Маниакальная патология. По страницам “мемуаров” первого президента РСО Галазова

http://criminalnaya.ru/publ/69-1-0-624


Безвинным жертвам геноцида 1992 года,

организованного под руководством А.Х. Галазова
и политическими кругами Северной Осетии и Москвы, посвящается

Если преступник, совершивший преступление, цинично обвиняет в совершении этого преступления свою жертву, а государство самоустраняется от соответствующих оценок, то жертве ничего не остается кроме как доказывать свою невиновность. Куда страшнее когда преступление совершает государство, ограничивая жертву в праве отстаивать свою невиновность. Сегодня ингушей, подвергшихся осенью 1992 года тотальному геноциду, с участием государственных структур загоняют на “дорогу с односторонним движением”. На них выливаются обильные потоки грязи, они лишены элементарных конституционных прав, но любая попытка сказать слово в свою защиту встречается как намерение дестабилизировать межнациональные отношения…


Как-то так получилось, что выпушенные в 2002 году в Московском издательском доме “ГРААЛЬ” при поддержке хозяина этого Дома осетина Бориса Авсергова “мемуары” осетинского палача Ахсарбека Галазова “Пережитое” не привлекли особого внимания ингушей. Помнится, только газета “Ангушт” как-то еще среагировала на выход в свет этой помойной работы. Даже в самой Осетии “мемуарист” Галазов в связи с его “Пережитым” подвергся жесткой обструкции, а в Ингушетии сей труд, изданный совместными усилиями отца и сына Ахсарбека и Аслана Галазовых, остался “незамеченным”. Да и как можно было реагировать, если новая наша власть в поте лица принялась за реанимацию “добрососедских”, “братских” отношений с Северной Осетией?

Хотя как труд, несмотря на внушительный объем (около 700 стр.), эта книга заслуживала бы только брезгливого внимания. И сегодня “мемуары” осетинского палача А. Галазова, по локоть обагренного кровью, нас привлекли лишь как обобщенный материал масштабной межнациональной провокации с привлечением к ней федеральных властей. Всему свое время. Уверен, что сам осетинский народ даст оценку Галазову как недоразумению природы с запущенной маниакальной патологией. Я же попытаюсь лишь нанести отдельные штрихи к портрету “мемуариста” А.Х. Галазова. В ряде случаев воспользуюсь оценками самих осетин.

В предисловии книги А. Галазов пишет “Вопрос не в том, как человек прожил свою жизнь, насколько она была праведна, а в том, что на ее протяжении у него возникали какие-то мысли, свои оценки происходящих событий и общественных явлений, свое отношение к жизни”.Вы поняли, читатель: жизнь ты можешь прожить и неправедно, лишь бы в голове у тебя какие-то мысли возникали, свое отношение к жизни вырабатывалось? А кто ты есть на самом деле - маньяк, гомосексуалист, провокатор - не в счет. Главное – у тебя есть свои мысли, свои оценки и необузданная страсть ворочать судьбами народов, государства, на крови лепить свое “величие”. Только страдающий фюрерской манией может утверждать: “Все от первой до последней страницы написано мной, за все, что сказано, несу ответственность только я один”.И еще, так может утверждать человек, который знает, что наше общество и государство, коль они не среагировали на подобный труд, тяжело больны. Последнее слово, надеюсь, будет за соответствующими органами. И ему придется все-таки нести за содеянное ответственность. Но главное – история и Всевышний воздадут должное этому маниакальному созданию.

Я – не прокурор и не судья, не царь и не государь. Мне не дано право обвинительного заключения. Но я, как гражданин этого государства, как член этого общества вправе засвидетельствовать те или иные события, изложить свое видение тех событий, о которых пишет и за которые “готов нести ответственность”А. Галазов.

Например, Галазов однозначно дает нам знать, что при его активном участии был встревожен гнойник на теле Грузии, каким являлась и до сих пор является Южная Осетия.. Он не скрывает свои организаторские функции в разыгравшейся здесь трагедии.

“Мы развернули совместную кипучую деятельность в системе образования Южной и Северной Осетии, - признается “мемуарист” Галазов. – Однажды меня пригласил на беседу первый секретарь обкома Билар Емазаевич Каболоев и довольно жестко сказал:

-У нас своих дел невпроворот, я требую прекратить вмешиваться во внутренние дела Грузии”(стр. 141).

Дальше Галазов поясняет: “Еще будучи ректором университета, я встретился с Александром Дзасоховым, информировал его о настроениях людей, попросил направить в Южную Осетию для ознакомления с реальной обстановкой официальную делегацию.

- Не преувеличивать, - спокойно ответил Дзасохов. – Там больше бузят наши товарищи”(стр. 273).

Но, как известно, Галазов не успокоился пока не вбил кровавый клин между братскими грузинским и осетинским народами.

Газета “Северный Кавказ” (№42, октябрь 2004 г.), писала “Экс-председатель правительства Северной Осетии Михаил Шаталов прямо обвиняет Галазова в трагедии Южной Осетии”.

А осетинская “Демократическая газета” от 10.07.93 г. поясняет: “Мы располагаем достаточными материалами и документами, подтверждающими причастность руководства Северной Осетии к началу военных действий…”.

Да и сам Галазов со злорадством откровенничает: “Было очень важно, - пишет он, - что мы втянули в этот процесс Россию. Фактически заставили главу государства вмешаться во внутренние дела другого государства” (стр. 406).

Вообще, по поводу всех событий в Северной или в Южной Осетии у Галазова свои объяснения, из которых он предстает пупом всей осетинской вселенной. События октября 1981 года, например, им преподносятся не как националистический шабаш, а как предтечие осени 1992 года.

“Ночью 26 октября 1981 г. – вспоминает “мемуарист”, - я прилетел в Орджоникидзе. Город было не узнать. По обычно тихим улицам Орджоникидзе шли толпы молодых людей с палками, с кольями, с булыжниками. То там, то здесь раздавались выкрики. Масса людей, в основном молодежь, двигалась в сторону центра. Шофер Казбек Албегов поведал мне, что это уже затухающие волны народного гнева, что основные события, связанные с разгромом здания обкома партии, совмина и училища МВД, с настоящими уличными боями уже позади”.

