Г.Д.Гумба "К вопросу об этнической принадлежности кавказских Мосхов(Масахов-Месхов).

К ВОПРОСУ ОБ ЭТНИЧЕСКОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ КАВКАЗСКИХ МОСХОВ (МАСАХОВ - МЕСХОВ)

Начиная с V в. до н.э. в горных районах Южного Кавказа античными авторами упоминаются племена под названием мосхи (масахи//месхи). С именем мосхи//месхи сопоставляются названия горного хребта к северу от долины р. Чорохи -Мосхийские горы, области Самцхе (Са-месхети), поселения Мцхета (Месхе-та) у слияния р. Арагви с р. Кура.
В научной литературе кавказские мосхи (месхи) связываются с малоазиатскими мушками (musku), упоминаемые с конца II тыс. до н.э. в надписях ассирийского царя Тиглатпа-ласара 1(1115 - 1077 гг. до н.э.) Согласно этим надписям около 1165 г. до н.э. мушки захватили страны Алзи и Пурулумзи (Пурукузи), лежавшие у верховьев Тигра и на сопредельных территориях в долине Арацани и склонах Сасунских гор.1
Около 1115 г. мушки, уже вместе с касками (и абешлами) и урумейцами, в количестве 20000 тыс. человек и 5 царей, спустились с гор и захватили страну Кадмухи (Катмухи) - область к северу от гор Кашийари (Тур-Абдин) в северной Месопотамии (АВИИУ, 10 (I, 62); АВИИУ, 23 (I, 69); УКН, 278, стк. 2-4). Предполагается, что мушки осели в этих местах, т. к. позднее, в IX в. до н.э., они упоминаются здесь уже как земледельцы (Дьяконов, 1968, 209).
В IX (VIII?) - VII вв. до н.э. в центре Малой Азии, к западу от Киликийского Тавра, формируется Фригийское царство, известное в ассирийских и урартских источниках под названием Мушку, в древнееврейских - Мосох, Мошок. Столицей его был город Гордион, названный по имени своего основателя, первого царя, Гордия. Сохранились также имена фригийских (мушкских) царей Мита (Мидас). Имена Гордии и Мита (Мида) поочередно носили несколько фригийских царей.
Геродот (III, 94) локализует мосхов также на северо-востоке Малой Азии, рядом с тибаренами, макронами, мосси-
никами, марами и вместе с названными народами они входят в девятнадцатый округ Ахеменидской Персии.
Проблема происхождения мушков//мосхов и их этническая идентификация в исторической науке до сих пор является не разрешенным. По мнению ряда, ученых исходными местами мушков являлись Балканы (область Моесиа), откуда они в составе фрако-фригийских племен появились в Малой Азии после падения Хеттского царства, примерно в конце XII в. до н.э. Часть из них продвинулась до нижнего течения Арацани и поселилась в областях Алзи и Пурулумзи. Эти восточные мушки, осевших в Алзи и Пурулумзи, отождествляются с протоармянскими племенами (Дьяконов, 1961, 223-225; Дья¬конов, 1966).
Другие предполагают, что миграция мушков происходила с востока на запад, а не в обратном направлении (Маккуйн, 1983, 55-57; Еремян, 1985, 31-33). По мнению А. Хачатряна (1933, 45), СТ. Еремяна (1985, 31-33) название мушки следует связывать с именем страны Мок(к) древнеармянских источни¬ков на юго-западе от озера Ван и проживавшими здесь племенами, которые позднее продвинулись на северо-запад, в долину Верхнего Евфрата и центральные районы Малой Азии - во Фригию.
С точки зрения третьих, мушки - это древнегрузинские племена, которые в составе древнеабхазских и древнеадыгских племен абешлов и кашков продвинулись в XII веке из Южного Кавказа (с поздних Мосхийских гор) на юг и поселились в южной долине Арацани и верхнего течения Тигра, а спустя четыреста лет (70-е годы VII в. до н. э.), они возвращаются обратно в центральные области Южного Кавказа (Меликишвили, 1959; Хазарадзе, 1991).
На основании внешнего сходства терминов А. Гётц (1957, 179) сопоставлял мушки//мосхи с касками (косоги//адыги), а Н.Я. Марр (1938, 68) - с абазгами (абаски//абхазы).
Согласно А.В. Косяну (1996, 218-219) восточных мушков следует отделять от западных мушков (фригийцев). Первые, по его мнению, являются автохтонными и первоначальные их места обитания - это северо-западные и западные районы Армянского нагорья, откуда они затем вместе с кашками и абешлами продвинулись на юг - в Алзи и Пурулумзи (Косян, 1996, 205-219).
Мне кажется, что указанные предположения о мушках//мосхах исторически еще недостаточно обоснованы и не исчерпывают вовсе вопроса. Совокупный анализ имеющегося материала о мушках/Умосхах предоставляет возможность дать этой проблеме иное освещение.
Прежде всего, отметим имеющее широкое распростране¬ние в грузинской историографии отождествление мушков с мосхами, месхами античных авторов, а последних с древне-грузинскими племенами. При этом мушки выступают то картлийскими (Меликишвили, 1959, 96, 150; 1962, 145; Лордкипанидзе, 1989, 48), то мегрело-чанскими (Микеладзе, 1969, 35), то доселе неизвестными «южногрузинскими» племенами, проживавшими на юго-западе оз. Ван (Мусхелишвили, 1982, 50-51).
Несмотря на то, что гипотеза о грузинской принадлежности мосхов древнегрузинским племенам в научной литературе была подвергнута обоснованной критике и выявлена ее несостоятельность, в грузинской историографии мушков//мосхов а priori причисляются к грузинским племенам. При этом, выглядит парадоксальным то, что сторонники принадлежности мушков к древнегрузинским племенам для обоснования своего мнения почему-то приводят именно те аргументации, которые не имеют никакого отношения к грузинскому этносу. Напротив, эти данные свидетельствуют как раз о противоположном и в действительности подтверждают, что мушки (мосхи) не могли относиться к грузинским племенам. Так, одним из основных аргументов принадлежности мушков//мосхов к грузинским племенам является дагестанское (аварско-андийское) название, проживающих в современной Восточной Грузии тушин - мосок//мосох (Меликишвили, 1959, 72). Но это явное недоразумение, ибо тушины относились к нахскому (чечено-ингушско-бацбийскому) этническому миру. Еще в начале XX века Н.Я. Марр (1918, 1383, 1388), совершивший научную экспедицию в Тушетию отмечал, что тушины до сих пор сохраняют свой родной язык - бацбийский (южная подгруппа нахских языков), но находятся на стадии перехода на грузинский язык и ассимиляции с грузинами.3 Кстати, процесс ассимиляции нахских тушин в грузинской этнической среде до сих пор не завершен и продолжается в настоящее время (см. Дешериев, 1963, 35). Свою этническую индивидуальность и язык до сих пор сохраняют цова-тушины (цу-бацой), а представители той части тушин, ассимилировавшиеся с грузинами и ставшие грузиноязычными, хотя и осознают уже себя в национальном отношении грузинами, но все еще продолжают сохранять свой культурный облик, указывающий на их генетическое родство с чеченцами и ингушами.
