Поздравим с Днем защитника отечества Ахмада Хучбарова и тысячи и тысячи ингушских народных Героев... которых обходит продажная письменная история России..
Слава настоящим Героям Ингушетии !
Слава!
Вид для печати
Поздравим с Днем защитника отечества Ахмада Хучбарова и тысячи и тысячи ингушских народных Героев... которых обходит продажная письменная история России..
Слава настоящим Героям Ингушетии !
Слава!
Абрек Ахмед Хучбаров Годы абречества 1929 по 1955 год.Ингушское сопротивление
Опубликовано Гость в 07.02.2012 в 10:11 Свободные темы
http://magas.su/trim/abrek-akhmed-kh...-soprotivlenie
Свидетельства и воспоминания родных и знакомых о Ахмеде Хучбарове
Свидетельство Хучбаровой Маинат Сосиевны, родной сестры Ахмеда Хучбарова, жительницы п. Карца:
Ахмед родился в с. Гули, примерно в 1904-1905 году, а жил в Онгуште. Жена его, очень красивая женщина, была из фамилии Торшхоевых. Он очень любил свою жену…
В 1929 году, во время раскулачивания, в отсутствие Ахмеда прямо со двора дома увели его любимую лошадь, за которой он очень хорошо ухаживал. Лошадь отдали в местное ГПУ.
Ахмед был недоволен женой, они стали ссориться... Её двоюродный брат (сын родной тетки по отцу) устроил жену Ахмеда в совпартшколу, чтобы она больше не вернулась к нему. Ахмед стрелял в её брата и прострелил ему при ссоре (из-за этой учебы) руку. Ахмед вынужден был скрываться. И за ним началась самая настоящая охота... С Ибрагимом Баймурзаевым он не имел дела. (Братья Банмурзаевы (или Бекмурзаевы) – находились на нелегальном положении с конца 20-х годов. – М.Я.)
Из-за Ахмеда НКВД арестовал и осудил на 10 лет одного из наших 7 братьев, арестовали еще двух братьев; меня, девушку, неделю держали в районной тюрьме. Старшую нашу сестру Гапархоевы из Альтиево даже оставили, отправили назад домой: так боялись советской власти. Мы были со всех сторон окружены сексотами…
В 1935 году НКВД просил Ахмеда через нас и других людей вернуться в Онгушт, домой, делали провокации, но он больше никогда не вернулся в обычную жизнь…
Нас было семеро братьев и пять сестер: Ахмед был вторым, старший – Осман, третий – Адыл, четвертый – Исмаил, пятый – Асхаб, шестой – Аюп. К сестрам и братьям Ахмед приходил редко, скрываясь, никогда не раздевался, растирал свои ноги и не выпускал маузер из рук.
:smile:
Он был очень немногословный, тихий человек, ему не дали жить спокойно…
Осталось 7-8 фотографий Ахмеда у братьев и сестер, на которой он был сфотографирован в полроста, в шинели, папахе и с маузером. Больше ничего от него не осталось…
************************************************** *
Свидетельство Тамасханова Хаматхана Мухтаровича, 1940 г.р., родного племянника Ахмеда Хучбарова (сына Маинат Хучбаровой), проживающего в п. Карца:
Ахмед Хучбаров постоянно был окружен людьми органов госбезопасности. Они, как псы, шли по его следам днем и ночью. В 1935 году, поверив обещаниям не трогать его и родных, он даже хотел вернуться в Онгушт. Но Ахмеда обманули, и до 1955 года он больше не верил НКВД.
Я знаю, что в 1957 году в Казахстане родной брат Ахмеда получил одно письмо из Баку, в котором говорилось, что в Бакинской городской тюрьме во 2-ом корпусе находился Хучбаров.
Мне лично врач железнодорожной больницы Владикавказа Татаонов Бексултан рассказал, что как-то к ним привезли двоих тяжело раненых мужчин, один из которых умер на операционном столе. Все военные части города были в этот день подняты по тревоге…
В 1966 году я ездил в Казбеги, где жил Шадури и говорил с ним. Я также ездил в Тбилиси, где разговаривал с Ревазом – автозаправщиком. По их рассказам я знаю, что Ахмед и его двоюродный брат Абубакар Хучбаров (сын родного дяди Паци) сами после переговоров приехали в 1955 году на правительственную дачу в окружении чекистов.
Они жили на этой даче две недели, потом их отпустили, а на автозаправке арестовали. Выманили, потом начали ломать и увезли.
В 1996 году в Архотском ущелье я разговаривал со многими хевсурами, которые дружили с Ахмедом, охраняли его и помогали, чем могли. Они рассказали мне, что у Ахмеда и его людей были свои настоящие базы в Панкисском и Архотском ущельях с мастерскими, скотом, запасами кукурузы и т. д. Хевсурка по фамилии Борчошвили среди тех, кто рассказывал об этом.
У Ахмеда в отряде было 14 человек. Восемь человек ушли из отряда до ареста Ахмеда. Они (хевсуры) сказали мне, что предали Ахмеда ингуши, его предал Абубакар Хучбаров.
В Бартабосе, в Казбеги в каждом доме, где так или иначе жил или находился энкаведист, Ахмед кого-то убил. Особенно он их жестоко карал после 1944 года.
…В Казахстан приехал один ингуш – Гулоев, который был на суде Ахмеда в Тбилиси. Этот Гулоев сказал, что Ахмед очень хорошо, очень достойно держался на суде.
В 1956 году Зяламха Оздоева (Оздоева Джабраила. – М.Я.) тоже вывезли из Казахстана на суд в Тбилиси. Вообще на этот суд свезли 33-35 человек ингушей.
Эти ингуши рассказывали, что на суде его держали в особой клетке. Ахмед обратился на родном языке к ингушам, сказав, чтобы они не теряли достоинства…
************************************************** *
Свидетельство Ахмадова Тагира, жителя п. Серноводск:
Если весь этот дом наполнить бумагой и исписать ее всю, то все равно не хватило бы на то, чтобы описать все то, что я видел и пережил…
Я родился и жил в этом селе. Мой отец Ахмад-мулла семь лет учился и жил в селе Базоркино у знаменитого Къаьзи-муллы Гантемирова.
Перед самой ссылкой нашего народа я поехал к своему дяде, который на отдаленном хуторе в горах держал скот. Мне было тогда 19 лет. 23 февраля якобы на собрание увезли моего дядю. Не дождавшись мужа, жена дяди ушла за ним. Оказывается, их обоих задержали и отправили в ссылку.
Я остался с четырьмя малолетними детьми (двое мальчиков и две девочки). И мне, и детям требовалось каждый день есть. Добывать питание приходилось, ежесекундно рискуя жизнью. Все, кто остался и укрылся в горах, объявлялись бандитами и подлежали расстрелу на месте. Бериевские палачи убивали женщин, детей, стариков. Для отчета начальству отрезали им головы. Дороги и тропинки в горах минировали. В местах предполагаемого нахождения «бандитов» разбрасывали отравленные пряники, хлеб.
…Я хорошо знал Ахмеда Хучбарова. Мы много раз встречались, бывали вместе. Был он исключительно порядочным, совестливым человеком, не способным совершить бесчестный поступок. Человек беспредельно мужественный, он никогда не терялся. За неделю до убийства Хасана Исраилова Ахмед был у нас в гостях. Ахмед и Хасан были побратимами, скрепившие братство клятвой на Коране. Убили Хасана Исраилова свои же – чеченцы. НКВД обещал нескольким находившимся в грозненской тюрьме чеченцам свободу, возвращение семей из ссылки и разрешение поселиться в Грузии, если они убьют Исраилова…
Никогда, ни при каких обстоятельствах Ахмед не расставался с оружием. С ним всегда были вместе его двоюродный брат Солтмурад и Пайзулла, юноша-аккинец. Как брата, любили и всячески оберегали Хучбаровы Пайзуллу. Солтмурад был красивым парнем с ясным, чистым лицом. Погиб он, подорвавшись на мине. После его смерти Ахмед ходил, как помешанный. Совершенно не избегал опасности. Мне казалось, что он ищет смерти. И еще мне Солтмурад запомнился веселым, жизнерадостным человеком. Он знал наизусть Ясин, многие суры Корана. Его смерть была большой потерей для всех нас.
…Помню рассказ Солтмурада о том, как они втроем уничтожали группу солдат внутренних войск, которые везли с собой отрезанные головы убитых ими ингушей, в том числе и голову маленького мальчика. Для этого абрекам пришлось совершить очень тяжелый переход, устроить засаду так, чтобы не дать никому из палачей уйти живым. Мстители вернулись с головами к месту убийства, приложили их к телам, похоронили. Должен сказать, что в своей жизни не видел более ужасной картины, чем человеческий труп без головы…
Из всех моих братьев по несчастью в живых, насколько я знаю, остался только Сейд Хожаев. Ахмед Хучбаров, Сейд Хожаев, Пайзулла, Чока Хожаев и Хасан (фамилию не помню) зимовали вместе. Весной их убежище обнаружили. Они как раз собирались уходить. Вперед, чтобы подготовить новое место, ушли Магомед (сын Хасана) и Чока Хожаев. Ахмед в нижнем белье вышел для омовения, чтобы совершить намаз. В это время из засады раздались выстрелы. К счастью, его не задело. Он бросился в шалаш, схватил оружие и вступил в бой. В первые же минуты энкэведешники убили Пайзуллу. Сейд вылез с задней стороны шалаша, залег в небольшой канаве и начал отстреливаться.
Ахмед дрался до последнего патрона, затем крикнул: «Сейд, у меня кончились патроны. Прикрой меня!» Сейд открыл частый огонь. Ахмед побежал босиком по снегу. Товарищам Ахмед сообщил, что Пайзулла и Сейд убиты. Но оказалось, что Сейд сумел, отстреливаясь, оторваться от растерявшихся бериевских вояк и соединиться со своими.
И так день за днем: кровь, горе, гибель друзей. Дорого платили бериевские палачи за жизнь каждого из нас. Не отмщенным не погиб никто. Но разве от этого нам было легче? Все долгие 730 дней и ночей я физически ощущал, что на меня смотрит мушка винтовки. Самой большой своей удачей считаю то, что мне в том году удалось сохранить жизни моих четверых братишек и сестренок…***************************** *********************
Свидетельство Оздоева Джабраила Исаковича, 1928 г.р.
[size=12pt]Хучбаров Ахмед Осиевич, 1894 г.р. В 1956 году ему было больше 60 лет, беспартийный, крестьянин.
…В 1956 году меня из г. Павлодара привезли в Тбилиси на очную ставку с Хучбаровым. Он меня не знал, я его не знал. Он сказал на ингушском языке, что он Хучбаров Ахмед и это было в комендатуре КГБ ГССР.
В селе Пялинг Цоринского сельского Совета проживал пожилой Бочалов Абукар Хуниевич со своим сыном: остался после выселения 1944 года. Абукару было 60 лет, сыну – 12 лет. При прочесывании гор солдаты их обнаружили и отрезали обоим головы. Хучбаров в бинокль видел эту жестокую казнь. Когда солдаты возвращались, Хучбаров открыл бой и уничтожил отделение солдат…
Начальником следственного отдела КГБ при Совете министров ГССР был Морлошвили. Когда этот Морлошвили у Ахмеда спросил: «Сколько советских людей ты убил?» Он ответил: «Я отчет не вел, я неграмотный, но больше, чем у тебя на голове волос. Никто от моей мушки живым не уходил…». В 1959 году я с Морлошвили встретился, он был уже пенсионер. Я у него спросил, что стало с Хучбаровым. Он мне ответил, что они его передали в МУР.
Хучбаров Ахмед был осужден Закавказским военным округом 17 декабря 1956 г. по совокупности совершенных преступлений к высшей мере наказания – расстрелу. 28 января 1957 года приговор утвердил военный прокурор Закавказского военного округа…
По воспоминаниям генерал-майора В.И. Шадури, бывшего сотрудника органов госбезопасности Грузии в Тбилиси была издана книга под названием «Щит – надежный, меч – острый». Автор в этой книге описывает одну чекистскую операцию, разработанную и осуществленную в 1953-1955 годах против так называемой банды Хучбарова. Об этом позже писали и осетинские газеты: газета Пригородного района под названием «Глашатай» в номерах №№ 154-156 за 1992 год и №№ 2-8 за 1993 год, а также газета республиканского народного движения под названием «Осетия-Ирыстон» в №4. В 1993 г. в этой же газете (с февраля месяца) публиковался материал из книги Шадури «Щит – надежный, меч – острый»
*************************************************
Свидетельство ответработника ЧИ АССР
В мае 1958 года Постановлением оргкомитета ЧИАССР была создана бригада под руководством ответственного работника тогдашнего управления сельского хозяйства оргкомитета ЧИАССР Мальсагова Израила Гамзатхановича. Этой бригаде была поставлена задача выехать в высокогорье Ингушетии, которое было еще занято грузинским населением - хевсурами, и предложить им освободить территорию гор в соответствии с Указом Президиума Верховного Света РСФСР «О восстановлении автономии Чеченского и Ингушского народов».
