Как это было на самом деле (часть 1)
[LEFTx]http://www.ej.ru/img/content/Notes/7664//1197974244.jpg[/LEFTx]Анонимный источник предоставил в наше распоряжение запись, сделанную, как утверждается, в резиденции президента РФ, в сауне. Сперва мы подумали – провокация. Но, прослушав текст, решили, что он весьма правдоподобен, а голоса узнаваемы. Кроме того, учитывая ситуацию в окружении президента, мы сочли, что взаимная слежка – вещь вполне реальная, а потому решили опубликовать запись, убрав из нее все, что может явно унизить чью-то честь и достоинство. Вот этот текст.
ПРЕЗИДЕНТ: Плесни-ка еще.
САНОВНИК: Покруче?
ПРЕЗИДЕНТ: В меру.
(Шипение, пауза.)
САНОВНИК: Владимир Владимирович, Вы какой-то задумчивый сегодня.
ПРЕЗИДЕНТ: Что?
САНОВНИК: Я говорю, Вы какой-то задумчивый сегодня, самоуглубленный, сосредоточенный. Что-то случилось? Я могу помочь?
ПРЕЗИДЕНТ: Помочь? … Точно! Я вспомнил, почему тебя позвал! Есть тема.
САНОВНИК: Слушаю, Владимир Владимирович.
ПРЕЗИДЕНТ: Вот какая штука. У меня последнее время такое чувство, будто я виагры нажрался, а баб вокруг нету.
САНОВНИК: Владимир Владимирович, это метафора?
ПРЕЗИДЕНТ: Что?
САНОВНИК: Это метафора? Ну типа сравнение?
ПРЕЗИДЕНТ: Не выпендривайся. Знаю я, что такое метафора. Конечно, блин! Что я без виагры не могу, что ли?
САНОВНИК: Расшифруйте, пожалуйста. Я не врубаюсь.
ПРЕЗИДЕНТ: Слушай сюда, умник. Скажи, на фига мне этот твой рейтинг?
САНОВНИК: Владимир Владимирович, это не мой рейтинг, а Ваш. Это Вас народ любит, а не меня.
ПРЕЗИДЕНТ: Любит, любит… Ты ведь рейтинг делал, надувал без разбору, меня тиранил: «То надо, се надо…». Я ведь не президент, а кинозвезда какая-то. Вон, раздеваться даже заставил.
САНОВНИК: Зато результат!
ПРЕЗИДЕНТ: А на хрена мне этот результат!? Мне избираться, что ли?! Что я с твоим рейтингом буду делать после марта? Куда мне его совать-то?! Все ведь! Уйду я от вас! Это понятно!?
САНОВНИК: Да, Владимир Владимирович. Я понимаю. Но ведь это рейтинг. Это надежность, стабильность, будущее наше.
ПРЕЗИДЕНТ: Слушай, умник. Если у меня семьдесят процентов, сколько рейтинга остается моему преемнику?
САНОВНИК: Не более тридцати.
ПРЕЗИДЕНТ: И это ты называешь стабильностью!? На хрена нам президент с таким рейтингом!? Помнишь, что ты мне говорил про рейтинг тогда, в двухтысячном?
САНОВНИК: А что, Владимир Владимирович?
ПРЕЗИДЕНТ: Напоминаю: рейтинг нам нужен, говорил ты, чтобы обеспечивать стабильность и поддержку любых решений, даже непопулярных, даже идиотских. И в этом моя главная задача, президента, стало быть. Вспомнил?
САНОВНИК: Конечно, Владимир Владимирович?
ПРЕЗИДЕНТ: А что же будущий сможет обеспечить при таком рейтинге? И потом мне отдохнуть хочется. Все. Надоело на этот рейтинг пахать. Солить я его буду, что ли? У меня другие заботы будут.
САНОВНИК: Можно я подумаю?
ПРЕЗИДЕНТ: Думай, умник. На это я тебя и держу.
(Пауза.)
ПРЕЗИДЕНТ: И что завтра делать непонятно. Какую-то невнятицу мне написали. И с этим выступать?!
