Этнический состав населения Средневековой Осетии.Б.Газиков.

Берснак Газиков
ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ НАСЕЛЕНИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ОСЕТИИ



Вопрос об этнической принадлежности населения Алагирского ущелья до расселения здесь иранцев является недостаточно исследованным. Специальных работ посвященных этому вопросу ни в дореволюционное время, ни позже не издавалось. Отдельные высказывания исследователей не дают возможность составить ясное представление по данной проблеме. В данной заметке мы попытались обобщить сведения, содержащиеся в работах некоторых осетинских исследователей и сделать собственные выводы.

Фундаментальная работа А.Дз. Цагаевой «Топонимия Северной Осетии» не дает объяснения большому количеству древних топонимов, в том числе и Алагирского ущелья. Попытки исследователя объяснить некоторые топонимы с помощью осетинского и тюркского языков представляются нам неубедительными. Между тем мы обратили внимание на большое количество древних топонимов объясняемых с помощью ингушского языка. Остается сожалеть, что исследователь не обратилась в своей работе к данным ингушского языка.

Изучение топонимии Центрального Кавказа на основе ингушского языка должно еще стать предметом специального исследования ученых-лингвистов. Безусловно, эта работа будет результативной.

Комплекс сведений собранных нами позволяет предположить, что до-иранским населением Алагирского ущелья являлись предки ингушей.

О том, что в Алагирском ущелье, граничащем с Дигорией, в прошлом жили предки ингушей, свидетельствуют и языковые схождения в дигорском и ингушском языках, выявленные В.И. Абаевым: «Западный диалект осетинского языка – дигорский, имеет ряд схождений с чеченским (читай — ингушским. Б. Газиков), минуя иронский, через голову, так сказать, иронского:
1. инг. {ингушское, – Б.Газиков) нек-плавание – дигорское нака. в ир. (иронском, – Б.Г.) нет.
…5. инг. бекъа – жердь – дигорское бакъа, в ир. нет.
6. инг. тоачо – клюква – дигорское туоцъа – болотиское место, в ир. нет.
7. инг. хьежар – смотреть, ждать – дигорское хезун – ждать, в ир. В этом значении нет»(1)

В.И. Абаев выявил также и примыкание ингушского к дигорскому, а не к иронскому «в тех случаях, когда общее слово налично в обоих диалектах осетинского языка, иронском и дигорском, но имеет в них разное фонетическое оформление, например:
…инг. боча – нежный – диг. Боца, ир. буц:
инг. xloтap – куст – диг. Къотар, ир. къутар:
инг. форд – море – диг. форд, ир. фурд».(2)

В связи с этим В.И. Абаев высказал предположение: «…иранская (аланская) иммиграция на Центральный Кавказ, положившая начало оформлению осетинского племени, шла, возможно, двумя последовательными волнами; первой -»дигорской» и второй -»иронской». так что известный период времени имел место непосредственный контакт дигорского с чечено-ингушским или близким к нему местными языками, пока вторая аланская волна не вклинилась и не отделила их друг от друга».(3)

В.И.Абаев также отметил: «Такие слова, как осет. къух – рука (чеч. Куьйг, инг. кульг). осет. къах – нога (чи. (чечено-ингушский, – Б. Газиков) ког). осет. дзых – рот (чи. зIок – клюв), осет. дур – камень (ч. тIулг), осет. бах – лошадь (чеч. бекъа, инг. бакъ – жеребенок) мы рассматриваем не как усвоенные из чечено-ингушского в осетинский или обратно, а как принадлежавшие тому местному языковому субстрату, на основе которого формировались и чечено-ингушский язык и осетинский или обратно, а как принадлежавшие тому местному языковому субстрату, на основе которого формировались и чечено-ингушский язык и осетинский»(4)

По В.И. Абаеву и ингуши и осетины формировались на основе единого местного языкового субстрата, именуемого им «кавказским».

Приводимые В.И. Абаевым слова, как и ряд других слов, вошедших в осетинский язык из местного языкового субстрата, являются словами основного фонда ингушского языка. Отметим, что и слово «дур» в значении «камень» имеется в ингушском языке («дур бахьийтаб царга» -»заставили их нести камень (большой величины)»).

На довольно значительной территории, которую занимали в древности ингушские племена, ингушский язык мог иметь диалектальные особенности.

