Проблемы неурегулированного конфликта на Северном Кавказе

30 Май 2014 Новости
Недавно был опубликован Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов «Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2013 году «. / Ред. В.А. Тишков и В.В. Степанов. – М.: ИЭА РАН, 2014. – 643 с. ISBN 978-5-4211-0099-7 Сам доклад вы можете скачать вот по этой ссылке http://files.mail.ru/66136D65969D4F71AD52477C6E88D4A0

Мы же хотим представить вашему вниманию статью профессора Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, члена Высшего совета Российского конгресса народов Кавказа Фатимы Юусповны Албаковой, которая опубликована в этом докладе

Проблемы неурегулированного конфликта на Северном Кавказе
Системная трансформация конца XX в. открыла эпоху военизации Кавказа, что привело, к частичной деградации социально-приемлемых форм разрешения конфликтов, к частичному умалению гражданских правовых норм, к правилам существования по «законам военного времени».
На фоне развернувшейся борьбы за перераспределение собственности, природных ресурсов, властных функций, полномочий, территориальных споров и межэтнических конфликтов проявились тенденции экономического, политического и этнокультурного обособления, замыкания на национальной истории, национально-этническом опыте.
Сегодня общественно-политическую обстановку на Кавказе определяют не религиозно-цивилизационные противоречия, а комбинация местных национализмов и так называемых «национальных интересов», а также сохраняющиеся межнациональные противоречия и неурегулированные до конца конфликты. К последним на Северном Кавказе следует отнести необоснованно затянувшееся на десятилетия урегулирование так называемого «осетино-ингушского конфликта».
Прежде всего, озабоченность вызывает то, как долго поддерживается социальная отчужденность ингушского населения в Республике Северной Осетии-Алания. До сих пор не урегулированы актуальные социально-правовые проблемы возвращения беженцев, без вести пропавших и другие жизненно важные для людей вопросы. Все это требует пристального и более объективного анализа ситуации.
Прояснение некоторых принципиальных аспектов могут сформировать новый взгляд на процесс постконфликтного миростроительства, выявить обстоятельства препятствующие урегулированию последствий конфликта.
Во-первых, надо отметить, что внутригосударственный осетино-ингушский конфликт, начался и протекал почти как «межгосударственный». Тому в немалой степени способствовали:
- односторонняя позиция, которую занял федеральный центр в конфликте;
- высокий в период острой фазы конфликта уровень жестокости, масштабов разрушений и мародерства;
- большая численность убитых, похищенных и безвести пропавших;
- широко развернувшаяся практика захвата заложников и созданная в республике сеть лагерей для содержания заложников;
- безприпятственно осуществленные этнические чистки в отношении ингушского населения РСО-Алания;
- весь постконфликтный процесс отдан на усмотрение одной, так называемой «победившей» стороне и др.
К настоящему времени, процесс урегулирования конфликта следует расценивать как:
- необоснованно затянувшийся, сохраняющий латентную напряженность.
В ситуации до конца, не урегулированного конфликта и в совокупности накопившихся проблем, выделим:
- существование в течение всего постконфликтного периода на территории РСО-Алания социально изолированной группы ингушского населения;
— полное отсутствие гражданского голоса данной группы граждан в постконфликтом процессе;
- отсутствие конструктивного диалога власти РСО-Алания и ингушского меньшинства республики;
- сохраняющаяся межнациональная напряженность, в том числе связанная, с фактами правового произвола, отказа властей осудить преступников, совершивших преступления против ингушей с 1992 года по настоящее время: уголовные дела №№ 18/92642-92, 18/137225-94 и др.
К примеру, в 2007 г. в следственном управлении Генеральной прокуратуры РФ в Южном федеральном округе находилось 37 уголовных дел, возбужденных по фактам безвестного исчезновения граждан ингушской национальности, 13 уголовных дел в производстве следователей горрайпрокуратур РСО-А. По 49 делам были приняты решения о приостановлении следствия в связи с тем, что не установлены лица, подлежащие привлечению к уголовной ответственности. Около 700 жалоб потерпевших граждан ингушской национальности по завершении расследования преступлений и наказании виновных не удовлетворены властями.