И вот 28 октября на республиканском собрании партактива А. Галазов выступает с “разоблачительной” речью. Как могло такое мероприятие без его участия пройти?! “В том, что значительная часть молодежи всех подразделений народного образования приняла участие в этих позорных (действительно позорных) событиях Галазов с трибуны партактива объяснил “крупными просчетами в воспитательной работе” (стр. 241). Что правда, то правда. Непонятно только, почему Галазов те события связывает с трагедией осени 1992 года. “Если бы тогда была дана верная оценка происходящему и приняты соответствующие меры, сегодня нам не пришлось бы расплачиваться дорогой ценой” (стр. 453), - сокрушается автор “мемуаров”. Надо полагать, что Галазов имел в виду устранение “крупных просчетов в воспитательной работе среди осетинской молодежи”. Вопрос только в том, каким он сам, проработавший много лет на ниве просвещения, был воспитателем.

Его воспитательским качествам дает оценку осетинская газета “Возрождение” (№1 от 04.10.90г.): “Много лет руководя Североосетинским университетом, этой крупнейшей кузницей кадров, Ахсарбек Галазов довел данный университет до следующих “достижений”.

Главная инспекция Гособразования СССР по итогам аттестации установила:

1. Состояние учебно-воспитательной работы – неудовлетворительное;

2. Организация подготовки и распределение специалистов -неудовлетворительное;

3. Состояние материально-технической базы – неудовлетворительное;

4. Состояние научно-исследовательской работы – неудовлетворительное;

5. Уровень подготовки научно-педагогических кадров – неудовлетворительный;

6. Среди сотрудников вуза более 35 человек находятся в прямых родственных связях с ректором.

Итого: в целом считать СОГУ не аттестованным вузом”.

Не менее любопытна и характеристика Галазова, которую дает один из его бывших студентов Алан К.:

“Галазов, который в бытность свою воспитателем университетской молодежи третировал студентов за неуплату оброка. Да, такое позорное правило существовало. В ведомости вписывались фамилии явных двоечников, проставлялись хорошие оценки и “спасенные” таким образом от “отчисления” студенты, получив стипендию, отдавали по 30-40 рублей “хатби” (так мы между собой звали ректора Галазова). Как такой человек мог быть лидером народа?”.

Свидетельствует А.Г. Кучиев:

“Ректор Галазов, выдавал некоторым призывникам фиктивные справки о том, что они являются студентами СОГУ и таким образом они освобождались от призыва в советскую армию. Он также имел непосредственное отношение к расхищению золотых изделий, добытых археологическими экспедициями университета”. “Факты и историю искажать нельзя” (Владикавказ – 2003г. стр. 9)

В своих “мемуарах” Галазов неоднократно (стр. 296, 418 и т.д.) пишет о том, что ингуши “ежедневно из района угоняли скот, технику”, совершали нападения на склады, фермы, промышленные предприятия…”.

Не думаю, что есть необходимость доказывать абсурдность этих голословных обвинений. Но необходимо показать во что горазд сам Галазов. Для этого привлечем некоторые извлечения из книги осетинского автора А.Г. Кучиева “Факты и историю искажать нельзя” (Владикавказ – 2003г.).

Профессор Б.М. Гадзаев свидетельствует(стр. 51):

“1991-1993 гг. под руководством Галазова начались криминальная революция в республике, рождение мафиозно-коррумпированной системы…, расцвет мафии…”.

Свидетельствует сопредседатель демократического блока Осетии Д. Габачиев (стр. 121):

“Бюджетные средства в размере 4 млрд. 944 млн. руб. растрачены или разворованы галазовскими приспешниками”

Свидетельствует профессор Ю.И. Кониев (стр. 99):

“Прибыль от беспошлинной отгрузки цветных металлов за границу в размере 9,5 млн. долларов США осела в кармане А. Галазова”.

Профессор А.К. Хачирти спрашивает (стр. 105):

“Куда девались миллиарды рублей, полученных от цветных металлов, проданных за рубеж по лицензии Президента РФ , отпущенные для восстановления Южной Осетии?”. Из вопроса профессора А.К. Хачирти мы узнаем, что Галазов, втянув руководство России во внутренние дела суверенного государства Грузия, прикарманивал средства, выделяемые Российской Федерацией для Южной Осетии.

Свидетельствует газета “Северный Кавказ” (№40, октябрь 1993 г.):

“В аэропорту Владикавказ задерживается самолет, доверху нагруженный золотыми и серебряными слитками…”.

Можно приводить множество других примеров превращения А. Галазова из университетского щипача в отъявленного ворюгу, который во имя собственной корысти готов загнать свой народ в пропасть, заставить его кровью умываться. Даже самое низкопробное отребье не позволяет себе подобное. А тут человек, наделенный властью, с амбициями воспитателя народных масс.

Однако продолжим знакомиться с откровениями А. Галазова, способными вызвать слезу жалости, если бы речь не шла о маниакальном создании.

“Часто приходилось, - пишет “полководец” А. Галазов, - решать непосильные задачи, противостоять в одиночестве и лидерам Ингушетии, и федеральному проингушскому лобби…”.

Что ж, раз Галазов напрашивается, разберемся, о каком лобби идет речь. Наверное, не стоит доказывать что Сталин-Дзугаев незаконнорожденный осетин. Об этом знает вся Осетия. Ему как осетинскому выкормышу, утолившему осетинские земельные аппетиты, создавшему для сородичей многие блага, повсюду воздвигаются памятники, его именем называются улицы и скверы, открываются сталинские музеи.

Следующий правитель государства Никита Хрущев. Это только в Ингушетии додумались увековечить его имя в названии улиц. Его наградили орденом республики “За заслуги”. Хотя именно ингуши, в связи с тем, что по возвращению из ссылки Хрущев лишил их исторической Родины, должны были выразить совсем иное отношение к этому деятелю. Одна из осетинских газет о факте награждения Н.С. Хрущева орденом Ингушетии сообщила с ехидцей. Ведь из всех регионов и народов Кавказа Н.С. Хрущев особое внимание уделял Северной Осетии. 13 августа 1964 года, посетив эту республику, в селении Хумалаг в усадьбе Харитона Албегова рогом изобилия и галазовского гостеприимства Хрущев отметил свою приверженность Осетии (“Северная Осетия”, №114 от 17.06. 92 г.).

