Путин: Причиной поражения в 1 МВ стало предательство большевиков

Путин: Причиной поражения в Первой мировой войне стало предательство большевиков

http://www.rosbalt.ru/main/2012/06/27/997428.html
МОСКВА, 27 июня. Президент РФ Владимир Путин выразил мнение, что Россия проиграла Первую мировую войну из-за национального предательства большевиков. Об этом Путин заявил в среду, отвечая на вопросы в Совете Федерации.

Президент считает, что большевистское правительство поступилось национальными интересами и позволило России проиграть Германии, которая сама была проигравшей стороной. По мнению Путина, именно из-за боязни признать свою ошибку коммунисты сознательно замалчивали подвиги российских солдат в Первую мировую войну и называли ее империалистической, хотя она таковой не была.

В связи с этим Путин высказался за выделение денег на поддержку некрополя в Белграде, где захоронены 124 генерала царской армии и множество солдат.

Первая мировая война длилась с 1914 по 1918 год. Россия воевала на стороне Антанты наряду с Францией, Италией, Великобританией и другими странами против Германии и ее союзников. Россия вышла из войны по инициативе пришедших к власти за время конфликта большевиков, подписав с Германией сепаратный мир и, таким образом, отказавшись от обязательств перед союзниками. Антанта мирную инициативу советского правительства не поддержала.
Подробнее:http://www.rosbalt.ru/main/2012/06/27/997428.html