Исследователи считают, что в формировании осетинского, балкарского и карачаевского народов оказал влияние кавказский субстрат, т.е. местное аборигенное население. Учитывая, что территория, на которой проживают сегодня осетины, балкарцы и карачаевцы в древности была заселена протоингушами, которые смешались с пришлыми иранским и тюркским племенами, т.о, по нашему мнению более правильно будет использовать термин «ингушский субстрат» вместо используемого термина «кавказский субстрат». Только положив в основу исследований такую точку зрения, можно правильно объяснить процессы этногенеза осетин, балкарцев и карачаевцев.

Ф.И. Горепекин, автор многих рукописных работ о древней истории ингушей, считает, что «многие топографические названия, божества и религиозные верования, имена и мн.др. на осетинской территории необъяснимы у осетин или объясняются искаженным понятием, разъясняются ингушским языком.

Вопреки старанию д-ра Пфаффа, Кодзаева и др. доказать распространенность осетин чуть ли не по всему материку Старого Света, можно дать веские доказательства, что территория осетин была раньше ингушская и осетины не так древни и не так славно их прошлое, как изображается у этих авторов.

Если ингушский язык в некоторых незначительных случаях, собственно в лексическом отношении и сходен с тагаурско-осетинским или воладжирским, – то можно допустить потому, что некоторая часть ингушей раньше жили совместно, т.к. и на осетинах есть отражение ингушского языка, потому что осетины заняли бывшую ингушскую территорию».(5)

Б. А. Калоев отмечает, что «многие памятники материальной культуры (башни, склепы) современные жители считают наследием, оставшимся от прежних давних обитателей».(6) Эти памятники сходны с ингушскими и данный архитектурный стиль признается специалистами ингушским. Ингушские строители башен были известны не только у себя, но и среди других народов. Строительством подобных сооружений в Алагирском ущелье также занимались ингуши – местные жители, так как путем найма мастеров-ингушей построить такое количество башен и склепов, находящихся в Алагирском ущелье было практически невозможно.

Осетинские народные предания не только не сохранили в памяти имен мастеров-иронцев, но даже признают, что башни достались иронцам от жившего здесь прежде другого народа или строились кем-то, кто был приглашен извне. В легенде «О постройке башни в Донисаре», записанной в 1905 г. А. Скачковым со слов 110-летнего жителя селения Дагом Дзиу Цабиева, говорится: «Ты спрашиваешь, почему в Донисаре такая красивая башня? Правда она не похожа на другие? Мы, ироны. не умели строить такие башни».(7)

Отметим также, что при развитом культе предков у иронцев, они чаше всего не знают какой фамилии принадлежат те или иные склепы.

Касаясь топонимики горной части Осетии, Б. А. Калоев пишет, что «многие названия населенных пунктов, ущелий и гор не поддаются расшифровке из данных иранского языка и являются, несомненно, наследием до-иранского населения. Даже собственные названия осетинских племен ир, дигор, туал, по мнению. В.И. Абаева, «не имеют ничего общего с иранским миром и представляют старые местные этнические названия».(8)

Подводя итог вышесказанному, мы приходим к следующему выводу: так как письменные источники однозначно свидетельствуют о проживании предков дигорцев в современной Дигории, примыкающей к Алагирскому ущелью с запада, а материалов о проживании их восточное указанного района, т.е. в Алагирском ущелье, нами не выявлено, то таким образом, опираясь на выводы академика В.И. Абаева о том, что предки дигорцев и ингушей соседили друг с другом, мы приходим к заключению, что до-иранским населением Алагирского ущелья являлись предки ингушей.

Из анализа имеющихся материалов, можно предположить, что заселение иранцами Алагирского ущелья происходило в XIII-XIV вв.

После освоения этой территории, в XV-XVI вв. осетины продвигаются на восток, сначала в Куртатинское, а затем и в Тагаурское ущелья, ассимилируя при этом часть местного ингушского населения.

Данные осетинских легенд и исторические свидетельства позволяют сделать вывод, что освоение иронами долины реки Фиак произошло по прошествии значительного времени после освоения долины реки Ардон.

