелять стали поменьше, и людей меньше гибнет. Большой прогресс наметился. Я подчеркиваю: мы этого достигли в основном не силовым путем. Всем говорю: приходите, не бойтесь. Мы примем, мы пообщаемся. Кому надо, может, дадим срок в рамках закона. Кто не виноват — освободим. Конечно, мы навстречу идем. Надо, чтобы нам навстречу пошли.
— Об этом вы беседовали с Вагаповым?
— Отчего же? Мы говорили не про преступность, больше про позитив. Мы по возможности исключаем эту тему из бесед — хотя не исключаем, что еще будут бандитские вылазки. Но преступниками пускай занимаются правоохранительные органы, а мы будем экономикой заниматься. Сегодня была встреча по вопросам снижения напряженности на рынке труда. В марте мы планируем провести в Ингушетии ярмарку вакансий. Приедут представители восьми республик. Мы собираем списки жителей, которые могли бы быть заинтересованы в этой работе, — они заключат договоры и по желанию смогут выехать в тот или иной субъект РФ.
Это позиция, с первых дней работы озвученная А.Г. Хлопониным: нужно интегрировать Кавказ, нужно дать людям возможность работать за пределами родных республик3. Но еще прежде, до того как полпред предложил эту идею, мы начали работать в этом направлении со Свердловской областью — в рамках общероссийской программы по снижению напряженности на рынке труда. И нормально это проходит. Надо понимать: мы силой никого не вывозим. Мы предлагаем варианты.
По правде говоря, уезжают не крупные специалисты, не те, у кого есть хорошее образование. Уезжают простые трудяги. И этих рук по России не хватает — кто бы чего ни говорил (я же езжу по регионам). С другой стороны, мы сами не против, чтобы в республику приезжали те специалисты, которых нам недостает. Мы подали заявку на врачей, учителей, нам нужны специалисты-нефтяники. Свои есть — но не хватает.
— Во многих регионах эта идея встретила сопротивление. Приедут кавказцы, привезут с собой экстремизм. Да нам и самим рабочих мест не хватает…
— Это политика. Надо искать, кто стоит за подобного рода выступлениями. Почему-то мы забываем про тысячи деятелей культуры, ученых — выходцев с Кавказа, которые работают, поднимают экономику. Мы видим преступников и всех по ним меряем. И потом, если глава региона смотрит на социальные процессы с государственных позиций, то он должен понимать, что государство обязано всем своим гражданам дать равные возможности. Сегодня в Ингушетии плотность населения — 150 человек на квадратный километр. Это самый большой показатель по России. Ближайшие наши «конкуренты» имеют 80. А в основном 10—20 человек на километр. Необходимо создать условия, в том числе и в других регионах, чтобы люди там обживались. В этом ничего плохого нет. Хотя и надо быть готовыми: будут какие-то трения на начальном этапе.
— И что с этим делать?
— Да ничего не нужно превентивно делать. Послушайте, есть закон. Любого, кто нарушил закон, нужно привлекать. Я всем, кто уезжает сейчас, говорю одно: если вы приехали куда-то, надо ценить культуру и обычаи местных народов. Вы можете показывать наши традиции, богатую культуру, но вы не имеете никакого права навязывать их.
— Расскажите, как идет реализация Федеральной целевой программы.
— «Федеральная целевая программа развития Республики Ингушетия на 2010—2016 годы» принята и успешно реализуется. Общий объем финансирования по программе составит 32 млрд рублей, в том числе 29 миллиардов из федерального бюджета. В прошлом году мы начали строительство семнадцати объектов. Всего же в общей сложности сейчас строится 29 объектов. В прошлом году нам было выделено 1,6 млрд рублей — эти деньги уже поступили, по все докладам и проверкам, к концу апреля они будут освоены. И около миллиарда рублей нам выделено в первом квартале этого года. Другие поступления появятся ближе к лету: там проектно-сметная документация еще не готова. За два года — около трех миллиардов рублей. Строим школы, больницы, объекты АПК, заводы и цеха.