САНОВНИК: Вы про съезд, Владимир Владимирович?
ПРЕЗИДЕНТ: Про что же еще?
САНОВНИК: Владимир Владимирович, трудно писать что-то яркое, когда Ваши личные планы не ясны. Они тоже ничего не понимают, даже тройку сформировать не могут. Это же понятно: им бы знать про преемника, они бы его и включили.
ПРЕЗИДЕНТ: Знаю я, зачем им преемник: поскорее новую задницу лизать. Не приставайте. Когда нужно, тогда и скажу. А эти «едроссы»… Отвязались, свои игры начали. И Миронов подкачал.
САНОВНИК: А я ведь Вам говорил, Владимир Владимирович. Помните? Не сможет Миронов. Он слишком Вас любит. А тут критиковать надо, отвязываться по полной. А это трудно. Да и рефлексы: как они начнут критиковать, так и краники будут перекрываться, автоматически. Да что там, не прошло.
ПРЕЗИДЕНТ: Да, пустышка. Плесни-ка еще.
(Пауза, шипение пара.)
САНОВНИК: Идейка появилась!
ПРЕЗИДЕНТ: Ну?
САНОВНИК: Вы помните, Владимир Владимирович, я Вам осенью 2003-го предлагал возглавить список «едроссов»?
ПРЕЗИДЕНТ: А куда я тебя послал, помнишь? Что бы я в эту помойку сунулся?!
САНОВНИК: Помню, даже слова выучил. Только сейчас ситуация другая.
ПРЕЗИДЕНТ: Что, помойка чище стала?
САНОВНИК: Да нет. Просто тогда Вы мне подсказали, и мы правильно решили, что надо рейтинг беречь, не пачкать. А теперь-то Вам рейтинг не нужен. Правильно? Вы же сами спросили: что с ним делать? Вот можно и использовать.
ПРЕЗИДЕНТ: И на фига?
САНОВНИК: А давайте подумаем вместе, Владимир Владимирович. Смотрите. На что они сейчас претендуют?
ПРЕЗИДЕНТ: Ну по твоим словам – процентов на сорок с пупочкой.
САНОВНИК: Да. А с учетом мультипликатора, да еще перетащим кого-нибудь, будет чуть больше половины. Неинтересно. А если Вы их поведете, лично?
ПРЕЗИДЕНТ: То что?
САНОВНИК: Больше половины возьмут, как два пальца об асфальт. А, может, и за шестьдесят перетащим. Да накинем еще чуток. Так что с учетом мультипликатора больше двух третей мест будут наши. А тогда можно что угодно делать. Конституцию будем подлаживать, например.
ПРЕЗИДЕНТ: А на фига мне это? Они под себя и будут подлаживать.
САНОВНИК: А кому они будут обязаны своим счастьем? И у Вас будет хороший противовес наследнику. Вы ведь можете стать лидером партии. Сильно не обременит, но крутить ими можно. Вся региональная челядь Ваша будет, в рот Вам смотреть будут.
Смотрите, какая конструкция получается. Вы табуретку на трех ногах строите: Вы, в Вашем стеклянном замке, наследник и премьер. А теперь еще у Вас появится контроль над Думой, надежный, полный. Две трети – не хрен собачий. Ваша нога станет самой крепкой. Ну как?
ПРЕЗИДЕНТ: Дай подумать… Пойдем-ка. По пивку.
(Пауза. Дальше за столом.)
САНОВНИК: Еще?
ПРЕЗИДЕНТ: Угу. А ты умник! Тут что-то есть. А с кем я в тройке буду?
САНОВНИК: А ни с кем, Владимир Владимирович! Представляете!? У всех партий тройки. Типа Маркс, Энгельс и Ленин. А Вы один, един в трех лицах. Как Бог!
ПРЕЗИДЕНТ: Ну ты не очень-то! А в этом что-то есть. Реально. Мне начинает нравиться. Один и впереди. Это хорошо.
САНОВНИК: Предупредить их?
ПРЕЗИДЕНТ: Не надо. За полчасика Грызлову намекнешь. И все. Продержишься?
