РАДУЖНЫЕ ОЦЕНКИ ПРЕЖДЕВРЕМЕННЫ

КАК СДЕЛАТЬ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ БАНДПОДПОЛЬЮ ЭФФЕКТИВНЫМ?

[LEFTx]http://angusht.com/upload/iblock/3cc/angusht.com.jpg[/LEFTx] Взрывы в московском метро 29 марта - еще одно свидетельство того, что степень террористической угрозы в России не снижается. Причем не случайно вскоре после преступлений на станциях «Лубянка» и «Парк культуры» было заявлено, что в организации этих злодеяний просматривается «кавказский след».

ПЕЧАЛЬНАЯ КАРТИНА

Действительно, в Северо-Кавказском регионе РФ идет настоящая террористическая война. Так, представитель президента России в Южном федеральном округе (ЮФО) Владимир Устинов в конце минувшего года отметил, что число терактов на Северном Кавказе возросло примерно на 30%: с 576 в 2008 году до 786 в 2009-м. И наиболее активны экстремисты в Ингушетии, Чечне и Дагестане. А в январе нынешнего года Аркадий Еделев, еще занимавший в ту пору пост замминистра внутренних дел РФ, отметил, что количество преступлений террористического характера на юге России в 2009-м по сравнению с прошедшим годом увеличилось в полтора раза. Ранее представители Национального антитеррористического комитета (НАК), ФСБ и прокуратуры также подчеркивали, что обстановка в прошлом году в ЮФО оставалась напряженной, участились вылазки боевиков.

Впрочем, и в 2010 году почти ежедневно с Северного Кавказа приходит информация о нападениях боевиков на представителей силовых ведомств или госвласти, о подрывах объектов экономической инфраструктуры (например, газопроводов). «Многолетняя борьба, которую российское руководство ведет с сепаратистами в Чечне, распространилась и на соседние республики Северного Кавказа. Вооруженные столкновения между силами правопорядка и криминальными группировками стали обыденным явлением в регионе», - говорится в сообщениях СМИ.

Многие российские эксперты утверждают, что несмотря на отмену режима контртеррористической операции и некоторые радужные оценки положения дел в Чечне, наиболее криминальной остается обстановка именно в этой республике. В ней зарегистрировано почти 80% преступлений террористического характера, имевших место в ЮФО в прошлом году. Подобные тенденции наблюдаются в Дагестане и Ингушетии, где еще десять лет назад в отличие от Чечни царила более или менее мирная жизнь. Примечательно, что и правозащитники, и представители силовых структур ситуацию в этих горячих точках Северного Кавказа оценивают совершенно одинаково.

Нет сомнений, что террористическая угроза в России и в частности на Северном Кавказе усиливается. Меры, принимаемые федеральной и региональными властями, силовыми структурами, общественными и религиозными организациями, пока положительного результата не дают. По мнению члена научного совета Московского центра Карнеги Алексея Малашенко, Северный Кавказ «все больше выглядит как сосед России, живущий по своим законам, хотя и подчиняющийся метрополии».

Вот почему вполне обоснованным является принятое президентом России решение о создании по сути особого Северо-Кавказского федерального округа. В него вошли субъекты Федерации юга России, где особенно проявляется террористическая угроза: Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, Чечня, а также Ставропольский край. «Особость» округа заключается еще в наделении его главы дополнительными полномочиями заместителя председателя правительства России.

КЛУБОК ПРОБЛЕМ

В чем же причины низкой эффективности борьбы с терроризмом, как на Северном Кавказе, так и в Российской Федерации в целом?

Во-первых, отношения между властью и обществом в России продолжают оставаться в немалой степени авторитарными, а политическую систему трудно назвать гибкой. Административные методы преобладают над регулированием, что не позволяет эффективно и оперативно разрешать социальные конфликты. Такое состояние политсистемы тормозит создание действенных демократических механизмов, которые могли бы способствовать гармонизации властных и межгрупповых отношений.