Во-вторых, исходя из первой посылки, очевидно, что осетино-ингушский конфликт протекал по типу ассиметричного каковыми являются, по преимуществу, межгосударственные конфликты. Известно, что на стороне одного участника данного конфликта выступали регулярные вооруженные силы РФ в союзе с силами МВД и различными иррегулярными вооруженными группировками РСО-Алания: народное ополчение, югоосетинские боевики, передислоцировавшиеся к осени 1992 года г. в Северную Осетию из Грузии. Другая сторона была представлена плохо организованными, слабо вооруженными и сравнительно немногочисленными иррегулярными группировками из числа жителей Назрановского района бывшей Чечено-Ингушской республики.
Между вступившими в вооруженное столкновение сторонами находилось осетинское население сел совместного с ингушами проживания и ингушское население 16 сельских поселений и города Владикавказа, которое в принципе не участвовало в конфликте, но стало основной мишенью боевых действий. Именно эти группы населения понесли большие человеческие жертвы.
В-третьих, важно отметить, что на начало конфликта Республики Ингушетия как политического субъекта, еще не было. Данный регион только обретал юридический статус, и не имел каких-либо структур легитимной политической власти, от имени которой он мог бы действовать. Тем не менее, находящаяся в процессе становления Республика Ингушетия превращается в формального «участника» осетино-ингушского конфликта с вытекающими отсюда навязанными или принятыми обязательствами и ответственностью. Было ли это плохо осознанным и вынужденным выбором на тот момент политически совершенно аморфного субъекта, или это результат чьих-то преднамеренных действий неизвестно, поскольку вопрос в таком ракурсе никогда открыто не обсуждался.
В результате превращения РИ в формального «участника» локальный этнотерриториальный конфликт вышел на региональный уровень, а процесс его урегулирования приобрел совершенно иное содержание и направленность. РСО-Алания сосредоточилась не столько на решении внутренних проблем скорейшего возвращения беженцев и нормализации межнациональных отношений, сколько на переговорных практиках с Республикой Ингушетия, открывших особую страницу во взаимоотношениях двух субъектов.
Важно отметить, что с самого начала конфликта роль Республики Ингушетия должна была быть посреднической и заключаться в оказании поддержки и предоставлении определенных услуг по просьбе властных структур и гражданских институтов РСО-Алания.
В-четвертых, в отношении закона о территориальной реабилитации репрессированных народов, федеральным центром было принято однозначное решение о его замораживании, прекращающее любые дискуссий на эту тему. Однако с появлением «нового» участника — в лице РИ тема «территориальных притязаний» превратилась в эффективный спекулятивный фактор. Примечательно, что каждый новый глава Ингушетии обязательно приобщался к процедуре подписания «двустороннего соглашения», содержащего «отказ от территориальных притязаний». При этом, ни одно из соглашений не способствовало решению главных задач – полное возвращение ингушских беженцев в Северную Осетию, обеспечение их безопасности, отказ от принципа межнациональной отчужденности и многих других проблем требующих немалых усилий. Периодически повторяющаяся, пусть и формальная процедура подписания «соглашения» больше втягивала РИ в контекст конфликта, способствовала актуализации территориального дискурса, который в свою очередь постоянно воспроизводил в общественном сознании Осетии «ингушские угрозы» и «оправдывал» действия, замораживающие процесс возвращения беженцев, их дальнейшую интеграции в общественную жизнь.
Реактуализация темы «территориальных притязаний», конкретизация «противника-виновника» в лице РИ способствовали переносу внутренних североосетинских проблем постконфликтного урегулирования в русло взаимоотношений двух республик, в контексте которых весь комплекс постконфликтных проблем стал обсуждаться посредством периодических контактов и телефонных переговоров чиновников министерств и ведомств РСО-Алания и РИ.
Таким образом, власть РСО-Алания практически дистанцировалась от возвращающегося в республику изгнанного населения, от важного в постконфликтый период всестороннего и конструктивного контакта с гражданами ингушской национальности. В результате этого сложилась долгосрочная практика, когда в поисках защиты и решения жизненно важных социально-правовых и экономических вопросов беженцы обращались не к местным властям, а вынуждены были выезжать в Республику Ингушетия и там искать помощи.
Одна из главных причин неурегулированности конфликта заключается именно в том, что за более чем два десятка лет руководство Северной Осетии так и не сформировало собственной концепции доверительного диалога с гражданами республики ингушской национальности. Отсутствие эффективных механизмов интеграции данной группы населения, должного контроля со стороны федеральных органов власти за ходом возвращения беженцев и нормализацией социального статуса ингушского населения, определили дискриминационное положение данной группы граждан.