САНОВНИК: Владимир Владимирович!
ПРЕЗИДЕНТ: Ладно, забыл. И текст новый подготовьте.
САНОВНИК: Конечно. Владимир Владимирович, а Вы представляете, что с этими партийцами будет!? Все их планы насмарку! Они ведь планировали покрасоваться, потрепаться, друг дружку попинать. А тут Вы, на белом коне! Каково?
ПРЕЗИДЕНТ: Любо! Ой, любо!
САНОВНИК: И либералам каюк!
ПРЕЗИДЕНТ: Это ясно. Да они и так без шансов. Мы бы их не пустили, никак.
САНОВНИК: Да, но пока-то они надеются, дергаются. А тут все – каюк. Представьте, как они будут теперь, понимая, что все – конец.
ПРЕЗИДЕНТ: Блеск!
САНОВНИК: А какой вой-то начнется! Журналисты, политологи эти!
ПРЕЗИДЕНТ: Стой, умник! А что им говорить? Они ведь спросят. Они ведь сразу подумают, что я это делаю, чтобы остаться.
САНОВНИК: А Вы с ними не спорьте, Владимир Владимирович. Намекните, мол, на переход к парламентской республике, на пост премьера. Не в точности, а как возможность. Вы ведь и сами понимаете.
ПРЕЗИДЕНТ: Правильно! Нет, мне это просто нравится. И челядь вся эта не будет на сторону смотреть. Как-то веселее стало. Спасибо, умник! А что, привезли…?
(Обрыв записи.)
Поскольку источник информации анонимен, мы не можем гарантировать полной достоверности. Экспертиза голосов и записи пока не проводилась. Но в любом случае предложенный Вашему вниманию текст открывает дополнительный простор для размышлений по поводу планов В.В. Путина.
Как это было на самом деле-2
Наш постоянный читатель помнит предшествующую публикацию странной оперативной записи беседы В.В.Путина с одним из своих сановников в бане. Речь шла не о каком-то компромате. Редакция этим брезгует. Это было интересно, поскольку проясняло некоторые движущие пружины нашей наисовременнейшей истории. Недавно по тем же анонимным каналам нам снова была доставлена новая запись — не менее интересная. Может быть, сведения несколько запоздали. Но представьте себе, как долго анониму пришлось отрываться от хвостов, подстраховываться, прежде чем, не выдавая себя, опустить в наш почтовый ящик маленький диск. Мы решили опубликовать и эту запись. Нас вдохновило, что прежняя публикация не была опровергнута. (Против правды не попрешь!) Кроме того, голоса легко распознавались: в беседе участвовали президент Путин (ниже – П.), министр финансов и вице-премьер Кудрин (ниже – К.), глава РАО ЕЭС Чубайс (ниже – Ч.). В конце записи в телефонном разговоре участвовал на другом конце провода, судя по контексту, Грызлов (мог бы обозначаться – Г., этакий ГКЧП). Но самое главное — речь шла о событиях, которые, по-видимому, определят на ближайшие годы историю нашей страны. Часть записи, не имеющая исторического значения, не публикуется.
Ну читайте.
«П.: … ть! Ну что вы все ходите! И ходят, и ходят! И канючат! Вот вы где у меня! Ладно, скоро сбегу от вас. (Пауза. Молчание)
Теперь вот сюда пришли. Отдохнуть не дают. Вы хоть разденьтесь! Жарко ведь. Погоди! Передай бутылку. Да нет, открытую!
(Пауза)
Ладно, садитесь. Ну что у вас там?
Ч.: Ситуация стала совсем критической, Владимир Владимирович. Все предельно серьезно.
П.: Напугал. Я уже давно пуганный. Если я тебе начну перечислять, чего мне надо бояться, тебе надоест завтра к утру.
Ч.: Нет повода для шуток. Мы сейчас просто так не пришли бы. Время-то горячее.
П.: Так. И кто вас теперь достал?
Ч.: Не нас, а нас.
П.: Это — в каком смысле?
