Бегство россиян

Несколько сотен россиян еженедельно просят политубежище в Польше
Ua-today.com | Новости Украины 2013/6/27 15:00:12

новости
Несколько сотен граждан России еженедельно просят политическое убежище в Польше, в пиковые периоды число подобных заявок достигает 900, сообщил в четверг посол Польши в РФ Войцех Зайончковски в ходе встречи с заместителем председателя Совета Федерации Ильясом Умахановым.

"По данным за май — первую половину июня, от 450 до 600 человек с российским паспортом еженедельно просят предоставить политическое убежище. В пиковые недели — в феврале, марте — до 900 в неделю", — сказал посол, отметив, что большинство заявок отклоняется. Зайончковски добавил, что большинство таких людей пересекают польскую границу со стороны Белоруссии и заявляют, что они — уроженцы Чечни.

Умаханов, в свою очередь, предположил, что если бы Польша предоставила Москве списки тех россиян, которые без визы пересекают белорусско-польскую границу, то было бы проще понять причину такой массовой миграции и искать выходы из сложившейся ситуации.

Вместе с тем, зампред Совфеда, выразил мнение, что столь большое число россиян, желающих получить политическое убежище в Польше, наводит на мысль, что "существует хорошо организованный канал по незаконной транспортировке людей".
http://ua-today.com/modules/myarticl...yid_57853.html

За велфером-хавчиком чешуть?

"Умаханов, в свою очередь, предположил, что если бы Польша предоставила Москве списки тех россиян, которые без визы пересекают белорусско-польскую границу, то было бы проще понять причину такой массовой миграции и искать выходы из сложившейся ситуации."- Забавные такие. Причины лежат на поверхности, но им обязательно нужны списки). Бегут от безнадеги-в другую безнадегу, только окрашенную в более радужные тона.

Везде хорошо, где нас нет! Это выражение испытано временем, избито сомневающимися, но на мой взгляд точно. Онажды мой совсем маленький сын, узнав, что через пару недель мы едем к бабушке на Кавказ изрек: ура! скорей бы. никогда бы от бабушки не уезжал. Спрашиваю: а папа с мамой как же? и ответ: у бабушки даже огрызаться можно и спать сколько хочешь. Мораль моей бабайки такова: жить надо там, где спится и где огрызается:) и не искать рая в дальних чужих краях. Нетуть:).

Цитата:

Сообщение от Магомедовна

Везде хорошо, где нас нет! Это выражение испытано временем, избито сомневающимися, но на мой взгляд точно. Онажды мой совсем маленький сын, узнав, что через пару недель мы едем к бабушке на Кавказ изрек: ура! скорей бы. никогда бы от бабушки не уезжал. Спрашиваю: а папа с мамой как же? и ответ: у бабушки даже огрызаться можно и спать сколько хочешь. Мораль моей бабайки такова: жить надо там, где спится и где огрызается:) и не искать рая в дальних чужих краях. Нетуть:).

Из уст ребенка глаголет святая истина))..Однажды, заставляла ребенка перестать играть и пойти в ванную..ноль внимания. Играет себе и играет.. Я захожу в комнату и многозначительно заявляю.: "Все мое терпение закончилось!..Один, два.. два с половиной.."

Ребенок продолжает очень увлеченно передвигать игрушки и не глядя на меня, как бы между прочим, ( с абсолютным спокойствием) изрекает: "Мама почему у тебя такое короткое терпение")). Это в 4 года).

Еще вспомнила. В тот же период. Пошли в магазин- он увидел там машинку. Она пластиковая. Просит купить. Я погруженная в свои мысли, говорю ему : "Да зечем тебе эта туфта. Она же пластиковая!"..Он продолжает просить. Вообщем, купили. Пришли домой, там охранник(бессмысленный) на входе в дом. Он к нему подбегает и радостно говорит: "Дядя, смотри какую я туфту купил!!!"))))
Охранник ошарашенно отвечает: "Почему же это туфта- это хорошая машинка"))).

