Никогда не говори никогда. В зеркале истории ингушского народа
Никогда не говори никогда. В зеркале истории ингушского народа - ЭЙНИ М.
Feb. 16th, 2013 at 12:53 PM
Мое детство прошло рядом с моими дедушкой и бабушкой. Бабушка рассказывала мне поучительные и интересные истории из времен своей молодости, когда ингушская молодежь веселилась на свадьбах до утра, устраивали шуточное сватовство и танцы, о том какие чистые и красивые были отношения между юношами и девушками. Она учила меня красивому ингушскому языку, обычаям и традициям ингушей, этикету настоящей ингушки. Мое традиционное ингушское воспитание, а со временем и полученное хорошее образование позволяют мне сегодня быть на высоте и с гордостью говорить, что я дочь ингушского народа.Дедушка, имевший уникальную память, рассказывал мне об участии ингушей в русско-японской войне 1904-1905 гг.; о славе Ингушского конного полка Кавказской Туземной конной дивизии (1914–1917 гг.); об отчаянном сопротивлении ингушей белоказачьему движению на Северном Кавказе во главе с генералом А.И. Деникиным (1919 г.). В числе выступивших против Деникина и разбивших его армию на ингушском направлении был и мой дедушка. С горечью в душе он рассказывал мне о депортации в 1944 г. ингушей в Казахстан и о том, что им пришлось пережить в ссылке. Я жадно, пытаясь ничего не упустить, записывала все, что он мне рассказывал, пересказывала это другим, писала в школе сочинения о героизме ингушского народа. Во время урока истории, на котором мы разбирали Великую отечественную войну, речь зашла и о депортации. Я стала рассказывать о трагических событиях 23 февраля 1944 г. в истории ингушей и о страданиях, которые они испытали в ссылке. Мой учитель-осетин сказал мне, что истории известны другие факты, говорящие о том, что ингуши, как и другие репрессированные народы, заслуженно понесли наказание. Этих оскорбительных слов в адрес моего народа было достаточно, чтобы по праву отнести его к числу тех, кто был виновен в гибели тысячи ингушей (во время ссылки от голода и холода погибли более 40% ингушского населения). Весь класс встал и потребовал от него покинуть аудиторию, а затем и школу. Уходя, он сказал, что надо было нас (ингушей) оставить в ссылке. Я поклялась себе, что он ответит за каждое свое слово. Конец 1980-х гг. было время перестройки, и наш псевдоучитель не рассчитал свои возможности. Я отправила письмо в Министерство образования СССР за подписью всего класса. Несмотря на то, что пресловутому историку-националисту до мозга костей, проработавшему в разных школах более 30 лет, оставалось три месяца до пенсии, его, с записью в трудовой книжке «за моральное несоответствие высокому званию учителя, за оскорбление национальных чувств учеников», уволили из нашей школы. Это был первый и, как оказалось, далеко не последний в моей жизни случай, когда я пыталась защитить свой народ ото лжи и несправедливости. Дальше были разочарования и боль, чувство своей незащищенности, протест своему бессилию и желание мстить. Но это будет потом. А пока, моя маленькая победа окрылила меня и я стала еще больше верить в то, что пришли другие времена и справедливость по отношению к моему народу будет восстановлена. В этот период состоялся наш разговор с дедушкой, разговор который теперь уже навсегда останется в моей памяти. Довольно часто я видела, как дедушка сушил на плите печи оставшийся хлеб, чтобы он не пропал и складывал его в тканевый мешок, сшитый бабушкой. Я как-то спросила его: «Кому и зачем нужны эти сухари»? Тогда он рассказал мне скольких людей он спас во время ссылки в Казахстане вот такими кусочками хлеба. Его взяли на работу в хлебопекарню, что было спасением от голода, а значит и от смерти для его большой семьи. Хлеб, который ему давали в счет зарплаты, он делил на пять частей: своей семьей, семьям брата и трех сестер, благодаря чему никто из них не умер от голода. После этого рассказа я сказала дедушке, что сейчас нет войны и голода, и не 44-й год, мы живем в мирной стране, где нет Сталина и репрессий, что депортация целых народов это уже история и больше такое в нашей стране не может повториться. Я говорила еще много всякой ерунды. Он слушал меня молча, а потом сказал: «Запомни, все, что стояло на ногах, может встать на голову, а все, что стояло на голове встать на ноги. Ты живешь в такой стране, где власть оказывалась в руках дьявола в человеческом облике». Я была в недоумении от такой точки зрения дедушки, но промолчала и вскоре забыла про этот разговор.
Наступил 1992 г. Бабушки моей не было в живых уже 5 лет, а дедушка умер в середине октября 1992 г., т. е. за две недели до начала войны в Пригородном районе Западной Ингушетии. Он оказался счастливым человеком, что в свои очень преклонные годы не увидел очередную трагедию своего народа.
