1812 год

Историк Евгений Понасенков: В войне 1812 года власть поимела россиян!
http://sobesednik.ru/
Быков Дмитрий."Собеседник №34"

Под Бородино у Кутузова был численный перевес и в вооружении, и в живой силе, но он отступил и Москву сдал без боя

Историк Евгений Понасенков – один из тех, кто не одобряет громкого празднования двухсотой годовщины Бородино. Его монография «Правда о войне 1812 года» и одноименный фильм вызвали ожесточенные споры, и это нормально. Ненормально, когда мнение историка приравнивается к подрыву основ.

Кутузов умудрился, обороняясь, потерять больше Наполеона

– Почему вы подвергли сомнению такую вроде бы безусловную вещь, как поражение Наполеона?

– С военной точки зрения в 1812 году победили французы – ибо нанесли русским поражение во всех главных битвах (Смоленск, Бородино, Малоярославец), с точки зрения политической и экономической выгоды победила Англия. Для России это катастрофическое поражение по всем статьям: в зоне военных действий помещики лишились усадеб, крестьяне – домов.

Тактика бездарного русского командования была такова: если сражаться не умеем, всё уничтожим! Торговля остановилась, что означало крах купечества. Выиграли от войны, возможно, только православные священники: они вдруг вошли в моду… А непосредственно на территории, занятой наполеоновской армией, большинство священников присягнули Наполеону. Ровно так же они себя вели во время ордынского ига (молились за хана 300 лет)…

– Каковы тогда были цели Наполеона в кампании 1812 года, зачем он вообще сюда полез? Имелось ли в виду покорение России?

– К 1812 году сам Александр I уже поработал агрессором дважды. в 1805 году, когда он пошел на Францию и русских солдат погнал через всю Европу, после чего Наполеон их погнал обратно и уничтожил под Аустерлицем. И в 1807 году, когда Александр вновь повел свою армию во Францию, но его развернули под Фридландом.

В сделанных за колоссальные деньги из вашего кармана агитках на телеканалах не сообщают, что «народное ополчение» царь созвал не в 1812 году, а еще в 1806-м, чтобы идти на Францию! И тогда православный царь обманул дворян: после войны в 1807 году им их рабов не вернули, а заковали в рекруты на 25 лет! Дальше Александр приказывает Синоду отлучить католика Наполеона от православной церкви, что тот немедленно исполняет, объявляя Наполеона «жидовским лжемессией». Наполеону же был нужен только мир с Россией: между двумя странами не было геополитических противоречий.

Юбилействующие потомки ведь не знают, что Англия платила Александру по 1250 фунтов стерлингов за каждую сотню русского «пушечного мяса», а это для феодальной монархии, которая не умеет зарабатывать, было выгодно. Из зависти к Наполеону Александр сделал из своего народа биологический сырьевой придаток, торгуя солдатами!

Напомню: ради мира Наполеон не преследовал разбитые остатки русской армии ни после Аустерлица, ни после Фридланда.

Если бы он хотел идти на Москву – у него был идеальный шанс в 1807-м: он стоял на Немане, куда его привел Александр, а русская армия была небоеспособна! Но Наполеон предлагает заключить союз. Он не только не наложил на царя-агрессора контрибуцию, но и подарил Белостокскую область, закрыл глаза на захват Финляндии, Молдавии и Валахии. За эти подарки Александр даже наградил «антихриста» орденом Святого Андрея Первозванного, снял анафему и расцеловал на плоту в Тильзите. Наполеон был счастлив и написал в Париж, что теперь можно будет расслабиться.

Но не тут-то было: Александр в тот же день с шизоидной энергией начинает сколачивать новую армию. Он увеличивает расходы на оборону с 63,4 до 118,5 млн рублей! В стране начинается финансовый кризис. Кстати, фактически Россия продолжала торговать с Британией: просто товары провозились под флагами нейтральных государств. Наполеон это знал, жаловался в переписке, но ничего не мог поделать. Чтобы получить деньги на новую агрессию, Александр в 1810-м продает в крепостное рабство 10.000 государственных крестьян. В итоге уже в 1810-м, когда Наполеон еще мечтал о союзе, Александр выставил на границе три армии! А 27 и 29 октября 1811 г. подписал «повеления» о начале глубокого наступления в Европе! Только трусость прусского короля, который не хотел еще раз пускаться в авантюру войны с Наполеоном, остановила царя.

