Ингушский «бандит» и осетинский «ветеран»

http://www.ingushetiya.ru/news/10041.html

Ингушский «бандит» и осетинский «ветеран»
Руслан ЛЕЙМОЕВ, 21.04.2007 17:31

Не так давно в Северной Осетии завершились два судебных процесса, вызвавших резонанс в центральной и южнороссийской прессе. Только в газете «Коммерсантъ» с разрывом в две недели опубликованы посвященные им статьи, прочтение которых вызывает у внимательного читателя массу вопросов.

Заур Фарниев в статье «В Осетии осудили ингушского бандита» (Коммерсант, № 48/П (№ 3624) от 26.03.2007 г.) рассказывает о том, что Верховный суд Северной Осетии приговорил к 24 годам заключения уроженца Ингушетии Ислама Цечоева, обвиненного в захвате заложников и убийстве. Следствие вменило Цечоеву два эпизода. Якобы, в 1997 году в составе вооруженной группы он вступил в перестрелку с осетинскими милиционерами неподалеку от селения Нижний Малгобек Правобережного района, в ходе которой два милиционера были ранены, а один убит. Ранение будто бы получил и Цечоев. Автор статьи Заур Фарниев пишет, что именно это ранение стало одним из главных доказательств вины подсудимого, заявившего в ходе следствия, что никогда не был ранен в ногу. Судебно-медицинская экспертиза выявила несколько зарубцевавшихся шрамов на колене Цечоева, которые (запомните) «скорее всего, стали результатом полученных огнестрельных ранений». Следующий эпизод – участие Цечоева в захвате в заложники трех жителей Северной Осетии в 1998 году. При этом один из заложников был убит, а двое отпущены за выкуп. За указанные преступления суд назначил Цечоеву наказание в 24 года заключения в колонии строгого режима.

Фарниев только мельком поясняет, что Цечоев уже отбывает заключение за совершение другого преступления. В свете этого становится понятным как при отсутствии доказательной базы человека смогли осудить за столь серьезные преступления. Ведь нельзя же считать доказательством наличие у человека шрамов, в отношении которых даже судебно-медицинская экспертиза выносит заключение, что они «скорее всего, стали результатом полученных огнестрельных ранений». Но, даже если и в самом деле, шрамы Цечоева действительно от огнестрельных ранений, то как возможно по-прошествии десяти лет доказать, что они получены именно в ходе той перестрелки, которая ему инкриминируется?

Есть странности и по второму эпизоду, связанному с захватом заложников. Для этого надо обратиться к статье Марата Хуцистова «Профессия – бандит», опубликованной 9 апреля 2007 года на сайте Osradio.ru. Приведем выдержку: «2 декабря 1998 года в 20.00 Цечоев и четверо его сообщников, вооруженные автоматами АК, пулеметом Калашникова, пятью пистолетами ПМ, пятнадцатью гранатами и пятью ножами, проникли на территорию РСО-А. На поле между селами Хумалаг и Цалык Правобережного района бандиты обнаружили жителей с.Дарг-Кох Кировского района Р.Коцлова, З.Габисова и мужчину, личные данные которого не удалось выяснить, грузивших солому в а/м КАМАЗ. Налетчики, угрожая убийством, связали им руки, после чего посадили Коцлова в кабину, а остальных мужчин в кузов КАМАЗа и поехали в сторону границы РСО-А и РИ. Габисов внезапно оказал Цечоеву и сообщнику сопротивление, попытался бежать, выбросив их из кузова в ходе завязавшейся драки. Цечоев с сообщником нанесли Габисову удары ножом и произвели четыре выстрела, в результате Габисов скончался». Тут что интересно, все до мельчайших подробностей следствие выяснило (количество ножей, гранат и т.д.), а вот один из захваченных в заложники так и остался неустановленным, безымянным. Как же это могло произойти: трое односельчан мирно грузят сено, при этом двое не знают третьего (даже по имени) и за девять лет следствие не смогло выяснить имя этого человека. Всякое бывало в истории североосетинской юстиции, но заложник-фантом – это, что то выходящее за пределы возможного. Возникает вопрос: не потому ли следствие не может назвать имя третьего заложника, что обнародовав его оно не сможет утверждать, что эти трое «мирно грузили сено»?