Так, применительно к Северному Кавказу президент России Дмитрий Медведев в последних выступлениях неоднократно увязывал проблему уничтожения террористов с вопросами экономического развития региона. Однако реалии таковы, что и экономика не развивается (поэтому во главе нового федерального округа и поставлен Александр Хлопонин - не только бывший губернатор Красноярского края, но и успешный в прошлом бизнесмен), и с террористами пока не удается справиться (их число, похоже, не уменьшается). Заметим, что глава государства ничего не говорит о необходимости изменения отношений между родовыми кланами, тейпами и этносами внутри северокавказского общества, а также между руководством (местной политической элитой) северокавказских республик и населением этих субъектов Федерации.

Во-вторых, в России политическая элита и органы государственной власти ошибочно выведены за рамки общегосударственной антитеррористической политики. Например, в Концепции противодействия терроризму в РФ сказано, что «субъектами противодействия терроризму являются уполномоченные органы госвласти и органы местного самоуправления, в компетенцию которых входит проведение мероприятий по противодействию терроризму, негосударственные организации и объединения, а также граждане, оказывающие содействие органам госвласти и местного самоуправления в осуществлении антитеррористических мероприятий».

Речь в документе идет о проведении конкретных антитеррористических мероприятий, но не о формировании общегосударственной политики противодействия терроризму. Кроме того, непонятно, о каких именно уполномоченных органах (госвласти, местного самоуправления и негосударственных организациях) идет речь.

И уж совсем неясно, о каких говорится гражданах, которые оказывают им помощь? Об агентах спецслужб, добровольных наблюдателях или обо всех гражданах России? У нас вызывает сомнение целесообразность наделения отдельного гражданина субъектностью противодействия терроризму. Никакой гражданин в принципе не может быть субъектом ни такой борьбы, ни тем более антитеррористической политики. Фактически основные полномочия в борьбе с терроризмом в нашей стране делегированы НАКу (одна из основных задач которого - подготовка предложений президенту РФ по формированию государственной политики противодействия терроризму), Федеральному оперативному штабу, антитеррористическим комиссиям и оперативным штабам в субъектах России (которые контролируются спецслужбами). Мы не против институционального оформления любого вида политики. Но вот вопросы: если в нашей стране количество спецслужб велико, то какой смысл в создании новых многочисленных дополнительных структур, поглощающих немалые бюджетные средства; почему власть не берет на себя ответственность за эффективность борьбы с терроризмом?

Приходится признать, что главный недостаток концепции - неразработанность механизмов единой антитеррористической политики в нашей стране. Зато четко оговариваются ответственные за «координацию деятельности по противодействию терроризму, организацию планирования применения сил и средств федеральных органов исполнительной власти и их территориальных органов по борьбе с терроризмом, а также управление контртеррористическими операциями». Но являются ли вышеперечисленные направления деятельности основными политическими вопросами? Неужели действительно исполнительная власть координирует подготовку и проведение контртеррористических операций? Почему в данной концепции подчеркнуто «стерто» политическое содержание?

Заметим, что концепция все противодействие терроризму сводит к административно-организационным и специальным мерам. Поэтому вместо антитеррористической политики в нашей стране предусмотрена общегосударственная система противодействия терроризму, которая «представляет собой совокупность субъектов противодействия терроризму и нормативных правовых актов, регулирующих их деятельность по выявлению, предупреждению (профилактике), пресечению, раскрытию и расследованию террористической деятельности, минимизации и (или) ликвидации последствий проявлений терроризма». Где же при этом государственная и политическая власть?

В-третьих, в нашей стране продолжается игнорирование социальных причин возрастания террористической угрозы. А ведь в России реально сложилась критическая социальная ситуация. Так, по данным Росстата, в первой половине 2009 года соотношение между средним уровнем денежных доходов 10% населения с самыми высокими доходами и 10% населения с самыми низкими доходами (так называемый децильный коэффициент) составило 15,8. При этом на долю «высокой» группы пришлось более 30% общего объема доходов, а на долю наименее обеспеченного населения - менее 2%. Например, в Дагестане 85% населения имеют среднедушевой доход, сопоставимый по величине с прожиточным минимумом. Лица, пошедшие на преступления террористической направленности, - это, как правило, молодые люди - безработные, совершившие ранее тяжкие преступления и находящиеся в розыске. Их доминирующий мотив - корыстный интерес, реже идейные соображения. Не случайно некоторые зарубежные исследователи, отмечает глава ЮФО Владимир Устинов, рассматривают терроризм как особую разновидность социального конфликта, «канал, по которому идут недовольство и нетерпение маргинальных слоев».