Прямая речь: Артём Оганов
Химик, профессор Университета штата Нью-Йорк о советском образовании, «наркотических городах» и перспективах работы в России
Ольга Курочкина - 08.09.2014

© Алсу Садриева / ПостНаука
Моя мама — самая замечательная мама на свете. Она очень много сил и души вложила в воспитание нас с братом. Она никогда не принуждала нас к занятию чем-то конкретным, а, наоборот, всматривалась в наши способности и тестировала их с самого раннего возраста. Как-то раз я копался в книжном шкафу (я читал с 4 лет и любил что-нибудь искать в книжных шкафах) и нашел научно-популярную книжку по химии. Там были красивые картинки и рассказы об элементах для детей, и мне эта книжка очень понравилась. Потом я стал читать больше, мама стала водить меня в Политехнический музей, а затем, будучи 6-летним ребенком, я начал ходить туда на вечерние лекции. Мама конспектировала все лекции, потому что я писал медленно, а лектор говорил слишком быстро. У нас до сих пор сохранились стопки исписанных мамой тетрадей.
Так я пришел к занятиям химией. Потом, когда мне было уже за 30, выяснилось, что эта книжка с элементами оказалась в шкафу совершенно неслучайно: ее туда подбросила мама, чтобы посмотреть, какая у меня будет реакция. Точно так же она подкинула моему брату книжку по математике, и в итоге он стал специалистом в области IT. Мама, будучи журналистом и психологом, никогда не пыталась сделать из нас свою копию, а, наоборот, всматривалась в наши предрасположенности, чтобы понять, в чем проявляются наши с братом естественные способности, таланты, в чем мы можем раскрыться. Если бы я отбросил книжку по химии, если бы мне было интересно что-то другое, она помогла бы мне раскрыть эту способность. Мы с мамой очень любили читать стихи, просматривать альбомы с картинами, но страсть у меня проснулась именно к химии.
О получении образования

Компьютерный дизайн новых материалов
Химик Артем Оганов о проблеме кристаллических структур, дочерних вариантах и cверхтвердых материалах
В школе у нас были замечательные учителя, но у меня были проблемы с некоторыми уроками — какие-то казались мне очень скучными, на каких-то я хулиганил. В 1–2 классах нас учили читать и писать, а я уже несколько лет умел это делать, и на уроках я выписывал химические формулы себе в тетрадь. За одной партой со мной тогда сидела девочка Галя, и она на меня «настучала», сказав, что я шпион, потому что пишу иностранными буквами (так она говорила о химических формулах). Таким образом, в первом классе я получил обвинение в шпионаже. Потом, когда мне было лет 11–12, я очень увлекся минералогией. У меня был одноклассник, родители которого были геологами. Именно у него дома я впервые увидел коллекцию минералов, они мне очень понравились. Я стал читать про минералы все, что мог, начал их коллекционировать, поступил в геологический кружок при МГУ, ходил в походы и собирал минералы по всей стране. Этот кружок существует до сих пор (Геологическая школа МГУ).
К моменту окончания школы я понял, что хочу поступать в МГУ. Тогда на естественные факультеты конкурс был очень большой. Чтобы гарантированно сдать экзамены, нужно было подтянуть физику и математику. И я целыми днями решал задачи: ходил в парк, расстилал себе одеяльце и с утра до вечера решал штук по 50 задач. Потом поступил в вечернюю физико-математическую школу при МИФИ, сдал выпускной экзамен, который приравнивался к вступительному в МИФИ, но мне туда поступать не хотелось, поэтому я не стал пользоваться этим преимуществом. После школы я получил золотую медаль, и это позволило мне поступить, сдав первый экзамен по математике на пятерку.
Я поступил на геологический факультет МГУ, потому что в то время мне хотелось быть минералогом. В процессе обучения на первом курсе я понял, что сама минералогия, конечно, красивая и интересная наука, но понять ее без химии и понимания структуры кристаллов невозможно. В результате перевелся на специальность «кристаллография и кристаллохимия» и с тех пор специальность не менял. Она объединила две мои страсти — к химии и к кристаллографии. А то, что я очень углубленно занимался физикой и математикой, мне сильно помогло.
О решении переехать за границу
В 1997 году я окончил МГУ с красным дипломом и поступил в аспирантуру. Времена тогда были очень тяжелые, в аспирантуре по большому счету делать было нечего. Советская аспирантура сводилась к тому, чтобы терпеть все самодурства начальства, не иметь возможности работать на нормальном оборудовании, страдать от безденежья, бездарности и бестолковости научной работы. Год я потерпел, а затем подал заявку на получение президентской стипендии для обучения за рубежом, потому что понял, что в России по моей специальности в науке ничего сделать не получится. И я решил поехать учиться в лучшую в мире группу в Лондоне, руководил которой профессор Дэвид Прайс. Спустя много лет я с удовольствием вспоминаю его быстрый и цепкий разум, искрометный юмор, оптимизм и удивительную способность вдохновлять людей. Не только науке, но и навыкам организации научной лаборатории я научился именно у него.
Итак, я получил стипендию и поехал в Лондон. Конечно, стажироваться за границей тогда было гораздо интереснее, чем в России. Сейчас, к счастью, времена меняются, а тогда в нашей стране все было беспросветно. При получении российской стипендии для обучения за рубежом с меня не брали никаких обещаний, что я вернусь в Россию. Тогда у нас было настолько плохо работать, что Министерство образования соглашалось даже на то, что люди просто уедут, получив стипендию. После первого года стажировки мне предложили там остаться в аспирантуре и подать заявку на стипендию. Чтобы прожить в Лондоне, нужно было подать заявки на две стипендии. Одной бы не хватило на жизнь и обучение. Получить две одновременно была вероятность где-то 1 к 500, но тем не менее я получил. Минимальный срок обучения и защиты в аспирантуре тогда был не менее двух лет. Спустя 2 года и 2 месяца обучения в аспирантуре я защитил кандидатскую диссертацию и остался работать в Лондоне постдоком.
О «наркотических» городах
Когда вы приезжаете за границу, особенно в такие «наркотические» города, как Лондон, Нью-Йорк или Париж, вам кажется, что этот город является центром Вселенной. И очень многие люди ломают свои жизни ради того, чтобы остаться в этом городе в любом качестве. Я никак не видел своей жизни без Лондона. Думал, что если я оттуда уеду, то это будет путь вниз. Я тогда был младшим научным сотрудником. Мне предлагали позицию постдока в Гарварде, и я отказался, потому что Лондон казался мне центром Вселенной. Я упустил тогда очень много возможностей, но в конце концов я все-таки понял, что нужно двигаться дальше.

