Марет Цароева

СВОЯ НОША НЕ ТЯНЕТ. Очерк о докторе исторических наук Марет Цароевой, первой из вайнахов защитившей подготовленную на французском языке докторскую диссертацию в СОРБОННЕ
Адам МАЛЬСАГОВ, 06.10.2005 15:37

Это только слабые люди полагаются на обстоятельства, на то, что господин Случай, бросив их на гребень жизненной волны, вынесет к заветной мечте и на всю оставшуюся жизнь определит судьбу. А люди сильные, цельной натуры не будут жизненные ориентиры обозначать, полагаясь на стечение обстоятельств. Пусть и банально это звучит, но героиня этого очерка ключи от собственного счастья приучилась держать в собственных руках еще со школьных лет.

Из шестерых детей Гайсултана Цароева и Банати Горчхановой Марет была единственной девочкой. Поэтому была, наверное, и любимицей отца. Но не баловней. Характер, как считалось в семье, Марет унаследовала отцовский – цароевский.

Всадник Ингушского конного полка Дикой дивизии, участник гражданской войны, а также сражений с финнами в 1939 году Гайсултан Цароев был человеком с жесткими принципами, волевой, требовательный. Марет, понятно, гордилась отцом. Конечно же, девочка гордилась и дядей своим - георгиевским кавалером Бейсултаном, также прошедшим по фронтам всех войн, что и Гайсултан. Особую гордость Марет испытывала от родства с двоюродным дядей, легендарным разведчиком Абдулой Цароевым. Это всегда так, когда рядом с тобой есть человек, силой, духом которого ты гордишься, то вбираешь в себя все то, что и тебя делает сильным, целеустремленным. Понятно, что и характер Марет выкристаллизовался под влиянием всех этих мужественных и сильных людей. Уже позже, став несколько взрослей, она нередко задумывалась над жестокой несправедливостью, которую государство проявило в отношении ее близких. Детское сознание Марет никак не могло смириться с постигшей их участью.

Хотя в знак признания их заслуг перед Советской властью в годы всеобщей ингушской депортации отец Гайсултан и дяди были освобождены от условий режима спецпоселения, Марет отказывалась понимать, за что они были лишены Родины. Да, они имели возможность свободно перемещаться и выбирать место жительства в пределах Казахстана и Киргизии. Но, как и все ингуши, Советская власть жесточайшим образом посягнула на их человеческое право иметь Родину. Но она, эта власть, оказалась бессильной сломить в ингушах их национальный дух. Эти три родные для Марет человека олицетворяли в ее понимании настоящую ингушкость.

На всю жизнь запомнились Марет слова, сказанные ей однажды Абдулой Цароевым. Это было перед самыми выпускными школьными экзаменами. Девушка поделилась с дядей Абдулой своей мечтой стать врачом. Вот, если бы ей помогли.

- Знаешь, моя девочка, в помощи нуждаются только люди слабые и неспособные. А коль человек что-то собой представляет, если у него есть голова, он должен сам прокладывать дорогу в жизни. Ты же нашей, цароевской, породы. И голова у тебя на плечах, как погляжу неплохая. Так что, дерзай!..

Марет дерзнула. Но не в медицинский институт подала документы, а на отделение романо-германских языков филфака Киргизского госуниверситета. В резком повороте решения никакого предательства мечты не было. Тем более не было и намека на выбор легкого пути к высшему образованию. Одно дело - сдать экзамен. Другое – выдержать конкурс. А он на французском языке ожидался очень напряженный. И хотя в школе она его изучала увлеченно, предсказать конкурсный успех было весьма сложно. В экзаменационных оценках Марет никого не удивила. Получила две пятерки и четверку. Однако даже столь высокий суммарный балл оказался непроходным. Тут впору бы и в отчаяние впасть, как говорится, перед носом захлопнулась дверь в студенческую аудиторию. Девушка могла с этими же оценками перебросить документы на любую другую специальность. Но Марет не из таких, кто вот так запросто меняет свои позиции. Прокрутив все варианты действий, она принимает решение переправить документы с экзаменационным листом в Чечено-Ингушский педагогический институт, переименованный в начале 70-х в университет. И вскоре получила ответ о зачислении ее в вуз на основании той самой экзаменационной ведомости, которую она отправила из Фрунзе.