Конечно, “мемуарист” Галазов не упустил бы такое знаменательное событие. “Мне запомнился приезд Н.С. Хрущева в Северную Осетию, - пишет он, - тогда ему в дар преподнесли теленка коровы, покрытой быком-производителем, которого Н.С. Хрущев в свое время подарил Кабардино-Балкарии” (стр. 300). Слишком дешевой платой отделались сородичи Галазова за лакомую ингушскую землю, которую Хрущев им оставил “в дар” после возвращения ингушей на Родину. Могли бы его именем улицы в ингушских селениях Пригородного района назвать…

После ухода Н.С. Хрущева с политической арены черед пришел Л.И. Брежнева. Теперь нашим соседям надо было ублажить его. Нащупали в Леониде Ильиче страсть к золоту и другим драгметаллам.

Свидетельствует газета “Возрождение” (№№ 1-4 за октябрь 1990 г.) “Об обстоятельствах вручения одним из руководителей республики подарка-взятки Брежневу в виде золотого бюста и сабли, инкрустированной золотом и серебром”.

И вот в период правления Б.Н. Ельцина Союз демократических, патриотических партий и движений Северной Осетии (“Народ и правители” № 3, июнь 1996 г.) спрашивает: “Интересно нам всем знать, для кого команда А. Галазова приобрела черкеску, кинжал в золотом обрамлении и лихого коня скакуна, на которые израсходованы по самым скромным подсчетам 100 тысяч долларов США?”

Это об осетинском лобби на уровне правителей страны. А сколько их, пролоббированных Осетией чиновников в высоких московских кабинетах. Об этом в свое время (октябрь 1993 г.) поведала прохановская газета “День”. “Мощное осетинское лобби в Москве, по мнению многих экспертов, - писалось в ней, - сравнимо по своему влиянию и весу только с армянской. Высок удельный вес осетин среди высокопоставленных работников федеральных органов власти. Другие женаты на осетинках. Например, Евгений Шапошников – секретарь Совета безопасности.

В самой группировке войск, находящихся на территории СО ССР, у трети офицеров жены – осетинки. Большая часть 58-й армии осетины”.

Стоит серьезного внимания позиция Галазова в отношении к России и ее политическим кругам.

Свидетельствует корреспондент газеты “Россия” Владимир Андрющук (18-24 декабря 1991 г.):

“Галазов нас, меня и нашего собкора, несмотря на свидетелей, пытался задурить как мальчишек. Встретились мы с ним в кабинете секретаря рескома партии. Тогда он совмещал два поста и вел двойную игру. Правой рукой агитировал голосовать против Ельцина, левой подписывал поздравительную телеграмму Ельцину. Правой рукой поддерживал ГКЧП, левой после 23 августа писал бумаги, осуждающие чепистов. Даже чиновники, которых он пригласил для поддержки в один из моментов передернулись в креслах и сделали треугольные глаза”.

А. Галазов с присущим ему коварством в московских кабинетах объясняется в любви к России, а в Осетии проводит антироссийскую политику.

В этом вынужден признаться в газете “Северная Осетия” (№ 246 от 15.12.92 г.) и председатель комитета конституционного надзора Осетии К. Фидарти:

“Законы Северной Осетии, - пишет он, - открыто противоречат Конституции и основным законам федерации”.

Сам Галазов заявляет:

- Мало ли что есть законы, но никто их не выполняет.(“Демократическ� �я газета” №1 сентябрь 1992 г.).

- Мы уже привыкли к авантюристическим и предательским действиям нынешнего руководства России(газета “Отчизна” №13. 1993г.).

- В Москве федеральным властями на ближайшее время готовится крупномасштабная провокация с большой кровью в Пригородном районе Северной Осетии ( газета “Дзауджикау” №1, сентябрь 1994 г.).

Из сообщения программы “Вести” РТР от 20 января 1996 г. “Сегодня в центре Владикавказа произошел мощный взрыв памятника дружбы Северной Осетии и России”.

А вот как сам Галазов в газете “Северный Кавказ” (№49 от 20.12. 98 г.) изъясняется в своих чувствах к России. “Осетия не будет равноправным субъектом федерации до тех пор, пока президентом будут избирать российских чиновников”.

Казалось бы, являющейся российским форпостом, клянущейся в верноподданнических к России чувствах Осетии не следует бояться российского федерального правления. Но Галазова возможность введения такого правления буквально в бешенство вгоняет. И в таком бешенстве он в полной мере раскрывает свое нутро.
“Председатель комиссии Валерий Петрович Фатеев оказался гнидой, продажной личностью. Охаивая республику и его руководство (т.е. самого Галазова -–Х. К.), Фатеев и его приспешники в Совете Федерации и Государственной Думе требовали силового решения проблемы беженцев, поддерживая бредовую идею введения федерального правления на территории Пригородного района и г. Владикавказа… В случае введения федерального правления Осетия поставит вопрос о выходе из состава Российской Федерации”(“Северный Кавказ” №22 от 01.06.94 г.). Более того, Галазов недвусмысленно намекает на то, что “если Москва попытается решить ингушский вопрос, то он, Галазов, сам возглавит освободительную борьбу осетинского народа” (“Ангушт” №1, январь 2002г.).Осетинский наполеончик не боится, что надломится от непомерного груза предводителя взбунтовавшейся Осетии. Наверное, потому, что затем по привычке всю вину “за сегодняшнюю трагедию, за гибель людей, за пролитую кровь возложит на бывший союзный, а теперь российский центр” (стр. 451).

Галазовское словоблудие для компетентных органов могло бы послужить серьезным основанием для юридической оценки его преступной деятельности. По всей его книге разбросаны признания, которые и на допросах не вытянешь. Так, Галазов на стр. 445 жалуется на то, что ему “приходилось решать непосильные задачи, чтобы противостоять продажным СМИ”. О том, кому эти СМИ продались и кого они обслуживали свидетельствует множество фактов.

Например, в связи с массовыми обращениями ингушей по поводу разжигания межнациональной вражды в СМИ Северной Осетии из Генеральной прокуратуры РФ поступило письмо №36-59-91 от 26.08. 91 г., в котором говорилось, что “рассмотрение фактов разжигания межнациональной розни средствами массовой информации и отдельными должностными лицами Северной Осетии задерживается в связи с большим объемом проверок”. В газете “Мегаполис-Экспресс” сообщалось об экспертном заключении доктора юридических наук Александра Ратинова из научно-исследовательского института по проблемам законности и правопорядка Генеральной прокуратуры РФ. В заключении, в частности, говорилось:

“Сейчас уже очевидно, организованная прессой антиингушская кампания подтолкнула осетино-ингушский конфликт”.

