Тугра - восточный герб России

Тугра - восточный герб России
Традиционное представление о российском государственном гербе связано с образом двуглавого орла, безраздельно господствовавшего на геральдическом Олимпе Российского государства. Однако такое представление столь же ошибочно, сколь и популярно. У орла в течение долгого времени, по меньшей мере на протяжении XVII столетия, была геральдическая сестра — тугра, употреблявшаяся в дипломатическом обиходе и представлявшая российских самодержцев на их грамотах восточным монархам и властителям.
Тугра — каллиграфический знак, широко известный как герб османских падишахов; менее известный, но реально существовавший герб султанов-мамлюков Египта, крымских ханов и принцев. В Османской империи, Египте и Крыму она употреблялась и вне канцелярского производства, чеканилась на монетах, украшала общественные здания и ювелирные изделия. Но наибольшее употребление она нашла там, где появилась изначально — на государственных актах: договорных и жалованных грамотах, посланиях другим государям. Среди получателей посланий османских падишахов, крымских ханов и принцев были и российские цари, состоявшие в интенсивной переписке со своими южными царствующими соседями. Переписка была столь долгой, а очарование тугр столь сильным, что в Москве было решено создать аналогичный знак для удостоверения и украшения грамот, отправляемых в восточные страны. Когда это произошло, сказать трудно; первая из сохранившихся российских тугр относится к 1620 году, ко времени царствования Михаила Федоровича.



География адресатов, получавших "тугровые" грамоты российских государей, была обширной: это шахи Персии и падишахи империи Великих Моголов в Индии, ханы и принцы Крыма, алтын-ханы Монголии, ханы Хивы и Бухары, тайши калмыцких улусов. С российскими туграми были знакомы северокавказские и азербайджанские владетели — ханы и князья. Но к падишахам Османской империи, родоначальникам тугровой геральдики, грамот с туграми не отправляли, послания к ним украшались растительным золотым узором с тремя десятиконечными звездами. Объяснение этому довольно простое: Турция была единственной восточной страной, чьи государи в XVII столетии получали от российских самодержцев послания на русском языке. Тугры же, основанные на арабо-тюркской каллиграфической системе, имели соответствующие словесные формулы и не вписывались в русские тексты.
На грамотах из Москвы тугра заняла то же ключевое место, какое ей принадлежало на османских, египетских и крымских грамотах: над первой строкой текста послания, в середине листа. Сравнительно крупное, сияющее золотом изображение тугры стало впечатляющей доминантой всего художественного пространства царских грамот.


Изобразительное решение российской тугры отличается от графического канона основного, крымского, и дальнего, османского, прототипов. Вместо трех она обрела пять знамен, уменьшилась и почти исчезла пирамидальность нижней части корпуса. (Не исключено, что пятизнаменный канон был создан кремлевскими золотописцами, чтобы избежать отожествления их знака со словом "Аллах", каллиграфия которого силуэтно близка к крымским туграм.) Особое сходство между российской и крымской туграми объясняется большей интенсивностью переписки Москвы и Бахчисарая и несравненно большей известностью в Москве крымской тугры, нежели османской. Помимо отсутствия двух крупных завитков слева от корпуса знака, российскую и крымскую тугры сближает один и тот же параболический изгиб шлейфа — тоже слева от корпуса.
Российская тугра должна была производить самое выгодное впечатление на адресатов русского царя. Увеличение количества вертикалей-знамен не сделало ее более тяжелой в сравнении с прототипами. Особенной легкостью и законченностью силуэта отличается тугра с грамоты царя Михаила Федоровича крымскому калиге Ислам-Гирею, в которой было найдено оптимальное соотношение между линией и окололинейным пространством, достигнуто резонирующее сопряжение звучащих как музыкальный аккорд линий. Над изящно изогнутой "ладьей" буквы "би" вознесены "алифы" и "лямы" — древки ордынских знамен, хвосты которых гибкой волной идут вниз. Их мощная ниспадающая энергия растворяется в плавном изгибе роскошного шлейфа (буквы "нун") слева от корпуса тугры.


Позже тугра приобрела более статичный, степенный облик, но не утратила своего изящества.


В основе изобразительного решения российской тугры лежит творческий метод, характерный для тугровой графики мастеров-хаттатов Османской империи и Крымского ханства и предполагающий сочетание образности арабо-тюркской каллиграфии и предметного изобразительного языка. При этом предметная образность достигалась каллиграфическими средствами: вытягиванием вертикалей букв над строкой. Хвосты знамен здесь являются лишними, со строго каллиграфической точки зрения, но сочетание их с остальными элементами знака безупречно и не разрушает каллиграфической природы тугры. Знамена с конскими хвостами и длинный шлейф тугры вызывают в памяти бесконечную цепь предметных ассоциативных связей, воспоминаний, уходящих в древние кочевые культуры.


Но что прочитывали иранский шах или император Великих Моголов в адресованном им знаке московского царя, какой словесный ряд прятался за гордыми знаменами российской тугры?


Отнюдь не тот же, что в османских или крымских. Он не указывал имени и титула владельца тугры, а заключал в себе древнюю арабскую богословскую формулу "Би-инайати Раббил 'аламин" ("Милостью Владыки миров"). Одно из коранических имен Аллаха не только возвещало близость России к цивилизациям Востока, но и символизировало эту близость.


Тугра российских самодержцев являла миру совсем иной образ государства Российского, нежели величественный двуглавый орел, изображение которого тоже сопровождало все восточные грамоты Российского правительства. Две эмблемы составляли как бы парадную свиту посольской грамоты и великолепно дополняли друг друга: большая или средняя государственная печать с орлом красовалась на внешней стороне грамоты, тугра напоминала о близости этой державы миру Востока; орел охранял и символизировал неприкосновенность послания московского царя (печать!), стремительный взлет вертикалей тугры предвосхищал праздничное шествие его торжественных строк: "Тенри табарик ве тагалинен рахими ве инайети белен..." ("Бога Благословенного и Всевышнего Милостью и Благодатью...").



Происхождение самого двуглавого орла связано с Востоком не в меньшей степени, нежели происхождение тугры. Как известно, двуглавый орел появился в русской геральдике впервые на печати великого князя Ивана III в конце XV века. Но он был известен подданным великого князя и задолго до этого по золотоордынским монетам, ходившим на Руси в XIV-XV столетиях, в период вассальной зависимости ее от Золотой Орды (что отмечалось видными русскими нумизматами А.В. Орешниковым и Р.С. Фасмером; монеты принадлежат коллекции Эрмитажа). В 1480 г. Московское княжество освободилось от власти Орды, а великий князь — от вассалитета в отношении ее хана, или "царя", как его называли на Руси. Двуглавый ордынский орел, воспринимавшийся на московских землях как один из символов "царской" власти, гораздо более убедительно демонстрировал наступившее равенство в статусе великого князя и хана, чем никому здесь не известные двуглавые орлы Священной Римской империи или Византии.

Российская тугра должна была производить самое выгодное впечатление на адресатов русского царя.
Одно из коранических имен Аллаха не только возвещало близость России к цивилизациям Востока, но и символизировало эту близость.

Сагит Фаизов
кандидат исторических наук,
Журнал "Мусульмане" № 2