Объезжая горы и населенные пункты хевсуров, помню в двух местах, высоко в горах, у входа в пещеры, на камнях была надпись, выведенная древесным углем: «Здесь бывал я – Ахмед Хучбаров – народный мститель».
При входе в одну из пещер мы увидели маленький котел над давным-давно погасшим очагом. Висела старенькая шинель. А во второй пещере вместо шинели висела телогрейка, такой же котел на очаге, та же надпись перед входом.
После выполнения задания мы спустились в села Мужичи и Галашки. В то время в этих селах, особенно в Галашках, проживало русское население, жили, конечно, представители и других наций. Возле Галашкинского сельского Совета нам встретился старик – русский, к сожалению, фамилию не помню.
На наш вопрос, что за братские могилы в окрестностях Галашек, он сказал, что это дело рук Ахмеда. На вопрос, кто он такой, старик рассказал такую историю.
«…Фамилия его Хучбаров. Одни его называли абреком, а чекисты – головорезом и бандитом. В первое время, когда нас стали заселять сюда, Ахмед обстреливал эти села, чтобы как-нибудь воспрепятствовать заселению. Но потом нагнали сюда войска из карателей. Села все-таки были заселены. Новоселы боялись ходить или ездить в лес за дровами и стали разрушать турлучные дома, оставшиеся после выселения ингушей и использовать их на топку. Видя такое варварство, Ахмед обратился к населению с просьбой не разрушать дома его соплеменников. Тех, кто будет ездить за дровами, ни он, ни его товарищи пальцем не тронут. С большой опаской, по несколько человек вместе мы стали ездить за дровами, и, к нашему удивлению, сам Ахмед и его товарищи помогали нам в рубке леса, даже при загрузке повозок. Не знаю такого случая, чтобы он и его люди обидели мирное население, но зато яростно они сражались с карательными отрядами…».
…Что касается братских могил, то старик рассказал, что один из офицеров комендатуры стоял у него на постое и в строго доверительной форме поведал о том, что накануне переселения ингушей житель урочища Пялинг Бочалов вместе со своим сыном-подростком пошел в гости к своим родственникам в урочище Акки. Когда началось выселение, он вместе с сыном заторопился домой, чтобы что-нибудь прихватить с собой в неминуемую дорогу. А в жилище у них сидела засада из 13 карателей. Они поймали их обоих: мальчика сбросили в глубокую пропасть, в которой он разбился насмерть, а у отца отрубили голову и положили в мешок как вещественное доказательство, что они уничтожили махрового бандита. За это полагалось крупное поощрение.
Всю эту трагическую сцену увидели Ахмед Хучбаров и его люди, и ни один из этих 13 головорезов не ушел живым: они были уничтожены Ахмедом Хучбаровым и его людьми……
По истечении продолжительного времени мне довелось встретиться с родным старшим братом обезглавленного тогда Бочалова. Обстоятельства гибели своего брата и племянника он подтвердил. Точно так же, как говорил старик. Кстати, этот Бочалов до недавнего времени проживал на хуторе Синий камень совхоза «Назрановский». Ныне его нет в живых.
Думаю, что довольно подробно о Хучбарове можно узнать через его близких родственников, проживающих в станице Орджоникидзевская Сунженского района, а также через лиц старшего поколения, ныне проживающих в селении Ангушт Пригородного района…
************************************************** ***
Свидетельство Нагадиева из с. Новый-Редант
Хучбаров Ахмед – мой родственник по тете. Его близкий родственник Хучбаров Абукар рассказал: «Хучбаров Ахмед боролся против советской власти до 1953 г. В горах, лесах Хевсуретии и Ингушетии были расклеены листовки, предлагавшие ему сдаться». Ахмед на это ответил: «Я готов встретиться только с Абукаром (ему ранее сообщили, что Хучбарова Абукара расстреляли). Абукара как раз освободили из заключения и буквально ночью с постели отправили на Кавказ.
КГБ и советская власть доставили Абукара в горы и сумели передать Ахмеду Хучбарову, что Абукар здесь и готов с ним встретиться. Ахмед три месяца назначал встречи, но сам не приходил. И наконец встреча состоялась. В горах Абукар все рассказал: что он сидел в лагере, что его привезли сюда и что советская власть помилует Ахмеда: «Но ты решай сам, как тебе поступить».
Абукар потом рассказывал: «Меня приняли в большой пещере. В пещере с Ахмедом было 5 человек. Висело сушеное мясо, было достаточное количество оружия и боеприпасов. У них было спрятано оружие и в других местах. Ахмед со своими товарищами устанавливали мины-ловушки, и это привело к гибели большого количества чекистов. Его телохранителем был 18-летний грузин. Он не подпускал человека к Ахмеду, не проверив его. Из 5 человек, находившихся с ним, трое были грузины. Ахмед Хучбаров решил сдаться, против этого был его друг и телохранитель – грузин».
:buba:
Когда Ахмед пришел и сдался, его сразу не арестовали, оставили ему оружие. Он несколько недель ходил свободно, но потом на улице к нему неожиданно подошли, разоружили и посадили в тюрьму.
К нему в тюрьму привезли из Казахстана ингуша – Цечоева Сейт-Мусу, который просидел с ним 3 дня. Ахмед взял на себя все диверсии, которые совершались за время его абречества.
С 1944 г. против него свидетельствовали всего 2 человека….
:
Все односельчане (ингуши) говорили, что у него была молниеносная реакция на малейший шорох. Он был чистоплотный и всегда тщательно следил за собой, всегда чистил сапоги, носил белый воротничок, а когда ночью он спал, то клал ногу на ногу. Мог неожиданно ночью встать и уйти на новое место…
:smile:
В то время когда он уже сдался советской власти, он попросил чекистов отпустить его на один день в лес. Его отпустили, он пришел в горы и устранил одного доносчика, которого вычислил при беседе с чекистами и снова вернулся в Тифлис.
************************************************** ********
Ахмед Хучбаров – один из самых выдающихся представителей общекавказского национально-освободительного движения 30-х – 50-х годов прошлого столетия в его ингушском «фрагменте», являющегося неотъемлемой частью общей антикоммунистической борьбы кавказцев-горцев, кавказцев-эмигрантов и их европейских единомышленников против политико-государственной системы тогдашнего СССР.
Ахмед Сосиевич Хучбаров родился в высокогорном селе (хуторе) Гули Галашкинского района Ингушетии в 1894 году 53 в большой крестьянской семье. Он был вторым из двенадцати детей. Шестеро братьев и пять сестер его до конца своих дней – кто раньше, кто позже – досыта познали тяжкую участь членов семьи «бандита», «террориста», «предателя» и «врага народа» (традиционный «джентльменский набор» каждого ингуша, тем более чеченца, впадающего в «ересь» сопротивления в российской империи).
В 1929 году Ахмед Хучбаров, живший к этому времени в Онгуште, оказался, как и тысячи крестьян Ингушетии и всей страны Советов, в эпицентре тотального раскулачивания: его лошадь экспроприировали в пользу районного ГПУ. Бытовая распря в семье (ссора между Ахмедом и его женой из фамилии Торшхоевых) переросла в ожесточенную личную борьбу – месть против начавшейся тогда в Ингушетии кампании по вовлечению женщин-горянок в строительство коммунизма. Жену Хучбарова (по свидетельствам близких, красивую женщину, очень им любимую) уговорил и определил во Владикавказскую совпартшколу ее двоюродный брат, с которым будущий абрек-повстанец жестоко поссорился, применив оружие при выяснении отношений. Ахмед ранил родственника жены в ногу и вынужден был уйти в бега: советский суд, безусловно, приговорил бы несознательного мужа эмансипированной ингушки к высшей мере. Хучбаров не захотел стать показательной (в назидание другим) жертвой новой социальной реальности, насаждаемой путем слома и фактического уничтожения традиционного образа и уклада жизни ингушей, мертвой хваткой втаскиваемых в коммунистический эдем. Семья распалась, как тысячи других, с корнем вырванных государственным террором из органичной почвы национальных семейно-бытовых, морально-этических и хозяйственно-экономических традиционных ценностей.
Цитата из журнала «Горцы Кавказа» типизирует житейскую драму А. Хучбарова как характерную в общем трагическом контексте 30-х годов: «Как известно, в борьбе со «старым миром» большевики применяют не только механические средства воздействия, но, одновременно, стремятся переродить психику масс, вековые нравственные устои, искусственно поощряя для этого и беря под свое покровительство различные элементы, нравственно менее устойчивые и легко поддающиеся разложению. На этой почве происходят эпизоды, полные трагизма… Горский быт подвергся брутальной ломке. Советские реформаторы решили изжить вековые традиции «одним ударом, приспособив их к обычаям народа, образовавшего первое в мире «пролетарское отечество…»54.
Трагедию разрушения традиционного национального уклада описал в своих коротких рассказах малоизвестный сегодня талантливый ингушский литератор-нонконформист Шамиль Ахушков. Три художественно-повествовательных миниатюры, написанные вне принципов и установок тогдашнего рапповского агитпропа, фиксируют главные разломы в социальной и нравственно-этической ценностной системе ингушской жизни, рухнувшей в историческую бездну почти на целый век. Рассказы «Лошадь», «Лермонтов» и «Бази», датированные 1932-м годом 55, в лаконичной, черно-белой (без полутонов), почти кинематографической стилистике отражают в художественной форме уничтожение жизни как таковой. Жизни, в которую ворвался разрушительный социальный смерч, размывший гумус национальной почвы.
Отчуждение человека от собственности, мужчины от чувства хозяина, женщины от очага и семьи, тотально насаждаемое в 20-е – 30-е годы, дали свои «обильные» всходы к концу века, надломив и искалечив генофонд ингушского народа (как и других), познавшего «счастье социализма».
Формально Ахмед Хучбаров ушел в вечные бега, скрываясь от советского «правосудия», а по существу – он, как и многие другие горцы, не захотел войти в синхрон с новыми законами и моралью государственной системы.
Уход Хучбарова в 1929 году в абреки был прежде всего самозащитой от «правосудной» машины, а затем – осознанным, питаемым личным драматическим опытом, последовательным сопротивлением политике и практике бесчеловечного «социального эксперимента» конца 20-х – начала 30-х годов на Северном Кавказе.
Властный произвол, жестокие массовые преступления против людей, имеющих неэффективные возможности защиты и сопротивления, способны вызвать две реакции – либо паралич страха, либо мощный и безудержный, как стихия, взрыв гнева и возмущения. А. Хучбаров, восставший против личностного насилия, эволюционировал в идейного врага партийно-чекистской власти и эффективно боролся целых 15 лет до депортации ингушей и еще 11 лет после нее со сталинским режимом в горах Северного Кавказа в самый осатанелый его период.
Ахмед Хучбаров и другие осуществляли вооруженное сопротивление как регулярную войну, имевшую собственную тактику и стратегию. Будучи стихийными, врожденными стратегами, не прошедшими штудий Генштаба, Хучбаров и бойцы грамотно использовали естественные природные условия территории Ингушетии и прилегающих к ней районов со стратегическими задачами конкретных военных операций.
Грамотной была и «национальная политика»: в разное время в отряде А. Хучбарова находились, помимо ингушей, чеченцы, дагестанцы, русские, грузины, осетины и др. Это говорит о здравомыслии «бандитов» и политически верном – объединительном – подходе к делу общей борьбы против режима. Естественном, не декретируемом сверху объединении кавказских повстанческих сил.
Отряд Хучбарова был подчинен жесткой дисциплине и порядку, иначе он не мог бы существовать столь долго и эффективно. Схроны, склады, базы с боеприпасами, пищей, собственными пошивочными мастерскими располагались во многих стратегических пунктах, которые находились в горах Ингушетии, Хевсуретии, Чечни.