Понятно, что такая оценка Галазова никак не устраивала. И он, по его признанию, “долго думал, как прорвать информационную блокаду, изменить образ республики, восстановить доброе имя народа”.

“Раздумья, - признается “мемуарист”, - привели меня к мысли использовать в этих целях 1994 год. В этом году исполнялось 220 лет со времени присоединения (так присоединения или добровольного вхождения? – Х.К.) к России и 210 лет со времени основания Владикавказа. Борис Николаевич Ельцин поддержал меня и 12 мая подписал Указ по празднованию этих событий”(стр. 521, 527). Галазов не скрывает своей спекуляции и с историей своего народа, и с мифической его принадлежностью к древним аланам. При этом он в который раз дает знать читателям о своей нравственной несостоятельности.

Судите сами: “Аланский флаг – эти формальные символики государственности нужны были для объединения нации, для укрепления в людях веры” (стр. 434). Грош цена нации, которая может объединиться лишь на идее присвоения чужих земель, чужого имущества, чужой истории. Нравственно трухлявым можно назвать человека, который такие идеи выдвигает перед народом как ориентир его поведенческих настроений. Уверен, что далеко не весь осетинский народ заражен галазовской бациллой.

С первого дня конфликта осетинские деятели трубят об ингушской вине, требуют политической и юридической оценки событий осени 1992 года, наивно полагая, что ингуши останутся с навешанным на них ярлыком “агрессора”. И в то же время сами не скрывают того, что сценарий кровопролития заранее расписывался во Владикавказе и обкатывался в Москве. Галазов и его окружение, продумывая все варианты хода событий, окружая себя сторонниками, задолго до ноября 1992 года готовили побоище.

Так, Галазов с удовлетворением рассказывает о том, каких усилий стоила Осетии “нейтрализация руководства Чеченской республики. В Грозный выезжали наши делегаты. Джохар Дудаев приезжал во Владикавказ, заключил торгово-экономическое соглашение, добились от чеченских лидеров слова о невмешательстве в ингушско-осетинские проблемы” (стр. 443-444). Надо полагать, эти встречи и переговоры проходили не в дни конфликта, а значительно раньше. И речь на этих переговорах шла не просто о невмешательстве Чечни в “ингушско-осетинские проблемы”. Осетинские делегаты заручились обещанием генерала Дудаева: ни живой силой, ни оружием ингушам не помогать. В книге “В тумане над пропастью” об этом подробно рассказал один из участников той встречи от Осетии Юрий Цопанов.

В марте 1990 года после своего избрания руководителем Северной Осетии А. Галазов бросил девиз: “И кинжал должен быть острым, и порох – сухим” (“Северная Осетия” 03.06.92 г.). Ингуши это восприняли тогда за лирическое вдохновение филолога Галазова.

Когда на условной административной границе на трассе Ростов-Баку появилась межа в форме кинжала, вонзенного сквозь сердце в землю, ингуши подумали, что это - фантазия скульптора.

Не придали ингуши значения и четверостишью из песни Лебедева-Кумача “Священная война”, которое появилось на стене автобусной остановки у Кантышевского перекрестка трассы Владикавказ-Моздок.

“Не смеют крылья черные

Над Родиной летать

Поля ее просторные

Не смеет враг топтать”

Спустя короткое время после появления этого четверостишья, следом пошел огромный плуг, фактически обновляя пограничную межу сталинского самозахвата. С приходом Галазова к власти участились провокации, осложняющие до кипения осетино-ингушские отношения. Своего апогея эти провокации достигли 19 апреля 1991 года, за один день до возможного принятия Закона “О реабилитации репрессированных народов” (в связи с тем, что на одном ведущих комитетов проект Закона не успели рассмотреть, принятие его было перенесено на 26 апреля). Именно на совести Галазова спровоцированный в селении Куртат конфликт с ингушом Котиковым, после которого на долгие 18 месяцев в Пригородном районе было введено чрезвычайное положение. Именно таким образом планировал Галазов сорвать принятие самого гуманного закона новой России.

С датой провокации осетины просчитались. Закон “О реабилитации…” приняли неделю спустя – 26 апреля. Но ЧП продолжалось вплоть до осени 1992 года. Эксперты, следственные бригады мотивы введения и продления ЧП оценивают как один из факторов, спровоцировавших кровавую трагедию в октябре-ноябре 1992 года. Бытовой конфликт, жертвой которого стал избитый озверевшими осетинами Котиков, для Галазова и его окружения оказался достаточным, чтобы окольцевать ингушей чрезвычайным положением.

В связи с этим вспоминаются события Великой Отечественной войны на территории Осетии, когда фашистские захватчики, полностью оккупировав пять и частично два района Северной Осетии, около трех тысяч осетин угнали в фашистское рабство (“История СО АССР”, Орджоникидзе, 1966 г.). Будь тогда у осетинского народа подобный Галазову полководец, наверное, такое не случилось бы.

Галазов не скрывает, что принятие Закона “О реабилитация…” вызовет кровопролитие. Хотя противниками этого законодательного акта были всего два депутата от Осетии – он, и Т. Батагов.

“Закон был принят 1160 депутатами, почти единогласно, - пишет Галазов, -кроме наших двух депутатов за него проголосовали все члены Верховного Совета. После голосования встали, раздались бурные аплодисменты… Борис Николаевич принял меня. Разговор начал он первым.

- Видел как приняли Закон?! Понимаешь, люди ждали его. Ждали справедливости, это исторический акт”(стр. 419).

Нет, конечно, Галазов не понимал всю историчность момента. Ему было наплевать на торжество справедливости в отношении жертв сталинских репрессий. И, как он сам признается, Галазов объявил войну Закону “О реабилитации…”:

“Этот исторический акт, попомните мое слово, принесет трагедию нашим народам, трагедию России, он взорвет обстановку на Северном Кавказе, приведет к гражданской войне, никто никогда в Осетии не поступится ни одним метром земли. Крови, Борис Николаевич, не избежать”(стр. 419).

