ГОРЫ ИДУТ К МАГОМЕТУ

Карачаево-Черкесия. Суд над Али Каитовым, зятем президента Батдыева. Когда родственники погибших устанут ждать справедливости от Кремля, они обратятся к Аллаху

9 ноября 2004 года в Республике Карачаево-Черкесия взяли штурмом Дом правительства. Это сделали родственники бизнесмена Расула Богатырева и его шестерых друзей, расстрелянных на даче зятя президента республики Али Каитова.
Тела убитых сбросили в шахту близ Кумыша, предварительно расчленив и облив бензином. Пока тела горели, палачи сидели рядом, пили и закусывали. Они были так уверены в своей безнаказанности, что даже не особо заметали следы.
Сейчас в Черкесске идут два суда. Один — над теми, кто захватил Дом правительства, другой — над Али Каитовым. Президент Батдыев по-прежнему правит республикой. «Если он уйдет, он покойник, — философски заметил мне один собеседник, — если его не убьют родственники, его убьет Каитов. Ведь Каитов — главный».

У Али Каитова не было причин убивать Расула Богатырева. Богатырев не был владельцем химзавода, который хотел забрать Каитов: он просто сидел при заводе, поставлял сырье и брал товар. Более того, он помог дяде Каитова, Магомеду, скупать акции завода, а когда племянник и дядя начали грызться, Расул сказал: «Выясните сначала сами, чей завод».
Однако в конце концов отношения между Расулом и Али испортились. Фирму Расула стали вытеснять с химзавода. Расул понимал, что калибр его и всесильного зятя президента несоизмерим. Но Расул был с Кавказа. Как и Али.
В ночь на 11 октября Али праздновал рождение дочери своего друга Германа Исмайлова. Около полуночи они все даже съездили в Ессентуки. Потом вернулись, и в полвторого ночи Богатырев позвонил Каитову. Их разговор продолжался 384 секунды. Всего за следующий час они созванивались десять раз. Из этих десяти восемь раз звонил сам Каитов.
Похоже, Каитов взял Богатырева на понт. «А слабо приехать?» — «А вот приеду».
Богатырев не взял никого, кроме своего двоюродного брата Магомеда Байчорова и его пятерых друзей. Он даже оставил дома двух охранников и своего друга Джамала, который приехал из Ставрополья и спал наверху.
Каитов подготовился куда тщательнее. Охрана кемпинга получила инструкции насчет визитеров. За ограду загнали машину Каитова, в которой постоянно лежали автоматы. Каитов вызвал нескольких друзей, которые легко нажимали на курок.
Из показаний Дмитрия Давыдова, охранника ЧОП «Афина»:
«…Богатырев вышел из «БМВ» и направился к кемпингу быстрым шагом. Он был одет в светлую легкую одежду, брюки, майку, легкую куртку, светлые туфли. По пути он весело разговаривал с собеседником по имени Али, как я понял, с Каитовым, которому сообщал, что уже приехал…».
Последний звонок Каитова Богатыреву раздался в 02.34.
Спустя несколько минут после этого звонка охранники, окружившие веером «БМВ» и «Жигули», начали их расстреливать.
Трупы отвезли в шахту близ Кумыша, печально знаменитое место, использовавшееся для массовых захоронений еще бандой покойного Медвежонка. «Жигули» разрезали и сбросили в реку, а изрешеченную «семерку» пожалели. Ее поставили в гараж к тетке одного из преступников.
У Али Каитова не было причин расстреливать Расула Богатырева.
Но в республике очень многое делается без причин.
Без причин расстреливают: омоновцев, спросивших документы у владельца иномарки, хозяина кафе, поставившего музыку чужого народа, сотрудника автостоянки, попросившего оплатить билетик.
Это в России важный человек тот, кто может ехать с мигалкой по резервной полосе. В Карачаево-Черкесии важный человек — это тот, кто стреляет между ног прокурору с криком: «За что я тебе плачу?».