По существу до 1955 года – в самый страшный и тяжелый по прессингу со стороны полицейско-карательной власти период – Хучбаров был неуловим для спецслужб, потому что имел, во-первых, несомненную поддержку у земляков и был недосягаем для провокаций, во-вторых, он квалифицированно пресекал инфильтрацию в ряды своего отряда.
Подполковник Полонский в упомянутом ранее «Обзоре» по этому поводу пишет: «Банды и бандиты, укрывающиеся в селениях, имели широкую пособническую базу и легко пополнялись «переменным» составом, который жил на легальном положении, работал в колхозах. Как правило, чеченцы и ингуши очень редко сообщают органам о появлении банд и совершенных ими преступлениях. В этом отношении заслуживает внимания высказывания одного бандпособника: «Если меня осудят за бандпособничество, я когда-нибудь вернусь. Если по-своему меня осудит Бехоев (главарь банды), то я никогда не вернусь…». Такое положение среди чеченцев и ингушей оказывалось возможным в силу сохранившихся пережитков родового быта»56.
Бесперебойное снабжение оружием и продовольствием обеспечивалось четкой отлаженной системой взаимодействия с местными отделами внутренних дел, колхозами, кооперативами и частными лицами. Что не покупалось, то экспроприировалось у самого экспроприатора – Власти.
В 30-е годы вооруженная борьба Хучбарова была регулярной войной на изнурение с Советами как безбожной, бесчеловечной и противоестественной системой. Эта борьба еще не была освободительной и абсолютно бескомпромиссной войной на уничтожение, какой она стала в 40-е годы, особенно после депортации ингушей в 1944 году. Это очень важно отметить, потому что эволюция самой борьбы указывает на то, что Хучбаров и многие другие повстанцы стихийно и самостоятельно (без какой-либо идейной и материальной помощи извне) становились непримиримыми идейно-политическими врагами советской власти, выходя из узких рамок социального протеста.
Ахмеда Хучбарова не удалось арестовать в самые «истребительные» для повстанцев годы – с 1944 по 1948, когда «…органами МВД Грозненской области легализовано, выведено из гор и задержано 2213 чеченцев и ингушей. В процессе фильтрации и следствия было арестовано и привлечено к уголовной ответственности за бандитизм 348 человек и за побеги из мест поселений 22 человека. Остальные 1843 чел. были задержаны и отправлены под охраной к местам поселений чеченцев и ингушей, …из 1843 задержанных 1818 чеченцев и ингушей уклонилось от переселения и большинство их скрывалось в горах 57. Остальные 25 чел., в том числе 8 несовершеннолетних и один старик, бежали из мест поселений и скрывались до их задержания в горах... Из них 16 чел. органами МВД в 1945-1946 гг. были легализованы, обработаны для склонения к легализации и вывода из гор уклоняющихся от переселения и после завершения этой работы, вместе с задержанными по оперативным соображениям, были направлены к месту поселений чеченцев и ингушей…»58.
Среди «обработанных» значились Хасан Шишханов, Курейш Белхароев, Хучбаровы Асхаб и Абубакар. Но среди них не было Ахмеда Хучбарова. Его так и не смогли «обработать», но коварно обмануть и арестовать после двухлетней (с 1953 по 1955 годы) спецоперации КГБ – удалось.
Если отбросить всю типично гэбешную шелуху и идеологическую трескотню из чекистского учебного пособия генерала-майора В. Шадури 59, то в «сухом остатке» выкристаллизовывается следующее.
Во-первых, во время войны, особенно после 1942 года (отступление немцев с Северного Кавказа), отряд Хучбарова стал многочисленным и высокопрофессиональным с точки зрения ведения войны с опергруппами и истребительными отрядами УНКВД в горах. В его отряде находились: Хучбаров Солтмурад (двоюродный брат), Хучбаров Абубакар (племянник, завербованный после ареста в 1944 г. УНКВД Грозненской области), Бати и Соип Хашиевы (или Ханиевы), Иби Алхастов, Бадафар Курбанов (дагестанец), Малышев Александр, Магомед Исраилов (сын Хасана Исраилова - Терлоева), Хунариков Муса, Чока и Сейд Хожаевы, Ахмадов Татар, Муртаз (фамилия неизвестна), Пайзулла (аккинец), 18-летний грузин.
Во-вторых, Ахмед Хучбаров и Хасан Исраилов (Терлоев) были человечески и идейно связаны друг с другом, что имело непосредственные практические результаты в общей борьбе. Хучбаров имел общие военные цели и совместные акции также с легендарным Хасухой Магомадовым (пережившим Ахмеда на 20 лет) и Абумуслимом Дидиевым.
В-третьих, отряд Хучбарова, располагая свои хорошо оснащенные базы в труднодоступных горных районах Кавказского хребта и имея бесперебойное снабжение современным (на то время) оружием (в том числе автоматическим), объектом своих нападений делал, главным образом, воинские подразделения и промышленные предприятия (т.е. структуры работающие в том числе и на уничтожение ингушей).
В-четвертых, мобильное и хорошо вооруженное повстанческое формирование Хучбарова, находясь на нелегальном положении, фактически активно действовало на территориях Ингушетии, Чечни, Осетии, Дагестана и трех районов Грузии (Душетском, Казбегском и Ахметском).
В-пятых, эффективная деятельность, по существу война, Ахмеда Хучбарова против советской власти на Северном Кавказе вплоть до 1955 года причинила «не только значительный политический и экономический, но и ни с чем не сравнимый морально-нравственный ущерб»60.
Война Ахмеда Хучбарова с режимом была действительно не на жизнь, а на смерть, о чем говорят факты, которые чекисты не в силах были утаить и преуменьшить.
#7OFFLINE Ингушка
Новичок
TOPIC STARTER
Пользователи
0 сообщений
Отправлено 16 March 2011 - 16:29
22 августа 1942 года 29-ый топографический отряд Закавказского фронта в преддверии депортации ингушей осуществлял рекогносцировку местности в районе сел Гули и Ляжги Галашкинского района. Отряд попал в засаду, которой руководил Хучбаров. Офицеры и несколько солдат - фотографов в количестве 7 человек были убиты.
Хучбаров вел прицельную войну на поражение именно со специальными частями НКВД, которые «зачищали» горы Ингушетии от «антисоветского элемента». «Хучбаров Ахмед со своими единомышленниками и наиболее преданными ему бандитами специально выслеживал сотрудников органов НКВД, участвовавших в борьбе с бандитизмом, и принимал меры по совершению их убийств. Так, в июне 1943 года Хучбаровым в с. Гули Галашкинского района был убит старший оперуполномоченный отдела борьбы с бандитизмом НКВД Чечено-Ингушской АССР младший лейтенант Назиров Мухадин Назирович, смелый молодой чекист. В 1943 году в горах Ахметского района участникам банды Хучбарова удалось угнать несколько тысяч голов овец и во время перестрелки убить трех солдат 236-го полка внутренних войск НКВД и двух милиционеров. … В том же году на хуторе Джараго, тогда Ахалхевского района, бандиты Хучбарова обнаружили на привале отряд внутренних войск и, открыв по нему огонь, расстреляли 23 солдата а затем, совершив вооруженный налет на летние пастбища, угнали более двух тысяч овец, принадлежащих колхозам и совхозам…»61.
9 июня 1944 г. у с. Малари Хамхинского сельсовета отряд Хучбарова уничтожил опергруппу НКВД под руководством лейтенанта Голика, «зачищавшую» от остававшихся в горах после всеобщей депортации ингушей. Выполнение задания группы Голика заключалось в убийстве старика Бочалова Абукара Хуниевича и его сына – малолетки: их отрезанные головы чекисты забрали с собой для отчетности в конторе. Хучбаров со товарищи расстрелял военных преступников и, приложив головы к обезображенным труппам отца и сына, похоронил их, согласно мусульманскому ритуалу. У генерал-майора В. Шадури об этом сказано следующее: «…все 5 человек зверски были убиты. Убитыми оказались командир 2-го взвода 9-ой роты 236-го стрелкового полка войск НКВД младший лейтенант Голик Григорий Михайлович, пулеметчик Козлов Иван Семенович, солдаты Дмитрий Трофимов, Александр Икрянников и Геннадий Суворов»62.
Подобные карательные акции НКВД осуществлялись по специальному решению правительства, и в них было задействовано 19 тысяч оперативных работников Наркомата внутренних дел и до 100 тысяч офицеров и бойцов войск НКВД. По специальному указанию Л. Берии 63 для ликвидации «бандитизма» в выселенных районах Ингушетии, Чечни войсками НКВД создавались войсковые гарнизоны, формировались разведывательные и оперативные группы.
В-третьих, отряд Хучбарова, располагая свои хорошо оснащенные базы в труднодоступных горных районах Кавказского хребта и имея бесперебойное снабжение современным (на то время) оружием (в том числе автоматическим), объектом своих нападений делал, главным образом, воинские подразделения и промышленные предприятия (т.е. структуры работающие в том числе и на уничтожение ингушей).
В-четвертых, мобильное и хорошо вооруженное повстанческое формирование Хучбарова, находясь на нелегальном положении, фактически активно действовало на территориях Ингушетии, Чечни, Осетии, Дагестана и трех районов Грузии (Душетском, Казбегском и Ахметском).
В-пятых, эффективная деятельность, по существу война, Ахмеда Хучбарова против советской власти на Северном Кавказе вплоть до 1955 года причинила «не только значительный политический и экономический, но и ни с чем не сравнимый морально-нравственный ущерб»60.
Война Ахмеда Хучбарова с режимом была действительно не на жизнь, а на смерть, о чем говорят факты, которые чекисты не в силах были утаить и преуменьшить.
#7OFFLINE Ингушка
Новичок
TOPIC STARTER
Пользователи
0 сообщений
Отправлено 16 March 2011 - 16:29
22 августа 1942 года 29-ый топографический отряд Закавказского фронта в преддверии депортации ингушей осуществлял рекогносцировку местности в районе сел Гули и Ляжги Галашкинского района. Отряд попал в засаду, которой руководил Хучбаров. Офицеры и несколько солдат - фотографов в количестве 7 человек были убиты.
Хучбаров вел прицельную войну на поражение именно со специальными частями НКВД, которые «зачищали» горы Ингушетии от «антисоветского элемента». «Хучбаров Ахмед со своими единомышленниками и наиболее преданными ему бандитами специально выслеживал сотрудников органов НКВД, участвовавших в борьбе с бандитизмом, и принимал меры по совершению их убийств. Так, в июне 1943 года Хучбаровым в с. Гули Галашкинского района был убит старший оперуполномоченный отдела борьбы с бандитизмом НКВД Чечено-Ингушской АССР младший лейтенант Назиров Мухадин Назирович, смелый молодой чекист. В 1943 году в горах Ахметского района участникам банды Хучбарова удалось угнать несколько тысяч голов овец и во время перестрелки убить трех солдат 236-го полка внутренних войск НКВД и двух милиционеров. … В том же году на хуторе Джараго, тогда Ахалхевского района, бандиты Хучбарова обнаружили на привале отряд внутренних войск и, открыв по нему огонь, расстреляли 23 солдата а затем, совершив вооруженный налет на летние пастбища, угнали более двух тысяч овец, принадлежащих колхозам и совхозам…»61.
9 июня 1944 г. у с. Малари Хамхинского сельсовета отряд Хучбарова уничтожил опергруппу НКВД под руководством лейтенанта Голика, «зачищавшую» от остававшихся в горах после всеобщей депортации ингушей. Выполнение задания группы Голика заключалось в убийстве старика Бочалова Абукара Хуниевича и его сына – малолетки: их отрезанные головы чекисты забрали с собой для отчетности в конторе. Хучбаров со товарищи расстрелял военных преступников и, приложив головы к обезображенным труппам отца и сына, похоронил их, согласно мусульманскому ритуалу. У генерал-майора В. Шадури об этом сказано следующее: «…все 5 человек зверски были убиты. Убитыми оказались командир 2-го взвода 9-ой роты 236-го стрелкового полка войск НКВД младший лейтенант Голик Григорий Михайлович, пулеметчик Козлов Иван Семенович, солдаты Дмитрий Трофимов, Александр Икрянников и Геннадий Суворов»62.
Подобные карательные акции НКВД осуществлялись по специальному решению правительства, и в них было задействовано 19 тысяч оперативных работников Наркомата внутренних дел и до 100 тысяч офицеров и бойцов войск НКВД. По специальному указанию Л. Берии 63 для ликвидации «бандитизма» в выселенных районах Ингушетии, Чечни войсками НКВД создавались войсковые гарнизоны, формировались разведывательные и оперативные группы.