Так оно и случилось. Галазов со своим окружением активно готовился к большой крови. Но прежде власть Северной Осетии создала для ингушей условия жесточайшей резервации. Провокации, убийства, хищения, грабежи, унижения ингушей – все это стало атрибутикой чрезвычайного положения. Министр внутренних дел Кантемиров Северной Осетии на сессии ВС СО АССР от 16.04.92 г. вынужден был признать, что “68 % разбойных нападений и 62 % убийств, совершенных в республике, приходится только на Пригородный район”.

В этой ситуации летом 1992 г. Галазов в открытую обращается к осетинам с призывом “поднимать народ, создавать дружины, задействовать в полной мере власть…” (Телевидение Осетии. 14.06.92 г.).

А 10 ноября 1992 года на сессии ВС республики А. Галазов подтверждает результаты всей работы.

“За все время была проведена большая работа по подготовке необходимых условий для надежной защиты республики, - говорит он. – Вдвое была увеличена численность милиции, созданы ОМОН, республиканская гвардия, народное ополчение, приняли закон о безопасности… Постановлением Верховного Совета Осетии от 15.11.91г. создали комитет самообороны, куда вошли: Абаев М.Г., Бзаев Ю.И., Бирагов Ю.Г., Гайдук Н. А., Гиоев Э.В., Дзуцев Б.Х., Кантемиров Г.В., Суанов С.Н., Федяров Г.А., Кантемиров С.В., Пиаталов М.М… Рядом с ними были все руководители предприятий”(стр. 435, 456). Перечислив членов комитета самообороны, Галазов фактически назвал главных организаторов и идейных вдохновителей трагедии. Но список этот далеко не полный. Идеологов и исполнителей кровавого сценария было куда больше. Их имена и их деяния ингушам известны.

Внимательный читатель по обозначенному в галазовских “мемуарах” времени без труда поймет, кто готовился к войне. За год до событий во Владикавказе предпринимались масштабные меры по осуществлению геноцида ингушей. А если учесть, что на этой сессии Верховного Совета республики планировалось принять решение о переводе промышленных предприятий на выпуск вооружения, то вопрос, “кто первый начал?” должен сняться с повестки. Команда Галазова рыскала по всему Союзу в поисках оружия, бронетехники. Еще за полгода до трагедии сам Галазов признавался, что “оружия запасено с избытком”. В июне 1992 года газета “Северный Кавказ” писала: “Парламент Северной Осетии принял постановление о прекращении производства оружия на предприятиях республики. С информацией выступил Галазов, который сказал: “дальше производить оружие нет необходимости, ибо Россия нас обеспечила им в достаточном количестве. Министр обороны РФ Павел Грачев потом уже на Совете безопасности признается, насколько ошибочным было решение о выделении оружия и военной техники Северной Осетии в таком большом количестве”.

К конфликту готовились не только бандитские формирования Осетии. Здесь создавалась вся инфрастуктура боевых действий. По признанию одного из ведущих врачей клинической больницы Осетии, в республике заранее готовились к боевым событиям и поэтому впрок запасались необходимыми медикаментами и материалами (газета “Сердало” 23.01.93 г.).

Во второй половине октября 1992 года на встрече ингушской делегации с руководством Северной Осетии, на которой предпринималась попытка урегулировать надвигающуюся взрывоопасную ситуацию, один из руководителей Северной Осетии цинично сказал: “Подумаешь, умрут 500 с вашей и 500 с нашей сторон. Это – не беда. Зато территории останутся у нас”. В эти же дни состоялась встреча предкомнаца РФ Валерия Тишкова с А. Галазовым. Вполне дипломатичное высказывание Тишкова его видения урегулирования ситуации Галазов грубо оборвал:

“Что за идиотская постановка вопроса. Если такое и будет, у меня достаточно сил и средств, чтобы не допустить это. И если надо, я сам возьму в руки автомат и пойду вперед”. Валерию Тишкову ничего не оставалось, кроме как уйти в отставку. Высшее руководство страны не вняло тревожное предупреждение предкомнаца.

Журналист Михаил Озеров в газете “Народ” (№4, декабрь 1994 г.) после тщательного журналистского расследования приводит очень убедительное доказательство галазовского плана “Барбароса”.

“Следовало бы в числе других изучить и воспроизводимый нашей газетой документ, испещренный записями самого Галазова. Кстати, газета “Комсомольская правда” в статье “Пятая версия убийства Виктора Поляничко упоминает этот документ. Они, эти записи, сделаны 17 февраля 1992 года на листке с повесткой дня четвертого заседания тринадцатой сессии Верховного Совета СО ССР двенадцатого созыва (газета воспроизводит документ в клишированном виде).

Итак, о чем документ?

= Кантемирову (министру МВД поручить организовать в Назрани пять убийств и этим самым спровоцировать конфликт. (Известно, что конфликт начался после серии убийств ингушей Пригородного района).

= Ему же, Кантемирову, необходимо обратиться к министру МВД РФ Виктору Ерину по поводу оружия, встретиться с Е. Шапошниковым (зятем осетинским) для решения вопроса о передаче дислоцированных в республике частей Северо-Кавказского военного округа в распоряжение СО ССР, при этом подчеркивается , что упускать эту возможность нельзя, вплоть до призывников.

= Подчеркивается: за Сергеем Шахраем в руководстве России людей больше, чем за кем-либо. Это означает, что нужно завоевать его покровительство.

= Подчеркивается необходимость приобретения дополнительно к имеющимся десятки тысяч стволов автоматов Калашникова, 12 БТРов, 8 тонн боеприпасов, обеспечение табельным оружием 600 человек.

= Отмечается, что начальник Владикавказского военного гарнизона генерал Шелудько, неоднократно выражавший свое несогласие с накачиванием военных мускул, должен быть освобожден в месячный срок.

= Сделаны записи и о том, что следует образовать комиссию по вопросу собственного производства оружия, что численность бригады внутренних войск нужно довести до 2,5-3 тысяч человек”.

Журналист Михаил Озеров пишет: “познакомившись с записями Галазова от февраля 1992 г., подумал, что руководитель Северной Осетии забавляется военными играми. Но это, как потом станет ясным, не было забавой. Это был план действий осетинских головорезов, который несколько месяцев спустя и был осуществлен Галазовым”.