В 1812-м, испробовав все средства сохранить мир, Наполеон был вынужден начать кампанию – глубокое вторжение на осень не откладывают. Ему нужен был лишь приграничный бой, чтобы Александр следовал своей же подписи под Тильзитским трактатом. Но православный царь отважно отбывает из армии в Петербург и издалека наблюдает, как русская армия храбро отступает. Вдумайтесь: 24 июня – переход Немана, а 14 сентября – вступление Наполеона в Москву. Между ними – более 900 км, значит, русская пехота и артиллерия умудрились «маневрировать» со скоростью в среднем 11 км в сутки (это по лесам и болотам!).

– И в талантах Кутузова вы тоже сомневаетесь?

– Помещики теряли имения, и начался ропот. Александр, чтобы они не ругали «немца» Барклая и реально виноватого во всем царя, устроил назначение классово им родного владельца 5567 крепостных Кутузова. О его талантах: он был хорошим офицером под началом Суворова, затем носил кофе в постель молодому любовнику Екатерины Платону Зубову (за что и получил директорство Шляхетского корпуса и командование в Финляндии), а вот в роли командующего все его достижения сводятся к поражению в обоих генеральных сражениях: под Аустерлицем и под Бородино. Причем под Бородино у Кутузова был численный перевес (155 тыс. войск и 624 орудия против 135 тыс. и 587 орудий у Наполеона), он находился в укрепленной позиции – и все равно умудрился потерять, обороняясь, больше, чем наступающий неприятель (50 тыс. против 35 тыс. с французской стороны), отступить и сдать Москву!

В городе оставил более 20 тыс. русских раненых, которые заживо сгорели в пожаре, устроенном лубочным «патриотом» генерал-губернатором Ростопчиным.

– Почему, по-вашему, Наполеон ушел из Москвы?

– Наполеон 36 дней живет в Москве – и его никто (!) не тревожит; он бы так жил до горбачевской оттепели, но есть было нечего (как и русской армии, кстати), и он ушел. По ходу дела нанес поражение Кутузову еще и под Малоярославцем. За все время отхода Наполеона Кутузов ни разу не вступил с ним в бой основными силами. У нас любят говорить о потерях в армии Наполеона, но забывают, что из Тарутино Кутузов вывел 130 тыс., а в Вильно привел 27 тыс. – это при 90% небоевых потерь! Мороз и голод ведь никого не различают!

– Действительно ли русские массово переходили на сторону захватчика и присягали ему?

– Мне удалось выяснить, что крестьяне Волоколамского, Серпуховского, Коломенского, Покровского уездов Московской губернии заявили, что «Бонапарт – в Москве, стало быть, он наш государь». У них не было не то что понятия родины (они с географией незнакомы), но и понятия «малая родина» – их ведь часто продавали без земли и отдельно от семьи! Потому никто и не встал «на защиту царя и Отечества». Вдумайтесь: на исконно русскую территорию вступили всего 160.000 французов – два раза по митингу на Болотной площади! Где же «дубина народной войны»?

Байку про «отечественную войну» придумал Николай Палкин к 25-летнему юбилею: реформы буксовали, и ему была необходима патриотическая атака на население. Мне самому стоило многих лет труда осознать, что в 1812 году параллельно с локальной кампанией Наполеона (узкая полоска вдоль Смоленского тракта) в стране развернулась настоящая крестьянская война, которая охватила 32 губернии! А теперь мы празднуем всё это, тратя 2,4 миллиарда рублей из кармана потомков тех, кого власть, простите, поимела.

«Война и мир» – не история, а беллетристика

– Как быть с Толстым? Была ли действительно «наложена рука сильнейшего духом противника», независимо от результата конкретного сражения?

– Давайте не смешивать синее с квадратным: если вы хотите поразмышлять о философии Толстого, я предложу обсудить Мопассана и Моэма. Наука история – отдельно, беллетристика – отдельно.

- Что "вам было" за вашу монографию?

– Здесь парадокс: я начал публиковать свои исследования, будучи еще студентом истфака МГУ, и ко мне стали подходить педагоги: «Ты все правильно выяснил, но зачем всех подставлять такими публикациями, пиши в стол!» Несколько позднее я обнаружил неожиданную поддержку от тогдашнего директора Института российской истории РАН Андрея Николаевича Сахарова. Он даже в телеинтервью заявил, что в моей монографии «все правильно». И сегодня многие ученые признают мои выводы.

Как потрясающе сказал Розанов: «Россия слиняла в два дня. Самое большее – в три».