О ситуации в Ингушетии
Две недели назад все телеканалы рассказали, что в Ингушетии обезврежена банда террористов, убивавшая русских. Четверо — Долгиев, Оздоев, Горбаков и Матиев — под арестом, пятый, Долаков, убит в ходе спецоперации. На прошлой неделе все арестованные были освобождены из-под стражи.
Напомню: Апти Долаков был застрелен 2 сентября в городе Карабулаке сотрудниками ФСБ, дожидавшимися его в белой «Газели» без номеров у игрового клуба. Долаков с друзьями вышел, по ним начали стрелять, раненный в ногу Долаков забежал в детский сад. Его догнали, выстрелили сначала в живот, потом в голову, на глазах сбежавшейся толпы положили гранату и так сфотографировали.
Группа была похожа на ту (может — та же, а может — такая же), что уже совершила несколько сходных расстрелов. Но тут обернулось не так, как раньше. Приехал местный ОМОН (он базируется в Карабулаке), федералов побил, отвез в РУВД. Однако вмешалось начальство: чекистов освободили, Илеса Долгиева, бывшего вместе с Долаковым, арестовали, а на следующий день арестовали Оздоева и Матиева, пришедших выразить соболезнование родственникам покойного. И заявили по всем телеканалам о поимке матерых террористов.
Заметим в скобках, что решительно никого не занимало, боевик Долаков или нет. Для федералов все было просто: убит, значит, террорист. Для толпы еще проще: убит, значит, герой. Замечу также, что Долаков и его друзья были арестованы потому, что попали в т.н. списки — чекисты переписывают всех, кто молится в мечетях. При этом Долаков и его друзья принадлежат к тарикату Накшбандия. «В тюрьме чекисты заявили мне, что из вашего тариката и выходит 99% боевиков», — сказал мне один из освобожденных. Если это так, то чекисты продемонстрировали запредельное религиозное невежество, ибо Накшбандия считается самым конформистским из всех традиционных тарикатов (к нему, например, принадлежат все Завгаевы).
Вести из Ингушетии поражают. «В Малгобекском РУВД обнаружен труп». Обнаружен, понимаете? Неизвестно откуда взялся. Со следами неизвестно кем причиненных пыток. Или: «Около станицы Троицкая двигавшийся в колонне БТР раздавил «жигули». Простите, как БТР, движущийся в колонне, может кого-то случайно раздавить? Я понимаю еще, если кто-то на БТР едет один спьяну за водкой. Но тут – в колонне! Для этого надо специально из колонны вывернуться, охотиться надо за аборигенами на бэтээре.
Ясно, что все эти обнаруженные в РУВД трупы добром не кончатся. Местный ОМОН, избивший федералов, – последняя капля перед восстанием. Это уже как у Юрия Олеши: «Гвардейцы перешли на сторону восставшего народа». Может, это нам специально готовят: Андижан в Ингушетии, восстание, потопленное в крови, введение чрезвычайного положения и отмену выборов? Может, это такая спецоперация партии «третьего срока»?
Что делают чекисты в Ингушетии? Стреляют в людей, убивают из-за денег или похищают и за деньги освобождают.
А что делают чекисты в России? Да то же самое. Вот на Таганке пьяный чекист садится в машину к шоферу-таджику. Таджик Иноятов спрашивает: «Куда везти?» Чекист обижается и начинает стрелять. Вот трое сотрудников ФСБ крадут банкира, дагестанца Алиева, который им должен, и продают его знакомым чеченцам. Суд оправдывает офицеров ФСБ, постановив тем самым, что офицерам ФСБ можно красть людей. Никому нельзя, а чекистам – можно. И всем – плевать.
И вот люди в белой «Газели» приезжают в Ингушетию и делают то же самое: крадут человека ради денег или убивают для отчета. А на следующий день кто-то из гранатомета разносит казарму внутренних войск. Люди из белой «Газели» снова убивают и предлагают выкупить труп за 20 тыс. долл. — а на следующий день какой-нибудь федерал заходит в кафе, и к федералу подходит мальчишка, выхватывает у него его оружие и стреляет в упор. Мальчишка уходит, и оказывается, что в кафе, полном народу, никто ничего не видел.
Люди в белой «Газели» убивают снова — а на следующий день из другой машины, тоже без номеров, люди в масках расстреливают и.о. начальника ОМОНа Мусу Нальгиева. Расстреливают вместе с крошечными детьми. Нальгиев кричит: «Стреляйте в меня, там дети», но боевики расстреливают и Нальгиева, и детей, и десятки людей, которые прошли мимо них, пока они стояли на перекрестке в масках и ждали Нальгиева. И снова никто ничего не видел.