И после таких доказательств в Осетии упорно нагнетают истерию о необходимости дать правовую и политическую оценку событиям осени 1992 года??! Организаторы геноцида игнорируют результаты расследования событий, содержащиеся в справке следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры В. Костырева от 16 июня 1993 года. Мало того, некоторые осетинские авторы не удерживаются от объективной оценки тех событий. “Война между ингушами и осетинами, - пишет в книге “Истоки конфликта” (Владикавказ, 1993г.) А. Туалагов, - была спровоцирована определенными силами центра и руководства Северной Осетии”.

Другой деятель, сопредседатель демократической партии Осетии Джабраил Габачиев конкретизирует виновника трагедии. 22 августа 1993 года, выступая на телевидении Осетии, он говорит: “Галазов организовал осетино-ингушский конфликт и из провинциального политика превратился в мировую известную личность”. Понятно, что оппозиционер Галазова Габачиев вкладывает в эти слова саркастический смысл, имея в виду дьявольское содержание галазовского нутра.

Есть смысл дать штрихи Галазова-семьянина. С какой нежностью он пишет о своих внуках Азамате и Улацке! Но Галазова не гложет совесть по безвинно убиенным ингушским детям в осетинских концлагерях в с. Сунжа и с. Майрамадаг. В первом на глазах у матери бросили на корм свиньям ангелочка Заурика. А в Майрамадаге другому ангелочку –Мамедику нелюди то же на глазах у матери о стену размозжили голову. Третьего ангелочка автоматной очередью прострочили в утробе матери. Четвертого при переходе беженцев по Ассиновскому ущелью поглотила бездна пропасти. Об этих и многих других помнят не только дедушки ангелочков, но и весь ингушский народ.

Галазов с любовью пишет про дочь Залину и сыновей Аслана и Алана. Но Галазов должен помнить и о тех ингушских отцах, матерях, которые по его вине лишились столь же дорогих им сыновей и дочерей.

Вспоминая свою бабушку, “мемуарист” пишет: “Единственное проклятие, которое бабушка произносила и не расставалась с ним вплоть до 5 марта 1953 года, было проклятие Сталину. Она говорила: “Пусть он живет съедая внутренности ишака” (стр. 35).

Так и порывает спросить эту бабушку: а где же взять столько ишаков и их внутренностей, чтобы накормить всех, порожденных ее внуком сталинистов? Она, наверное, и в мыслях не могла держать, что ее Ахшарик будет съедать человеческие внутренности, узаконив это чудовищное преступление и канибализм Законом “О трансплантации органов и человеческих тканей” (“Северный Кавказ” № 86. 07.05.93 г.).

Галазов вспоминает: “Когда нас отделяли от отца во время последнего свидания, когда отца после суда должны были отправить по этапу, ровный мужественный человек, не раз смотревший смерти в глаза и не боявшийся, не выдержал, он не просто заплакал, он зарыдал”.

Уместно спросить, а сколько душ по милости Галазова лишилось жизни, не получив даже свидания с близкими и смог ли он хотя бы одного заставить заплакать.

“Прерывая свои рыдания, - продолжает А. Галазов, - обращаясь к матери, отец сказал: Ахшарик отомстит за меня”(стр. 18-19). Но Ахшарик предал память своего отца. Свою веру в бога, как пишет А. Галазов, сменил верой в Ленина, Сталина (стр. 10). Он мстил и мстит не Сталину, а сталинским жертвам. И все это с цинизмом посвящает “Светлой памяти моей незабвенной матери Улацки Камбулатовне Галазовой –Ходовой”.

Бедная мать! Неужели она не была достойна лучшей памяти?!

Нравственное содержание “мемуариста” Галазова раскрывает его соотечественник и соратник, известный в Северной Осетии деятель Валерий Кадохов.

“Бывший президент республики А. Галазов, - пишет В. Кадохов, - поспешил издать мемуары, пока население Северной Осетии окончательно не забыло его. А то ведь многим время его правления кажется таким далеким и нереальным: “То ли было, то ли не было, то ли сон, то ли явь?”. И, наверное, автор не надеялся привлечь содержательностью своих мемуаров, глубиной мысли или блеском стиля. Поэтому он решил “сделать кассу” как планируют “успех” создатели низкопробного “чтива” – через скандал, пытаясь оскорбить в своих мемуарах всех, кого только мог вспомнить – живых, мертвых…

Несправедливыми поступками благие дела не творятся. Первый президент как не был коммунистом, так и не дорос до того, чтобы называться демократом. Он был и остается человеком без определенных верований и убеждений (!!!), был просто хамелеоном и приспособленцем как и все ущемленные больные люди. Просто оказался “на нужном месте” и в “нужное время” всплыл на поверхность как …”(газета “Ангушт” №12, 2003 г.).
Видимо, политическая корректность не позволила В. Кадохову вставить должное слово вместо многоточия. Это и правильно. Нам остается только сожалеть, что подобное “многоточие” в результате проведенного в Осетии опроса стало человеком 1992 года. Если действительно такой опрос был проведен и дал подобный результат, то возникает множество вопросов нравственного характера...

Осетино-ингушский конфликт: у каждой из сторон – своя правда
http://www.ng.ru/ideas/2007-11-02/10_konflikt.html
С началом конфликта практически все российские СМИ «сражались» на осетинской стороне
2007-11-02 / Марк Дейч
Исполнилось 15 лет с тех пор, как Пригородный район Северной Осетии стал очагом кровавых столкновений между осетинами и ингушами. Но и сегодня раны не перестали кровоточить, и это препятствует взаимопониманию между двумя народами, без которого не может быть примирения. Поэтому редакция «НГ» предоставила свою площадку для того, чтобы и осетинская, и ингушская стороны могли высказать собственную точку зрения. Мы полагаем, что это необходимо для достижения объективности во взгляде на проблему.


Раньше это была мирная земля. Теперь – горячая точка.