Как выявил в своем специальном исследовании дагестанский ученый Т.М. Айтберов (1984, 56), термин «мосох являл¬ся аварским названием именно нахоязычного населения современной Грузии - Цова-Тушети», в то время как ассимилировавшихся с грузинами нахов-бацбийцев, они называют тушинами (туш), т.е. четко различая нахоязычных мосохов-тушин от грузиноязычных тушин (см. также, Услар, 1881, 85).
Кстати, Г.А. Меликишвили (1954, 175; 1959, 150) именно на основе сопоставления названия урартской области Цупа (Цова) с нахским этнонимом «цова» (цова-тушин), т.е. мосохами, приходит к выводу о связи племен этой урартской области с чечено-ингушским («кистино-бацбийским») населением Кавказа. Вторая часть названия цова-тушы - туш, в основе которого лежит имя ингушского божества Тушоли, также связывается учеными с урартским божеством Теишуба и назва¬нием столицы Урартского царства - Тушпа (Туш-па) (Дешериев, 1963, 37; Алироев, 1990, 140)
Другой аргументацией якобы принадлежности мушков к древнегрузинским племенам, является попытка связать происхождение название страны Картли и самоназвание грузин -картвел с названием Гордиенских, или Кордуенских гор (совр. Курдистанские горы) и племени кардухи, а также с именем царей Фригии (Мушку) - Гордий и названием их столицы Гордион (Меликишвили, 1959, 106-109). Несмотря на то, что Г.А. Меликишвили (1959, 109) оговаривает, что «отождествление северомесопотамских мушков с поздними кардухами -гордиями и, вместе с тем, с картвельскими племенами, все еще, конечно, является гипотезой», в современной грузинской историографии без какого-либо научного обоснования карду-хи, как мушки, причисляются к древнегрузинским племенам.
Сопоставление названии Кордухи, Гордиен ассирийских и урартских источников с названием Карт(ли) и самоназванием грузин - картвел было бы правомерным в том случае, если достоверно известно происхождение самого термина «кард», «горд», «карт» и, что начиная с конца II - начало I тыс. до н.э. этот термин являлся самоназванием или обозначением в иной языковой среде древнегрузинских племен в процессе их про¬движения из Кордухских гор в центральные районы Южного Кавказа. Напротив, согласно древнегрузинской исторической традиции название страны Карт-ли происходит от имени вершины горы Карт у слияния Арагви с Курой (Картлис цховре-ба, 1955, 35). Как пишет Г.А. Меликишвили (1959, 95), в географическом названии «Картли» коренным должно быть слово «Карт» (Карти)», которой первоначально именовалась вершина горы, где были построены крепостные сооружения и являвшейся центром, а затем и страна по названию ее центра, откуда происходит и самоназвание грузин - картвелы.
По этимологии термина «карт» существуют различные точки зрения, но не одно из них еще не признано удовлетворительной. Согласно А. Шанидзе (1980, 11) Картли - это Партии, т.е. жители Парфии и сама Парфия. Другие ищут корни этого названия в индоевропейских языках.4 Г.А. Меликишвили (1959, 95), С.С. Какабадзе (1967, 194) связывают данное слова с мегрельским «корти» - «место стойло скотины». В связи с чем, в северную Месопотамию, в соседние районы кордухов, переселяют и мегрело-чанские племена (Меликишвили, 1959, 108). Все это, однако, представляется лишенным основания хотя бы лишь по той причине, что в мегрело-чанском слово «корти» не исконное, а является заимствованным из абхазо-адыгского «а-гуарт~а (гъ-ар-0а, garta) - «место скучиванья скота» (Гублиа, 2002, 30-31). Проникновение же абхазо-адыгского «гуарта» в мегрело-чанский язык могло произойти лишь в период проживания мегрело-чанов в районах Южного Кавказа, но не в северной Месопотамии, если даже гипотетически и допустить их пребывания там. Впрочем, если допустить, что мегрело-чанские племена проживали в конце II и начале I тыс. до н.э. в северомесопатамских областях, то, в таком случае, естественно, отпадает их сопоставление с носителями колхидской культурой, постулируемой, кстати, как это не странно, теми же учеными.
Еще Н.Я. Марр (1916, 1407; 1938, 14) отмечал, что в грузинской языковой среде слово карт не имеет объяснения, а «самоназвание грузин Rfhsdtkb karfv-el-i образовано не от чистой основы термина karf, а от абхазской формы а-карт-уа, a-kartw-а», где «уа (wa) означает «люди», то есть, «люди (местности) Карт». Если учесть, что первоначально абхазские и картлийские племена находились в тесном и длительном этническом контакте в районе Лихского хребта, пока между ними с юга не вклинились мегрело-чанские племена, о чем свидетельствуют древнейший пласт абхазской топонимики здесь и факты значительного влияния абхазского языка на картлийский, как в области лексики, так и морфологии, минуя мегрело-чанский язык (Чикобава, 1942, 149-168; Ломтатидзе, 1956, 139), а также и то, что этноним «картуел (картвел)», по¬мимо самих картлийцев и мегрело-чанов, известен только лишь абхазам, то предположение Н.Я. Марра выглядит достаточно убедительным.
Что касается самой основы термина - «карт», то еще в начале XX века К. Туманов предложил довольно убедительную его этимологию на базе нахских языков, что почему-то, странным образом, выпадает из поля зрения исследователей. В вайнахских (чеченский, ингушский и бацбийский) языках вершина горы называется куорт (корт) и имеет широкое распространение в географической номенклатуре Чечни и Ингушетии (например, Арч Корт, Барт-корт, Цхоар Корт и др).5 Если учесть, что вайнахский дифтонг «уо» соответствует грузинскому (картлийскому) «а», и мегрело-чанскому «о» (например, вайнахское куотам (курица), грузинское - катами;

вайнахское хуох (лук), грузинское - хахви; вайнахское луом (лев), грузинское лом и т.д.), то становится очевидным, что название Карт происходит от вайнахского куорт (куорт —► карт) - «вершина», «голова» (подробно см. Туманов, 1913, 54-62). Как уже отмечено, название страны Карт(ли) и производ¬ное от него этноним картвел происходят именно от географического названия вершины горы у слияния рек Арагви и Куры - (Куорт ) Карт, где было построено крепостное сооружение, превратившейся затем в центр страны. Впоследствии, как это часто бывает, название центра страны - Карт впоследствии распространилось на окружающие земли и ее населения. По свидетельствам древнегрузинских источников, подтверждаемые данными археологии, в середине I тыс. до н.э. этнический состав Картли был смешанными. По данным «Картлис цховреба» здесь говорили на шести языках. Естественно, что разнородное население не имело своего общего самоназвания или этноним, который был бы общепринятым у его соседей. Поэтому последние называли их по имени центра страны -Карт - карт-уаа - карт-уел - карт-вел - «люди (местности) Карт», имя, которое затем стало самоназванием сформировавшегося грузинского (картвельского) народа в процессе слияния проживавшего здесь различных этнических групп населения.
