материалы Харсиева

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева
ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ПРОЦЕССЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА (НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ)
Этнические процессы происходящие на Кавказе, этнические конфликты, напряженность, формирования националистических, религиозных, культурных движений и объединений, как в целом мире, так и в частности в нашей стране России, убедительно свидетельствуют, что этнокультурные взаимосвязи и взаимоотношения являются весьма важными в жизнедеятельности современных государств и народов, а этнокультурные проблемы не утратили своей значимости и актуальности. Все это находит своё выражение в объединении этнических общностей для борьбы за обладание новыми территориями, природными ресурсами, политическую власть.
На протяжении тысячелетий Кавказ был «узкими воротами» из Азии в Европу, относительно близко он расположен и к Африке. На западном побережье Каспийского моря, где Кавказские горы оставляют лишь узкую полосу низменности, с древности проходил единственный удобный путь из степей Юго-Восточной Европы на Ближний Восток. Мигрирующие из Азии племена древних кочевников проходили по этому пути, иногда частично или полностью укрываясь надолго в горах и долинах Кавказа, где происходило как смешение племен и народов, так и процессы, ведшие к их генетической изоляции.
На различных этапах исторического развития, с Древнего Кавказа вышли мощные миграционные потоки, которые оставили свой след, в наследии различных племен и народов, в том числе Индии и Китая.
В настоящее время невозможно найти ни одной этнической общности, которая не испытала на себе воздействие культур других народов. Видимо тенденция культурной глобализации обостряет интерес к культурной самобытности. Каждый народ стремиться сохранить и развить свой культурный облик.
Социальные и культурные изменения всегда составляли важнейшую часть человеческой эволюции, и было бы ошибкой, рассматривать этносы как некие раз и навсегда сформировавшиеся общности. Любая общность это, прежде всего результат взаимодействия и развития культур, а новые формы культурных различий, как и новые традиции, имеют самые разные источники, постоянно возникающие в процессе человеческой жизнедеятельности.
Культурогенез не является однократным событием происхождения, это процесс постоянного порождения новых культурных форм и систем. Он как один из видов социальной и исторической динамики культуры, заключен в порождении новых культурных форм и их интеграции в существующие культурные системы, а также в формировании новых культурных систем и конфигураций. Сущность культурогенеза заключается в процессе постоянного самообновления культуры не только методом трансформационной изменчивости уже существующих форм и систем, но и путем возникновения новых феноменов, не существовавших в культуре ранее.
Этнокультурной проблематике народов Кавказа давно привлекает внимание представителей самых разных наук, однако, не смотря на самые разнообразные, порой противоречивые, воззрения, до сих пор отсутствует общепринятое определение Кавказской культуры. Кавказская культура включает множество феноменов, часто противоположных, относящихся к различным уровням и формам реальности. Поэтому попытки свести все многообразия проявление феноменов кавказской культуры к традиционной парадигме всегда оказывались безуспешными.
Начиная с XIX века, русская этнологическая школа формировалась преимущественно под влиянием европейских научных традиций и занималась описанием «отсталых» народов России и других стран. Естественно, что народы Кавказа были отнесены к той же категории, в основном по причине колониального закабаления. Намного позднее русская этнография обратилась к исследованиям в области теории этногенеза.
На наш взгляд, к Кавказу необходимо относиться как к очагу локальной цивилизации. Здесь вполне применима методология, разработанная в рамках соответствующей теории, признающих полицентричность всемирно-исторического процесса. В этом случае под цивилизацией необходимо понимать развивающийся, но устойчивый в своих основных типологических чертах и архетипах духовный, социокультурный и хозяйственный этнорегиональный комплекс. Систематизирующими факторами, которого является: религиозно-нравственное мировоззрение, система экзистенциальных ценностей и табуирования, природно-ландшафтные условия и способы хозяйствования, формы государственно-политической организации, самоуправления и правоотношений, которые проявляются в определенных пространственно-временных рамках уникально, разносторонне, получая различную иерархию. Более того, они способны находить выражение в рождении и развитии самобытных региональных цивилизаций. Которые индивидуализируются, прежде всего, в особенностях мышления, восприятия окружающей среды, действительности, способах ее отображения, в ценностных приоритетах, характере труда и социальной практики.
Современное изучение этнических культур основывается на методах этнографического и исторического анализа, социологии, достижениях структурной лингвистики. Культура при этом рассматривается как система символов и значений, которая требует своей интерпретации и объяснения.
Мы будем исходить из следующего понимания культуры. Культура – это внебиологический выработанный и передаваемый способ человеческой деятельности. Именно такое комплексное понимание культуры на основе деятельностного подхода позволяет найти адекватное определения феномена этнической культуры. Это совокупность присущих этносу способов освоения условий своего существования, направленных на сохранение этноса и воспроизводство условий его жизнедеятельности.
В публикациях мы рассмотрим феномены нормативной функции этнической культуры на примере социальной системы – общественных отношений и семьи, демографии некоторых Кавказских народов, в контексте общих нормативов и особенных для каждой группы.
В Северо-Кавказском историко-этнографическом регионе рас¬селены восемь относительно крупных народов: ингуши, чеченцы, кабардин¬цы, балкарцы, карачаевцы, черкесы, адыгейцы, осетины. Кроме того, в Карачаево-Черкесии компактно живут абазины и кубанские но¬гайцы. Семейный быт каждого из этих народов, как и культурно-бытовой уклад вообще, обладает национальной спе¬цификой. В недавнем историческом прошлом в культуре и быте коренных народов Кавказа было немало общих черт, обусловленных причинами как этнического, так и исторического порядка. Мно¬гие из этих народов близко родственны между собой: ингуши и чеченцы; кабардинцы, черкесы и адыгейцы; карачаевцы и бал¬карцы, наконец, осетины. Все эти этнические группы некогда составляли в древности недифференциро¬ванные или малодифференцированные общности вайнахов, ады¬гов - черкесов и таулулов («горских татар»). Адыгам, в свою очередь, родственны и абазины.
Прошлое народов Кавказа настолько архаично, что почти во всех исторически известных памятниках оно прослеживается. Кавказские народы входили во все государства и союзы, которые когда-либо существовали на северном и южном, восточном и западном направлении от Кавказских гор.
«В горных ущельях Северного Кавказа со времен бронзового века живут народы кавказской языковой семьи. В ее состав входят картвельская (грузины), абхазско-адыгская (абхазы, кабардинцы, черкесы, адыгейцы) и нахско-дагестанская (чеченцы, ингуши, аварцы, даргинцы, лезгины и др.) группы». «если выделение сванского языка может быть датировано рубежом III – II тысячелетий до н.э., то оформление картвельской, нахской и аваро-андо-дидойской семей должно быть отнесено к гораздо древней эпохе, а образование общекавказского языкового единства отнесено к эпохе мезолита, а то и верхнего палеолита». Вполне очевидно, что языковые формы, автохтонов Кавказа, формировались, на фоне обще кавказской культуры, или, если угодно, иберийско-кавказской культурной среды.
Однако и у неродственных между собой народов региона в силу сходных условий жизни и многовековых культурных взаимодействий выработался ряд близких, а подчас и тождественных особенностей быта. Общекавказское и моноэтническое изучение семейного быта как феномена автохтонной культуры открывает такие возможности обобщения, кото¬рых не всегда дает исследование какого-нибудь отдельно взятого на¬рода. Именно такой подход позволяет выявить не только этнические, но и этнорегиональные особенности и закономерности культуры и тем самым составляет необходимую ступень в установле¬нии общего и национально-особенного в современном образе жизни, как последовательном процессе развития культурных феноменов.
На основе научного материале мы будем выявлять перманентное основание Кавказской культуры, дошедшие до нас со времен средневековья, как части мировой культурной среды.
Традиционная культура Кавказа, принадлежит к древнему пласту шумера - аккадской цивилизаций, позже сформировавшей как отдельная Иберо-Кавказская культурная среда, в орбиту которой были втянуты аборигенные народы, как Северного Кавказа, так и Закавказья.
Основанием Иберо-Кавказской культурной среды является Тео -центристское миропонимание и мировоззрение, идеологически выверенное на сакральных ценностной, близких автохтонному этносубстрату населявший довольно большое пространство примыкавшее к кавказскому региону. Сформировавшейся в недрах протокавказской цивилизации, этот тип культуры обладал следующими характеристиками: во-первых; традиционным запретом на ограничение свободы, отсутствием какой - либо сегрегацию. Во-вторых; слабо развитой сословной дифференциацией, сословного преимущества одних свободных над другими, устойчивый этнический императив поведения. В-третьих; мифологическим представлением происходящих природных процессов.
Первое основано на постулате, что душа человеческая принадлежит только Богу, поэтому только в пределах Им, предписанными законами может быть ограничена свобода человека.
Второе, все личности равны между собой, пока не заходят за пределы Божественного дозволения.
И третье, все, что происходит в природе, является Божественной милостью или наказанием, жизнь человека должно быть направленно на соискание Божественного поощрения, милости.
Форма социального правления основывалась, на известных истории, принципах полюсной демократии, с той разницей, что в ней отсутствовал институт сословных привилегий.
Торжество прямой демократии, выборность, сменность власти. Военно-демократическое общественное устройство.
Патриархальный уклад семейного быта, патриархальное поселение, когнитивное родство.
История гибели древних государств, таких например, как Древняя Греция или Рим продемонстрировала, что сословная привилегированность некоторой части общества, приводит к постепенному свертыванию демократий к распущенности управления, результатом которого становиться развал социальной системы в целом.
В древние времена Кавказ проецировал культурные универсалии на окружающие его народы и государства.
Девиация, а затем и трансформация Иберо-Кавказской культуры происходит в средние века, под влиянием новых религиозных учений, на кавказские народы и государства. Трансформационные процессы усиливаются в период Византийского влияния на Кавказ с юго-запада, VI – XII век н.э. и монгольским нашествием, а затем и влиянием тюркской культуры с юго-востока XII – XVI века. В дальнейшем этот процесс связан с втягиванием Кавказа в культурно - экономическую орбиту Российской империи и идейно-политическими приоритетами имперской власти. Исторические катаклизмы на Кавказе способствовали как возникновению новых государственных образований, с новыми политико-религиозными доктринами, так и трансформации мировоззренческих и культурных универсалий.
В условиях социально - культурной новации большую роль играют этнокультурные маргиналы, бастарды, пришельцы. На общественном уровне новация культурных феноменов выступает как «мутация» культурных эстафет, традиций, как преобразование через собственный код культуры чужеродных влияний. В дальнейшем в рамках социума вырабатывается механизм трансляции, который формирует мировоззренческую традицию.
Народы Северного Кавказа в разной степени были включены в периферию древневосточных и античной цивилизаций. А затем византийско-славянской, а также двухвекторной исламской (суннитской и шиитской). Оставим за пределами рассмотрения модные, но паранаучные теории, которые приписывают едва ли не каждому народу Кавказа непосредственное происхождение от великих народов Древнего Востока или античности и соответственно «авторство» практически всех цивилизаций и империй древности. Тем более что они не имеют под собой серьезной исторической или этногенетической мотивировке.
Генезис автохтонного кавказского субстрата уходит в далекое историческое прошлое, и популистский тезис об исключительном происхождении отдельных народов, Кавказа, от алан или арабов не является, достоверным. Любая претензия, на место титульного этноса, вдобавок еще и ариинизированного, то есть отнесенного к ариям, благодаря модным теориям, абсурдна с точки зрения, научной обоснованности кавказской этнологии. Генетический кавказский субстрат состоял из многих компонентов, в том числе шумеро-хуритско-скифско-аланского и т.д. Автохтоны Кавказа на различных этапах, исторического, развития были, например, в составе скифского союза, позднее в образованное ими же аланское государство.
В соответствии с новым веянием, поиска исторических корней, при желании можно было бы переименовать республики Северного Кавказа, например, Ингушетию и Чечню в Урарту, Кабарду в Сарматию, Карачаево-Черкесию в Скифию, Калмыкию в Новую Монголию и т.д. Не думаю, что примордиализм может принести какую-то пользу общему кавказскому дому.
Истоки формирования большинства современных народов Кавказа в результате синтеза автохтонных кавказских субстратов с миграционными потоками уходят, как показывают исследователи, в древность одни и в средние века другие.
Например, монгольское нашествие сыграло решающую роль в развале кавказского суперэтноса, и стало причиной зарождения и развития некоторых этнических групп как на Северном Кавказе, впрочем, так и за его пределами.
Иными словами, с момента перехода к цивилизации Кавказ выступает в качестве контактной зоны нескольких региональных цивилизаций, смешением не только интересов, но и племен и народов, различных культур.
Всего двести, триста лет назад, к наследникам восточно-христианской (византийской) цивилизации можно было отнести Закавказье, а к части исламской цивилизации – Азербайджан, Дагестан.
Некоторые горские народы Кавказа, испытав воздействие различных цивилизаций, религий и культур, оставались в средние века, в пределах кавказской горской цивилизации. С характерными чертами полиэтничности, религиозного синкретизма, сочетанием высокогорья, предгорий и равнин, которое определяет взаимосвязь террасного земледелия, альпийского скотоводства и наездничества. Психологическими чертами, закрепленными в своеобразных этических горских кодексах, преобладанием негосударственных форм самоорганизации.
Пространство Северного Кавказа, включая Предкавказье, было контактной зоной кавказской горской цивилизации с кочевым миром, а также с православной русской культурой.
С позиций эволюционисткой теории основной причиной культурогенеза является необходимость в адаптации человеческих сообществ к меняющимся условиям их существования путем выработки новых форм (технологий и продуктов) деятельности и социального взаимодействия (вещей, знаний, представлений, символов, социальных структур, механизмов социализации и коммуникации и т.п.). Существенную роль в процессе культурогенеза играет также индивидуальный, групповой и социальный творческий поиск.
«Кавказская горская цивилизация по системообразующим факторам была типологически отличной от русской. Последняя, определялась православным типом духовности и экзистенциальными ценностями, что делало комплиментарными отношения с армянами, грузинами и большей частью осетин» .
Итак, в средневековый период, из автохтонов Кавказа сначала грузинский этнический субстрат, под мощным влиянием Византийской культуры, затем адыгский, под влиянием тюркской культуры выходят за рамки Иберо-Кавказской культурной среды. Вайнахская этническая группа, благодаря замкнутости социальной среды, менее всего подверглась как юго-западному, так и юго-восточному воздействию внешней культурной среды, благодаря чему она сохранила основные черты (ортодоксы) древней автохтонной культуры.
«Антропологически вайнахи сложились в конце бронзового века, в эпоху расцвета, так называемых в науке, кобанской и каякент-харачойской культур на Северном Кавказе. Вайнахи являются представителями кавкасионского подтипа балкано-кавказского типа европеоидной расы. Кавкасионский тип сохранил в себе черты древнего европеоидного населения времён верхнего палеолита. По одной из версий этноним «нах» происходит от названия хурритского племени нахов - потомки дзурдзуков, выходцев из урартской провинции Шем (в районе озера Урмия). После разгрома фригийцами и фракийцами государства Урарту, нахи жили в разное время: в Нахчуване (совр. Нахичеванская автономия в составе Азербайджана), Халибе, Кызымгане, а потом перевалили через Кавказский хребет и осели у родственных хурритских народов Северного Кавказа. Вайнахи, как население долины Терека и прилегающих к нему районов, фигурируют в «Географии» Страбона (I тыс. до н.э.) под именем «гаргареи» (от хурритского «гаргара» - родственник). Этим же термином называли тогда и хурритское население Карабаха. Гаргареи ещё известны, как глигвы».
До 8 в. н.э. в некоторых горных районах, сохранялись языческие верования, аналогичные родственным вайнахам группам абхазским и адыгским.
В монгольский период кавказской истории формируется общности таулулов («горских татар») и современных осетин. Как одна, так и другая общность возникла в результате смешения пришедших с монголами кочевых племен и местного субстрата, то есть происходит процесс этногенетической миксаций, с той лишь разницей что племена, образовавшие общность горских татар были выходцами с востока, а племена иранцев предков осетин, выходцами с юга-востока. Пассионарность осетин наглядно демонстрирует, что процессы, связанные с формирования нового этноса находятся в постоянном прогрессивном режиме, ему присущи такие признаки роста, как например, способность к интеграции, конформизм, претензионное лидерство, территориальная оккупация.
Образовавшиеся в средние века новые этносы являются результатом распада двух этнических систем, пришлых племен и местного субстрата. Взаимодействие и мутация культурных эстафет происходит на поле индивидуального сознания, а затем принимается социумом. Сформировавшиеся общности приспособились к Кавказской культуре через призму собственных социальных ценностей. Приобщаясь к социальным нормам, условиям и быту местного населения. Включаясь в активный процесс адаптации и диффузионизма, прогрессивный для новой общности и регрессивный для остаточного субстрата.
Сходная мифология, эпические образы, у народов Кавказа, дошедшие до наших дней, являются проекцией некогда общего культурного основания, наследованного благодаря общему Кавказскому субстрату. Здесь не может быть и речи о простой конвергенции, объяснительная база эпоса основана на кавказском культурном наследии, автохтонной лингвистики, в том числе нахской.
Генезис этнокультурных систем, которым, в конечном счете могут быть отнесены любые этнические группы, формируемые по территориальному принципу, включает фазы появления факторов, локализующих группы людей на определенных территориях и стимулирующих повышение уровня их коллективного взаимодействия, накопления исторического опыта их совместной жизнедеятельности, аккумуляции этого опыта в ценностных ориентациях, реализации доминирующих ценностей в социальной самоорганизации, чертах образа жизни и картин мира и, наконец, рефлексии черт, накопленных на предшествовавших фазах этногенеза, и преобразования их в системы образов идентичности этноса.
«Этногенетические выводы из всего предшествующего изложения вытекают сами собой. Население, относящееся к кавкасионскому типу, следует рассматривать как реликт древнейших племен Кавказа, заселявших центральные предгорья Кавказского хребта, по-видимому, еще до_эпохи бронзы — в эпоху неолита, а может быть, даже и верхнего, палеолита. Это народы, говорящие на языках картвельской языковой семьи, — горные этнографические группы грузинского народа, нахской языковой семьи — ингуши и чеченцы, аваро-андо-дидойской языковой семьи — аварцы, андо-дидойские народы, наконец, лакцы и частичной даргинцы, а также представители абхазо-адыгейской языковой семьи —| восточные черкесы и восточные кабардинцы. В эту же группу следует включить осетин, балкарцев и карачаевцев».
Генезис культурных норм по существу является продолжением формогенеза, при котором в процессе интеграции форм в социальную практику часть из них обретает статус новых норм и стандартов деятельности и взаимодействия в данном этносе, сообществе (институциональных — с императивной функцией, конвенциональных — с «разрешительным» характером, статистических — с неопределенным типом регуляции). Некоторые формы входят новыми элементами в действующую систему образов идентичности воспринимающего эти формы коллектива людей, в первую очередь на уровне такой социальной микро-группы как семья.
Семья является аккумуляторам и носителем культурно-традиционных оснований и особенностей любого этноса.
Семья - социальный институт, и ее тип, состав, весь ее жизненный уклад в широкой исторической перспективе всегда соответствуют общим социально-экономическим условиям ее быто¬вания. Возникнув под влиянием определенного комплекса социально-экономических факторов, семейно-бытовой уклад становится относительно самостоятельным, тем бо¬лее что сфера семейного быта более замкнута, следовательно, и более консервативна, чем, например, сфера общественного быта. Семейные обычаи и обряды обладают значительной инер¬цией, в них всегда много остаточных явлений, в том числе и та¬ких, которые не приспособлены или мало приспособлены к новациям современной жизни. Именно спецификой семейного быта опреде¬ляется несколько важных для нашей темы обстоятельств.
В период Российских реформ 19 века на Северном Кавказе ознаменовано зарождением капиталистических отношений на Кавказе. Ко времени Октябрьской революции 1917 года, здесь сосуществовали феодальные и буржуазные отношения. Военно-административное управление горцами Кавказа, не способствовало экономическому развитию региона и вовлечению в этот процесс основной массы местного населения. Поэтому в быту основных народов края как в непроизводственной сфере деятельности сохранялось множест¬во архаических черт. В семейном быту, в котором во все времена держались патриархальные устои.
Замкнутость и консервативность семейного быта за¬трудняла и замедляла его переустройство, в соответствии с идеологией меняющейся формации и новшествами политического строя.
Значительные трудности заключает в себе поэтапное исследование процесса перестройки семейного уклада. Этот про¬цесс не был равномерным не только у разных народов и в раз¬личных социально-профессиональных группах, но даже в разных районах, селениях. Поэтому, эта проблема также требует отвлечения от частных моментов и выявления типических, в той или иной мере обобщенных осо¬бенностей отдельных исторических этапов, как искусственно генерируемых для одних народов, так и политический создаваемых для других.
Например, Грузия находилась в привилегированном положении в Российской Империи на протяжении двух веков, благодаря христианской религии, официальной религии Империи. Населения Грузии состоящее из различных этнических групп, в основном проповедующих христианство, не подвергалось разобщению и притеснению со стороны официальных властей как другие народы Кавказа.
Общая культура и равные условия способствовали динамическому развитию межэтнических процессов и образованию культурной общности как грузинский народ.
Если бы в управлении Северным Кавказом власти Российской Империй, а затем и Советского Союза руководствовались бы такой же лояльной политикой по отношении к основной массе горцев как к христианскому населению Закавказья, сегодня мы могли бы получить другую этнокультурную и этнополитическую картину в регионе Северного Кавказа.
В одной из своих работ Анри Барбюс так характеризует положение горцев в Российской Империи: «Нужно сказать, что в те времена кавказские народности пользовались только одним правом – правом быть судимыми. Они имели одну свободу – свободу стонать, да и то только по-русски…».
Христианские народы Кавказа считались дружественными народами для Российской Империи, им властями оказывалась всяческая помощь. Сожалению, именно религиозный фактор, ошибочно принимаемый как основа политической доктрины, в дальнейшем явился камнем преткновения в формировании российской политики на Кавказе. И сегодня можно привести не один пример подтверждающий ошибочность политических доктрин построенных на гражданском неравенстве, независимо от их сегрегационного или религиозного основания.
Создание равных условия для экономического роста и культурного быта народов Северного Кавказа, будет правильным направлением для укрепления власти в регионе. На мой взгляд, экономическая интеграция кавказского региона, должна являться приоритетной задачей федеральных властей.
Региональный подход отвечает принципу историзма современной этнографи¬ческой науки, помогает понять конкретные пути и механизмы перестройки быта кавказцев и объективно оценить результаты любой перестройки.
В последующем статейном материале, мы постараемся осветить некоторые традиции и обычаев семейного уклада в полиэтническом пространстве Северного Кавказа, на материалах ученых исследователей Кавказа XIX и XX века.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева
СИСТЕМА ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ ИНГУШСКОГО ОБЩЕСТВА
«Имеет совершенный ум тот, кто стремится к трем вещам: знать, кто он такой на самом деле, удерживать свой язык (от лжи, злословия и.т.п.) и довольствоваться тем, что дал ему Аллах».
Абу Хазим.
«Со времен седой древности осваивали Кавказ упорные, предприимчивые и трудолюбивые люди, а, может быть, даже их далекие предки.
Полезно было бы поразмыслить над тем, как же выглядит Кавказ в людской памяти историческом сознании, что говорят о нём красочные мифы прагматические реалии».
Многие ученые - кавказоведы, занимавшиеся этнографией края, представляли ингушское общество в своих работах, как бесклассовое с полным отсутствием каких либо сословных групп. Ссылка в этом случае, почти всегда идет на опрошенных респондентов - ингушей, которые отвергают наличие князей в своем обществе, и не признают свою зависимость от других членов общества .
На основании мнимого отсутствия сословий делается вывод: о первобытном состояний общественных отношений. Формационной и культурной отсталости целого народа, местом, проживание которого является центральный Кавказ.
Некоторые архивные документы и некритически следуемые за ними исследователи упорно твердили, что «Сословных различий в чеченском племени (включая сюда и ингушей) нет» . Однако, отрицая существование сословий, те же источники вместе с тем подтверждали наличие таких элементов в общественном быте ингушей, которые указывали на довольно высокий уровень развития социальной дифференциации. Этот же приведенный архивный документ, заявляющий об отсутствии в Ингушетии сословий, там же признаёт, что в прежнее время здесь был «класс рабов»
Можно было бы привести рецепты из различных произведений, касающихся Ингушетии, но почти все они страдают либо чрезвычайно общими формами, либо представляют попытку втиснуть социальные взаимоотношения, характерные для ингушского общества, в общие социологические схемы без учета местных особенностей.