Статью про Цечоева опубликовала и газета «Комсомольская правда – Северный Кавказ» (24 года за похищение людей. stav.kp.ru 11.04.2007). Здесь, как и в двух предыдущих статьях просто рябит в глазах от повторения слова «бандит», но по крайней мере упомянуто, что Цечоев «не признал себя виновным ни по одному из предъявленных эпизодов». Слишком много странного в этом процессе. Но вынесенное в заголовок статьи Фарниева выражение «ингушский бандит» поражает своим цинизмом. Не посмела бы газета «Коммерсантъ» опубликовать такое выражение, будь Цечоев осетином, чеченцем или русским. Дело не в отношении к Цечоеву, дело в понимание того факта, что за такое выражение, относись оно к осетину, чеченцу или русскому, можно заработать большие неприятности. Но по отношению к ингушам можно писать все что угодно. Германские нацисты употребляли выражение «русские бандиты» потому, что они презирали русских, потому, что считали себя «высшей расой». Любому ясно, что бандитом может быть представитель любой национальности. Мы все знаем, что «битцевский маньяк» самый настоящий маньяк и убийца, но никому не придет в голову назвать его «русским маньяком» или «русским убийцей». Если бы такие выражения опубликовали в том же «Коммерсанте», то представители властей и общественных организаций быстро поставили на место главного редактора. Но вот по отношению к ингушам такое позволительно. А почему?

Ответ прост: пишут такое наши соседи осетины, которые уверены в том, что по отношению к ингушам они являются представителями «высшей расы», «арийцами». А редакция «Коммерсанта» пропускает такие выражения потому, что прекрасно понимает - никто их не одернет, ведь у ингушей нет президента, нет влиятельных общественных организаций, которые могли бы поднять скандал и потребовать извинений от зарвавшихся представителей «высшей расы». Если бы «Коммерсант» употребил выражение «чеченский бандит» то не сомневаюсь - главному редактору газеты пришлось бы лизать ботинки Рамзану Кадырову. То же самое можно сказать и по отношению к осетинам: ведь заставили же они замолчать всех, кто пытался напомнить, что в составе преступников, захвативших бесланскую школу были осетины.

Чтобы понять, насколько утвердилось в российских СМИ предвзятое отношение к ингушам, обратимся ко второму процессу, о котором речь шла вначале нашей статьи. В том же «Коммерсанте» от 13 апреля 2007 года (№ 62 (3638) опубликована статья Вадима Тохсырова «Ветерана чеченской войны осудили за убийство двух мирных чеченцев». В статье рассказывается о том, что Верховный Суд Северной Осетии вынес приговор Станиславу Елоеву, «который в 1994 году расстрелял двух чеченцев. Мотивом преступления стала национальная неприязнь. Суд не стал слишком строго наказывать обвиняемого, учитывая, что тот воевал в Чечне и получил тяжелые ранения». История этого преступления, как его описывает Тохсыров, такова: 11 апреля 1994 года Станислав Елоев, житель села Ольгинское, вместе с двумя односельчанами Отливным и Харебовым, до зубов вооруженные, «вышли на охрану села Ольгинское Правобережного района Северной Осетии от проникновения бандитских групп со стороны административной границы с Ингушетией. После проверки фруктовых садов, прилегающих к селу, дружинники решили вернуться в село. Выйдя на федеральную трассу "Кавказ", они остановили "Волгу", в которой находились жители Чечни Харван Сабиев и Русланбек Мусаев. По дороге между ними возник эмоциональный разговор, в ходе которого чеченцы обвинили дружинников в том, что осетины препятствуют работе Конфедерации горских народов Кавказа. Узнав о национальной принадлежности Сабиева и Мусаева, Станислав Елоев пришел в ярость и решил отомстить им за родного и двоюродного братьев, жестоко убитых ингушскими боевиками в декабре 1992 года. Их заживо сожгли спустя месяц после окончания осетино-ингушского конфликта – 8 декабря 1992 года. Свидетели Отливной и Харебов пытались убедить своего товарища в том, что чеченцы не должны отвечать за действия ингушей, но тот не стал их слушать, сказав, что ему все равно. Обвиняемый Елоев приказал остановить машину и высадил чеченцев, а своим приятелям велел дожидаться его в салоне. Расстреляв чеченцев из автомата, Станислав Елоев зарыл их трупы в канаве. "Волгу" чеченцев Станислав Елоев решил передать односельчанину, но когда тот узнал, что автомобиль числится в розыске, отогнал его в райотдел внутренних дел. Другие ценные вещи убитых, в том числе и $21 тыс., осетины не взяли» («не взяли» – в смысле не нашли в одежде убитых деньги, если бы нашли, то нет сомнений что забрали бы и их).

