ТАКИХ ОПЕРАЦИЙ НЕ ДЕЛАЕТ БОЛЬШЕ НИКТО
Премия "Признание" имеет одну примечательную особенность. Она фактически закрепляет за врачом вполне определенную оценку - "Золотые руки хирурга". Хотя и без этого официальной оценки весь хирургический цвет онкологического профиля сходится во мнении: Ведзижев - хирург от бога. А это уже не только золотые руки, что подтверждает множество международных конференций, где доклады обнинского
врача значатся единственными от России. Почему? Потому что такие операции, какие делает он, не делает никто. Он этого и не скрывает. И другие сведущие люди говорят: "Пусть им покажут врача, который умеет то, что умеет он. Америка пересаживает суставные металлические протезы. Но никто не пересаживает нижний суставной конец большебедровой кости".
Описать его "ноу-хау" очень сложно. Если предельно коротко и предельно примитивно - Геберт Мусаевич "выпаривает" им же вырезанные пораженные раковыми клетками кости или суставы и ставит их на прежнее место. Скажете, этого не может быть. Тем не менее, есть. Рентгеновские снимки показывают - что было до операции и что есть после нее. Хирург говорит: все зависит от подхода врача к тактике лечения онкологического больного. Врач решает, какую делать операцию - калечащую или сохранную. Можно ампутировать ногу с саркомой, а можно... Ведзижив выбирает второй путь. Он говорит - если у человека опухоль желудка, у него же не удаляют пол туловища. И не отрезают голову у больного, если ему требуется операция на щитовидной железе. Что касается конечностей, их часто убирают не потому, что это необходимо, а потому, что это возможно. Но такая возможность неприемлема для Ведзижева. Как сберечь ногу, если агрессия в виде раковой опухоли поразила костную ткань изнутри?
В юности он не собирался быть врачом. Но случилось так, что окончил не какой-нибудь, а II Медицинский институт и уже со степенью кандидата приехал в Обнинск. Его специальность травматолога ничего не имела общего с онкологией, и чтобы не потерять навыков хирурга, он стал ездить на ночные дежурства в Москву, в I Градскую больницу, известную как "мясорубка" - туда свозили таких покалеченных, которых собирали "по кускам". Там Ведзижев делал операции, какие придется - что после ножевых ран, что после огнестрельных.
А как применить свои умения травматологу в МРНЦ, где свой строго специфический профиль? Такой вопрос уместен по отношению к кому угодно, но только не Ведзижеву, особенно с его ментальностью "человека с гор". Сегодня он говорит не то с горечью, не то с иронией: "Я - лицо кавказской национальности". Ведзижев родился в Грозном, и туда, на первую родину, его, конечно же, тянет. Но и вторую - Обнинск - он ни на что не променяет, хотя давно можно было бы уехать туда, где медицина в большом почете и при больших деньгах. Просто первая дала ему личностную харизму - человека прямого, эмоционального, даже взрывного, но со "стальным" стержнем внутри и острым умом. А вторая родина открыла перед ним необозримые научные горизонты. И он стал творцом уникальных операций.
Сначала "вживлял" трупные кости, что в медицине не было чем-то сверхординарным. Но как быть с детской онкологией? Раньше в стране существовали банки костей: надо сказать, очень хорошие - можно было подобрать что нужно. При перестройке они все, кроме одного, погибли. Но Ведзижев человек запасливый, он создал свой собственный банк, где хранил костный аппарат. А для ребенка "мертвый" материал взять было не то, что трудно, а почти невозможно, ну, просто неоткуда. Надо ждать, когда подвернется случай - даже больно об этом говорить, несчастный случай - 5-6 месяцев. За это время опухоль вырастет настолько, что агрессия внутри растущего организма просто убьет ребенка. Нет! Ждать никак нельзя. Ведзижев стал думать. И додумался до того, что и сделало его хирургом исключительным.