Правомерность предложенной К. Тумановым этимологии слово карт - «вершина горы», может быть подтверждено и тем, что практически все известные из древних источников и существующие в настоящее время топонимы с корнем горд//гард, корт//карт на вышеуказанной территории обозначают именно горные вершины или хребты. Топонимы с основой на горд//гард, корт//карт, были распространены от верховьев Большого Заба на юге до центральных и восточных рай¬онов Северного Кавказа на севере: Гордиенские (Кордуен-ские) горы в верховьях Большого Заба, хребет Карт(евин) на северо-западе от Ванского озера; горы Кордук (Кортук), ущелье Карт (Картдзор) в верховьях Чорохи; высокие пики Сурамского хребта - Кортохи, Карт(чхали); Гордиенские горы Плиния в районе Дарьяльского ущелья; названия вершин гор
и хребтов с основой на куорт, корт в горной полосе Чечни, Ингушетии и Осетии (см. Туманов, 1913, 56-58; Сулейманов, 1976, ч. 1; 1978, ч. 2; 1980, ч. 3; 1985, ч. 4; Алироев, 1990, 132.6
Формальное сходство всех этих названии, разбросанных от Северной Месопотамии до Северного Кавказа, естественно, еще не означает, что своими происхождениями они обязаны лишь нахскому языку и северомесопотамские кардухи и кавказские карты, кроме схожести своих имен кард/карт, могут, конечно, не иметь ничего общего. Но, в то же время, нельзя не учитывать то, что названия с основой горд//гард, корт//корт распространены на территории, где раннее проживали племена, говорившие на родственных хуррито-урартском и нахско-дагестанском языках. Отсюда, возможно, слово горд//корт («вершина», «голова») принадлежит общему словарному фонду этих языков.
При этом следует учесть, что в Передней Азии, помимо этого названия, засвидетельствованы множества других древних этнотопонимических образовании сходственных этногео-графической номенклатуре Ингушетии и Чечни и имеющие надежные объяснения в нахских языках. При этом привлекает пристальное внимание и то, что скопление этих этнотопонимических наименовании, мы находим как раз именно в тех местах, где засвидетельствованы восточные мушки - на нижнем течении Арацани (области Алзи и Пурулумзи), Сасунскими горами, а также Гордуенских горах, в верховьях Тигра (Аранцахи). Среди них особо следует, наверное, выделить название страны Мокк, располагавшейся между Гордуенскими горами и оз. Ван. Еще К. Туманов (1913, 30-31) название Мокк связывал с нахским словом муохк - «страна». Принимая во внимание, существующее в научной литературе мнение о том, что страна Мокк являлась исходным местом миграции мушков на север и северо-запад, такое сопоставление кажется вполне оправданным.
Но как бы ни решался вопрос происхождения названий Гордуенских, Кордухских гор в Северной Месопотамии ассирийских и урартских источников, в совокупности с имеющимися материалами, для нас представляется более чем вероятным, что термин Карт(ли) и производное от него этноним картвелы, восходит именно к нахскому географическому названию вершины горы у слияния р. Арагви с р. Кура - Карт (<— Куорт) - «вершина», «голова».
Доказательством этому служит и абхазское название столицы Картли Тбилиси и страны - Карт (:арО), а также этнонима, обозначающего картвела - акартуа (а-6ыр0-уа9, букв, «люди (местности) Карт». Несомненно, так мог быть назван только племя (или группа племен), занявший место, которое уже было известно как Карт и, соответственно, применение термина «картвел» как этнонима явление вторичное.
Как видно, из всей аргументации гипотезы о возможной связи мушков, а через них кардухов Большого Заба, имени фригийского (мушского) царя Гордион и названия Карт(ли) с грузинскими племенами, не остается ничего. Если и прослеживается связь переднеазиатских мушков и кордухов с кавказскими мосхами (мосохами) и названием Карт, то это свидетельствуют, скорее, о возможной связи мушков-мосохов именно с нахскими племенами.
В этой связи в новом свете может предстать и причины происхождения тех поразительных фригийско-нахских параллелей, которые изумляли многих исследователей. Л.П. Семенов (1959) посвятивший этой теме специальное исследование: «Фригийские мотивы в древнеингушской культуре», выявил убедительные факты непосредственною контакта древних ингушей с фригийцами (см. также, Захаров, 1935, 120-125; Крупное, 1960, 73-74). Во избежание повторений, мы не будем приводить все эти свидетельства. Отметим, в частности, сохраненные до сих пор у ингушей фригийские головные уборы, больше известные в литературе как «фригийский колпак». Хотя, обозначение этого головного убора как «фригийское», кажется не совсем удачной, в связи с тем, что такие головные уборы были известны в Малой Азии еще за тысячу лет до появления там фрако-фригийских племен. Дело в том. что такие головные уборы (высокие колпаки) были характерны для хурритов еще с первой половины II тыс. до н. э. (в частности, материалы из Арапхи). Головной убор или т. н. «фригийский колпак», называемый на ингушском языке курхарс, имел широкое распространение у ингушских женщин до настоящего времени. Они найдены в древних поселениях и могильниках (в том числе, горных древних солнечных могильниках - малх-каш) VI-IV вв. до н.э. (Нестеревское, Луговое и др.) и средневековых (XIV-XVIII вв.) (Крупное, 1960, 73-74). Несомненно, как справедливо отмечают исследователи, такое совпадение древних, средневековых и современных нахских головных уборов указывает на известную преемственность материальной культуры (Крупное, 1960, 74). При этом следует подчеркнуть тот существенный факт, что характерные мотивы фригийской культуры присутствуют лишь у ингушского народа и среди других кавказских народов они не выявлены (Семенов, 1935, 95). Безусловно, полное сходство такого реликта материальной культуры, хорошо прослеживаемое на протяжений тысячелетий не может объяснятся случайным совпадением.
Нельзя, наверное, оставлять в стороне также и то, что имя фригийских (мосохских) царей Мита (Мида) и Гордион (Пор-да) имеет широкое распространение среди нахских мужских имен. В свете выявления фактов наличия имени Мита (Мида) в Малой Азии задолго до появления фригийцев, такое сопо¬ставление не кажется уже столь невероятным. Так, в одном хетгском договоре XIII в. до н.э. с царствами Верхнего Евфрата, упоминается царь Пахува - Мита. Конечно, это может быть случайным совпадением, однако, предлагаемое утвер¬ждение становится более вероятным, если, наряду с вышеуказанными параллелями, принять во внимание следующие не¬маловажные факты: а) упоминаемый в летописи хеттского царя Мурсили II (XIV в. до н.э.) название страны Пахува сопоставляется с наименованиями нахских похов (пхий - пшавы и хевсуры)7 и самоназванием убыхов - пёкх, а восточномало-азийское имя Мита идентична, как нахскому Мита (Мида), так абхазскому и адыгскому Мыта (Меликишвили, 1962, 62-63: Инал-ипа, 1976, 140); б). Помимо этого у нахских народов -чеченцев, ингушей и бацбийцев (цова-тушин) до сих пор сохранены множества собственных имен, находящие поразительные сходства с древними переднеазиатскими именами.

