Интервью. Евкуров Ю.-Б.

http://expert.ru/expert/2011/25/prez...bschestve-net/

«Прежнего напряжения в обществе нет…»

Николай Силаев

Куда идут средства федерального бюджета в Ингушетии, какую роль в ее экономике будет играть туризм, как бороться с терроризмом законными методами, рассказывает глава республики Юнус-бек Евкуров

— У нас на удивление не было спада, наоборот, был небольшой рост в 2008 и 2009 годах.

— Какую роль в этом сыграло решение федеральных властей увеличить республике дотации на 30 миллиардов рублей?

— Тут нет такого понятия — увеличить дотации. Были изначально заложены средства для того, чтобы республику выравнять с другими субъектами федерации. В Ингушетии даже мало-мальски нет той инфраструктуры, которая есть в других регионах. Поэтому была спланирована федеральная целевая программа на 160 миллиардов рублей. Потом с учетом проверок Минрегиона и Минэкономики России эта цифра была заменена на 79 миллиардов. Ну, и с учетом кризиса программа была сокращена до 32 миллиардов. Из них 29 миллиардов федеральных и три республиканского бюджета. В дальнейшем была подписана вот эта программа с учетом кризиса.

— Что входит в программу, на что вы эти деньги тратите?

— Мы очень сильно отстаем от других субъектов РФ, в том числе северокавказских, по объектам инфраструктуры. Особенно это касается объектов здравоохранения и образования, которых у нас катастрофически не хватает. В республике порядка 40 процентов детей учатся в три смены, даже не в две. У нас 95 процентов детей не обеспечены детскими садиками. У нас катастрофически не хватает родильных домов, притом что рождаемость одна из самых высоких в стране. У нас в роддомах женщины лежат в коридорах, мы вынуждены просить соседние регионы принимать рожениц. В одном из районов сейчас МЧС ставит палатки, в которых развертывают родильные отделения. У нас нет ни одного дворца культуры, мы не можем сегодня даже 300 человек собрать в крытом помещении. К нам выступать приезжает Хор Турецкого, концерт проходит на стадионе. У нас нет ни одного дворца спорта, ни одного бассейна, ни одного катка. Строится столица Магас — тот указ, который был еще в 93-м году подписан о строительстве столицы в Республике Ингушетия, реализован на ноль целых, ноль сотых процента.

— Ну, коттеджи в Магасе стоят большие и красивые, с ними там все в порядке.

— Я запретил строительство частных домов в столице, потому что ранее было принято решение вопреки генплану отдать многие участки в частные руки. В прошлом году мы разрушили там шесть незаконно построенных коттеджей. И эту работу сейчас продолжаем, изымаем земли, которые в обход закона ушли к частникам. Ранее участки так выделялись вопреки генплану Магаса.

— Кто землю под коттеджи выделил?

— Это произошло при смене власти в 2002 году (президентом республики тогда был избран Мурат Зязиков, сменивший на этом посту Руслана Аушева. — «Эксперт»). Там все руководители — и мэр города, и председатель правительства республики — приложили к этому руку.

Федеральная целевая программа направлена на то, чтобы вывести нас хотя бы на среднестатистический уровень в сравнении с другими субъектами федерации. Ненормально, когда наши жители выезжают отдыхать на выходные в другие регионы.

У вас ведь есть уникальные места в горах, в Джейрахском районе. Но там пограничная зона, доступ ограничен и дороги нет, точнее, дорога идет через Владикавказ.

Вот это тоже мы заложили — дорога единственная, надо ее содержать. Потому что с 2002 года дорога не строилась вообще. Там небольшой участок остался в горной части, 20 километров, но это тоже требует вложений. Многие ездят через Владикавказ, и это правильно. Мы с соседями все больше интегрируемся, и это хорошо.

— Но там крюк большой.

— Там крюк большой, но это красоты, горный район, природа. Там доступ есть, все открыто. Единственное — мы пограничную зону расширили, чтобы обеспечить безопасность. Нужно заявку на посещение сделать по общей схеме — и проезжайте.

— Несколько лет назад был скандал: в прессу попали фотографии, как солдаты частей Северо-Кавказского военного округа разоряют древние склепы в Джейрахском районе, как раз в пограничной зоне.

— Надо понимать, что солдаты — это солдаты. Им до лампочки, какие памятники находятся там, где они разбивают свой лагерь. Когда солдату холодно, он найдет, чем печку топить или где от дождя спрятаться. Сегодня, слава Богу, там все в порядке, и то, что было тогда разрушено, мы частично восстановили. И дальше восстанавливаем. Сегодня эта ситуация выправлена. У самих пограничников и их руководства очень трепетное, уважительное отношение к нашим историческим памятникам.

— Много говорят о туристическом кластере на Северном Кавказе. Можно ли Северный Кавказ прокормить за счет туризма?

— Нет, мы Северный Кавказ, так же и как другой регион, не накормим за счет туризма. Лет через тридцать-сорок, если смотреть на перспективу, возможно, мы к этому придем, как некоторые государства, которые за счет туризма кормятся. Но основа экономики другая. Исторически в северокавказских республиках это в первую очередь агропромышленный комплекс. Да, тоже дотируемое направление, но это основа и продовольственной безопасности, и занятости. Второе направление, конечно, строительный комплекс. И третье — малое индивидуальное предпринимательство.

Я прекрасно понимаю: что бы мы ни строили, мы мало притянем туристов. Это не из-за безопасности. Горная часть Ингушетии под контролем пограничных войск, это одна из самых безопасных территорий. Но в соседних республиках условия для отдыха более современные. Не говоря о Сочи. Нам надо подумать, чем привлечь туристов. Мы сейчас развиваем базу для экстремальных видов спорта: дельтапланеризм, парапланеризм, скалолазание. Пеший, конный туризм. Хотим организовать сплав по горным рекам — почти договорились с одной группой, нашли их через интернет, они начнут это делать, посмотрим, что получится. У нас есть возможности для горнолыжного туризма, хотя исторически у нас его не было. Планируем его развивать хотя бы для внутреннего пользования. Здесь есть вопрос, как мы подготовим местных жителей. Они должны быть психологически готовы к тому, чтобы обеспечить сервис. Можно его сделать с местным колоритом. У нас, например, не принято улыбаться, а в Европе — дежурные улыбки. Национальный колорит тоже туристами приветствуется.

Мы сейчас новую форму продумали: жители горных сел, кто желает, могут принять и накормить туристов. Туристы платят за завтрак или обед не гостинице, а местным жителям, и те прямо у них на глазах барана режут, делают шашлык, другие национальные блюда.

— Это уже работает?

— Да, и туристы в восторге. Они же не просто памятники посмотрели и горы, они с бытом простого человека столкнулись.

— Сколько народу к вам так приехало?

— Мало, мало приехало. В прошлом году у нас было порядка, наверное, 150 таких туристов. Но это все равно большой плюс для республики.

— Раньше вообще не ездили?

— Вообще не ездили, а сейчас ездят. У нас еще теперь есть летние детские лагеря. Приезжают дети из Свердловской области, из Ивановской, из Абхазии. И им тоже очень нравится, и в этом году подали заявки на летний детский отдых восемь субъектов РФ. А наши дети к ним поедут.