В сентябре 1954 года в Тбилиси под руководством министра внутренних дел Грузии А.Н. Инаури (ставшего после этой операции председателем КГБ Грузии) был утвержден план мероприятий по ликвидации отряда Хучбарова. В группу «ликвидаторов» вошли В.И. Шадури – начальник отдела КГБ Грузии, А. Квашели – заместитель министра внутренних дел, Г. Гучмазашвили – начальник уголовного розыска Управления милиции МВД Грузинской ССР.
Из казахстанской тюрьмы в 1953 году был привезен соответственно обработанный органами Абубакар Хучбаров, который целый год вел переговоры с Ахмедом о сдаче. Это были весьма тяжкие переговоры, долго не дававшие результата «ликвидаторам». Лишь в январе 1955 года через Абубакара Ахмед Хучбаров согласился на встречу с Шадури и тем самым дал вовлечь себя в коварную игру по собственной нейтрализации (сначала ареста, а затем расстрела).
Целый год шло следствие. На суд, который состоялся в 1956 году в Тбилиси, из Казахстана было привезено более 30 ингушей. «Террористическая» и «диверсионная» деятельность Ахмеда Хучбарова, согласно статьям военного трибунала Закавказского военного округа, за которую он был расстрелян по приговору, через 50 лет стала оцениваться совершенно по-иному.
Объективно-историческое осмысление феномена повстанчества в горах Северного Кавказа в серьезных исследованиях 90-х годов прошлого века осмысливаются как право на сопротивление карательным акциям, которые «вызвали протест у репрессированных народов. Часть из них скрывалась в горах и, объединившись в повстанческие группы, организовала сопротивление. По сводкам НКВД, они проходили как бандитские группы, хотя у них были иные цели и задачи, … их действия в большинстве своем были направлены на сохранение национальной государственности и территориальной целостности своих республик и областей»66.
Навряд ли Ахмед Хучбаров, горец-крестьянин и правоверный мусульманин, мыслил и действовал согласно фарисейским догмам современного ему «государственного права», но абсолютно точно самим фактом своего существования в XX веке утвердил Богом данное безусловное право личности на самоотверженную защиту человеческого и национального достоинства, которое обязывает бороться за свободу своей единственной Родины.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. В подтверждение этого прилагаем «классический» ведомственный ответ на наш запрос об А.Хучбарове заместителя начальника Управления регистрации и архивных фондов ФСБ РФ Н.И. Чичулина от 06.03.2001 года: «…В настоящее время в Центральном архиве ФСБ России проводится поиск документальных материалов по темам, интересующих исследователя. Работа по выявлению и последующему рассекречиванию документов займет достаточно длительное время, в связи с чем о её завершении… будет сообщено дополнительно. Сообщаем, что Хучбаров Ахмед Осаевич (отчество неверно. – М.Я.), 1908 года рождения (дата неверная. – М.Я.), уроженец х. Гули Галашкинского района Чечено-Ингушетии, арестован органами КГБ при СМ Грузинской ССР 14 января 1955 года и по приговору военного трибунала Закавказского военного округа от 17 декабря 1955 года на основании ст. 58-8 (террористическая деятельность) и ст. 58-9 (диверсионная деятельность) УК ГССР осужден к расстрелу. Сведений о месте хранения архивного следственного дела в отношении Хучбарова А.О. в ФСБ и МВД России не имеется. Одновременно рекомендуем Газикову Б.Д. (исследователь ингушской «спецохраняемой» от народа истории. – М.Я.) обратиться к архивным материалам МВД СССР (фонд Р-9401) и Прокуратуры СССР (фонд Р-8131), хранящимся в Государственном архиве РФ (Москва, ул. Б. Пироговская, 17)». В любезно означенных генералом ФСБ фондах никаких следов А. Хучбарова Б.Д. Газиков не обнаружил.
2. Яковлев А.Н. Омут памяти. – М., 2001. С. 9-10.
3. Новая газета. 2003, № 62. С. 9.
4. Яковлев А.Н. Омут памяти. С. 100-101.
5. История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР. – М.: Мосгорархив, 2002.
6. История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР. С. 118,119.
7. Яковлев А.Н. Указ. работа. С. 100, 101.
8. Яковлев А.Н. Указ. работа. С.110.
9. Российский государственный военный архив.
10. Военно-исторический архив. Вып. 8. – М., 2000. С.106.
11. Кабардинские князья Магомет Хапуев, Берд Шарданов, родной брат Темирхана Тугай Шипшев, согласно документам ГПУ рассматриваемого периода, были очень известны в Ингушетии и Чечне, где имели куначеские отношения.
12. Военно-исторический архив. Вып. 8. С.112.
13. Военно-исторический архив. Вып. 2. С.127.
14. Там же. С. 127.
15. Там же. С. 129-130.
16. РГВА. Ф. 25896. Оп. 9. Д.350. ЛЛ. 31-41 // Военно-исторический архив. Вып. 2, 1998.
17. Военно-исторический архив. Вып. 2. С.137.
18. Там же. С. 144.
19. Пиляр (фон-Пильхау) Роман Александрович (1894-1937) – близкий родственник (племянник) Ф.Дзержинского, уроженец Ломненской губ. Польши, из дворян. Член меньшевистского крыла российской социал-демократической партии (1914-1917), с 1918 г. член РКП(б). В 1917-1919 годах – председатель ВРК Литвы, член Президиума и секретарь ЦИК Совета рабочих депутатов Литвы и Белоруссии. В органах безопасности с 1920 г. В 1920-1921 гг. – особоуполномоченный OO ВЧК на Западном фронте, начальник отделения, помощник начальника OO СОУ ВЧК при СНК РСФСР заместитель начальника КРО ОГПУ при СНК СССР. В 1922-1925 гг. – полпред ОГПУ по Западному краю. В 1925-1929 годах – председатель ГПУ Белорусской ССР и одновременно полномочный представитель ОГПУ при СНК СССР по Западному краю. В 1929 году назначается полномочным представителем ОГПУ при СНК СССР по Северо-Кавказскому краю, затем – по Средней Азии (с 1934 года – начальник УНКВД СССР по Средней Азии) и в этом же году – начальником УНКВД СССР по Саратовской области. Арестован 15 мая 1937 года как участник «Польской организации войсковой» и агент польских разведорганов. Постановлением Комиссии НКВД СССР, Прокуратуры СССР и председателя Военной Коллегии Верховного суда СССР от 2 сентября 1937 года приговорен по ст. 58-1 «а» УК РСФСР к ВМН. Приговор приведен в исполнение в тот же день.
20. Военно-исторический архив. Вып. 8 С. 116.
************************************************** *********
Ингушское сопротивление: Ахмед Хучбаров в контексте времени
Даже через пятьдесят лет после смерти выдающегося ингушского повстанца и бескомпромиссного борца с партийно-чекистской деспотией в XX веке Ахмеда Сосиевича Хучбарова «спецхраны» и архивы КГБ-ФСБ не подпускают к материалам, проливающим свет на тьму лжи, фальсификаций и истерической риторики (в которой так поднаторели историки в штатском нескольких поколений советской и постсоветской историографии), окутывающей эту историческую фигуру 1.
Собранные нами по крупицам сведения и материалы, тем не менее, складываются в достаточно целостную, а главное – убедительную в своей нравственной и моральной правде картину жизни и деятельности тираноборца из Гули.
Считаем наиважнейшей для современных исследователей, занимающихся историей противостояния тоталитаризму в СССР, задачу выявления и всемерного почтения памяти тех фигур, которые десятилетиями в прошлом веке втаптывались в грязь и ложь обвинительных текстов, вопиющих по своей несправедливости и цинизму судебных приговоров карательных ведомств всех уровней.
Государство осуществляло подобным образом преступление не только перед отдельными инакомыслящими и инакодействующими, физически уничтожая и морально, психически ломая их. Оно, это преступное государство, вымарывало из истории имена лучших и непокорных коммунистическому рабству, правду о них, искажало и деформировало нашу национальную историю и адекватное знание о том, что на самом деле происходило в несчастной стране, в маленькой ее части – Ингушетии, с самим ингушским народом.
Засекреченная и тайная история ингушского национального сопротивления внутри советского застенка постепенно выходит из темных запасников на авансцену так же, как история антисоветской, правозащитной деятельности ингушской политической эмиграции.
Эти два потока общего национально-освободительного движения в истории народа XX века были представлены лучшими и мужественнейшими патриотами, последовательными борцами с коммунистической деспотией.
Наша исследовательская позиция концептуально и методологически базируется на том, что октябрьский переворот 1917 года и советская власть породили «уголовно-террористическое государство фашистского типа… Адвокату Ульянову, получившему известность под фамилией Ленин, удалось создать партию агрессивного и конфронтационного характера, «партию баррикады»... Именно Ленин возвел террор в принцип и практику осуществления власти. Массовые расстрелы и пытки, заложничество, концлагеря, в том числе детские, внесудебные репрессии, военная оккупация тех или других территорий – все эти преступления начали свою безумную пляску сразу же послеоктябрьского переворота… Организатором злодеяний и разрушения России является Иосиф Джугашвили (Сталин), подлежащий суду, как и Ленин, за преступления против человечности»2.
Не только эти двое, но и «интеллигентнейший» Бухарин в одном из писем 1928 года в дичайших по своему аморализму словах цинично подводил некие итоги кровавой большевистской свистопляски в изнасилованной стране: «Мы проводим эксперименты на живом теле народа... Точно как студент-первокурсник работает над трупом бродяги, который он раздобыл в анатомическом театре. Вчитайтесь хорошо в нашу Конституцию. Там откровенно сказано, что нас не интересует Советский Союз, не его составные части, а борьба против мирового капитала и мировая революция, которой мы жертвуем страну. …Здесь у нас, где мы абсолютные хозяева, мы совершенно никого не боимся. Страна, изнуренная революциями, войнами, болезнями, голодом, - это средство опасное. Но роскошное... Не существует в России ни одного дома, где бы мы не убили, так или иначе, отца, мать, дочь, сына, какого-нибудь близкого родственника или друга. Ну что ж? Зато Феликс (Дзержинский. – М.Я.) спокойно разгуливает по Москве без всякой охраны, даже ночью…»3.
************************************************** ***
Террористическое государство не продержалось бы столько лет без эффективно действующих карательных служб. Как пишет в своем труде А.Н. Яковлев, «партии постоянно приходилось делиться властью с политической полицией. …Промыванием мозгов занималась партия, а непосредственным орудием насилия была охранка»4.
С политическим инакомыслием на Кавказе, в Ингушетии в частности, советская власть расправилась довольно скоро: идеологи независимой Кавказской Конфедерации всех национальностей ушли в эмиграцию, кадровые военные, уцелевшие в огне гражданской войны, последовали туда же, небольшая их часть затаилась и растворилась по всей территории Северного Кавказа и России.
Хозяйственно-экономическое удушение и уничтожение религиозно-духовной национальной жизни длилось практически весь период советской власти.
В Ингушетии (как и в Чечне) по существу никогда не было прочно укорененной советской власти, особенно в горах. Коллективизация была встречена «антиколхозными выступлениями» и способствовала массовому исходу крестьян-собственников в партизанское движение, имевшее ярко выраженный антисоветский характер.
Вооруженная борьба социально и политически активной части ингушей с советской властью осуществлялась в период активизации регулярных кампаний борьбы с так называемыми кулаками, т.е. зажиточными крестьянами, с «религиозно-мулльскими элементами» и особенно жестко – в период депортации народа оставшимися в горах партизанскими отрядами (Хучбарова и других). Естественный, природный протест ингушей против органично враждебной по своей социальной и духовно-нравственной сути системы сразу же, еще на заре коммунизма, определил парадигму их исторической судьбы в лоне советского государства как национальную катастрофу.