Фригийско-нахские параллели весьма сложно объяснить, если только не признать непосредственные этнические контакты малоазиатских фригийцев с древними нахскими племенами. Так как присутствие фригийских племен на Кавказе совершенно не обнаруживается, то остается предположить, что их контакты с древневайнахскими племенами могли иметь место лишь в Малой Азии.
Фригийское (Мушское) царство представляло собой сильное политическое образование в Малой Азии. Известно, что этнический состав Фригии был неоднороден. В образовании и дальнейшей истории этого крупного государства большую роль сыграли малоазиатские этнические группы, заселявшие восточные провинции Фригии. В период наивысшего могущества в V1II-VI] в. до н.э. владения Мушского царства достигали правобережья Евфрата, а также области Цова (Цоба) у слияния Арацани с Евфратом и сопредельных местностей, где проживали, видимо, родственные между собой племена. Как это обычно бывает в таких случаях, эти племена, входившие в состав Мушского (Фригийского) царства своим соседям должны были быть известны под общим именем мушки (мосохи), по названию царства. После похода урартского царя Русы II на «Мушки, Хате и Халиту» в 676-675 гг. до н.э. (УКН, 278). царство Мушку было разгромлено. В связи с чем, как предполагают исследователи, часть племен, в том числе цова (цоба), входившие в восточные провинции Мушкского царства, передвигается на север, к Кавказским горам. С V в. до н.э. античные, а затем средневековые авторы, упоминают мушков - мосох//мосх/месх, а также цова (цова-тушин) уже в предгорьях центральной части Южного Кавказа. Как уже отметили выше, термином мосох дагестанцы называют именно нахских цова-тушин, четко различая их от уже ассимилировавшихся с грузинами тушин. Все это дает основание предположить, что переселившиеся с восточных провинций Мушского царства племена, возможно, имеют этническую связь с нахскими племенами.
Сказанное как будто подтверждается данными также археологии и топонимики. Выявлено, что с XI в. до н. э. в во-
сточной части Малой Азии, от ее центра до верхней долины Евфрата, складывается т.н. «старофригийская» археологическая культура. Типичная для «старофригийской культуры» «керамика, расписанная концентрическими кругами, лучами и стилизованными силуэтами деревьев и оленей» (Дьяконов, 1966, 131), находит достаточно выразительные параллели в памятниках археологической культуры Центрального Кавказа - кобанской культуры (см. Уварова, 1900, табл. XVI-XX, XXI1I-XXV; Крупное, 1960, 369-370).
Кроме того в тех местах, где по данным письменных источников локализуются мушки (мосхи. мосохи, месхи) выявляются повторяющиеся топонимы, объясняемые на нахских языках. Так в нахских языках, в отличие от лесистых гор (арц//арс), для обозначения оголенных гор употребляется слово «лам//лом» - «оголенная (скалистая) гора». В научной литературе давно уже обращено внимание на то, что в верховьях Евфрата, в Месхети (современный юго-запад Грузии) имеются нахские топонимы с основой на «лам//лом» (см. Туманов, 1913, 34-37). Это с. Ломиан - на юго-востоке от Арцианского хребта в северо-западной части исторической Армении, с. Ломанаури - на западе от этого же хребта, в Аджарии. В Месхетии, недалеко от совремменного Ахалцихе. гора Ломсиа. на которой возвышается древняя крепость, упоминаемой в «Географии» Вахушти, как «крепость Ломсиа». Еще П. Я. Марр (1922, 6) обратил внимание на нахский этнический термин посх, отложившийся в топонимике Месхети в форме поцх, с закономерным переходом «с» в «ц» в грузинском языке. Так именуется ущелье и река, впадающей в Ахалцихскую речку в Месхети.
Нахские топонимы с основой на «лам/Улом» прослеживаются к северу и северо-востоку от Месхети по обеим сторонам Лихского хребта и в предгорьях Центрального Кавказа - это горные местности Леманаури. Лемсиа, Лемзагори, Лами в Рачий и Лечхуме; Лемискана, Ломиси, Ломисхеви, Лами и др. в Южной Осетии, Горийском и Душетском районах Восточной Грузии и более десятка названии в горах Чечни и Ингушетии Примечательно, что все эти горные местности по своему состоянию до сих пор соответствуют нахскому названию лам//лом - «оголенные», «скалистые».
Другое название, которое обращает на себя наше внимание эта область и гора под названием Apr (Аргос) в восточной Анатолии, входившей в состав Фригийского (Мушского) царства (Ашхарацуйц, 35; Soucry, 1881, 44). Начиная с античного периода, это название уже видим в названии области на северо-западе от Лихского хребта - Аргвети, а на Северном Кавказе народ арг, засвидетельствованный в «Ашхарацуйце» и оставивший свой след в топонимике между современными городами Нальчиком и Грозный, а также в фольклоре ныне населяющих здесь народов - Арги (аргвелы), относимые исследователями к нахским племенам (Кузнецов, 1984, 71-72).
Здесь следует отметить то важное обстоятельство, что все эти нахские топонимы на северо-востоке Армении и юго-западе Грузии не могли возникнуть позднее I тысячелетия до н.э., так как начиная с середины I тыс. н. э., по данным множества различных письменных источников этнический состав данного региона фиксируется достаточно хорошо, и в них мы не находим каких-либо следов присутствия нахских племен.
Таким образом, появляются, как кажется, достаточно оснований для предположения о возможной этнической связи, мигрировавших из восточной части Малой Азии на Кавказ древних мушков (мосохов, мосхов) с древневайнахскими племенами. В то же время в вайнахской этнической номенклатуре совершенно отсутствует термин мушк (мосох). Данный факт свидетельствует, скорее всего, о том, что термин мосох (мушк) не был самоназванием каких-либо нахских племен. По-видимому, правомерно мнение М.И. Дьяконова (1966, 77) о том, что название мушки//мосхи являлось не самоназванием, а собирательным прозвищем, и племена, входившие в состав Мушского (Фригийского) царства могли быть известны своим соседям под общим именем мушки (мошок, мосох).
Однако здесь возникает вопрос: если термин мушк//мосх//мосох не был самоназванием, продвинувшихся с юга на Кавказ племен, а лишь иноназванием, которым их именовали соседи Мушского царства, то после переселения их на Кавказ, почему уже и кавказские соседи - дагестанцы стали их называть этим же собирательным именем, которым они были известны в восточной Анатолии? Почему именно дагестанцам - андийцам должно было стать известно, как именовали население Мушского царства ее соседи в Малой Азии?
Для ответа на эти вопросы рассмотрим, какие народы и племена населяли территории по соседству с восточными провинциями Мушкского (Фригийского) царства. Об этих народах и племенах можно выяснить по надписям, составленных после походов ассирийских царей, часто вклинивавшихся между Урартским и Мушкским царствами по левобережью верхнего Евфрата, а также по надписям, составленных урартскими царями.