Противостояние нужно не рядовым ингушам и осетинам, а кому-то из облеченных властью
Что ни день, то новое сообщение из Ингушетии: убийства официальных лиц, обстрелы автомашин, похищения людей… Откуда все это в крошечной республике, где никогда не следовали обычаю кровной мести и не было вооруженных столкновений?
Чтобы понять это, необходимо отступить назад – к событиям пятнадцатилетней давности и совсем недавним. С недавних мы и начнем.
В интервью «Эху Москвы» председатель комиссии по расследованию обстоятельств террористического акта в Беслане, вице-спикер Совета Федерации Александр Торшин сказал, что в Северной Осетии царит «психоз на почве неприязни к соседям».
По своей должности (вернее, по двум: вице-спикера и председателя комиссии) г-н Торшин был вынужден придерживаться умеренных, дипломатических формулировок. И уж если он не сдержался, употребив выражение «психоз», – можно себе представить, какова в действительности обстановка. Школа и заложники еще находились в руках террористов, а по Северной Осетии уже полз упорный и никем не останавливаемый слух: «Это дело рук ингушей».
Долгое время после бесланского теракта в Северной Осетии отчетливо звучал призыв: «Надо разобраться с теми, кто ремонтировал школу в Беслане». Действительно: разобраться было необходимо (одна из версий: оружие и взрывчатку в школу привезли во время ремонта). Но для начала хорошо было бы остыть. Потому что на вопрос: «Кто ремонтировал?» – кое-кто из власть имущих в республике, не дожидаясь выводов комиссии и не думая о последствиях (или, напротив, прекрасно эти последствия представляя), отвечал: «Ингуши».
Кстати. Среди террористов, напавших на Назрань в июне 2004 года, были и осетины. Тем не менее никто в Ингушетии не призывал «разобраться» с соседями…
Говорят, что со временем состояние психоза постепенно меняется на нормальное. Однако не в данном случае. В поселке Карца (Пригородный район Северной Осетии) директор школы «предупреждает» родителей-ингушей: «Мы не гарантируем безопасность вашим детям. Мы не обязаны их охранять!»
Во многих североосетинских школах практикуется раздельное обучение осетинских и ингушских детей (там, где еще живут ингуши). Столь откровенная сегрегация, похоже, никого не удивляет, а Министерство образования Северной Осетии до сих пор отказывается решать вопрос о совместном обучении в школах. А изданный в республике учебник по истории для 5-х классов представляет ингушей заклятыми врагами осетинского народа…
Рядом с Назранью – знаменитый «Черменский круг»: блокпост, от которого начинается дорога на Владикавказ. Теперь на этом блокпосту – осетинские милиционеры. Пересекающим невидимую границу ингушам они говорят с явной угрозой в голосе: «Мы еще напомним вам 92-й год!»
В 1992 году вспыхнул кровавый осетино-ингушский конфликт.
* * *
Дважды я был тогда в зоне конфликта, видел все (во всяком случае – многое) своими глазами. Дважды в день мои репортажи, переданные по телефону, шли на волнах Радио «Свобода», где я тогда работал.
…На центральной площади ингушской столицы, под ногами сотен людей, – липкая грязь. Люди здесь всегда: и днем, и ночью. Такая же грязь чавкает под ногами в здании бывшего обкома КПСС, где расположилась Временная администрация Ингушской Республики.
Рядом со зданием – обкомовские гаражи. Машин нет, гаражи пустые. Как-то утром сюда привезли полтора десятка трупов ингушей – мужчин и женщин. С площади сюда переместилась толпа. Когда я подошел, стояла мертвая тишина. Ни всхлипов, ни возгласов, ни обрывков фраз. Люди стояли неподвижно и молча. «Пропустите корреспондента», – сказал кто-то. Так же молча, не оглядываясь на меня, люди расступились.
Одежды на трупах почти не было. На некоторых – страшные черные ожоги (как потом объяснили медики, от паяльной лампы). В гараже работала съемочная группа какой-то западной телекомпании, женщина-корреспондент пыталась укрыть от камеры срамные места трупов, прикрывая их остатками одежды…
У меня не было никакого предпочтения, никакой заданности: я приехал в горячую точку, чтобы понять, что происходит. Понять и объяснить – такой я видел свою задачу. Потому что с началом конфликта практически все российские СМИ (в том числе и «демократические») «сражались» на осетинской стороне. В этом было что-то странное и настораживающее. Потом, уже после первой серии моих репортажей, некоторые СМИ попытались занять объективную позицию, но столкнулись с явным противодействием высшей российской власти. И до сих пор, спустя 15 лет, я не понимаю, чем это противодействие было вызвано.
Но вот главное, что мне удалось понять: ни ингушам, ни осетинам (тем, кого мы называем «простыми людьми») кровавый конфликт был не нужен. Они столетиями жили рядом и вместе. И тогда, во время событий пятнадцатилетней давности, осетины прятали ингушей от «ополченцев», – мне известны десятки таких случаев. И ровно то же самое делали ингуши, спасая осетин от своих разъяренных сородичей.
Конфликт был нужен кому-то из тех, кто находился тогда у кормила власти.
* * *
В апреле 1991 года был принят Закон «О реабилитации репрессированных народов». В 3-й и 6-й статьях закона говорилось о возврате «отторгнутых территорий». Дело в том, что после депортации 1944 года Сталин распорядился передать Пригородный район, где жили ингуши, Северной Осетии. В середине 50-х депортированные начали возвращаться в родные места. Уцелевшие ингуши селились там же, где жили раньше, – в том числе и в Пригородном районе. Формальная принадлежность тех мест никого тогда не занимала: «в братской семье советских народов» все принадлежало государству, то есть никому.
В июне 1992 года была образована Ингушская Республика. Вот тогда-то ингуши напомнили федеральному Центру о том, что реабилитация – это хорошо, но при случае неплохо бы решить проблему Пригородного района. Вполне мирное напоминание закончилось трагедией, растянувшейся на много месяцев. Кровавые события начались одновременно (!) в ночь на 31 октября 1992 года во Владикавказе и в селах Пригородного района. Многие ингуши были убиты, их дома – разграблены и сожжены, десятки тысяч мирных жителей стали беженцами.
Эксперты, занимавшиеся исследованием причин конфликта, рассказывали мне о том, что, по их мнению, конфликт был тщательно подготовлен, и прежде всего – «идеологически». По словам экспертов, Джохар Дудаев, ставший президентом Чеченской Республики, успел к тому времени сильно досадить Кремлю. Зная об этом, лидеры Северной Осетии предложили Кремлю план последующих событий: мол, в случае конфликта Чечня непременно ввяжется в него на стороне Ингушетии, поскольку и те, и другие – родственники, вайнахи. И тогда у Москвы образуется casus belli – отражая «нападение» Дудаева, федеральные войска легко дойдут до Чечни и закроют «чеченский вопрос». Заручившись согласием Москвы, власти Северной Осетии втайне договорились с Дудаевым о его невмешательстве в предстоящий конфликт…Не исключено, что мнение экспертов – всего лишь одна из версий. Очевидно другое: время для конфликта было выбрано более чем удачно. Подлость ситуации заключалась в том, что на тот момент в Ингушетии не было ничего. Не было власти – ни исполнительной, ни законодательной, никакой: республика только что образовалась. Не было ни ОМОНа, ни самой милиции, ни каких бы то ни было «отрядов самообороны». Оружия тоже не было. Такой ситуацией грех было не воспользоваться.
А вот Северная Осетия оказалась прекрасно подготовленной к «неожиданному» вооруженному конфликту. В войсковой операции против ингушей участвовали 68 тысяч бойцов. В том числе: дивизия особого назначения (ДОН); два полка псковской дивизии ВДВ; спецназ МВД РФ; гарнизон и курсанты военных училищ Владикавказа; ОМОН МВД Северной Осетии; два казачьих полка; Республиканская гвардия; народное ополчение; бригада «Ир» из Южной Осетии. Все части были отменно вооружены современным стрелковым оружием, БТРами и танками. Ингуши могли защищать свои дома только с помощью охотничьих ружей, которые были далеко не у всех. Да и что сделаешь охотничьим ружьем против танка?..
За несколько дней из Владикавказа и 14 сел Пригородного района были полностью изгнаны все ингуши. За эти же несколько дней около 500 ингушей были убиты, около 200 до сих пор числятся пропавшими без вести. Кроме того, тысячи ингушей были взяты в заложники, часть из них тоже погибли или пропали без вести. Разграблены, сожжены и разрушены почти 4 тысячи ингушских домов. Беженцами стали свыше 60 тысяч ингушей.