Я покинула свой дом в первых числах ноября в домашнем платье и босоножках. За три дня войны несколько раз попала под обстрел, который велся из российских танков по женщинам, старикам и детям, которых мы сопровождали до машин, увозивших их в горы, помогала перевязывать раненых и сопровождала их до Джейраха, затем шла через горы вместе со всеми. Моя тетрадь с записями рассказов дедушки осталась дома, вместе с моими книгами, фотографиями, вещами и всем тем, что нажили мои родители за свою жизнь. Вскоре пришли осетинские бандиты-мародеры вместе с пьяными от осетинской араки российским офицерами-мародерами на танках 58-ой армии и разворовали лучшее из того что было. Следом за войсками шли осетинские бандиты-шакалы, которые, подбирая остатки нашего имущества, поджигали наши дома.
Я шаг за шагом вспоминала рассказы дедушки о том, как депортировали ингушей, и в голове у меня отстукивало: «ничего не дали взять с собой; все наше имущество и живность остались дома; все лучшее (книги, предметы старины, украшения) забрали офицеры, выселявшие ингушей, что себе взяли, а что в спецхран сдали; затем пришли осетины и стали жить в наших домах, есть из нашей посуды, спать на наших кроватях; по дороге умирали сотни, их не хоронили, а выбрасывали из вагонов на улицу в сугробы; по прибытии умирали тысячи от холода и голода…».
Я шла через горы вместе с остальными. Несла сумку одной женщины с детскими вещами. Мы, сотни и сотни людей, шли сутки, а кто и двое по горным тропам, которые были опасны даже для подготовленных туристов, переправлялись через висячие мосты, наспех сооруженные нашими мужчинами, чтобы переправлять людей через реку. Шли старики, женщины с грудными детьми, которые не плакали потому, что понимали сейчас не время для капризов. Маленькие дети ничего не просили и пытались идти самостоятельно. Шли беременные женщины, одна не смогла добраться до лагеря, где были бы врачи, и родила двойню – двух мальчиков, которые вскоре умерли, другая упала в пропасть от сильного головокружения. По пути горели костры, над которыми висели чайники с горячей водой. Молодые ребята, мужчины несли больных и немощных стариков на самодельных носилках, несли детей на руках и узелки с детскими вещами. Они были подавлены, словно несли на себе гору, сколько же горя было в их глазах. Нас было более 70 тыс. Нас снова лишили Родины…
И снова дедушка. Я видела его мешки с сухарями и подумала, что они были бы кстати, можно было бы раздать детям. Терпению моему не было предела, я была куском железа но, вспомнив свои слова, сказанные дедушке о том, что мы живем в другой стране, где геноцид по отношению к целым народам невозможен, мои глаза наполнились слезами и, не переставая, лились из моих глаз. Я захлебывалась от ненависти к себе за слепую веру, я винила себя за свое бессилие что-то сделать, изменить, исправить.
Потом началась война в Чечне. Тысячи убитых, раненых, искалеченных детей, разрушенный Грозный и десятки сёл, беженцы…
Очередной геноцид ингушского народа в 1992 г. произошел по вине Бориса Ельцина. Гореть ему сегодня в аду, а вслед за ним и всем тем, кто стал народоубийцами – Хиже, Филатову, Шойге, Шахраю, Шапошникову и другими кремлевским безбожникам, осетинскому руководству, осетинским бандитам.
Кто правит Россией сегодня? Развяжут ли новую войну между ингушами и осетинами? Закончилась ли эпоха правления дьявола в этой стране? Я этого не знаю, но одно я знаю точно, что больше никогда не скажу никогда, ибо в стране, в которой я живу, возможно все и всегда; ибо в стране, в которой я живу, у власти имущих есть народы любимые, избранные потому, что они кровно связаны с ними, а есть народы изгои потому, что последние мешают избранным жить на костях их предков; ибо в стране, в которой я живу, карают за свободолюбие, за то, что чтут память предков, за чистоту крови, за любовь к своей земле, пропитанной страданиями тысячи и тысячи ингушей.
P.S. Каждый день я бережно кладу куски хлеба в тарелку; иногда я делаю в духовке детям сухари с сахаром, и они с удовольствием их кушают. Я не хочу, и не буду шить мешки для сухарей, и складывать их туда. Я хочу жить в нормальной стране. Я хочу вернуться на Родину своих предков и жить там. Видеть, как из-за гор поднимется солнце, слышать шум Терека. Видеть, как после летнего дождя взору открывается удивительная красота омытых дождем гор, чувствовать, как свежий воздух заполняет легкие, а родниковая вода еще больше наполняет тебя жаждой к жизни. Это мои Горы, моя Земля, моя Вода, мои Деревья – это моя Родина, моя Западная Ингушетия, и я клянусь перед Всевышним, что вопреки всему, до последнего вздоха буду бороться за нее словом, делом, а если нужно защищать её с оружием в руках. Бороться так, как боролся мой народ за выживание в степях Казахстана, как после возвращения из ссылки, боролись мои односельчане, имея в руках лопаты, вилы, топоры и они не сдавались, многие из них отдали свои жизни, чтобы вернуть свои дома, занятые осетинами и победили. Они начали новую жизнь на земле своих предков. И мы вернемся. И мы начнем новую жизнь, главное только помнить, что было и никогда не говорить никогда…
Ингушетия.Ru 25.07.2007 12:
Отсюда