В исследовании социально – общественной структуры ингушского общества необходимо отклониться от общей принятой теории эволюционизма. Эволюционистский подход предполагает, что каждый из элементов культуры, обнаруженный этнологами в их полевых экспедициях, сопоставлялся с мифологией «первобытного общества» и классифицировался как относящийся к той или иной стадии развития культуры. Возможность составления и сравнения культур детерминируется с эволюционной точки зрения тем, что у всех культур уже есть общее основание, из которого они «выросли» - «первобытное общество», а они являются только более или менее усложненными вариантами базовой социокультурной модели. В соответствии этой теории культуры не могут быть равными. Устанавливается своего рода иерархия культур по отношению к породившему их «первобытному обществу», а эталоном «цивилизованности» служит культура Запада, как наиболее сложная и развитая к исходной «ячейке».
Такой европоцентризм идеологически нагружен и не согласован с эмпирическими фактами кавказской этнографии.
Изучение этнических культур основывается на методах этнографического и исторического анализа, социологии, достижениях структурной лингвистики. Культура при этом рассматривается как система символов и значений, которая требует своей интерпретации и объяснения.
Комплексное понимание культуры на основе деятельностного подхода позволяет найти адекватные формы объяснения феномена этнической культуры как совокупности присущих этносу способов освоения условий своего существования, направленных на сохранения этноса и воспроизводство условий его жизнедеятельности. Главным здесь является функциональный аспект культуры, понимание её как адаптивного механизма, жизни человека в окружающем мире.
В исследовании культурных феноменов ингушского общества, мы будем частично опираться на концепцию функционализма.
Функционалисты оперируют понятием «социальных институций», под которыми понимаются «социально установленные и признанные модели поведения. Устойчивые формы, с помощью которых протекает социальная жизнь индивида». Институции организуют собой устойчивую социальную систему. В функционализме человек понимается не как атомарный индивид, он рассматривается во взаимодействии, в процессе образования элементов культуры. Выделяется три составляющих этого процесса: культурные элементы, человеческие группы и системы символов. Человеческое общество представляет собой, таким образом, связь взаимодействия функциональных культурных элементов. Радилиф-Браун считал, что: «все нормы, ценности, чувства, ритуалы стоят над человеком и цель их в том, чтобы скрепить общество» . Таким образом, культурные элементы хоть и создаются самим обществом, являются над общественными регуляторами, тем более, что с точки зрения функционализма «обычаи, ритуалы, моральные нормы рассматриваются как регуляторы поведения людей (по аналогии с действием правовых норм) им приписывается ключевая роль в культуре общества. Они рассматриваются в контексте культурных механизмов и механизмов контроля в отношении выполнения определенных функций, значимых с точки зрения удовлетворения жизненно важных потребностей людей или поддержания совместности их существования» . Культура, таким образом, это нечто вроде матрицы способов деятельности, символически репрезентированной в форме норм, регулирующих и подвергающих оценке человеческое поведение и мировоззрение
Система смыслов культурной эпохи – способом её понять и описать, К. Леви-Стросс применяет лингвистику в этнографии, М. Фуко описывает через смену трактовок и значения языка в культуре историю науки, Р. Барт, Ж. Делёз, Ж. Деррида работают на стыке философии и литературоведения. Однако по существу все структуралисты формируют собственное понимание культуры, экстраполируя на неё анализ исторически меняющегося языка.
Культура понимается как система смыслов, определяющих поведение людей и обнаруживающихся в способах употребления и понимания задач языка. Смена культурных эпох связана со сменой смысловых установок, через смысл описывается наука, искусство, литература, жизненные ориентиры человека.
Как заметил Б. Рассел, постигая устройство языка, мы многое узнаём об устройстве мира. В языке до нас запечатлено многотысячелетнее познание мира; мир отражён в языке; в этом определённом смысле мир и его отражение в языке - нечто единое.
Наконец в XX веке многие исследователи пришли к выводу, что язык является прообразом всех других культурных форм. Например, Г.Г.Шпет писал: «Такие обнаружения культурного сознания, как искусство, наука, право и т.д., - не новые принципы, а модификации и формы единого культурного сознания, имеющие в языке архетип и начало. Философия языка в этом смысле есть принципиальная основа философии культуры». О. Резеншток-Хюсси создал свой «грамматический метод», исходя из языка и речи как фундаментальных феноменов бытия. Резеншток-Хюсси пишет: «Посредством речи общество укрепляет свои оси времени и пространства. Эти оси времени задают направление и ориентацию всем членам общества».
Идея что язык как культурный феномен генерирует и задает способ видения мира, высказывалась еще В. фон Гумбольдом, А.А. Потебнёй, эта идея нашла своё подтверждение в работах авторов «гипотезы языковой относительности» - американских лингвистов Э. Сепира и Б. Ли Уорфа. Сепир пишет: «Люди живут не только в мире объективной действительности или в мире общественной деятельности, как это обычно предполагается, но они в значительной степени находятся во власти конкретного языка, являющегося средством выражения в данном обществе. Было бы ошибочно полагать, что человек ориентируется в действительности без помощи языка и что язык есть просто случайное средство решения специфических проблем общения или мышления. Дело в том, что «реальный мир» в значительной степени бессознательно строится на языковых привычках данного общества».
Таким образом, мы можем сделать вывод, что культурная парадигма - это язык или текст эпохи как способ знакового закрепления социокультурных представлений, который находит выражение в словах и вещах, в смыслах, которые создаёт каждая культурная эпоха.
В своём исследовании мы будем основываться на языковые формы ингушей для расшифровки необходимых понятий и категорий социальной реальности прошедшей эпохи.
Система социального расслоения общества напрямую зависима от генезиса его ценностей. Правильный подход к структуре того или иного общества может дать представление об его культурном развитии, мировоззрении, философии, что необходимо учитывать в этнографических исследованиях. Автохтонные системы не всегда вмещаются в рамки европейского конформизма. В том числе не является исключением и Кавказский феномен. На наш взгляд до конца не понятый и окончательно не отнесенный исследователями, ни к западной, ни восточной цивилизации. С учетом вышесказанного мы, в своем исследовании обратимся к структуре традиционного расслоения ингушского общества в прошлом.
Сословные отношения ингушского общества это культурно – социальная система, выстроенная на ценностных принципах этической культуры, патриархальной регламентации, половозрастной стратификации, призванная выполнять функции регулирования межгрупповых отношений.
По этнографическому материалу, неоднократно фиксируемому различными учеными в горной Ингушетии, население различало сильные и слабые тейпы (тейп – родственная группа), среди которых первые именовались эзди тейпа, эзди нах - благородные люди, а вторые – лай тейпа, лей – рабы. «Термин эзди имеет непосредственное отношение к общеизвестному на Кавказе термину уздень» . С термином уздень в Ингушетии ассоциируют и нарт – орстхоевцев
Существования в ингушском обществе хотя бы двух социально - неравных групп, подразделяющихся на сословия леев – рабов и сословия эзди, уорков – независимых, отмечено почти во всех работах кавказоведов XIX века . Наличие двух сословий показывает сословный характер ингушских общественных отношений.
Для прояснения вопроса сословности в данной ситуации необходимо рассмотреть следующие аргументы. Кавказоведы XIX, и в начале XX века, основывались в понимании единого этноса на принципах этнографической науки (общность культуры, языка и т.д.). Действительно с научной точки зрения ингушское население XIX века является единым этническим образованием, при этом почему-то опровергающим очевидную сословность общественного устройства.
В нашем исследовании необходимо прояснить причини отрицание ингушами сословных групп в собственной среде.
С точки зрения ингушей прошедшей эпохи ГIалгIа могли себя называть только обладатели пяти следующих достоинств, которые считались необходимыми для достижения и сохранения духовного состояния эздий хьал:
1. Наличие собственной доли родной земли (мехка дакъа).
2. Наличие семи имен предков – генезис (ворхI дьа цI е).
3. Наличие семейно-родового святилища (текъа элгац).
4. Наличие боевой родовой башни (тIема бе вов).
5. Наличие родовой усыпальницы (малхара каша дакъа).
Хьал – состояние, ниспосланной божественной милости.
Члены общества, не обладающие перечисленными достоинствами не считались гIалгIа, например, йовсар (изгнанник), лей (раб) и другие группы зависимого сословия.
Социально – этическое состояние народа является проекцией его мировоззрения, то есть отношения к главному вопросу философии о первичности духа или материи.
Мировоззрение складывается не только под воздействием социальных условий, воспитания, образования, определенного идеологического спектра, но и идеальной субстанции – души человека его воли. Мировоззрение зависимо от способности сознания личности к познанию истины.
Мировоззрение служит основанием всех поведенческих реакции, поступков и действий; оно проявляется не только в духовной сфере, но и в практической жизнедеятельности, проецируя свою структурную компоненту действительности, ценности и смысла.
В контексте затронутой проблемы необходимо остановиться на некоторых особенностях философских категории ингушей, дать им краткое определение.
Идея (эълам, ид, инг.) – представляется как идеальная основа всего сущего, его содержание.
Форма (лa инг.) - способ существования определенного содержания, в том числе идеи, внешний облик, живая природа предметов.
Дух ( фу инг.) – божественное начало, часть человеческой сущности, основа сознания и мышления, высшая способность разумной души, позволяющая человеку общаться с Богом, «жилище совести», «потребность священного». Дух отображение Единого, в нем содержится все многообразие будущего мира. Что касается души, то она относиться к духу так, как дух относится к Единому. В душе заложено и высшее и низшее начало. Душа человека сверхчувственна, она существует еще до земной жизни. Смерть человека не конец, а продолжение пути его души.
Материя (Iлым, хам инг) – чувственный мир сотворенный Богом, объективный мир вещей, физических тел. Благо созданное Богом для жизнедеятельности человека.
Сознание, честь (сий инг.) – благостный дар человеку для устремления к вершинам духовного бытия. Особое состояние свойственное только человеку, в котором ему одновременно доступен и мир и он сам. С помощью сознания человек постигает идеальность смысловых образований.
Бытие (д-ти инг.) – (сущее) понимается как гарантия существования. Бытие единое неизменимое, оно является всей полнотой совершенства, среди которых на первом месте Истина,
Добро, Благо, Свет.
Дар – объективная истина (истина бытия).
Познание (ховра инг.) – процесс духовного освоение человеком мира. Цель познания постижение мира.
Мышление (илл инг.- рациональное мышление) - деятельность сознания, направленная на нахождение единства в многообразии предметов, явлений, процессов как объективной, так и субъективной реальности.
Время (ха инг.) категория, выражающая длительность и последовательность событий мира. Бесконечная связь прогрессивных и регрессивных процессов.
Философская система ингушей предполагает первичность духа над материей, идеи над формой. Поэтому торжество духа над материей заложено изначально. Воля как инструмент идеи создает различные формы, в том числе и телесные.
Человек в понятии ингушей саг (са – душа) представляется не только как лик – лицо или персона (personae) – тело, а как прибежище святого дара человеку прибежищем духа, души, ибо он является результатом инволюции духа, и эволюции материи. Человеку свойственен процесс укрепления души и тела, духа и плоти. Дух превыше плоти, плоть призвана служить торжеству духа. Торжество духа над плотью, формирует высокий уровень сознания выраженным понятием – денал (мужество).
Денал - процесс проявления ценностного сознания, высоких духовных качеств в различных ситуациях жизненного цикла личности.
Зависимость духовного от материального, или сознания от плоти приводит к извращению основной идеи мироздания. Торжество духа над материей является императивной связью, диалектической необходимостью, ролевая перемена которой ведет к гибели самой матери. Сознание, зависимое от материальной субстанции человека - тела, это путь к самоуничтожению личности.
Мировоззренческие конструкции «гIалгIаев», включаясь в обрядовую систему, приобретают характер вероучения. Они становятся основой формальной регуляции и регламентации, упорядочения и сохранения нравов, обычая, традиций. С помощью обрядности культивируется чувства любви, доброты, терпимости, сострадания, милосердия, долга, справедливости. Все это придаёт мировоззрению особый духовно-практический характер. Духовное убожество наихудший порок присущий человеку, оно ублажает его невежественную плоть, направляя человеческое существо по пути приобретения мнимых ценностей материального мира, таких как алчность, трусость, гордыня и т.д.
Понятие эзди халл это состояние торжества духовных ценностей над материальными ценностями, сознания над плотью. Именно в рамках рассмотренной философской системы, входящей в духовное начало народа, должны изучаться сословные отношения ингушей, несмотря на спорность данного подхода.
Для всех социальных групп ингушского общества, объединенных одним языком и обычаями и т.д., применялся термин вайнах. Этимологический термин вайнах состоит из двух понятий вай – наш, свой и нах – народ. В целом понятие вайнах воспринимается в сознании ингушей как: ингушский народ, то есть совокупность всех социальных групп этноса, объединенных одним языком и одной культурой. И сейчас, в наши дни в устной речи зачастую оперируют такими понятиями как, гIалгIай хаьлкъ, вайняха кIам, мохкъ. Понятие гIалгIай хьалкъ всегда под собой подразумевало высокое духовно – нравственное состояние определенной прослойки общества, вайняха къам – вайнахский этнос, мохк – население.
Итак, если в понятие ингуши содержится совокупность всех социальных групп населения объединенных общим терминам вайнах, то они, конечно же, носили сословный характер.
В нашем исследовании необходимо проиллюстрировать краткую характеристику основных социальных групп ингушского общества до начало XIX века, для того чтобы более или менее полно понять их содержание.
Эздел – духовно-нравственный кодекс чести, возведенный в образ жизни, эзди нах – народ эздела. Структура эздела состоит из таких понятий как эхь – добросовестность, бехк - добропорядочность, юхь – достоинство, гIулакх – добродетельность, яхъ – высокая мера морально-нравственной ответственности человека, перед Богом и обществом, за собственные поступки.
Понятие яхъ – верность духовным принципам социокультурной среды, содержит в себе соревновательный элемент в стремлении к лучшему проявлению духовных и созидательных качеств индивида, к его самосовершенствованию.
Морфема «Э», в ингушском языке, отражает состояние физического или духовного подъема. Например, эйвя вяхIар – поднял и понес или эйдьа дош – высокий слог. Эз – возвышенный дух, ди(д) – находящееся в наличии. Эза – взвешенный, корректный, соответствующий определенной норме.
Эзди, эздел - в буквальном переводе означает: обладающий высокими духовными качествами, л (ла)- образец, форма для подражания, слепок.
Эздел – нормативно-этическая система культурных символов этнической идентичности ингушей.
Эзди нах зачастую, имели звание sidol nah (благочестивые, сиятельные люди). Si в переводе с ингушского языка - чистый дух - честь, dol - обладающий, то есть живущие по законам чести, благочестивый. Sidol nah являлись служителями высокого духовно - нравственного сознания народа, хранителями и проповедниками ингушских обычаев – адмий оамал, адми сибат, адми мотт.
Зачастую во многих этнографических исследованиях термин sidol nah из-за неточного перевода трактуется как «лучшие, почетные фамилии» ингушского общества. Что приводит к качественно неправильному понятию самого термина эзди нах, sidol nah .
Считалось что, «эздел нельзя привить взрослому человеку, он должен быть в крови. В духе эздела ребенка нужно воспитывать с самого рождения. Эздел должен впитываться в кровь младенца с молоком матери» , поддерживаемый эпическими примерами старшего поколения и основанный на принципе поощрения ребенка за правильные, с точки зрения ингушской этики, поступки и порицания за не достойное поведение.
«Идеальной признавалась такая личность, которая в своей жизни и поведении не допускала ни малейшего отклонения от четко разработанных норм, этика–эстетических представлений: яхъ, сий, эхъ, куц, эздел, сабр, гIулакх. Постоянное моральное совершенствование в этом стремлении каждого в отдельности и всех вместе, по мысли «Или», есть первый нравственный закон жизни, основной стимул, залог и гарантия в борьбе народа за своё сохранение».
Эзди нах в ингушском обществе применялось в значении независимого сильного сословия, из которого состояло основная часть ингушского этноса.
Р.Л. Харадзе, А.И. Рабокидзе в своем исследовании сословных отношений в горной Ингушетии пишут: «В пределах имеющегося у нас материала мы можем утверждать, что термин эзди имеет непосредственное отношение к общеизвестному на Кавказе термину уздень, а лай к термину лаг» . Необходимо отметить, что термин эзди, уздень обозначает, почти у всех народов, проживающих на Северном Кавказе, определенную социальную прослойку, зачастую аристократический элемент. Термин уздень не что иное, как заимствованное у ингушское понятие эзди в значении благородный. Преимуществом эзди во все времена считалась - добродетель.
Эзди не имел права на не соответствующие высоким требованием чести (недостойные) поступки, то есть эсала х1ама.
«Традиционные ингушские ценности «эздел» - благородное поведение, «яхъ» - стремление быть лучшим, «сий»-честь, «эхъ»- стыд, «сагIа далар»- милосердие, «майрал» - храбрость, «денал» - смелость, «камьаршал» - щедрость, «къонахчал» - мужество, «сабар» - терпение и т.д. отражали специфику проживания в горах, требующую прежде всего храбрости и мужества, и были практическим руководством поведения, а их не соблюдение приводило к определенному отторжению человека обществом и наделяло его маргинальными характеристиками», тем более что слово «эздел» часто употребляется как синонимы слов «обычай», «уклад», «нравственность».
Несомненно, институт «эздел» является структурой мировоззрения содержащей в себе идеально-ценностную оценочную основу (аксиологическая насыщенность) философий ингушского народа.
Лей // лай в значении зависимого сословия встречается лишь в Ингушетии и Чечне. А. Генко предполагает, что «Термин лей общекавказского происхождения, со связями с одной стороны с осетинским лаг, а с другой с аварским - лук» .
Этимологический опыт В.И. Абаева термина лей в связи с осетинским термином l;g в значении - человек, мужчина, муж, лезгинского lug – раб, ингушское лей – раб и т.д. возможно, подтверждает его общекавказское происхождение. В осетинском языке существует ряд слов с корнем l;g, такие как: «l;ggад – обслуживания, услуга, прислуживание, услужение, служение. L;ggонт – мужеподобное (о женщине), ничтожный (о мужчине)» .
Не претендуя на окончательное решение в происхождении термина лей // лай, попытаемся выявить его значение, с точки зрения занимаемого этим понятием места в общественном понятии ингушей
Лей // лай в буквальном переводе с ингушского языка означает – говорящее существо. Звук «л» является символом существования, или удручающее состояние, например, къевалер- нищета, къавалер- старость. Состояние нищеты и старости у ингушей приравнивалось к смерти. Ле - говорящее, например, говорить неправду харцле, ла – абрис существа, предмета, след, «й» окончание. Со временем этот термин стал, использовался как понятие презренный или человек без чести.
Слово «лей» относиться к ингушской этимологии, как впрочем, и другие термины, встречающиеся в лексике кавказских народов.
Лей // лай не имел своего дома, не имел земли и сельскохозяйственных орудий. Будучи лишенным, права на средства производства, естественно он не имел тейпового наименования.
Формула обращения к рабу, сохранившаяся в ингушском языке, демонстрирует, насколько неравными были сословные взаимоотношения. Хозяин вопрошал своего раба: «Со малув, xьо фий?- кто я и что ты?», раб отвечал: «Xьо - са да ва, со xьа лей ва – ты мой хозяин, а я твой раб».
«Этим же термином (то есть, лей авт.) обозначаются хизаны, вынужденные селиться на земле, имевшей своего хозяина. Отсутствие возможности за короткий срок создать оборонительное сооружения обязывало их личными услугами, а пользование землей – натуральной рентой по отношению к владельцу земли, также способствуя превращению их в крепостных» .
Л.Ю. Маргошвили в своем исследовании пишет о жителях горной Ингушетии следующее: «Эзди нах имели право предупреждать жителей в том, что они не должны забывать о том, что они крепостные. Один из них вызывал главу семьи – крепостного и громко спрашивал: «Знаешь ли, что ты наш крепостной – не забыл ли ты?». Раб отвечал: «Не забыл». Это делалось для того, чтобы освобожденный крепостной не забывал о своём положении .
«Ценность личности определялась принадлежностью к сильному или слабому тайпу (роду авт.). А «лай» (рабы) вообще занимали самую низкую ступень в общественной иерархии». Браки между эзди нах и лей были под запретом.
Между эзди наах и лей существовала еще одна социальная промежуточная прослойка под названием йикъер наъкъан – средняя фамилия.
В отличие от лей, йикъера наъкъан считались свободными людьми и обладали некоторыми правами. Эта социальная прослойка сформировалась в основном из пришлых людей, принявших покровительство и обычаи ингушей.
В понятие, «средняя фамилия» иногда попадали и те, кто по каким либо причинам терял достоинство. Н. Яковлев приводит пример нарушения одной семьей правил гостеприимства, в результате чего она потеряла престиж – яхъ – ( система духовно-нравственных принципов авт.). «С тех пор за ней укрепилась презрительная кличка «дважды умерший» и род его стал считаться наравне с родами рабов и т.д. Словом ингуши, не сумевшие с оружием в руках защитить своё право хозяина, как бы терял при этом все права свободного человека» . йовсар находились в гораздо худшем положений, чем рабы. Изгнанные и обездоленные они слонялись по границам населенных пунктов, нередко промышляя мелким воровством и разбоем.
Лингвистический разбор термина йовсар, показывает, что оно состоит из следующих понятий: йов – гасить, сар или цар – имя. Близко к понятию лишенный имени, человек без чести.
Состояние йосвсар является прямым последствием изгнания из общества, рода за определенные проступки. Изгоями могли стать не только отдельные личности, но и целые семьи. Отвергнутые обществом изгои обитали за пределами общественных границ, становясь зачастую, легкой добычей соседних племён, или примыкали к соседним народам.
Изгнание из рода почти всегда было равносильно приговору к позорной, медленной и мучительной смерти, так как человек не мог в одиночку противостоять не слепым силам природы, не многочисленным врагам.
Честью и храбростью сумевшие защитить своё независимое состояние и культурно - традиционное наследие гIалгIаи, считались равными между собой. Имущественное положение в этом равенстве не имело решающей роли, бедность способ мышления, а не социальное состояние.
Среди гIалгIаев не признавалось верховенство одного рода, тейпа или клана над другим. Основой такого равенства служили морально-этические принципы такие как, личное мужество - денал, верность традициям народа - яхъ, благочестие поступков - si. Исходное начало этике заложено в природе человека, естественных потребностей, или стремление людей, прирожденных им чувств, основанных на внутренних самоочевидных нравственных принципах.
Потомки Кавкасиона, сыны Таргима на протяжении известного исторического времени, вплоть до XIX века не признавали насажденной власти. Во все времена, они считали себя наравне с любым аристократом, по происхождению и культуре, и независимыми, от посягательств всякого самозванца, назначенного хана или князя, претендовавшего на привилегию властью.
«В источниках неоднократно описывалось, как на удивленные вопросы о князьях и «владельцах», ингуш обыкновенно говорил: «У нас все - уздени», или: «Мы неподвластны ни ханам, ни князьям, ни султанам. Над нами один лишь всевышний падишах АЛЛАХ». Уникальность такого общественного развития заключается в том, что в ингушском обществе не развился феодализм в его характерных формах».
Диалектика свободной общественной воли способна порождать систему демократических форм правовых отношений этноса, основанной на патриархальности, половозрастной стратификации и военной демократий основанной на патриархально – общественном строе.
На основании изложенных аргументом необходимо сделать следующий вывод: гIалгIа называли себя эзди, и уорки, все кто относились, к названной категории, считались сильными, независимыми и равным между собой обществом.
Для целей общественного управления существовала система выборов , выстроенная на принципах военной демократии.
В общественном управлении участвовало все правоспособное население под руководством избранных старшин (воккха саг), для военного командования выбирали (баьча).
По существу в ингушском обществе управление являлось не привилегией, а тяжким бременем, зачастую постоянно действующего военного времени.
«Социальная и семейная жизнь кавказских народов испокон веков базировалась на уважении и почитании старших. Старики были хранителями знаний, навыков и опыта, выработанных предшествующими поколениями. Поэтому вполне естественно, что, как подметил Ф.Ф. Торнау», «лета ставятся у горцев в общежитии выше знания. Молодой человек самого высокого происхождения обязан стать перед каждым стариком, не спрашивая его имени, уступать ему место, не садиться без его позволения, молчать перед ним, кротко и почтительно отвечать на его вопросы. Каждая услуга, оказанная седине, ставиться молодому человеку в честь». Неуважение к старости – порок.
Структурно – патриархальная система ингушского этноса основана на ответственности патриарха за проступки подвластных субъектов перед обществом.
Понятие воккха саг соответствует такому понятию как мудрый муж. Не каждый человек мог претендовать на звание воккха саг, оно не зависимо от возраста, его заслуживали беззаветной преданностью своему народу, бескорыстием и мудростью.
«Одним из основополагающих принципов ингушской культуры является уважение к возрасту, годам, почитание старых, мудрых людей (стариков), беспрекословное выполнение их указаний».
Воккха саг являлся обладателем добродетели сабар (терпение). Этот термин имеет множество различных определений, суть которых сводиться к покорному принятию всего, что трудно переносимо. Сабар в высших своих проявлениях приводит к безразличию, спокойному приятию, как ниспосланной благодати, так и испытаний. Народная мудрость гласит: «Эздел ясмал дIоагI, сабр ясмал боагI», что в переводе означает, эздел ключ райских врат, сабр столп.