* * *
В 1994 году правительство России подготовило график возвращения беженцев в Пригородный район. Тогдашний президент Северной Осетии Ахсарбек Галазов подписать этот документ отказался. За минувшие 15 лет вошли в законную силу более 50 судебных решений, обязывающих чиновников различных уровней обеспечить возвращение ингушей в их дома (или по меньшей мере в те места, где находились их дома). Ни одно решение не выполнено.
Несколько лет назад в Москве вышла роскошно изданная книга воспоминаний бывшего президента СО Ахсарбека Галазова «Пережитое». Книга сия – достойный образец мемуаров, созданных в незабвенном духе и стиле социалистического реализма. Каковы же взгляды автора?
«После Сталина никто из Генеральных, первых секретарей ЦК КПСС не вникал в суть марксистско-ленинского учения, не изучал первоисточники, не разрабатывал теорию партии».
«19 августа 1991 года в Пригородном районе и г. Владикавказе был введен режим чрезвычайного положения». (Северная Осетия – единственная республика РФ, власти которой поддержали ГКЧП. – М.Д.)
«Вероломная агрессия ингушских национал-экстремистов против Северной Осетии».
И наконец:
«В Осетии меня встретили как победителя (Галазов вернулся из Москвы после очередной беседы с Ельциным. – М.Д.). Люди успокоились: от них была отведена угроза прямого президентского правления».
Жители Ингушетии просили Ельцина ввести на территории Пригородного района прямое президентское правление. Этим удалось бы избежать дальнейших жертв. Но для Галазова это была «угроза»…
И вот что еще любопытно. Есть что-то странное в отношении высшей российской власти к двум, казалось бы, равноправным субъектам РФ – Северной Осетии и Ингушетии. Через несколько дней после начала конфликта Ельцин ввел в Пригородном районе, Владикавказе и в Ингушетии режим чрезвычайного положения. Галазову текст указа не понравился. Ельцин тут же подписал новый текст, «отредактированный» Галазовым. Мнением ингушской стороны никто не поинтересовался.
Первоначальный текст указа готовила Галина Старовойтова – она занимала тогда пост советника президента России по национальным вопросам. Галазов потребовал от Ельцина немедленно «убрать» Старовойтову. И Ельцин немедленно ее «убрал».
В конце 1992 года по каналу «Останкино» был показан документальный фильм, вполне правдиво, хотя и не полно, рассказавший об осетино-ингушском конфликте. Глава «Останкина» Егор Яковлев, санкционировавший показ фильма, по требованию Галазова был в одночасье снят Ельциным с работы.
Причины столь благожелательного (чтобы не сказать – заискивающего) отношения высшей российской власти к руководству Северной Осетии – не ясны. Когда-нибудь, возможно, и эта тайна будет раскрыта. Впрочем, бывший президент Республики Ингушетия Руслан Аушев (в то время – глава временной администрации Ингушетии), к которому я обратился за интервью, считает, что никакой тайны тут нет...

Раньше рулили Ельциным ненавидевшим Дудаева, сейчас рулят своим сородичем кумом Путиным ненавидяшим вейнахов еще с питерских бандитских разборок "тамбовских братков" поддельников по распилу ленинградских таможень и портов с чеченскими братками путавшимися под ногами вороватой мэрии начала 1990-х.

Все эти речи, Салазкин, лишь маскировка.
Настоящее рабство выглядит страшнее, чем общественный строй в РФ.
Я вот не понимаю, зачем вы пытаетесь приравнять то, что сейчас происходит в РФ, к рабству.
То ли вы действительно хотите, чтобы народ РФ добровольно пошел в рабство?
То ли вы хотите нагнать панику среди населения, чтобы оно дало отпор оккупантам, пока еще есть возможность.
Кто вы, Салазкин?

Цитата:

---

Сообщение от dt52

Раньше рулили Ельциным ненавидевшим Дудаева, сейчас рулят своим сородичем кумом Путиным ненавидяшим вейнахов еще с питерских бандитских разборок "тамбовских братков" поддельников по распилу ленинградских таможень и портов с чеченскими братками путавшимися под ногами вороватой мэрии начала 1990-х.

---

Дудаева к власти привели те же Филатов, Руцкой и пр. "активисты" демократического движения. Правда, впоследствии они,на минутку, забыли, что страна пытается быть демократической:p - уж слишком сильно было влияние КПССного прошлого, и стали по полной прессовать Джохара. Понятно, что все это происходило не без (не)участия БНЕ, которому было все до...... Что касается нынешней расстановочки, так уж больше,чем Путин, Чечню никто не любил и не любит - никакие стычки тамбовских с чеченцами в Питере не помеха. А порты и таможни делили по всей стране от Владивостока до Калининграда и большей бойни,чем у южного порта Москвы не было нигде.