Вернувшиеся после конфликта в Северную Осетию жители ингушской национальности на протяжении десятков лет живут в условиях отсутствия базовой человеческой потребности – безопасности. Не опасаясь быть убитыми, избитыми или похищенными они не могут свободно находиться в городе Владикавказе, других районах республики, посещать общественно-доступные места, такие как – парки, театры, стадионы. При передвижении между республиками Ингушетия и Осетия установлены многочисленные полицейские кордоны, на которых транспорт с ингушами не пропускают часами, в том числе и тех, кто учится и работает в Ингушетии. Только с 2005 по 2007 г. на территории РСО-А безвести пропало 21 человек.
Социальная изоляция, слабые коммуникации препятствуют взаимодействию ингушей с другими людьми, овладению важной для них информацией о рабочих местах, о политических мероприятиях, о событиях касающихся жизни общины. Высокий уровень тревожности, связанный с незащищенностью, дискриминацией в образовательной сфере, отсутствием доступа к рынку жилья и труда сформировали у людей устойчивое чувство безысходности. Например, в отношении ингушей не применяется программа «Ветхое жилье» как и другие государственные социально-экономические программы.
В марте 2013 г. в Общественную палату РФ общественность поселка Карца г.Владикавказа обратилась с жалобой в связи с тем, что администрация местного самоуправления г. Владикавказа выставила на аукцион земельный участок бывшей школы №20. Данное решение администрации не было согласовано с населением поселка. Подробности мониторинга ситуации Общественной палаты опубликованы на официальном сайте начальником пресс-службы П.Сорокиным в материале «Детский вопрос важнее национального»». Суть обращения заключается в том, что население поселка считает недопустимым распродажу территории бывшей школы в частные руки и просит разобраться в ситуации. Администрация города не желает слышать просьбу населения о восстановлении школы и строительстве на прилежащей территории полноценной спортивной площадки. «Решение вопроса в пользу местной общины, это не только новая школа и спортплощадка в шаговой доступности, но и новые рабочие места, восстановление прежней инфраструктуры. Школа — это некий символ того, что все возвращается к миру. В этих условиях продавать землю, на которой стояла школа, в частные руки, не просто кощунственно, но и преступно», — считает П.Сорокин. В настоящее время, вопрос восстановления школы №20 связан с достаточно сильным противостоянием местных властей, которые заинтересованы в распродаже территории способом весьма сомнительным.
Вместе с тем, Председатель правительственной межведомственной постоянно действующей рабочей группы по вопросам гармонизации межэтнических отношений в РСО-А Фраев С. М. в интервью газете «Северная Осетия» от 11.07.2013. «Диалог улучшающий взаимопонимание», признал законным требование жителей о строительстве еще одной школы в п. Карца.
При этом, безнаказанно допускается нецелевое расходование или хищение денежных средств федерального бюджета, на что указывалось в решении Совещания членов Совета Безопасности РФ «О результатах проверки выполнения указов Президента РФ по преодолению последствий осетино-ингушского конфликта октября-ноября 1992 года и нормализации обстановки в регионе» (см. стр. 19 Выпуск пятый «Деятельность представительства полномочного представителя Президента РФ в РСО-А и РИ в декабре 1998 г. – марте 1999 г.»). Правительство РФ распоряжением от 13 января 2004 г. N 37-р утвердило «Перечень строек и объектов для федеральных государственных нужд на 2004 год, финансируемых за счет государственных капитальных вложений, предусмотренных на реализацию Федеральной адресной инвестиционной программы на 2004 год». На основании данного документа на восстановление СОШ 20 в п. Карца выделено 8500000 руб. Оставлены без внимания предложения для миссии УВКБ ООН по оборудованию общеобразовательных школ в п. Карца (см. с. 59 выпуск седьмой «Деятельность представительства Президента РФ в РСО-А и РИ. Август-октябрь 1999 г.» 1999 года).
ОП РФ продолжает мониторинг ситуации вокруг школьной территорией во взаимодействии с органами Генеральной прокуратуры РФ и прокуратуры РСО-Алания.
Десятки тысяч ингушей, трудившихся в РСО-А до 1992 года были незаконно уволены и оставлены без средств к существованию. Возвращающимся в свои поселения гражданам не предоставляются рабочие места, несмотря на то, что РФ и международными организациями/учреждениями (УВКБ ООН и др.) на создание рабочих мест для ингушей выделялись значительные целевые денежные средства (например, на восстановление птицефабрики в сел. Дачное и др.).