Почетное звание воккха саг являлось по своей сути, данью общественного признания личности.
После присоединения Кавказа к России многие фамилии, за которыми кавказские горцы не признавали сословных прерогатив, пытались при поддержке русской администрации добиться этого признания. Например, «Прошение доверенных Джераховского общества, от 15 декабря 1862 года. С просьбой разобрать права их по происхождению вместе с туземцами Тагаурского общества, особо от жителей ингушского округа» . В приведенном историческом документе, часть жителей Армхинского ущелья Ингушского округа ставили вопрос о рассмотрении их сословных прав отдельно от остальных жителей – тоже ингушей – того же ущелья.
В подобных случаях некоторые ингушские фамилии обращались за государственными привилегиями, для укрепления собственного благосостояния, нисколько не рассчитывая при этом, на признания, этих привилегии собственным народом. Но эта уже другая тема для исследования.
На основании изложенного материала мы можем вывести следующие дефиниции.
Детерминизмом сословного распознания ингушского общества являлась иерархия культурных уровней той, или иной общественной группы населения.
Понятие эздел классифицируется на определение в узком и широком смысле. В узком смысле значение: эздел - кодекс чести ингушей (гIалгIаев). В широком смысле: эздел – основной политический институт морально – этических и общественных отношений.
Если обычаи ингушей являются основной зоной ингушской культуры, то институт эздела его центральное ядро, потеря которого приведет к деградации этнической идентичности одного из автохтонных народов Кавказа.
Современные представления о структуре социальной онтологии, дают основание полагать, что мир локальных цивилизации носит принципиально множественный характер и не ограничивается «списком», классического наследия (Н. Данилевский, А. Тойнби и др.), что требует новых подходов к интерпретации локальных культур, цивилизации их конституирующих оснований. Эмпирические данные указывают, что этнокультурный мир Кавказа в процессе исторического развития конституируется в надэтническую общность – локальную цивилизацию, в основе которой в качестве культурного инварианта и формообразующего начала лежит особый тип культурно - социальной коммуникации принадлежащей к протокавказкой цивилизации.
Феномен рассматриваемого типа культуры заключается в том, что она выстроена как актуализированная совокупность культурного опыта социума, как информационная технология, организующая символическую и знаковую систему культуры в форме глобально ритуализованного действия. Социальные, регулятивные и духовные формы функционируют в единстве (синкретично). Сама культура выступает как выражение структур экзистенциального бытия кавказской этносоциальной общности, ориентированности социума на самоорганизацию в ответ на любой вызов жизни.
Реальной чертой современной этнокультурной действительности выступает не этническая культура народа как комплекс этноспецифических черт, а культура этноса как совокупность культурных явлений, необходимых народу для его жизнедеятельности.
Такая интерпретация социокультурных процессов представляет собой попытку построить модель этноисторических процессов, свободную от линейного эволюционизма и прогрессивизма. Она базируется на признании правомерности и самодостаточности эмпирически существующего многообразия социокультурных систем. В этом смысле такой подход тесно связан с утверждением культурного плюрализма.
Зачастую исследователи ограничиваются использованием тех сведений, которые отвечают принятым ими схемам развития социальных отношений, отрицая факты, не укладывающиеся в эти представления. Значительно расширяет источниковую базу использование данных и методов вспомогательных исторических дисциплин и смежных наук. Особенно важно разрабатывать источниковедческие методы лингвистики, истории права, фольклористики, эмблематики, эпиграфики и т. д. Также, необходимо расширить археологические работы. Недостаточно используется по этнографии Северного Кавказа иноязычные источники, многие из которых малодоступны для исследователей. На наш взгляд, целесообразно поставить вопрос о подготовке к изданию полного корпуса древних письменных источников по этнографии Кавказа, что создало бы новые предпосылки для решения проблем реконструкции региональных историй (в том числе кавказского региона) в мироцелостной научной методологии.
24.09.2005г.
г. Малгобек.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева
РОЛЬ «ОБЫЧАЕВ ИЗБЕГАНИЯ» В ИНГУШСКОЙ КУЛЬТУРЕ.
Знания о традициях и обычаях народа необходимы любому человеку, общественному деятелю, наконец, публичному политику, для того, чтобы избавиться от своего подчас, опасного невежества. И получить те сведения, без которых невозможно быть гражданином своей страны, своего Отечества, исполнять определенную социальную роль в обществе, семье и действовать сообразно принципам гражданственности, общечеловеческих ценностей, национальных традиции в различных, подчас, весьма сложных общественно-политических или морально-этических, конфликтных ситуациях.
Конфликт как столкновение точек зрения, мнений, позиций является динамическим процессом производственной, общественной и социальной жизни. Конфликт необходимо рассматривать как одновременную борьбу противоположностей, определенные действия и контрдействия, как реализацию намерений и вместе с тем преодоление сопротивления, которое неизбежно встречается в ходе этой реализации. Внешние межличностные конфликты это всегда исключительно сложное совместное действие, по меньшей мере, двух сторон, объединенных противостоянием. По своей природе, с точки зрения научного анализа, конфликты классифицируются на ресурсные, и ценностные. В ресурсных теориях доминирует материалистическое объяснение конфликта, который всегда развертывается за значимые средства жизнедеятельности, в основном материального характера, или за лидерство в сфере политического доминирования. В ценностной теории на первый план выступают системы верований и убеждений, несовместимые принципы организации общественного устройства, культурные взаимоисключающие стереотипы.
Конфликты — одно из важнейших явлений социальной и политической жизни. Жизнь человека в обществе сложна и полна противоречий, которые часто приводят к столкновению интересов как отдельных людей, так больших и малых социальных групп.
История человеческой цивилизации насыщена разного рода конфликтами. Одни конфликты охватывали целые континенты и десятки стран и народов, другие вовлекали большие и малые социальные общности, третьи происходили между отдельными людьми. С древнейших времен люди пытаются решить возникающие противоречия, прибегая к различным способам и методам. На протяжении веков лучшие умы человечества тщетно пытались создать теоретические модели бесконфликтного общества.
Возникновение различных общественно- социальных институтов, в том числе государственности тоже можно рассматривать, как стремление создать универсальный механизм для предотвращения и разрешения конфликтов. В древнейших законах царя Хаммурапи (1792 — 1750 гг. до н.э.) содержатся десятки способов разрешения конфликтных ситуаций. По преданию царь Соломон (965 — 928 гг. до н.э.) прославился благодаря мудрости и умению избегать и разрешать конфликты.
В истории любого человеческого сообщества наблюдается соединение в одном лице функций правителя и судьи. Князь в древнерусском государстве не только военный защитник и сборщик дани, но и судья. Он определяет, кто прав и кто виноват в конфликтах, возникающих между заимодавцем и должником, продавцом и покупателем, претендентами на наследство, выросшими детьми, желающими отделиться от своих родителей вопреки их воле, и в массе других повседневных ситуаций.
В истории ингушского народа немало свидетельств, известных нам еще с периода патриархально общественного строя ингушей, что те же функции арбитра выполняли священнослужители, с той существенной разницей, что священнослужители вершили справедливость от имени Всевышнего, ради Всевышнего, и под страхом Божественного наказания.
Почти та же роль вершителя и стража справедливости на уровне семьи, в патриархальном обществе, всегда принадлежала отцу или старшему родителю, зачинателю семьи, рода.
Естественно что, наиболее важные конфликты между людьми и социальными группами на глобальном уровне концентрируются в сфере политики. Тем не менее, конфликты семьи и семейных отношений для человека являются наиболее значимыми на повседневном уровне.
Семья как социальная группа является субъектом конфликтных ролей.
Как изначальная форма зарождения семейных отношений, конфликт лежит в основе внутрисемейной коммуникаций.
Характер человеческой личности формируется в результате борьбы между довлеющим бытом и сознанием человеческого разума, конфликта между желаемым и дозволенным.
Сущность конфликта заключается в столкновении принципов, мнений, оценок, характеров или эталонов поведения людей. Характеристика конфликта выражена в виде субъективной истины, или ложной объективности при его массовой поддержке. В действиях противостоящих сторон всегда имеет место апелляция к тому, что жизненно необходимо для соответствующего субъекта, к тому, что представляют собой вариации средств удовлетворения соответствующих жизненных потребностей и к тому, что для него существенно и важно с точки зрения сохранения собственной идентичности.
Сущность конфликта семейных отношений заключается в столкновении приоритетов социально – значимых ролей членами семейной группы или целого родственного сообщества. Например, одним из важнейших элементов родственных отношений в ингушском обществе является постоянное соревнование приоритетов между семьями одной родственной группы. Содержание подобного соревнования само по себе носит характер пассивного конфликта, процесс которого происходит в рамках принятых правил основанных на определенных общественных ценностях.
«Один из основателей Чикагской школы социальной психологии Р. Парк включил конфликт в число четырех основных видов социального взаимодействия наряду с соревнованием, приспособлением и ассимиляцией (от лат. видоизменять). С его точки зрения, соревнование являющееся социальной формой борьбы за существование, будучи осознанным, превращается в конфликт, который благодаря ассимиляции призван привести к прочным взаимным контактам, к сотрудничеству и способствовать лучшему приспособлению».
Конфликт является перманентным способом существования семейных отношений, развитие которых происходит в условиях постоянного движения, этих отношений в прогрессивном или в регрессивном направлении.
Прогрессивное движение семьи и семейных отношений неизбежно связано с драматическим пределом развития конфликта в процессе сегментации семьи, смены поколений или в процессе исполнения социальных ролей семейного быта.
Регрессивное движение семьи и семейных отношений всегда связано с трагическим развитием конфликта, результатом которого является распад семьи и семейных отношений. Регрессивное движение – результат деградации ценностного основания идентифицируемого с определенной этнокультурой.
На основе различных норм, традиции, образов, культурных ценностей общества осуществляется поведение ролевое, волевое, моральное, общественно-деловое.
Институты социального регулирования, в том числе адаты горцев Кавказа, призваны удерживать развивающиеся конфликты общественных, родственных и семейных отношений в пределах общественно допустимых явлений. Например, такие обычаи горцев Северного Кавказа как «скрывание», «избегание», различное «табулирование», относящиеся к этикетной стороне общения, да и сама ролевая система половозрастной стратификации, служит не только целям адаптации новых социальных ролей, но и является превентивной системой регулирования семейных отношений в рамках этнической этики народов Кавказа.
Особое место в личных отношениях семьи, а вместе с тем и семейно-родственных групп занимала совокупность древних запретов, известных под названием «обычаев избегания» или «ограничительных отношений». Для народов Северного Кавказа сохранивших патриархальный быт, характерны четыре субсистемы избегания. Две из них ограничивали отношения между супругами и между родителями и детьми, две – отношения между каждым из супругов и его свойственниками.
Избегание между супругами были тем строже, чем моложе были они сами, но в той или иной форме соблюдались до самой смерти.
Избегание между родителями и детьми в большей степени касались отца, нежели матери. Отношения детей к отцу носили уважительно-подчеркнутый характер.
Избегание между женщиной и её свойственниками было тем строже, чем старше была родня, и более жестким по отношению к мужчинам, нежели к женщинам.
Избегание между мужем и его свойственниками, по существу выходящее за рамки внутрисемейных отношений, касались только старшей родни. Связанные с избеганием запреты действовали тем сильнее, чем ближе по степени восходящего или бокового родства и старше по возрасту был их объект, и тем слабее, чем старше становился их субъект.
Происхождение и социальная роль ограничительных отношений у различных народов зависит от генезиса традиции обычаев самого народа, поэтому столь различны и противоречивы, по своим основаниям, объяснительные теории этого явления. Мы не считаем, как некоторые авторы, что например, обычаи избегания, надолго сохранившиеся у народов Северного Кавказа, возникли у ингушей, при переходе от матрилокальности к патрилокальности и в дальнейшем приобрел новые социальные функции, хорошо вписавшись в семейный уклад. В историческом прошлом ингушей не прослеживаются остаточные явления матрилокальной системы, как у некоторых других народов Северного Кавказа. У ингушей не было таких обычаев, например, как проживание мужа в доме у родителей жены. Патрилокальная семья и патриархальный быт, на протяжении известной истории, являлись основой семейного уклада ингушского общества.
Такие видные этнографы как Д. Фрэзер, Э. Кроули, М.М. Ковалевский, Л.Я Штернберг, рассматривают избегание как запретительный механизм, возникший при переходе от группового брака к индивидуальному браку. В данном случае концепция группового брака ни как не идентифицируется, даже с самыми древними, брачными обычаями ингушей. В научной литературе не раз отмечалось, что данная концепция может объяснить избегание между свойственниками разного, но ни одного пола. К этому надо добавить, что она, помимо того совершенно не объясняет, почему избегаются преимущественно старшие свойственники, тогда когда по логике вещей следовало бы в первую очередь выработать запретительные механизмы предотвращения недозволенных связей между лицами одного возрастного круга. Более того, эта теория не объясняет избегание между супругами и между родителями и детьми.
Из широко известных современных теории генезиса запретов, более основательной на наш взгляд, является функциональная трактовка. Из которой наиболее известна точка зрения А.Рэдклифф – Брауна, видевшего в избегании между свойственниками стремление предотвратить конфликтные ситуации.
В современной системе классификации стилей поведения индивида в развертывающемся внешнем конфликте американского психолога Р. Томаса включены пять основных стилей. Примечательно, что первым является избегание, ориентированное на сохранение статуса своего «я», поэтому наиболее полный социально пассивный, сводящийся обычно к непризнанию наличия внешнего конфликта.
Чтобы понять причину запретов как явления, и тем самым историческое место избегания среди других личных отношений в ингушской семье и родственной группе, необходимо хотя бы коротко остановиться на некоторых особенностях генезиса ограничительных отношений. Этика ингушей регламентирует строгое соблюдение «обычаев избегания», «запретных норм» в личных отношениях семьи, родственной группы. Отклонение от регламентированных «норм запретов», в соответствии с национальным сознанием, как раз и приводит к нежелательному последствию, выраженному в понятии «айхьазал» то есть конфликт.
Традиционные институты регулирования взаимоотношений родственных связей у ингушей основаны на двухуровневой системе общественно-родственной стратификации. Первый уровень именуется «воккаал» - старший, второй именуется «з1амаг1ал» - младший или обязанный. Национальная структура стратификации, в соответствии с обычным правом, выстроена в иерархическом порядке, который предусматривает регламентированное подчинение, либо почитание, в зависимости от степени родства, «младшими» (обязанными), «старших» - привилегированных. Привилегией считается право предоставленное обычаями старшим на порицание или поощрение младших, как мер дисциплинарного воздействия. Обязанности младших заключены в послушании старшим.
Два этих уровня относительны, переходные и варьируются в соответствии с социальными ролями, выполняемыми личностью в различных жизненных ситуациях.
К почетному уровню относиться родственная группа под названием «бехъке нах», в которую входят кроме родителей, многочисленные свойственники, как со стороны отца, мужа, так и со стороны матери, жены и т.д. С «бехъке нах» необходимо соблюдать все этикетные нормы избегания, и в соответствие с обычаями, постоянно демонстрировать подчеркнутое уважения, учтивость к ним.
Сами же представители уважаемой группы «бехъке нах» своим безупречным поведением в обществе, обязаны были поддерживать своё высокое положение, являясь, примером для представителей младшего уровня, во всем им, помогая и опекая их.
Любой субъект ингушского родственного сообщества одновременно находится, относительно одних родственников в положении «бехъке нах», и в тоже время, относительно других родственников в положении «з1амаг1ал» - младшего, обязанного, в зависимости от структуры родственных отношений, которые в основном и определяют его места в родственной иерархии.
Термин «бехьк» - винить, обличать, порицать, «нах» - люди. Социальная роль «бехъке нах» примечательна тем, что они наделены обличительным правом за малейшее отклонение регламентированного этикета, членами родственной группе.
Как и привилегированная социальная роль, («воккаал», «бехъке нах») так и обязательственная («з1амаг1ал») исполняется, в родственной группе, в соответствии с обычаями скрывания, избегания, табулирования, регламентированным обычным правом ингушей.
Нарушение любых правил, в том числе этикетных норм создают конфликтные ситуации «айхьазале», ценностные регулятивные установки ингушей призваны прогнозировать и не допускать конфликты в социальной организации ингушского родства.
Социальная организация, религия, производственная деятельность, нравственность основаны на табулировании, регламентации, ограничении свободы человека. Они ограничивают новации, консервируют традиции в качестве выработанной данным обществом оптимальной формы существования в определенной экологической среде, в определенном этнокультурном и социально – экономическом пространстве.
Патриархальные обычаи и традиции ингушей на которых выстроены их семейные отношения, есть не что иное, как сфера деятельности по предупреждению, разрешению конфликтов и воспроизводству механизма решения конфликтных ситуации, в соответствии с предписанными правилами, этическими нормами.
Основным ограничителем конфликтных ситуаций, выступает: культура, мораль, традиции, система ценностей, устоявшиеся формы поведения, культурные штампы каноны. Ограничения могут быть жесткими и гибкими, многовариантными. Правда, в современном обществе человек всегда свободен в рамках определенного выбора из установленных позиций, на основе собственных мировоззренческих позиций.
Итак, конфликт – это важнейшая сторона взаимодействия людей в обществе, своего рода клеточка социального бытия. Это форма отношений между потенциальными или актуальными субъектами социального действия, мотивация которых обусловлена противостоящими ценностями и нормами, интересами и потребностями. Существенная сторона социального конфликта состоит в том, что эти субъекты действуют в рамках некоторой более широкой системы связей, которая модифицируется (укрепляется или разрушается) под воздействием конфликта.
Познание о природе различных конфликтов необходим в первую очередь с точки зрения его прогнозирования, для выработки правильной линии поведения в различных конфликтных ситуациях. Способность прогнозировать и избегать различные, конфликтные ситуации повышает культуру общения и делает жизнь человека не только более спокойной, но и более устойчивой в психологическом отношении.
Язык, традиции, обычаи, социально-этические нормы любого народа являются результатом его этногенетической истории, содержащей феноменальные особенности национальной культуры.
Национальная культура является хранительницей тра¬диций и формирует тип культурной личности, начиная с самых первых шагов человека. Ценности (в том числе и общечеловеческие) входят в сознание личности не иначе как цен¬ности данной национальной культуры. Можно сказать, что сам по себе национальный уклад играет решающую роль в воспитании человека, и прежде всего в детские и отроческие годы. Особый менталитет, особые представления о мире и человеке, своя система ценностей — все это ведет к тому, что складывается определенный национальный образ жизни, устойчивый порядок бытия, к которому человек приобщается с младенчества и кото¬рый потом передает детям и внукам.
Ценностные установки ингушской культуры, такие как скрывания, избегания, табулирования, которые сегодня воспринимаются цивилизованной общественностью как обычаи консервативного прошлого, были призваны прогнозировать и предотвращать конфликты между членами семейного клана, родственной группы.
Обычное право Кавказских горцев, в совокупности норм регулирования, представляет превентивные нормы общественного бытия. Более того, адаты, как позитивная форма общественного бытия призваны способствовать подавлению кризиса конфликтных ситуаций.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева
«Аллах возвысит (на много) ступеней тех из вас,
которые уверовали и которым даровано знание,
и Аллаху ведомо о том, что вы творите»
("Препирательство", 11).
Всемогущий и Великий также сказал:
«…и говори: "Господь мой, прибавь мне знания!»
("Та ха", 114).
КНИГА ЗНАНИЯ. Достоинство знания. Глава 1.


ПРОДВИЖЕНИЕ ИСЛАМА НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ.
Народы Северного Кавказа по-разному ответили на расширяющуюся экспансию России. Северо-восточные народы, чтобы дать отпор наступлению русских, вступили в контакт с османской империей. На востоке не (у вайнахов и дагестанцев) антиколониальную борьбу возглавило мусульманское духовенство, которое пыталось сочетать национальные интересы с религиозными целями и стремилось объединить многочисленные племена и народы в широкое религиозное движение под знаменем ислама .
Это направление дало о себе знать, когда во главе движения стал Ушурма, чеченец из аула Алды, известный как шейх или имам Мансур (1760-1791гг.).
Мансур пытался обратить в ислам полуязыческие племена ингушей, карабулаков и осетин . Впервые в истории к принятию ислама призывал вайнах (чеченец), а не дагестанский проповедник, и это происходило в широком контексте общей конфронтации исламского мира и усиливающейся христианской России.
В 1774 г. русские создали во Владикавказе специальную комиссию, для пропаганды христианства среди осетин и ингушей . Показательно, что в этом период, российские власти требовали, чтобы ингуши не позволяли «эфенди муллам и другим мусульманским слушателям проповедовать среди них, тем более строить мечети на их земле» .
Естественно, что попытки Мансура утвердить ислам на вайнахской земле, русские рассматривали как угрозу их власти в регионе.60 Последующим Мансур был объявлен «мятежным самозванцем. В июле 1785 г. началась военная компания против Мансура и его соратников, которая закончилась поражением и пленением Мансура в 1791 г.
Мансур неоднократно пытался договориться с русскими и заключить мир, при условии, что ему дадут проповедовать ислам на Северном Кавказе, но эти его попытки окончились неудачей.
Можно только догадываться, как бы развивались события на Кавказе, если бы русские были готовы к переговорам и захотели бы примирить свою религиозную политику с исламом. В реальности же они считали самую возможность переговоров с «бесстыжим самозванцем» оскорбительной для империи и полагали, что статус могучей державы диктует одно: необходимость одержать над Мансуром и его сторонниками полную победу. В то же время русские стали смотреть на ислам и на верхушку мусульманского духовенства как на своих заклятых врагов и угрозу господства России в регионе. Это отношение, которое, впрочем, в отдельные исторические моменты могло отчасти видоизменяться, например: во времена Октябрьской революции определяло политику России (а затем СССР) на Северном Кавказе вплоть до настоящего времени.
В начале XIX века в двух войнах с Персией (1804 – 1813 и 1826 – 1828 годов) и двух с Турцией (1806 – 1812 и 1828 – 1829 годов) века Россия завоевала закавказские территории, Грузии, Армении, Азербайджана.
Народы Северо-Западного Кавказа бывшие под влиянием Турции и Персии автоматически отошли к России. Однако не все горцы были согласны с таким поворотом событий.
Как только начались попытки царской администрации навязать вольным обществам горцев российские законы и обычаи, на Северном Кавказе стало, быстро расти недовольство. Очевидное столкновение вызванные несхожестью культур, традиций и законов горцев и неспособность чиновников новой власти к диалогу, а во многих случаях преднамеренные действия чиновников привели к эскалации конфликта на Северном Кавказе.
Поводом к широкомасштабной войне стало появление на Кавказе генерала Алексея Петровича Ермолова. Он доносил, что «горские народы примером независимости своей и самих подданных вашего императорского величества порождают дух мятежный и любовь к независимости». Ермолов предложил перейти к активным наступательным действиям в глубь территории горских народов, для создания там укреплений поселений-крепостей с русскими гарнизонами. Так в 1818 году на реке Сунжа, возникла новая крепость – Грозная. С неё началось планомерное продвижение царской армии по Тереку к самому подножью гор. Одна за другой, на завоеванных у горцев землях, стали вырастать крепости с характерными названиями: Внезапная, Бурная и т.д.
Последовательно пытаясь реализовать право самому быть «творцом своего поведения», писал Грибоедов, Ермолов – подобно большинству современников – безоговорочно отказывал горским народам в аналогичном праве и не видел в этом никакого противоречия. Ермолов признавал за ними только одно право – право покориться власти императора. «Выбирайте любое – покорность или истребление ужасное».
Ермолов не признавал хозяйственной и культурной самобытности народов Кавказа, и видел там лишь примитивную государственность и отсутствие жесткой централизации, что, с точки зрения Ермолова, лишает горцев права на самостоятельное политическое бытие.
Военный министр Николая I граф А.И. Чернышев откровенно заявлял, что только силой оружия может быть выполнен «план усмирение кавказских племен». Естественно, что горцы восприняли такие планы как посягательство на их вольность. Это со временем поняли многие участники и очевидцы развязанной войны.
Активность Ермолова вызвала ответную реакцию горских народов. От партизанской войны они стали переходить к организованным выступлениям. В 1819 году почти все правители Дагестана объединились на борьбу с войском генерала А. Пестеля. В 1824 году в Чечне поднял восстание Бейбулат Таймазов. Именно с восстания Таймазова борьба против русского владычества на Кавказе получило своё религиозно-идеологическое обоснование названное мюридизмом. Мюридом, «ищущим путь к спасению», называют мусульманина, посвятившего себя духовному совершенствованию во имя служения Аллаху.