Мы возле каждого башенного комплекса в горах хотим создать такие летние кемпинги, чтобы люди могли приезжать и просто посидеть, чаю попить, пообедать. И самое главное, конечно, на что мы надеемся в плане развития туристического кластера, это развитие инфраструктуры горных районов. Потому что она очень слабая.

— Чтобы дороги были?

— Чтобы дороги были, гостиничные комплексы, стадиончик какой-то, теннисный корт, и чтобы люди знали, что это все есть.

— Промышленность для вас на втором плане?

— Ни в коем случае. Да, пока у нас в федеральной целевой программе заложена прежде всего социалка, но тому есть причины, я их называл. Но промышленную базу мы тоже создаем, чтобы снизить дотируемость республики, чтобы мы могли зарабатывать деньги.

— Что вы будете создавать в качестве промышленной базы?

— Небольшие объекты, потому что население невелико там, где мы их создаем. Это кирпичный завод, асфальтовый завод, завод по переработке доломитовой муки. В этом году мы начинаем их строить. Завод по производству нерудных материалов. В планах развитие карьеров, у нас хороший черный гранит. Создание своих мощностей по щебенке и песку. Мы построим три горно-обогатительных комбината по переработке песка, чтобы стекольный завод работал на местном сырье и выпускал бы не только тару, но и листовое стекло. И конечно, развитие малого предпринимательства — молочные и мясные цеха. Идет очень интересный проект по переработке рыбьей кожи. Ахмед Шадиев придумал способ делать из этой кожи одежду, обувь и другие изделия. Это брендовый для республики продукт.

— Инфраструктурную программу вы будете осуществлять за счет своих мощностей по стройматериалам?

— Частично, полностью мы ее, конечно, не обеспечим.

— Насколько дотационен бюджет Ингушетии?

— Сначала по собираемости налогов: в 2009 году мы по сравнению с 2008-м собрали налогов на 30 процентов больше, в 2010-м, где-то на 50 процентов, а в первом квартале этого года на 48 процентов больше, чем в прошлом году. По итогам года рост должен составить 70–80 процентов.

Республика дотационна на 90 процентов. Было 96, но сейчас мы уже снизили на шесть процентов. В этом году планируем снизить процентов на пять-шесть. Если сумеем сократить дотационность до 40 процентов, это будет большой плюс.

— С 90 до 40 процентов — это довольно долгий путь.

— Ну, и с 96 это хороший путь.

— Недавно закрыли аэропорт Магас, с чем это связано? Борьба с терроризмом?

— Нет. Это у нас сейчас ремонтируют взлетно-посадочную полосу, и мы закрываем Магас на три месяца.

— Как изменилась ситуация с безопасностью в Ингушетии за последние три года?

— В лучшую сторону. Мы довольно серьезно поработали за это время. Работа правоохранительной системы четко выстроена. Удалось нанести довольно ощутимый удар не только по бандитам, которые в республике, но и по международному терроризму в целом. Уничтожены или арестованы несколько лидеров бандподполья, которых не могли достать десятилетиями. Общество заинтересовано в том, чтобы навести порядок, и оказывает огромную помощь. Мы подсчитали: 70–80 процентов информации, по которой мы работаем, поступает от населения. Сами люди, вставшие на преступный путь, осознают это, верят власти и гарантиям, которые мы даем, и сдаются, выходят, сотрудничают. Кто из них заслуживает наказания, тот получает законное наказание. Незаконных вещей мы не обещаем. Те, против кого ничего не доказано, устраиваются на работу или на учебу и живут мирной жизнью. И прежнего напряжения в обществе больше нет, это надо признать.

— Захвачен Али Тазиев, известный как Магас, убит Саид Бурятский. Недавно была операция против боевиков Доку Умарова. Кого еще из лидеров террористов удалось нейтрализовать?

— Саид Бурятский, Магас или тот же Доку Умаров представляли большую угрозу в идеологическом плане. Безопасности населения больше угрожают их командиры среднего звена. Некто Патиев, некто Алиев, некто Гарданов, некто Даурбеков — вот те, которые были под управлением того же Саида Бурятского. Их ликвидация или арест дали большое преимущество, потому что основными исполнителями были они. Большую часть информации и по Саиду Бурятскому, и по остальным дали те люди, которые сами вышли с повинной и сотрудничали со следствием.

— Сколько людей вышло?

— В прошлом году более пятидесяти человек. Это не отъявленные бандиты. Среди них есть те, кто по каким-то, в том числе надуманным, поводам находился в розыске, прятался или скрывался. Или их шантажировали бандиты — угрожали опубликовать данные об их причастности к террористическому подполью. Но среди них восемь — те, кто реально был причастен к взрыву во Владикавказе и другим терактам.

— Вышли люди, причастные к взрыву?

— Да, они сдались и сейчас под следствием. Они получат свое заслуженное наказание. Но с учетом того, что они сдались сами, дают показания, сотрудничают со следствием, срок им скостят. Ни одному из тех, кто сдался, мы в руки оружие не даем и не приказываем повернуть его в обратную сторону. Мы используем их опыт для работы в той среде. А в остальном они возвращаются к мирной жизни.

— Недавно в Ингушетии был митинг из-за того, что человек исчез, и многие подозревали спецслужбы в причастности к его исчезновению. Митинг разогнали. Случаи бесследных исчезновений продолжаются, как с этим быть? Мы обречены на то, чтобы на Кавказе правоохранители выходили за процессуальные рамки?

— Правоохранители работают в рамках закона, но в их работе есть шероховатости. Там тоже есть провалы и есть человеческий фактор.

Был несанкционированный, незаконный митинг, даже не митинг, а попытка кучки людей к своей выгоде использовать горе родственников пропавшего без вести некого Горчханова Илеза. И это обычная методика. Выходят в самую оживленную часть города, нарушают права других людей, обычных граждан, на свободное передвижение. Я когда с правозащитниками разговаривал по этому поводу, попросил: «Приезжайте, покажите нам мастер-класс, как можно одну группу, которая нарушает права других людей, уговорить уйти — без дубинок, без силы?» С этими людьми полчаса разговаривали два заместителя министра внутренних дел, разговаривал начальник ГОВД, разговаривали работники администрации. Предлагали выбрать делегацию, которая пойдет к главе республики. Это предложение они не приняли. Предлагали перейти на другую площадку и освободить оживленный перекресток. Не приняли. Предлагали убрать провокационные лозунги. Не приняли. Я запретил туда направлять сотрудников из временной оперативной группировки или ОМОНа из других регионов. А задача тех, кто за этим стоит, — имитировать массовые беспорядки. Беспорядков не было — в пять минут были задержаны десять человек, остальные разошлись. Там были люди с оружием, они скрылись, за что начальник ГОВД получил взыскание. Их задержали позже, выяснили, что оружие травматическое, и отпустили.

— У лидера оппозиции Магомеда Хазбиева было оружие?

— У его братьев. Когда сам Хазбиев, его отец, его мать, его братья — все выходят на улицу, это что, семейный подряд митинги проводить?

— Горчханов был найден? Он был в чем-то виноват?