К востоку от Мушского царства, между срединным течением Аракса и оз. Урмия, а на востоке достигавшая до берегов Каспийского моря, по данным урартских и ассирийских источников, лежала страна Андия (к l|URUAndia) (АВИИУ, 46 (178). Народ анди и страну Андия урартских и ассирийских надписей в научной литературе справедливо сопоставляются с дагестанскими андиями (андийцы-аварцы). На юго-востоке от Андии в пределах современного Ирана располагалась область Табаристан (современный Мазандеран). Название Табаристан (Табасаран) сопоставляется с наименованием области Табасаран (Табарсаран) в бассейне р. Рубас, на юго-западе от Дербента и проживающим там именем дагестанским народа - табасаран, относящееся к лезгинской группе (Новосельцев, 2001, 85).
К северо-западу от Андии, на обширной территории Южного Кавказа располагалась страна Этиуни//Этиахи//Этив. Древние названия ряда областей данного региона, сохраненные в урартских надписях, также находят свои надежные параллели в названиях современных нахских и дагестанских народов (см. Гумба, 2007, 47-60).
На юго-востоке от Мушского царства, южнее области Цоба (Цова) - страна Тумме (KURTumme) (АВИИУ, 10 (IV, 43), название которое сопоставляется с андийским названием дагестанского народа лакцев - тумме. Андийское название лакцев тумме и область их проживания Тум(м)ана в Дагестане зафиксированы еще в средневековых письменных источниках.

Так, лакская область Тумана упоминается в числе областей Дагестана, занятых арабским полководцем Мирваном ибн-Мухаммадом при походе на Дагестан в 30-е годы VIII века: аварское царство Серир, Туман, Зарикакар, Хамзин и Синдан (Баладзори, 1819). Свою страну лакцы называют Куммух (Кази-Куммух), которое, возможно, также следует связывать с названием области Куммух ассирийских и урартских источников (KUE||URUKum(ra)uh - Qumaha, античная Коммагена), лежавшая на побережье верхнего Евфрата, по соседству с Хате, Мелиду-Мелитеа (соврем. Малатия).
Таким образом, территории на северо-востоке, востоке и юго-востоке Мушского царства заселяли племена и народы, сопоставляемые с современными восточно-кавказскими народами. Они были известны не только урартским и ассирийским, но и античным и средневековым источникам. Античные и раннесредневековые армянские, арабские и грузинские авторы застают эти племена и народы (мосхи, эры, анди, ути (этив), дидои, цудала, тумме, табасаран и др.) уже к северу от их прежнего проживания - на побережьях Куры и Алазани, в районах Центрального и Восточного Кавказа. Письменные источники дают нам возможность проследить не только места компактного проживания рассматриваемых племен и народов в урартский период, но и пути их передвижения на Кавказ, как во времени, так и в пространстве. Причем это передвижение происходило постепенно, на протяжении длительного времени, в процессе которого они в тех или иных местах своего проживания оставляли свои топонимы, сохраненные до настоящего времени. Сведения письменных источников подтверждаются не только данными топонимики, но и археологии, языка, антропологии и фольклора, что уже давно отмечено в исторической литературе.
В настоящее время все эти родственные народы проживают на Кавказе по соседству, по сей день, сохраняя те же этнические наименования, которыми они называли друг друга в древности, когда они проживали по соседству на территории
восточной Анатолии и Армянского нагорья. Отсюда становится понятным, почему дагестанцы андийцы продолжают называть, переселившихся из восточных провинции Мушского царства на Кавказ племен мосохами. Здесь еще раз следует отметить, что дагестанцы андийцы называют мосохами именно нахское население - цова-тушин, четко отделяя от них ту часть нахских тушин, которая уже ассимилировалась с грузинами. Данный факт достаточно определенно свидетельствует на нахскую этническую принадлежность, мигрировавших из восточной Анатолии на Кавказ племен, известных под именем мосох//масах.
Подтверждением правомерности предлагаемой гипотезы служит и ареал расселения мосхов на Кавказе, выявляемый по данным античных источников. Как уже отмечено выше, с именем мосхи связываются названия Мосхийского хребта, области Самцхе (Самесхети), поселения Мцхета (Месхе-та) у слияния реки Арагви с рекой Кура, территория расселения мосохов (цова-тушины) - Масахия. Однако еще Н.Я. Марр отмечал, что проживавшие в верховьях Риони и и Ингури сваны свою область называли «страной мосохов» и, что мосохи явились основным этническим субстратным слоем для переселившихся с юга в эти места сванов (Марр, 1916, 1689).
О проживании мосхов в горных и предгорных районах Главного Кавказского хребта в ее центральной части сообща¬ют античные авторы: Геланик Милитенский (V в. до н. э.), Палефат Абидосский (IV в. до н. э.) и историки, писавшие Митридатовы войны, что уже давно отмечено в современной исследовательской литературе. Ученые также обоснованно подчеркивают о существовании в античной литературе до¬вольно продолжительной исторической традиции проживания мосхов в предгорной и горной зоне Главного Кавказа - с V по I вв. до н.э. (см. Инадзе, 2000, 66-67; Мусхелишвили, 2000, 117). Однако, локализация мосхов/Умосохов на северо-западе Колхиды, в горных областях Западного Кавказа, на южной части Кавказского хребта (от верховья р. Бзыбь до г. Туапсе) (Мусхелишвили, 2000, 117; Инадзе, 2000, 67), представляется произвольной и, как увидим ниже, не соответствует данным античных источников. Представляется, что, такая локализация мосхов современными авторами вызвано тем, что в своих вы¬водах они опираются лишь на сообщениях отдельных античных авторов, не привлекая и не комментируя все имеющиеся материалы в древних источниках о мосхах на Кавказе. Вместе с тем, совокупный анализ сведений античных источников дает совершенно иную картину расселения мосхов на Кавказе.
Привлекает внимание тот факт, что в сообщениях античных авторов мосхи Западного Кавказа неизменно выступают соседями керкетов: «Выше9 же керкетов живут мосхи и хариматы, ниже же гениохи, выше же кораксы» (Геланик, фр. 109); «К керкетам примыкают мосхи и хариматы владеют Парфени-ем до Эквсинского Понта» (Палефат, VII, фр. I).10 Страбон приводит две точки зрения по локализации интересующих нас керкетов: «После Бат (поселение к востоку от Синдской гава¬ни - Г.Г.) Артемидор называет побережье керкетов...; затем побережье ахейцев...; потом берег гениохов... Историки митридатовых войн, которые заслуживают больше доверия, напротив называют сперва ахейцев, затем зигов, потом гениохов, далее керкетов, мосхов, колхов...» (St. XI, II, 14). Как видно, Страбон отдает предпочтение данным историков митридатовых войн, которые по его словам заслуживают большего доверия, что правомерно, так как они непосредственно побывали в этих местах вместе с Митридатов VIII Евпатором.