И вот люди из белой «Газели» думают – в чем же дело? Ведь они делают то же самое в России! (Ну не в таких масштабах, но это потому, что в России в ответ не стреляют.) И отвечают сами себе: дело в арабах. В проклятых кавказцах. В ЦРУ, которое стремится дестабилизировать обстановку на Кавказе. Но, конечно, не в привычке похищать из-за денег и убивать за звездочки.
Это – не заговор. Это – бардак. И то, что случилось вслед за убийством Долакова, есть косвенное доказательство отсутствия заговора. Потому что случилось следующее: все затихло.
Если бы был план сделать из Ингушетии вторую Чечню и под этим предлогом отменить выборы, то сложности не было б никакой. Достаточно было б после убийства в Карабулаке послать еще пару белых «Газелей» в пятницу к мечети. И все взорвалось бы.
Но убийцы перестали ездить. Начальство произнесло все полагающиеся слова. Убитого Долакова объявили террористом. Депутаты Госдумы заявили, что в Ингушетии действует "Аль-Каида". Специальные люди написали доклад, что во всем виноват Гуцериев.
Но убийцы – не ездили.
Они не ездили потому, что всегда считали себя всесильными. Они всегда знали, что любой убитый ими – террорист, любой украденный ими – преступник. Они знали, что государство отмажет их от всего. Но там, в детском саду Карабулака, когда на глазах толпы местный ОМОН мял им ребра и заставлял их ползать на четвереньках, они были на волосок от смерти. Бросилась бы толпа – ОМОН не стал бы стрелять в толпу.
Они не ездили потому, что в Ингушетию спешно прилетел Козак. Потребовал снять начальника РОВД в Карабулаке (и правильно потребовал – государство не может позволить, чтобы его менты становились на сторону ненавидящего это государство населения) и потребовал доказательств вины задержанных «террористов». Доказательств не оказалось, парней отпустили. Такого еще не бывало: обычно, уж если возьмут, так все: колени гвоздями пробьют, в лес вывезут. Признаешься и в том, что сам террорист, и что бабка — террористка, и что кошка в доме – пособница Басаева. А тут не просто взяли людей – а по ОРТ, РТР и НТВ объявили, что они террористы, убивавшие русских. И вот – выпустили. Эти выпущенные Козака должны благодарить больше, чем хирурга, вытащившего пациента с того света, потому что в аду того не бывает, что бывает в пытошных.
(Тут, обратите внимание, я не утверждаю, что выпущенные – не боевики. Я утверждаю, что доказательств нет. Уже был случай: ингушский суд присяжных освободил некоего Маирбека Шибиханова, обвиняемого в нападении на федералов. Присяжные, если бы могли, присудили бы ему, наверное, за это медаль, но так как медаль присудить они не могли, они его просто оправдали. Шибиханов потом обнаружился в Беслане.)
Боюсь, что передышка эта – временная. Что люди в белых «Газелях» не могут отказаться от убийств, как наркоман не может отказаться от наркотика. Но я обращаю ваше внимание вот на что.
Резкий рост напряженности в Ингушетии начался после похишения дяди президента Зязикова. Спецотряды стали ездить по селам, а села стали постреливать в ответ. Потом ввели войска и объявили «контртеррористическую операцию». Люди в белых «Газелях» стали демонстративно расстреливать ингушей. Кончилось дело Карабулаком.
И вот теперь — задержанных отпустили. Две недели, как людей на улицах перестали расстреливать. И что? И ничего. Небеса не рухнули на землю. Авторитет федеральной власти не упал. Может быть, если бы так действовали с самого начала, если бы убийцы в белых «Газелях» не порождали б из одного убитого – пять мстителей, то и не была б Ингушетия накануне восстания?
Р.S. Пока эта статья писалась, пришло новое известие. В Назрани на железнодорожном переезде собрался митинг против похищения людей. Причина – вчерашнее похищение Магомеда Аушева, жителя села Сурхахи. Он пропал вместе с товарищем на блокпосте «Кавказ». Аушева уже похищали 17 июня. Его пытали страшно, освободили с условием работать на ФСБ. После освобождения Аушев написал заявление о пытках, сообщив в нем также номер мобильного телефона, оставленного ему для связи.
Ю.Латынина
Ежедневный Журнал