Имеющие работу граждане ингушской национальности не составляют и одного процента от общей численности проживающих в республике. (См. Таблицу)
Таблица. Число жителей ингушской национальности Пригородного района и г. Владикавказа, работающих на территории Северной Осетии по состоянию на 2013 г.
Населенные пункты местное самоуправл. средние школы детские сады дома культуры амбулатории почта структуры МВД РФ по РСОА торговые точки Итого
сел..Чермен 1 16 2 4 23
сел.Донгарон 0
сел.Дачное 2 15 1 2 2 22
сел.Куртат 3 1 2 6
сел.Камбилеевское 0
сел.Тарское 22 2 24
пос.Карца 16 48 10 3 2 6 85
сел.Балта 1 1
пос.Редант 0
сел. Чми 0
Всего занятых: 3 73 48 10 3 3 5 16 161
При этом те, кто имеет работу, трудятся только в тех населенных пунктах, где компактно живут ингуши. Например, в органах внутренних дел РСО-Алания 59 сотрудников ингушской национальности проходят службу в отделении полиции п. Майский, в котором большинство населения – ингуши. В правоохранительные структуры населенных пунктов совместного проживания граждан ингушской и осетинской национальности, не говоря уже о городе Владикавказе, ингушей на работу не принимают.
Должность директора школы в РСО-Алания занимают три гражданина ингушской национальности, но – только в сельских школах, где обучаются дети только ингушской национальности. В нарушение естественных и законных прав ребенка в республике функционируют школы раздельного обучения детей ингушской и осетинской национальности. Долгие годы в образовательном процессе осуществляется практика сегрегации по национальному признаку, частности в селении Чермен (школы раздельного обучения №1 и №2) и, в селении Тарское. В школьном учебном процессе многие годы функционируют книги, содержащие тексты навязывающие осетинским детям неприязненное отношение к другим детям ингушской национальности. По данному факту ОП РФ обращалась в соответствующие органы власти. Пока что, прокуратура РСО-А вынесла предписание об изъятии учебника для 5 класса по истории Северной Осетии.
В РСО-А нет ни одного ингуша следователя, прокурора или судьи. Как правило, результат судебного процесса, в которой одной из сторон выступает гражданин ингушской национальности, заранее предрешен в отрицательную для него сторону, особенно в уголовном процессе. Отсутствие сколь-нибудь справедливого правосудия вызывает недоверие ко всей государственной правовой системе.
Представителей ингушской национальности ничтожно мало в малом бизнесе. Ни одно из ингушских крестьянско-фермерских хозяйств имеющихся на территории РСО-Алания не получают от государства какую-либо помощь и не участвуют в грантах и программах реализуемых правительством республики. Социально-экономическая изоляция поставила население вне рынка труда, многие беженцы – люди без постоянного места проживания не могут равноправно участвовать в жизни общества. Подавляющее большинство ингушских семей живет за счет родственников, работающих либо в Ингушетии, либо далеко за пределами региона.
На уровне взаимоотношений простых людей давно заметны признаки сближения, но власть данную тенденцию не использует и не поддерживает. Поэтому социально-психологический климат неприятия осетинами и ингушами друг друга сохраняется. Власть может переломить ситуацию, ее намерения гармонизировать отношения между людьми могли бы служить примером обществу. Для начала следовало бы поощрять представителей бизнеса, культуры, простых людей двух народов чаще встречаться и сообща обсуждать, проговаривать с разных сторон вопросы волнующие их, проявляя стремление, вновь узнать друг друга.
Молодежь, в отличие от старшего поколения меньше вовлечена в «конфликтный дискурс прошлого», ограничивающий паритетную культурную коммуникацию. Именно молодежные организации могут предложить новый контекст взаимоотношений, способствовать развитию более доверительных и конструктивных отношений между народами.
Для формирования нового формата взаимодействия местных структур власти и ингушского населения, для полноценного равноправного участия ингушей в жизни общества, нужно преодолевать дефицит гуманитарных контактов. Необходимо учесть, что и до конфликта в Северной Осетии не издавалось ни одной ингушской газеты (хотя бы один раз в месяц!). Не функционировал полноценный культурный центр. Можно было бы организовать короткие ингушские теле- или радио передачи, например, на темы культуры, предпринимательства, современных молодежных проблем. Эффективный медийный ресурс может разрушить укоренившиеся негативные стереотипы взаимного восприятия.