Как сказано в фундаментальном исследовании по репрессиям в СССР 5, проведение курса форсированной индустриализации и коллективизации сопровождалось массовыми арестами, депортациями крестьян, разорением их хозяйств, на которые крестьянство отвечало восстаниями. «Террор был одним из важнейших методов создания колхозов. Он выполнял функцию запугивания крестьян, которые, опасаясь разделить судьбу репрессированных односельчан, стиснув зубы, шли в колхозы. …Вместе с тем свою роль при «раскулачивании» играли такие мотивы, как сведение счетов между самими крестьянами и злоупотребления местных чиновников, многие из которых превращались в обыкновенных грабителей. …Коллективизация сопровождалась закрытием церквей, арестами священнослужителей, глумлением над религиозными чувствами крестьян, что еще больше накаляло обстановку. На насилие крестьяне ответили восстаниями, убийствами местных руководителей. В январе 1930 г. ОГПУ зарегистрировало по СССР 400 массовых выступлений, в феврале – 1048, в марте – 6528. …По данным ОГПУ, в 1930 г. 176 выступлений крестьян носили «повстанческий характер». Этим термином обозначились широкомасштабные организованные восстания, которые охватывали порой целые районы и приводили к свержению Советской власти»6.
Крестьянская, сельскохозяйственная Ингушетия (как и вся деревенская, «лапотная» Россия) подверглась прямой, жестокой военной оккупации сразу же после воцарения Советов, потому что Красная Армия, согласно Ленину, «на девять десятых была создана для систематических военных действий по завоеванию, отвоеванию, сбору и свозу хлеба и топлива». В Ингушетии этому активно сопротивлялись. Поэтому властью применялись особые методы. Как пишет А.Н.Яковлев, «В местностях, особо … «зараженных бандитизмом», вводились чрезвычайные органы управления – политкомиссии, сельские и волостные ревкомы. Было решено рассматривать эти районы как «занятые неприятелем» и «приравнять в смысле важности и значения к внешним фронтам периода гражданской войны». А это значит – порки, пытки и расстрелы без суда и следствия. «Они (чекисты. – М.Я.), – свидетельствовал М. Лацис – безжалостно расправлялись с этими живоглотами (крестьянами), чтобы отбить у них навсегда охоту бунтовать»7.
************************************************** *********
Одним из таких внешних фронтов для Советов была и Ингушетия. В 20-х годах, затем в 30-х – (это подтверждают архивные источники) с небольшими перерывами проводилась настоящая военная оккупация ингушской земли. «Здесь орудовали вооруженные отряды (спецподразделения ОГПУ. – М.Я.). На их вооружении были артиллерия, броневики и даже аэропланы. Они занялись упрочением «социалистических» порядков в деревне, по сути же – государственным мародерством»8.
Из документов РГВА 9, опубликованных не так давно в журнале «Военно-исторический архив» (Выпуск 2. 1998; Выпуск 8. 2000) и посвященных повстанческой проблематике Ингушетии, Чечни, Кабарды и Карачая, словно из кровавых лоскутов, высвечивается страшная картина перманентных жесточайших репрессий в отношении ингушей и других народов на протяжении всего ленинско-сталинского периода. С 1921 по 1932 годы на территории юго-восточной Ингушетии и юго-западной Чечни по существу шла война с теми, кто не принял, не признал советскую власть и сражался с ней до последнего вздоха.
Из этих документов также очевидно, что ингушские, чеченские, кабардинские и карачаевские повстанцы были «солидарным объектом» для карательных чекистских операций, проводимых силами и средствами регулярной армии и спецподразделений.
Так, в «Информационной сводке Терского областного ЧК о положении в Чечне в связи с ростом повстанческого движения от 18 февраля 1921 года» среди прочего говорится: «В районе Сунженской линии со стороны ингушского населения ведется агитация по станицам, что Совет(ская) власть к 1 марта будет свергнута. В Шатоевском районе банды повстанцев в горной Ингушетии от Ведено отступили за селение Сержень-Юрт…»10.
Об интернационализме повстанцев говорит тот факт, что руководителем одного из самых крупных отрядов, эффективно действовавших в 20-е годы в Ингушетии, Чечне, Осетии, Кабардино-Балкарии, был кабардинский князь Темирхан Шипшев 11. Подтверждение этому мы находим в ряде документов. Например, в «Информационном обзоре штаба 9-го стрелкового корпуса о развитии бандитизма в районах дислокации частей корпуса в июле-сентябре 1924 года»: «Главарь бандитских организаций в Ингушетии, Кабардино-Балкарской и Осетинской (областях) Т.-Х. Шипшев также в течение этих трех отчетных месяцев после грабежей возвращается в Чеч(енскую) область…»12. Или в «Выписке Президиума Всероссийского ЦИК от 5 апреля 1923 г.»: «Бандитского элемента много как своего, так и пришлого – ингуши и кабардинцы район ничем себя, кроме бандитизма, не зарекомендовал – к сов. власти относится недружелюбно и даже враждебно. В 1923 году в с. Кий во время полевой поездки эскадрон 28-ой дивизии чуть было не подвергся нападению – заблаговременно успел сняться… Селение Кий как база кабардинских бандитов особенно заслуживает внимания. Влиятельное лицо – Тока Хаджи Поскичев, крупный богач, антисоветски настроенный (его сын Мед Тагиров убил начальника Владикавказского ГПУ т. Штыба)»13.
************************************************** *******
В упомянутой «Выписке» приводится подробнейший план очередной спецоперации по которому как на ладони просматривается характер и методы войны ГПУ против горцев-повстанцев.
Согласно этому плану, операция была тщательно спланирована и технически хорошо подготовлена. Против 18 повстанцев (всех национальностей) только на ингушские села Кий, Кашхой, Хутор Кереты в Галашкинском районе и в несколько чеченских сел выступили «по приказу комвойск в составе группы тов. Володзько: конницы – 230, пехоты – 150, всего – 380 (человек. – М.Я.)»14.
Галашкинский район и сопредельная Чечня в 1923 году были грандиозным полем сражения между ингушскими, чеченскими, кабардинскими повстанцами, с одной стороны, и легионами чекистов, огнем и мечом насаждавших в горах советскую власть – с другой.
План операции, проведенной 25 августа 1923 года, был утвержден Мироновым (начальником Чечотдела ОГПУ), Крафтом (начальником секретно-оперативной части ОГПУ) и Павловым (начальником 1-го отдела):
«1. Группе тов. Володзько к вечеру 25/VIII сосредоточиться:
а) главными силами в районе В(ерхний) и Н(ижний) Кий, окружив хутора Гимрой, Маштарой как пункты укрывания Шипшева;
б) опер, отделом в 50 сабель, двигаясь с Ассинского ущелья через Алкум (Алкун. – М.Я.) – Цечи-Ахки, занять район Мереджой, Н(ижний) и В(ерхний) Гури (Гули. – М.Я.) в целях отрезать дороги в Ингушетию со стороны Кийского и Галанчоевского (Галанчожского. – М.Я.) районов;
в) использовав ингушскую милицию, подкрепив сотрудниками
организовать засаду в районе хуторов Агобас-Датах (Даттых. – М.Я.) – Астев, предохраняющую данные выходы, имея возможность проскальзывания Шипшева между группами т. Михельсона и Володзько.
2. Все моменты предварять тщательной агентурной разведкой из
Ингушетии в сторону Кий – Мереджой…
3. С утра 26/VIII основной группой приступить к разоружению района
Кий, двигаясь в направлении Ялхарой…
а) по мере прохождения главных сил к Ялхарою иметь обязательно в
засаде опер. чек. группу в Тульском (? – М.Я.) ущелье…;
б) движение мереджоевского отряда на Холхорой должно быть
рассчитано так, чтобы дорога Мереджой – Цеча-Ахки была бы обеспечена хотя бы засадой местного значения.
4. Отряду мереджоевскому немедленно связаться с группой Михельсона в районе Мереджой Берем и иметь особенно в виду необходимость бдительности засады на Даттахской дороге в момент операции в с. Мереджой Берем…»15.
С 1923 по 1929 годы подобных операций было проведено достаточно, чтобы в обширном, совершенно секретном «Докладе о ликвидации контрреволюционного выступления в Чеченской, Карачаевской, Кабардинской и Ингушской областях» Северо-Кавказскому Краевому Комитету ВКП(б) 16, подписанному Беловым (Командующий войсками СКВО) и Кожевниковым (член РВС), дать анализ причин восстаний, работы войск и органов ГПУ, внести предложения на перспективу.
Это весьма важный документ своего времени, который даёт серьезный повод для размышлений по сей день. Согласно «Докладу», целые районы вышеназванных автономий участвовали в вооруженных выступлениях против Советов. Причинами этих антисоветских мятежей, как полагали Белов и Кожевников, являлись: крупные ошибки партруководства, «проводившего совершенно неправильную линию на сплошную коллективизацию, без учета особенностей и уровня развития национальной области (наличие в значительной мере родовых пережитков, религиозный фанатизм, слабая классовая дифференциация, чрезвычайная культурная отсталость масс, скотоводческий тип хозяйства, находящийся в горных районах на весьма низком уровне развития), административное насаждение колхозов, попытки коллективизации в горных районах, неправильное лишение избирательных прав середняков, а в ряде случае и бедняков…, попытка административного закрытия мечетей»17. Авторы данного доклада констатировали, что во всех административных единицах Ингушетии органы соввласти подменялись уполномоченными и представителями ГПУ.
************************************************** ******
подробней http://forumcaucasus.com/index.php?showtopic=6283
И ничего с тех пор в этой системе не изменилось в корне
Расскажите о тех неизвестных Героях, которых обошли книги, но не народная молва.. чем документальнее и даже проще будет рассказ.. он будет интереснее..
Насчет 23 февраля это черная и страшная дата не только для вейнахов, но и для всей порядочной части всей страны... как и позор ее..
Просить у страны перенести дату празднования бессмысленно, да и найти свободную и чистую дату в кровавой истории России проблематично..
Потому надо вспоминать не только погибших но и Героев которые боролись и умирали ради народа..
Выдержка из статьи Ислама Баудинова
http://nohchalla.com
Всю подноготную «широкого антисоветского движения» в горах Чечено-Ингушетии вскрывают контакты руководителей сталинских спецслужб с т. н. повстанческими «лидерами» в годы войны. Это была грандиозная, но обычная для громадной машины советской госбезопасности игра. Причем, оперативные игры с «бандитами» в горах дошли до того, что ее вели сами руководители спецслужб — от Албогачиева в Грозном до Берия в Москве.
Известно, что и М. Шерипов и Х. Исраилов, фигуры поистине трагические, осознанно пришедшие к необходимости вооруженного сопротивления кровавой сталинской диктатуре, были искусственно подведены к тайным контактам с рядом руководящих работников Чечено-Ингушского НКВД-НКГБ. Так, М. Шерипов имел, как он думал, полезные «связи» с начальниками отделов НКВД в Шатойском, Итум-Калинском и Чеберлоевском районах. Кроме того, он поддерживал отношения с Идрисом Алиевым, начальником отдела по борьбе с бандитизмом Чечено-Ингушского НКВД и сотрудником того же отдела О. Худаевым.
Поздней осенью 1942 г. И. Алиев и другие работники Чечено-Ингушского НКВД имели ряд встреч с Х. Исраиловым и некоторыми другими руководителями повстанческих групп. Тогда же, в доме жителя селения Мужичи Баадулы Гудиева состоялись переговоры и с некими немецкими офицерами, вероятно диверсантами. Предмет переговоров — «оказание содействия» наступающим германским войскам.
В секретной переписке с Х. Исраиловым состоял, как мы уже указывали и сам нарком НКВД Чечено-Ингушетии С. Албогачиев. Из опубликованных в 90-гг. прошлого века секретных документов следует, что Х. Исраилов и другие руководители антисоветских повстанцев, якобы поддерживали связь с германской агентурой в городе Орджоникидзе (Владикавказ), через руководителей республиканского НКВД-НКГБ.
Однако все эти контакты не могли осуществляться иначе как в рамках тайной операции по выявлению действовавших антисоветских групп и их каналов связи с секретными службами Германии в контексте обороны нефтепромышленного Грозного. Нельзя было допустить высадки мощного десанта в горах отстоящих всего на 30 км к югу от Грозного. С этой целью в горах содержались в качестве приманки «повстанческие» группы и велась оперативная игра с несколькими реальными противниками советской власти, которые объективно играли роль «подсадных уток».
Именно на провокации была основана вся работа спецслужб сталинского времени. Вот один типичный пример: органы НКВД Вологодской области совместно со СМЕРШем Архангельского военного района распространили легенду, что на территории нескольких районов области существуют группы переселенцев с Западной Украины, готовых начать повстанческое движение. Немецкая разведка поймалась на эту приманку и с осени 1943 г. по весну 1944 г. выбросила сюда ряд десантов и военных грузов.