Решение-то она приняла. А как убедить родителей в его правильности? В Грозном у Цароевых близких родственников, у которых на время учебы можно было бы приютить девушку, не было. Фактически речь шла о том, чтобы вчерашнюю выпускницу, да еще единственную в семье дочь отправить в самостоятельное плавание. Но родительские чувства уступили перед огромным желанием Марет учиться именно той специальности, которую она выбрала. И отправили они ее из Фрунзе в далекую Чечено-Ингушетию. Но не одну. А с младшим братом Марет Баширом. В Грозном сняли квартиру, вписались, как говориться, в жизнь. И начались для Марет трудные, но очень счастливые студенческие годы.

Как Марет Цароева училась? Была одной из лучших студенток. После окончания вуза Марет год отработала учителем французского языка в Слепцовской средней школе. И случилось так, что через год ее пригласили на родную кафедру филфака ЧИГУ. Это тоже о чем-то говорит. А еще через год ее направляют в аспирантуру Ленинградского института языкознания. О своих серьезных исследовательских намерениях Цароева заявила выбором диссертационной темы. Рассказывают, эта тема вызвала некоторый скепсис в ученых кругах. Мол, провинциальная девчонка замахнулась на арго во французском языке, то есть на изучение диалектной речи, как бы их у нас назвали, преступных слоев общества. Для сомнений ученых была еще одна причина – отсутствие у аспиранта живой диалектной базы, которую можно было бы исследовать, вступая в непосредственный контакт.

В науке всегда так. В ней по-настоящему обозначается лишь тот, кто ставит перед собой трудные, до сель нерешенные задачи. Защита Марет Цароевой прошла успешно. Теперь она, кандидат филологических наук, могла с чувством исполненного долга, с хорошим багажом возвращаться в родительский дом – во Фрунзе.

Здесь молодой ученый становится преподавателем на кафедре французского языка того самого Киргизского университета, который когда-то из-за одного балла закрыл перед абитуриенткой Цароевой свои двери. Испытанием педагогических качеств Марет с первых же дней ее работы стала очень трудная студенческая группа, с которой другие преподаватели отказывались работать. Как только Марет вступила в рабочий контакт со студентами, она поняла, что в ребятах скрыт большой потенциал языкознания. Просто с ее, преподавательской, стороны необходимо найти в студентах и затронуть ту струнку, которая разбудила бы в них этот потенциал. Опять же сказался характер Марет Цароевой. Она «опекала» группу не только в университете, но и за его пределами. Часто ребята собирались на квартире своего преподавателя. И конечно, упорство Марет Цароевой, любовь к своему предмету, которую она сумела передать «трудным» студентам, принесли удививший преподавателей кафедры результат. «Трудная» группа стала одной из лучших на факультете. Что может быть дороже педагогу, чем благодарность подопечных. Ребята из той самой группы, спустя много лет, нашли своего учителя в Париже и сегодня регулярно звонят, интересуются жизнью и делами своего преподавателя.

Перестройка и развал СССР внесли серьезные коррективы в жизнь многих из нас. Изменились и отношение между людьми. В родном бешкекском университете никто не оспаривал высокий профессионализм и компетентность Марет Цароевой. Но этот профессионализм, как это водится в преподавательской среде, должен совершенствоваться стажировками в той стране, с языком которой ты работаешь.

В кафедральном графике стажировок преподавателей во Франции фамилия Марет оказалась замыкающей. Эта «очередность» не оставляла Цароевой реального шанса увидеть и прикоснуться к культуре народа, языку которого она более десяти лет обучала многих и многих студентов. Ждать «очереди» 10-12 лет противоречило деятельной натуре Марет Гайсултановны. Да и потом, она как-то поняла, что просто преподавание сковывает ее в осуществлении намеченных ею планов. Реализовать эти планы, сидя в Бешкеке, конечно, было невозможно. Да и когда она жила в ожидании «подарков судьбы»? Презрев иллюзорную перспективу университетской стажировки, Марет Цароева решила попытать счастье участием в международном гранте по французской диалектологии.

И выиграла его. Вместе с премией она получает приглашение на работу во Францию. Упустить такую удачу Марет не могла, в 1996 году она выезжает в страну своих мечтаний. Хотя, какая это удача? Там, в другой стране, ей самой, без поводыря, нужно было вписаться совсем в иные реалии. В чужой стране глубокое знание языка еще не решение проблем адаптации к этим иным реалиям. Нужны еще сила воли, целеустремленность, терпение, наконец, чтобы и реалии приспосабливались к тебе. Поэтому с учетом волевого характера Цароевой к ее поступку слово «удача» применительно только отчасти. Ну, скажем, как оценивать работу, пусть и не высоко оплачиваемую, предоставленную иностранке во Французской Национальной библиотеке имени Франсуа Миттерана? Стечением обстоятельств, вызванных выигрышем гранта, это никак не назовешь. Упорство, да. Но в большей мере компетентность и высокое прилежание. Именно благодаря этим качествам, высоко оцененным французскими специалистами, она и пришлась «ко двору» Национальной библиотеки.