1828 возглавил движение мюридов аварец Гази-Мухаммед, получивший звание Имама Чечни и Дагестана. Сторонники Гази-Мухаммеда выступили против аварских ханов, требуя введение мусульманских законов – шариата. В Дагестане началась гражданская война. В 1830 году воины Гази-Мухаммеда одержали ряд важных побед. На стороне аварских ханов выступили русские войска. В 1831 – 1832 годах Гази-Мухаммед осаждал древний Дербент, крепости Грозная и Внезапная, совершал набеги на Кизляр и Владикавказ, погиб в бою. Незадолго до смерти Гази-Мухаммед видел сон, который открыл ему имя приемника, будущего Имама Чечни и Дагестана Шамиля.
Шамиль был верным мюридом и другом Гази-Мухаммеда, участвовал в походах первого Имама, героический сражался и был тяжело ранен. И лишь в 1834 году, «народ и ученные», как пишет современник, избрали имамом Шамиля, сына Мухаммеда Гимринского.
Прежде всего, имам Шамиль занялся введением в горах мусульманского права. Он видел, что существующий обычай не мешают распространению пьянства, грабежей, своеволия, невежества и кровожадности. Сдержать распространение этих пороков можно было, считал Шамиль, только железной рукой. «По мнению Шамиля, характеристику горцев, того времени, составляет: пьянство, грабеж, необузданное своеволие, дикая невежественность и кровожадность». Шамиль повелел карать смертью за обман, измену, разбой и грабеж. «Он говорил народу: Шариат написан пророком, который писал только то, что говорил ему Аллах. Человек, не исполняющий требование шариата, не исполняет повеление Аллаха; такой человек не должен жить ни одной минуты. Если я сделаю, что ни будь противное шариату, сейчас же рубите мне голову; если вы не будете исполнять законов, я буду вам рубить головы».
Имам Шамиль заменял неписанное право обычаев собственными законами, основанными на шариате. Среди важнейших деяний – отмена крепостного права. Из законов принятых в период правления имама, можно было составить целый кодекс, а их справедливость вызывала у горцев доверие и уважение. Имам Шамиль был мудрым правителем и законодателем, вера которого заставляла воевать за справедливость. Он был и прекрасным полководцем, лично, участвовал в боях, демонстрируя своим мужеством пример храбрости и воинской доблести.
К 1847 году имам Шамиль достиг пика своего могущества. Могущества построенного на беспощадном истреблении инакомыслия. Наибы –управители Имама Шамиля не лишенные жажды наживы, частенько злоупотребляли властью.
В 40-е годы горцы достигли наибольших успехов в борьбе за независимость. В войске имама Шамиля появился замечательный военный специалист Гаджи – Юсуф из Египта. Он помог организовать постоянное войско, разбитое на десятки и сотни, в соответствии с восточной военной доктриной. Он так же помогал Шамилю вести переговоры с турецким султаном, обещавшим поддержку.
С 1848 года борьбу закубанских горцев возглавил наиб Шамиля Мухаммед-Эмин. Он течений трех лет подчинил себе племена абадзехов, натухайцев и шапсугов проповедуя и утверждая ислам. Впоследствии он стал самостоятельным правителем на Северо-Западном Кавказе и во время Крымской войны получил звание паши от турецкого султана, лично вел переговоры о совместных действиях против России в ставке союзников в Варне. На его стороне сражались добровольцы из Европы. Иногда Мухаммед-Эмина ставили даже выше Дзузеппе Гарибальди и Лайоша Кошута.
Последствием Крымской войны и изменения политической обстановке явилось отход некоторых горских общин от Имама Шамиля и Мухаммед-Эмина.
Новый наместник России на Кавказе князь А.И. Барятинский отошел от тотальной практики карательных экспедиций. И вернулся к начатой Ермоловым системе созданию просек и крепостей, переселения казаков для освоения занятых районов, повел в отношении мирных горцев политику увещаний и поощрения. Перевооружение царской армии на более меткие и дальнобойные винтовки дало очевидное преимущество.
Ценой огромных потерь Чечня была покорена. Семья Шамиля с остатками - верных наибов отступила в аул Гуниб, откуда впоследствии, 26 августа 1859 года Шамиль сдался в плен князю Борятинскому. Более 24 лет и 11 месяцев сражался Шамиль за свои убеждения и идеалы. Шамиль не верил, что его оставят в живых, и собирался дорого продать свою жизнь: 60 мюридов с оружием в руках вышли вместе с Шамилем, готовясь принять смерть в бою. Но Аллах, в этот день, сохранил им жизнь, придав русскому плену. В роще, в полутора верстах от Гуниба, Имам Чечни и Дагестана Шамиль обратился к князю А.И. Борятинскому со следующими словами: «Я тридцать лет дрался за религию, но теперь народы мои изменили мне, а наибы разбежались, да и сам я утомился; я стар, мне шестьдесят три года. Не гляди на мою черную бороду – я сед. Поздравляю вас с владычеством над Дагестаном и от всей души желаю государю успеха в управлении горцами, для блага их». Так закончилось имамство Шамиля, ему предстояла прощание с горцами и долгое путешествие в Россию.
Отсутствие у горцев жесткой централизации управления и совершенной системы принуждение послужило основной причиной поражения горцев с царскими войсками, в борьбе за независимость Северного Кавказа.
Последний всплеск активного сопротивления абадзехов, шапсугов и убыхов произошло в 1862 году. Капитуляция абхазов в урочище Кбаада (Губааэдэы) 21 мая 1864 года считается датой официального окончания Кавказской войны. Россия потеряла в Кавказских воинах 77 тысяч человек.
Попытка Шамиля утвердить неоспоримые ценности ислама среди вайнахов, насильственными способами изначально была обречена на провал. История распространения ислама на Кавказе убедительно продемонстрировала, что не покорные к насилию ингуши вскоре приняли ислам от праведников, которые обладали лишь одним оружием – убеждение и за которыми стояла одна сила, их искренняя вера в Аллаха.
Распространение ислама среди вайнахов было с самого начала тесно связано со «святыми людьми», которые, возможно, принадлежали суфийскому ордену. Принимая во внимание низкий уровень формального религиозного образования, не следует удивляться тому, что проводником ислама среди вайнахов стали святые люди, легитимность деятельности которых основывалась лишь на способности творить чудеса. В местной северокавказской традиции шейх Мансур является святым, он – первый Накшбандийский имам. Однако Мансур не создал в регионе сильной суфийской организации. Это было сделано лишь тридцать лет спустя, когда дагестанский алим, Мухаммад аль-Яраги был принят шейхом Исмаилом аль-Ширвани в Халидийскую общину братства Накшбандийя. Это событие и деятельность самого алима положило начало принятию ислама многими народами Северного Кавказа, том числе и вайнахами. «Лишь божественный закон правит людьми – все правоверные равны перед Аллахом. Не может быть чьих-то рабов» - учил Мухаммад аль-Яраги. Для горцев Северного Кавказа, которые не признавали вековую зависимость от любого агрессора, были близки и понятны постулаты ислама, который в принципе не входили в противоречие с их законами и идеологией.
Своё название орден Накшбандийя (буквально - художники) получил по аналогии гильдий суфиев классического периода. Основателем ордена Накшбандийя считается Баха ад-дин Накшбанд из Бухары. Члены ордена Накшбанд возводят свою духовную родословную к пророку Мухаммеду, да благословит его Аллах и приветствует, включая в неё большинство ранних классических учителей. Члены этого ордена считают, что его суфийское влияние лишь частично осуществляется с помощью его внешней формы, как дервишевской школы аскетического направления, а главная его функция состоит в том, чтобы способствовать поддержанию культуры окружающей социальной среды. До установления республиканского строя орден Накшбандийя обладал большим могуществом в Турции и время от времени оказывал решающее влияние на политику Оттоманского и Монгольского дворов.
Укрепление ислама на Северном Кавказе, в частности среди ингушей связано с именами выдающихся устазов, таких как Дени Арсанов, его сын Багаудин Арсанов, Кунта – Хаджи, Батал – Хаджи и некоторых других. Попытаемся дать краткую характеристику хотя бы двум из них, которые, на мой взгляд, являются самыми массовыми в современном ингушском обществе. Примечательно, что оба вирда суннитского направления и далеки от пропаганды экстремизма в любом проявлении.
Кунтахаджинский вирд. В кадарийском учении Кунта – Хаджи подчеркивалась особая роль клятвы верности мюрида устазу и сплоченность членов братства. При этом сохранились демократические принципы, допускающие участие в зикре женщин (не в коем случаи не совместно с мужчинами) и даже иноверцев. В каждом кадарийском обществе есть организатор – староста (туркх). На нем лежат обязанности организовывать регулярные зикры, соблюдать все культовые обряды завещанные устазом, в том числе на свадьбах и похоронах. В круговом молении зикре туркх с посохом движется по внешнему краю круга. В центре круга никто не должен находиться – там присутствует божественная сила. Участники зикра впадают в экстатическое состояние, которое именуется шоук. Члены братство спаяны моральной поддержкой. Последователи Кунта – Хаджи считают, что он не умер и в момент крайней опасности появляется перед народам в виде белобородого старца. Не может быть никаких сомнений что Кунт – Хаджи был выдающейся личностью. Примечателен тот факт, что ингуши до появления у них Кунта – Хаджи, (1860г.) всячески сопротивлялись принятию ислама. Проповеди Кунта – Хаджи решительно изменило дело.
В наше время вера в не умирающего Кунта – Хаджи, Спасителя людей, сохраняет свою силу. Кунта – Хаджи считается одним из 356 мусульманских святых (аулия), постоянно живущих на земле и направляющих дела человечества.
Дениарсановский вирд. Накшбандийский вирд, основанный Дени Арсановым, в последующем в 1900 – 1960-ые годы возглавлявшийся его сыном Багаудином Арсановым.
Дениарсановский вирд довольно популярен среди чеченцев и ингушей. Поскольку его члены проводят зикры внутри помещений, этот вирд называют «закрытый вирд». С другой стороны, считается, что накшбандийцы хранят особые тайны, которые не раскрываются непосвященным. Отсюда это название. Сам шейх Дени Арсанов погиб в Грозном, в 1917году. В годы народных бед: революция, война, высылка, сначала Дени Арсанов, затем его сын Багаудин Арсанов, были с народом, помогая ему выносить тяжкое бремя судьбы, являясь его заступником.
Во все времена роль устазов в ингушком обществе несла в себе не только роль духовного наставника, но и яркие черты традиционного вайнахского института къунахства – рыцарства. Институт рыцарства существовал на Кавказе с незапамятных времен. Свидетельством тому является вайнахский фольклор, воспевающий в героических песнях и сказаниях роль къунаха – рыцаря. Жизнь къунаха - это жизнь яркой личности, направленная на благо общества. Существовали три восходящие ранговые ступени этого института. Считается, что на первой человек брал на себя ответственность защищать детей и женщин, на второй – жителей своего рода – общества, на третьей всего народа. Третья ступень была присуща всем устазам, ярким примером сказанному является жизнь и деятельность перечисленных устазов в истории ингушского народа. Творить добро ради Аллаха и во имя Аллаха, цель, которой учили устазы своих последователей.
Несмотря на то, что в каждом населенном пункте построены мечети, в ингушское обществе до сих пор не сформировалось религиозное мировоззрение. Каждый ингуш считает себя мусульманином, но далеко не каждый придерживается ценностей ислама. Сегодняшний ингуш мечется между адатом и шариатом, отдавая предпочтение тому или другое в зависимости от обстоятельств и интересов (исключение: похороны, заключения брака).
Шариат запрещает все, что может угрожать физическому, умственному и моральному развитию личности, включая алкоголь, наркотики, мясо животных, считающихся нечистыми и т.д. В то же время приветствуется и поощряется «правильное» пользование всеми радостями жизни и запрещается самоотречение, аскетизм и т.д. Категорически осуждается самоубийство, прелюбодеяние, аборт, контрацепция. Половые роли четко распределены и закреплены: муж – глава семьи, ее кормилец и защитник,, жена посвящает себя домашнему хозяйству и воспитанию детей.
Положение личности в обществе определяется на основе воли Аллаха, запретившего удовлетворять желания одного человека за счет других. Сурово осуждается воровство, мошенничество, эксплуатация, спекуляция, азартные игры, «черный» рынок и т.п. Мусульманин обязан активно приобретать знания и навыки и использовать их во благо. При этом категорически запрещается имитировать культуру и образ жизни других людей. По мнению исламских авторитетов, это имеет катастрофические последствия для развития нации.
Кроме того, ислам считает, что все живые существа имеют определенные права над человеком и поэтому запрещает причинение им бессмысленного вреда. Это относится ко всем видам ресурсов, включая растительные ресурсы, водные, минеральные и т.д.
Каждый второй ингуш может прочитать лекцию на тему, каким должен быть настоящий мусульманин, но мало найдется людей, не нарушающих заповедей ислама. Что же выше ставиться, в повседневном быте: материальные ценности современной жизни в стиле модернисткой культуры или ценности ислама? Трудно сегодня ответить на этот вопрос, все зависит от общественных приоритетов формирующих ценностное сознание.
Низкий социально – экономический уровень жизни, в том числе, неудовлетворительный уровень формализованного образования, когда главной целью в получении образования представляется приоритет ВУЗОВ и городов, а не приоритет полученных знаний, попытка отказа от базовых культурных ценностей, привело к деградации духовных ценностей,
Не последнюю роль здесь играют и регулярные экзекуции ингушей, через каждые пятьдесят лет, на протяжении последних двух веков препятствующие закреплению истинно религиозных ценностей среди ингушей. Изменится ли положение ингушей в новом тысячелетии, в первую очередь, зависит от них самих.
Аллах учит нас в суре Ар-Рад (11 аят): «Потстине, Аллах не меняет положение людей, пока они сами не изменяться».

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева
ПРОБЛЕМА СОЗНАНИЯ В СОВРЕМЕННУЮ ЭПОХУ
Философия как стержень мировоззрения выражает отношение человека к миру. Это не просто научное знание, а знание, облаченное в ценностные формы. Философия исследует не мир как таковой, а смысл бытия человека в мире. Человек для нее не просто вещь среди вещей, но субъект, способный к изменению мира и самого себя. Рассматривая научные знания как момент отношения человека к миру, философия позволяет исследовать человека, его антропологию в более широком контексте, выйдя за пределы внутринаучпой рефлексии, увидеть уникальные особенности, присущие только человеку. Одной из важнейших особенностей человека является его сознание. В этом особом состоянии человеку одновременно доступен и мир, и он сам. Сознание мгновенно связывает, соотносит то, что человек увидел, услышал, и то, что он почувствовал, подумал, пережил. Это чудо из чудес мироздания, как благостный великий дар устремляет человека к вершинам духовного бытия, к лучшим чувствам - возвышенной любви и дружбе, состраданию и радости. Каждая эпоха имела свои представления о том, что такое сознание. В итоге то, что называлось сознанием в одну эпоху, могло не признаваться в другой. Представления о сознании всегда связаны с господствующими мировоззренческими установками, а потому античный космоцентризм, средневековый теоцентризм и антропоцентризм Нового времени формировали разное понимание сознания. Последнее всегда вплетено в язык реальной жизни. Оттого, как представляли себе сознание люди той или иной эпохи, зависел их образ мира, понимание нравственности, политики, искусства и т.д. С древних времен философы считали, что человек получил сознание в наследство от своей божественно-духовной сущности. По Плотину, сознание - не самое лучшее в духовном опыте. Оно дано нам для того, чтобы мы помнили в своей обычной жизни, что мы удалены от Бога, однако можем совершить переход на уровень божественного отдохновения с целью очищения. Сознание есть своеобразная память о нашей земной ничтожественности. Русский философ Н.А. Бердяев также считал, что сознание дано людям, чтобы они испытывали муки души, потерявшей единение с Богом, но в то же время оно гарантирует возможность творческого восстановления утерянного единения. Мировоззрение Нового времени и философское осмысление проблемы бытия тесно связаны с переосмыслением сознания. Отказ от метафизики в вопросах бытия и сознания является не просто взглядом, которого начали придерживаться те или иные мыслители в различных странах, но и изменением мирочувствования, мироощущения и самого мировоззрения. В мировоззрении Нового времени теряется ощущение того, что есть подлинное существование чего-то, являющегося основанием жизни и деятельности людей. Деятельность более не ориентируется на высшее благо. Человек, его сознание, потребности, жизнь стали восприниматься как единственное подлинное бытие. Такую мировоззренческую установку воспроизводил в своей философии основатель рационалистической культуры Запада Р. Декарт. Зримая веха, обозначившая переход от старого к новому образу - это философия Декарта. Суть открытия французского философа - "человек есть мыслящяя вещь". Глаза, в течение веков обращенные на небо, обратились внутрь человека. Субъективность - наидостовернейшая реальность, критерий всего существующего. Европейские философы и мыслители Нового времени в основном приняли мировоззрение рационализма и пытались его выразить и обосновать. Декарт заложил основы отождествления сознания и души с предметно логическим содержанием. Религиозные и мистические компоненты опыта сознания были умерены, в нем восторжествовали правила логики. Сознание перестали отличать от познания. Под влиянием философии Нового времени происходит сдвиг в мировоззрении людей на рубеже XVI-XVII вв. Новое время формирует новую мировоззренческую установку на сведение смысложизненных вопросов к удовлетворению человеческих потребностей. "Я" воспринимается как нечто исключительное и абсолютное, ибо рационализм является совокупностью взглядов, делающей центральным пунктом анализа с субъективной стороны разум, мышление, рассудок, а с объективной -логический порядок вещей. Уверовав в силу своего разума, люди уверовали в свои способности изменить мир, опираясь при этом на открытые разумом законы мироздания. В Европе онтологический нигилизм, задав своеобразный вектор истории, привел к господству материализма. Активизируется человеческая деловитость, ориентированная на пользу и успех. Стимулом жизни человека и его самоусовершенствования стали материальные потребности. Таким образом, мировоззрение Нового времени строилось на уверенности человека в своей автономии, на убеждении, что он сам, самостоятельно формирует свою духовность и ее высшую форму - сознание. В формирование мировоззрения Нового времени внесли свой вклад и некоторые научные теории. Так, осмысление проблемы сознания Нового времени происходило в обстановке, когда человек освободился от власти и опеки сверхчувственного, перестал признавать свою принадлежность к двум мирам: к земному и неземному, благодаря теории Дарвина мог объяснить свое происхождение через природную эволюцию, согласно которой он произошел из животного царства. Русские философы Н. Бердяев, Вл. Соловьев не признавали такое ничтожество человеческого происхождения, тем более что в подобном признании таилось глубокое противоречие: с одной стороны, человек соглашается со своим духовно-плебейским происхождением от обезьяны, а с другой - претендует на духовный аристократизм в рамках всего живого, приписывает себе способность сравняться в своих делах на земле с Богом, от которого отказался: "обезьяна захотела стать Богом". Русскую религиозную философию без преувеличения можно смело назвать совестью своей эпохи. Целиком рационалистическим является исторический материализм и направления философии, появившиеся под его влиянием - марксизм, неовитализм и пр. Автором диалектико-материалистической концепции сознания стал К. Маркс. Вновь пересматривается метафора сознания под давлением социальных, материально-экономических, психологических и иных факторов. Во времена, совпавшие с жизнью К. Маркса и Ф. Энгельса, материальные потребности стали ведущими, а материальное производство - основополагающим, доминирующим способом производства. Люди признали этот способ жизни, соответственно изменилась и структура их духовного опыта. Материальный интерес и материальные потребности были признаны главными ценностями что явилось началом осознанной борьбы классов за материальный успех. На основании изучения именно такого способа жизни людей и механизма формирования соответствующего ему сознания К. Маркс сформулировал идею вторичности сознания, его обусловленности, детерминированности внешними для него факторами, прежде всего экономическими. Утверждение К. Маркса "сознание есть осознанное бытие" было с восторгом воспринято многими мыслителями Европы. Под бытием К. Маркс понимал реальные условия жизни людей в буржуазном обществе, в котором все поставлено на службу материальному успеху. Данное обстоятельство роковым образом повлияло на ценностные ориентации людей. Моральным стало все, что приносит материальный успех, поэтому морально использовать любые средства для его достижения. Изменилась и смысловая оценка межчеловеческих отношений: они стали вещными, люди интересовали друг друга не как личности с богатым духовным опытом, не как интересные собеседники, а как владельцы вещей. Достоинство человека стало определяться количеством денежного или вещного богатства. Социально значимой признавалась только деятельность, ориентированная на пользу и успех. Маркс зафиксировал реальный факт; буржуазные отношения могли состояться только при одном условии - изменении сознания людей. В переходные периоды, когда идет становление нового общества, ведущей и определяющей стороной выступает сознание, вернее, его изменение, совершаемое часто под воздействием внешнего насилия - экономического, информационного и т.д. Итак, зачастую сознание выполняет функцию преобразования социальной системы. В зависимости от того, к какому классу, нации, другой социальной группе принадлежит индивид, содержание его сознания будет иметь специфические особенности. Общественное сознание потому и "общественное", что оно не связано только с отдельным субъектом и его способностью к самосознанию, рефлексии. Оно вплетено в реальное бытие реальных людей, и если это бытие одинаково для какой-то группы людей, то будет продуцироваться и примерно одинаковое содержание сознания представителей этой группы. На мой взгляд, метод анализа сознания Маркса, с которым не во всем можно соглашаться, рано списывать в архив истории. Классовый характер сознания является неотъемлемой частью общественного сознания, социальная зависимость которого в этом смысле очевидна. По мнению Маркса, реальная жизнь формирует содержание сознания индивидов вне сознательного контроля с их стороны. При этом люди часто не осознают, что их сознание обусловлено способом их жизни. Тем не менее, зачастую индивидуальное сознание выходит за рамки подобной трактовки. Оно не зависит ни от сословной, ни от классовой принадлежности. Личное сознание существует только там, где индивид сам решает смысложизненные вопросы, сам делает выбор жизненной позиции, оценивает свое место в жизни. В любом обществе жили и живут люди, сознание которых не было бездумным повторением мнения своей социальной группы или общества в целом. Иметь личностное сознание всегда означало иметь готовность к свободе выбора двух путей: первый - к разрушению, второй - к самосовершенствованию. Сознание - это обреченность человека на выбор духовности или телесности. Данный выбор вновь и вновь делает каждое новое поколение и каждый рожденный человек. Ильенков писал, что вся боль мира существует только в сознании. Экзистенциональный страх, сопровождающий осознание того факта, что все базовые опоры - Бог, разум, социальность - разрушены, породил попытку искать основания бытия и сознания в общении людей, в их коммуникации. Но к концу XX в. стало ясно, что коммуникативные цепочки разорваны, связь поколений, межпоколенное общение уничтожено, осталось какое-то неопределенное пространство, заполненное информацией. Низкопробная массовая культура не способна сформировать метафору сознания как духовную опору современного общества, личности. Современный мир пытается вытеснить классическое понятие "сознание", заменяя его бессознательным фрейдовским "Оно" - низшими инстинктами. Сознание превратилось в служанку "Оно", оправдывая и обосновывая право инстинктов на господство. Эротика, насилие, секс тиражируются и выплескиваются, впрыскиваются с экранов, страниц журналов, с картин и плакатов в сознание общества как высшие ценности счастливой жизни. С потерей ценностного сознания общество погружается в безопорность и бессмысленность существования. Человек, лишенный духовности, растерян и испуган. Инстинкт становится для него единственным стержнем жизни. Рисуя портрет современного европейца, Х.Ортега-и-Гассет отмечает, что его мировоззрение не содержит ни опоры на Бога, ни опоры на разум. Человек напоминает избалованного ребенка с присущим ему беспрепятственным ростом жизненных запросов, с врожденной неблагодарностью ко всему, что дало ему жизнь и облегчило ее. Философ сравнивает современного человека со "взбесившимся дикарем", именно "взбесившимся", ибо - "нормальный дикарь" чтит традиции, следует вере, табу, заветам и обычаям. Сформировавшаяся эпоха тотального плюрализма отвергла иерархию ценностей. Плюрализм стал главной идеей общественного устройства. Плюрализм ценностей стал основой жизни человека и общества, приоритеты - нравственные, политические, государственные экономические, классовые и т. д. - исчезли, "общество автомизировалось в индивидуумы", разрушив ценностную вертикаль, спроецировав все ценности на горизонтальную поверхность, уравняв их в пространстве и времени своего бытия. Мир повседневности превращается в главную ценность. Добро, Истина, Красота - эти абсолютные ценности - оттеснены на периферию общественной и индивидуальной жизни и сознания. Если нет вертикали ценностей, то нет и надобности примерять свое содержание к тому, что выше и, следовательно, более истинно. Тогда сознание начинает работать по облегченному варианту: оно или подчиняется власти слепых бессознательных сил, не пытаясь их прояснить, или направляет свое внимание вовне, не задерживаясь внутри личного духовного опыта с его сомнениями, противоречиями и иными трудностями. И в том и в другом случае формирование и рост личности прекращается, так как остается невостребованной главная способность сознания - иметь мужество вынести тяжесть мировой скорби и боли, быть "крестом" на Голгофе жизни.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева

От Абу Хурайры, да будет доволен им Аллах.