— Его труп нашли в воде. Экспертиза показала, что умер он не от физического воздействия. Где-то два года назад его арестовывали вместе с Гардановым — одним из братьев того Гарданова, который возглавлял у боевиков расстрельные группы. Ко мне тогда обратились родители Горчханова, я дал команду разобраться, и его выпустили. Я сейчас его отцу говорю: мне не надо было тогда его выпускать, идти у вас на поводу. Надо было, чтобы там полностью разобрались, возможно, посадили. Он бы сейчас сидел в тюрьме и был бы жив. Я тогда и сейчас его родителям говорил: вы мне сказки рассказываете, что он не виноват. Сами тогда станьте следователями и выбейте из него всю правду, сделайте так, чтобы на преступный путь он больше не становился.

— Отчего умер молодой парень, если там нет следов физического насилия?

— Следствие как смотрит — голова, грудная клетка, от какого воздействия человек может умереть. И выявили, что нет воздействия физического. Может, утопили, но это другой вопрос. И еще вопрос — кто похитил? Кто видел? Слушайте, у нас несколько таких случаев: инсценированное похищение, а потом он объявляется в лесу у бандитов. Или его находят среди уничтоженных бандитов. Даже здесь находится аргумент, что, мол, спецслужбы тело его подбросили, хотя все всё знают. А потом на базе боевиков находят фотографии, где он сидит среди них, оружием обвешанный. Даже когда это показываешь, родственники иногда говорят, что это монтаж, и ни в чем не признаются. Конечно, с этими людьми надо работать, надо разговаривать.

— Как в республике отреагировали на декабрьские события на Манежной площади?

— На любые антикавказские лозунги, конечно, в республике реагируют соответствующе. Наши молодежные организации и представительство региона, власть отреагировали таким образом: надо сделать все, чтобы не поддаться на провокации. Мы приняли все меры, чтобы нашу молодежь в это не втянули. И провели мощную воспитательную работу в плане того, что надо уважать культуру, традиции и обычаи в тех субъектах федерации, где вы находитесь, и не надо навязывать свое. Ведите себя так, как вам хочется, чтобы вели себя у вас в республике. Мы изучили, кто где учится, кто посещает занятия, кто не посещает. В том числе и по нашей просьбе были отчислены студенты, которые не посещали занятия в вузах и занимались противоправной деятельностью. Я хочу искреннее сказать спасибо большинству нашей молодежи, которая с пониманием относится к таким вещам и не идет на провокации.

— Не было ли у ваших молодых людей таких настроений, что они не смогут после Манежной относиться по-прежнему к своим русским сверстникам и что не хочется жить в стране, где к тебе так относятся?

— Да нет, нет, конечно, это бред. Молодежь прекрасно понимает, что бы мы ни хотели, фанаты футбольных клубов дерутся. Не надо из этого делать национальную политику. Это везде творится, во всем мире.

— После Манежной я говорил с лидерами некоторых национальных организаций и заметил у них особую логику — говоря о конфликтной ситуации, выгораживать своих даже вопреки известным фактам. И люди, относящие себя к русским националистам, рассуждают похожим образом: прав или не прав, неважно, главное — свой. У нас так страна не развалится на диаспоры? Возможны вообще какая-то общая этика, общие представления о том, что можно и что нельзя, для русских, ингушей, чеченцев, якутов?

— Возможны. Это было в недалеком прошлом, как бы мы ни осуждали коммунистический режим. Были у него свои плюсы и свои минусы, но в этом вопросе был большой плюс. Первое — любые межнациональные стычки, по пьянке там, еще по какому-то поводу, не выливались в национальный вопрос. Второе — каждый гражданин Советского Союза чувствовал себя спокойно в любой республике, где бы ни находился.

Когда мы разбираем конфликтную ситуацию, я говорю: наш виноват? Если виноват, так и скажите, потому что сказать так — это поступок мужественных людей. А если мы его вину не признаем, каждый отщепенец будет думать, что его будут сейчас защищать. Должна быть четкая, законная схема. Кто хочет спровоцировать межнациональную рознь — пусть отвечает по закону, кем бы он ни был. А правоохранителей и судей, которые посмели против закона пойти, или взять деньги, или из-за связей освободить виноватого, надо наказывать. Тогда все будет нормально.

http://www.novayagazeta.ru/data/2011/069/09.html

Воскресный завтрак с Евкуровым

Глава Ингушетии — об истоках экстремизма, искренности правозащитников и чистоплотности собственного населения


Юнус-Бек Евкуров, руководитель Ингушетии — одного из самых проблемных субъектов Северо-Кавказского округа, традиционно предстает в своих интервью успешным силовиком, результативно борющимся с бандподпольем.

Но проблемы Ингушетии не только в этом. Ингушетия — самая маленькая республика в составе РФ. И именно эта республика лидирует среди всех субъектов по плотности населения; здесь на протяжении почти двух десятилетий проживают беженцы из Северной Осетии и Чечни. Безработица, коррупция, низкий уровень медицинского обслуживания и образования — по этим показателям республика также традиционно лидирует.

Об этих бедах — наша воскресная беседа с Юнус-Беком Евкуровым.

— В республике проживают люди одной национальности, однако противоречий и проблем очень много. Назрань, в советское время небольшой городок, после распада Союза выросла многократно — в том числе за счет беженцев. Многие из переселенцев не имеют жилья, работы. Когда я несколько лет назад был в Назрани с работниками центрального аппарата Федеральной миграционной службы, я видел, что несчастных беженцев обманывают именно местные чиновники, причем часто самые простые работники местной миграционной службы. В республике образовалась благодатнейшая почва для взяточничества. Что порождает проблемы с безопасностью?

— В том-то и дело, что взятки не решают проблемы. И виноваты не только те, кто их берет, но и те, кто их дает. А соблазнов немало. И мы молимся, чтобы от них уберечься.

Когда вы говорите, что не у всех есть возможность работать по специальности, — это правда. Как и в любой стране. Но при этом на хлеб с маслом всегда можно заработать, тем более, если ты молод и здоров. Вон сколько строек в республике! Здесь рабочие руки нужны, работай и получай 20—30 тысяч рублей и даже больше. Для этого никакие взятки давать не надо.

Вот такой факт: люди, которые взрывают себя в ходе терактов, часто имеют очень престижную работу, на которую не каждый устроится. Один террорист работал в Росстате, другой — в казначействе. Все они из благополучных семей. И далеко не все родом из Ингушетии. Ибрагим Торшхоев*, например, родился и вырос в Краснодарском крае.

Или вот еще недавний случай: несколько дней назад задержали молодого человека 1991 года рождения. Живет в селе Барсуки. Идет с котомкой. Куда? В банду. В интернете нашел себе «героев». И отец, и мать у него живы. Пока мы его вернули в семью, так сказать, на перевоспитание. Но вообще стоит признать: не только мы работаем. И те, из леса, тоже внедряют людей и во власть, и в правоохранительные органы. Когда ликвидировали банду Саида Бурятского, у боевиков нашли 40 комплектов самой современной формы. Откуда она взялась у них?

Кстати, та операция, в ходе которой задержали 18 человек, вызвала поначалу нарекания правозащитников. Все ли задержаны с основаниями? Мы разобрались: одиннадцать — действительно арестовали, а семерых — выпустили. В доме Азамата Картоева, у которого банда укрывалась, произвели обыск. Впоследствии некоторые правозащитники также имели возможность посетить этот дом.