«Создать материал тверже алмаза принципиально невозможно»
Интервью с химиком Артемом Огановым о компьютерном дизайне новых материалов, искусственном интеллекте и самом твердом в мире материале
Через какое-то время мне сделали очень хорошее предложение работы в Цюрихе с утроенной зарплатой и возможностью создания собственной научной группы. Ведь это совсем не то, что быть младшим научным сотрудником и ютиться в тесной коммуналке, как в Лондоне. Я очень боялся переезжать в новые условия, потому что к своей коммуналке в моем центре Вселенной я привык и менять ее на что-то незнакомое было страшно. И все-таки я приехал в Швейцарию, создал там мощную научную группу и понял, что поступил правильно, так как мне сразу открылось огромное количество возможностей. Спустя какое-то время мне предложили профессуру и свою собственную лабораторию в Америке, и в конце 2008 года я переехал в США.
К счастью, у меня хватило сил преодолеть эту тягу к своему «наркотическому» городу. А ведь из-за этого тяготения «ломается» огромное количество жизней. Экстремальный пример — это лондонские бомжи. В Лондоне очень интересные бомжи, должен вам сказать. Они, во-первых, очень читающие. Ведь там согреться можно только в библиотеке. Бомж читает в Англии больше, чем «небомж». У большинства из них очень интересные истории. Это не лентяи, не алкоголики, а просто люди с трагическими историями. Человека выбросило на обочину жизни, и до него никому нет дела. У кого-то умерли родители, у кого-то работа закончилась, и он не может платить за дом и так далее. Среди них также очень много иностранных студентов, которые после окончания вузов не смогли найти работу и остались там ловить счастье, потому что Лондон — это же центр Вселенной. Мне такой взгляд хорошо понятен, и я сочувствую тем, кто за привычным миром своего мегаполиса не видит всего огромного мира. Я переезжал несколько раз и сумел изжить страх переезда. С 2008 года я работал в Университете штата Нью-Йорк на Лонг-Айленде. Чуть позже я создал еще две лаборатории: одну в Китае по китайскому мегагранту и одну в России в МФТИ по российскому. Обе программы мне очень нравятся, но должен с удивлением сказать, что российский мегагрант более толковый, программа составлена более вдумчиво и, я думаю, принесет больше результатов.
О лабораториях
В Америке у меня преимущественно китайская группа. У нас мощнейшая лаборатория, очень творческие ребята, с ними крайне интересно работать. В Китае лаборатория тоже преимущественно китайская, но уже из местных китайцев. Китайская лаборатория находится в инженерном университете. Для меня это совершенно необычно, потому что инженеры — это люди, занимающиеся прикладными исследованиями и мыслящие совершенно не так, как фундаментальные ученые. Общаться со студентами-инженерами крайне любопытно, потому что становится понятно, как сильно базовое образование оказывает влияние на формирование человеческой личности. Их практически заново пришлось обучать физике и химии. Сейчас все хорошо, но первое время мы с ними разговаривали на разных языках. Сейчас в новой лаборатории эти ребята сочетают свой инженерный бэкграунд и новый физический, химический.
В России тоже очень интересно, в моей лаборатории работают в основном физики, хотя есть несколько химиков. Нас около 20 человек, из которых много иностранцев: 4 китайца, один итальянец, несколько украинцев. Впрочем, украинцев я иностранцами не считаю. Да, по мне, даже китайцев иностранцами считать не нужно. У умных людей нет национальности, точно так же как ее нет у дураков.
О научных сотрудниках
Мне нравится работать везде. Я счастливый человек. Мне кажется, что человек носит счастье в себе. Когда кто-то говорит, что в одной стране он был несчастлив, а в другой — счастлив, так быть не может. В другой стране человек может найти себя, просто потому что изменились обстоятельства. Но на самом деле человек либо счастлив, либо нет, и это от географии не зависит. Вы меня в подводную лодку запихнете, на Луну пошлете — я и там буду счастлив. Почему? Потому что счастье — это то, что я ношу в себе.
Работать мне интересно со всеми тремя лабораториями, иначе я бы этого не делал. Во всех трех местах есть свои плюсы и, конечно же, минусы. Плюсы в том, что везде есть талантливые ребята, с которыми всегда приятно работать. В России руки развязывает мегагрант, он дает возможность проводить много необычных исследований, на которые обычный грант трудно получить, но которые действительно являются прорывными. Мегагрант позволяет нанять большую группу сотрудников на хорошие зарплаты, а также работать в своей стране, а это всегда интересно. Китайские студенты берут своим феноменальным трудолюбием, они вежливые и неконфликтные. Кроме того, они мотивированы, их не нужно подталкивать к работе, а, скорее, наоборот, нужно останавливать. У них есть какая-то высокая внутренняя культура. С российскими студентами так получается не всегда. Иногда они немного ленятся, иногда показывают характер. Например, могут требовать увеличения зарплат, потому что просидели в офисе на полчаса дольше положенного. Китаец никогда себе этого не позволит. Если у него хорошая зарплата, он просто будет работать и учиться в свое удовольствие.
Минусы в том, что в Америке все очень сильно завязано на деньгах, необходимо постоянно подавать заявки на гранты, а это очень сильно отвлекает. В России минус в том, что иногда бюрократия бывает совершенно неразумная, бывают свои правила, которые понять невозможно, их можно только обходить. В Китае у студентов очень маленькие зарплаты, и увеличить их крайне трудно. Но я все равно удвоил зарплату своим студентам, хотя мне это стоило большой крови. Но даже этого мало.
О научной работе
Фронт работ у нас очень большой. Нам интересно все, что связано с дизайном новых материалов и новых химических явлений. Мы занимаемся разработкой новых электрических материалов, новых сверхтвердых материалов, катализаторов, лекарств, магнитов. Один из волнующих нас вопросов: как сделать сильный магнит без редких земель? Таких магнитных материалов пока нет, но они очень нужны, потому что цены на редкоземельные металлы быстро растут. Китай выкупил все ресурсы редкоземельных элементов, и, благодаря этой монополии, цены резко повысились.