Во всех легендах начало заселения иронами долины реки Фиак относится ко времени двух мифических героев – Курта и Тага. Надо заметить, что, учитывая постоянство этих героев в легендах, и, что генеалогия их до настоящего време¬ни насчитывает 12-13 поколений, можно считать, что Курт и Таг не мифические герои, а реальные лица. Правда, в преданиях не указывается их национальная принадлежность, хотя Таг признается в некоторых случаях за армянского царевича. Однако, мы считаем, что СЛОЕ о «сомихаг» – «армянский», видимо, появи¬лось от названия страны Шами. из которой по фамильным преданиям выводят своих родоначальников многие ингушские фамилии.

Для нас в легендах важно то, что освоение иронами долины р. Фиак начинается именно с периода жизни Курта и Тага, а, так как потомство их составляет 12-13 поколений, то период их жизни можно определить с высокой долей точностью. В.И. Кобычев отмечал, что «время завершения иранизации ущелий восточной части Северной Осетии определяется упоминанием в предании о Тага и Курта кабардинцев, которые действовали с ними против ингушей».(9) Появле¬ние же кабардинцев в этом регионе относится к периоду не ранее XVI века. К этому периоду нас приводит и генеалогическое древо Курта и Тага. К подобному выводу приходит и В.Б. Пфаф: «Общество тагаурцев, а равно куртатинцев по происхождению – новые общества Валаджирского, Нарского, Закского и Джавского. Они образовались большею частью из беглых валаджирцев… По некоторым данным можно заключить, что нынешние жители переселились в эти места не раньше XV-XVI столетий, почему они ничего почти и не умеют рассказать о феодальном веке осетинской истории, хотя история этого века преимущественно разыгралась в этом же ущелье, как видно из необыкновенно большого количества построек, церквей с грузинскими надписями и богатых кладбищ, очевидно принадлежащих к феодальному периоду».(10)

Важным для нас является и тот факт, что в преданиях и легендах иронов не зафиксированы исторические события, происходившие в этих местах в до-куртовские времена, кроме заимствованного у дигорцев и ингушей нартского эпоса.

Из вышесказанного следует вывод, что события, происходившие до XVI века в долинах рек Фиак (Фиагдон) и Газал (Гизельдон), не имеют ничего общего с историей осетин и это нужно учитывать исследователям. Это означает, что нельзя приписывать позднейшим насельникам – иронам историю, памятники материальной и духовной культуры, топонимию, черты быта, одежду, танцы и т.д. або¬ригенов этих мест, кроме, конечно, всего того, что возникло в период жизни Курта и Тага и в последующее время. В таком случае можно сделать вывод, что и народы, проживавшие здесь до осетин и упоминаемые в фольклоре (марды, yaги, царциата – предшественники осетин) также не имеют ничего общего с осетинами. Напротив, есть все основания считать, что в долинах рек Фиак и Газал до осетин, т.е. до Курта и Тага, проживали предки ингушей.

Система доказательств при этом строится нами на признаниях самих осетин, а также на общности материальной культуры ингушей и аборигенов долин рек Фиак и Газал, чьи башни и склепы были заняты впоследствии иронами, да и по ряду других признаков.

Исследователь Л.П. Семенов, посвятивший всю свою жизнь изучению прошлого ингушей и осетин, писал: «В селениях Цимити и Далакау (Северная Осетия) встречаются памятники, напоминающие ингушские столпообразные святилища… Сходство ингушских надземных склепов с осетинскими заметно не только в основных архитектурных деталях, к которым можно отнести следующие: желтую окраску склепов, одинаковое устройство лазов и их затворов, просверленные небольшие плиты, вделанные в стену, чурты на конусообразных склепах (конусообразные склепы с чуртами имеются в Ингушетии (Фуртоуг, Джерах, Эрзи) и Осетии (Кобань), отпечатки человеческих рук на стенах (в Ингушетии – на склепах в селениях Хамхи, Пуй, Эрзи; в Осетии – в селениях Даргавс, Кобань), глубокие, ниши в полуподземных склепах (в Ингушетии – в селении Салги, в Осетии – в селениях Даргавс, Кобань)… Санибанское ущелье, по ингушским преданиям, считается родиной ингушских нартов и самих ингушей… Существует осетинское предание о том, что ингуши некогда жили в Куртатинском и Даргавском ущельях. Под натиском осетин, сражавшихся под предводительством легендарных героев Тага и Курта, и кабардинцев, надвигавшихся на ингушей с плоскости, последние отступили на восток – сначала в Санибанское ущелье, затем, через Чми, на правый берег Терека. (Записано нами по рассказу Б. Канукаева в Кобанском ущелье в 1927 году)… Башня Мамсуровых в осетинском селении Даргавс, имеющая на кровле парапет с четырьмя остроконечными зубцами, а ниже верхних окон навесные бойницы (машикули), напоминает башни ингушского селения Цори. По осетинскому преданию, сообщенному нам в 1924 году в селении Даргавс, построена она была ингушским мастером. В осетинском селении Саниба жители называют некоторые надземные склепы «ингушскими». Приведенный нами материал, при всей его отрывочности, ярко свидетельствует о давности и глубине культурного и экономического общения Ингушетии и Осетии.(11)