— Да, я слышал от Светланы Ганнушкиной о вашей доступности и готовности всегда отвечать на вопросы правозащитников.

— К Светлане Алексеевне у меня самое прекрасное отношение. Она как мать родная для невинно осужденных. Но далеко не ко всем так называемым правозащитникам у меня такое отношение. В том числе и к нашим, из Ингушетии. Есть у нас правозащитники, которые, пользуясь своим положением, лоббируют выдвижение своих родственников на различные должности.

Впрочем, это касается и сотрудников правоохранительных органов: и там есть те, кто опорочил свои погоны, а некоторые никогда и не были порядочными людьми. Недавно мы уволили 8 милиционеров. А несколько дней назад раскрыта банда, в которую входили 4 сотрудника правоохранительных органов. Они переставили номера на машине и занимались бандитизмом.

— Может, именно из-за такого состояния правоохранительных органов до сих пор не раскрыты убийства известных в республике людей? Например, Макшарипа Аушева.

— Увы, не только это убийство не раскрыто. Не раскрыты убийства министра строительства Амерханова, заместителя председателя Верховного суда Яндиева. И нельзя искать для этого другие причины, кроме сложности следствия.

— У пожилой женщины Вахидат Зурабовой (как журналист я занимался этим делом и писал об этой истории в «Новой») разрушился дом: от дождей прогнили трубы водопровода. А администрация Назрановского района не приняла должных мер. Она из села Кантышево, кстати, беженка из Грозного. Районный суд присудил ей 3 миллиона в счет компенсации за жилье. Республиканский суд Ингушетии и Верховный суд Российской Федерации оставили это решение в силе. Но до сих пор компенсация не выплачена. Что делать с такими случаями?

— Я знаю эту историю. Если бы это был единичный случай, ей компенсацию за жилье, безусловно, выплатили бы. Но подобных случаев много. И далеко не всё, я думаю, честно… Скажем, некоторые руководители приняли решение компенсировать материальные издержки тех, кто безвозмездно принимал беженцев. И теперь из бюджета республики мы должны выплатить 12 миллиардов рублей. А бюджет Ингушетии — всего 17 миллиардов. Если я это выплачу, у меня не останется на зарплаты, пенсии, пособия для детей…

Решения судов выполнять надо, и мы сейчас ищем возможность решения этой проблемы. Но и проверяем чистоплотность нуждающихся.

* Разыскивался по подозрению в причастности к бандформированиям. Документы на его имя были обнаружены в ходе ликвидации одного из боевиков.

Записал
Вячеслав Измайлов

http://www.novayagazeta.ru/data/2011/069/09.html

Воскресный завтрак с Евкуровым

Глава Ингушетии — об истоках экстремизма, искренности правозащитников и чистоплотности собственного населения

Юнус-Бек Евкуров, руководитель Ингушетии — одного из самых проблемных субъектов Северо-Кавказского округа, традиционно предстает в своих интервью успешным силовиком, результативно борющимся с бандподпольем.

Но проблемы Ингушетии не только в этом. Ингушетия — самая маленькая республика в составе РФ. И именно эта республика лидирует среди всех субъектов по плотности населения; здесь на протяжении почти двух десятилетий проживают беженцы из Северной Осетии и Чечни. Безработица, коррупция, низкий уровень медицинского обслуживания и образования — по этим показателям республика также традиционно лидирует.

Об этих бедах — наша воскресная беседа с Юнус-Беком Евкуровым.

— В республике проживают люди одной национальности, однако противоречий и проблем очень много. Назрань, в советское время небольшой городок, после распада Союза выросла многократно — в том числе за счет беженцев. Многие из переселенцев не имеют жилья, работы. Когда я несколько лет назад был в Назрани с работниками центрального аппарата Федеральной миграционной службы, я видел, что несчастных беженцев обманывают именно местные чиновники, причем часто самые простые работники местной миграционной службы. В республике образовалась благодатнейшая почва для взяточничества. Что порождает проблемы с безопасностью?

— В том-то и дело, что взятки не решают проблемы. И виноваты не только те, кто их берет, но и те, кто их дает. А соблазнов немало. И мы молимся, чтобы от них уберечься.

Когда вы говорите, что не у всех есть возможность работать по специальности, — это правда. Как и в любой стране. Но при этом на хлеб с маслом всегда можно заработать, тем более, если ты молод и здоров. Вон сколько строек в республике! Здесь рабочие руки нужны, работай и получай 20—30 тысяч рублей и даже больше. Для этого никакие взятки давать не надо.

Вот такой факт: люди, которые взрывают себя в ходе терактов, часто имеют очень престижную работу, на которую не каждый устроится. Один террорист работал в Росстате, другой — в казначействе. Все они из благополучных семей. И далеко не все родом из Ингушетии. Ибрагим Торшхоев*, например, родился и вырос в Краснодарском крае.

Или вот еще недавний случай: несколько дней назад задержали молодого человека 1991 года рождения. Живет в селе Барсуки. Идет с котомкой. Куда? В банду. В интернете нашел себе «героев». И отец, и мать у него живы. Пока мы его вернули в семью, так сказать, на перевоспитание. Но вообще стоит признать: не только мы работаем. И те, из леса, тоже внедряют людей и во власть, и в правоохранительные органы. Когда ликвидировали банду Саида Бурятского, у боевиков нашли 40 комплектов самой современной формы. Откуда она взялась у них?

Кстати, та операция, в ходе которой задержали 18 человек, вызвала поначалу нарекания правозащитников. Все ли задержаны с основаниями? Мы разобрались: одиннадцать — действительно арестовали, а семерых — выпустили. В доме Азамата Картоева, у которого банда укрывалась, произвели обыск. Впоследствии некоторые правозащитники также имели возможность посетить этот дом.

— Да, я слышал от Светланы Ганнушкиной о вашей доступности и готовности всегда отвечать на вопросы правозащитников.

— К Светлане Алексеевне у меня самое прекрасное отношение. Она как мать родная для невинно осужденных. Но далеко не ко всем так называемым правозащитникам у меня такое отношение. В том числе и к нашим, из Ингушетии. Есть у нас правозащитники, которые, пользуясь своим положением, лоббируют выдвижение своих родственников на различные должности.

Впрочем, это касается и сотрудников правоохранительных органов: и там есть те, кто опорочил свои погоны, а некоторые никогда и не были порядочными людьми. Недавно мы уволили 8 милиционеров. А несколько дней назад раскрыта банда, в которую входили 4 сотрудника правоохранительных органов. Они переставили номера на машине и занимались бандитизмом.

— Может, именно из-за такого состояния правоохранительных органов до сих пор не раскрыты убийства известных в республике людей? Например, Макшарипа Аушева.

— Увы, не только это убийство не раскрыто. Не раскрыты убийства министра строительства Амерханова, заместителя председателя Верховного суда Яндиева. И нельзя искать для этого другие причины, кроме сложности следствия.

— У пожилой женщины Вахидат Зурабовой (как журналист я занимался этим делом и писал об этой истории в «Новой») разрушился дом: от дождей прогнили трубы водопровода. А администрация Назрановского района не приняла должных мер. Она из села Кантышево, кстати, беженка из Грозного. Районный суд присудил ей 3 миллиона в счет компенсации за жилье. Республиканский суд Ингушетии и Верховный суд Российской Федерации оставили это решение в силе. Но до сих пор компенсация не выплачена. Что делать с такими случаями?