Рассказывают: когда карачаевцев выселяли в Казахстан, один из поездов с ссыльными остановился на мосту через Волгу. По поезду прошел слух, что сейчас всех сбросят в реку. И тут мулла начал читать азан. Молитву подхватил один вагон, потом другой. Когда стали молиться все вагоны, поезд тронулся.
Карачаевцы — куда большие мусульмане, чем черкесы. В полурусском, получеркесском Черкесске до сих пор нет мечети. Рядом, в карачаевской Усть-Джегуте, строят уже вторую.
Карачаевцы вернулись в 1957 году с теми же чувствами, что и чеченцы. Проявлять чувства было трудно: Карачаево-Черкесская автономная область была частью Ставрополья, первым секретарем был русский, вторым — черкес, и только председателем облисполкома был карачаевец Хубиев. В 1991 году первый и второй секретари поддержали ГКЧП, а Хубиев подождал. В результате Хубиев стал главой Карачаево-Черкесии, а сама она стала республикой.
«Эта земля дана карачаевцам Аллахом в награду за наши страдания, — сказал как-то Хубиев на дне рождения, — у русских есть Россия, у черкесов — две республики, а эта земля будет нашей».
При Хубиеве в республике пошло неуклонное выбывание русского населения, как и в Чечне времен Дудаева. За последние годы 30 русских сел стали карачаевскими. Бывает так: сначала в селе селится одна семья, потом на воротах соседнего дома ночью пишут надпись: «Продается». Утром приходят покупатели. Как ни отказывайся — в течение недели десяток покупателей сумеют убедить хозяина в том, что дом продается. И продается не за сколько стоит, а за сколько дают.
В республике, в которой нет закона, русские, у которых нет рода, — самая бесправная часть населения. У русского легко отобрать квартиру, бизнес или жизнь — за него никто не будет заступаться. Из 16 подсудимых по делу Каитова — больше половины русских. Ни один из их родственников не ходит на процесс. Вместо них ходят родичи Каитова.
В 91-м году республика производила в три раза больше, чем расходовала. Сейчас ее бюджет на 95% состоит из дотаций. Карачаевцы — один из самых трудолюбивых народов Кавказа, но редкий род не получает на халяву пенсии за умерших родственников: ни один инспектор не поедет в высокогорный аул, куда даже ФСБ не суется за ваххабитами.
Чем больше русских специалистов уезжает из республики — тем меньше в ней работы, чем меньше работы — тем больше уезжает русских. Когда все русские уедут и карачаевцы останутся без прослойки между ними и черкесами, произойдет взрыв, как при контакте двух полушарий ядерной бомбы.
Последствия взрыва непредсказуемы: карачаевцев в КЧР больше, чем черкесов. Но, как и отметил президент Хубиев, у черкесов есть еще две республики: Кабарда и Адыгея. Плюс Абхазия с ее полевыми командирами, которые не воевали на стороне чеченцев в основном потому, что на стороне чеченцев воевали карачаевцы.

В 1991 году Карачаево-Черкесия обладала самой развитой промышленностью на Кавказе. К 2004 году из всех промышленных гигантов живы были только «Кавказцемент» и химзавод.
«Кавказцемент» контролировала семья Батдыева. Похоже, Батдыев даже пошел в президенты, чтобы сохранить «Кавказцемент».
Дело в том, что тихий интеллигент Батдыев был главой Фонда имущества республики при приватизации. И он помог прежнему директору Платонову приватизировать завод. Видимо, между ними были какие-то договоренности.
В 2003-м на Платонова наехали — вроде бы это были люди Болурова, владельца сети заправок «Болур-ойл» и человека из команды президента Семенова. Наехали в буквальном смысле: тот вырвался из кольца бандитов на мотоцикле и приехал к Батдыеву. Платонова вывезли из республики чуть ли не в багажнике машины. А все, чем он владел (даже дом с редкой библиотекой), за бесценок отошло защитникам.
Болуров был взбешен. «Я тебя убью», — заявил он Али Каитову и отправился в широко разрекламированное предвыборное турне — агитировать за Семенова. На одном из перегонов к джипам братвы присоединился еще один. Он некоторое время ехал с агитпоездом, а потом обогнал джип Болурова и расстрелял его. После этого джип бросили и сожгли, а киллеры на глазах у всех улетели на вертолете.
Агитация действительно вышла наглядной. Семенов проиграл выборы. Заправки «Болур-ойл» сменили владельца. Парк «Зеленый остров», где располагался кемпинг «Кавказцемента», приобрел статус запретного города, а Али Каитов стал значить при новом президенте больше, чем Болуров при Семенове и Медвежонок при Хубиеве.
Он мог все.
Дипломатический иммунитет распространялся на него, на его друзей и на пули, покинувшие рожки их автоматов.

