Угнетаемые или неприкосновенные?

http://www.trud.ru/userfiles/gallery...23887029b2.jpg
Фото Константина Куцылло
Максим Володин№ 096, 02 Июня 2011г.
Чеченский писатель — о «чукотском» синдроме

В марте власти Норвегии начали насильственно выселять из страны чеченских эмигрантов. 50 семей, включая женщин и детей, уже выдворены в Россию. Год назад так же поступила Австрия. Одна из причин депортации — агрессивное поведение переселенцев по отношению к коренным жителям страны, давшей им пристанище. Те же самые претензии предъявляют к выходцам из южных регионов и в самой России. Почему горячие кавказские парни, которые кичатся строгими правилами морали у себя на родине, «в гостях» ведут себя как в хлеву? О тонкостях национального менталитета «Труду-7» рассказал молодой чеченский писатель Герман Садулаев.

«Детские» шалости

— Герман, чеченские парни в российских городах ведут себя, мягко говоря, вызывающе. Зачем?

— Беспредельничают чеченские мальчики—мажоры — дети высокопоставленных чиновников и богатых людей, золотая молодежь на джипах и «Ламборджини». Они всегда на виду и ведут себя по-хамски... В 20 лет откуда у него такая тачка? Кто он? Наверняка сынок какой-нибудь персоны. Он привык к вседозволенности у себя на родине и, приехав в Россию, точно так же живет по своим законам, точнее, без всяких законов. Потому что знает: если что, приедет папа, друг папы или родственник, помашет серьезными корочками, сделает звонки куда надо, проплатит, если надо, и любое дело сойдет с рук. Все видят: если что-то случилось с русским, ему не поможет никто. А на защиту юного выходца с Кавказа подтягиваются все резервы. Отсюда и исключительность, и неподсудность законам России.

Этих-то неприкосновенных в основном и видят в Москве. Парень из бедной чеченской семьи позволить себе Москву не может. А те, кто все-таки оказывается в столице, по-детски тянутся к мажорам: прокатиться по Тверской на заднем сиденье джипа, почувствовать себя крутым. Мажоры формируют из них свою свиту — бригады «шестерок». Они не могут сказать: «Мой отец богаче твоего в сто раз, поэтому ты должен мне прислуживать». Они говорят: «Мы — с Кавказа, мы — братья, Кавказ всех победит, Россия под нами...». Они используют эти заклинания, чтобы создать вокруг себя ореол героя. Простоватые ребята из числа малоимущих соплеменников на это ведутся. И тут же: «Мы — ислам, Аллах акбар!». Какой «Аллах акбар», если ты пьешь водку?! Если ты дебоширишь и пристаешь к чужим женам? Какой ты в таком случае мусульманин и при чем тут вообще вероисповедание? Всего этого не было бы при жесткой политике властей — по отношению не к нациям, а к любым гражданам.

Совершил правонарушение — отвечай. А кто там у тебя папа, неважно. В реальности же дела заминаются по национальному признаку. Не так давно этим занимались вполне официальные лица вроде чеченского омбудсмена Нурди Нухажиева, который неоднократно вместе со своей командой выезжал на разборки туда, где, по его мнению, задевали честь чеченской молодежи. Это очень злило местное население и разжигало страсти. Лейтмотив у этих летучих бригад был такой: «Наши мальчики не могли сделать ничего плохого!» Почему не могли? Допустим, провинившийся «мальчик» живет в Ставропольском крае. Ну и что, что он чеченец? Есть местные российские правоохранительные органы, они разберутся. Кто уполномочивал омбудсмена выгораживать кого-то от имени этнической общности? И причем тут вообще национальные структуры? Натворили что-то какие-то парни — надо говорить не с землячеством, а с милицией и прокуратурой.

— Всех возмутила история, когда студент, сын бизнесмена, гонял на внедорожнике в Москве вокруг Вечного огня. Хотел оскорбить или выпендриться?

— Это те же мажорские штучки. На джипе же катался, не на «шестерке». Тот же «сынок» из тех, кто приезжает в Москву якобы учиться. Эти парни устраивают гонки-гулянки, а потом подваливают к преподавателю: «Слышь, ты, если не поставишь мне хорошую оценку, мой папа позвонит куда надо и тебя вышибут с работы». Чем больше им позволяется, тем больше они наглеют. Они ничего не хотят делать своими руками — ни учиться, ни работать. Зачем? Ведь если папа дает 10 тысяч долларов в месяц на карманные расходы, проблем нет.