— Я знаю эту историю. Если бы это был единичный случай, ей компенсацию за жилье, безусловно, выплатили бы. Но подобных случаев много. И далеко не всё, я думаю, честно… Скажем, некоторые руководители приняли решение компенсировать материальные издержки тех, кто безвозмездно принимал беженцев. И теперь из бюджета республики мы должны выплатить 12 миллиардов рублей. А бюджет Ингушетии — всего 17 миллиардов. Если я это выплачу, у меня не останется на зарплаты, пенсии, пособия для детей…

Решения судов выполнять надо, и мы сейчас ищем возможность решения этой проблемы. Но и проверяем чистоплотность нуждающихся.

* Разыскивался по подозрению в причастности к бандформированиям. Документы на его имя были обнаружены в ходе ликвидации одного из боевиков.

Записал
Вячеслав Измайлов

http://www.postpredstvo.ru/2011/07/9921.html

Ольга Писпанен, Дмитрий Казнин

Глава Республики Ингушетия Юнус-Бек Евкуров дает интервью телеканалу “Дождь”.

Юнус-Бек Евкуров: “Я не хочу оправдываться перед националистами”

Писпанен: Скажите, пожалуйста, как вам такой визит националистов на прошлой неделе к Рамзану Кадырову и вообще возможное возвращение в большую политику накануне выборов?

Евкуров: Сегодня у нас в стране траур. Конечно, пользуясь случаем, я бы хотел в первую очередь выразить соболезнования родным и близким, искренне сочувствие от себя, от народа Ингушетии. Дай бог терпения и дай бог понимания, особенно коммерческим перевозчикам, что всех денег не заработаете, и думайте сперва о людях, а не о своих там калошах, не о калошах, неважно. О деньгах не думайте, думайте о людях. Дай бог терпения всем родственникам. Мои искренние соболезнования.

Я бы как-то поосторожнее относился к словам «националисты». У нас кто родину любит очень сильно, его называют националистом. Здесь надо акцентировать, какие лозунги, какие вещи есть. Я многих тех ребят, которые участвовали и в Чеченской республике, где-то публично выступают, многих знаю, со многими где-то когда-то общался и многие, кто входит в эти группировки, они когда-то, где-то даже соприкасались мы и по службе военной, и скажу, что они где-то являются патриотами своей родины, нашей большой страны. Но при этом, конечно, есть ряд вещей, когда этих людей где-то как-то подогревают. Какими-то там лозунгами, особенно предвыборными, когда перед выборами кому-то где-то надо свой рейтинг поднять. Здесь власти, конечно, надо было бы регулировать, чтобы не туда их завели. То, что в Чеченской республике, то, что поехали, приняли, пообщались, посмотрели, я не знаю итоги этой поездки. Я думаю, что многое они там увидели. Это положительно и этот пример надо брать и нам, другим руководителям, чтобы…

Писпанен: Подождите, о каком тогда примере вы говорите? Вот они предлагают предание русскому народу официального статуса государствообразующего… Ну, там ладно, стимулирование возвращения русских из эмиграции, возможность указывать в паспорте свою национальность. Но самое интересное то, что они, например, предлагают дотировать, говорят, дотировать Северокавказские республики смысла нет, материнский капитал – это поощрительная мера, которая нужна только для русских и совершенно нет смысла посылать ее в Северокавказские республики. Это тоже все в рамках патриотизма?

Евкуров: Нет. По пунктам, нет. Я еще раз подчеркиваю, есть в тех вещах, в которых говорят, есть вещи националистические. В своем большинстве-то любовь к родине, она определяется какими-то вещами, в том числе националистическими. Если по пунктам брать, этим ребятам надо объяснить, что русский народ он и так является государствообразующим. И здесь не надо ничего менять, ни в Конституции, нигде. Кто сказал сегодня, что какой-то другой народ является? И все это понимают, все народы России. Изменения в паспорте, национальность, это другой вопрос. Опять же тема законодательства. Как это будет выглядеть? И я скажу, что не только эти ребята хотят, и ингуши, и чеченцы, и осетины, и дагестанцы, все народы хотят свою национальность иметь в паспорте, это тоже были дискуссии. Здесь опять же надо определить, если законодательно так определили, значит, так и должно быть. Нравится это или не нравится. Многим может быть и цвет паспорта не понравится. По материнскому капиталу, опять же вопрос с таким подходом – одинаково ко всем. Почему? Потому что никого не надо здесь ущемлять. Это тоже надо людям объяснять. Это просто зацепки предвыборные, не более того. То, что говорят дотировать, здесь опять же грамотно надо разложить. Мы проводили совещание, Александр Геннадиевич Хлопонин когда проводил, там грамотно выложил один заместитель министра регионального развития, где показано, что не только Северокавказские республики дотируются. Наверное, всем надо показывать, кто и как дотируется, даже те, казалось бы, крупные субъекты, которые могли бы и не быть дотационными. И надо объяснять, почему мы сегодня являемся дотационными. Потому что не наша вина, не вина Северокавказской республики. Если бы все это правильно раскладывали и на сайтах, и по телевизору, и в каких-то печатных изданиях, у этих ребят не было бы сомнений никаких.

Писпанен: Вы думаете?

Евкуров: Да.

Писпанен: Так просто? То есть достаточно им просто все объяснить, что вы, ребята, по-другому понимаете?

Евкуров: Да.

Писпанен: И не будет национализма такого оголтелого?

Евкуров: Потому что они, когда им когда рассказывают, мы читали эти сводки, справки, у себя тоже отмечаем… Что сегодня в Республике Ингушетия? 17 миллиардов в год. Что это такое для Республики Ингушетия, где нет, опять же, не по нашей вине, где нет промышленной базы, где нет агропромышленного комплекса. Что это такое? Когда весь народ Ингушетии в свое время, в советское время, работал на всей территории Советского Союза, поднимал то же самое, как весь советский народ. В чем вина? Также может любой руководитель субъекта сказать. Но мне здесь кажется, что правильно надо разложить и показать кто, что, и за что и почему имеет дотации и какие шаги предпринимаются. Мы сегодня говорим об Ингушетии. Мы даже на том, что отсутствие… Вот, цифры, смотрите какие: в 2008 году было 700 миллионов собираемость налогов в собственный бюджет, в 2009 было 1миллиард 200, в 2010 1 миллиард 700, а на 2011 мы уже планку ставим 3 миллиарда. То есть мы сами пытаемся выйти из этой ситуации. Не быть там просящими постоянно. Нам тоже неприятно это все.

Казнин: А вы будете приглашать лидеров этих движений в Ингушетию, как Рамзан Кадыров?

Евкуров: Надо понимать цель. Я, например, опять же…

Казнин: Просто даже ради пиара, в конце концов.

Писпанен: Как вы говорите, нужно объяснять, вот для того, чтобы пригласить и объяснить.

Евкуров: Я сомневаюсь, что Рамзан их пригласил ради пиара.

Казнин: В том числе.

Евкуров: Опять же, не хочу я ради пиара приглашать – это раз. Не хочу я оправдываться перед ними, что-то доказывать – это два. Почему? Потому что мои предки уже давно показали и доказали кто мы и что мы. И я сам лично доказал, и очень многие ингуши доказали. То есть, нам что доказывать кому-то?