Отметим также, что заселение переселенцами из Алагирского ущелья долин рек Фиак и Газал произошло не одновременно. Так, если первые иронские поселенцы в долине р. Фиак появились во времена Курта и Тага, то заселение долин pp. Газал и Ганал (Геналдон) произошло уже при внуках Тага: Тлате, Алдате, Азнауре. Т.о., определенный период времени пришлые иронцы и местные ингуши жили по соседству пока последним не пришлось покинуть свою родину и переселиться к Тереку и Джейраху. Переселившиеся из Газалте (долины р. Газал) в Джейрах ингуши имели тесные контакты со своей прежней родиной, поддерживали отношения с новыми хозяевами, нередко роднились, владели осетинским языком. Ироны в свою очередь переняли многое от ингушей за время совместной жизни: черты быта, культуру, эпос и т.д. Общее между этими двумя народами к XIX веку, по крайней мере внешне, было настолько велико, что джераховцев (этнических ингушей) некоторые путешественники прямо называли осетинами. Вот почему и в настоящее время исследователи нередко обыгрывают слово «осетины», использованное путешественниками как синоним этнониму «джераховцы», подразумевая под ним этнических осетин. Т.о., исследователям нужно иметь в виду, что под термином «осетины» не всегда скрываются этнические осетины (т.е. алагирцы), а нередко этот термин в XIX в. употреблялся в отношении джераховцев (ингушей), предки которых вышли из ингушской местности, но на которой уже выросло несколько поколений осетин (т.е. переселенцев из Алагирского ущелья) и в настоящее время входящей в состав Осетии.

Относительно образования Куртатинского общества Б. А. Калоев пишет: «В.Б. Пфаф основываясь на народных преданиях, утверждал, что Куртатинское общество образовалось «большей частью из беглых валагирцев»… В преданиях говорится, что, переселившись в ущелье р. Фиагдон, Курта и Тага обосновались рядом. Каждый из них построил себе замок (галуан); впоследствии вокруг образовалось поселение. Это поселение получило название Хакуна. или Уаллагсых. Верхнюю часть селения занял Курта, а нижнюю – Тага».(12)

В «Предании о происхождении тагаурцев» говорится о том, что бежавший из Армении Тагаур прибыл в «нынешний Аллагир и в местечке Ксурта построил себе дом (галуан – с башней и с бойницами); остатки этого дома и поныне сохранились. …в Ксуртах и теперь еще стоят два железных косяка от дверей дома Тагаурова».(13)

По другому преданию, Тагаур «бежал из Армении в Абхазию, откуда перешел в Осетию – Уалаг-Ир (Верхнюю Осетию); отсюда он вскоре переселился в ущелье Куртатинское, где основал селение Уаласих, развалины которого можно видеть и ныне. Тут Тагаур прожил до глубокой старости и по смерти своей оставил двух сыновей – Камой и Санна. У Камбия в свою очередь было три сына: Тлат – старший, средний Алдат и Знаур. Спустя известное время сыновья Камбия напали на сыновей Санна и истребили их всех, кроме одного грудного ребенка, по имени Тотик, которого спас один благородный человек – Хуцист, увезший его в Кабарду и там воспитавший. Выросши и возмужав, Тотик вернулся в Тагаурскую Осетию и занял на родине подобающее место. Куртатинцы, помнившие погром, понесенный ими от Камбиевичей, восстали против них и выгнали их из Куртата. Изгнанники Камбиевичи перешли из Куртата в Даргавское ущелье и основали там селение Даргавс. В Даргавсе и теперь можно видеть две зубчатые каменные башни, оставшиеся от тагаурцев. От Тлата, старшего из сыновей Камбия, произошли фамилии Тулатовых и Кундуховых. От Алдата -среднего сына произошли фамилии Алдатовых и Тутановых-Слановых. От Знаура – последнего сына Камбия ведут начало фамилии: Мамсуровы. Есеновы и Кануковы. От Сана, второго сына Тагаура, идут фамилии Шанаевых и Тхостовых. От Тагаура до нас было уже 10 поколений»(14)