Через некоторое время следствие вышло на след убийцы и Елоев сознался в преступлении, но следователи не стали его арестовывать(!?) и отпустили домой под подписку о невыезде (!?). После такой гуманности происходит следующее: Елоев «не уведомив следователей, поменял место жительства и перебрался в соседний Ставропольский край, где обосновался в селе Александровском. 1 марта 1996 года Станислав Елоев, заключив контракт с Минобороны, отправился воевать в Чечню. В августе того же года в ходе боев в Грозном военнослужащий Елоев получил тяжелые ранения головы и тела. Врачи смогли сохранить ему жизнь, но Станислав Елоев навсегда остался инвалидом. После ранения он сильно прихрамывает на ногу, у него была снижена умственная работоспособность и наблюдались другие "неврологические симптомы". Вернувшись в Александровское, Станислав Елоев не скрывался от сотрудников правоохранительных органов. Милиция и прокуратура "вспомнили" о нем только в октябре прошлого года. Станислав Елоев был задержан и этапирован во Владикавказ».

И вот идет суд: Елоев кается в содеянном, защита просит освободить его от наказания (!) в связи с истечением срока давности, суд учитывает смягчающие обстоятельства (!) и выносит приговор – десять лет колонии общего режима. Казалось бы – справедливость восторжествовала.

Теперь прочитаем всю эту статью снова и внимательно. В апреле 1994 года в зоне действия ЧП банда из трех жителей Северной Осетии, вооруженных автоматами, захватывает двух жителей Чечни и убивает их с целью завладения автомашиной. Осетинские следственные органы устанавливают убийц, но двух членов банды Отливного и Харебова объявляют «свидетелями», а третьего бандита – Елоева отпускают и дают ему возможность скрыться от следствия. Бандит Елоев не таясь, живет неподалеку в Ставропольском крае и даже, находясь в розыске, запросто вступает в Вооруженные Силы России и едет воевать в Чечню. Чем этот бандит и грабитель там занимался понятно каждому.

Бросается в глаза, в какой разной тональности описывается Цечоев и Елоев. Цечоев – бандит, Елоев – ветеран. Оно и понятно, Елоев всего лишь убил двух чеченцев, которые для авторов статей люди второго сорта, а Цечоев обвиняется в убийстве осетин – людей «высшей расы», «арийцев», «союзников России». Поэтому Елоеву – десять лет колонии общего режима, что подразумевает возможность досрочного освобождения, а Цечоеву – 24 года колонии строго режима, из которой живым выйти у него шансов нет. То есть жизнь одного чеченца стоит фактически трех лет пребывания в комфортных условиях, а жизнь осетина – 12 лет каторги и, фактически, смертной казни. Почувствуйте разницу.

В этом свете неудивительны и такие детали процесса над Елоевым: «В зал судебных заседаний 38-летний Станислав Елоев вошел без наручников. Милицейский конвой спокойно сопровождал обвиняемого и даже старался обращаться с ним обходительно, поскольку он является инвалидом первой группы… Резолютивную часть приговора подсудимый выслушал спокойно. Он собирается обжаловать приговор». И действительно, чего ему беспокоиться: ему как ветерану чеченской войны и защитнику Осетии в колонии обеспечат царские условия.