Согласно этим данным керкеты и мосхи располагаются между гениохами и колхами. Однако по многочисленным данным древних авторов, признаваемые и современными исследователями, именно гениохи и колхи проживали по соседству на берегах Черного моря. По данным некоторых античных авторов оба эти термина - гениохи и колхи - часто выступают синонимами, и покрывают друг друга. Об этом ясно свидетельствует также и Страбон: «За гениохами находится Колхида» (St. XI, II, 1). Более того, в другом отрывке своего труда, вновь перечисляя страны и народы Кавказа начиная от Синдики с запада на восток, Страбон уточняет народы, живу¬щие на побережье Черного моря, подробно останавливаясь при этом на то, как они живут, занимаясь морским разбоем на своих небольших лодках,вместимостью до 30-человек.

«После Синдской области и Горгипии, что на море, следует побережье ахейцев, зигов и гениохов, лишенное большей частью гаваней и гористое, так как оно является частью Кавказа ...» (St. XI, II, 12). Затем греческий географ сообщает, что «за гениохами находится Колхида», таким образом, прямо указывая на то, что не только между гениохами и колхами, но и на всем Черноморском побережье для керкетов и мосхов мест не остается. Следовательно, керкеты и мосхы должны быть локализованы не на побережье Черного моря, а в горах и предгорьях Кавказа над колхами и гениохами.
Действительно, в греко-латинских источниках, если причерноморские древнеадыгские (черкесские) племена ахеи, зиги и древнеабхазские племена гениохи неразрывно связаны с морем, представляются искусными мореплавателями, господствовавшими на море, то керкеты, наряду с другими древне-адыгскими племенами, довольно часто упоминаются в предгорьях Северо-Западного Кавказа. По мнению специалистов языковедов, этническое название «керкеты» античных авторов, или «черкеней» в более позднее время, сохранилось в видоизмененной форме в слове черкесы, а также в названии од¬ного из адыгских родоплеменных групп бжедугов - «черкеней». Впервые керкетов упоминает Скилак Кариандский (IV в. до н.э.), который помещает их за меотами и синдами, в предгорьях Северо-Западного Кавказа. Хотя, уже более поздние авторы (V в. н.э.) локализуют керкетов на побережье Черного моря, и им приписываются характеристики ахейцев, зи¬гов и гениохов как искусных мореплавателей (Псевдо-Арриан), но для интересующего нас периода (середина и вторая половина I тыс. до н.э.) керкетов, скорее всего, следует локализовать в предгорьях Северо-Западного Кавказа. Следует также иметь в виду, что упоминания керкетов в различных местах Западного Кавказа, то на черноморском берегу, то в предгорьях Северо-Западного Кавказа, может быть связано не с перемещением керкетов, а с тем, что в те или иные периоды термин «керкет» мог употребляться в собирательном смысле. Вполне возможно, что собирательным термином керкеты Псевод-Арриан называет именно тех же ахейцев и зигов (зи-хов). Так или иначе, учитывая, что на территории Абхазии и на западе от нее, на побережье Черного моря до реки Ахеунта (р. Шахе, около нынешнего Туапсе), раннеантичные авторы не упоминают керкетов, представляется более чем вероятным видеть в термине «керкеты» вышеуказанных античных источ¬ников одно из имен древнеадыгского населения предгорий Северо-Западного Кавказа В таком случае мосхи могли граничить с керкетами лишь, проживая в западных районах Центрального Кавказа. Отсюда следует, что вышеуказанные античные авторы названием мосхи обозначали население горных и предгорных районов западной части Центрального Кавказа.
При такой локализации мосхов становятся понятным и приобретают большую значимость сведения Лукана (I в. н.э.), восходящие к ионийским географам, о проживании мосхов между сарматами и колхами: «Сармат, сосед свирепых мосхов, живущих там, где Фасис рассекает богатейшие нивы кол-хов» (Лукан, III, 266-283), а также и те уточнения, которые содержатся в Схолиях к Лукану: «соседние между собой... сарматы и мосхи вели продолжительные войны (между со¬бой») (III, 270).
Совершенно очевидно, что мосхи могли соседствовать с колхами, в верховьях Фасиса (р. Рион) и сарматами, расселявшихся в степных районах Северного Кавказа, между Доном и Волгой, лишь проживая на южной и северной части главного Кавказского хребта, т.е. в центральных районах Кав¬каза. При этом следует учитывать, что в представлениях античных авторов главный Кавказский хребет не являлся линией этнического и политического размежевания населения Кавка¬за. Такой линией размежевания между Колхидой и «Азиатской Сарматией» для античных авторов являются Эгрисский и Рачинский хребты (Гумба, 2004). По данным античных авторов территория, лежавшая севернее (или выше) Эгрисского и Рачинского хребтов до Главного Кавказского хребта, не входила в пределы Колхиды. Поэтому представляется более чем вероятным, что в сообщения историков Митридатовых войн и Лукана отражена раннеантичная историческая традиция, согласно которой мосхи проживали в горных и предгорных зо¬нах на обоих склонах Центрального Кавказа, являясь одно¬временно соседями, как сарматов, керкетов, так и колхов.
Страбон сохранил неоценимые сведения другого античного автора, подтверждающие локализацию мосхов в районах Центрального Кавказа: «Через нее (Колхиду - Г. Г.) протекает большая река Фасис, берущая начало в Армении и принимающая в себя реки Главка и Гиппа (Конь), низвергающихся с соседних гор. Фасис судоходен вверх до крепости Сарапанов (соврем. Шорапани - Г.Г.), могущей вместить в себе населе¬ние целого города, а отсюда до Кира (р. Кура - Г.Г.) четыре дня сухого пути по проезжей дороге... Выше названных рек, в стране мосхов, находится святилище Левкотей, построенное Фриксом...» (Страбон, XII, П, 17). По словам Страбона, Фасис судоходен вверх до крепости Сарапанис (соврем. Шорапани). Отсюда, как справедливо полагают исследователи, в данном сообщении Страбон передает распространенное в древности заблуждение, основанное на том, что за Фасис принималась река Квирила, затем, после ее слияния с р. Риони, среднее и нижнее течение этой реки. Впадающие же в Фасис реки Главк и Гипп, принимались соответственно, за Верхний Риони и Цхенисцкали (см. Меликишвили, 1959, 75). Однако, как известно, истоки как Риона, так и Квирилы, находятся не в Армении. Ошибочное указание Страбона об истоках Фасиса (Квирила) в Армении связывается с тем, что южная часть тер¬ритории проживания мосхов//месхов на южной части Мосхийских гор (Месхети - на юго-западе современной Грузии) в то время (II - I вв. до н.э.) входила в состав Армении (Страбон, XI, IV, 5; Меликишвили, 1959, 159). Однако и такое объяснение не снимает полностью вопроса, так как, исток Квирилы - у северо-западного предгорья Сурамского (Лих-ского) хребта, находится на довольно большом расстоянии от областей, входивших в состав Армении. Вряд ли стоит приписывать такую грубую ошибку Страбону. Действительно, далее Страбон уточняет, что «река Фасис берет начало в лежащих над Иберией горах, пополняясь многими ключами, а в равнинах принимает в себя и другие реки, в том числе Главк и Гипп» (Страбон, XII, III, 4) (выделено нами). Река Фасис (Квирила) берет начало на северо-западной окраине Лихского (Сурамского) хребта, далее уже тянутся отроги Главного Кавказского хребта. Реки Главк (верхнее течение Риона) и Гипп (Цхенисцкали) берут начало у южных отрог Главного Кавказа. Выше названных рек, по Страбону находится страна мосхов. Здесь следует уточнить, что в сообщении Страбона о «горах, возвышающихся над Иберией» речь не идет о Лихском хребте (или северной части Месхетинского хребта) по той причине, что Лихский хребет вместе с областью Аргвети, лежавшей на левобережье Квирилы (Фасиса), включая крепость Шорапани, входила в состав Иберии (Картли). Естественно, эти горы находились внутри, и не могли восприниматься как находящиеся над Иберией.
