ЛИШЕННЫЕ РАЗУМА.

http://img.lenta.ru/iraq/2004/12/15/mosque/picture.jpg
Мечеть имама Хусейна в Кербеле.

Глава администрации с. АНГУШТ Пригородного района Ингушетии (временно оккупированного), на вверенном ему участке «фронта» объявил войну ИСЛАМУ
http://ingushetiya.ru/news/photos/news_20050804.jpg
2 августа с.г. имам мечети селения Ангушт С.-М. Эсмурзиев получил письмо от главы сельской администрации Э. Сотиева

«Муфтию мусульманских общин

Эсмурзиеву С.-М.

В связи с многочисленными жалобами жителей села Тарское на постоянные звуки, создаваемые звукоусилителями, находящихся в мечети в утреннее и вечернее время, что нарушает покой близ живущих жителей АМСУ села предупреждает Вас о об административной ответственности, что подлежит наложению административного штрафа на ответственных лиц по статье 2.1. Звуковое оповещение накаляет общественно-политическую ситуацию в селе, которая на сегодняшний день усилиями спецпредставительством, руководством республики и самими гражданами нормализовалось и проходит по руслу взаимного понимания и мира. в случае каких-либо инцидентов по поводу звукооповещения ответственность полностью будет возложена на виновных лиц.

С уважением

глава АМСУ с. Тарское Э. СОТИЕВ»

КОММЕНТАРИЙ Мурада Озиева газета Ангушт (С некоторыми сокращениями)

В связи со случаем, о котором пойдет речь, вспоминается притча, родившаяся во времена атеистического психоза. В одном русском селе на глазах у сельчан рьяный атеист принялся разрушать небольшую церквушку.

«Побойся Бога, - послышался из толпы ропот односельчан. – За такое богохульство Он непременно тебя накажет».

«Он его уже наказал, - промолвил стоявший поодаль сельский священнослужитель. Бог лишил его разума».

Во-первых, называя имама мечети Эсмурзиева муфтием мусульманских общин Э. Сотиев как руководитель сельской администрации показывает свою никчемность. Поскольку никаких мусульманских общин в селе не зарегистрировано, а муфтий является иерархической единицей не ниже республиканского уровня. Ведь по долгу своему работу на селе он должен строить в тесном контакте с религиозными авторитетами (в данном случае – с имамом мечети Эсмурзиевым). Значит, такого контакта у Сотиева с имамом мечети нет.

Во-вторых, «постоянные звуки, создаваемые звукоусилителями, находящихся в мечети» – это исполнение «Азана» – обязательный атрибут любой мечети, где бы она не находилась: в Москве или Санкт- Петербурге, в Лондоне или Казани, в Стамбуле или Тарском… Запрещение «Азана» может восприниматься как запрещение в церквях (что трудно представить) колокольной перезвоницы.

В-третьих, как оскорбление религиозных чувств может расцениваться попытка автора письма связать «звуковое оповещение» с «накалом общественно-политической ситуации в селе». В данном случае Э. Сотиев исполнение «Азан» спутал с практиковавшимися в Тарском несколько лет назад сигналами на всю мощь воющей сирены. Под вой этой сирены сбегались осетинские жители Тарского и под ее вой шли громить, взрывать сначала ингушские дома, затем ингушские вагончики, которые сюда в конце 90-х завозились для ингушских беженцев. Помню в апреле 1996 года воем сирены встретили осетины Тарского депутатов Государственной Думы, прибывших вместе с вице-спикером парламента Микаилом Гуцериевым для изучения вопросов преодоления последствий так называемого осетино-ингушского конфликта.

В-четвертых, о какой нормализации «русла взаимопонимания и мира» может идти речь, если жители села обращаются с «многочисленными жалобами» в связи с пятиразовым (а не двухразовым, как указывается в письме) исполнением в сельской мечети «Азана»? Если такие жалобы и есть, то они - лишь свидетельство невежества человеческих душ.

Более чем циничным можно рассматривать и приписку в конце письма «С уважением», так как по содержанию письма чувствуется его автор ни к адресату, ни к тем, для кого по утрам и вечерам исполняется «Азан», уважения не испытывает.

Выходит, атмосфера межнациональной нетерпимости, созданная в этом селе осетинскими национал-экстремистами в 1992 году, сразу же после изгнания отсюда ингушей, до сих не разряжена. Только теперь безбожники из селения Тарское ополчились на святая святых – на религию. Обделенные Всевышним разумом они в очередной раз показали свою нравственную убогость.

Кстати, это не первый случай, когда в Северной Осетии в акциях по притеснению ингушских граждан на свет вытаскивают религиозный (исламский) фактор. Во втором номере за этот год «Ангушт» в материале «Карт-бланш на беззаконие» рассказал о вопиющем беспределе администрации п. Карца в отношении Руслана Парчиева, который на вполне законных основаниях на приобретенном им участке решил возвести небольшой по нынешним меркам дом. Участок в центре поселка приглянулся администрации населенного пункта, и она под надуманными предлогами без судебного рассмотрения снесла постройку. Иск Руслана Парчиева на незаконные и корыстные действия администрации поселка Промышленным районным судом Владикавказа был оставлен без удовлетворения.

Самое вопиющее в этой истории то, что и администрация поселка, и стражи закона поступили так якобы в интересах жителей Карца, которых тревожило то, что «в перспективе это здание могло оказаться ваххабитской мечетью, поскольку оно ориентировано своим расположением на Мекку, где находится священная для мусульман Кааба. А в традициях ислама подобным образом обязательно располагать культовые строения».

Эту выдержку я привел не из судебного решения. А из статьи «Синдром Дон Кихота», опубликованной в газете «Владикавказ» от 23 марта этого года. Хотя статья и была адресована мне как к автору «Карт-бланша на беззаконие», тогда я оставил ее без внимания. И не потому, что нечего было сказать авторам публикации Миле Георгиевой и Петру Сафронову – просто посчитал никчемным занятием выправлять «горбы ущербно горбатым» людям. Сейчас вспомнил о статье во «Владикавказе» в связи с тем, что в Северной Осетии очень чутко реагируют на «просьбы граждан», которые рассматривают ислам как фактор страха и в целях обеспечения «религиозной безопасности молодежи» готовы, переступив законы, побрататься с любыми сатанинскими силами.
Сумеют ли в руководстве Северной Осетии осознать всю пагубность «инициатив» своих чиновников, фактически провоцирующих межрелигиозную нетерпимость? Лет 13 назад я случайно встретился в аэропорту г. Беслана со своим товарищем по учебе в АОН при ЦК КПСС. Разговорились о том, о сем. Мой собеседник с негодованием рассказывал о недопустимом поведении кударских беженцев, которые, разместившись в основном мусульманском Правобережном районе, развели свиней, и те разгуливают по населенным пунктам, вызывая соответствующие чувства брезгливости у местных жителей - приверженцев ислама. Свое раздражение мой собеседник обозначил запомнившейся мне фразой: «у этих людей нет никакого уважения к религиозным чувствам других. Наши жители не дождутся, когда южные осетины покинут район». Собеседником тем был тогдашний председатель Правобережного райсовета, а ныне - президент Северной Осетии Таймураз Мамсуров.

Может быть, сегодня данной ему властью Таймураз Дзамбекович осмелится вещи назвать своими именами?..