Бытие (авторская колонка)

Академик тюрьмы

[LEFTx]http://www.vagrius.com/books/illustr/troshev/262.jpg[/LEFTx] Вечером 5 января 1995 года в нашем "столыпинском вагоне" было очень тихо. Первая чеченская война шла больше недели. Три дня назад несколько журналистов и беженцев вышли к городку Горагорск, где нас арестовали, привезли в Моздок и поместили в фильтропункт.

За это время мы умудрились потерять счет дням и ночам. Утром и вечером людей пинками гнали в туалет, где можно было оправиться и набрать воды. Остальное время приходилось лежать в клетке и слушать, как фильтруют людей.

Вечер 5 января запомнился, потому что появился Ахмед. Клетка "Столыпина" по размерам совпадает с ячейкой плацкартного вагона, только выход в коридор забран сплошной решеткой - очень напоминает зоопарк. Один из вертухаев в маске так нас и называл - "мои звери". В нашей ячейке лежали 28 человек. На полу и нижних полках кавказские старики, на раскладывающейся средней самые крупные люди, и наверху самые компактные. Мы с Ахмедом лежали валетом на верхней полке больше недели. И он стал спасением.

Потому что он был ученым, кандидатом сельскохозяйственных наук. Среди одуряющей следовательской разноголосицы, до бесконечности повторяющей один и тот же вопрос: "Кто в вашем селе поддерживает Дудаева?", Ахмед страстным полушепотом рассказывал о лаборатории, где он выводил семена для Тюмени. Его вызывали на допрос и били, он возвращался с горящими глазами и говорил о процентном содержании клейковины.

Потом журналистов выпустили. Ахмед получил два года, отсидел, вернулся в Грозный. Во время правления Масхадова его украли земляки-чеченцы. Отрезали два пальца и ухо, выпустили. Во время второй войны мы встретились: Ахмед работал таксистом, и я ездил теперь только с ним. В самом конце войны Ахмеда забрали в Чернокозово, где зачем-то искалечили ему глаз. Выпустили, и он снова гонял на своей угробленной "шестерке" по Чечне. Однажды в 2004 году на Аргунской трассе нам дорогу перегородил "пазик", из которого выходили вооруженные люди с черными платками на лицах. Это были кадыровцы, спецназ вице-премьера Чечни Рамзана Кадырова. Они вытащили из передних "Жигулей" водителя и стали бить. Нам лениво махнули рукой - "проезжайте". Но мы тронуться не могли: на побелевшее лицо Ахмеда наползала жалкая, извиняющаяся улыбка, а губы складывались в слово "сердце". Он извинялся за свое сердце, но каждый из нас понимал, что если мы останемся, обратим внимание на себя - то мы трупы. Из Центороя, личного фильтрационного пункта вице-премьера, ни меня, ни Ахмеда уже не отпустят. И Ахмед каким-то образом нас вывез.

Через полкилометра он остановился, принял нитроглицерин, отдышался. Все кончилось, в общем-то, нормально.

Но это написано, собственно, только с одной целью. Я обращаюсь лично к вице-президенту Российской академии естественных наук Александру Лагуткину, который поздравил Рамзана Кадырова со вступлением в почетные академики. Уважаемый доктор наук, пожалуйста, приезжайте в Грозный и вручите медальку академика моему Ахмеду. Ему это очень нужно. Так как он настоящий ученый. Я знаю это точно, потому что после встречи с кадыровцами мы сильно у него дома напились, и Ахмед читал мне свою диссертацию и плакал. Я не понимал, но все равно это была гениальная диссертация, достойная вашей серебряной медальки. Вручите ее ему. Чем он хуже академика Кадырова?

Марат Хайруллин, Газета