Мемуары Великого князя.Великий Князь. АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ
http://gidepark.ru/static/u/article_.../tmpqQPV05.jpg
Мне пришло в голову, что, хотя я и не большевик, однако не мог согласиться со своими родственниками и знакомыми и безоглядно клеймить все, что делается Советами только потому, что это делается Советами. Никто не спорит, они убили трех моих родных братьев, но они также спасли Россию от участи вассала союзников.
Некогда я ненавидел их, и руки у меня чесались добраться до Ленина или Троцкого, но тут я стал узнавать то об одном, то о другом конструктивном шаге московского правительства и ловил себя на том, что шепчу: "Браво!". Как все те христиане, что "ни холодны, ни горячи", я не знал иного способа излечиться от ненависти, кроме как потопить ее в другой, еще более жгучей. Предмет последней мне предложили поляки.
Когда ранней весной 1920-го я увидел заголовки французских газет, возвещавшие о триумфальном шествии Пилсудского по пшеничным полям Малороссии, что-то внутри меня не выдержало, и я забыл про то, что и года не прошло со дня расстрела моих братьев. Я только и думал: "Поляки вот-вот возьмут Киев! Извечные враги России вот-вот отрежут империю от ее западных рубежей!". Я не осмелился выражаться открыто, но, слушая вздорную болтовню беженцев и глядя в их лица, я всей душою желал Красной Армии победы.
Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов. Я был внуком человека, который грозил распахать улицы Варшавы, если поляки еще раз посмеют нарушить единство его империи. Неожиданно на ум пришла фраза того же самого моего предка семидесятидвухлетней давности. Прямо на донесении о "возмутительных действиях" бывшего русского офицера артиллерии Бакунина, который в Саксонии повел толпы немецких революционеров на штурм крепости, император Николай I написал аршинными буквами: "Ура нашим артиллеристам!".
Сходство моей и его реакции поразило меня. То же самое я чувствовал, когда красный командир Буденный разбил легионы Пилсудского и гнал его до самой Варшавы. На сей раз комплименты адресовались русским кавалеристам, но в остальном мало что изменилось со времен моего деда.
- Но вы, кажется, забываете, — возразил мой верный секретарь, — что, помимо прочего, победа Буденного означает конец надеждам Белой Армии в Крыму.
Справедливое его замечание не поколебало моих убеждений. Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года, как ясно и сейчас, в спокойном тридцать третьем, что для достижения решающей победы над поляками Советское правительство сделало все, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство. Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что с того самого дня Советы вынуждены проводить чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что еще мои сыновья увидят тот день, когда придет конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабия с Польшей будут Россией отвоеваны, а картографам придется немало потрудиться над перечерчиванием границ на Дальнем Востоке.
В двадцатые годы я не отваживался заглядывать столь далеко. Тогда я был озабочен сугубо личной проблемой. Я видел, что Советы выходят из затянувшейся гражданской войны победителями. Я слышал, что они все меньше говорят на темы, которые занимали их первых пророков в тихие дни в "Кафе де Лила", и все больше о том, что всегда было жизненно важно для русского народа как единого целого. И я спрашивал себя со всей серьезностью, какой можно было ожидать от человека, лишенного значительного состояния и ставшего свидетелем уничтожения большинства собратьев: "Могу ли я, продукт империи, человек, воспитанный в вере в непогрешимость государства, по-прежнему осуждать нынешних правителей России?"
Ответ был и "да" и "нет". Господин Александр Романов кричал "да". Великий князь Александр говорил "нет". Первому было очевидно горько. Он обожал свои цветущие владения в Крыму и на Кавказе. Ему безумно хотелось еще раз войти в кабинет в своем дворце в С.-Петербурге, где несчетные книжные полки ломились от переплетенных в кожу томов по истории мореплавания и где он мог заполнить вечер приключениями, лелея древнегреческие монеты и вспоминая о тех годах, что ушли у него на их поиски.
К счастью для великого князя, его всегда отделяла от господина Романова некая грань. Обладатель громкого титула, он знал, что ему и ему подобным не полагалось обладать широкими познаниями или упражнять воображение, и поэтому при разрешении нынешнего затруднения он не колебался, поскольку попросту обязан был положиться на свою коллекцию традиций, банальных по сути, но удивительно действенных при принятии решений. Верность родине. Пример предков. Советы равных. Оставаться верным России и следовать примеру предков Романовых, которые никогда не мнили себя больше своей империи, означало допустить, что Советскому правительству следует помогать, не препятствовать его экспериментам и желать успеха в том, в чем Романовы потерпели неудачу.
Оставались еще советы равных. За одним-единственным исключением, они все считали меня сумасшедшим. Как это ни покажется невероятным, я нашел понимание и поддержку в лице одного европейского монарха, известного проницательностью своих суждений.
- Окажись вы в моем положении, — спросил я его напрямик, — позволили бы вы своей личной обиде и жажде мщения заслонить заботу о будущем вашей страны?
Вопрос заинтересовал его. Он все серьезно взвесил и предложил мне перефразировать вопрос.
- Давайте выразим это иначе, — сказал он, словно обращался к совету министров. — Что гуще: кровь или то, что я назвал бы "имперской субстанцией". Что дороже: жизнь ваших родственников или дальнейшее воплощение имперской идеи? Мой вопрос — это ответ на ваш. Если то, что вы любили в России, сводилось единственно к вашей семье, то вы никогда не сможете простить Советы. Но если вам суждено прожить свою жизнь, подобно мне желая сохранения империи, будь то под нынешним знаменем или под красным флагом победившей революции — то зачем колебаться? Почему не найти в себе достаточно мужества и не признать достижения тех, кто сменил вас?
Еще более жаркие дебаты ожидали меня в Клубе Армии и Флота [в США]. Его руководство считало само собой разумеющимся, что я буду проклинать Советскую Россию и предскажу неминуемый крах пятилетнему плану. От этого я отказался. Ничто не претит мне больше, нежели тот спектакль, когда русский изгнанник дает жажде возмездия заглушить свою национальную гордость. В беседе с членами Клуба Армии и Флота я дал понять, что я прежде всего русский и лишь потом великий князь. Я, как мог, описал им неограниченные ресурсы России и сказал, что не сомневаюсь в успешном выполнении пятилетки.