Казнин: Вы говорите, что встречаться надо. Ваша политика – это встречаться с ребятами, которые, например, в подполье уходили, в леса, в горы. Вы же встречались лично и с семьями и с ними. Сегодня опять произошел взрыв в Ингушетии. При проверке, попытке проверки документы человек взорвал бомбу, которая была на нем. Какова сейчас ситуация? Изменилось ли что-то за последний год, например?

Евкуров: Спасибо. Тут опять же закончу эту мысль. Встречаться я буду с этими ребятами, в том числе, разговаривать будем. Это надо обязательно делать, то, что сделано в Чечне, это хороший пример. Опять же я говорю, надо встречаться, надо показывать. Тот, кто заряжен на то, чтобы постоянно говорить негатив, ему ничего не объяснишь. А тот, кто случайно в этой компании и не понял почему, он, увидев, поймет. Поймет, что это единое государство, и если сегодня кому-то надо отделить Кавказ, то завтра наступит время, когда этим же людям надо будет отделить Дальний Восток, Урал, Сибирь и дальше как по схеме. Это по первому вопросу я закончу.

Писпанен: Давайте, что касается безопасности сейчас в регионе.

Евкуров: А, по безопасности. Вот тот случай. Никто никакую бомбу не взрывал. Сегодня, в общем, мы проводим очень жесткие мероприятия, именно в горной лесистой части местности выставили хорошие заслоны. Задача, главная задача: не допустить подпитки в летний период, в весенне-летний период бандитов, то есть пополнения баз именно продуктами питания, боеприпасами. Это дает свои плоды, результаты. И на одном из таких постов вышел подозрительный человек. Когда его попытались остановить, он начал уходить от преследования. Когда он понял, что деваться некуда, никакой бомбы там нет, есть граната «хаттабка», которую они используют, он взорвал эту гранату, чтобы не сдаться и чтобы не попасть в руки. Вот и все. Конечно, намного стабильнее сегодня в республике, это факт, это цифры и мы приято осознаем этот факт, и дальше работаем в этом направлении.

Казнин: А сколько сейчас, по вашим оценкам, в среднем, в подполье людей в Ингушетии?

Евкуров: По нашим оценкам, мы эту цифру ведем так: 30-40, те, кто есть активные члены подполья, которых мы реально в принципе наблюдаем.

Писпанен: Так мало? И их не поймать никак?

Евкуров: Вы знаете, можно говорить «как мало» и «почему их не ловят». Если составить сейчас процент группировки силовой, вообще тогда скажут: что они там делают и почему деньги получают? Партизанская война она все-таки более имеет такие свои вещи. Потом здесь сложно говорить, почему «мало» и почему «не поймать». Часть этих бандитов в лесу, в горно-лесистой местности, часть бандитов на равнине, разделенные группировками, часть довольно открыто, их видно днем, не видно ночью, то есть сложная схема. Но опять же, я скажу, за два года работы спецслужб и именно здесь надо подчеркнуть сознание общественности самой, проведена колоссальная работа, когда само звено, ключевое звено лидеров бандподполья уничтожены или арестованы. И опять же мощная профилактика, которая проводится, которая тоже дает свои результаты, свои плоды.

Писпанен: Скажите, пожалуйста, мы знаем, что выделяются колоссальные деньги на развитие туристического кластера на Северном Кавказе. У вас накануне был уже Хлопонин. Тем не менее, всего-то два года назад было на вас совершено жестокое покушение, время от времени гремят взрывы. А каким образом можно, и что делается для того, чтобы действительно сделать безопасным регион и привлечь туда туристов? И понятно, что это должны быть не только наши туристы, не только соотечественники, но и, естественно, западные инвесторы тоже.

Казнин: А у вас есть вообще в планах туристов привлекать в Ингушетию?

Евкуров: Вопрос на вопрос. На улице идет сильный дождь, час, два, три, зонтика нет. Дома дети, надо кормить, в магазин надо идти, в вы все ждете, а дождь не заканчивается. Что будем делать?

Писпанен: Вы сейчас взрывы с дождем сравниваете?

Евкуров: Да.

Писпанен: Мне кажется, немножко диссонанс какой-то.

Евкуров: Я сейчас объясню. Почему мы всегда зацикливаемся на взрывах? А как мы можем позитив, как мы можем все это прекратить, если мы ждем? То есть мы же как делаем? Давайте преступников остановим, а их надо комплексно, а не только силовым путем. Надо создавать рабочие места, в том числе туристический класс развивать. Не обращать внимания на все эти вопросы, просто делать работу и все. И когда население того района, где туризм развивается, будет полностью задействовано, частично задействовано в этом бизнесе, как в других… Кто, когда в Турции развивался туризм, кто-то думал, что кто-то туда поедет в те времена туда отдыхать? Сегодня вся Россия там отдыхает. Не только вся Россия. Такая же картина по всем зонам туристическим. Или Египет возьмите. Или возьмите те же, буквально, Балканы. Вчера там бомбы сыпались, сегодня – огромное количество наших туристов ездят, не только наших, опять же говорю. Мы не должны зацикливаться. Вот эти бандиты – это работа правоохранительных органов. А другое – это экономика, это социалка, это жизнь людей. Ждать, когда мы одно закончим, это к чему я рассказывал про дождь, ждать, пока дождь закончится, потом я пойду детям куплю – тут нельзя. Тут надо мокнуть, принести, но придти, высушиться, детей покормить.

Писпанен: Это сейчас все происходит?

Евкуров: Это сейчас происходит. И то, что мы говорим, в советское время было огромное количество туристов. Сегодня Ингушетия – это один из самых известных, не только на Кавказе, по всей России, и один из самых богатых, более 2,5 тысяч памятников архитектуры. Это надо видеть. То, что Александр Геннадиевич увидел, когда увидел, когда рассказали, когда увидел и он и вся комиссия развития курорта Северного Кавказа, они были в прямом смысле в шоке. Почему? Потому что таких мест нет. Опять же, не богатство Ингушетии, это не только Россия, это мира. И сегодня, когда мы говорим, один из самых древних храмов христианства IX века, датируется VII-IX, еще не могут определить, находится в Ингушетии, опять же в горной местности, в Джейрахском районе, они же должны развивать. Не надо ни на что обращать внимания. Так, задача бандитов или тех, кто за ними стоит, сорвать. А наша задача, что? Идти на поводу? Нет, надо делать, развивать.

Писпанен: Но люди готовы работать?

Евкуров: Люди готовы работать.

Казнин: А большой отток идет из Ингушетии в российские города, в Москву?

Евкуров: Скажу так: те, кто едут, поступают учиться, это примерно во всех регионах так, в своем большинстве они все-таки закрепляются в регионах, но закрепляются не оттого, что не хотят возвращаться, а оттого, что нет рабочих мест по специализации. Они, конечно, пока учатся и в Москве, и в других регионах России, они там закрепляются, и родственники есть и как-то обустраиваются. Но, частично возвращаются, те, которых мы обустраиваем в том числе.

Писпанен: На заработки едут?

Евкуров: На заработки едут, да.

Писпанен: И возвращаются потом?