Геберт Мусаевич убежден, что медицина, как и любая другая сфера полезной человеческой деятельности, держится на энтузиазме отдельных людей - творцов. Как он убежден и в том, что не нужно нам устраивать жизнь на западный манер с ее культовой направленностью на узкую специализацию. "Утверждают, - говорит он, - что существует 40 медицинских специальностей. Я насчитал 360, и шутит: - Сто раз прав Бернард Шоу со своим афоризмом - узкий специалист знает все ни о чем и ничего обо всем". Ведзижев - узкий специалист, обладая широкой научной эрудицией, которая принесла ему докторскую степень, вышел за рамки просто травматологии.
12 лет назад он сделал первую операцию ребенку, которого поразил тяжелый недуг. Ребенок не только выжил, он бегает как все нормальные дети на двух ногах, а родители забыли тот страшный сон, который, казалось, никогда не кончится.
С тех пор он признанный ас. И что очень важно, хирург-ортопед соединил в себе психолога, специалиста по трансплантации и, возможно, иммунолога. Как цивилизация побеждала эпидемии опасных болезней? Создавала сыворотки. Из убитых
болезнетворных бактерий. И вводила их в организм здорового человека для профилактики заболевания. При выпаривании "раковой" кости и трансплантации ее в организм больного, кто знает, может, как раз и создается иммунитет против грозного врага человечества - убитая опухолевая клетка вызывает аутогенный ответ у здоровой, которая пока не может чувствовать себя в безопасности. Гипотезы? Кто знает.
Во всяком случае, любая международная конференция по ортопедии и онкологии ждет его с докладом, причем этот доклад выдерживает предварительный отбор среди 500, а то и 900 заранее заявленных. Ведзижев выступал, и не один раз, в Дании, Испании, Финляндии, Австрии. Но последнее время не ездит - не на что. Денег на командировки никто не дает. И раньше так бывало, правда, иногда случались истории даже забавные. Когда началась перестройка, получил он из Японии приглашение выступить на научной конференции. Зарплату тогда не то что совсем не платили, но подолгу задерживали. Да и какие это были деньги по заграничным меркам? Тогда коллега Владимир Аникин дал ему сто долларов. Жена Ведзижева Тамара - женщина царственного вида, которая родила ему четверых сыновей, решила по-своему: прочно зашила их в белье - чтоб не отняли такую ценность на таможне. Но те деньги не понадобились. В Японии Геберту Мусаевичу выдали 250 тысяч йен. По приезде в Обнинск он вернул доллары Аникину.
Тогда еще Ведзижев не знал, как развернут звезды дальнейшую судьбу его коллеги, которого вскоре пригласят на стажировку за рубеж, потом продлят контракт, а потом и вовсе попросят остаться работать "там". Не признанный в НИИМР, в Англии талантливый хирург Анинкин будет оценен по самой высшей шкале - она недостижима даже для многих коренных медиков. Обнинский врач за океаном обеспечил себя и свою семью уже на всю жизнь - такие правила в Соединенном Королевстве: там ценят тех, кто действительно имеет цену. Ведзижев рад за коллегу. Печалится он о другом. Россия - великая страна, а деваться больному некуда.
Он говорит вроде бы спокойно, без пафоса, но чувствуется, как боль давит его. Даже прибегает к проекции сталинской "крылатой" фразы на практику нынешнего здравоохранения. Есть больной тяжелый - есть проблема. Не взяли его на лечение или выписали раньше срока - нет проблемы. К сожалению, такое мнение и в отношении нашего Медицинского радиологического научного центра приходится слышать все чаще и чаще. Больной должен платить деньги. Не всем это под силу. А болезнь не та, которую можно загнать в угол и терпеть. Она сама загонит... Деньги, конечно, по сравнению с Москвой, несравнимые. Но где взять даже их человеку нездоровому и небогатому? Вопрос повисает в воздухе. И не он один.
У нас все время идут какие-то реформы, структурные перестройки, принимаются разные законы и указы, которые декларируют необходимость заботы о человеке. Открываются все новые и новые страховые компании и фонды - они тоже обещают всевозможные блага. И политики клянутся в верности народу, за который они радеют, не жалея своего здоровья. Но при таком мощном потоке "усилий" и заверений человек все равно остается один на один со своей болью. Счастье, если на его пути окажется другой человек. В ранге врача с большой буквы - врача, который может сотворить чудо.
Нонна ЧЕРНЫХ