Сказал Посланник Аллаха :
“Воистину, Аллах не смотрит на вашу плоть и обличье,
однако Он смотрит на ваши сердца и деяния”.
(Муслим)
ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ ИНГУШЕЙ
Социальной или юридической формой, посредством которой люди удовлетворяют свои самые разнообразные конкретные нужды, являются обязательства. Классическое понятие данного термина основано на том, что обязательство – это такое юридическое отношение между двумя лицами, в силу которого одно из них имело право требовать от другого исполнения чего-либо в свою пользу.
В источниках римского права обязательство (obligatio) определяется следующим образом: «Обязательство представляет собой правовые оковы, в силу которых мы принуждаемся что-нибудь исполнить – согласно законам нашего государства». «Сущность обязательства состоит не в том, чтобы сделать нашим какой-нибудь телесный предмет или какой-нибудь сервитут, но чтобы связать перед нами другого в том отношении, чтобы он нам что-нибудь дал, сделал или предоставил» (Павел. D. 44.7.3).
В обязательстве заключается, с одной стороны, «право требовать», с другой стороны, соответствующая этому праву «обязанность исполнить требование» или (долг)» .
Как одно из имущественных прав обязательство в субъективном смысле является правом одного лица требовать от другого лица совершения действий имущественного характера, например, передачи вещей, уплаты денег и т. п., либо воздержания от действий.
Главным критерием деления обязательств с древних времен было основание их возникновения. Первоначально выделяли обязательства из договора и из правонарушения. «Обязательства из частных правонарушений (delicta privata), противопоставлявшихся crimina (уголовным преступлениям), были более древнего происхождения по сравнению с договорными обязательствами» .
Деликтом или частным правонарушением считалось причинение вреда отдельному человеку, его семье или имуществу вследствие прямого и косвенного нарушения прав этого лица. Причем в круг правонарушений частного характера римское право включало и такие, которые с точки зрения современного права относятся к категории уголовных преступлений, как, например, кража или увечье.
Однако договорами и правонарушениями не исчерпывались все те случаи, когда в жизни возникали обязательства. Встречалось много самых разнообразных казусов, когда не было ни правонарушения, ни договора, а между тем все-таки возникало обязательство из различных видов оснований.
Культура различных народов, религия, обычаи, социальный уровень служили основанием для формирования и понимания обязательств. Культура, как уже говорилось, несводима к вещам, произведенным человеком, а распространяется и на общественные отношения, и на продукты духовного производства. Мир культуры включает в себя, и процесс, и результат человеческой деятельности. Отношения к обязанностям, обязательствам, долгу как к норме морали являются одним из показателей ценностей любого народа.
В ингушском языке слово декъар выражает понятия долга, обязательства. Кроме перечисленных обязательств из правонарушений и договора, существуют различные обязательства, например, к земле, родственникам, гостю и
т. п., основание которых лежит в самобытной культуре. Неисполнение тех или иных обязательств, долга в ингушском обществе всегда приводило к нежелательным последствиям, зачастую к бесчестию, что сравнимо с потерей правоспособности в любом уважающем себя обществе.
Для того чтобы выделить обязательства ингушей по признаку их основания, нам необходимо привести следующую классификацию:
1) обязательства публичные (генетические);
2) обязательства из правонарушений (деликтов);
3) обязательства из договора;
4) обязательства из других оснований.
1. Обязательства публичные (генетические) – это те обязательства, которые обращены к морально-нравственным основаниям общества, его фундаментальным ценностям. Критерием различия областей, например, договорных и публичных обязательств, служит характер интересов. В области публичных обязательств лежат интересы всего общества как такового, а договорных – интересы отдельных лиц.
К публичным обязательствам относятся основанные на ингушском понятии «гIулакх» (совокупность значений – «служить», «услужить»). Долг служить социальной структуре общества считался главным обязательством каждого члена общества. Смысл жизни ингуша понимался как постоянная служба семье, родственникам, роду, народу, ближним (гаргал-наха). Этот вид обязательств начинался с раннего детства и заканчивался только со смертью человека. С возрастом у человека становилось больше обязательств: любые события (заключение брака, рождение потомков, развод, война, другие обстоятельства жизненного цикла) являлись основанием для приобретения обязательств. Обычай, как регулятор социальной системы, регламентировал их выполнение в зависимости от степени родства. Общественное сознание воспринимало обязательства как долговую ответственность.
Основная функция публичных обязательств заключалась в осуществлении устойчивых внутриобщественных связей, детерминантом которых являлась взаимопомощь, основанная на политической и экономической поддержке. Осуществление этой связи напрямую зависело от материальных затрат субъектов в виде обязательной взаимопомощи друг другу деньгами, скотом и пр. Основанием служили различные события жизненного цикла: свадьбы, похороны, рождение ребенка, новоселье, болезни, семейные праздники и т. д. Социальная среда поддерживала саму себя изнутри.
Невыполнение нормы публичного обязательства вело к возникновению вины (бехк), подлежащей немедленному исправлению, ибо это считалось нарушением адата. Особенно боялись получить бехк со стороны самого общества ингушей, родственников матери и жены, так как в этом случае он граничил с позором.
Естественно, что не все члены общества соблюдали принципы, заложенные в понятии обязательства, долга (декар). Однако сама категория публичного обязательства рассматривала личность как носителя нормативных ценностей.
Из приведенного исследования можно сделать следующий вывод. Социальная сущность ингуша как индивида заключалась в постоянном служении своей социальной группе на своем уровне общения, структурной формой которой являлись семья и фамилия, родня и род (патронимия), наконец, общество и этнос. Публичное обязательство обусловлено генеалогически в рамках самобытной культуры ингушей. Обязательство (декар) в этом случае приобретает роль элемента сознания индивида как единица общественного сознания.
2. Обязательства из правонарушений (деликт) – гIилол. Субъектом правонарушения признавалось только физическое лицо, причинившее вред также физическому лицу. Ответственность за последствия была строго личной и безусловной. Главнейшими видами деликтов, которые выделяло обычное право, были случаи нанесения личной обиды, кража личного имущества, неправомерное уничтожение или повреждение чужих вещей. Оскорбление или членовредительство считалось не деликтом, как в некоторых правовых системах, а преступлением.
Неправомерные действия в отношении отдельной личности обычное право квалифицировало как обиду. Ее содержанием были материальные,
т. е. выраженные вовне действия одного лица по отношению к другому. Ответственность за обиду в прошлую эпоху предполагала точную в смысле таксации сумму штрафа соответственно подвиду деликта.
Деликт порождал со стороны потерпевшего стремление наказать обидчика и получить возмещение имущественного ущерба, а со стороны нарушителя возникала обязанность возместить причиненный вред.
3. Обязательства из договора. Обязательства этой категории являются отношениями между двумя лицами посредством договоренности, в силу которой одно из них имело право требовать от другого исполнения чего-либо в свою пользу. В отличие от права собственности, обязательственное право с самого начала рассчитано на прекращение. Содержание обязательств могло быть чрезвычайно разнообразным. То, что возможно и непротивозаконно, может быть предметом обязательств. Можно сказать, что обязательство – это юридическая форма, посредством которой люди удовлетворяют свои самые разнообразные конкретные нужды.
Обязательство из договора имело имущественный характер по содержанию и рассматривалось как строго личная связь между кредитором и должником.
4. Все остальные случаи возникновения обязательств необходимо отнести в общую группу обязательств из других оснований, в том числе обязательства как бы из договора, как бы из правонарушения и д. п.
Принцип возмездности пронизывал все формы обязательственных отношений.
Современное право определяет человеческие действия, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей, как сделки. В сделках как правомерных целенаправленных действиях выражается воля совершающих их лиц. Если в сделке выражается воля одного лица, она называется односторонней, например, завещание. Если в сделке выражается воля двух лиц, она называется двусторонней, или договором. Но как основание для возникновения обязательств договор выступает лишь в том случае, когда воля сторон, вступающих в договор, направлена на установление обязательственных отношений. В случае возникновения у сторон как права требования, так и обязанностей договор называется двусторонним.
Еще в Древней Руси были слово «уговор», превратившееся впоследствии в «договор», и его синоним «ряда». Эти слова до сих пор сохранились в поговорках: «Уговор дороже денег», «Не было бы ряды, не было бы и спора».
Договор – в гражданском праве соглашение двух или более лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (заем, купля продажа, подряд и др.). Согласно нормам гражданского права, договор может быть заключен в устной, письменной либо нотариальной форме» .
Для того чтобы уяснить само понятие договора, необходимо осветить некоторые базовые принципы, заложенные в нем самом как в способе реализации прав, относительно имущества и собственности.
Способы приобретения права собственности делятся на первоначальные и производные. Первоначальным называется такой способ приобретения, при котором право приобретателя устанавливается независимо от предыдущего права на данную вещь. К этой категории относятся прежде всего способы приобретения вещи, никому не принадлежащей (захват бесхозных вещей), а затем и такие, когда у приобретаемой вещи есть собственник, но право приобретателя возникает совершенно независимо от этого предыдущего права.
При производном способе приобретения право приобретателя основывается на праве предшествующего собственника, выводится из его права. Практическое значение различия первоначальных и производных способов приобретения вытекает из того, что, поскольку при производном способе право передается одним собственником другому, получает применение правило: «Ник¬то не может передать другому больше прав, чем имел сам». При первоначальном приобретении права собственности нет «праводателя», ограниченность правомочий которого могла бы отразиться на содержании права приобретателя.
Таким образом, производное приобретение явилось первоосновой понятия договора как способа приобретения права собственности, добровольной передачи одним лицом другому права собственности на фактическое владение вещью.
Для того чтобы проанализировать понятие «договора на собственности», в культуре ингушей, основанной на адате, необходимо разобраться в понятии «первоначальное приобретение». В классическом понимании первоначальное приобретение является захватом бесхозной вещи (occupation rei nullius). Это понятие, абсолютное в своем значении, не противоречит ингушскому пониманию данного приобретения: вещь, не имеющая собственника, поступает в собственность того, кто первый ее захватил с намерением присвоить себе. Путем такого захвата можно было приобрести право собственности на вещи, которые вообще еще не имели собственника (дикие животные, рыбы в реке и т.п.), а также на брошенные вещи, от которых отказался собственник. Брошенные вещи не следовало смешивать с вещами потерянными, спрятанными. Если лицо, нашедшее потерянную вещь, захватывало ее себе, это приравнивалось к краже. Нашедший вещь обязан был принять меры к отысканию ее собственника. Таким образом, законное право на приобретение вещи основывалось исключительно на добровольном волеизъявлении по передаче или приобретению прав на вещь, т. е. договоре.
Как всякая сделка, договор предполагает волю лиц, совершающих его. При этом воли той и другой стороны должны соответствовать друг другу; обе воли должны быть согласными между собой. Это наглядно выражается ингушским термином «барт бу» (соглашение). Согласная воля сторон, выраженная в надлежащей форме, является необходимым условием действительности договора.
Воля лица должна быть выражена в договоре сознательно и свободно, без какого-либо постороннего давления. Такого выражения воли нет, когда имеют место обман, насилие, принуждение.
Тиша-болх (обман) имел в ингушском праве несколько значений, выступая в качестве обстоятельства, порочащего выражение воли в договоре. Тиша-болх понимался как умышленное введение кого-либо в заблуждение с намерением вызвать волеизъявление, причиняющее ущерб совершающему его лицу. Договор, совершенный под влиянием обмана, угроз, Тиша-болх, считался недействительным, как и договор с недееспособным лицом.
Основным видом договора считался устный: дош ден, барт бер (букв. соглашение посредством слова). Этот вид договора устанавливал обязательство определенными словами, он считался действительным с момента произнесения определенной фразы: «ряз ву», что означает «удовлетворен соглашением». Обязательства, возникшие из договора, находились под защитой адатов и потому подлежали буквальному толкованию.
Кроме того, при договоре купли-продажи было необходимо рукобитие как подтверждение состоявшейся сделки. Пока объект соглашения не переходил из рук в руки, сделка не вступала в силу, и, следовательно, не возникало обязательства. Узду передавали после рукобития. При продаже должен был быть свидетель; если его не было, то говорили: «Пусть Мятцели (или другой) будет свидетелем». Договор считался действительным даже при несовершеннолетии стороны; из-за этого происходили семейные ссоры и разделы, ибо отец бывал против такого самоволия детей.
«Если было всем известно, что продавец полоумный, то продажа недействительна» . В этом случае лицо не обладало правоспособностью, хотя считалось под покровительством (доол) домовладыки (цен даа).
Как правило, договор заключался лично сторонами. Представительство, т. е. заключение договора от имени и за счет другого, допускалось в редких случаях членами одной семьи.
Часть вторая.
С зарождением на Северном Кавказе капиталистических отношений (середина XIX в.) договора принимают более устойчивые формы, которые нам необходимо отследить для выявления характерных черт в национальном понимании самих договорных отношений.
Договор купли-продажи заключался посредством соглашения, но оно вступало в силу лишь в случае, если стороны могли договориться по поводу его существенных элементов: товара и цены.
Вещь, отчуждаемая по договору купли-продажи, могла относиться как к уже существующим предметам, так и к тем, появление которых ожидается в будущем, например, продажа будущего урожая. В этом случае договор купли-продажи приобретал отлагательный характер. Родовые вещи выступали в качестве товара, если имели четкое определение мерой, весом или числом и качественную характеристику.
Цена признавалась согласованной, если она была определена и выражена в деньгах или скоте. Определенность цены не отменялась, даже когда стороны поручали установить ее третьему лицу, приняв обязательство подчиниться его решению. Таким лицом при любой сделке или договоре являлся «даа». Задаток продавцу при договоре купли-продажи закреплял вещь за покупателем, но при отказе от вещи возвращался ему.
Одним из видов устных договоров был договор поручения. Поручение могло состоять в совершении любого действия, не противоречащего принципам морали и адатов. Его выполнение носило безвозмездный характер. «Пору¬читель (otta-da) давал слово заставить выполнить условие, а если не выполнит, обещал сам заплатить» .
По договору подряда подрядчик обязан был сделать определенную работу за вознаграждение, которое должен был оплатить заказчик. Подрядчик должен был исполнить и сдать работу как законченный результат надлежащего качества в срок в соответствии с договором. Подрядчик отвечал за всякую степень вины; если он пользовался услугами других лиц при выполнении работы, то за их вину он также нес ответственность. Риск случайной гибели вещи ложился на подрядчика, если это произошло до сдачи работы, и соответственно на заказчика, если вещь погибла после ее сдачи.
Оплата работы происходила зачастую до принятия ее заказчиком. Произвольный отказ от приема работы не освобождал заказчика от обязанности оплатить подрядчику вознаграждение, предусмотренное договором. «Когда нанимали работника, то все ему хозяин вперед уплачивал; если часть не доплатил, и работник умрет, то оставшаяся часть считалась кровной платой и отдавалась родственникам его; если работник болел, то он это число дней дорабатывал; если он уходил до срока, то возвращал все недоработанное. Срок найма бывал максимум 1 год; если работнику нравилось, то он оставался и дольше. Рабочий считался членом семейства, обедал, ел вместе с хозяевами.
Пастуха нанимало целое селение вместе, сколько бы тейпов там ни было. Нанимали пастуха весною до осетинского праздника corig-baj (джорых-бай); с каждой головы ему платили по sah зерна (без различия скотины); а если пропадала скотина, то пастух платил по ее стоимости». Платят пастуху спустя месяц после его найма; он начинал тогда собирать свои cahi.
Наем происходил так: пастух приходил к кому-нибудь и заявлял, что он хочет наняться на работу; тот во всеуслышание звал собраться к нему во двор всех для найма пастуха; собирались и нанимали при 4-х поручителях : со стороны пастуха и со стороны жителей; при невыполнении условия поручители должны исполнить его сами. Эти поручители называются hultes (ультем)» .
Заем представлял собой договор, по которому одна сторона передает в собственность заемщику денежную сумму или известное количество иных вещей, определенных родовыми признаками, с обязательством заемщика вернуть по истечении определенного срока либо по востребованию такую же денежную сумму или такое же количество вещей того ж рода, как и те, которые были получены. «Займы совершаются у родственников за 5 коп. с рубля в месяц (10% в год). Взаймы дают хлеб с условием возврата хлеба того же качества, но на 1/5 меры больше. Долги уплачивают работой, хлебом. Займы бывают срочные и бессрочные, первые чаще. Без процентов тоже дают взаймы. Проценты иногда получают вперед. Считается вообще грехом брать проценты: и прежде, и теперь.
Быка давали в ссуду за 20 коп. в сутки (лошади не работали прежде); теперь пара быков стоит 1 р. 20 коп. в день. В горах плуга не было; была соха; за железный наконечник платили 40 коп.» .
«В поклажу, на сохранение, вещи оставляют у знакомого, но ничего не платят за это» . Хранитель поклажи не мог распоряжаться или пользоваться вещью, находящейся у него на хранении, он обеспечивал ее сохранность. Распоряжение или использование вещи, находящейся на хранении, рассматривалось как кража.
Мена представляет обмен вещи на другую вещь. В отличие от договора купли-продажи она не имеет денежного выражения и может носить неэквивалентный характер. «Мена сенокосных и пашенных участков случается часто, (из желания поселиться около родных). Аренда земли бывает; мельницы; скотину для работы – тоже нанимают; наем домов бывает только со стороны пришлого люда. Землю арендуют на условиях дачи хозяину 1/3 части урожая. За наем комнаты платят по согласованию» .
При залоге вещь или имущество передавались не в собственность, а только во владение. При этой передаче добавлялись условия, что в случае удовлетворения по обязательству вещь или имущество должны быть возвращены обратно. Продажа родового имущества считалась залогом. Вот как подобную ситуацию описывает Б.Далгат: «Бывали случаи, что за известную плату продавалось родовое имение (доля, доставшаяся лицу), с условием, когда у него будут деньги, чтобы приобретатель вернул ему обратно. Даже дети его имели право выкупить это родовое имущество» .
Бегенда (от тюрк. бегенлик) – бессрочный залог земли, при котором владелец закладывал землю на определенный срок или бессрочно за взятые в долг деньги, скот или другое имущество. При этом взявший землю и его наследники пользовались землей безраздельно до получения своего долга, но право собственности оставалось за бывшим владельцем.
В договоре товарищества могло участвовать сколько угодно лиц, объединившихся для достижения определенной имущественной цели не носящей противоправного характера. Чаще всего товарищество возникало на основе семейной общности. По наблюдению Г.Кокиева «... в Ингушетии были целые тейпы, которые из поколения в поколение занимались строительством...» .
Существенным содержанием договора товарищества являлось участие товарищей в прибылях и убытках. Равенство долей участия товарищей в общем деле не было необходимым, но при отсутствии в договоре иных указаний их доли предполагались равными.
Понятие договора древнее, как сам мир гражданских обязательств. Для полного уяснение этого понятия необходимо иметь в виду, что не всякое соглашение само по себе составляет договор: таковым признается лишь соглашение, вытекающее из намерения участников породить те или иные гражданско-правовые последствия.
Договор выступал важнейшим средством индивидуального правового регулирования имущественных и неимущественных отношений в ингушском обществе. Договором (барт) признавалось соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении прав и обязанностей.
Хозяйственная жизнь Северного Кавказа в освещаемый нами период была достаточно развитой и сложной. В торговле, да и в других областях хозяйственной жизни, складывались изо дня в день самые разнообразные отношения, из которых многие не укладываются в тесные рамки описанных нами договоров, например, брачный договор жоп и некоторые другие. Перечисленные договоры дают общую картину договорного права ингушей конца XIX – начала XX вв.
Итак, мы можем сделать следующий вывод. Понятие «договор» (барт) буквально означает «соглашение». Оно относилось не только к договору, но и к другим видам обязательств. Однако слово барт получило более тесное, специализированное значение договора как обязательства, возникающего в силу соглашения сторон. Договор признавался по принципу, выраженному еще Демосфеном: «Hosa an tis hekon heteros hetero homologue kyria einai» (о чем друг с другом договорятся, то и господствует) . Общественное сознание придавало обязательствам императивное значение, в том числе обязательствам из договоров.
Само общественное сознание вплетено в реальное бытие реальных людей, и если это бытие одинаково для какого-то определенного общества, то будет продуцироваться и примерно одинаковое содержание сознания его представителей.
Договорные отношения ингушей являются одним из способов регуляции социальной деятельности. Отношение к собственности и связанные с ним представления о правах и обязанностях – отражение материального бытия ингушского народа в круговороте его истории.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева
МЕСТНОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА
В настоящее время местное самоуправление давно используется политическими системами экономически развитых стран, как главная структура народного представительства и организации социально-политической жизни общества. Местное самоуправление представляет собой низовое, наиболее близкое к гражданскому обществу, территориальное звено политической системы, посредством которого отдельные граждане могут артикулировать свои частные интересы, преследовать их в повседневной жизни, оформляя их как своеобразную политическую «инициативу снизу», и тем самым влиять на государство.
Местное самоуправление, как механизм социального самоуправления, является мощным средством активизации политической системы, демократических институтов, отдельных граждан, борьбы с бюрократизмом и формализмом в работе государственных органов управления.
В определении социально-политической природы местного самоуправления, прежде всего, обращает на себя внимание его ярко выраженная демократическая сущность. Сама природа местного самоуправления напрямую связана с демократией, проявляющейся в силе свободной наций. «Нация может создавать систему свободного управления, но без муниципальных институтов она не может сохранить дух свободы».
Однако самоуправление - это не только основа демократии. Самоуправление, самоуправляющиеся общество являются высшей формой интеграции людей, соответствующей самой природе человека.
Без сомнения местное самоуправление выступает как условие, необходимый атрибут любого демократического общества. Именно на уровне местного самоуправления, возможно, наиболее полно реализовать один из основополагающих принципов демократии, - равное право и возможность всех дееспособных граждан на управление делами сообщества. Власть в демократическом обществе должна быть как можно ближе к народу и народ должен иметь право на ее осуществление в самой большой степени, которую только допускает форма представительной демократии. Само местное самоуправление является продуктом демократии, одна из признанных форм осуществления народом принадлежащей ему власти. Степень развития самоуправления в данном качестве будет зависеть от степени развития демократии в обществе. Чем демократичнее оно будет, тем шире в нем развиты самоуправленческие начала. Именно такое общество, в котором местное самоуправление представляет собой нижнюю структуру государственного строение, становится наиболее доступным и эффективным в диалоге власти и народа.
Из сказанного выше, однако, не следует, что самоуправление - это уже демократия.
Демократия - понятие достаточно широкое и универсальное. Оно может быть использовано как для характеристики государственного образования, так и для обозначения способа управления. Самоуправление в таком случае - частное проявление демократии в виде конкретного института, механизма ее реализации.
Отличие самоуправления от демократии состоит в том, что граждане не только «принимают участие в управлении», но и сами управляют общественными делами через государство и посредством различных самоуправляемых организаций, а также сами исполняют принятые решения.
Демократия не является понятием юридическим и не может быть выражена в конкретной правовой форме. Что же касается самоуправления, то представляется вполне возможным его соответствующее юридическое воплощение, выраженное в нормах права.
Конституция Российской Федерации, определяя российское государство как демократическое, признает и гарантирует местное самоуправление. Поэтому местное самоуправление как выражение власти народа в Российской Федерации рассматривается в качестве одной из основ конституционного строя.
В Конституции Российской Федерации зафиксированы основополагающие черты местного самоуправления, которые нашли свое воплощение в Федеральном Законе от 06.10.2003 N 131-ФЗ (ред. от 25.11.2008) «Об Общих Принципах Организаций Местного Самоуправления в Российской Федерации» (принятым ГД ФС РФ 16.09.2003) и других правовых актах субъектов Российской Федерации.
Федеральный закон «Об Общих Принципах Организаций Местного Самоуправления в Российской Федерации», устанавливает, что местное самоуправление в Российской Федерации – признаваемая и гарантируемая Конституцией Российской Федерации самостоятельная деятельность населения по решению непосредственно или через органы местного самоуправления вопросов местного значения, исходя из интересов населения, его исторических и иных местных традиций. Таким образом, в Российской Федерации законодательно закреплено права граждан на непосредственное участие в государственном управлении.
В истории ингушей немало примеров, свидетельствующих о том, что самоуправление всегда было присущи нашему народу. Народовластие у ингушей веками накапливало практический и теоретический опыт местного самоуправления.
В разных исторических условиях самоуправление в ингушском обществе проявлялось в различных формах, среди которых наиболее заметными и устойчивыми являются следующие:
- средневековое общинное самоуправление;
- Кхел институт управления ингушей в период военно–демократического правления XIII-XIX вв;
- казачье войсковое самоуправление XIX начало XX в.в.;
- реформы земское и городское самоуправление второй половины XIX в.