На сегодня в администрации г.Владикавказа, в парламенте РСО-А не представлены граждане ингушской национальности. В местных органах самоуправления работают только два представителя данной группы. При этом не учитывается то, что ингушское население занимает третью часть от общего числа жителей республики.
Ингуши не участвуют в съездах, политических собраниях, других общественно значимых мероприятиях республики. Все это требует определенной мобильности, доступа к информации, того, что фактически отсутствует в отчужденной ингушской общине. Интернет и иные мобильные системы плохо функционируют в населенных пунктах с преимущественным проживанием ингушей.
Коллективы культуры РСО-Алания не выезжают в населенные пункты компактного проживания ингушей. Как правило, редкие концерты давались коллективами искусств из Республики Ингушетия. В школах Пригородного района практически не проводятся «новогодние елки». Опять же, почему-то Ингушетия делает попытки вывезти детей на елку в республику (не всегда власти Осетии разрешают это) или присылает школьникам новогодние подарки.
Отсутствие общественных организаций представляющих интересы населения, ингушской молодежи, предпринимательских групп, а также реально функционирующих Домов культуры лишают людей возможности встречаться, проводить мероприятия, обсуждать актуальные вопросы. Правда, существует одна общественная организация в пос. Карца, сугубо религиозная. В этом же поселке был выстроен хороший Дом культуры, который, однако, заселен местной администрацией, лишь подвальная комната большого здания (без окон) отведена под борцовский зал. Ни в одном населенном пункте проживания ингушей нет полноценных спортивных и детских площадок.
Ингушское население, молодежь желает полноценно интегрироваться в общество, однако, преодоление отчуждения – серьезная проблема. В вузах Владикавказа, почти нет студентов из числа ингушской молодежи. Отсутствие у данной группы граждан возможности работать и учиться там, где они живут – в республике Северной Осетии, проблема социального неравенства, безопасности не оставляет надежд на будущее и способствует оттоку молодого населения.
Администрация местного самоуправления г. Владикавказа далека от идеи гармонизировать отношения между двумя группами населения. Один из заместителей Главы администрации, на встрече с местными жителями пос. Карца по проблеме аукциона земельного участка бывшей школы №20, замечает, что «лучше бы обратить внимание на призывы на намаз, которые мешают людям» и, что, «рядом с мечетью надо построить церковь», что «ингушское население надо разбавлять» и т.п. Риторика, постоянно воспроизводящая образ ингуша, которого необходимо «исправить», «переделать» в соответствии с «требуемыми представлениями о должном» довольно распространена в обществе. Все это не только не создает новых возможностей сближения людей, но усиливает их разобщенность, закрепляя стереотипные суждения об ингушах как «враждебных». К сожалению, прочно укоренившийся в обществе известный лозунг «о невозможности совместного проживания ингушей и осетин» по-прежнему актуален для многих представителей власти. Лозунг живуч, не смотря на постановление Конституционного суда России от 17 сентября 1993 г. № 17-П по делу «О проверке конституционности постановлений Верховного Совета Северо-Осетинской ССР от 6 марта 1993 года «о программе комплексного решения проблемы беженцев, вынужденных переселенцев и лиц, покинувших территорию Северной Осетии». А также от 26 марта 1993 года «о переговорах официальных делегаций Северо-Осетинской ССР и Ингушской республики 18 — 20 марта 1993 года». Конституционный суд признал, противоречащим Конституции РФ, позицию властей РСО-А о невозможности совместного проживания ингушей и осетин.
В рамках ФЦП была разработана отдельная программа, которая изначально называлась «Программа социально-экономического развития Пригородного района и части г.Владикавказа РСО-Алания в местах совместного проживания граждан ингушской и осетинской национальности». В соответствии с такой формулировкой финансирование социальных проектов должно было осуществляться во всех населенных пунктах, где проживало ингушское и осетинское население, включая г.Владикавказ. Однако впоследствии из названия программы был изъят «город Владикавказ». Появился проект ФЦП «Комплексная программа социально-экономического развития населенных пунктов Пригородного района в местах совместного проживания граждан ингушской и осетинской национальностей», разработанный Правительством РСО-А по поручению Президента РФ от 28.01.2009 г. №Пр-164. В результате этого сельские и поселковые поселения Пригородного района пострадавшие в ходе конфликта: Карца, Балта, Редант, Южный, Терк, Чернореченское, Хутор-Попов были включены во Владикавказский муниципальный округ, лишившись тем самым не только реализации целевых проектов по восстановлению и развитию, но и возможности иметь местное самоуправление, что в современных условиях очень важно для людей, о чем неоднократно подчеркивал в своих выступлениях Президент В.В.Путин. Новый административный перекрой, произвольные включения населенных пунктов в избирательные округа, нередко осуществляется с целью добиться перевеса осетинского населения над ингушским, тем самым нарушаются избирательные права ингушей, в том числе быть избранными.
