У стены лжи

Холодная война не закончена, ложь одерживает верх над историей
Владимир Буковский, CORRIERE DELLA SERA

[LEFTx]http://inosmi.ru/media/docs/06/09/26/230112.jpg[/LEFTx]Я обвиняю. Историк и диссидент критикует Запад и родную Россию, страну, до сих пор очень далекую от демократии, где одержал победу КГБ

Я всегда задавался вопросом: почему западным политическим элитам, и прежде всего - экспертам, известным под странным названием 'кремлинологи', так нравится КГБ. Примерно 25 лет назад, когда Юрий Андропов, возглавлявший КГБ дольше своих предшественников, добрался до верхушки пирамиды советской власти, восхваления западных СМИ не имели конца. Они утверждали, что это был 'тайный либерал', что он любил джаз и коньяк, что он даже говорил по-английски. Потом оказалось, что все это была неправда - плод воображения западной элиты. Но почему надо было испытывать такой энтузиазм по отношению к человеку, чья работа на протяжении 15 лет заключалась в том, чтобы убивать людей, даже если бы он действительно был способен разговаривать по-английски и предпочитал бы коньяк водке? Разве не было бы более естественно испытывать хотя бы небольшое беспокойство, наблюдая, как этот человек становится у руля советской империи?

Подобная история произошла и в конце 1999 года, когда Ельцин объявил о своей отставке и провозгласил своим наследником почти неизвестного подполковника КГБ Владимира Путина. На телеэкранах всего мира появились знакомые лица, выражавшие невероятный восторг в связи с появлением в России 'молодого и энергичного лидера'. Разумеется, речь шла об убежденном демократе и либерале; он жил в Германии и даже разговаривал по-немецки! Какое значение могла иметь его прошлая служба в КГБ? В конце концов, КГБ представлял собой 'элиту советского общества'.
Насколько мне известно, на Западе в ту пору лишь два человека оказались озабочены прошлым Путина - Ричард Пайпс и я. Наши рассуждения были очень сходны, хотя мы и не советовались: для нас обоих вопрос стоял совершенно очевидным образом. Если допустить, что СС составлял элиту нацистской Германии, обрадовались ли бы мы в 1955 году, если бы бывший эсесовец стал канцлером? В прогнившем обществе элита является источником гниения. А значит, чему было радоваться?

Тогда еще можно было избежать многих зол. Но нет смысла говорить, что наши одинокие голоса были заглушены хором сочувствующих. Вскоре восхваления нового российского лидера сделались повсеместной практикой - это случилось даже прежде, чем его избрали президентом. Западные лидеры соревновались друг с другом, осыпая похвалами подполковника КГБ, преследовавшего таких людей, как я. Президент Соединенных Штатов даже заявил, что заглянул ему в душу. Интересно, как ему это удалось. Во время всех моих (отнюдь не добровольных) встреч с КГБ как раз душ офицеров мне ни разу не удавалось разглядеть.

Когда все были заняты созданием антитеррористической коалиции, британский премьер-министр Тони Блэр, вне всякого сомнения, при согласии Вашингтона, отправился в Россию, чтобы поприветствовать нового союзника. Он выразил свою радость в связи с тем, что в войне против терроризма Россия, наконец, заняла место бок о бок с Западом, прежде всего потому, сказал он (и я цитирую его слова), что 'Россия обладает столь огромным опытом в борьбе с терроризмом'. Я не думал, что доживу до того, чтобы услышать, как западный политик произносит подобные слова. Сказать подобное - цинично и смешно, примерно так же, как утверждать, что у Германии огромный опыт в обращении с евреями. Именно Россия (в своем предшествующем обличье - как Советский Союз) фактически изобрела современный политический терроризм, возведя его в ранг государственной политики. Прежде всего - для того, чтобы контролировать собственное население, а затем - распространить свое влияние в мире.

Только теперь, после того как КГБ находится в России у власти уже шесть лет, с соответствующими последствиями для свободы прессы и граждан, после того, как выяснилось, насколько путинский режим помог Саддаму Хусейну, Ирану и Северной Корее, после того, как Москва тиранила своих соседей и шантажировала всю Европу поставками газа, Запад медленно и неохотно начал приглушать свои восторги. В Литве вице-президент Соединенных Штатов, Дик Чейни, недавно произнес следующее предупреждение: 'В России до сих пор противники реформ пытаются очернить прогресс, достигнутый за последнее десятилетие. Правительство несправедливо и незаконно ограничило права граждан во многих областях гражданского общества, от религии до средств информации, от движений в защиту гражданских прав до политических партий'. Это один из тех случаев, когда американское правительство вмешивается, как это ему свойственно, 'слишком мало и слишком поздно'. Для него речь идет всего лишь о политической игре: в чем-то можно победить, в чем-то - проиграть. Невелика проблема. Но для нас, простых смертных, проблема есть. Достаточно задуматься, скольких зол можно было бы избежать, сколько человеческих жизней можно было бы спасти.

Ведь что, в действительности, произошло в России? Почему она внезапно повернула назад после многообещающего старта 15 лет назад? В противоположность тому, что принято считать на Западе, Россия не двигается по направлению к демократии и рыночной экономике. Последние президентские выборы, когда избиратели должны были выбирать между лидером коммунистов и полковником КГБ, показывают, что за демократия дается этой стране. Выборы на русский манер.

Победило КГБ. После десяти лет неуверенных и не слишком убежденных попыток реформ КГБ вновь получил власть, и эти люди быстро установили свою власть по всей стране, точно так же, как они восстановили старую советскую символику - национальный гимн и красное знамя в армии. Последние независимые каналы были закрыты один за другим. Десять лет у нас не было политических заключенных, теперь они у нас снова есть. Многие оказываются в тюрьме за то, что критиковали войну в Чечне или злоупотребления армии в тех краях или загрязнения, вызванные военными радиоактивными отходами. Сегодня Чечня - одна из гнойных ран страны, и по мнению многих международных обозревателей эта крошечная беззащитная нация стала жертвой геноцида.

Уже отмечалось, что истина, как правило, становится первой жертвой любой войны, чью историю впоследствии пишут победители. Это особенно верно в отношении холодной войны, как раз потому что это была война идей, война за то, что считать Истиной. Поэтому Истина стала не только жертвой нескольких 'незначительных инцидентов', но и главной целью войны, причиной, которая ее и вызвала. А значит, неудивительно, что в этом случае Истина была разрушена настолько, что, боюсь, даже историки будущего не смогут ее восстановить.

Вакуум, который из-за этого возник, был немедленно заполнен Великой Ложью, которая сегодня стала общеприемлемой и которая не может больше подвергаться сомнению, потому что сомневающийся будет признан чудаком. Итак, когда Берлинская стена пала, западные лидеры поторопились провозгласить две самых крупных лжи столетия: первая - что ''холодная война' закончена', вторая - что 'мы в ней победили'.