Евкуров: Не так как раньше, конечно, было. Опять же, едут как? Семьи остаются дома, мужчины выезжают зарабатывать, потом деньги присылают или сами приезжают.

Казнин: А рабочие места как можно создавать в Ингушетии? Какие предприятия строятся?

Писпанен: Это только туристическая сфера?

Евкуров: Нет. Не только. Мы, знаете, сейчас проводим, реализовываем сейчас программу социально-экономического развития республики до 16-го года, другие федеральные целевые программы, та же программа «Юг России», но, те рабочие места, которые мы планируем создать, это 20 тысяч, 30 тысяч рабочих, они не позволяют нам с учетом рождаемости покрыть. Поэтому, конечно, главный упор мы делаем на развитие малого индивидуального предпринимательства. Почему? Потому что это основа для республики, в том числе и в агропромышленном комплексе, в строительном комплексе, в туристической индустрии, особенно сейчас.

Писпанен: А если, например, вы сможете привлечь в своей регион рабочую силу с семьями и так далее, давая какие-то дотации, будет ли им комфортно? Ни для кого не секрет, что было при развале Советского Союза, как некомфортно было тем же самым русским в союзных республиках, все бежали.

Евкуров: Не только. Я хочу подчеркнуть, не только русским, и те же ингуши, которые оттуда уехали, они тоже уезжали больше, чем даже сами русские. Почему? Потому что резко остались безработными: заводы закрылись, фабрики закрылись, нефтекомплекс упал. Поэтому такая картина была. Сегодня мы уже в этом году по линии Министерства образования с учетом наших подписанных соглашений, с регионов приезжают более 20 учителей русскоязычных. Они уже, кто-то на пенсии, мы их берем по контракту, мы им выделяем жилье, они будут жить. Если в последующем они захотят свои семьи привезти, то есть, понравится, будут жить, мы это жилье отдадим в собственность. Приезжают по линии здравоохранения. То есть, два ключевых направления, по которым специалисты из других регионов приезжают. Конечно, вот так… Нефтекомплекс сейчас, с учетом того, что он находится у «Роснефти», они уже специалистов тоже приглашают из других субъектов. Вот такие направления. А так, конечно, будут возвращаться те студенты, которые у нас учились или когда-то закончили и сейчас как специалисты работают на территориях, это чисто ингуши, которые должны вернуться или возвращаются.

Казнин: Скажите, а Грузия, например, сделала такое громкое заявление некоторое время назад, о том, что для жителей Северного Кавказа въезд свободный, облегчен визовый режим. Возможно, что кто-то поедет работать туда или отношений с этой страной у Ингушетии нет и не может быть?

Евкуров: Во-первых, как наше руководство страны сказало, Дмитрий Анатольевич и Владимир Владимирович: «Политический режим – есть политический режим, а народы – есть народы». Поэтому я в политику лезть не буду. Сегодня я приведу простой пример. Вот эти самые древние храмы христианские, в республике которые находятся, в 70-е годы компоненты этого храма были вывезены в Телавский музей в Грузии в советское время и там их реставрировали. И сегодня обратилось Министерство культуры к Республике Ингушетии, с предложением забрать, они храмы отдают. Я буквально вчера у министра культуры России подписал бумагу, что нам не запрещается их забрать. Мы организуем и заберем.

Казнин: Из Телави?

Евкуров: Из Телави забираем в Республику Ингушетию компоненты, которые в 70-х годах были переданы туда. Связь народов она всегда остается, тем более вы знаете, насколько грузинский народ вложил в историю развития России. Ни одного периода нет развития России без участия грузинского народа. Конечно, остается связь, и мы дальше ее будем продолжать развивать.

Казнин: Маленький вопрос у меня есть все-таки. Хочу его задать, он личный. У вас, что-то изменилось после покушения внутри?

Евкуров: Ничего.

Писпанен: Внутри страны?

Казнин: Внутри, лично.

Евкуров: Таблицу умножения помню.

Казнин: Может быть, ожесточились?

Евкуров: Ничего не изменилось.

Писпанен: Может, увеличился кортеж, который вас сопровождает?

Евкуров: Нет, кортеж там…

Писпанен: Или ускорился?

Евкуров: Ускорился и чуть-чуть увеличился тоже – это факт. Внутреннее состояние, личное, ничего не изменилось. И знаете, я на это не обращаю внимание. Я пример приводил, когда 22 июня мы открывали памятник погибшим сотрудникам правоохранительных органов, я в обед, когда мне сказали, что по мне был в этот день, я тогда только вспомнил. Я не живу этим днем.

Казнин: То есть вы забыли?

Евкуров: Я вообще не помню.

Писпанен: Умеете прощать.

Евкуров: Когда надо и прощаем. Когда надо и наказываем.

Писпанен: Не прощаете?

Евкуров: Прощаем.

Телеканал “Дождь”

http://www.ingushetia.ru/m-news/arch...593.shtml#more


Юнус-бек Евкуров: «Делайте так, чтобы людям было хорошо»

В субботу, 16 июля, в городе Каспийске состоялась торжественная церемония открытия культурно-развлекательного центра «Москва». В мероприятии приняли участие Главы Дагестана и Ингушетии Магомедсалам Магомедов и Юнус – Бек Евкуров, генеральный директор государственной корпорации – Фонда содействия реформированию ЖКХ Константин Цицин, другие официальные лица.

После торжественной части Магомедсалам Магомедов и Юнус-Бек Евкуров поделились своими впечатлениями со средствами массовой информации, сообщает официальный сайт президента Дагестана.

Магомедсалам Магомедов: « Только что в Каспийске прошло два очень важных события. Первое – закладка первого камня в фундамент многоквартирного энергоэффективного дома. Это пример того, как в реализации проекта участвуют республика, город и Фонд реформирования жилищно-коммунального хозяйства. Второе мероприятие – это открытие культурно-развлекательного центра «Москва». Комплекс построен на деньги частных инвесторов, и я считаю, что для города это великолепное место для семейного отдыха и досуга. Строительство современных комплексов – это лучший ответ тем, кто спрашивает, какое будущее должно быть у Дагестана: дома, комплексы, заводы, фабрики, рабочие места. Вчера мы изучали возможности нашего туристического комплекса в «Матласе», где будут созданы десятки тысяч рабочих мест. На это надо ориентироваться молодежи, идти по пути созидания. Не надо слушать тех, кто пытается привить нам чуждые ценности. Здесь – жизнь и за этим будущее нашей республики. Тем более, когда такие частные инвесторы, как инициатор проекта, хотят построить интернат для детей-сирот, детей малоимущих семей и содержать его за свой счет. Это уже пример социальной ответственности бизнеса. Такие социально-ориентированные предприниматели у нас есть и среди жителей республики, и среди тех, кто работает за ее пределами. Я думаю, что все вместе это даст возможность Дагестану поступательно развиваться и экономически, и политически. Как следствие, будет улучшаться общественная ситуация».