- На это может уйти, — добавил я, — еще год-другой, но если говорить о будущем, то этот план не просто будет выполнен — за ним должен последовать новый план, возможно, десятилетний или даже пятнадцатилетний. Россия больше никогда не опустится до положения мирового отстойника. Ни один царь никогда не смог бы претворить в жизнь столь грандиозную программу, потому что его действия сковывали слишком многие принципы, дипломатические и прочие. Нынешние правители России — реалисты. Они беспринципны — в том смысле, в каком был беспринципен Петр Великий. Они так же беспринципны, как ваши железнодорожные короли полвека назад или ваши банкиры сегодня, с той единственной разницей, что в их случае мы имеем дело с большей человеческой честностью и бескорыстием.
Так получилось, что за столом председателя, прямо рядом со мной, сидел генерал ***, потомок знаменитого железнодорожного магната и член советов правления полсотни корпораций. Когда под звуки весьма нерешительных аплодисментов я закончил, наши глаза встретились.
- Странно слышать такие речи от человека, чьих братьев расстреляли большевики, — сказал он с нескрываемым отвращением.
- Вы совершенно правы, генерал, — ответил я, — но, в конце концов, мы, Романовы, вообще странная семья. Величайший из нас убил собственного сына за то, что тот попытался вмешаться в выполнение его "пятилетнего плана".
Какое-то мгновение он молчал, затем попытался уйти от темы:
- Но что бы вы нам посоветовали предпринять, чтобы оградить себя от этой опасности?
- Честно говоря, не знаю, — сказал я. — Да и потом, генерал, это взгляд с вашей колокольни. Я русский, разве не видите.
Что же до остальных членов Клуба Армии и Флота, то я должен честно признать, что, когда первое потрясение прошло, они обступили меня, жали руку и хвалили за "искренность" и "мужество".
- Знаете, что вы сегодня натворили? — спросил президент клуба, когда я собрался уходить. — Вы сделали из меня почти что большевика...
Историческая справка
Е.И.В. Великий Князь Александр Михайлович — внук Императора Николая I, четвёртый сын Е.И.В. Вел. Кн. Михаила Николаевича (1832-1960) родился 1 апреля 1866 г. в г. Тифлисе.
В1885 г. он был зачислен в Гвардейский экипаж с чином мичмана. В1866 г. назначен флигель-адъютантом Его Императорского Величества, после чего совершил кругосветное плавание на корвете "Рында". Служил на строевых должностях на кораблях Русского Императорского Флота, принимал участие в дальних морских походах. В 1893 г. совершил заграничное плавание на фрегате "Дмитрий Донской", в составе эскадры, посланной в Северную Америку по случаю празднования 400-летнего юбилея открытия Нового Света.
Занимал должности: командира миноносца "Ревель" (1892), старшего офицера эскадренного броненосца "Сисой Великий" (1895-1896), старшего офицера броненосца береговой обороны "Генерал-Адмирал Апраксин", командира эскадренного броненосца "Ростислав" (с 1 мая 1900).
В1894 г. Е.И.В. Вел. Кн. Александр Михайлович вступил в брак с дочерью Императора Александра III Е.И.Выс. Вел. Кн. Ксенией Александровной (1875-1960). Его Августейшая супруга была сестрой Государя Императора Николая II, а сам Государь Николай Александрович был дружен с Вел. Кн. Александром Михайловичем.
В 1895 г. Вел. Кн. Александр Михайлович подал Государю Императору докладную записку, в которой доказывал, что в ближайшем будущем одним из главных противников России станет Япония, и что, если он не ошибается, война с ней может разразиться в 1903-1904 гг., по завершении японской судостроительной программы. Увы, время доказало правоту и дальновидность Великого Князя...
В 1898 г. при содействии корабельного инженера Скворцова, Вел. Кн. Александром Михайловичем был разработал проект броненосца водоизмещением в 16 000 тонн, вооруженного исключительно 12-дюймовыми орудиями. Проект этот не был осуществлён, но его грандиозный замысел на целое десятилетие предвосхитил создание нового типа караблей — дредноутов.
Продолжая состоять по морскому ведомству, Великий Князь занимал ряд связанных с мореплаванием гражданских должностей, в частности, председателя Совета по делам торгового мореплавания, главноуправляющего торговым мореплаванием и портами (1901—1905). В1903 г. произведён в контр-адмиралы и назначен младшим флагманом Черноморского Флота с зачислением в Свиту Его Императорского Величества; в том же году назначен почётным членом конференции Николаевской Морской Академии.
В1904 г., когда война с Японией действительно разразилась, Великий Князь принял самое деятельное участие в делах Флота. Сознавая неготовность 2-й Тихоокеанской эскадры к встрече с японским флотом, он был противником поспешной её отправки на театр военных действий. И в то же время предлагал разумный план создания флотилии из быстроходных крейсеров для действий в Тихом океане на путях сообщения Японии.
В феврале 1905 г. Е.И.В. Вел.Кн. Александр Михайлович стал начальником отряда минных крейсеров; летом 1906 г. командовал практическим отрядом побережья Балтийского моря. 22 июня 1909 г. произведён в вице-адмиралы с назначением генерал-адъютантом Его Императорского Величества.
Вел. Кн. Александр Михайлович является одиним из организатров русской авиации и воздухоплавания. Он деятельно работал над созданием русского воздушного флота, состоя председателем отдела воздушного флота при Высочайше учреждённом Комитете по усилению военного флота на добровольные пожертвования. Результатами его деятельности, в частности, стало командирование за границу весной1910 г. группы русских морских офицеров для обучения лётному делу и получения дипломов пилотов-авиаторов, а также группы нижних чинов для освоения специальности механиков аэропланов. Вел. Кн. Александр Михайлович стал основателем авиационной школы в г. Севастополе. На личные средства им были приобретены во Франции несколько аэропланов для России. В 1913 г. он представил на утверждение правительству "Общий план организации воздухоплавания и авиации в России". Всё это позволило положить начало русской авиации.
Во время 1-й Великой войны Е.И.В. Вел. Кн. Александр Михайлович заведовал организацией авиадела в армиях Юго-Западного фронта (1914-1915). В 1915 г. произведён в чин адмирала. С1916 г. — генерал-инспектор военно-воздушного флота. В результате трагических событий февраля 1917 г. Великий Князь был уволен от службы 22 марта 1917 г. Под угрозой ареста и расправы уехал с семьёй в Крым и в1918 г. эмигрировал.
За рубежом Великий Князь занимался археологией. Он состоял Почётным Председателем Союза Русских Военных Лётчиков, Парижской кают-компании, Объединения чинов Гвардейского экипажа и был покровителем Национальной Организации Русских Разведчиков (НОРР).
Скончался Великий Князь Александр Михайлович 26 февраля1933 г. в г. Ницце (Франция) после продолжительной болезни. Его перу принадлежит "Книга воспоминаний", изданная в Париже в 1933 году.