— Что за заводы?
— Завод полимерных труб, цех по производству строительных материалов, сборно-щитовых конструкций. Все, что сопряжено со строительством. Эти заводы будут работать на дальнейшее развитие республики и реализацию ФЦП.
— Открытие заводов — это перспектива каких лет?
— Перспектива этого года. Со следующего года заводы должны быть запущены. На большинстве объектов у нас действует веб-контроль. Я лично наблюдаю, как там работают. Что происходит на объекте.
— В прежние годы строительная отрасль в республике была серьезно поражена коррупцией. Как расследуются коррупционные дела? Удается что-то довести до суда?
— Сложный вопрос. Реально, чтобы кого-то посадить, надо очень сильно постараться. И потом, решение проблемы же не в том, чтобы сажать. За два года нам удалось вернуть в казну 17 миллионов4. И все. Хотя известно более тридцати хищений на миллиардные суммы. Многие отделались штрафами и условными сроками5.
— И эти истории забыты? Теперь делаете ставку на то, чтобы не увеличивалось число коррупционеров в будущем?
— А оно будет увеличиваться. Нужно понимать: во всех государствах этот порок был. И чтобы с ним эффективно бороться, нужен действующий вид наказания. Если мы не только посадим — но и конфискуем все, что было награблено, то это будет работать. Все равно будут воровать — но не так. Единственное скажу: мы стараемся контролировать.
— Тогда это вопрос доверия к команде?
— При чем здесь доверие? Дело же не только в доверии. Любой чиновник какой-то промежуток может работать на совесть, на результат. Но когда он знает, что у него есть возможность утянуть из бюджета, он может выйти из-под контроля. Да, допустим, я сегодня доверяю ключевым членам команды. Но ведь и их обманывают. Буквально вчера УФСБ России по РИ провело операцию: на взятке взяли с поличным врача. Сегодня пригласили ее руководителя, и он говорит: «Такой хороший врач, она не могла такого сделать». А почему он это говорит? Возможно, врач делится с кем-то из начальства, зная, что ее прикроют.
— Уж коли заговорили про ответственность и контроль: есть ли какой-то просвет по делу Магомеда Евлоева?6
— А какой там может быть еще просвет?
— Но ведь достаточно убедительно расследование, проведенное родственниками.
— Ну давайте так. Следствие составило полную картину произошедшего. Ибрагим Евлоев признал, что с его стороны этот выстрел не был умышленным. Он же не отрицал сам факт убийства. Остальное все — домыслы. Кто сказал, когда сказал… Родственники Магомеда Евлоева хотят, чтобы более высокие чины были привлечены к ответственности. Но нет на то юридических оснований.
— Но ведь есть решение суда, определившее, что Евлоева в машину, где он был убит, посадили незаконно. И за это кто-то должен нести ответственность?
— Это максимум административное нарушение, не более того.
— Но ведь даже этого нет.
— Ну пусть родственники подают апелляцию, пусть добиваются. Я же не имею права вмешиваться.
— Также у нас нет никакой надежды на то, что убийцы Макшарипа Аушева будут названы в ближайшее время. Хотя его родственники не устают повторять, что если бы дело расследовалось в республике, то виновные были бы установлены7.
— Если бы дело расследовалось в республике, виновные были бы названы? Сомневаюсь. Очень сомневаюсь. Давайте так рассуждать. Кому-то выгодно скрывать виновников этого преступления? Некоторые говорят так завуалированно, что за этим якобы стоят спецслужбы. Хорошо, пускай теоретически это будет так. Но в расследовании убийства Руслана Амирханова8 тогда какая проблема? Если бы спецслужбам надо было бы увести внимание в сторону, поверьте, они бы давно уже придумали легенду. Они бы не убедили родственников Аушева, но большую часть обывателей они бы убедили. И показали бы факты, и все было бы доказуемо. Такая же картина была бы и по Руслану Амирханову. Но люди работают. Да, где-то не получается, где-то получается не так, как нам хочется. Такие дела — громкие убийства — могут расследоваться не один год.