Все родственники знали, куда поехал Богатырев. Вся округа слышала выстрелы. На второй день брат покойного приехал к Каитову. Тот поклялся, что не видел Богатырева. На третий день родственники пошли к президенту. «Вы с зятем разговаривали?» — спросили родственники. «Да, — ответил Батдыев. — Аллахом клянусь, что это не он».
«Мы не думали, что его убили, мы думали, он в заложниках, — говорит сестра покойного Фатима Богатырева. — Мы думали, он отдаст акции и вернется, потому что рядом с ним был Магам, а он дорожил братом больше, чем собой».
Они думали так до 20 октября, когда ворвались на «Зеленый остров» и увидели кровь на плитах и гильзы, которые можно было собирать руками.
9 ноября толпа заняла Дом правительства.

После того как родственники погибших захватили Дом правительства и Али Каитов в Москве написал явку с повинной, встал вопрос, где будет суд. Родственники погибших настаивали на Черкесске, Каитов был согласен на любой другой город.
И тут президенту Батдыеву повезло: накануне очередного заседания суда спецназ накрыл в Черкесске, на улице Хетагурова, гнездо боевиков.
Официальная информация гласила, что ФСБ разоблачила банду ваххабитов, подчинявшихся Ачимезу Гочияеву: четырех мужчин и двух женщин. Они отказались сдаваться и были уничтожены.
Вся республика рассказывает по-другому.
Рассказывают: штурм начался с того, что в квартире, находившейся на третьем этаже, заварили дверь. После этого жильцам предложили сдаться. Обе женщины, находившиеся в квартире, были беременны. Один из мужчин закричал: «Делайте с нами что хотите, только выпустите наших девочек».
По квартире стали стрелять, она загорелась. Один из мужчин, Тимур Кубанов, подбежал к окну и стал спускать из него свою жену Диану. Она была на восьмом месяце. Тимур перегнулся через раму, чтобы опустить жену как можно ниже, и разжал пальцы.
Она падала, вертясь от пуль, которые в нее всаживали. После смерти Дианы Кубанов уже не отошел от окна. Он так и стоял, раскинув руки, пока снайпер не всадил ему пулю в голову.
Другая женщина, 19-летняя Айна Бикеева, выпрыгнула сама. Она была на четвертом месяце. Одна из женщин осталась жива. Об этом сообщили по рации. «Добейте их», — был ответ.
В квартире сгорел даже бетон. Сгорело все, кроме, разумеется, пуда взрывчатки, которую ФСБ предъявила в доказательство намерений террористов.

Однажды, когда Тимур еще не был в розыске, мать Кубанова зарезала овцу и наготовила мяса. Тимур велел отнести мясо соседу. «Всех ты не можешь накормить, а соседа обязана», — вспоминает мать его слова. Сам он не мог отнести мясо, потому что у соседа были жена и дочь, а мусульманину неподобает заходить к чужим женщинам.
Тимур пользовался огромным авторитетом; во время молитвы он всегда стоял имамом, даже если за ним стояли люди гораздо старше. Диана сбежала к нему за девять месяцев до смерти, не оставив дома даже записки. Ее отец, человек весьма влиятельный, бросился искать дочь. Он искал ее везде: через ментов, чекистов, в Сирии и Эмиратах. 11 мая он снял розыск, почуяв неладное: он увидел фото Дианы не среди разыскиваемых пропавших, а среди разыскиваемых преступников.
Но было уже поздно: 14 мая его дочь убили. «Ей было 16 лет, и она была на восьмом месяце, — говорит отец Дианы, — а ФСБ написала, что ей было 26 и что десять лет она провела в лагерях боевиков».
У меня есть страшное подозрение. Те, к кому обращался отец Дианы, нашли его дочь и сообразили, что попали на золотую жилу. Если бы Кубанова брали без беременной жены, он бы отстреливался. «Если б перестрелка была, мой сын не промахнулся бы», — говорит его старая мать.
Дом на улице Хетагурова стал местом паломничества.
Не знаю, уничтожила ли ФСБ террористов, но знаю, что она создала мучеников.
А на следующий день после штурма министр МВД заявил, что суд над Каитовым должен проходить в Ставрополе, потому что Черкесск кишит террористами. «Я не могу обеспечить безопасность», — заявил он ошарашенным родственникам убитых.
«Главный террорист в республике — Али Каитов», — ответила министру Фатима Богатырева.
И суд остался в Черкесске.