Раб или горец?

— Ты сказал: «Чечня — последнее оставшееся в России настоящее мужское общество. Это мир мужчин». Почему сегодня Чечня рождает мужчин-разрушителей, а не тех, кто строит и развивает мысль?

— Сегодня в Чечне потерял ценность сам труд. Половина трудоспособного населения сидит без работы. И везде — страшное неравенство. Мысли такие: вкалывай хоть круглые сутки — не заработаешь даже на учебники своему ребенку. А у соседа, с которым выросли на одной улице, несколько машин, двухэтажный дом и 40 человек охраны. Он всем своим сыновьям на 16-летие покупает по джипу. Он чиновник, и он крутой. А ты ходишь с голым задом: При этом социальное расслоение чеченцам не свойственно — в горском обществе не было такой пропасти между богатыми и бедными. Для людей это жестокий психологический шок, что теперь ты никто, раб, а твой сосед — господин и пинает тебя, как солому под ногами. Идти в батраки хотят немногие.

— В России сосуществуют представители более 180 национальностей и этнических групп. Как бы то ни было, люди уживаются друг с другом. Почему только чеченцы противопоставляют себя всем? Почему они «вне системы»?

— Говорят, будто чеченцы не находят общего языка не только с русскими в России и в самой Чечне, но даже со своими соседями — ингушами, дагестанцами, кабардинцами, осетинами, что у них, мол, конф-ликт со всеми. Но это миф. Нация «кавказец» — собирательное определение, но единой «кавказской общности» не существует. Да, на Кавказе люди разной культуры и разных вероисповеданий зачастую не находят общего языка. Но вряд ли тут в особом ряду чеченцы. То же самое, например, наблюдается и в Ингушетии, и в многонациональном Дагестане, где в каждом районе своя национальность — аварцы, лакцы, кумыки — и иногда в соседнем ауле говорят на другом диалекте.

— А что происходит с чеченской культурой? У осетин есть Валерий Гергиев и Коста Хетагуров, у абхазов — Фазиль Искандер и Ксения Георгиади. У Дагестана — Расул Гамзатов, у Кабардино-Балкарии — Юрий Темирканов. А у Чечни?

— У Чечни культурная и этническая замкнутость. Хотя были известные чеченцы — танцор Махмуд Эсамбаев, композитор Аднан Шахбулатов. Есть и сейчас — писатели Канта Ибрагимов, Султан Яшуркаев, поэт Апти Бисултанов. Правда, два последних сейчас творят в эмиграции — в Европе. И это неудивительно: из 3 млн. чеченцев только 1 млн. живет у себя на родине. Остальные — в России или за рубежом. Быть национальным писателем в самой Чечне и даже чеченским писателем в России сегодня трудно: того нельзя, этого нельзя — нет свободы слова.

Все кругом виноваты

— «Надо быть богатым, а не умным. Будут деньги — остальное купим». Это психология всего Северного Кавказа?

— И большей части России тоже. Но шоковые реформы 90-х отозвались в той же Чечне по-своему. В чеченском обществе нет механизма противодействия «скромному обаянию» капитала. У людей отсутствует иммунитет против власти денег. Это проблема для всех народов нашей страны, но особенно для малых, окраинных. Сбиты все нравственные ориентиры. Осталось только одно: «Главное — деньги, а не труд». То есть работать не надо, учиться не надо, быть нравственным и соблюдать законы необязательно. В этом смысле мы как чукчи: водку завезли — и повальное пьянство. Роскошь на нас действует точно так же.

— Так кто кого сейчас угнетает: русские чеченцев или наоборот?

— У каждого своя правда. У русских тоже есть мажоры, которые, правда, не приезжают из Москвы в Грозный. Но вопросы все равно остаются. Почему у чеченцев всегда претензии к России, только иногда — к власти в собственной республике и никогда — к себе самим? Это относится и ко всему российскому народу, которого какие-то злые исторические силы вечно гнетут. У нас общая беда: кажется, что все вокруг виноваты — нас обижают, а мы сами хорошие. Психологическая компенсация как реакция на несправедливую жизнь. И признак того, что пора избавляться от инфантилизма.

Досье

Герман Садулаев родился в 1973 году в селе Шали Чечено-Ингушской АССР в семье чеченца и терской казачки.

Окончил юрфак Санкт-Петербургского университета. Автор семи книг, в том числе автобиографических «Я — чеченец!» и «Таблетка».

Женат. Живет в Санкт-Петербурге.