Но Марет не была бы той Марет, с которой я давно знаком (к сожалению, только по телефонной связи и электронной переписке), если бы она местом работы избрала главную французскую библиотеку для решения бытовых проблем. Именно здесь она увидела возможность реализовать свои задумки – подготовить докторскую диссертацию. Как от специалиста лингвистического направления стоило ожидать, что Цароева углубит свои поиски именно в этой сфере. Но Марет, всегда с трепетом относившаяся ко всему, что связано с Ингушетией и ингушским народом, родившаяся и прожившая большую часть жизни вдали от исторической Родины, она, которая без фанфарных звуков своими каждодневными поступками, работой, делами и вообще отношением к жизни с детских лет формировала в себе чувство глубокой любви к ингушскому народу, решила здесь, в одной из самых развитых европейских стран раскрыть душу этого народа. Ничем иным, кроме как этим, я и не объясню выбор темы ее докторских исследований. Их она посвятила истории религии Ингушетии.

День защиты ею докторской диссертации должен был стать знаменательным для ингушей. Прежде всего, потому, что впервые вайнахский исследователь свой труд представил на обсуждение перед ученым миром зарубежья. И еще потому, что работа готовилась на языке той страны, где проходила защита. Но в круговерти наших местнических баталий мы за пределом нашего внимания не первый раз оставляем события большой исторической значимости. А это историческое событие состоялось 3 июля 2002 года в Сорбонне, где с успехом прошла защита докторской диссертации Марет Гайсултановны. Экзамен на состоятельность диссертации Цароева держала перед представительным жюри во главе с Б. Утье и в составе именитых ученых: всемирно известного лингвиста Шарашидзе, одного из авторитетнейших специалистов по Северному Кавказу Ш. Лемержье-Келькеже, крупнейшего востоковеда О. Руа, и одного из самых знаменитых этнологов Ж-Л. Шаван.

Древняя Ингушетия, исследованию которой Марет Цароева посвящает все свободное время, зафиксирована в первой ее монографии на французском языке «Ancinnes croyances des Ingoushes et des Tchetchenes» («Древние верования ингушей и чеченцев»). Работа эта получила высокую оценку специалистов. Книга не только полезна как предмет знакомства франкоязычных исследователей с ингушскими древностями (что само по себе имеет непреходящее значение), но и, безусловно, это ценный научный вклад, открытие, серьезно дополняющее, а в какой-то мере, и в корне меняющее наше представление о прошлом ингушского народа.

Хотя о своих творческих планах Марет Цароева и не любит особо рассказывать, но я знаю, что у нее в «заготовках» новые книги, в которых будут исследованы связи Кавказа с древней Месопотамией и Передней Азией. В этих связях ученый просматривает ответы на многие вопросы истории нашего народа. Марет Цароева спешит познакомить мир с результатами своих долгих и кропотливых изысканий.

Одним из важных свойств ученого-исследователя Марет Цароевой среди прочих, на мой взгляд, является завидное качество, без которого не может быть глубокого научного поиска. Это – умение корректно, но без всякого трепета, относиться к мнению и работам своих именитых и авторитетных коллег – как прошлых лет, так и современников. Трезвый анализ, последовательность, доказательность и стремление докопаться до нетронутых в науке пластов характеризуют исследовательский амплуа живущей в Париже нашей соотечественницы.

Можно подумать, что Цароева, увлекшись наукой, растворилась в ней, с равнодушием отдалив от себя нашу реальную жизнь, с ее проблемами и потрясениями. Нет, Марет, находясь вдали от Родины, обостренно реагирует на все, что происходит в Ингушетии и вокруг нее, с болью пропускает через сердце события, происходящие в последние годы в республике.

Нередко в общении ингушей можно услышать довольно-таки пессимистическое мнение о том, что ингушская действительность не формирует образцы для подражания, образцы для выражения не выстроенной на фальши гордости за своих соотечественников. Неправда, что в нашем обществе не осталось безупречных, «не дутых» авторитетов.

Марет Гайсултановна Цароева одна из тех, чьи жизненные ориентиры для многих ищущих, дерзающих могут стать своего рода маяками. Много лет назад она взвалила на свои плечи трудную ношу исследователя. И несет ее, не прогибаясь. Достойно!

Адам МАЛЬСАГОВ, специально для газеты «Ангушт»