Руководители спецслужб, якобы «поддерживавшие» бандитские группы и по существу обеспечивавшие им «успех» в их повстанческих действиях, получали содействие и благодарность от центрального руководства. Тот же нарком НКВД ЧИАССР С. Албогачиев (ингуш по национальности), подозреваемый в прямых связях с «политбандитами», подвергаемый критике местным обкомом ВКП (б) за «развал работы» в наркомате и дезинформацию обкома ВКП (б), на глазах делает стремительную карьеру. За год с небольшим следует одно поощрение за другим, он получает орден, внеочередное повышение и летом 1943 г. переводится на работу в Москву. Здесь он работал в личном аппарате Л.Берия. Умер в 1968 г.
Другой офицер, ингуш И. Алиев, возглавлявший отдел по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИАССР, подозревался в связях с бандитами и прямом предательстве даже собственными подчиненными. Однако он также получает поощрения по службе, награждается орденом и переводится на работу в центральный аппарат в Москву. Видимо не все в республике поняли суть действий лиц особо доверенных маршалу Л.Берия.
Лидеры повстанческих групп в Чечне - Х. Исраилов и М. Шерипов, пытавшиеся собрать воедино разрозненные антисоветские группы и наладить постоянное взаимодействие между ними с одной стороны и немецким командованием с другой стороны, вряд ли могли догадываться, что являются рядовыми пешками в чекистской игре.
Ислам Баудинов
УНКВД Чечено-Ингушской автономной области – МВД Чечено-Ингушской АССР
http://shieldandsword.mozohin.ru/VD3...R/chechnya.htm
5 декабря 1936 Чечено-Ингушская автономная область была преобразована в АССР. Приказом НКВД №00377а от 1 июля 1937 г. Управление НКВД было преобразовано в Наркомат. 7 марта 1944 г. ЧИАССР была преобразована в Грозненский округ Ставропольского края, а 22 марта 1944 г. – в Грозненскую область. Приказом НКВД №00427 от 14 апреля 1944 г. НКВД республики был преобразован в УНКВД по Грозненской области. В январе 1957 г. Грозненская область была упразднена, вместо нее была восстановлена ЧИАССР. УВД Грозненского облисполкома было преобразовано в УВД Оргкомитета ВС РСФСР по Чечено-Ингушской АССР, а 16 апреля 1958 г. – в МВД ЧИАССР.
При разделении органов внутренних дел и госбезопасности из состава УНКВД-УМВД формировались:
НКГБ ЧИАССР (1941 г.)
НКГБ ЧИАССР (1943 г.)
УКГБ по Грозненской области (с 1954 г.)
Начальники УНКВД – министры:
1. РАЕВ Михаил Григорьевич (КАМИНСКИЙ Яков Семенович) (15 июля 1934 – август 1936 г.), с 25 декабря 1935 г. – майор ГБ;
2. ДЕМЕНТЬЕВ Василий Федорович (16 августа 1936 – 13 августа 1937 г.), капитан ГБ, с 8 июля 1937 г. – майор ГБ;
3. ИВАНОВ Никита Иванович (13 августа 1937 – 7 января 1939 г. [1]), майор ГБ;
4. РЯЗАНОВ Павел Николаевич (14 января 1939 – 26 февраля 1941 г.), капитан ГБ, с 14 марта 1940 г. – майор ГБ;
5. АЛБОГАЧИЕВ Султан Измаилович (26 февраля 1941 – 2 сентября 1943 г.), старший лейтенант ГБ, с 1 марта 1941 г. – капитан ГБ, с 20 июня 1942 г. – майор ГБ, с 14 февраля 1943 г. – полковник ГБ [2];
6. ДРОЗДОВ Виктор Александрович (2 сентября 1943 – 22 мая 1945 г.), комиссар ГБ;
7. КАРАЙБОГ Василий Григорьевич (22 мая 1945 – 23 января 1953 г.), полковник милиции, с 14 декабря 1944 г. – комиссар милиции 3-го ранга;
8. КЛИЦКИЙ Аркадий Константинович (23 января – 16 марта 1953 г.)
9. КОНОВАЛОВ Сергей Васильевич (16 марта 1953 – 8 мая 1954 г.), полковник ГБ;
ДРОЗДОВ Михаил Прохорович (21 февраля 1958 – декабрь 1966 г.), генерал внутренней службы 3-го ранга;
ЕЛИСОВ Борис Кузьмич (1966 – 1970 г.), полковник милиции, комиссар милиции 3-го ранга;
ГУСИНИН Николай Иванович (1970 – 1975 г.), генерал-майор милиции;
БУЗ Алексей Федорович (1975 – 1979 г.), генерал-майор милиции;
ШУТЬ Леонид Афанасьевич (1979 – 1982 г.), полковник милиции;
МИЦЕНКО Юрий Юрьевич (1982 – 1987 г.), полковник милиции;
ЧЕРНЫШЕВ Павел Павлович (1987 – 1990 г.), генерал-майор милиции;
АЛСУЛТАНОВ Умаль Ахмадович (1990 – 1991 г.), полковник милиции;
М.Г.Раев В.Ф.Дементьев В.А.Дроздов
М.П.Дроздов Б.К.Елисов
Заместители начальника УНКВД – министра:
АЛЕКСЕЕНКО Антон Пахомович (1 июля 1937 – 26 февраля 1938 г.), капитан ГБ;
НАЦВЛИШВИЛИ Михаил Георгиевич (2 сентября 1943 – 8 апреля 1946 г.), полковник ГБ, с 6 июля 1945 г. – полковник;
ЖУЛЕВ Николай Яковлевич (60-е гг.)
БАШИЛОВ (на 1968 г.)
БАРАХОЕВ Зелимхан Асхабович (1968 – ... г.)
БУЗ Алексей Федорович (на 1971 – 1975 г.)
БАЗГИЕВ Якуб Ибрагимович (на 1989 г.)
Заместители наркома – министра по милиции:
ШАШКИН Вячеслав Андреевич (1942 – сентябрь 1943 г.)
Заместители начальника УНКВД – министра по кадрам:
КУРИЛЕВ Иван Васильевич (60-е гг.)
ШЕЙКИН Василий Михайлович (на 1975 г.)
ВИХЛЯНЦЕВ (... – 1986 г.)
Источники: Н.В.Петров, К.В.Скоркин, Кто руководил НКВД, 1934–1941; Н.В.Петров, Кто руководил органами госбезопасности, 1941 – 1954 : Справочник; В.Ф.Некрасов, Энциклопедия МВД; М.А.Дахкильгов, Власть и порядок
Яндиева М.Д. Ингушское сопротивление: Ахмед Хучбаров в контексте времени
http://ingusheti.ge/?m=2&them=16&album=1
Даже через пятьдесят лет после смерти выдающегося ингушского повстанца и бескомпромиссного борца с партийно-чекистской деспотией в XX веке Ахмеда Сосиевича Хучбарова «спецхраны» и архивы КГБ-ФСБ не подпускают к материалам, проливающим свет на тьму лжи, фальсификаций и истерической риторики (в которой так поднаторели историки в штатском нескольких поколений советской и постсоветской историографии), окутывающей эту историческую фигуру [1].
Собранные нами по крупицам сведения и материалы, тем не менее, складываются в достаточно целостную, а главное – убедительную в своей нравственной и моральной правде картину жизни и деятельности тираноборца из Гули.
Считаем наиважнейшей для современных исследователей, занимающихся историей противостояния тоталитаризму в СССР, задачу выявления и всемерного почтения памяти тех фигур, которые десятилетиями в прошлом веке втаптывались в грязь и ложь обвинительных текстов, вопиющих по своей несправедливости и цинизму судебных приговоров карательных ведомств всех уровней.
Государство осуществляло подобным образом преступление не только перед отдельными инакомыслящими и инакодействующими, физически уничтожая и морально, психически ломая их. Оно, это преступное государство, вымарывало из истории имена лучших и непокорных коммунистическому рабству, правду о них, искажало и деформировало нашу национальную историю и адекватное знание о том, что на самом деле происходило в несчастной стране, в маленькой ее части – Ингушетии, с самим ингушским народом.
Засекреченная и тайная история ингушского национального сопротивления внутри советского застенка постепенно выходит из темных запасников на авансцену так же, как история антисоветской, правозащитной деятельности ингушской политической эмиграции.
Эти два потока общего национально-освободительного движения в истории народа XX века были представлены лучшими и мужественнейшими патриотами, последовательными борцами с коммунистической деспотией.
Наша исследовательская позиция концептуально и методологически базируется на том, что октябрьский переворот 1917 года и советская власть породили «уголовно-террористическое государство фашистского типа… Адвокату Ульянову, получившему известность под фамилией Ленин, удалось создать партию агрессивного и конфронтационного характера, «партию баррикады»... Именно Ленин возвел террор в принцип и практику осуществления власти. Массовые расстрелы и пытки, заложничество, концлагеря, в том числе детские, внесудебные репрессии, военная оккупация тех или других территорий – все эти преступления начали свою безумную пляску сразу же послеоктябрьского переворота… Организатором злодеяний и разрушения России является Иосиф Джугашвили (Сталин), подлежащий суду, как и Ленин, за преступления против человечности»[2].
Не только эти двое, но и «интеллигентнейший» Бухарин в одном из писем 1928 года в дичайших по своему аморализму словах цинично подводил некие итоги кровавой большевистской свистопляски в изнасилованной стране: «Мы проводим эксперименты на живом теле народа... Точно как студент-первокурсник работает над трупом бродяги, который он раздобыл в анатомическом театре. Вчитайтесь хорошо в нашу Конституцию. Там откровенно сказано, что нас не интересует Советский Союз, не его составные части, а борьба против мирового капитала и мировая революция, которой мы жертвуем страну. …Здесь у нас, где мы абсолютные хозяева, мы совершенно никого не боимся. Страна, изнуренная революциями, войнами, болезнями, голодом, - это средство опасное. Но роскошное... Не существует в России ни одного дома, где бы мы не убили, так или иначе, отца, мать, дочь, сына, какого-нибудь близкого родственника или друга. Ну что ж? Зато Феликс (Дзержинский. – М.Я.) спокойно разгуливает по Москве без всякой охраны, даже ночью…»[3].
Террористическое государство не продержалось бы столько лет без эффективно действующих карательных служб. Как пишет в своем труде А.Н. Яковлев, «партии постоянно приходилось делиться властью с политической полицией. …Промыванием мозгов занималась партия, а непосредственным орудием насилия была охранка»[4].
С политическим инакомыслием на Кавказе, в Ингушетии в частности, советская власть расправилась довольно скоро: идеологи независимой Кавказской Конфедерации всех национальностей ушли в эмиграцию, кадровые военные, уцелевшие в огне гражданской войны, последовали туда же, небольшая их часть затаилась и растворилась по всей территории Северного Кавказа и России.
Хозяйственно-экономическое удушение и уничтожение религиозно-духовной национальной жизни длилось практически весь период советской власти.
В Ингушетии (как и в Чечне) по существу никогда не было прочно укорененной советской власти, особенно в горах. Коллективизация была встречена «антиколхозными выступлениями» и способствовала массовому исходу крестьян-собственников в партизанское движение, имевшее ярко выраженный антисоветский характер.
Вооруженная борьба социально и политически активной части ингушей с советской властью осуществлялась в период активизации регулярных кампаний борьбы с так называемыми кулаками, т.е. зажиточными крестьянами, с «религиозно-мулльскими элементами» и особенно жестко – в период депортации народа оставшимися в горах партизанскими отрядами (Хучбарова и других). Естественный, природный протест ингушей против органично враждебной по своей социальной и духовно-нравственной сути системы сразу же, еще на заре коммунизма, определил парадигму их исторической судьбы в лоне советского государства как национальную катастрофу.
Как сказано в фундаментальном исследовании по репрессиям в СССР [5], проведение курса форсированной индустриализации и коллективизации сопровождалось массовыми арестами, депортациями крестьян, разорением их хозяйств, на которые крестьянство отвечало восстаниями. «Террор был одним из важнейших методов создания колхозов. Он выполнял функцию запугивания крестьян, которые, опасаясь разделить судьбу репрессированных односельчан, стиснув зубы, шли в колхозы. …Вместе с тем свою роль при «раскулачивании» играли такие мотивы, как сведение счетов между самими крестьянами и злоупотребления местных чиновников, многие из которых превращались в обыкновенных грабителей. …Коллективизация сопровождалась закрытием церквей, арестами священнослужителей, глумлением над религиозными чувствами крестьян, что еще больше накаляло обстановку. На насилие крестьяне ответили восстаниями, убийствами местных руководителей. В январе 1930 г. ОГПУ зарегистрировало по СССР 400 массовых выступлений, в феврале – 1048, в марте – 6528. …По данным ОГПУ, в 1930 г. 176 выступлений крестьян носили «повстанческий характер». Этим термином обозначились широкомасштабные организованные восстания, которые охватывали порой целые районы и приводили к свержению Советской власти»[6].