Если учесть, что исток реки Квирила (Фасис) находится на северо-западной окраине Сурамского хребта, над областью Аргвети, т.е. Иберии, за которым уже тянутся отроги главного Кавказского хребта, то становится ясным, что в данном отрывке Страбон говоря «в горах над Иберией» имеет в виду предгорья Главного Кавказа. Следовательно, в сообщении греческого географа об истоках Фасиса (Квирила) в горах, лежащих над Иберией, передана реальная историко-географическая картина. «Выше названных рек» - Фасиса (Квирила) и ее притоков Главка (верхнее течение Риони), Гиппа (Цхенисцкали), т.е. к северу от Эгрисского, Рачинского и Лихского хребтов, в предгорьях центральной части Главно¬го Кавказа размещается страна мосхов. Кроме того, здесь же вспомним, что по историко-географическим представлениям античных авторов северная граница Иберии (Картли) прохо¬дила не по Главному Кавказскому хребту, а по линии: север¬ные отроги Лихского хребта - Жинвали — Квел-Даба (современный Ахметский район Грузии) (Гумба, 2004). Таким образом, приводимые Страбоном историко-географические ориентиры, достаточно определенно указывают на проживании мосхов не только между Колхидой и Иберией - в Мосхийских

горах, но и на севере Иберии и Колхиды, в районах горной и предгорной зоны Главного Кавказа.
Выше Колхиды и Иберии локализует мосхов и Плиний Старший: «самая прославленна (из рек) Понта - Фасис... берет начало (на территории) мосхов, судоходен для наиболее крупных судов на 38,5 мили (от устья), затем на значительном расстоянии для малых (судо). Далее переправу (через Фасис обеспечивают) 120 мостов. На его берегах было множество городов... Сейчас он обладает только (городом) Сурий, который сам назван по реке, впадающей (в Фасис) там, где он, как мы сказали, судоходен для больших кораблей...» (Plin. VI, 15,16).
Как и Страбон, Плиний Фасисом называет реку Квирила, а город Сурий, расположенные на берегу Фасиса на расстоянии 38,5 мили (57 км.) от его устья отождествляется с соврем. Вани (Ванское городище) (Воронов, 2006, 156). По Плинию река Фасис (Квирила) также берет начало на территории мосхов, т.е. как и Страбон, Плиний локализует мосхов на территории соврем. Рача-Лечхуми и Южной Осетии. По-видимому, Стра¬бон и Плиний Старший черпают свои сведения из одного источника. Таким источником, как уже отмечалось в научной литературе, скорее всего, являлся Феофан Митиленский, друг Помпея, сопровождавшему его в походах в страны Южного Кавказа, в том числе Колхиду и Иберию, и описавшему его деяния. Отсюда вышеприведенные сведения Страбона и Плиния Старшего, безусловно, заслуживают доверия, как исходящие от человека, лично побывавшего в этих местах.
Раннеантичная историческая традиция, согласно которой мосхи населяли горные и предгорные зоны Центрального Кавказа прослеживается и у позднеантичных авторов. Так на карте Певтингереева мосхи размещены в предгорьях Центрального Кавказа западнее сванов (Itineraria Romania, 1916). Прокопий Кесарийский также сообщает о проживании мос-хов//месхов в предгорьях Центрального Кавказа между сванами и иберами (Прокопий, VIII, 2). Аутентичность сведений древних авторов, удостоверяющую такую локализацию мосхов, сегодня признается многими учеными.
Среди древних авторов, традиционно локализующих мосхов в предгорьях западной части Центрального Кавказа, особняком стоит Помпонии Мела, который размещает мосхов на юго-востоке от Центрального Кавказа, рядом с албанами: «...У Каспийского залива живут каспии и амазонки, называе¬мые савроматидами, у Гирканского - албаны, мосхи, гирка-ны» (Pomp. Mela, III, 38-39). Свидетельство Мелы, представ¬ляется довольно интересным также и тем, что восходит к ионийским географам, данными которых он пользовался в своем труде. Но это указывают, в частности, утверждение Мелы о Каспийском море, как о заливе Северного (Скифского) океана и упоминание на северо-западе Прикаспии амазонок-савроматидов.
По данным Мелы мосхи расположены между албанами и гирканами. Известно, что термином «Гиркания», античные авторы, опять-таки, восходящей к ранней традиции, часто называли также и Иберию. Албания, располагавшаяся на берегу Каспийского моря, на северо-западе граничила с Иберией (Картли) по реке Кура и впадающей в нее р. Иори. Отсюда, мосхов Мелы, помещаемые между иберами (гирканами) и албанами, следует локализовать северо-западнее Албании и северо-восточнее Иберии - в горной области современной Восточной Грузии, т. е. в местах расселения нахских тушин, известные дагестанцам под названием мосохи//мосхи. В этих местах, по соседству с албанами и иберами, размещают мосо-хов//мосхов, отождествляемых с нахскими цова-тушинами и армянский автор Агатангелос (Гумба, 1987, 35-36 ).
На первый взгляд данные античных авторов о мосхах кажутся весьма противоречивыми. Как видно, ареал распространения племен, известных как мосхи на Кавказе во второй половине I тыс. до н.э. довольно обширен. Создается впечатление, что в сообщениях древних авторов о мосхах на Кавказе присутствует какая-то путаница, или речь идет об отдельных этнических группах мосхов, мигрировавших с юга, из восточных регионов Малой Азии и проживавших, изолированно друг от друга, в различных местах Кавказа. На самом деле здесь нет никакого противоречия, и все становится ясным,

если учитывать, что те или иные авторы черпали сведения о мосхах//масахах в разных частях Кавказа, где сосредотачивалась информация о близлежащих районах и эта информация не могла охватить весь ареал расселения мосхов. Это касается также упоминание мосхов в двух якобы различных местах у Страбона- в первом случае среди перечня народов Западного Кавказа и во втором на севере Иберии и Колхиды. Дело в том, что эти сообщения взяты из различных источников. Первое сведение исходит от историков Митридата, которые перечисляют народы из западной части Кавказа и потому мосхи названы в среде и соседями народов Западного Кавказа и проживают на территории, расположенной между колхами и керкетами, а у Лукана между колхами, сарматами. Второй раз Страбон говорит о стране мосхов, как расположенной выше Колхиды и Иберии. Но здесь он приводит сведения участника похода Помпея, который побывал в Иберии и Колхиде.