Предание сообщает, что «в ту же ночь Хуцист отправился в Кабарду, взяв, разумеется, и ребенка с собою; а тогда Кабарда была там, где ныне аулы Гибель, Суадаг, стан. Ардон и проч. В те времена особенно славилась в Кабарде фамилия Дохшуковых своим могуществом и значением… Дохшуковы воспитали ре¬бенка, назвали его тем именем, которое дал ему Хуцист, принесший его в Кабарду».(15)

Мы заострили внимание на кабардинских князьях Дохшуковых для того, чтобы определить время, в которое происходили упоминаемые события. Из генеалогии кабардинских князей мы знаем, что Дохшуко являлся сыном Жансоха и внуком Кайтуко. Время его жизни приходится на последнюю четверть XVI в. Т.о., упомянутые события могли произойти никак не ранее 1600 года.

В ряде осетинских преданий указывается, что в Даргавсе до прихода осетин жили ингуши. Так, в «Легенде о происхождении тагаурских алдар и куртатинских таубиев» говорится, что Тага из Уаласихе «бежал оттуда в Даргавское ущелье, где в то время жили ингуши. Выгнав ингушей из ущелья, он расположился там жить. Курта же, остался жить в Уаласихе, а потому и само ущелье носит название «Куртатинского».(16)

В.Х. Тменов указывает также, что «аналогичные предания о пребывании ингушей в Тагаурии (В Санибанском ущелье) и последующем вытеснении их отсюда засвидетельствовал в 1926 г. и Г.А. Кокиев; которому местные жители даже показывали ряд склепов башенного типа, расположенных по левую сторо¬ну дороги между Верхней и Нижней Саниба и называемых ими «ингушскими.(17)

Выше мы отмечали, что первоначальным местом поселения дружины Курта в Куртатинском ущелье была местность Хакуна. Есть основание считать, что они заняли не пустопорожнюю землю, иначе сел. Воласих должно было быть древнейшим селением Куртатинского общества, а остальные селения должны были быть основаны намного позже. Но ряд селений в ущелье р. Фиак, как считает Б. А. Калоев, «судя по их названию и наличию в них исторических памятников были основаны в глубокой древности (Дзивгис, Лац, Цмити, Кадат, Кара), а другие (Даллагкау, Борзикау) возникли в более позднее время».(18)

Он же указывает, что «фамилии, предки которых вышли из других мест Осетии, встречаются в основном в верхних селениях Куртатинского общества (Цмити, Кадат. Харисджын) расположенных недалеко от Корийского перевала, через который шел приток переселенцев из Алагирского ущелья. Однако пришлые элементы оседали здесь, не только в старых селениях, но и создавали новые. Так, в верховьях Фиагдона, в районе Хилак, несколько фамилий основали свои селения (Гутиатикау, Андиатикау, Бугултикау, Калотикау), которые возникли не раньше XVI в. По преданию, основателем сел. Андитикау был ингуш, скрывавшийся в горах Осетии. В современной Ингушетии (в Назрановском районе) у Андиевых имеется много однофамильцев Яндиевых, что свидетельствует об ингушском происхождении этой фамилии. Калоевы, по-видимому, переселились сюда из соседнего Закинското ущелья, где живут их однофамильцы. Остальные фамилии (Гутиевы и Бугуловы) вышли из нижних селений Куртатинского ущелья».(19)

Нам представляется, что переселенцы – осетины из Алагирского ущелья во времена Курта занявшие ущелье р. Фиак, вообще не основывали никаких селений, а просто заняли уже имевшиеся здесь башни и склепы, т.к. по-собственным признаниям осетин, башни и склепы принадлежали народу «царциат», жившему здесь до прихода осетин. Древняя топонимия долины р. Фиак не под¬дается этимологии посредством осетинского языка, в т.ч. это касается и названий древних аулов (Цмити, Лац, Къадат, Къора, Дзивг1ис, Гули и др.), но разъясняется при помощи ингушского языка.