Кроме «Кавказцемента» и химзавода, которые делят последние четырнадцать лет, в республике есть только одно работающее предприятие. Это «Меркурий» Станислава Дерева.
Бывший цеховик Дерев открыл свое первое легальное предприятие в 89-м году. Это было кафе и один из первых кооперативов в Союзе. Он был открыт так рано, что начальница облпотребсоюза не взяла от Дерева не только взятку, но даже и духи. «Я пошел и купил ей цветы, конфеты, а потом засунул туда в середину духи и так пошел к ней домой», — вспоминает Дерев. Это было такое время, которого больше не было.
Открыв кафе, Дерев стал зарабатывать меньше, чем в цехе. В цехе он зарабатывал 5—6 тысяч, а в в кафе — 3—4. Он стал искать, как расшириться, и дал объявление «Ищу кондитера». Вскоре к нему пришла женщина и сказала, что умеет делать очень вкусный торт. Торт назывался «Рыжик». Его вышедшая в тираж копия называется «Медовый».
Дерев попробовал торт и стал производить его. «Я угадал рынок, — говорит Дерев, — наш агропром рухнул, импорта не было». За тортом приезжали со всей России. Очередь стояла, как в Мавзолей. Цех, первоначально занимавший 50 кв. м, через пару месяцев занимал 2000 кв. м. Принцип успеха Дерева был чрезвычайно прост: он клал в торты и конфеты ровно столько масла и яиц, сколько полагалось по рецепту.
Потом агропром стал оправляться, и Дерев переключился на мебель. Он купил импортный югославский гарнитур, разобрал до винтика и стал собирать такой же. И опять угадал: очередь снова стояла от Воркуты.
Когда на рынке появилась импортная мебель, Дерев перешел на водку. Когда президент республики начал делать водку, Дерев переключился на минеральную воду, а мебель и водку подарил братьям.
Сейчас Станислав Дерев контролирует около 10% российского рынка воды. Он платит самую высокую зарплату в республике и 90% ее налогов. На его предприятиях работают черкесы и русские. Те черкесы и русские, которые не могут найти работу у Дерева, уезжают из республики. Те, которые у него работают, готовы разорвать за него глотку любому.
Это не значит, что Станислав Дерев не умеет делать то, что делают все, кто пользуется авторитетом на Кавказе. Вот только большинство влиятельных людей Кавказа (да и России) не умеет делать то, что делает Дерев, — то есть производить.

В 1999 году черкес Станислав Дерев попытался стать президентом республики. Его соперником стал карачаевец Владимир Семенов, бывший главком Сухопутных войск.
В первом туре Дерев набрал 39% голосов, и это была катастрофа для карачаевского большинства. Второй тур был сорван: когда оказалось, что в карачаевских аулах 80% населения проголосовали досрочно, сторонники Дерева вышли на площадь и объявили бойкот выборам.
В дом Дерева приехали полевые командиры, сражавшиеся в Абхазии. «Тебе надо только отдать приказание», — сказали они. Но мог ли черкесский Генри Форд пожертвовать своими заводами ради сомнительной чести стать вторым Дудаевым? Возможно, Господь тогда уберег Дерева от превращения в очередного кавказского хана. Возможно, республика потеряла последний шанс.
Главой республики стал Владимир Семенов. За четыре года из республики сбежали тысячи русских, а на их место въехали тысячи чеченцев, ввезенных его женой-чеченкой. Россия фактически утратила власть над горными районами республики. Народ, уполовиненный сталинской чисткой, стал платить русским по процентам: карачаевец Ачимез Гочияев взорвал дома в Москве, карачаевцы Крымшамхалов и Деккушев — в Волгодонске, карачаевец Ижаев взорвался в 2004-м на «Автозаводской», а карачаевец Кипкеев — на «Рижской».
Впрочем, еще до этого, ужаснувшись размаху чеченской миграции в республику, Москва убрала Семенова и поставила на его место интеллигентного, мягкого Батдыева — бывшего главу Фонда имущества и Нацбанка республики.
У Мустафы Батдыева был зять — ангельской внешности мальчик со слегка стеклянными глазами.