Крестьянская, сельскохозяйственная Ингушетия (как и вся деревенская, «лапотная» Россия) подверглась прямой, жестокой военной оккупации сразу же после воцарения Советов, потому что Красная Армия, согласно Ленину, «на девять десятых была создана для систематических военных действий по завоеванию, отвоеванию, сбору и свозу хлеба и топлива». В Ингушетии этому активно сопротивлялись. Поэтому властью применялись особые методы. Как пишет А.Н.Яковлев, «В местностях, особо … «зараженных бандитизмом», вводились чрезвычайные органы управления – политкомиссии, сельские и волостные ревкомы. Было решено рассматривать эти районы как «занятые неприятелем» и «приравнять в смысле важности и значения к внешним фронтам периода гражданской войны». А это значит – порки, пытки и расстрелы без суда и следствия. «Они (чекисты. – М.Я.), – свидетельствовал М. Лацис – безжалостно расправлялись с этими живоглотами (крестьянами), чтобы отбить у них навсегда охоту бунтовать»[7].
Одним из таких внешних фронтов для Советов была и Ингушетия. В 20-х годах, затем в 30-х – (это подтверждают архивные источники) с небольшими перерывами проводилась настоящая военная оккупация ингушской земли. «Здесь орудовали вооруженные отряды (спецподразделения ОГПУ. – М.Я.). На их вооружении были артиллерия, броневики и даже аэропланы. Они занялись упрочением «социалистических» порядков в деревне, по сути же – государственным мародерством»[8].
Из документов РГВА [9], опубликованных не так давно в журнале «Военно-исторический архив» (Выпуск 2. 1998; Выпуск 8. 2000) и посвященных повстанческой проблематике Ингушетии, Чечни, Кабарды и Карачая, словно из кровавых лоскутов, высвечивается страшная картина перманентных жесточайших репрессий в отношении ингушей и других народов на протяжении всего ленинско-сталинского периода. С 1921 по 1932 годы на территории юго-восточной Ингушетии и юго-западной Чечни по существу шла война с теми, кто не принял, не признал советскую власть и сражался с ней до последнего вздоха.
Из этих документов также очевидно, что ингушские, чеченские, кабардинские и карачаевские повстанцы были «солидарным объектом» для карательных чекистских операций, проводимых силами и средствами регулярной армии и спецподразделений.
Так, в «Информационной сводке Терского областного ЧК о положении в Чечне в связи с ростом повстанческого движения от 18 февраля 1921 года» среди прочего говорится: «В районе Сунженской линии со стороны ингушского населения ведется агитация по станицам, что Совет(ская) власть к 1 марта будет свергнута. В Шатоевском районе банды повстанцев в горной Ингушетии от Ведено отступили за селение Сержень-Юрт…»[10].
Об интернационализме повстанцев говорит тот факт, что руководителем одного из самых крупных отрядов, эффективно действовавших в 20-е годы в Ингушетии, Чечне, Осетии, Кабардино-Балкарии, был кабардинский князь Темирхан Шипшев [11]. Подтверждение этому мы находим в ряде документов. Например, в «Информационном обзоре штаба 9-го стрелкового корпуса о развитии бандитизма в районах дислокации частей корпуса в июле-сентябре 1924 года»: «Главарь бандитских организаций в Ингушетии, Кабардино-Балкарской и Осетинской (областях) Т.-Х. Шипшев также в течение этих трех отчетных месяцев после грабежей возвращается в Чеч(енскую) область…»[12]. Или в «Выписке Президиума Всероссийского ЦИК от 5 апреля 1923 г.»: «Бандитского элемента много как своего, так и пришлого – ингуши и кабардинцы район ничем себя, кроме бандитизма, не зарекомендовал – к сов. власти относится недружелюбно и даже враждебно. В 1923 году в с. Кий во время полевой поездки эскадрон 28-ой дивизии чуть было не подвергся нападению – заблаговременно успел сняться… Селение Кий как база кабардинских бандитов особенно заслуживает внимания. Влиятельное лицо – Тока Хаджи Поскичев, крупный богач, антисоветски настроенный (его сын Мед Тагиров убил начальника Владикавказского ГПУ т. Штыба)»[13].
В упомянутой «Выписке» приводится подробнейший план очередной спецоперации по которому как на ладони просматривается характер и методы войны ГПУ против горцев-повстанцев.
Согласно этому плану, операция была тщательно спланирована и технически хорошо подготовлена. Против 18 повстанцев (всех национальностей) только на ингушские села Кий, Кашхой, Хутор Кереты в Галашкинском районе и в несколько чеченских сел выступили «по приказу комвойск в составе группы тов. Володзько: конницы – 230, пехоты – 150, всего – 380 (человек. – М.Я.)»[14].
Галашкинский район и сопредельная Чечня в 1923 году были грандиозным полем сражения между ингушскими, чеченскими, кабардинскими повстанцами, с одной стороны, и легионами чекистов, огнем и мечом насаждавших в горах советскую власть – с другой.
План операции, проведенной 25 августа 1923 года, был утвержден Мироновым (начальником Чечотдела ОГПУ), Крафтом (начальником секретно-оперативной части ОГПУ) и Павловым (начальником 1-го отдела):
«1. Группе тов. Володзько к вечеру 25/VIII сосредоточиться:
а) главными силами в районе В(ерхний) и Н(ижний) Кий, окружив хутора Гимрой, Маштарой как пункты укрывания Шипшева;
б) опер, отделом в 50 сабель, двигаясь с Ассинского ущелья через Алкум (Алкун. – М.Я.) – Цечи-Ахки, занять район Мереджой, Н(ижний) и В(ерхний) Гури (Гули. – М.Я.) в целях отрезать дороги в Ингушетию со стороны Кийского и Галанчоевского (Галанчожского. – М.Я.) районов;
в) использовав ингушскую милицию, подкрепив сотрудниками
организовать засаду в районе хуторов Агобас-Датах (Даттых. – М.Я.) – Астев, предохраняющую данные выходы, имея возможность проскальзывания Шипшева между группами т. Михельсона и Володзько.
2. Все моменты предварять тщательной агентурной разведкой из
Ингушетии в сторону Кий – Мереджой…
3. С утра 26/VIIIосновной группой приступить к разоружению района
Кий, двигаясь в направлении Ялхарой…
а) по мере прохождения главных сил к Ялхарою иметь обязательно в
засаде опер. чек. группу в Тульском (? – М.Я.) ущелье…;
б) движение мереджоевского отряда на Холхорой должно быть
рассчитано так, чтобы дорога Мереджой – Цеча-Ахки была бы обеспечена хотя бы засадой местного значения.
4. Отряду мереджоевскому немедленно связаться с группой Михельсона в районе Мереджой Берем и иметь особенно в виду необходимость бдительности засады на Даттахской дороге в момент операции в с. Мереджой Берем…»[15].
С 1923 по 1929 годы подобных операций было проведено достаточно, чтобы в обширном, совершенно секретном «Докладе о ликвидации контрреволюционного выступления в Чеченской, Карачаевской, Кабардинской и Ингушской областях» Северо-Кавказскому Краевому Комитету ВКП(б) [16], подписанному Беловым (Командующий войсками СКВО) и Кожевниковым (член РВС), дать анализ причин восстаний, работы войск и органов ГПУ, внести предложения на перспективу.
Это весьма важный документ своего времени, который даёт серьезный повод для размышлений по сей день. Согласно «Докладу», целые районы вышеназванных автономий участвовали в вооруженных выступлениях против Советов. Причинами этих антисоветских мятежей, как полагали Белов и Кожевников, являлись: крупные ошибки партруководства, «проводившего совершенно неправильную линию на сплошную коллективизацию, без учета особенностей и уровня развития национальной области (наличие в значительной мере родовых пережитков, религиозный фанатизм, слабая классовая дифференциация, чрезвычайная культурная отсталость масс, скотоводческий тип хозяйства, находящийся в горных районах на весьма низком уровне развития), административное насаждение колхозов, попытки коллективизации в горных районах, неправильное лишение избирательных прав середняков, а в ряде случае и бедняков…, попытка административного закрытия мечетей»[17]. Авторы данного доклада констатировали, что во всех административных единицах Ингушетии органы соввласти подменялись уполномоченными и представителями ГПУ.
Этот саморазоблачительный текст, пролежавший в спецхране почти семьдесят лет, обнажает как террористическую сущность политики и практики государственной власти, так и фатальную обреченность всех северокавказцев (а не только ингушей) быть на весь XX век объектом государственного террора.
ЧК, ГПУ, НКВД и т.д. имели полный карт-бланш в горах Северного Кавказа: только на небольшом стыковочном пятачке Ингушетии и Чечни (Галашкинского и Галанчожского районов) к марту 1930 года было сосредоточено «с разрешения наркома … по одному стрелковому батальону с батареей от 64, 65, 66 СП, 22 СД, 84СП, по одному кав. дивизиону от 28, 29, 30 кав. полков, авиазвено и части связи … дополнительно для действий в горной Ингушетии привлечен отряд в составе: полковой школы 84 СП, роты Владшколы, 2 конных взвода и 1 батарея»[18].
В марте 1932 года по приказу № 2 полномочного представителя ОГПУ Северокавказского края и Дагестанской ССР была создана Центральная оперативная группа (ЦОГ) под руководством Курского, на которую полномочный представитель ОГПУ (ППОГПУ) Северо-Кавказского края Пиляр [19] возложил «оперативное руководство борьбой с контрреволюцией и бандитизмом в смежных с Чечней областях – Дагестанской АССР и Ингушетией и в целом на Тереке, в районах, непосредственно прилагающих к Чечне»[20].
Командир 28-й стрелковой Горской дивизии Козицкий в апреле 1930 года в своих «Личных замечаниях» о причинах «бандитизма», подводя итоги своей истребительной деятельности в горах, писал о необходимости дальнейшего ужесточения борьбы с повстанцами: «Те мягкие (! – М.Я.) меры, которые мы применяем, отнюдь не влияют на горцев так, как бы они влияли на культурное население (! – М.Я.). Наоборот, у них создается впечатление о нашей слабости…»[21]. Козицкий считал «гуманными» и «мягкими» проявлениями – сожжения и обезглавливания трупов повстанцев, которые практиковались ГПУшниками для устрашения населения.
Беспощадная, преступная по сути и последствиям война государства против народов, имевших волю и способность к сопротивлению террору, с самого возникновения СССР способствовала становлению и успешному функционированию извращенной и искаженной идеологии, обслуживающей государственную практику народоубийства.
Вся официальная казенно-заштампованная «терминологическая» лексика, пропитанная ядом национально-расовой ненависти в отношении к целым народам и лучшим их представителям, имевшим мужество сражаться с государством-бандитом и террористом, с 20-х годов закрепила в сознании и подсознании народов СССР устойчивую идеологему о «генетическом бандитизме» ингушей и чеченцев.
Официальная политика 20-х, 30-х и 40-х годов была одной и той же по своей сути: народоистребительной. Об этом также свидетельствуют документы. Например, «Обзор материалов о банддвижении на территории бывшей ЧИ АССР от 10 августа 1945 года» Отдела по борьбе с бандитизмом НКВД Казахской ССР. Данный «Обзор» был призван облегчить оперативную работу с прибывшим на вечное спецпоселение в Казахстан «спецконтингентом» – ингушами и чеченцами. В частности, там говорится: «Еще в начале 30-х годов в области создалась реальная угроза вовлечения в повстанческую авантюру значительных масс. Было обобществлено не более 17 % пахотной земли, до 32 % сенокосных угодий, незначительное количество рабочего скота (до 5 %). В связи с такой обстановкой часть бедняцко-середняцких масс попала под влияние и зависимость кулаков. В широких массах на почве перегибов и провокаций шло глубокое брожение. Используя это, кулачество переходило в открытое выступление, увлекая за собой значительную часть середняков. Для ликвидации этого движения в марте-апреле (1930 г. – М.Я.) был проведен ряд серьезных чекистско-войсковых операций при поддержке артиллерии и авиации. В Ингушетии в это время … имел широкое распространение «экажевско-сурхохинский метод»[22] – метод проведения крупных антиколхозных махинаций, приписок, очковтирательства. … В республике за период с 1 октября 1937 г. по 1 февраля 1939 г. … действовали около 80 кадровых (!) бандитов и грабительских шаек (400 чел.), свыше 1000 человек находились на нелегальном положении. Банды Бекмурзиева, Котиева, Султыгова…, состоявшие из грабителей, скотокрадов, имели ярко выраженный политический характер, вели борьбу против Советов. … В Ачалукском районе (11107 чел.) часть населения, уходившего с белыми, вернулась и занималась формированием бандгрупп, затем имело место кулацко-мулльское восстание. Широко действуют секты «Кунта-Хаджи» (200 чел.), «Дени Арсанова» (30 чел.)…»[23].