В урочище Хилак находились башенные селения Коло-ков, Буг1ул-ков, Андков и Гути-ков. Основатели этих селений Коло, Буг1ул, Анд и Гути – ингуши, переселившиеся сюда во времена Курта из нижних селений долины р. Фиак (с. Харискин и др.), видимо, спасавшихся от врагов, надвигавшихся с севера. Об этом может свидетельствовать заградительная стена в 1,5 км к северу от сел. Гути-ков по оси запад-восток с 6-ю башнями на северной стороне.

В статье «Куртатинский Таубий» говорится: «Еще в средние века в этом ущелье властителем его был князь Хан, а него был единственный сын, после его смерти женатый на княгине Дадиани, от которой у него родились три сына: Найфон, Табол и Уаласых, потомство которых в настоящее время именуется куртатинским народом».(20)

«В Куртатинском приходе есть два сельских прихода: Даллагкауский … и Хидикусский приход, который составляется из: Хидикус.,.. Лац, Цимити..,. Кадат, Урыкау, Кора I и II. Харискин и Хилякских хуторов. Это приход цимитинцев. Эти два прихода: Даллагкауский-Куртатинский и Хидикусский-Цимитинский, естественно, отделяются друг от друга выступами гор. Цимитинцы живут в самой глубине ущелья и поэтому в прежние времена куртатинцы, т.е. нынешний Даллагкауский приход, не пускали цимитинцев через ущелье на плоскостную полосу Осетии и в свои леса, находящиеся ближе к плоскостной полосе, так как они цимитинцев знали как народ не благородной крови (сау адам) и притом пришельцев»(21)

«Куртатинцы их презирали и ненавидели. Бывало, какой-нибудь смельчак из цимитинских краев покажется в сторону куртатинцев, те его меткими выстрелами кремневки и стрелы укладывали на месте… Относясь с таким презрением к некуртатинцам, т.е. к жителям Хидикусского прихода (цимитинцам).Куртатинцы, понятное, не сносились совершенно с ними и не роднились с ними, и теперь даже того куртатинца, который выдаст девушку какому-нибудь цимитинцу, более не почитают и все от него отворачиваются, как от саулаг-а (хъэеу зырд)».(22)

Видимо, потомки Хана являлись ингушами, также как и Хилакцы, которые принимали за равных новопоселенцев Цимити и других аулов, расположенных недалеко от Корийского перевала, через который шел основной поток переселенцев осетин в Куртатинское ущелье. Переселенцы прочно заняли аулы прилегающие к перевалу. Жители Хиляка прежде жившие здесь (у перевала) вынуждены были бежать на юг в верховья р. Фиак. спасаясь от пришельцев, для чего они (Гутиевы, Андиевы, Калоевы) загородились крепостной стеной от цимитинцев. Курт увел своих людей на север, ниже по течению р. Фиак.

Размещение аулов подтверждает это, а также и то, что в цимитинские аул заселили в основном фарсаглаги, т.е. люди «фарси» – иранцы. Имена распространенные у жителей Куртатинского ущелья широко встречаются у ингушей, такжн как и названия населенных пунктов.

Кроме того, есть ряд параллелей между современной горной Ингушетией долиной р. Фиак. Так, название сел. Лац (вариант – Лач) созвучно с название сел. Ляжг, Гули с Хьули и Пули, Цимити с Чми, Къора – Кхорхой, Борзи-ков – Борзовы, Дзовр- ков – Дзауровы и др. В ингушском сел. Ляжг проживают Хасиевы и Хутиевы. В сел. Харискин на реке Харрис, расположенного недалеко от сел. Лац (Лач) имеется башня Гутиевых. В сел. Эрзи проживают орцхой из колена фаьппий, а в долине р. Фиак проживали царци, также из колена фаьппий. Объектом поклонения у царци была гора Таба-хох, у оарцхой – Даба в Девдоракском ущелье. Здесь Даба идентично Таба, также как ингушское дуалой (двалы) – осетинскому туал.