Изучение вещества планетных недр
Химик Артем Оганов о ядре Земли, фазе постперовскит и химическом составе Нептуна
Также мы исследуем новые соединения, невозможные с точки зрения классической химии, но тем не менее существующие. Кроме того, есть довольно много соединений, которые вполне стабильны, но химики их просто пропустили. Например, недавно мы открыли соединение MnB3. Оно стабильно, оно существует, но химики за десятилетия исследований такого материала не видели, а после нашего предсказания нашли. Особенно интересны новые соединения в экстремальных условиях, которые не просто пропущены или были неизвестны, а которые противоречат правилам химии. Например, мы предсказали, а потом наши соратники синтезировали такие соединения, как Na3Cl. Это не вписывается ни в какие правила химии. Тем не менее это совершенно стабильное соединение, природа которого до сих пор никому не понятна. Моя мечта — как раз сформулировать новые правила химии, которые были бы обобщением уже существующих, которые бы описывали все те невозможные соединения, нами открытые.
Сейчас задача, которую мы решаем, которую непросто будет решать, но, я думаю, мы справимся, — это научиться предсказывать структуру белков. Это очень важная задача, на грани мечты. Также я бы очень хотел, чтобы появилась возможность мне и другим нашим ученым вернуться в Россию и работать здесь. Я вкусил этого опыта работы в России, мне очень понравилось заниматься организацией лаборатории, и теперь мне очень интересно расширить этот опыт.
В 1998 году я правильно сделал, что уехал из России. В то время здесь у меня не было никаких перспектив, потому что все более или менее нормальные позиции получали только дети каких-нибудь больших людей, академиков и так далее. У меня не было такого козыря. В то время не было оборудования для моих исследований, поэтому ничего путного бы сделать не удалось. Да и система была такая, что оценивалось не то, как человек работает, а то, как он завязывает шнурки начальнику. Сейчас, мне кажется, это меняется. Во всяком случае, я вижу очень много противоположных примеров, а тогда таких примеров почти не было. Может быть, сейчас правильно было бы подумать о возможности возвращения. Мне такая возможность очень интересна, и еще одна моя мечта — увидеть тот день, когда наши уехавшие ученые вернутся и я буду одним из них.