Населенные пункты Терк и Чернореченское, в которых до конфликта 95% жителей составляли граждане ингушской национальности, полностью ликвидированы, как выяснилось в дальнейшем «по причине их расположенности по близости водоохраной зоны». При этом до настоящего времени официально не опубликованы сведения о границах водоохраной зоны.
Таким образом, на конец 2013 г. оставались закрытыми для возвращения ингушей населенные пункты: город Владикавказ, Октябрьское, Ир, Южный, Терк, Чернореченское, Хутор-Попов, частично закрыты селения Тарское, Чермен, Камбилеевское.
По данным администрации местного самоуправления, на сегодня на территории Республики Ингушетия находятся 2458 семей (13511 чел.), ожидающие возможности вернуться в места своего прежнего постоянного проживания.
Ничто не может оправдать сложившуюся в РСО-Алания долгосрочную политику поддержания изолированного и неравноправного статуса ингушей, институализированную дискриминацию, в условиях которой население испытывает систематическую депривацию.
Необходимо обратить внимание на наличие корыстного интереса у многих представителей власти в затягивании процесса ликвидации последствий конфликта. Это подтверждается неисполнением неоднократных распоряжений Президента РФ о завершении данного процесса на протяжении более чем 10 лет. На хищение бюджетных средств указывает и списывание денежных средств на «выплату компенсаций за утраченное имущество» (практически не производилось вовсе) и строительство школ и множества иных объектов в селениях Чернореченское и Терк, которые полагаются Правительством РСО-А ликвидированными. (См. Приложение № 5 «Программы строительно-восстановительных по объектам жилья, соцкультбыта и коммунального хозяйства, пострадавших в результате осетино-ингушского конфликта октября-ноября 1992 г. к официальному изданию «Деятельность представительства полномочного представителя Президента РФ в РСО-А и РИ в первом квартале 1998г». Вып. 2. 1998 г., стр. 87-91, там же Приложение № 6 стр. 93-95).
Не на словах, а на деле власть обязана проводить политику равенства представителей различных этнических групп, в частности ингушей, в политических и экономических возможностях, не через формальные заявления и жесты политкорректности, а через организованную систему мер по преодолению любых проявлений сегрегации по этническому признаку. Этническая принадлежность граждан ингушской национальности не должна влиять на объем их политических прав, свобод и обязанностей. Достаточно указать, что всем жертвам и потерпевшим 1992 года в РСО-А, за исключением ингушского населения, предоставляются дополнительные выплаты и льготы из бюджета РСО-А и местных бюджетов.
Ясно, что возможности успешной интеграции граждан ингушской национальности напрямую зависят от уровня существующей межэтнической напряженности. При ее не высоком уровне, процесс интеграции вполне возможен и здесь важно критическое переосмысление некоторых местных законов. Многое определяют «знаки», которые адресует власть обществу, поддержка и поощрение широкой практики социально-психологической реконструкции личных и общественных отношений, восстановления доверия.
Власть республики с самого начала должна была ставить и решать вопросы примирения двух групп населения, обосновывая здравым смыслом недопущения повторения насилия в будущем. Многое упущено, но еще не поздно начать серьезные действенные политические преобразования, способные обеспечить полноценное участие ингушей в социально-экономической жизни и справедливое их представительство во власти республики.
Урегулирование последствий осетино-ингушского конфликта, решение проблем возвращения всех беженцев и прекращение дискриминации в отношении ингушского населения возможно при условии консолидации политических и гражданских сил Северной Осетии. Главными участниками решения накопившихся проблем должны выступать, с одной стороны, и органы власти, и общественность РСО-Алания, с другой, инициативные группы, общественные организации (молодежные, женские, предпринимательские), органы местного самоуправления ингушского населения. Данный диалог необходимо институализировать. На начальном этапе – он мог бы курироваться Главой республики РСО-Алания.
http://ia-maximum.ru/?p=1650#more-1650