Б.З. Тулатов в своей статье «Несколько слов о происхождении тагаурских алдар и отношение их к другим сословиям» отмечает: «Как видно по этим данным, аборигенами осетинского народа было фарсаглагское сословие, ибо мы выше видели, что тагаурцы пришли из Армении, а кавдасардское и гурдзиакское сословия образовались после прихода тагаурцев. По всей вероятности, аборигены – фарсаглаги пришли на Кавказ из Персии, ибо осетины себя называй иронами, что тождественно с названием персидской провинции Иран. Kpoме того, не произошло ли слово фарсаглаг от имени парсийского – фарсистана.(23)

Заселение местности Газалте (Тагаурия) осетинами происходило не раньше конца XVI в. через селение Дарг1авс (Даргавс). Дарг 1авс, также как и селение Къобан, Къани, Саниба, Ганал, Ламардон, Къакъкъадур и др. являются древнейшими местами обитания ингушей.

Учитель А. Цаллагов в статье «Селение Гизель (или Кизилка)» писал: « Гизель (название селения произошло от названия реки, омывающей его) слово не осетинское, поэтому никто из гизельских осетин объяснить этого слова не может»(24)

В 1869 г. в сел. Къобан были открыты могильники неизвестной культуры, отнесенные археологами к концу II – началу I тысячелетия до н.э. и по названию селения культура эта получила название кобанская. Позже могильники и поселения этой культуры были открыты и в других районах Осетии, Ингушетии, Чечни, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии и Ставрополья.

В дальнейшем, эту культуру некоторые исследователи стали приписывать осетинам, так как в XIX в. население сел. Кобан составляли осетины, совершенно не учитывая того, что осетины, живущие на этой территории только со времени внуков Тага, т.е. с конца XVI века, никакого отношения не могли иметь к событиям той далекой эпохи, т.е. за 2-3 тысячи лет до своего появления в Газалте. По нашему мнению, ареал распространения кобанской культуры и есть ареал проживания в древности предков ингушей – аборигенов этих мест. Заметим также, что именно в этом ареале мы имеем позже и преемственность в башенно-склеповой культуре, создателями которой также являлись ингуши.

Под давлением осетин и по ряду других причин, ингуши уходят со своей родины на восток к Тереку. Эти люди в истории отмечены как джераховцы, в некоторых случаях их именовали «беглецы-осетины», как людей, вышедших из той местности, которую затем заняли осетины. К ним относятся представители ингушских фамилий Цуровых, Хаматхановых, Куштовых, Чахкиевых и др., которые никакого отношения к осетинам не имеют, кроме того, что они вышли из тех мест, которые заняли впоследствии осетины – переселенцы из Алагирского ущелья. Вот почему в некоторых случаях, попавшие в документы и материалы XIX выражения «осетины», следует понимать как «джераховцы» (ингуши).

Существует немало источников, которые говорят, что этнические осетины появилась под Вликавказской крепостью, основанной в 1784 г. при ингушском сел. Заурово, лишь после ее основания, по призыву русской военной администрации, а после того, как крепость была уничтожена в 1786 г. по решению русских военных властей в связи с разраставшимся движением Шейха Мансура, а гарнизон крепости переведен в Екатериноград, осетины вновь вернулись в свои горы.(25)

ГА. Кокиев, изучавший башенную культуру Осетии, попытался поставить под сомнение принадлежность склепов в Санибе ингушам. «Исторически известно, что осетины являются весьма древними обитателями этих ущелий, и если допустить, что ингуши жили в Саниба еще до прихода сюда осетин и склепы построены ими, то в таком случаи мы имели бы дело с памятниками глубокой древности, к которой их отнести никак нельзя».

Вывод Г.А. Кокиева о том, что осетины являются «древними обитателями этих ущелий» и что «осетинские» усыпальницы более архаичны, чем ингушские, опровергается многими документами, свидетельствующими о сравнитель¬но недавнем появлении здесь осетин и о использовании ими уже имевшихся древних ингушских склепов, выбрасывая оттуда старые костяки и помещая туда своих покойников.