К.: Это значит, что всех нас. А тебя в первую очередь, Володь. И не притворяйся, что не понимаешь, о чем и о ком речь.
П.: Толик, а что ты ко мне-то причапал? Ты ведь бог-громовержец. Ты их молнией, молнией!
Ч.: Пойдем, Леш. О своей безопасности мы позаботимся сами. А у него, похоже, все в порядке. Он уже в раю.
П.: Ладно, стойте! Пошутить уж нельзя.
Ч.: Хороши шуточки.
П.: Все, проехали. Можешь коротко изложить?
Ч.: Напомню: семь лет назад мы достигли общего понимания. Мы помогаем Вам проводить либеральные реформы. Вы выдвинули встречное условие: Ваша братва…
П.: Коллеги!
Ч.: … коллеги, конечно, берут под контроль всю систему управления. Так?
П.: Так, конечно. А, правда, ведь здорово было придумано?!
Ч.: Куда там! Подобьем итог. Реформы к чертям, от государственной машины – одни руины, а Ваша братва…
П.: Толя, коллеги. Я ведь ясно сказал?
Ч.: Простите, Владимир Владимирович, коллеги, это ведь всем ясно, что коллеги.
П.: Не выпендривайся, продолжай.
Ч.: Так вот, а коллеги наворовали столько, сколько никому в этой стране…
П.: В нашей стране, Толя, в нашей стране! Что за англицизмы! Либералы хреновы! Агенты влияния!
Ч.: Конечно, в нашей стране… в нашей стране такой грабеж, огромный и массовый, никому никогда не снился.
П.: Ты не преувеличиваешь?
Ч.: А насколько, по-Вашему, я преувеличиваю?
П.: Ладно, несущественно, продолжай.
Ч.: Владимир Владимирович, масштаб их активов и их нелегальность существенны. Их надо охранять, им себя надо охранять. И есть профессиональная деформация: они не знают ограничений в средствах. Вы ведь знаете об этом?
П.: Ты на что намекаешь?
Ч.: Простите, оговорился. Я хотел сказать: Вы ведь понимаете, что я имею в виду?
П.: Предположим. Дальше.
Ч.: До сих пор мы помогали Вам помогать нам соблюдать баланс…
П.: Ну ты завернул! А я понял!
Ч.: Я рассчитывал на это. Теперь баланс нарушен. Вы знаете об этом лучше других. И они вышли из-под Вашего контроля.
К.: Володь, а ведь они меня еще не пустили к Сторчаку. Ты ведь знаешь: нам всем нужно, чтобы я с ним поговорил. А что они говорят?
П.: Ну что завербован, что оперативные соображения, что надо подождать.
К.: И ты веришь?
П.: А почему нет? Ведь кругом враги!
Ч.: Владимир Владимирович, Вы сами поощряете всю эту истерию. Теперь они морочат Вам голову. А про меня они говорили, что я агент влияния?
П.: Ну, Толик…
Ч.: А про Лешу?
П.: Если бы я им всегда верил, то мы бы сейчас не говорили. Верно?
Ч.: А как Вы определяете, когда они врут, а когда нет?
К.: Они всегда врут.
Ч.: Владимир Владимирович, с Вашими главными врагами Вы встречаетесь по несколько раз в день. И Вы в опасности. И мы в опасности. Они сорвали тормоза.
(Пауза)
Ч.: Вы им нужны, только пока Вы популярны, но после марта все это начнет таять. Они выкинут Вас, как тряпку. А сейчас положение усугубляется каждый день, если не каждый час. Мы тут разговариваем, а опасность растет. Они наглеют с каждой минутой. Полный беспредел.
(Пауза)
П.: Да. Я и сам об этом думаю, все время. Они берегов не видят, точно. Так вы про это пришли?
К.: Не только. Неопределенность затянулась. Наши люди в панике. Надо решаться. Это ж ясно – сейчас момент тревожный, переход власти. И полный туман. Плохо. Нужно вернуть ощущение стабильности, хоть чуть-чуть.
(Пауза)
П.: Ведь вы пришли с решением. Так?