К сему прилагались характеристики на руководителей повстанческих отрядов, действовавших в Ингушетии, наряду с отрядом Хучбарова, с начала 30-х годов: «Контингент банд был заметно разношерстным. По социальному составу – от уголовных элементов до сотрудников советского и партийного аппаратов, председателей колхозов и т.д. … Додов Эльбруско Умаханович –1879 г.р., уроженец и житель хутора Пуй Хамхинского сельсовета Галашкинского района ингуш, беспартийный, неграмотный, из крестьян-середняков, колхозник колхоза им. СМ. Кирова. В 1930 г. судим на пять лет лишения свободы за участие в вооруженном восстании, с места заключения бежал… Балкаев Сельмурза Мусостович – он же Мусаев Сельмурза – 1870 г.р., уроженец и житель хутора Балкой Хамхинского сельсовета Галашкинского района, ингуш, беспартийный, неграмотный, из крестьян-кулаков, член колхоза…»[24] и т.д.
В сводках НКВД ингушские повстанческие отряды обозначаются согласно советской традиции – «бандами». В цитируемом выше издании документов спецслужб их насчитывается только восемь, что не соответствовало реальному положению дел [25], но, судя по всему, это были наиболее эффективно действовавшие тогда отряды: Курейша Белхароева, Магомеда Дакиева (в Назрановском районе), Хучбарова Абубакара и Хучбарова Ахмеда (в Галашкинском районе), Мусы Келоева (в Галашкинском районе), Хасана Шишханова (в Галашкинском районе), Бексултана Фаргиева (в Пседахском районе).
В упомянутом «Обзоре» подполковник Полонский (зам. начальника ОББ НКВД Казахской ССР) докладывал: «По своей окраске и методам действий чеченские и ингушские банды в основном носили контрреволюционный террористический характер. Они совершали налеты на совхозы, колхозы, магазины, нефтеразведки, организовывали крушения поездов и совершали теракты над совпартактивом»[26].
Эти отряды практически перестали функционировать после 1945 года, т.е. активной ликвидации, арестов и депортации повстанцев вслед за всем ингушским народом в ссылку. Отряд Ахмеда Хучбарова в отличие от многих, наоборот, активизировал свою деятельность именно в этот самый страшный для ингушской истории период.
* * *
Мы считаем, что уже с начала 30-х годов карательные органы по заданию партии готовили в Ингушетии (как и в Чечне) почву для обоснования (наряду с преступным мифом о массовом предательстве, «сваянным» в период войны) тотальной депортации народа в феврале 1944 года. ГПУ, затем НКВД разрабатывали и претворяли в жизнь путем провокаций, шантажа, прямых преступных действий против крестьян, мулл, представителей культурной и партийной национальной интеллигенции политику глобального террора на государственном уровне.
Эту мысль подкрепляет цитата из раздела «Хроника» журнала «Горцы Кавказа», четко фиксирующая общий контекст кровожадной эпохи: «По всему Союзу, с августа месяца, продолжаются аресты и ссылки, в большинстве случаев основанные на провокации и по заранее составленным спискам. Выуживают всех, кто может сыграть какую-либо роль в будущем; обвинения, предъявляемые арестованным, в громадном большинстве лживы и ни на чем не основаны… Производимые аресты превосходят все предшествующие; особенно в этом отношении пострадали Осетия и Ингушетия… Объявлена регистрация оружия по всем Горским областям… Характерным является то обстоятельство, что сопротивляемость населения возрастает вместе с ростом коммунистических репрессий. Нужно заметить, что ни аресты, ни репрессии не только не дают ожидаемого большевиками успокоения, наоборот: увеличивается абречество, увеличивается бандитизм и просто воровство. В крае неспокойно, и масса смело смотрит в глаза врагу. Повсюду говорят о войне, о несостоятельности большевиков и о скором освобождении. Любопытно отметить, что со всем этим связывают имя Шамиля.
На экономическом фронте – повсюду нищета, недостаток и небывалая дороговизна. Карточная система на хлеб, мясо и другие продукты сохранена на 1929-30-е годы. В этой области не профсоюзный элемент населения поставлен в ужасные условия, проще говоря, обречен на голодную смерть. Для последних не предусмотрена даже пайковая система; это тогда, когда на рынке ничего нет и частная торговля задушена вконец. Правда, в городах существует по одной пекарне, якобы для не профсоюзного элемента, но как общее правило, там ничего нельзя достать… Терк-Кала (Владикавказ), 18 октября 1929 года»[27].
А. Авторханов в своем фундаментальном исследовании [28] аргументировано утверждал, что к эксперименту под названием «принудительная коллективизация» чеченцы и ингуши «социально-экономически и психологически были готовы гораздо менее других народов». Поэтому народные возмущения (одиночные и коллективные) множились и одновременно жестоко подавлялись ГПУ, что, в свою очередь, создавало ситуацию массовых уходов в народные мстители, абреки, асоциальные сообщества, которые не могли и не хотели жить в системе большевистского тоталитаризма.
Власть своим террором сама продуцировала процесс формирования этих групп, многие из которых становились (особенно после депортации 1944 года) повстанческо-партизанскими формированиями с четко антикоммунистической идеологией и прекрасно организованной военной тактикой регулярной борьбы.
Партчекистское провокативное «ноу-хау» в отношении ингушей и чеченцев состояло именно в том, что, во-первых, люди морально-этически и психологически не могли примириться (как это случилось во второй половине XX века) с новым режимом и его аморализмом, а потому сопротивлялись традиционным и наиболее эффективным образом: вооруженным сопротивлением, погромами и физическим уничтожением номенклатуры и рядовых функционеров партийно-управленческой и карательной системы, саботажем хозяйственно-экономических «новаций» советской власти и т.д.
Во-вторых, партийная власть и спецслужбы уже в конце 20-х – начале 30-х годов разработали и реализовали такую «политику сознательной провокации народа против власти», которая по существу была настоящей войной против народа. Как писал Авторханов: «Совершенно смело можно утверждать, что ни в одном из уголков Советского Союза, ни в одной из автономных советских республик НКВД не вел политики сознательной провокации народа против власти в таких гнусных формах, как на Северном Кавказе, и особенно в Чечено-Ингушетии. При этом во главе Чечено-Ингушского отделения всесоюзного ГПУ-НКВД назначались люди на редкость бездарные, на подбор безнравственные и, как все чекисты, бесчеловечные. ... Все они были людьми, назначенными из Москвы, и знали о народе, судьбу которого они должны решить, только то, что написано в «справочниках» и «руководствах» царских властей о горцах. Полное невежество в знании психологии, традиций и истории народа дополнялось аморальными личными и просто преступными качествами самих московских шефов Чечено-Ингушского ГПУ (Дейч, Абульян, Павлов, Крафт, Раев, Дементьев, Иванов, Рязанов). Получить побольше орденов – такова была нескрываемая цель каждого нового шефа Чечено-Ингушского НКВД. Поэтому эти шефы были заинтересованы не в «умиротворении» Чечено-Ингушетии, а в продолжении войны чечено-ингушского народа против Советской власти. Искренние от природы чеченцы и ингуши являются вместе с тем до болезненности чувствительными, когда дело касается их личной или национальной чести. Вот этой природной чертой этого народа пользовались чекисты, провоцируя не только убийство своих же собственных агентов, но даже искусственно организуя сами восстания против Советской власти»[29].
Анализ VI главы указанной работы А. Авторханова под названием «Восстание в Ингушетии» позволяет понять весь механизм последовательного и циничного «созидания» так называемого антисоветского мятежа ингушей. Первым его этапом были репрессии против духовенства и оголтелая антирелигиозная пропаганда с агрессивно-провокационными методами и практикой «вовлечения масс». Вторым – аресты, ссылки и расстрелы кунтахаджинцев. Далее – провокация, осуществленная летом 1930 года начальником Назрановского районного ГПУ Ивановым по переоборудованию Экажевской мечети в зернохранилище. Последовавшее за этим убийство ингушом Ужаховым невменяемого чекиста развязало руки ГПУ: пять человек были расстреляны, включая муллу этой мечети, тридцать человек - сосланы в Сибирь «как участники контртеррористической кулацкой банды». Четвертый этап – осенью того же, 1930 года, назначенный на место секретаря Ингушского обкома ВКП(б) И. Зязикова Черноглаз организовывает «японский заговор». ГПУ и партия сплели целую сеть в селах Ингушетии, в которую вовлекли сотни людей. Создание «общего освободительного фронта народов» под руководством «представителя Японии» (оперативника из азиатского отдела ГПУ. – М.Я.) было подкреплено деньгами, оружием, оформлением «японского плана освобождения Ингушетии», назначением «командиров сотен» и т.д. Завербованные и обманутые ингуши должны были ждать приказа в ожидании «войны» с Советами совместно с Японией и другими державами. Пятым этапом этой чудовищной чекистской провокации стал ввод войск ГПУ в Ингушетию, массовые, повальные аресты во всех крупных селах, 21 человек расстрелянных, четыреста сосланных в Сибирь без суда и следствия решением коллегии ГПУ и награждение начальствующего состава ОГПУ высшими орденами за выполнение специального задания правительства.
Заключительный этап этой ингушской трагедии, сотворенной спецслужбами, имел целью окончательное отлучение ингушей от Бога. Бесноватый Черноглаз отождествил секты последователей Батал-Хаджи, Кунта-Хаджи и шейха Дени Арсанова, традиционно почитаемых в Ингушетии, с контртеррористическими организациями, якобы неизвестными нигде в центральной России, а потому подлежащими немедленному уничтожению. Руководители всех сект были арестованы. Естественно, что Черноглаза постигла участь Иванова. После его убийства были репрессированы сотни ингушей, в том числе и партактив.
Совершенно ясно, что эта преступная стратегия приводила к преступной практике создания десятков «националистических центров» и «отдельных бандитов». Их методично и целенаправленно создавали в течение полутора десятка лет перед депортацией, чтобы навсегда покончить с вечно мятежными чеченцами и опасными, «не своими» в созидании «колхозного рая» ингушами. Социальными «клиентами» чекистских стратегов были простые крестьяне (как Ахмед Хучбаров), мелкие товаропроизводители [30], партийные и советские функционеры (как Горчханов, Костоев, Аушев, Хашиев и др., сначала исключенные из партии за то, что «своим поведением поставили посевную кампанию под угрозу», а затем репрессированные) и другие [31].
По существу под свинцовым облаком оперативных спецразработок и спецмероприятий находился весь народ, в основном домохозяева - горцы, у которых с экспроприацией имущества, можно сказать, экспроприировалась жизнь: без скота, инвентаря, продуктов своего труда, а главное – земли, ингуш переставал ощущать почву под ногами в прямом и переносном смысле. С приходом в его жизнь продразверсток, хлебозаготовок, в целом –коллективизации горец – хозяин лишился даже необходимого прожиточного минимума: «Раньше бедняком в горском ауле считался тот, кто имел 5-6 коров, пару быков или лошадей и необходимый сельхозинвентарь. Сейчас хозяйство такого размера считается уже зажиточным. Желая противостоять катастрофическому сокращению количества скота, партийная организация края (Северо-Кавказского края) и области издала обязательное постановление о закреплении за каждым хозяйством имеющегося у него скота, без права продажи и убоя для личных потребностей. Исполнительные органы власти на местах должны были следить за точным выполнением этого постановления. После опубликования названного постановления трудовые горцы стали проявлять абсолютную пассивность к ведению хозяйства. Начался массовый падеж скота; ОГПУ еще более развернуло свою работу, арестовывая все большее и большее количество людей за «саботаж» и приговаривая их к «