Есть две версии поведения Али Каитова. Согласно версии защиты, Каитов никого не убивал, а просто случайно присутствовал при разборке Расула Богатырева с неким Бостановым.
«Два года назад у них была драка с причинением ножевого ранения», — рассказывает адвокат Каитова Борис Кузнецов.
В ночь убийства Богатырев искал Бостанова по всему городу и наконец его нашел на даче Каитова. После этого Богатырев загрузил багажник оружием и поехал к Каитову.
Бостанов и Богатырев некоторое время беседовали, после чего Богатырев отошел в сторону и позвонил по телефону. Бостанов услышал его фразу: «Как только услышите выстрел, начинайте».
После этого Богатырев вернулся к столу.
Когда снаружи раздались выстрелы, Богатырев улыбнулся, как будто знал, что происходит, а Бостанов взял и застрелил Богатырева. Г-ну Каитову стало плохо, он ушел и принял лекарство. А Бостанов вышел к мойке, где в порядке самозащиты выпустил еще пару пуль в затылок лежавшим на земле людям.
А по республике ходит слух, что будто бы взбешенный Богатырев, зайдя на кемпинг, сразу начал стрелять и прострелил ногу охраннику. (Это вранье: единственный раненый охранник был ранен автоматной пулей, отскочившей рикошетом, а у легко одетого Богатырева при себе автомата не было.)
Согласно версии родственников, Али Каитов состоял еще в банде Медвежонка (Токова), уроженца Кумыша; став зятем Батдыева, он словно задался целью превзойти знаменитого сумасшедшего султана Мехмета, имевшего обыкновение постреливать по прохожим на улицах Стамбула.
Одной из его жертв будто бы стал племянник самого Батдыева Казбек Байрамуков. Байрамуков пропал в тот момент, когда он праздновал свой заход на «Кавказцемент». Легенда гласит, что Каитов застрелил Байрамукова посередине празднества прямо на глазах президента и прокурора республики, тем самым навсегда повязав их. Факт то, что Байрамуков пропал прямо на территории «Кавказцемента» и что могущественный клан Батдыевых не стал расследовать это практически завершенное дело.
Последней жертвой Каитова родственники называют ближайшего друга Батдыева (вице-премьера) Ансара Тебуева. Он якобы заявил Каитову, что не сможет покрыть произошедшее. «Ты это ему сказал? В лицо?» — ужаснулся будто бы президент, услышав о разговоре, а 18 октября машину Тебуева изрешетили из автомата.
Читатель волен выбирать, какая из версий правдоподобнее. На Кавказе самые безумные вещи рассказывают как правду, а правда оказывается безумнее любой фантазии. И еще на Кавказе все знают всех. Один из обвиняемых, Герман Исмайлов, директор Большого Ставропольского канала, после расстрела пошел было посмотреть на трупы, а потом передумал. «Я боялся увидеть троюродного брата Узденова Мурата, так как он дружил с Богатыревым и они постоянно вместе ездили», — объясняет Исмайлов свою стеснительность.

Почему президент Батдыев до сих пор остается на посту?
А чем он хуже других? Конечно, не у всякого президента такой бывший зять, но что такое сделала семья Батдыева, чего не делают другие?
Ну, делили собственность. Как и везде. Ну, немножко по-кавказски делили, не вилкой, а руками. Но нельзя же объяснить человеку, что вилкой можно, а руками нельзя?
С точки зрения Кремля, убрать Батдыева — значит наказать одного за то, что делают все, и спровоцировать волну захватов по всем республикам Кавказа. Это очень разумная точка зрения.
А дом правительства в Черкесске захватили еще раз, когда у абазинского села Кубина забрали 600 га с теплицами и передали их карачаевской Усть-Джегуте. Это уже входит в бесполезную привычку. И, видимо, следующие, кто захватят дом правительства, будут апеллировать не к Кремлю.
А к Аллаху.

Юлия ЛАТЫНИНА, обозреватель «Новой»,
Карачаево-Черкессия