К.: Так. Толь, давай.
Ч.: Надо срочно указать преемника. Немедля. И он должен быть из наших, собчаковских. Нужен сигнал: кто будет у руля, что он из наших. Это тут же восстановит равновесие. Мы увидим это сразу: они запаникуют, снова выстраиваться начнут. Вот, Лешу к Сторчаку мигом пустят, даже напоминать не придется.
П.: Ты уверен?
Ч.: Практически, да.
П.: А как быстро мне надо колоться?
К.: Еще вчера надо было, Володь, но завтра еще не поздно. Я надеюсь.
П.: И как вы себе это представляете? Ведь есть план, съезд этих, едренцев, и так далее. У них каналы, шарики, доярки любвеобильные, бурные аплодисменты. Как нам со всем этим-то?
К.: Володя, найди завтра минут двадцать. Грызлов ждет на проводе. Если соглашаешься, он придет, приведет с собой пару-тройку пристяжных — как бы всенародное выдвижение. Мы пригоним кандидата. Они предложат — вроде смотрины, ты кивнешь под камеры. Ну тебя учить, что ли?
П.: А кто кандидат-то?
Ч.: Владимир Владимирович, нужен наш, который прибежит сразу, без колебаний. Времени-то нету.
П.: Стой-стой! Я кажется въехал! Это Плюшевый, что ли?! Толик, так ведь ты его разлюбил, вроде!? Ты ж говорил, что он без шансов.
Ч.: Это не из сферы чувств. Время нет. И он, как глина. Удобно. А рейтинг… Твои напишут, что надо в бюллетенях, как ни крути. Нужен сигнал, срочно.
(Пауза)
К.: Ну что, Володь?
(Пауза затягивается)
П.: Я позвоню, скажу время про завтра.
Ч.: Отлично! Мы снова на марше! И еще…
П.: Ну что вам еще!
Ч.: Надо народец успокоить. Плюшевый на следующий день после Вашей исторической встречи произведет фурор: публично обратится к Вам с предложением возглавить правительство после выборов.
П.: Что-о-о-о!? Я же говорил…!
К.: Володь, не кипятись. Это ж понарошку, никто тебя не неволит. Ты только кивни многозначительно: мол, интересное предложение, буду думать. Или скажи – это, мол, моя давнишняя мечта, возглавить правительство. Это ляжет на душу, люди ждут. А после выборов скажешь, кого ставить. Вместе подумаем. Добро?
П.: Добро. Понял. Договорились. Идите. А что, привезли… (неразборчиво)?
К.: Да вроде…
П.: Все, идите, и я пошел.
К.: Володь, а можно я Толика провожу и вернусь?
П.: Валяй.
(Пауза, дальше диалог, видимо, после ухода президента)
К.: Ну что ты думаешь?
Ч.: Вроде проняло.
К.: Звоним?
Ч.: Набирай.
(Пауза)
К.: Привет, это я. … Да, согласился. … Завтра. Тебе позвонят, скажут время. Ты собери там, кого сможешь из главных партийцев. … Ну кто будет. Проигравших тоже можно. … Да, он. Мы ему сами скажем. Он тоже будет. … Нет. … Да, как хочешь. … Ну, конечно! Все, инструктаж закончен. … И тебе того же.
Ч.: Ну что он?
К.: Вроде рад.
Ч.: Еще бы! Он же дрожал, как желе!
К.: А наш боится?
Ч.: Конечно, мы же боимся. Он тоже нормальный человек.
К.: Надо было бы посильнее.
Ч.: Нельзя пережимать. Но я кое-что подготовил, по своим каналам.
К.: Ну?
Ч.: Скоро хохма будет, из-за океана. Обсмеешься.
К.: Ну?
Ч.: Не скажу. Пусть будет сюрприз. Ты остаешься?
К.: Угу. А ты?
Ч.: Некогда. Я пошел.
К.: Толь, а он нас не кинет?
Ч.: Кинет, но попозже.
К.: И что?
Ч.: Я подумаю.»
(Конец записи)
http://www.ej.ru/?a=note&id=7664