Так, Г. Хатисян, исследовавший в 1882 году склепы в Газалте, в своей рукописи отмечал: «Присутствовавшие при осмотре мною этой гробницы осетины, и между ними несколько тагауров… которые … сообщили мне и то, что по народному преданию, их страна, т.е. Тагаурская Осетия, когда-то, в очень отдаленные времена, находилась во владении кистин».(26)

Далее Г. Хатисян отмечает: «Причину подобного разнообразия состояния трупов местные жители объяснили тем, что в прежние времена и даже не долго пред этим, этими древними гробницами пользовались для хоронения там своих покойников, выбрасывая оттуда старые и очищая, таким образом, место для новых трупов»(27)

Имея культ предков, осетины не могли выбрасывать свои костяки, значит, выбрасывали чужие и получилось затем так, что архаичный ингушский склеп, по море заполнения его осетинскими покойниками, превратился в осетинский. Таким образом, мы рассмотрели территорию современной Осетии и пришли к заключению, что на этой территории в древности и в средневековье проживали предки ингушей, отмеченные в хрониках и в преданиях под различными названиями (аланы, асы, овсы, цанары, царци, кисты, гелы и др.). Поэтому связанные с указанной территорией памятники материальной культуры (кобанская культура, башенно-склеповые сооружения), нартский эпос, топонимия, и т.д. относящиеся к периоду с древнейших времен до XV-XVI вв. являются памятниками культуры предков ингушей. Мы надеемся, что научные исследования в этом направлении будут продолжены специалистами археологами, этнографами, лингвистами, историками и детальный анализ источников подтвердит нашу точку зрения.



Берснак Газиков

Примечание:

1.Абаев В.И. Осетино – Вейнахские лексические параллели. – Известия ЧИНИИИЯЛ.Т.1, вып.2, Грозный,1959, с.114
2.Там же, 115
3. Там же
4. Там же, 112
5.Горепекин Ф.И. Ингуши. (ГIалгIай, ферi, орстхой) Владикавказ. 1912. (рукопись) ПФА РАН, ф.800, оп.6, д160, л.33
6.Калоев Б.А. Осетины. М., 1967, с.38
7. Скачков А. О постройке башни в Донисаре. Газ. «Терские ведомости». 1905, № 36, с.3
8. Калоев Б.А. Осетины. М., 1967. с.13-14
9. Цит. По Тменову В.Х. Несколько страниц из этнической истории осетин. – Проблемы этнографии осетин. Орджоникидзе. 1989, с.125
10. Пфафф В.Б. Материалы для древней истории осетин.ССКГ. Тифлис. вып.ГУ. 1870;вып V. 1871. – Цит. по: Поэма об Алгузе. М.,1993, с.126
11. Семенов Л.П. археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925 – 1932 годах. Грозный, 1963, с. 22-27
12. Калоев Б.А. Осетины. М., 1971. с.49
13.ССКГ, вып. III. Тифлис, 1870. с.35
14. «Терские ведомости». 1889. №62. – Цит. по: Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. Кн. 4. Цхинвали, 1989. с.323- 324
15. ССКГ. вып. III. Тифлис. 1870. II, с.36-38
16. «Терские ведомости», 1893. № 37, oт 28 марта.
17. Тменов В.Х. Несколько страниц из этнической истории осетин. – Проблемы этнографии осетин. Орджоникидзе. 1989, с.124
18. Калоев Б.А. Осетины. М., 1971. с.49
19. Там же, с. 49-50
20. «Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах» Т.4. Цхинвали. 1989. с. 352
21. Там же, с. 354
22. Газ. «Терек» 1916 г. №5483
23.Тулатов Б.З. Несколько слов о происхождении тагаурских алдар и отношение их к другим сословиям. ( Терские ведомости, 1889 г., № 68) цит. по: «Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах» Т.4. Цхинвали. 1989. с. 327-328
24. Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 16. Тифлис. 1893. с. 1
25. Бутков. И.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. 4.11. СПб.,1869,с.195; Москвич Г.Г. Иллюстрированный практический путеводитель по Кавказу. Одесса. 1903. с.161-162; «Терские ведомости». 1904 г. №166; «Терские ведомости». 1911 г. №57; «Терские ведомости». 1911 г. №71, 31 марта; Ракович Д.В. Прошлое Владикавказа. 1911 и др.
26. Отчетная записка члена экспедиции 1882 года по исследованию кавказских пещер Гавр Хатисяна. 4. 11. О раскопках древних могил.- Архив ИИМК (Санкт – Петербург), ф.3. д.589. л.18 об
27. Там же.



http://ghalghay.com/Книга "Взгляд в прошлое" Статьи по истории Ингушетии.Назрань.2002г стр 44-58.