Среди реликтовых форм местного самоуправления в Ингушетии средних веков особый интерес представляют самоуправление горских обществ в монгольский период Кавказского владения. Примеры такого самоуправления можно наблюдать с конца XIII века в различных горских обществах. Как отдельная самоуправляющаяся единица каждое общество имело возможность выбирать «БокIий Нах» - совет старейшин, «Бячь» - воевод, ведавших военными делами, и других должностных лиц.
Диалектика свободной общественной воли способствовала рождению системы демократических форм правовых отношений этноса, основанной на патриархальности, половозрастной стратификации при военном демократическом строе.
ГIалгIа называли себя эзди, и уорки, все кто относились, к названной категории, считались сильными, независимыми и равным между собой.
Для целей общественного управления существовала система выборов , выстроенная, опять таки, на принципах военной демократии.
В общественном управлении участвовало все правоспособное население под руководством избранных старшин (воккха саг), для военного командования выбирали (баьча).
По существу в ингушском обществе управление являлось не привилегией, а тяжким бременем, зачастую постоянно действующего военного времени.
«Социальная и семейная жизнь кавказских народов испокон веков базировалась на уважении и почитании старших – то есть тех, кто был способным управлять, старики же, в буквальном смысле пожилые люди, были хранителями знаний, навыков и опыта, выработанных предшествующими поколениями. Поэтому вполне естественно, что, как подметил Ф.Ф. Торнау», «лета ставятся у горцев в общежитии выше знания. Молодой человек самого высокого происхождения обязан стать перед каждым стариком, не спрашивая его имени, уступать ему место, не садиться без его позволения, молчать перед ним, кротко и почтительно отвечать на его вопросы. Каждая услуга, оказанная седине, ставиться молодому человеку в честь». Неуважение к старости – порок.
Структурно – патриархальная система ингушского этноса основана на ответственности патриарха за проступки подвластных субъектов перед обществом. Понятие воккха саг соответствует такому понятию как мудрый муж. Не каждый человек мог претендовать на звание воккха саг, оно не зависимо от возраста, его заслуживали беззаветной преданностью своему народу, бескорыстием и мудростью. Почетное звание воккха саг являлось по своей сути, данью общественного признания личности.
Кхел - наиболее ранние проявления самоуправления в ингушском обществе. Его развитие происходило в период перерастания родоплеменных объединений в поместную общность. Как основообразующие институты раневайнахского общества, различные общины представляли собой самоуправляющиеся, автономные организации, обладающие административно-судебной самостоятельностью. Высшим органом управления общины были съезды населения. (Мехк Кхел), на которых решались важнейшие жизненные вопросы от имени всего народа: о войне и мире, о приглашении угодных и изгнании неугодных, о принятии законов, избрании воевод и др.
Ведущая роль в жизни ингушского народа принадлежала различным ингушским обществам и общинам, возникшим на базе складывавшихся экономических отношений определенных групп населения. Социальные интересы любого общества требовали создания органов управления той или иной группой людей; выделения территорий и установления на основе выработанных норм общежития определенных неписаных законов. В этих условиях обычное право как ценностное образование становится регулятором различных взаимоотношений.
Во главе каждого ингушского общества становились наиболее многочисленные и сильные тейпы. Вполне вероятно, что их предки являлись представителями родоплеменной знати. С.Броневский писал еще 1823 г. об ингушах-галгаях, что живут они «... под управлением выборных старшин, которые, будучи избираемые из знатнейших родов. Они же исправляют и жреческие звания» . По мнению Ф. Энгельса, «...именно эти люди снабжались определенными полномочиями и зачаточной государственной властью» .
Каждая сельская община имела определенное место схода – Пхегъе, («пхегъе» – круглая площадь в центре населенного пункта, военного лагеря, укрепления и пр.), представляющее собой площадь, наиболее удобную для собраний. В работе сходов участвовали и имели право голоса мужчины от 15 лет и старше без ограничения возраста. Президиум состоял из почетных стариков. На Пхегъе проходила вся общественная жизнь. Оно было местом и судов, и ристалищ.
Каждое село выбирало группу людей, знающих традиции и обычаи, а самый мудрый и умный из них возглавлял ее и именовался юьрт-даа. Согласно сведениям Л.Ю.Маргошвили, высшим органом, которому подчинялось население кистов, был Мехк-Кхел, куда входили юьрт-даа всех окрестных сел и деревушек. В функции юьрт-даа входило соблюдать порядок в селе; прекращать раздоры между представителями различных фамилий, выбирать нейтральных лиц для медиаторской группы в случае кровопролития, созывать сельский сход, а также следить за оросительными сооружениями, контролировать мосты и водостоки и т.д. Сельский сход созывали в том случае, когда совершали ритуал приема в род представителей другой фамилии, а также при выделении земель новым переселенцам, улаживании взаимоотношений между семьями, штрафовании за нарушение общественных обычаев, за какие-то преступления и т.д.
Роль политического строя в ингушском обществе исполнял военно-демократический режим с наличием демократических начал в общественном производстве и управлении. Мы далеки от мысли идеализировать подобную демократию. Ибо ее развитию в ингушском обществе сопутствовали не только традиции архаичных прежних времен, но и такие факторы, как абсолютная беспомощность перед силами природы, связанная с крайне низким развитием производительных сил, нищетой, массовым голодом и высокой смертностью как результат постоянных войн, разного рода стихийных бедствий и эпидемий, бороться с которыми людям зачастую было очень трудно. В этой невероятно тяжелой борьбе за существование путь к выживанию народа лежал через коллективный труд, взаимопомощь и жесточайшую общественную дисциплину внутри как рода, так и целого общества.
Мехк Кхел, как форма народовластия, сохранялся у Ингушей почти до конца XVIII века, вплоть до российского периода. По имеющимся сведениям, решение о вхождения ингушского народа под покровительство русского царя, принятое у горы «Барта-Босе», вблизи населенного пункта Ангушт 1770 году, стало последним правовым актом для органа управления Мехк Кхел. Дальнейшее развитие местного самоуправления было остановлено процессом централизации государственной власти, хотя традиции и признаки самоуправляемых сообществ обнаруживаются и в более позднее времена.
Централизация государственной власти в России времен абсолютизма была несовместима с принципами народности и самоуправления. Идеи местного самоуправления (как одного из способов социального управления) в этот период отвергались. Сохранялись лишь отдельные его элементы, превратившиеся в органы общественного сословного самоуправления: губернские и уездные дворянские собрания; собрания городских обществ, состоящие преимущественно из мещан и купцов; сельские сходы, представляющие собой форму крестьянского общественного управления. Для покоренных горцев Северного Кавказа даже такая фрагментальная демократия была под запретом.
Привилегией на самоуправление в период абсолютизма обладало только казачье войсковое общество, верой и правдой служившее короне Российской Империй.
В XIV - XVII вв. казаками назывались вольные люди, которые несли воинскую повинность, охраняли рубежи России и в награду за это имели особые права и преимущества, наделялись землей отторгнутой у других народов, освобождались от налогов, а также казаки получали денежное или хлебное довольствие из казны. В связи с военными компаниями Российской Империй на юге, в XVIII веке казачество приобретает статус военного сословия. К началу XX века в России существовало одиннадцать казачьих областей-войск, одним из них и стало терское казачье войско. В управлении казачьими войсками сочетались централизованные и децентрализованные начала.
Примечательно, что верховным атаманом всего российского казачества считался наследник престола. Функции государственного управления в отношении возложены на управление казачьих войск. Во главе каждого казачьего войска стоял наказной (то есть назначенный в столице) атаман. В то же время управление станицами и хуторами, на которые делились войска, имело признаки народовластия. Казачье войсковое самоуправление осуществлялось через станичный (хуторской) сбор, на котором избирались станичный (хуторской) атаман, станичное правление и станичный суд. На сборах решались важнейшие вопросы жизни станичников и хуторян: избирались должностные лица, изыскивались способы и меры устройства общественного призрения, выделения ссуд, распределения земель и др.
В имперский период самоуправление использовалось властью там, где оно служило интересам самодержавия. И было под строгим запретам там, где оно традиционно существовало. Например, для покоренных народов Кавказа, о самоуправлении не могло быть и речи, хотя именно здесь самоуправление систематизировалось как институт общественного бытия.
Во второй половине XIX века потребность либерализации самодержавного строя России в связи с развитием капиталистических отношений обусловила проведение реформ, которые позволили бы приспособить действующую систему судопроизводства и управления к новой социально-экономической ситуации.
Демократическое движение в Европе, угроза буржуазной революции заставили Александра II провести земскую и городскую реформы. Их правовой основой стали Положение о земских учреждениях от 1 января 1864 г. и Городовое положение от 16 июня 1870 года, закрепившие следующие фундаментальные начала местного самоуправления: право на заведование местными делами, наличие выборных представительных органов самоуправления и их независимость от системы государственных учреждений.
В систему местного самоуправления включались земские избирательные съезды, земские собрания (губернские и уездные), земские управы, городские думы и городские управы. Председатели губернских земских управ утверждались лично министром внутренних дел.
На рубеже 90-х годов Александром III были приняты реакционные законы, которые фактически сводили на нет реформы самоуправления.
В основе Земского уложения (1890 г.) и Городового положения (1892 г.), были идеи государственной теории самоуправления, рассматривающей местное самоуправление как нижний уровень государственного управления, осуществляемого представителями местных сообществ. Одновременно с этим предусматривалось значительное усиление роли сословных начал в деятельности органов самоуправления. В соответствии с принятыми актами власть передавалась должностным лицам из числа местных помещиков, сосредоточившим в своих руках и судебную, и административную власть. Органы местного самоуправления попадали под жесткий контроль и административную опеку правительственных чиновников.
Контрреформы не только значительно урезали самостоятельность местного самоуправления, но и в три-четыре раза уменьшили число потенциальных избирателей. Закреплялась крестьянская сословная обособленность: крестьяне лишились права избирать гласных непосредственно - они стали назначаться губернаторами из числа избранных крестьянами кандидатов.
Попытки возродить местное самоуправление предпринимались как в ходе буржуазно-демократической революции 1905-1907 гг., так и после февральской революции 1917 г.
В октябре 1917 г. в ходе вооруженного восстания Временное правительство было низложено и власть в стране перешла Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.
Советы, изначально рассматриваемые большевиками как органы вооружённого восстания и временного революционного правительства, после Октября 1917 г. стали органами государственной власти на всех уровнях управления. Принцип единства системы Советов стал основой организации власти на местах. При этом демократический характер новой власти виделся в том, что местные Советы свободно объединяются, на началах демократического централизма, в единую, федеральным союзом скрепленную, общегосударственную Советскую власть.
В суровые годы гражданской войны природная способность ингушей к военной самоорганизации искусно использовалась в начале эмиссарами большевиков для борьбы с белой армией генерала Деникина, затем в период становления, самой Советской властью.
Способность к самоорганизации нации, детерминированная общественными институтами, всегда помогала ингушскому народу выжить в тяжелейших условиях исторического развития, как это было, например, в трагические период сталинских репрессии 30-х годов и в годы ссылке ингушского народа, в суровые степи Казахстана 1944 – 1956г.г.
На протяжении всего советского периода истории России органы власти на Местах, каковыми явились Советы и их исполнительные комитеты, были звеньями единой государственной системы управления с высокой степенью централизации и субординации. Понятие «местное самоуправление» стало рассматриваться лишь применительно к организации власти в буржуазных государствах. Вместо него в политической и юридической лексике того периода стало использоваться понятие «социалистическое самоуправление».
К началу 90-х годов накопившиеся в обществе противоречия привели к кризису государственной власти и обусловили необходимость ее реформирования.
9-10 сентября 1989 года второй съезд Ингушского народа, созванный по инициативе народных масс, в городе Грозный, провозгласил своей целью создание Республики Ингушетия в составе Российской Федерации. Советы депутатов трех районов: Малгобекского, Сунженского и Назранского поддержали инициативу съезда по созданию Республики Ингушетия. При активном участии Советов Депутатов трех перечисленных районов и массовой поддержке всего населения, 30 ноября 1991 года, был проведен Всенародный референдум об образовании Республики Ингушетия в составе России, на котором 90,7% народов Ингушетии высказались за республику в составе РФ, что в дальнейшем и послужило юридическим основанием для создания нашей республики.
Среди идей демократизации общественной жизни многие либеральные теории, в том числе теория местного самоуправления, вновь обрели популярность. Однако попытки «вписать» самоуправление в существующую систему власти на местах не дали желаемого результата. Поэтому в ходе конституционной реформы 21 апреля 1992 г. был сделан принципиальный шаг - местные Советы были исключены из числа органов государственной власти.
Решительные изменения в организации системы местного самоуправления произошли осенью 1993 г. В соответствии с указами Президента РФ деятельность местных Советов прекращалась, а их функции до избрания новых представительных органов местного самоуправления возлагались на местную администрацию - исполнительные органы в системе местного самоуправления.
Конституция Российской Федерации, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 г., «признала и гарантировала право народа на местное самоуправление, закрепила его самостоятельность в решении вопросов местного значения и обособленность от системы органов государственной власти, установила основополагающие нормы организации местного самоуправления. Конкретизация и развитие конституционных положений содержится в федеральных законах и законах субъектов Российской Федерации, важнейшим из которых является Федеральный закон от 28 августа 1995 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».
В соответствии с принятой ранее градацией функций местного самоуправления можно выделить следующие вопросы местного значения:
Во первых, вопросы организационно-правового обеспечения прав граждан на осуществление местного самоуправления.
В целях создания организационно-правовых условий участия населения в местном самоуправлении Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» наделяет муниципальные образования полномочиями принимать и вносить изменения в свои уставы, осуществлять контроль за их соблюдением; определять формы, порядок и гарантии непосредственного участия граждан в решении вопросов местного значения; образовывать выборные и иные органы местного самоуправления, определять их структуру и полномочия; проводить выборы депутатов представительных органов и должностных лиц местного самоуправления; определять условия и порядок организации муниципальной службы.
В ст. 132 Конституции Российской Федерации среди наиболее важных вопросов местного значения названа задача осуществления охраны общественного порядка. В настоящее время основную роль в охране общественного порядка на территории муниципального образования играет милиция общественной безопасности (местная милиция), которая в соответствии с Законом РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991 г. входит в систему органов внутренних дел МВД России.
В то же время Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления» предоставляет муниципальным образованиям право на организацию и содержание муниципальных органов охраны общественного порядка, осуществление контроля за их деятельностью.
С общественным порядком тесно связана общественная безопасность, под которой понимается система отношений, складывающихся в процессе предупреждения и устранения угрозы жизни, здоровью граждан и их имуществу. Муниципальное законодательство закрепляет за местным самоуправлением решение вопросов обеспечения противопожарной безопасности, являющейся составной частью системы общественной безопасности. В этих целях органам местного самоуправления предоставлено право на организацию муниципальной противопожарной службы.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности. Вопросы природопользования, охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Государство регулирует отношения, возникающие по поводу использования природных ресурсов, координирует и управляет деятельностью различных органов и учреждений, выполняющих природоохранные функции.
Важную роль в этом деле играют органы местного самоуправления, которые обладают широким кругом полномочий в области использования земли и других природных ресурсов, охраны природы и обеспечения экологической безопасности населения.
В соответствии с Федеральным законом органы местного самоуправления осуществляют контроль за использованием земель на территории муниципального образования, регулируют использование водных объектов местного значения и месторождений общераспространенных полезных ископаемых, участвуют в охране окружающей среды.
Перечень вопросов местного значения, содержащийся в Федеральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», не является исчерпывающим. Муниципальные образования вправе принимать к своему рассмотрению иные вопросы, отнесенные к вопросам местного значения законами субъектов Российской Федерации, а также вопросы, не исключенные из их ведения и не отнесенные к ведению других муниципальных образований и органов государственной власти.
Государство признает за муниципальными образованиями определенную совокупность полномочий, необходимую для решения вопросов местного значения, реализации задач и функций местного самоуправления.
Полномочия местного самоуправления - это закрепляемые нормами
муниципального права за населением, выборными и иными органами местного самоуправления права и обязанности, необходимые для осуществления задач и функций местного самоуправления на территории муниципального образования.
Полномочия местного самоуправления можно разделить на две группы:
1. «Собственные» полномочия местного самоуправления, т.е. те полномочия, которые признает за муниципальными образованиями государство и которые обеспечивают самостоятельное решение населением вопросов местного значения.
2. Отдельные государственные полномочия, реализация которых подконтрольна государству.
Наделение органов местного самоуправления отдельными государственными полномочиями осуществляется федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации.
Наделение полномочиями может осуществляться в формах передачи или делегирования. Передача - это способ регулирования полномочий органа местного самоуправления, при котором какое-либо полномочие государственного органа исключается из его компетенции и включается в компетенцию органа местного самоуправления. Делегирование - предоставление государственным органом принадлежащего ему права решения какого-либо вопроса органам местного самоуправления единовременно, на определенный срок или бессрочно.
24 ноября 2008 года президент Российской Федераций Дмитрий Медведев подписал федеральный закон «О мерах по организации местного самоуправления в Республике Ингушетия и Чеченской Республике». Документ позволит избирать представительные и исполнительные органы муниципальной власти, руководителей городов, районов и сел республики, которые пользуются реальной поддержкой населения, что в конечном итоге позволит республикам решать вопросы местного значения самостоятельно.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева

Да будет доволен им АЛЛАХ. Посланник АЛЛАХА сказал:
«Тот, кто притязает на то, что ему не принадлежит,
не от НАС, и пусть ожидает он своего места в аду!»
(Муслим)
ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ИНГУШСКОМ ОБЩЕСТВЕ КАК ПОДОСНОВА ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
Имущественные отношения являются центральным ядром всех социальных взаимоотношений общества. Воля владения имуществом присуща человеческому обществу со дня его существования. Богатство и бедность любого общества нередко зависели от его имущественного состояния, отношения к имуществу. С древних времен имущественная регуляция является одним из показателей культуры того или иного общества, государства, народа. К примеру, «Законы XII таблиц» античного Рима или «Русская Правда» в средневековой истории нашего отечества в первую очередь были призваны регулировать имущественные отношения.
В ингушском обществе регуляторами имущественных отношений являлись сначала обычай, затем нормы обычного права, которые носили относительно императивный характер для любого лица, нарушавшего их. Обеспечивались они всеми средствами, доступными обществу. Нажитое, завоеванное, полученное в наследство или приобретенное каким-то иным способом имущество должно было сохраняться, передаваться четко по правилам, выработанным в течение веков самим обществом.
Вне зависимости от самого объекта имущество – будь то участок земли, сакля, скот, оружие и т.п. – играло определенную социальную роль. «Важную роль в складывании имущественных отношений сыграли скотоводство и военная добыча» .
«Имущество – понятие, применяемое для обозначения:
1) совокупности вещей и материальных ценностей, находящихся в собственности, оперативном управлении или хозяйственном ведении лица;
2) совокупность вещей и имущественных прав на получение вещей или иного имущественного удовлетворения от других лиц;
3) совокупность вещей, имущественных прав и обязанностей, которые характеризуют имущественное положение их носителя. С этим пониманием имущества связано универсальное правопреемство» .
Понятие «имущество» подразумевает совокупность имущественных прав и обязанностей, принадлежащих определенному лицу. В совокупность прав и обязанностей, образующих имущество, не включаются право и обязанности, которые неразрывно связаны с личностью данного субъекта права и не могут быть перенесены на другое лицо. Термин «имущество» неразрывно связан с правопреемством, основанием которого является само имущественное право.
«Имущественные права – субъективные права участников правоотношений, связанные с владением, пользованием и распоряжением имуществом, а также с теми материальными (имущественными) требованиями, которые возникают между участниками гражданского оборота по поводу распределения этого имущества и обмена (товарами, услугами, работами, ценными бумагами, деньгами и др.). Имущественными правами являются правомочия собственника, право хозяйственного ведения, право оперативного управления (вещные имущественные права) и обязательственные права (в т.ч. права на возмещение ущерба, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также вреда, причиненного имуществу физического или юридического лица), наследственные права» .
Если само имущество является совокупностью имущественных прав или имущественных прав и обязанностей, принадлежащих определенному лицу, то имущественные отношения всегда связаны с нахождением имущества у определенного лица либо с передачей имущества одним лицом другому. Объектом имущественных отношений выступают материальные блага (имущество).
Классификации имущественных прав на вещные и обязательственные права у горцев Кавказа, по всей видимости, не существовало до присоединения региона к Российской империи. Однако сами адаты отражают различное положение лиц в отношении вещного и обязательственного права. Одно дело, если лицо приобретает себе необходимую вещь в собственность, другое дело, если оно договаривается с собственником вещи о том, что этот последний обязуется предоставить вещь в пользование первого лица на известный срок. При приобретении вещи в собственность лицо получает возможность непосредственного воздействия на вещь независимо от какого-либо другого лица. В другом случае, когда лицо, нуждающееся в известной вещи, вступает в согласие с ее собственником о том, что этот последний обязуется предоставить данному лицу свою вещь на некоторое время, возможность воздействовать на вещь более ограничена и условна.
Поскольку вещное право (хаман бъакъо) имеет объектом вещь, телесный предмет, а на телесный объект может посягнуть каждый, вещное право и защищалось адатами против всякого нарушителя права, кто бы им ни оказался. К вещным правам относились право собственности, фактическое владение, наследственное право и т. д.
Обязательственное право (йен бъакъо) состоит в праве лица требовать от одного или нескольких, но точно определенных, лиц (иногда целого тейпа) совершения известного действия (право требования принесения присяги, передачи вещи во временное пользование, выполнения данного слова и т.д.).
Особое место в имущественных отношениях занимали поземельные. Родная земля, обильно политая кровью и потом, всегда являлась для ингушей чем-то сакральным. Народная пословица гласит: «Ингуш рождается и умирает на своей земле, выходит из родной земли и уходит в нее», родная земля – это то, из чего выходит человек, и то, чем он становится после смерти.
Центральное место в имущественных отношениях ингушского общества занимает понятие «долл», вмещающее в себя функции: покровительства, владения, управления, близкое к понятию правосубъектность. От него произошло шии долл – собственное владение, предполагающее наличие всех перечисленных функций. Право владения являлось основой имущественного распоряжения до его передачи или утраты. Особенно это относилось к домовладению и всей совокупности семейной собственности – бохам. Главным распорядителем имущества и обладателем долл являлся цIен-да.
ЦIен-да (хозяин дома) распоряжался всем имуществом семьи, осуществлял куплю, продажу части имущества, а также вел все хозяйственные дела. Доходы всех членов большой семьи находились также в его распоряжении. «Старший мужчина – глава семьи – был не только распорядителем хозяйственной деятельности, но и хозяином почти всего имущества семьи... Собственность домочадцев составляли только их личные вещи, преимущественно одежда, а у женщин только приданое» .
Механизм принятия решения, касающегося имущества, не был простым. ЦIен-да был обязан советоваться с членами семьи, как с мужской, так и женской половиной, в том числе с женой и детьми, но окончательное решение оставалось за ним.
Соблюдение принципа справедливости и строгое следование адату в дележе имущества у ингушей отмечали Ф.И.Леонтович, Б.Далгат, В.Д.Итони¬швили. Первый пишет: «На домашнее имущество отец и сыновья имеют равное право, и последние могут заставить первого, когда им вздумается, делиться с ними, и по адату предоставляется им одинаковая доля с отцом» . «Выгнать сына без его доли имущества из дома нельзя» , – отмечает второй. «Разделение имущества между дольщиками происходило поровну, независимо от их положения, многодетный дольщик получал столько же имущества, сколько и бездетный» , – читаем у третьего. Каждый выделившийся сын получал часть дома, чаще всего отдельную саклю. Если имущество было неделимым, оно переводилось в денежную форму. В этом случае каждый получал свою долю деньгами или частично деньгами, частично движимым имуществом. Доли распределялись чаще по жребию, реже – по воле отца.
Раздел хозяйства (бохам) между выделившимися малыми семьями производили почтенные старики, знатоки адата, а позже и шариата. Принимали в этом участие и близкие родственники. Разделу подлежало все имущество: скот, постройки, мебель, утварь и пр. «Комиссии» по разделу сообщали число сыновей, их имена для определения долей (дакъаш). Состояние делилось между женатыми и неженатыми сыновьями, даже если последние были несовершеннолетними и оставались жить с родителями, т. е. дележ был подушный между детьми мужского пола.
Если не все сыновья были женаты и с родителями оставались жить юноши или несовершеннолетние сыновья, из всего имущества, подлежащего разделу между ними, изымали размер суммы калыма и других расходов, понесенных во время женитьбы старшего сына по числу неженатых. Все, что оставалось после изъятия предполагаемых расходов на будущие свадьбы неженатых сыновей, подлежало дележу между всеми. «Совершеннолетие полагается в 15 лет» , т. е. дееспособность мужчин наступала в пятнадцатилетнем возрасте. Нередко бывали случаи, когда всего состояния отца не хватало для того, чтобы отложить на расходы для будущей женитьбы оставшихся с родителями сыновей. Тогда женатые сыновья должны были из своего хозяйства выделить своим братьям разницу для покрытия расходов в виде оружия, коня, седла или других ценностей. В случаях несостоятельности родителей бремя расходов ложилось в первую очередь на женатых сыновей, затем (по степени родства) переходило к другим родственникам.