— То есть действительно у следствия не было возможности уцепиться за ниточку по этому делу?
— Но ведь они работают, расследуют дело.
— Но ведь дело приостановлено?
— Оно не закрыто, просто следователь с учетом того материала, что у него имеется, его приостановил. Но при этом задача оперативных служб — она не снята. Это же висяк, это же каждый месяц обсуждается. И мы следствию помогаем, и отец проявляет активность. В покое мы это не оставим. Я думаю, разберутся когда-нибудь и в этом деле.
1Организатору теракта в «Домодедове» Баширу Хамхоеву — 18 лет. Ахмеду Евлоеву, брату домодедовского смертника, — 16 лет. Его сестре Фатиме Евлоевой — 22 года.
2Согласно статистике ПЦ «Мемориал», количество убитых и раненых со стороны силовиков в 2010 году по сравнению с предыдущим годом снизилось практически вдвое.
3Так называемая «Программа Хлопонина», предполагающее трудоустройство жителей Кавказского региона в Центральной России, впервые была озвучена год назад и спровоцировала ряд острых выступлений как в регионах, так и на федеральном уровне. Полпред тогда заявил, что сообщение ряда СМИ о предполагаемом расселении кавказцев – не более чем провокация. Однако вскоре в Сети появилась факсимильная копия документа, в котором говорилось: «Для решения проблемы избытка трудовых ресурсов СКФО ежегодные размеры трудовой миграции должны составлять 3—40 тыс. человек; соответственно, в приеме мигрантов требуется задействовать десятки регионов Российской Федерации». Примечательно, что официально текст программы до сих пор нигде не опубликован.
4Вероятно, основную часть этой суммы составляют те 15 миллионов, которые вернула в казну Марета Барахоева, руководитель управления ЖКХ по Сунженскому району. При этом всего в этом управлении было украдено 98 миллионов рублей. Барахоева вернула деньги в казну после того, как президент Евкуров гарантировал амнистию активно кающимся казнокрадам. Согласно этому обещанию, первоначально по уголовному делу, заведенному против Барахоевой, в качестве меры пресечения была избрана подписка о невыезде (она воспитывает четверых детей). Но позже следствие запросило применить к ней арест. Барахоева скрылась и до сих пор находится в розыске.
5К примеру, Верховный суд Ингушетии отменил обвинительный приговор в отношении директора стеклотарного завода Бацаева А.А., прежде признанного виновным в хищении 55 миллионов рублей. Расследования в отношении министра финансов Асет Устильговой, министра спорта Иссы Оздоева, министра труда и социальной защиты Алихана Дзейтова также ничем не закончились.
6Магомед Евлоев, владелец и редактор резкого оппозиционного сайта «Ингушетия.ру», был убит 31.08.2008-го. По формальному поводу он был задержан в аэропорту «Магас», помещен в милицейскую машину, где один из милиционеров якобы случайно выстрелил ему в висок. Расследование, проведенное родственниками, доказало, что задержание Евлоева было оформлено незаконно, под давлением Мусы Медова, тогдашнего руководителя МВД Ингушетии. По результатам этого расследования были даже заведены уголовные дела, вскоре, впрочем, закрытые.
Летом прошлого года Ибрагим Евлоев, милиционер, стрелявший в Магомеда, был убит неизвестными.
7Макшарип Аушев, видный ингушский коммерсант и общественный деятель, новый издатель сайта «Ингушетия.ру» был расстрелян 29.10.2009-го в Кабардино-Балкарии. Два года спустя ГСУ СК по СКФО приостановило расследование убийства, поскольку «лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено».
8Министр строительства Ингушетии, расстрелянный в собственном кабинете 12.08.2009-го.
Ольга Боброва
Другие материалы по региону: Ингушетия
08.03.2011