Если же суммировать сведения о мосхах Кавказа античных авторов и нанести их на карту, то видим, что мосхи на западе граничили с древнеадыгскими племенами - керкетами, на востоке - с албанами, на севере - с сарматами, на юге - с колхами и иберами. В таком случае, становится ясным, что древние авторы употребляли термин «мосхи»//«мосохи» для обозначения всего населения горной и предгорной зоны всего Центрального Кавказа во второй половине I тыс. до н.э. Отсюда со всей очевидностью следует, что по данным античных источников во второй половине I тыс. до н.э. мосхи//масахи проживали на обеих склонах Главного Кавказского хребта в ее центральной части. На юге граница расселения мос-хов//масахов проходила с запада на восток по линии - верховье реки Ингур - Эгрисский и Рачинский хребты - северные склоны Лихского хребта - Жинвали - Квел-даба - междуречье Алазани и Иори. Из за отсутствия достаточного материала весьма сложно говорить о северных пределов распространения мосхов, но с определенной долей уверенностью можно утверждать, что на Северном Кавказе они занимали горную и предгорную зоны от Приэлбрусья на западе до Андийского хребта на востоке.
Выявляемая историческая традиция локализация мосхов древними авторами на Центральном Кавказе во второй поло¬вине I тыс. до н. э., почти полностью совпадает с ареалом распространения нахских племен того же времени по данным древнеармянских («нахчаматеаны» «Ашхарацуйца») и древне-грузинских («кавкасиани») источников (Гумба, 1987, 44). Судя по тому как, термин мосох//мосх в обозначении нахов на протяжении столетий сохранился лишь у дагестанцев, то остается предположить, что этноним мосх, употребляемое античными авторами в обозначении населения Центрального Кавказа, является отражением именно дагестанского, точнее албано-дагестанского общего названия древних вайнахов.
В пользу сказанного может свидетельствовать и то, что в качестве общенахскОго термин мосхи продолжает употребляться и у раннесредневековых авторов. Так, при описании маршрута византийского вельможи Зимарха, возвращавшегося с Востока на Кавказ в 569 году, во время прохода вдоль реки Кумы и далее на Западный Кавказ, Менандр говорит о кавказском «племени оро-мусхи», опасаясь которых делегация продвигалась «в страхе и трепете» (Men. Prot. Fr. 21). Представляется вполне допустимым сопоставление этнонима оро-мусхи Менандра с дагестанским названием нахов мосхи (масахи) и, соответственно, в племени оро-мусхи видеть нахские племена. Тем более, что, судя по контексту Менандра, оро-мусхи проживали в восточной части Центрального Кавказа, охватывая по-видимому, территории современных Чеченской, Ингушской и Северо-Осетинской республик.
Позднее содержание термина мосхи//мусхи//масахи меняется. По наблюдению П.К. Услара (1881, 85), если раннее дагестанцы употребляли термин «мосох» в обозначении всего нахоязычного населения горной части современной Восточ¬ной Грузии, то в конце XIX века, уже лишь собственно нахских цова-тушин (см. также Айтберов, 1984, 57).
Здесь нельзя не отметить и тот примечательный факт, что в употреблении термина мосх (мосох) выявляется та общая закономерность, присущее другим нахским этнонимам - нахчаматеан и малхи (махли, махал-он), Если в середине и второй
половине I тыс. до н. э. термины «нахчаматеан» употребля¬лись для обозначения населения всей территории Центрально¬го Кавказа (южные и северные части Главного Кавказа), то позднее - в обозначении одного из нахских народов - чеченцев. Термин махли//малхи, употреблявшееся в древности абхазами, адыгами и ираноязычными племенами общим наименованием нахов, сохраняется позднее в названии одного из нахских народов - ингушей (махьалон). Такую же трансформацию претерпевает и термин «мосх»//«мосох»: во второй половине I тыс. до н.э. он употребляется для обозначения нахского населения всего Центрального Кавказа; в раннесредне-вековый период - нахского населения восточной части Центрального Кавказа, позднее - нахского населения горной части современной Восточной Грузии, а затем - одного из подразделения нахского этноса - цова-тушин.
Отмеченная трансформация нахских этнонимов была связана с изменением этнополитической ситуации в данном регионе в позднеантичный и средневековый периоды. С рубежа новой эры в центральные области Кавказа начинают проникать и оседать здесь: с севера и северо-запада - ираноязычные племена; с юга - грузиноязычные племена. Начиная со средневекового периода происходит постепенная ассимиляция нахского населения Центрального Кавказа и отток части населения в восточные области Кавказа и сужению этнической территории проживания вайнахов. Об этом свидетельствуют данные языка, топонимики, антропологии, фольклора и письменные источники." Однако это уже отдельная тема и выходит за рамки данной статьи.
Недостаточность имеющегося материала и уровень научного познания к настоящему времени интересующей нас эпохи не позволяют сегодня опровергнуть или подтвердить существующие в литературе точки зрения об исходных местах миграции и первоначальной этнической принадлежности собственно мушков, создавших Мушское (Фригийское) царство: мигрировали ли они из Балкан (области Моесия) или из страны Мокк на юге оз. Ван; являлись ли они протоармянами или хуррито-урартскими племенами или родственным хуррито-

урартам древневайнахскими племенами. Вряд ли сегодня этот вопрос может быть решен более или менее определенно. Однако, независимо от того, как будет решаться этот вопрос, для нас представляется вполне вероятным и имеющийся материал свидетельствует об этом, что переселившиеся из восточных провинций Мушского царство на Кавказ племена, известных под именем мушки//мосхи//мосохи следует относить этнически близкородственных к вайнахам племенам.

Примечания
1 Алзи и Пурулумзи были «странами» шубарейцев. Subari
— жители страны Субарту. В среднеассирийских надписях XIV века до н.э. под шубарейцами обычно понимали хурритов
— жителей страны Митанни (Ханигальбат). Древние шумеры эту страну называли Su-bir. Источники страну Алзи (урарт¬ский Алзи/ни/, Азира/ни/, хеттский Алше, армянский средне¬вековый Агзник, Алдзник) локализуют в долине реки Арацани (Мурадчая, у ее впадения в р. Евфрат.
Пурулумзи граничила с Алзи. В названии страны Пуру¬лумзи ученые видят хурритское слово, означающее «храм» (purli, purul-le), имя царя Алзи Экли-Тешшуб также считает хурритским.
Нельзя не отметить трудно объясняемый факт практиче¬ски полного игнорирования в грузинской историографии, су¬ществующих в научной литературе обоснованных аргументов о неправомерности отождествления мушков//мосохов асси¬рийских, урартских и древнееврейских источников с древне-грузинскими племенами:
а) никаких следов собственно грузиноязычных племен в местах проживания мушков//мосохов ассирийских, урартских и древнееврейских источников ни раньше, ни позже не обна¬руживается (Дьяконов, 1961, 54; Дьяконов, 1966, 30, 56. Как справедливо отмечают ученые, если бы грузинские племена проживали бы здесь на протяжении нескольких веков, то вряд ли они могли исчезнуть так бесследно ни оставив абсолютно каких-либо следов своего пребывания здесь (Косян, 1996,