Почему Германия заключает Россию в цепкие объятия

Почему Германия заключает Россию в цепкие объятия
("Christian Science Monitor", США)
В то время как большая часть Европы с опаской смотрит на восточного медведя, Германия продолжает вовлекать Россию в европейскую культуру и в европейский бизнес, хотя некоторые последние двусторонние соглашения оказались заторможены. Робер Маркан (Robert Marquand)
04/02/2010

ПАРИЖ. Пока Европа спорит о том, как поступать с расположенной на ее восточном фланге неугомонной Россией, одна из европейских стран продолжает укреплять свои связи на востоке. Это Германия. Не все соседи Германии довольны ее сотрудничеством с большим медведем, который не раз ставил под угрозу поставки газа на замерзающий континент. Но для Германии, которая считает себя посредником, ведущим Россию на Запад, и развивает с ней коммерческие связи, это вполне естественные шаги.

"Наша политика состоит в том, чтобы в один прекрасный день привести Россию в Европу, потому что именно там ее место – по духу и по культуре, - говорит авторитетный представитель СДПГ по вопросам внешней политики Герт Вайскирхен (Gert Weisskirchen), - Россия стремится и нуждается в партнерстве. Что это за государство? Это ресурсно ориентированное нефтегосударство. Оно нуждается в переменах. Если вы входите в политическую элиту Москвы, то кто ваш партнер? Индия? Китай? Вовсе нет".

При канцлере Ангеле Меркель Германия заключила с Россией целую серию коммерческих и энергетических сделок и провела большое количество визитов. Трубопровод "Северный поток", например, вызвал недоумение в Европе и Вашингтоне, которые видят в нем двустороннюю сделку, исключающую участие Евросоюза.

Однако состоявшиеся осенью выборы вызвали паузу в этом сотрудничестве. Срыв сделки по "Опелю", которая могла дать миллиарды долларов на модернизацию российского автомобилестроения, задержка с соглашением по верфям на севере Германии, на заключении которого настаивали Меркель и российский лидер Владимир Путин, а также новое внимание Берлина к Лиссабонскому договору ЕС и к трансатлантическим связям – все это тормозит активные дипломатические действия во взаимоотношениях с Москвой.

Берлин также пересматривает некоторые составляющие своей Ostpolitik, или восточной политики.

"Никто в Берлине с 9 ноября [день падения Берлинской стены] не говорит о России, - отмечает Александр Рар (Alexander Rahr) из Совета по внешней политике Германии (German Council of Foreign Relations), - некоторые крупные соглашения оказались не подписанными. Честно говоря, я поражен".

И тем не менее, как говорят аналитики, основополагающие элементы немецкого проекта под названием "Россия" по-прежнему остаются в силе. За прошедшее десятилетие Германия, ставшая "нормальной" страной, заботящейся о собственных интересах, построила отношения взаимного доверия с Москвой, которые не разделяют другие страны Евросоюза. Такое доверие основано не только на зависимости Германии от российских энергоресурсов и на экспорте немецких товаров в Россию, но и на глубоком взаимопонимании, пережившем многие страницы истории и конфликтов. Это взаимопонимание усиливалось даже во время так называемой "холодной войны в миниатюре", которая разразилась в конце правления Буша.

По мнению многих представителей берлинской элиты, Германии самой судьбой предначертано реформировать отсталое российское "нефтегосударство", модернизировать его промышленность, а также выступать в качестве посредника, придающего новую энергию действиям России по вхождению в Европу. Ключевым постулатом политики Германии является положение о том, что Россия страдает от "веймарского синдрома", будучи гордой, но слабой страной. Поэтому ей нужен союзник, который не выпрыгнет из окна, когда Россия начнет демонстрировать свои медвежьи мускулы – в Грузии или где-то еще.

Юбер Ведрин (Hubert Védrine), занимавший пост министра иностранных дел Франции с 1997 по 2002 год, говорит о том, что стратегические цели Берлина в отношениях с Москвой "не вызывают тревоги и соответствуют общей политике ЕС", при условии преодоления разногласий между более "старыми" членами Евросоюза, такими как Франция и Италия, и новыми, такими как Польша и страны Балтии.

Однако он ставит под сомнение стремление России соответствовать европейским нормам. "Я не думаю, что Россия вообще хочет входить в состав Европы, - заявляет он, - Россия хочет, чтобы ее мощь и влияние получили новое признание; она стремится использовать остатки своей создающей неудобства и неприятности власти…. Она не желает становиться членом сложной системы, где решения принимаются большинством голосов посредством голосования. Россия хочет восстановить свою мощь".

Другие аналитики говорят, что Германия должна устроить своему партнеру переэкзаменовку, отмечая при этом, что ее восточные связи довольно стары, что сторонники ее восточной политики представляют целое поколение людей, всю жизнь после Второй мировой войны стремившихся к примирению.

По их мнению, Германия постоянно раскаивается за свой нацистский период истории. Россия, в отличие от нее, утверждает, что оказалась в роли жертвы, защищает Сталина и нарушает права человека.

"Отчетливо ли немцы видят российскую политику? Мы в этом не уверены, - заявил прошлой осенью в Берлине один высокопоставленный скандинавский дипломат, - полезны ли составляющие основу немецкой политики действия Германии по поддержке реформ этого нефтегосударства, или они только тормозят реформы? Мы пока не знаем".

Но на этом фоне две страны все равно уверенно придерживаются общих взглядов на мир и друг на друга.

Когда министр иностранных дел Германии Гидо Вестервелле приехал в декабре в Москву, он призвал строить отношения безо всяких "если" и "но".

Московский обозреватель Виктор Крестьянинов воспользовался этим случаем, чтобы продвинуть изобретенный им термин "ГеРоссия" (Германия плюс Россия). В интернет-издании специалиста по России Пола Гобла (Paul Goble) Крестьянинов утверждает, что Москве связи с Германией нужны для противостояния "трем серьезным вызовам": заинтересованности Америки "в экономическом ослаблении Москвы", растущей силе Китая и расширению исламской активности на юге.

Еще одна существенная переменная в этом процессе – "перезагрузка" отношений с Россией, начатая президентом Обамой. Она "выпустила пар" из той конфронтации, на которой могли сыграть многие московские "ястребы", а также привела к изменению динамики действий в Берлине, где подходы предыдущей американской администрации вызывали открытое неприятие у дипломатов.

Оригинал публикации: Why Germany's giving Russia a bearhug