Отец являлся пайщиком далеко не всегда. Он или отказывался от доли вообще или довольствовался десятиной земли и оружием. В этом случае родители чаще оставались с младшим сыном под одной крышей, реже – в отдельной сакле, тогда сыновья содержали родителей поочередно. Обычно родители оставались жить с младшим сыном, за которым, как правило, оставалась доля отца. Овдовевшая невестка получала долю, равную со всеми выделяющимися из большой семьи сторонами, если она имела сына. «Дочерям не предоставлено по адату никакого права участвовать в дележе отцовского имения» . С укреплением ислама право на долю общего имущества признается и за женщинами. Независимо от того, замужем дочь семейства или нет, она получает одну треть от доли мужчины.
В случае смерти отца (цIен-даа) право распоряжения имуществом, в том числе доал, переходило к его старшему сыну.
Термин «доал» включает в себя понятие покровительства и ответственности за всю семью и даже животных принадлежащих этой семье. Например, если сын по достижении определенного возраста получал свободу от опеки отца, отец пожизненно не мог освободиться от ответственности за поступки и обязательства своих домочадцев, в том числе рабов и рабочего скота. Или другой пример: если в хлев залез вор, а скотина покалечила или убила его, то хозяин отвечал за его смерть. Этот обычай ответственности и распоряжения уходит своими корнями во времена древней патриархальной семьи, когда защиту имущественных интересов обеспечивал род, тейп, патронимия.
Важное место в структуре социальных отношений ингушей принадлежало институту правоспособности, который состоял из трех статусов:
1) хой, обозначающего принадлежность к тому или иному обществу, например, к орстхоевскому, хамхоевскому, гелатхоевскому и т. д., более того, хой означал также местность;
2) вяр (тейп), указывающего на принадлежность к определенному роду, важное место в этом случае имели такие факторы, как многочисленность рода, его сословный генезис: эзди-тейп (уорки) или лей-тейп (низкое происхождение);
3) ц1ен (семейный), отражающего социальный и структурный спектр семьи (ее состав, имущественное положение, нонхой – родственники по матери, имелось в виду «материнское молоко», т. е. моральный облик семьи и т.п.). В наши дни при разборе тяжб между ингушами первые два статуса имеют лишь формальную сторону, в третьем семейном статусе доминирует материальная сторона, зачастую заменяя собой моральную.
Гость пользовался полной правоспособностью, в качестве гаранта выступало все общество, которое предоставляло защиту его интересов в случае необходимости. Женщина получала защиту: замужняя – со стороны семьи мужа и семьи своего отца, незамужняя – со стороны семьи своего отца и в случае необходимости – со стороны родственников матери.
«Почти все ингушские предания, – пишет Е.И.Крупнов – свидетель¬ствую¬щие о системе землепользования и землевладения, говорят о праве владения земельными угодьями при условии пользования ими.
Конечно, это в первую очередь относится к пахотным землям. Для создания пахотных полей необходимо приложение труда большого коллектива. Коллективная работа, имеющая столь важное значение в быту горцев-быто¬виков, сопровождалась различными торжествами и церемониями. Элементы этих обрядовых действий дошли до современности и в виде пережитков сохранились у горцев даже при колхозном строе. Сохранилась и коллективная помощь односельчан, характер которой ведет свое начало от времен семейно-родовой взаимопомощи...

Часть вторая
Авторами прошлого века уже отмечалось, что земля у ингушей разделяется на частную и общественную собственность: к первой принадлежат пахотные участки, а ко второй – выгоны и во многих местах покосные земли и леса» .
Сама природа, земля, леса, горы считались у ингушей священными. Варварское отношение к природе рассматривалось как святотатство и зачастую каралось смертью. Также относились к местам общего пользования, таким как мосты, переправы, дороги. Уважающий себя человек не мог даже плюнуть на дорогу, испортить мост или переправу. Наведение мостов, ремонт дорог считались богоугодным делом, и дороги и мосты считались под общим покровительством всей общины, они не могли принадлежать кому-либо. При необходимости в их ремонте должны были участвовать все члены общины.
«Право трудовой заимки считалось незыблемым. Права давности владения, как основы приобретения права владения землей или потери такового права, обычное право горцев вообще, ингушей, в частности не знает; владелец никогда не терял своего права на землю, как бы он долго ею не владел, и никто другой не имел права ее занять. Поэтому когда двор или вяр переселялся в другую местность, члены его не теряли право собственности на оставленную землю, а отдавали ее в пользование оставшимся родственникам и получали от них плату (бер).
Из права исключительного владения указанной землей (ограниченного лишь правом родственников как первых покупателей) постепенно возникло право полного распоряжения ею, право отчуждения, купли, продажи, мены и пр. Этому часто содействовала необходимость ухода из общества в силу кровной мести или необходимость продавать землю для калыма. Народ не помнит, когда возникло право отчуждения и считает, что оно возникло с тех пор, как началось исключительное пользование разработанными участками» .
Самовольный захват общественных земель запрещался адатом, и захватчик подлежал разорению и выселению (вухвя вахар). Подобный обычай у осетин описывает М.Ковалевский: «Если согласие не было дано, и хутор основан произвольно на аульной земле, общество нередко в полном составе приступало к разорению возведенных уже построек и к захвату всей собственности заимщика, как лица, незаконно присвоившего себе чужое» .
Право поселяться на общественных или родовых землях или пользоваться общественными угодьями получали только с разрешения всех членов общества или рода на пхегIесте. Ограниченное право предоставлялось тем, кто идет под покровительство (тIевегIа вошал), равное право – тем, с кем братались (уст вошал, атта вошал и пр.), т. е. кого считали равными и кто мог принять равное участие в строительстве оборонительных башен и защите общественного имущества, собственности, родовых интересов.
Термин «равный» (ниссол) в ингушском языке включает в себя два понятия: «равенство» и «справедливость». Эти понятия являлись важным фактором при определении статуса правоспособности сторон. Равная правоспособность являлась гарантом справедливости и взаимопонимания. Проявлять принципы или вступать в имущественные и другие споры с неравным считалось недостойным делом. Равняться с неравным, говорит пословица, – значит потерять достоинство (лицо) в общественном мнении, что представляло собой большую опасность, так как честь во времена господства мононорм была понятием вполне материальным.
Необходимо указать, что в недавнем прошлом в Ингушетии существовала и некая общепатронимическая собственность «чаще всего пастбищные или сенокосные угодья, колодец, ток, иногда мельница, какой-нибудь сельскохозяйственный или даже домашний инвентарь (например, большие кухонные котлы). В горах собственностью всей группы были распространенные в прошлом защитные башни. В общей собственности могли находиться и отдельные участки пахотной земли. Растрата общепатронимической собственности любым из ее членов считалась займом, а не кражей. Родня обладала правом преимущественной покупки (преэмпции), а при непредоставлении ей этого права – выкупа уже проданного чужим людям» . (В частности, у ингушей ввиду сохранившегося и поныне обычая преимущественное право на покупку у собственника недвижимости принадлежит его родственникам по мужской линии) .
«Нахские старейшины в Мехк-Кхел устанавливали порядок землевладения и землепользования и согласовывали нормы поведения и меры наказания за их нарушение .
При разделе семьи имущество делилось между сыновьями. Вместе с тем некоторые элементы семейного имущества не подвергались разделу и оставались в общем пользовании выделившихся самостоятельных семей. К неделимым видам имущества в первую очередь относилась оборонительная башня, которая по мере развития семьи и увеличения кругов родственников переходила сначала в собственность някан, затем гара и, наконец, тейпа.
М.Ковалевский в своем исследовании по обычному праву народов Северного Кавказа пишет следующее: «При занятии почвы под пастбища и нивы целыми родами и их разветвлениями, не могло зародиться понятие пустопорожности, следовательно, не могло возникнуть условии, благоприятных частной заимке. Невозможная сама по себе, ввиду необходимости бороться с природой совокупными усилиями, частная заимка была немыслима, таким образом, еще и потому, что при занятии сравнительно экстенсивными видами труда, каковы охота и рыбная ловля, позднее скотоводство, племена и роды заявляли право собственности на обширные земельные округа, далеко не состоявшие в их фактическом обладании, но потому самому далеко еще не пустопорожние. При таких условиях неудивительно, если occupatio – древнейшее право является не столько частной, сколько родовой, не столько земледельческой, сколько военной заимкой. Роды и их подразделения владели всею тою земельною площадью, какую они защищали силою оружия» .
В этом случае возможна ли та первоначальная свобода заимок, о которой говорят некоторые историки права? Очевидно, нет, так как титул собственности всегда был в руках того или другого кровного соединения: семейной общины рода или племени. Более того, общинная собственность была выведена из оборота и не являлась объектом купли-продажи. В случаях ее насильственного захвата на нее не распространялся срок давности владения. Незаконное владение не признается как право собственности, как бы продолжительно оно ни было. При отчуждении земель уступается одно лишь право пользования.
Леса и пастбища, как уже отмечалось, оставались в неразделенном владении нескольких соседних селений. Постепенно родовые по своему характеру союзы уступили место соседским или сельским сообществам. Принципы совместного владения не были подорваны этим соседством. Обычаи совместного владения пережили средневековые порядки, и там, где не хватает государственного контроля, продолжают держаться и на сегодняшний день.
Примечательны слова А.П.Пронштейна: «Своеобразие общественных отношений у горцев Северного Кавказа исследователи выводят, прежде всего, из особенностей экономической жизни, скудности горской экономики, не имевшей благоприятных возможностей для увеличения прибавочного продукта, и усиления эксплуатации непосредственных производителей. Для горных районов Северного Кавказа было характерным сочетание высокоразвитого скотоводства с трудоемким, но интенсивным горным земледелием» .
В сельской местности Ингушетии население до сих пор подвержено принципам архаичного аграрного коммунизма, тесно связанного с началом кровного единства, частью разрушенного переходом родовой общины в соседскую общину из-за сегментации семей и возникновения частной собственности малых семей. Несмотря на то, что давно произошло огосударствление земель и угодий, сельские старожилы могут указать любому желающему, какая балка или участок земли принадлежит тому или другому сельскому обществу, хотя пользование ими давно находится под государственным контролем.
История свидетельствует, что главнейшей задачей человека была и остается борьба за существование, в первую очередь посредством использования в этих целях природной среды для обеспечения себя самым необходимым: продовольствием, теплом, жилищем, досугом. Имущественные отношения являются основой производственных, соответствующих определенной ступени развития.
Кавказский протофеодализм (имеется в виду кавказско-иберийский мир) имел некоторые черты сходства, сближающие его с западным и восточным феодализмом, имея при этом свою собственную специфику, заключавшуюся в особенностях путей образования зависимых сословий, ведущих непосредственно от общинного быта к феодальным отношениям, минуя рабовладельческую формацию. На Кавказе большое значение приобретали военно-аристокра¬тические институты. При этом необходимо учитывать особенности хозяйственного быта.
Хозяйственным фактором, обусловившим специфику общественного быта ингушей, как и других народов горного Кавказа, являлось особое сочетание горного земледелия с альпийским скотоводством при приоритете последнего, что воспрепятствовало завершению процесса образования классовой структуры, несмотря на достаточно высокий уровень интенсификации земледелия и скотоводства, а также ремесленного производства.
Все вышеуказанное дает основание допустить предположение, согласно которому пути образования сословий наложили отпечаток на патриархальную внешнюю форму сословной зависимости при их несомненной феодальной сущности, обусловили дуальную форму сельской общины, стойкую сохранность большой семьи и патронимии, живучесть отдельных институтов военно-аристократического уклада. Все это нашло выражение как в памятниках материальной культуры, так и в одежде, этике, обязанностях соблюдать традиции, почитать старших, уважать женщин, хранить верность долгу, следовать принципам гостеприимства и пр. Свое отражение они нашли и в культах героя, оружия и коня, до недавнего прошлого занимавших существенное место в идеологии народа.
Система общественного устройства ингушей являлась культурно обусловленным феноменом в рамках определенной формации, выражающим бытийный уровень существования народа.
С распадом Советского Союза и сменой экономической формации в России семейно-родственная организация приобрела отпечаток социальной стратификации. Появились новые черты, связанные с усиливающейся имущественной дифференциацией. Теперь расслаивается уже сама патронимия, внутри которой обособляется своя социальная элита. В этих условиях взаимопомощь родни больше походит на эксплуатацию бедных богатыми, которая тщательно вуалируется, так как богатые родственники в какой-то мере помогают бедным. В начале XX в. Б.Далгат вот как охарактеризовал похожую ситуацию у ингушей: «... на характер отношений между родственниками экономическое положение заметно не влияет, хотя, конечно, на самом деле бедные всегда зависят от богатых; все же бедный пользуется почти одинаковым почетом с богатым, хотя перед последним всегда предупредителен» .
Низкая индустриализация, высылка 1944 г., осетино-ингушские события 1992 г., война в Чечне, почти полное отсутствие государственной защиты прав личности и собственности ингушей способствовали сохранению в ингушском обществе патронимии со всеми ее характерными признаками и в наше время как охранительного социального института.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева

«Верна там дружба…»
Лермонтов М.Ю.
(поэма Измаил-Бей)
ДОБРОВОЛЬНОЕ ВХОЖДЕНИЕ ИНГУШЕТИИ В РОССИЙСКУЮ ИМПЕРИЮ ПО ДОГОВОРУ 1770 ГОДА
Современные политические и этнические проблемы Северного Кавказа не могут не волновать каждого из нас, они ежедневно отражаются на нашей жизни, формируя социальное сознание, которое зачастую носит экзистенциональный характер.
Мы по привычки считаем научной литературой все то, что писалось с определенной идеологической целью, что никакого отношения не имело с реальностью, с исторической реальностью, которая потихоньку начинает проявляться на уровне современных научных исследований.
Со времен Ивана Грозного Кавказ представлял огромный интерес для России. В известном походе в район Центрального Кавказа, против ингушей, в 1562 году, где было задействовано войско состоявшее из нескольких десятков тысяч воинов-кочевников, участвовал отряд московского царя, под командованием стрелецкого воеводы Плещеева, который практический играл роль информационного и разведывательного (Дударов А-М.М. //Ученные записки. Серия «Фольклор Этнография». Выпуск II. Магас. 2009. с. 75). «… именно эта роль, отведенная Московским двором данному отряду, наталкивает нас на мысль, что это был первый ход глубоко законспирированно¬го завоевательного плана Москвы, обращавшей свои взоры в сто¬рону Центрального Кавказа» (Дударов А-М.М. //Ученные записки. Серия «Фольклор Этнография». Выпуск II. Магас. 2009. с. 75).
Для Могучева северного соседа Кавказ представлялся удобным плацдармом, для завоевания Закавказья и дальнейших азиатских походов.
Россия нуждалась, на первом этапе покорения южных земель, в мирном союзе с горцами, или в крайнем мере, в их лояльности по отношению к ней.
Последнюю четверть XVIII века Кавказ интересовал Россию исключительно как база для продвижения в Персию и далее в азиатские просторы. В истории русско-кавказских отношений можно наблюдать приливы и отливы интересов Петербурга к Северному Кавказу, которые были зависели от восточных планов империй. Такое же непостоянство интересов наблюдалось по отношению к православной Грузией, которой придавалась особое значение в завоевании Кавказа Россией.
В 1733г. в контакт с Россией пытались вступить горные общества ингушей. В Коллегию иностранных дел России поступило сообщение, что «знатные правители, именуемые кисть, дзурдзуки (одно из грузинских наименований горных ингушей) да галгаи со всеми обывателями просят, чтобы приняты были в протекцию и под высокую державу Е.И.В. (Документы по взаимоотношениям Грузии с Северным Кавказом, составитель В.И. Гамрекели, Тбилиси, 1968, с 119-120).
В условиях начавшейся русско-турецкой войны Северному Кавказу отводилось особое место как важному военно-стратегическому району. Высказывалось мнение о чрезвычайных выгодах политического союза России с Ингушетией, в противовес неустойчивой позиции отдельных северокавказских народов. Поэтому, в 1770 году русское правительство удовлетворило просьбу ингушей о принятии в подданство и окончательные отношения представителей ингушских обществ и России оформились в виде договора о вхождении ингушей под покровительство Российское.
В двадцать восьмом томе «Истории» Соловьева приведены замечательные материалы о заседании Совета, созданного императрицей Екатериной для обсуждения стратегических вопросов. Там было решено возмутить против турок всех православных — как славян, так и грузин. Будущая война с Турцией, таким образом, принимала форму крестового похода против мусульман и должна была разрушить Османскую империю, отдав Восток в руки России. Присоединение Грузии оказалось рудиментом этой утопии, породившим Кавказскую войну.
Трагическая для Грузии особенность ситуации была в том, что второстепенная, служебная задача по причине невыполнимости задачи главной, становилась самоцелью.
В XVIII веке Ингушетия как этносоциальная структура находились на стадии разложения полюсного государства.
Ингушетия была независимой страной, островком общественной демократии. Сохраняя свою самобытность, Ингушетия не имела резко выраженных сословных феодальных отношений, демократические институты общественной жизни были настолько развиты, что сословия ингушей имели своеобразный, с точки зрения общей парадигмы весьма условный характер.
В донесении в святейший Синод Кизлярского коменданта Неймича о желании ингушей оформить официальное вступление в подданство России (1770 год) и о принятии присяги говорится.
«... А прошедшего февраля 16 числа явились ко мне... Ингушевского уезда старшины Гарий Чопанов и Сурхови Мирзаханов, присланные от всего народа их общества с изъявлением их усердного желания поступить в вечное Е.И.В. подданство с тем, что они желают все генерально креститься и просили, чтоб для принятия от них присяги послан был с ними в уезд чиновный человек и реченный архимандрит Порфирий, которого они довольно знают и почитают. А чтоб они святого крещения сподоблятца могли, для того определить к ним искуснаго священника, изъявляя притом, что они во всем уезде церковь сами построить имеют. Почему он, архимандрит, по собственному своему на то соглашению, да гусарского
полку капитан Дегостодий и посланы и там по принятии от них присяги возвратились... ». (АПВР, ф. Осетинские дела, оп. 128-11, д.1., л. 1224).
«Приехал сюда в нашу землю архимандрит Порфирий, при котором ко усердию и в подданство Е.И.В. присягали. При сем же к государственному интересу оной архимандрит добропорядочный принял труд и нам по обычаю христианскому истинной путь указал... Мы, кистинский народ, под сим подписались...». (АПВР, ф. Осетинские дела, оп. 128-11, д.1., л. 1226-1227).
Присягу представителей ингушских обществ в «вечном добровольном подданстве России» принимал уполномоченный гусарского полка капитан Дегостий, имевший на руках ордер «открытый лист» на принятие присяги в присутствии главы Северо-Кавказской духовной миссии архимандрита Порфирия.
Процедура принятия присяги ингушскими старшинами на верность России происходила 4,5,6 марта 1770 года вблизи аула Ангушт на обширной поляне с символическим названием «Барт босе», что значит «Склон согласия».
П.Г. Бутков в «Материалах для новой истории Кавказа» пишет, основываясь на данных Гюльденштедта: «Народ ингуши, известный также под именем кистов или киштинцев, обитающий между рек Терек и Сунжа, в 1770 году российский офицер принимал от ингушей присягу верности и аманатов».
Ингушетия перешла под юрисдикцию Российской Империй не вследствие вооруженного конфликта и оккупации, а по добровольному волеизъявлению ингушей, выраженному в договоре 1770 года.
Логика подобных договоров предполагала диспозитивный характер взаимоотношений между субъектами договорных отношений, потому, что Ингушетия не были зависима от других государств или владык, и добровольно присоединившиеся к Империи ингуши рассчитывали на уважение Россией своего народа, своих интересов и обычаев.
Первые военные успехи России на Северном Кавказе начались с подписанием договора «о добровольном вхождении ингушей под Российское покровительство», между представителями ингушей и Российской короны.
Россия получила верных союзников на Кавказе, что серьезным образом способствовало присоединению и освоению империей всего Кавказского края.
Уже в 1783 году русская армия начало строительство Военно-Грузинской дороги, по территории Ингушетии. Ингуши всячески способствовали и помогали расширению и улучшению этого древнего маршрута в Закавказье. Строительство дороги было закончено 1799 году.
Благодаря договору 1770 года, на ингушских землях в 1784 году, была заложена военная крепость Владикавказская - главный стратегический плацдармом Кавказских завоевании. Через крепость пролегали военные дороги для победы над Турцией и Персией, а также для покорения Закавказья.
5 мая, 1785 года указом Екатерины II образована Кавказская область, а в 1786 году императрицей Екатериной II утверждено разработанное Г.А. Потемкиным «Положение о горских народов», в соответствии с котором горцам Северного Кавказа предавалось роль военно-служивого сословия по казачьему образу. На этом основании 1786 впервые был сформирован отряд ингушской милиции.
Ингуши верные заключенному договору охраняли военные обозы русских от разграбления, защищали тылы двигавшихся войск от нападения противника, служили проводниками и переводчиками в русской армии.
Известно, что от Моздока до Тифлиса, зачастую, войска и важные грузы передвигались под охраной ингушских всадников.
Убедившись в верности принявших подданство Российской Империи ингушей и других горцев, Екатерина II своим указом 28 февраля 1792 года, разрешила принять под протекторат новые народы Северного Кавказа. «Не оружием, а паче правосудием и справедливостью, нужно приобретать их к себе доверенность» (Патиев Я. Хроника истории ингушского народа. Махачкала 2007. с.15), писала Российская Императрица.
Несколько мирных договоров, венчавших русско-турецкие и русско-персидские войны конца XVIII - начала XIX века проясняют международно-правовую ситуацию в регионе. Попытка Грузии в 1783 году отдаться под военное покровительство России обошлась ей дорого. Несчастный Ираклий неоднократно просил Екатерину выполнить условия трактата и прислать войска, но тщетно.
Решение помочь Ираклию, было принято только 4 сентября 1795 года, пришло оно к генералу Гудовичу, командовавшему войсками Кавказской линии, 1 октября, а 12 сентября захвативший шахский престол Али-Магомет-хан взял, разграбил и разрушил Тифлис
Надо сказать, что в Петербурге прекрасно понимали, какую злую шутку сыграли с Грузией. Уже в 1801 году, когда Государственный совет рассматривал по поручению Александра в очередной раз вопрос о Грузии, то в протокол заседания было записано, что «протекция, какую в 1783 году давала Россия Грузии, вовлекла сию несчастную землю в бездну зол, которыми она приведена в совершенное изнеможение».
В 4 января 1804 года император Александр I издает Указ о формировании гарнизонных батальонов для охраны крепости Владикавказской, а уже 1806 году ингуши отражают нападение княжеских дружин из Кабарды от предместий крепости.
Совсем недавно, впервые опубликованы документы о вступлении чеченцев в 1807 году в подданство России (Документальная история образования многонационального государства Российского. Книга I. Россия и Северный Кавказ. М. 1998. С. 258-262). (некоторые чеченские общества начали принимать русское подданство еще в XVIII веке). (Там же. С. 243-257).
С конца первого десятилетия XIX века отношение военных властей к ингушам приобретают подчеркнутый императивный характер, а уже в 1810 году шести влиятельным ингушским фамилиям предложено подписать новый акт, более соответствующих имперским традициям, о присоединении Назрановских ингушей к России.
Ингушское общество не было готово принять Российскую крепостную стратификацию, с жесткими условиями классового поведения, ранжирование отношений у ингушей опиралось на личные качества, такие как: знание, доблесть, воспитание, отвага и т.д. Каждый ингуш требовал уважительного отношения к себе, отвергая любые поползновения на дискриминационную зависимость личности.
В мировоззренческой системе ингушей величие, достойное сакрального уважения опирается только на справедливость. Несправедливое насилие, даже если оно исходит от властей могучего государства, теряет всякое уважение к себе.
То, что Северный Кавказ стал самостоятельным объектом завоевания, есть некое историческое недоразумение. Здесь проживали изначально лояльные народы, искавшие, как и Грузия, покровительство могучего северного соседа. Вряд ли сегодня однозначно можно выстроить убедительную идеологию этого завоевания.
Успешная военная Закавказская компания, закончившейся победой русского оружия дала толчок пересмотру отношений с горцами Северного Кавказа. Теперь, военная администрация считала для себя неприемлемым недопустимыми «вольные» отношения с горцами, особенно с не православными народами. Война за веру и отечество, вместе с ветеранами Закавказских войн, плавно перешла на Северный Кавказ.