Артем Оганов
Habilitation in Crystallography, PhD in Crystallography, Full Professor, State University of New York at Stony Brook
http://postnauka.ru/talks/31687

Если отступить от научных экскурсов умного еврейского мальчика, ищущего не столько достижений в науке, сколько собственное благополучие и пользующего при этом страны и народности, то про наркотические города можно и поговорить. В моей жизни первым наркотическим городом был Париж. Памятуя о том, что «увидеть Париж и умереть» великое благо, составив план посещений и причислив себя к везунчикам планеты земля, много лет назад я отправилась в Париж. Французские кафе с пахнущим кофе, круасаны, Сен-Женевьев-де-Буа и пр. наркотики меня окрылили. На третий день мне стало скучно – я привыкла к Парижу и увидела его закулисье. Следующей страной в моем графике была Вена, потом Милан и Венеция с Римом, и понеслось…. Помню круиз по Балтийскому морю. Отдыхать – не работать, конечно, кажется, что кайф отдыха будет вечным. Но обслуга пахала так, что рабы на галерах были в более привилегированном положении. Зато красивейшая панорама Стокгольма осталась в памяти. Когда впервые я попала в Токио и в мега торговом центре, на много этажей вниз (наш охотный ряд отдыхает) вкусила роскошь покупок и сервиса, а на выходе японец подарил мне, увешанной покупками, прозрачный зонтик, я подумала, что живут они тут – дай Бог каждому. Но в порту Осака я видела рабочих, которые чернее тучи, боясь поднять голову, вычищали пристань после отошедшего судна. А совсем недавно, в одной из европейских гостиниц, я услышала чеченскую речь двух горничных. Что я при этом испытала известно Богу. Стоило ли ехать, чтобы так работать. Несколько лет назад к моей знакомой в Москве приехали еврочеченцы из первого потока беженцев. Уехавшим тогда девочкам было, наверно, лет по 10. Уезжали они с войны. Когда они увидели Москву, удивлению их не было предела, но еще более они удивились стиральной машине. Им, почему-то, казалось, что это достижение постирочной может быть только в Бельгии, где они живут. К чему я? Везде хорошо, где нас нет. В той же Европе и Азии надо быть пригодным, или надо сделать себя пригодным и поставить их возможности себе в пользу. Этот еврейский совсем не дурак, хорошо воспитали его по всем канонам выживаемости великой нации. Хуже, когда мифический наркотический город калечит жизнь, потому как такой наркотик, будь он маштабов мега, укорачивает и без того короткую нашу жизнь.