Но осетины не были бы осетинами, если бы по полной программе не использовали дело Елоева для своих грязных антиингушских игрищ. Сразу после оглашения приговора была запущена во все агентства короткая информация, где Елоев, был переиначен в «Евлоева», без указания национальности: «Верховный суд Северной Осетии в четверг огласил приговор в отношении Станислава Евлоева, расстрелявшего на почве национальной неприязни двух чеченцев» (www.interfax.ru, 12 апреля 2007 года, 16:12), «Верховный суд Северной Осетии в четверг приговорил к десяти годам лишения свободы Станислава Евлоева, расстрелявшего двух чеченцев на почве национальной неприязни» (www.newizv.ru 12.04.2007 13:39). Тот, кто это организовал прекрасно знал, что фамилия «Евлоев» хорошо известна на Северном Кавказе как ингушская. Давая такие сообщения, где убийца обозначен под фамилией «Евлоев», а жертвы обозначены по национальной принадлежности как чеченцы и обозначен мотив – «национальная неприязнь», организатор рассчитывал внести свой вклад в дело разжигания межнациональной ненависти между чеченцами и ингушами. Методика изощренная, грязная и подленькая.

У некоторых читателей могут возникнуть сомнения: неужели возможен такой беспредел правоохранительных органов по отношению к ингушам, неужели возможна такая ложь в СМИ? Возможна!

11 апреля с.г. как ответ на обвинения ингушской стороны в похищениях людей на сайте «Кавказский узел» опубликована статья Дмитрия Тамерланова «УБОП Северной Осетии отрицает обвинения в похищениях жителей Ингушетии». Статья основана на информации, полученной от офицера УБОП Северной Осетии, который яркими красками живописует «бандитский облик» ингушей. В числе прочего упоминается следующее: «…Кодзоев Изнаур был в числе террористов, захвативших среднюю школу №1 г. Беслан. В ночь с 1 на 2 сентября 2004 года сотрудники спецслужб доставили в Беслан его супругу Ракият и пятерых детей. Была произведена видеозапись ее обращения к мужу…». Одного этого примера достаточно, чтобы понять качество информации исходящей от осетинской стороны. Документально доказано, что Кодзоев Изнаур в Беслане не был, что он убит на территории Ингушетии, но осетинская сторона не краснея продолжает крутить свою лживую шарманку о Изнауре Кодзоеве. Кроме того осетинский офицер сообщает следущее: «За период с 1999 по 2004 год осуждены 59 граждан ингушской национальности за совершение тяжких и особо тяжких преступлений на территории Северной Осетии».

Действительно, с попустительства ингушских властей осетины беспрепятственно вывозят с территории Ингушетии молодежь и под надуманными обвинениями сажают их на длительные сроки в лагеря. Но зададимся вопросом: был ли найден и осужден хоть один осетин, совершивший в составе бандформирования преступления против мирных граждан на территории Ингушетии? Вспомните беспрерывные убийства и обстрелы ингушских крестьян в Сурхахах и Али-Юрте, многократные минирования дорог между Галашками и Алкуном, когда гибли люди, подрыв автобуса (погибло и сгорело заживо более 60 человек), зверский расстрел строителей-дорожников. Сколько похищений и убийств было совершено осетинскими бандгруппами, которые врывались на территорию Ингушетии? И ни разу осетинские преступники не предстали перед судом! Ни один осетин не предстал перед судом за зверские убийства жителей Пригородного района в ходе этнической чистки 1992 года. А сколько преступлений (сотни!) совершено в отношении граждан Северной Осетии ингушской национальности уже после 1992 года? Причем большинство преступлений совершалось на глазах у российских военнослужащих. Но если дело в редчайших случаях доходило до суда, то результат всегда был один – осетинского преступника под громкие аплодисменты оправдывали. Достаточно вспомнить относительно недавний процесс над похитителями ингушского предпринимателя Дзаурова С.А. В суде было доказано их участие в похищении, но присяжные признали их невиновными.

Два вида правосудия существует в нашей стране – одно для «арийцев», другое для ингушей, чеченцев и других лиц, относящихся к «нелояльным» национальностям. И существуют две журналистские этики. О том, что они из себя представляют и демонстрируют проанализированные нами публикации об ингушском «бандите» и осетинском «ветеране».