Начинается вытеснение ингушей, сыгравших главную роль, роль проводников Российской политики, от главных магистралей и с окрестности крепости Владикавказ. Освободившуюся территорию заселяют более зависимыми, и более исполнительными, с точки зрения местной администрации, туземцами. Ингушей заменили на тех, кто не раздражал военных чиновников своим непониманием великой миссии Российской Империй, на тех, кто не требовал доверия и уважения.
Несмотря на ущемление национальных интересов, во всех Кавказских войнах Ингушетия сохранила верность договоренностям с Россией.
Войне с имамом Шамилем, ингуши верные договору с Российской Империей отстаивали интересы государства, всячески способствуя победе над противником.
По урегулировавшему русско-персидские отношения Гюлистанскому мирному договору 1813 года «шах навечно признавал за Россией Дагестан, Грузию, ханства Карабахское, Ганжинское (Елисаветпольской провинции), Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское: значительную часть ханства Талышинского». (История народов Северного Кавказа. Конец XVIII века - 1917 год. М. 1988. С. 29-30. Внешняя политика России. М. 1970. Т. 7. С. 403-425).
Последняя русско-персидская война 1826-1828 годов не привела к изменению международного статуса Северо-Восточного Кавказа. Владетели Дагестана получили российские воинские чины (вплоть до генеральских) и денежное содержание от императора (до нескольких тысяч рублей в год). Подразумевалось, что их служба будет заключаться не только в участии в военных действиях России, но и в поддержании законного порядка на подвластных им территориях.
На Северо-Западном Кавказе долгое время доминировала Османская империя. Договоренность России и Турции, заключенная еще в конце XVIII века, подразумевала обязанность султана Турции «употребить всю власть и способы к обузданию и воздержанию народов на левом берегу реки Кубани, обитающих при границах ее, дабы они на пределы Всероссийской империи набегов не чинили». (Статья 6 Ясского договора 1791 года ). Адрианопольский мир 1829 года передавал Черноморское побережье Кавказа (к югу от устья Кубани) во владычество российского императора. Это означало юридическое присоединение народов Северо-Западного Кавказа к Российской империи. Можно говорить о том, что к 1829 году произошло формальное присоединение Северного Кавказа к Российской империи. Однако при этом нужно обязательно сделать ударение на слове формальное, имея в виду характерную ситуацию «взаимонепонимания», существовавшую тогда между русским правительством и горцами. При принятии на себя каких-либо обязательств царское правительство руководствовалось не принципами европейского международного права («pacta sunt servanda» - «договоры должны соблюдаться»), а принципами сильного и слабого, хозяина и зависимого.
Ингушетия никогда не нарушала своих договорных обязательств с Российской Империей, хотя отношения между Россией и Ингушетией постепенно приобрели характер односторонней лояльности. С петровского времени и до конца XVIII века в России складывалась имперская государственная доктрина, основанная на сугубо иерархическом миропредставлении. Доктрина, не допускавшая партнерства с «низшими» - покоренными народами, предполагавшая абсолютное включение новых народов и территорий в цельную систему единого государства.
Все это стало непреодолимой психологической потребностью. В кавказском конфликте при столкновении двух совершенно разных культур, Россия стояла на позиции принципиальной невозможности компромисса с завоеванными народами.
Однако вскоре обстановка изменилась к худшему, неоправданная жестокость русских военных по отношению к мирному населению и отторжение земель принадлежавших ингушам вызывали недовольства населения.
В 1829 году Николай I издает рескрипт для главнокомандующему Кавказа И.Ф. Паскевичу «Об усмирений навсегда горских народов, или истреблений непокорных». Кавказская война до победного конца была предопределена.
Лунин, размышлявший в Сибири над проблемами Кавказа и Польши, утверждал, что попытка органично включить новые территории в состав империи равно не удалась как на равнинах Запада, так и в горах Востока. Происходило это от неумения и нежелания учитывать национально-психологические традиции тех, на кого направлена была экспансия.
Трагическая перспектива взаимоотношений России и Кавказа определялась не столько существом процесса, сколько насильственной технологией, применяемой всеми его участниками. У ингушей не было более благополучного — при всех издержках — выхода, чем пойти под опеку России. Но грубость и резкость применяемых военными властями методов, разнузданность чиновников заставили все мусульманское население Кавказа усомниться в правильности выбора и привели к столкновениям, перерастающим в мятежи.
После включения Грузии в состав империи лояльность ингушей, обеспечивающая надежность коммуникаций между Россией и новым краем, стала абсолютным односторонней. Если бы горцы оказались в состоянии это осознать раньше, можно было бы искать компромиссные варианты отношений.
Царские генералы были абсолютно не способны выработать гибкую и рациональную тактику. А мощная инерция имперской экспансии, рожденной в петровскую эпоху и бурно возродившейся в екатерининский период, толкала их к испытанной методе тотального, жестокого подавления.
Казачий урядник или стрелок владикавказского полка, не желая иметь сколько-нибудь ясного представления о союзничестве с горцами и не давая им, равный шанс на мирную жизнь, были уверены, что, истребив несколько десятков, или тысяч горцев, они навсегда отобьют у них охоту к войне за свою кровную собственность. Отказ же от агрессивной практики, которая была для них — в свою очередь — экономическим, религиозным и военно-поведенческим императивом, было для них равнозначно измене, унижению — прежде всего духовному.
Горцы, реагируя на гибельную ситуацию, зачастую не видели в русских правых и виноватых и мстили всем подряд.
Межнациональная дискриминационная политика царизма привела Российскую Империю к хаосу октябрьской революции, к свержению монархии, к гражданской войне.
Сегодня затевать полемику на тему этико-оценочных категорий по поводу методов и средств военного противостояния в период создания империи, столь же бесплодно, как и сетовать на собственную несостоятельность в нынешнем самоуправлении.
Однако не желание понять политическую роль Ингушетии в истории всего Кавказа наносит серьезный ущерб не только южным региональным отношениям, но и всему спектру межнациональных отношений в РФ.
Я лично считаю, что проблема соблюдения договоров Россией с народами Кавказа, является главной проблемой мирного созидания на Северном Кавказе.
В XX веке всемирная цивилизация, пройдя чудовищный опыт двух великих войн, пришли к представлению о принципиальной недопустимости и практической нерациональности межнационального насилия, тем более в границах одного государства.
И только теперь мы имеем критерии, с помощью которых — при наличии доброй воли сторон — можно находить реальные компромиссы, отвечающие юридической и этической справедливости.
В канун знаменательной даты 240 лет договора «О ДОБРОВОЛЬНОМ вхождении Ингушетии, в государственное пространство Российской Империй», весьма полезно окунутся в историческую данность и внимательно переосмыслить, прислушаться к тем чувствам и надеждам которыми руководствовались участники великого договорного процесса. Чтобы заново переосмыслить и обрести волю к прогрессивным формам абсолютно доверительного взаимоотношения, на уровне общего социума, общего государства.

ХАРСИЕВ БОРИС МАГОМЕТ-ГИРЕЕВИЧ
Канд. философских наук
Зав. отдела Этнологии Инг. НИИ Гаманитарных Исследовании им.Ч.Ахриева
«Ищи знание, даже если оно [так же далеко, как]
Китай, ибо поиск знания есть религиозный
долг каждого мусульманина».
(Хадис)

АРХАИЧЕСКИЕ МИФЫ И ОБРАЗЫ В СОВРЕМЕННОМ ЯЗЫКЕ

Проблемы языка входят в сферу интересов многих наук, в том числе философии, в недрах которой и зародились лингвистические проблемы, известные еще со времен Парменида, Платона и Аристотеля, являющихся, по сути, родоначальниками языкознания как науки.
Лингвистика тесно связана с философией, обе эти науки интересуются различными аспектами языка. В сферу философской проблематике входят вопросы природы и сущности языка, отношения языка к мышлению, языка и общества, языковых систем и структур, знакового характера языка, содержания этнических и универсальных элементов в языке. К философским проблемам языкознания относятся, проблемы, касающиеся наиболее общих конститутивных свойств языка.
Особое место среди философских проблем языкознания занимает вопрос о знаковом характере языковых единиц, поскольку возможность выражать языковые единицы с помощью знаков, обуславливает способность мышления к абстрагированию и обобщению.
Как важнейшее средство человеческого общения, язык является основной социально значимой формой отражениям человеком самого себя и окружающей действительности, первейшей формой хранения знаний о мире и средством получения новых знаний о нем. По своему содержанию язык содержит определенный класс знаковых систем, т.е. язык – реально существующая знаковая система, используемая определенным этносом, социумом. Совокупность психофизиологических приемов, позволяющих человеку осуществлять процесс говорения.
Психология тесно связана с языковой деятельностью субъекта, поскольку использование языка является одним из проявлений человеческой психики.
Язык как общественное явление несет в себе отражение сложившихся в обществе традиций, обычаев, методов осуществления совместной деятельности и распределения социальных ролей. Хотя сам язык считается продуктом культурной деятельности определенного сообщества людей, он в значительной степени оказывает влияние на прогрессивное развитие самого сообщества, т.е., не только народ формирует язык, но и язык в свою очередь, формирует народ, сообщая ему те или иные черты, обусловленные особенностями языка. Язык является важнейшим понятийно - знаковым элементом в философской системе этноса, общества, отражением его мировоззренческой константы на определенном этапе культурного развития.
Язык как феноменальный элемент национальной культуры, находится в непосредственной связи с духовной деятельностью человека, то есть с сознанием и мышлением. Под сознанием следует понимать психическую деятельность индивида, включающую в себя интеллект, чувства и волю. Мышление представляет собой процесс целенаправленного познания действительности и выявление существующих между предметами и явлениями связей и отношений. Психологическая классификация мышления выделяет три типа мышления: образное, практическое, или техническое и понятийное или логическое и хотя мышление и язык, возможно, имеют разную природу, понятийный тип мышления нуждается в языке и протекает в языковой форме.
Свойство языка как средства выражения и передачи содержания связано с его когнитивной (познавательной) функцией. Когнитивная, или экспрессивная (выразительная) функция служит средством оформления смысла как результата мышления.
Аккумулятивная функция (функция накопления) обеспечивает сохранение в языке различной информации, в том числе, о вышедших из употребления предметах и прекративших своё существование явлениях. Аккумулятивная функция языка является средством сохранения общественно – исторического опыта народа.
С точки зрения автора этой статьи, этимология многих понятий в языке ингушей (нахская языковая семья) обладает семантической перспективой в области общего языкознания.
«Археологические данные свидетельствуют что, Нахско – Дагестанская языковая группа относится к древним языкам и существует по крайней мере, на протяжении 8000 лет. Вероятнее всего распространившийся с Кавказа, протоисторические времена на юго-запад, Прото-Нахский язык занимал обширную территорию. Раскол Нахско – Дагестанской языковой группы произошел приблизительно 5000-6000 лет назад.
Нахский язык является местным кавказским и не имеет совпадений с другими группами».
На примере некоторых языковых выражений, понятий ингушского языка мы попытаемся выявить некоторые особенности его природы и сущности.
Рассмотрим некоторые архаизмы, используемые в устной речи, не совсем понятные на первый взгляд современнику, например, выражение (проклятье) - «АстарагI вузийла хьо», означающее в буквальном смысле следующее: «чтобы тебя Астарт накормил сырой землей», проклятия, как и различные клятвы, являются обращением к высшему божеству. В приведенном выражении содержится требование смертного наказания, на чью то голову обращенное к давно забытому божеству «Астар» или «Астарат».
Ингушское понятие «Астар» или «Астарат» соответствует образу мифологической богини земного плодородия и любви древних сирийцев и финикийцев – «Астарте и её супругу Астару».
«Астар, Истар древнесемитское астральное божество, олицетворяющее планету Венера, мужская параллель Астарты и Иштар. В западносемитской мифологии Астар – хананейско-аморейский бог, почитавшийся наряду с Астартой, очевидно как её супруг.
Будучи противопоставлен Балу, Астар является в Угарите воплощением злого начала; его эпитет – «ужасный
Угарит, город – государство 20- го тысячелетия до н.э. в Финикии. (Современная Сирия). «Угаритское письмо, консонантное письмо из клинообразных черт с добавлением трехсложных знаков, употреблявшееся в Угарите да 13 в. до н.э. С клинописью по происхождению прямо не связано».
Культ Астар, видимо, постепенно, утрачивает значение; его замещают местные божества. В эпоху эллинизма западносемитский Астар отождествляется с греческим Аресом и египетским Гором.
«Астарта – женское божество плодородия, почитавшееся в Финикии. Считалась богиней Луны, покровительницей оплодотворяющей силы природы, богиней брака и любви. В Греко-римское время нередко отождествлялась с Афродитой. Культ Афродиты ведет начало из Вавилона и Ассирии (Иштар)».
«Астарта в западносемитской мифологии - олицетворение планеты Венера, богиня любви и плодородия, богиня - воительница которой соответствуют Иштар в ассиро-вавилонской мифологии и Астар (мужская параллель). Астарта считалась, видимо, супругой западносемитского Астара. В эллинистический период Астарта отождествляется с греческой Афродитой и римской Юноной».
Астарта, в финикийской мифологии богиня плодородия и любви; богиня – воительница, олицетворение планеты Венера.
В архаические времена образ Астара, Астарты занимал определенное место в мифологическом пантеоне народов Северного Кавказа. В поздние времена, возможно, нашел своё олицетворение в образе Тушоли.
Астар – один из претендентов на власть над миром: Илу передает ему власть после смерти Балу.
Балу, как и Алла, известные еще со времен Вавилона, следующие образы мифологии ингушей дошедшие до нас из глубокой древности.
«Алла, Белл, у ингушей и чеченцев - наиболее архаичные божества; предсказывают судьбу людей, будущее. Существовало представление о том, что Алла, Белла, могущественней бога и молнии Сели. Их именами клялись в особо важных случаях».
Заклинание: «Алла, Белла аьлча….» - в переводе с ингушского «во имя добра или зла», является ярким свидетельством персонификации образов Аллад и Балу, как духов добра и зла в ингушской мифологии.
Алла, «Алад (шумер.), шеду (аккад.), в шумеро-аккадской мифологии -демон, первоначально нейтральный по отношению к человеку, с конца старовавилонского периода – добрый дух , хранитель каждого человека».
Баал (Балу, Ваал), известен мифологии как общесемитское божество плодородия, дождя, бури. Почитался в Финикии, Палестине и Сирии, затем его культ распространился на Запад, в Египет, Грецию и другие страны.
Понятие «Бала» в ингушском языке понимается в значении беда, бедствие, удручающая тяжесть.
Белла, «Балу, позднее Баал (греч.), в западносемитский мифологии бог бури, грома, молнии, дождя. Балу - потомок Илу».
«Илу { Ил (угарит., финик.), Эл, Эла (финик., иврит), Имум, Имим, Элим (угарит., финик.)}. В западносемитской мифологии - верховный бог, демиург и первопредок. Илу предстает как добрый, мудрый и милосердный старец. В эллинистический период Илу отождествлялся с Зевсом и Кроносом, реже с Ураном».
Ингушская пословица гласит: «Iуйла йоацаш даь хIама, бала боацаш хургдац, – «необдуманные действия приводят к беде», Илу, «Iуйла» с ингушского языка переводится как мысль, дума, бала – беда. Пословица демонстрирует диалектическую связь двух понятий, Илу и Балу, потерявших своё первоначальное мифологическое значение, но сохраняющих семантический смысл в современном языке.
Не замыкаясь в узком историческом пространстве архаического прошлого, нам необходимо обратиться в своем исследовании, к более позднему культурно - мифологическому периоду - к античному времени.
Тем, что некоторые персонажи греческой мифологии, например, Прометей, имели кавказское происхождение, сегодня не является открытием, об этом в свое время писали Г. Гегель, Ю.А. Жданов и др..
Миф о том, как Прометей [греч. Promёtheus] был прикован, по повелению Зевса к скале, изложен по трагедии Эсхила.
«В горе Мосхе, на Лемносе, из горна своего друга Гефеста похитил Прометей огонь для людей. Он научил людей искусствам, дал им знания, научил их счету, чтению и письму. Он познакомил их с металлами, научил как из недра земли добывать их и обрабатывать. Прометей смирил для смертных дикого быка и надел на него ярмо, чтобы могли пользоваться люди силой быков, обрабатывая свои поля. Прометей впряг коня в колесницу и сделал его послушным человеку. Мудрый титан построил первый корабль, оснастил его и распустил на нем льняной парус, чтобы быстро нес человека корабль по безбрежному морю. Раньше люди не знали лекарств, не умели лечить болезни, беззащитны были против них люди, но Прометей открыл им силу лекарств, и ими смирили они болезни. Он научил их всему тому, что облегчает горести жизни и делает её счастливее и радостнее. Этим и прогневал он Зевса, за это и покарал его громовержец».
Очевидно, знания данные Прометеем людям в древности не могли пропасть даром, как и сам миф, дошедший до нас через века.
Исторической науки известно, что: «В конце II – начале I тысячелетия до н.э., племена Северного Кавказа обладали высокоразвитым бронзолитейным производством и делали первые шаги в овладении техникой обработки железа. Высококачественные топоры, кинжалы и мечи, бронзовые боевые пояса и всевозможные украшения, покрытые рельефными и гравированными изображениями, говорят о высоком уровне мастерства. Среди археологических находок много бронзовых удил, свидетельствующих об использовании лошади для верховой езды. Анализ форм оружия говорит о том, что племена Северного Кавказа в это время были знакомы не только с древневосточными, но и с южноевропейскими бронзовыми изделиями. Аналогичная культура бронзы существовала и на восточном и юго-восточном побережье Чёрного моря (Колхида)», что привело к бурному развитию торговых отношений Северного Кавказа с соседними народами и государствами.
Для нашего исследования важно показать сходство или провести этимологическое сравнение некоторых понятий ингушского языка с античной мифологией.
Например, Зевс [греч.Zeus] стоит только по слогам разобрать это слово и получается следующее предложение: «Зе – в – со, что в переводе с ингушского означает - я тот который поражает (наносит ущерб)».
Зевс, Зе, Zu [греч.Zeus] - известный образ пантеона горцев Северного Кавказа. Вот что пишет Б. Далгат в своем исследовании: «Суд медиаторов был единственный суд в древности. Судьи были строги. Собирались они около zu, в ограде его (не в самом zu). Затем они принимали присягу (божились высшим богом и zu), что будут судить по совести; не будут держать сторону чью-либо, будь они родственники или чужие; и не из корыстных целей или боясь мести кого-либо; что они поставят то, что следует по адату предков и по своему уму, дарованному богом».
Читая подобные материалы невозможно не вспомнить следующие слова из древнегреческой мифологии: «С Олимпа рассылает людям Зевс свои дары и утверждает на земле порядок и законы… Горе тому, кто нарушает установленный Зевсом порядок на земле и не соблюдает его законы. Разгневается великий Зевс, и страшно подымятся волосы на голове его, глаза загорятся нестерпимым блеском; взмахнет он своей десницей – удары грома раскатятся по всему небу, сверкнет пламенем молния и сотрясется высокий Олимп. Не один Зевс хранит законы. У его трона стоит хранящие законы богиня Фемида, наблюдая, чтобы на земле не нарушался порядок и закон. На Олимпе и дочь Зевса, богиня Дике, наблюдающая за правосудием. Строго карает Зевс неправедных судей, когда Дике доносит ему, что не соблюдают они законов. Богиня Дике защитница правды и враг обмана. Зевс хранит порядок и правду в мире».
Следует привести несколько примерных смысловых сопоставлений для того, чтобы избежать случайных совпадений.
Арей, Арес [греч.Arёs] в древнегреческой мифологии бог - войны, то же, что в древне римской Марс [лат. Mars]. Ар, Аре (ингушский) – вывести за пределы, выгнать, изгнать, чужбина. Термин Марс в ингушском языке Марс – серп.
«Дике (Дика) – богиня правды, олицетворение справедливости». «Дика» (ингушский) – хорошо, справедливо.
«Урания [греч. Urania <Uranos небо] – в древнегреческой мифологии – одна из девяти муз, покровительница астрономии». «Уране» (инг.) – вверх, верховье.
Юнона [ лат. Junonis ] – в древнеримской мифологии жена Юпитера, покровительница брака и рождения. Сравним с ингушским понятием Юнана – рождающая мать.
«Гея (греч. земля) – олицетворение земли, первая выделилась из изначального хаоса и из себя породила Урана [грец. uranos] (небо), горы, понт (море)».
«Гея – в греческой мифологии мать – земля. Древнейшее долимпийское божество, игравшее важнейшую роль в теогоническом процессе. Гея родилась вслед за Хаосом. Она - одна из четырех первопотенций (Хаос, Земля, Тартар, Эрос)»
Итак, Гея [ греч. Gё, Gaia ] – в древнегреческой мифологии - богиня земли, женское начало живой природы. Ингушское понятие «Ги, (Ге) мужского рода и означает – семя, семена, поры. Философская структура ингушей предполагает наличие мужского начала органической жизни на земле, как первичную потенцию живой природы. Ги (Ге) – мужское начало живой природы. Греческая «Гея» в значении «земли», и ингушское «Ги» в значении «семени», близки по своему фонетическому составу, и определенно относятся к одной семантической группе.
Такие термины ингушского языка как: Сайрена – вечер и Iуйрена – утро, ассоциируются с терминами Селена [ греч. Selёnё ] – в древнегреческой мифологии – богиня луны и Эйрена – («мир») в греческой мифологии персонификация мира, одна из трех гор, ведавших сменой времен года. Утро подобно миру, дающему надежду на новую жизнь.
Членение мира различными языками выявляется, согласно Гумбольдту, «при сопоставлении простого слова с простым понятием». При этом далеко не безразлично, замечает немецкий исследователь, «использует ли один язык описательные средства там, где другой язык выражает это одним словом».
Для относительной полноты тематического обзора необходимо привести некоторые понятия классически отнесенные к суфизму. Суфизмы и арабизмы интересны тем, что они семантически тождественны с терминами и понятиями ингушского языка. Остановимся на нескольких примерах.
Тейф (арабс.) – род, племя. Тейп (ингушский) – род. «Тайпа / тейпа в значении рода широко распространено в современных компендиумах» .
В литературе термин тайпа / тейпа применяется в различных значениях, но в большинстве случаев, означает пределы одной родственной организации, хотя и различных степеней. В народном словоупотреблении он имеет не одно значение, однако редко выходит за пределы понятия рода.
Такие слова как «Сабар», «ХIал», «хул» в арабском и ингушском языках имеет тождественный смысл. .
Сабар – терпение, добродетель, спокойное принятие всего, что трудно переносимо. «Сабар» в высших своих проявлениях приводит к безразличию, спокойному принятию, как ниспосланной благодати, так и испытаний.
ХIал – состояние человека, ниспосланное как божественная милость, не зависящее от воли самого человека, в том числе экстатическое кратковременное состояние.
Хул – насмешник, несерьезная личность.
Наша статья не является фундаментальным исследованием. Поэтому мы ограничимся демонстрацией небольшого числа терминов, дающих основание ставить вопросы об относительности территориального распространения центральных «зон культуры».
Итак, в соответствии с методами культурной компаративистики сущность исследований состоит в том, что они должны выводить теоретическую мысль на выявление некоторых универсалий, по которым только и можно проводить общее содержательное сопоставление разных культур. Цель упорядочения фактов в идеальный конструкт – не в доказательстве различия между культурами, а, в признании их самобытного фактора, их сходства.
Изложенная информация даёт ясное представление о природе вышеуказанных архаизмов, демонстрирует общность Кавказской культуры, с признанными наукой центрами мировой культуры на территории Ближнего Востока, Малой Азии, и Среднеземноморского бассейна. С феноменом общности культурных явлений еще не раз придется столкнуться исследователям, занимающимся этнокультурными проблемами архаики.
«The distribution of loanwords from ancient Mesopotamia into early Nakh-Daghestanian likewise suggests that the family is long indigenous to the Caucasus».
«Язык не является произвольным творением отдельного человека, а принадлежит всегда целому народу; позднейшие поколения получают его от поколений минувших». Различие языков заключается, таким образом, не только в различии звуков и знаков, но и в различии формируемых с их помощью картин мира, то есть мировоззрений.
«Язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык, и трудно представить себе что-либо более тождественное». Первичным, однако, является дух народа: «Мы должны видеть в духовной силе народа реальный определяющий принцип и подлинную определяющую основу для различий языков, так как только духовная сила народа является самым жизненным и самостоятельным началом».
Итак, культурно - историческая связь Кавказа с Ближним Востоком и Малой Азией, как и с другими регионами земли, неоспорима. На этой пространной территории зарождались и производились не только материальные, но и духовные ценности, в том числе, если не общая, но близкая друг другу, мифология, язык, универсалий воспринимаемые и проецируемые разными народами, как проживающими на этой территории в современную эпоху, так и исчезнувшими в историческом прошлом, оставив исследователям множество вопросов.
г. Малгобек.
27.03.2007. Современная Гуманитарная Академия Малгобекское Представительство.