Юнус-Бек Евкуров: В первую очередь, я благодарен моему другу и брату Магомедсаламу Магомедову, который пригласил меня на вчерашнее мероприятие. Но я приехал с рабочей целью. Вчера Республика Ингушетия была включена в протокол совещания Министра экономического развития РФ по вопросу реализации проекта создания туристического кластера в СКФО. Заодно мы посмотрели и сравнили ингушские красоты и горные дагестанские. Еще раз повторю слова Высоцкого: «Лучше гор могут быть только горы». Но, тем не менее, разница есть и здесь, и там. Что меня приятно удивило – это красота водопадов, и само место, которое было выбрано. Я слышал, как скептически некоторые относились к этому месту, но должен заметить, что место великолепное и подход государственный. Ну и конечно, это мощный проект, который нужен не только для Дагестана, но и для всего Северного Кавказа. Как сказал Магомедсалам Магомедалиевич – это десятки тысяч рабочих мест, это те самые слои населения, которые сегодня нуждаются в достойном заработке. Это огромная занятость в этой сфере. Дай Бог, мы «пробьем» все преграды и будем вместе реализовывать подобные масштабные проекты.

Сегодня, пользуясь случаем, я посетил некоторые объекты. Я искренне поздравляю, в первую очередь, жителей города, гостей республики, которые будут сюда приезжать, инвестора Магомеда Абдуллаева – истинного гражданина своей Родины. Именно по таким объектам складывается имидж республики. Также я присутствовал на мероприятии по закладке первого камня в строительство нового энергоэффективного дома. Руководство республики серьезно относится к таким вопросам. Мы с Константином Георгиевичем Цициным заключили пока устное соглашение на строительство аналогичного дома – это было второй целью моего визита в Дагестан. Помимо этого мы совмещаем приятное с полезным: позже намерены посетить Международный турнир по боксу памяти М.-С.И. Умаханова. На турнире также выступала сборная команда Республики Ингушетии, и в финал вышел один из наших боксеров. Я хочу поддержать его, а также Ильяса Умаханова и Главу Республики Дагестан.

Вчера после совещания под руководством Министра экономического развития РФ, состоялся разговор среди участников, и мне очень понравились слова бывшего канцлера Австрии и Посла Франции в России, которые сказали: «Вы не слушайте скептиков, а делайте свое дело, просто работайте, потому, что не бывает так, чтобы все были довольными, недовольных с каждым днем будет или больше или меньше. Нужно делать свое дело так, как мы сегодня это наблюдаем. Делайте так, чтобы людям было хорошо».

Официальная церемония открытия культурно-развлекательного центра «Москва» завершилась праздничным концертом.

В этот же день Президент РД Магомедсалам Магомедов, Глава Республики Ингушетия Юнус-Бек Евкуров, заместитель Председателя Совета Федерации ФС РФ Ильяс Умаханов и гендиректор Фонда содействия реформированию ЖКХ Константин Цицин посетили финальные схватки и приняли участие в церемонии награждения победителей и призеров XIII Международного турнира класса «А» по боксу среди мужчин памяти М.-С.И. Умаханова.

Пресс-служба Главы РИ

http://ria.ru/interview/20110804/411973918.html

Евкуров: нам удается удерживать ситуацию под контролем

Глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров рассказал корреспонденту РИА Новости Адаму Буражеву о том, каким должен быть облик столицы республики, чего он ждет от нового мэра, о перспективах создания национального телевидения и о результатах работы по профилактике экстремизма.

- В последнее время ситуация в республике кажется более сложной, так ли это? С чем, на ваш взгляд, может быть связано?

- Не скажу, что она сложная. Насколько вы знаете, есть некоторые периоды активизации членов бандподполья. Сейчас как раз то время, весенне-летнее, когда отмечается всплеск деятельности бандитов, их активизация. На ситуацию в республике влияет и осложнение обстановки в соседних регионах. Это одна цепочка. Мы отслеживаем эту ситуацию, и нам удается удерживать ситуацию под контролем, но, тем не менее, иногда у нас происходят инциденты, связанные с нападениями на сотрудников правоохранительных органов.

- Как вы оцениваете работу правоохранительных органов в наведении порядка в республике? Как на этом сказывается смена руководства управлений ФСБ и МВД региона?

- В целом я доволен сегодня работой МВД. Сотрудники подтянулись. В течение последних трех месяцев МВД по Республике Ингушетия провело большой комплекс оперативных мероприятий, в том числе и по нейтрализации членов бандподполья. Проводится профилактическая работа. Буквально на прошлой неделе удалось склонить к явке с повинной четверых (участников незаконных вооруженных формирований, НВФ). Это тоже заслуга МВД. Помогают нашей милиции и прикомандированные сотрудники.
Сегодня я доволен новым министром внутренних дел: серьезный, надежный генерал, у которого есть опыт и который трезво оценивает сегодняшнюю ситуацию, в состоянии отстаивать честь мундира ингушской милиции на любом уровне. Я уверен, что с его приходом в разы увеличится показатель раскрываемости преступлений, дисциплина в милицейских рядах, и будет уважение со стороны населения к полиции.
По линии Федеральной службы безопасности у меня нет особого беспокойства и сомнения. Это уже налаженная система. Она сбоев не дает. Новый начальник УФСБ Юрий Валентинович (Серышев - прим. ред.) до вступления в эту должность четыре месяца отработал первым заместителем начальника, он – "в теме", знает республику, знает, как надо работать.

- Вы отметили, что на прошлой неделе сдались четверо участников бандподполья. Сколько всего боевиков с начала года сложили оружие?

- С начала года мы уговорили отказаться от противоправной деятельности уже 16 членов бандподполья, и это очень хороший показатель. Даже если бы сдался только один человек, все равно - это огромный плюс. Мы уделяем пристальное внимание именно профилактике, именно методу убеждения и внушения. Мы призываем участников незаконных вооруженных формирований отказаться от преступного пути, сдаться и вернуться к мирной жизни.

- В скором времени в Ингушетии должна появиться первая национальная телекомпания. Расскажите об этом проекте поподробнее.

- У нас не было своего телевидения, а эфирного времени, которое нам выделяла ВГТРК «Россия», не хватало, и я обратился с просьбой к президенту и нашел понимание с его стороны. До конца года будет построено само здание и завезено самое современное оборудование. Это очень важный проект. Местные специалисты говорят, что смогут обеспечить 24 часа телевещания. Нас смогут смотреть в любой точке мира. Это важно и в плане стабилизации обстановки, и для улучшения инвестиционного климата – мы сможем показать, что у нас есть. Стоимость проекта оценивается почти в 500 миллионов рублей. Мне представили всю необходимую документацию, планы и схемы работы, и надеюсь, что со следующего года телевидение заработает.

- Вы совсем недавно отправили в отставку мэра столицы республики Асланбека Сагова и назначили на этот пост нового человека. С чем была связана необходимость смены руководства Магаса?

- Было много нареканий по поводу незаконного строительства, нарушающего архитектурный облик города, строительства без предварительного создания инфраструктуры, а мы ведь говорим о столице республики! Не я, а мэр должен делать замечания строителям, когда в городе возводится объект без инфраструктуры – нет ни канализации, ни водоснабжения, а просто коробка.
Вместе с тем, Сагов сделал и очень много хорошего в должности мэра Магаса, но все же пришлось отправить его в отставку потому что вижу – человек переработал, устал, не контролирует ситуацию. Якуб Белхароев пока исполняет обязанности мэра столицы. Я дал ему шанс и надеюсь, что он сможет сделать из Магаса настоящую столицу: исправит то, что не удалось сделать Сагову – вычистит все и наведет порядок.