В-четвертых, в нашей стране крайне высока степень закрытости принятия важнейших социально значимых решений. Например, федеральный закон 2004 года № 122 («О монетизации льгот») принимался без предварительного обсуждения с общественными структурами и экспертно-научной проработки. Однако во многих странах мира преобладает противоположная тенденция. Исследователи С. Баяхчева и С. Илларионова подчеркивают, что «новые, в том числе и опасные для мирового сообщества явления, каковым стал, например, международный терроризм, побуждают государственные структуры ряда стран к большей открытости. К самым деликатным сферам деятельности спецслужб привлекаются те, кого ранее и на пушечный выстрел к ним не подпускали».

В-пятых, характерная черта развития общества на Северном Кавказе - его демодернизация или архаизация. Хотя в этом регионе в целом действует та же политическая модель, что и в стране в целом, однако она «привита» к полутрадиционному обществу, более традиционному, чем европейская часть России. «Общество как бы незаметно откатывается назад, - считают специалисты Московского центра Карнеги, - «ренессанс» традиции действует двояко. С одной стороны, так спокойнее и понятнее работать местным элитам, от которых требуется только поддерживать порядок. С другой - в России возник анклав, живущий по своим законам и стремящийся ограничить вмешательство в свои внутренние дела».

ЧТОБЫ ПОБОРОТЬ ЗЛО

В нашей стране немало спецслужб и органов власти, которые должны заниматься антитеррористической деятельностью и реально ею занимаются. Эта деятельность может считаться эффективной хотя бы в силу своей традиционно высокой закрытости. Например, директор ФСБ России Александр Бортников 8 декабря прошлого года на заседании НАКа сообщил, что в 2009 году на Северном Кавказе спецслужбами страны предотвращено свыше 80 террористических актов. В результате спецопераций задержаны 782 члена бандподполья и их пособники, выявлено и изъято более 1600 единиц стрелкового оружия, 490 самодельных взрывных устройств, свыше 5,5 тонны взрывчатых веществ.

Несмотря на эти успехи, можем ли мы считать антитеррористическую политику в России эффективной? Разберемся по порядку.

Да, на борьбу с террором выделяется немало средств. Так, в 2004 году министр финансов РФ Алексей Кудрин на Международной конференции по противодействию финансированию терроризма заявил о намерении российского правительства потратить на эти цели миллион долларов, «в 2005 году - столько же, а если понадобится, эта сумма будет увеличена вдвое и втрое». Премьер-министр РФ Владимир Путин 4 августа 2008 года также сообщил, что на антитеррористическую войну будет ассигновано несколько миллиардов рублей. Но вместе с тем западные специалисты отмечают, что очень много денег - порядка 500 млн. долларов - террористы получают отнюдь не из-за рубежа, а в России.

Постоянно совершенствуется антитеррористическое законодательство. По крайней мере, нам об этом периодически рассказывают. В частности, бывший замдиректора ФСБ Юрий Горбунов утверждает, что «наряду с уголовно-правовой квалификацией терроризма как инструмента противодействия терроризму в России всегда большое внимание уделялось организации и правовому регулированию компетентных органов в борьбе с этим явлением». Глава ЮФО Владимир Устинов основной панацеей в борьбе с терроризмом видит усовершенствование законодательства в сторону ужесточения определенных правовых норм и возможного ограничения отдельных демократических процедур. Мы полагаем, что вряд ли с этим можно согласиться.

Наконец, надо признать, что пока в России не сформирована антитеррористическая политика. В Концепции противодействия терроризму в РФ определены основные тенденции, внутренние и внешние факторы, обусловливающие возникновение и распространение терроризма в России, обозначена структура общегосударственной системы противодействия терроризму. Документ включает особенности и принципы правового, информационно-аналитического, научного, материально-технического, финансового и кадрового обеспечения противодействия терроризму, а также основные направления и принципы международного сотрудничества в этой области. Но концепция никого, ни к чему не обязывает. Нет четких механизмов оценки эффективности действий властных структур в антитеррористической политике. Есть ответственные субъекты за борьбу с терроризмом, но нет ответственных за проведение антитеррористической политики.

Фактически в России имеет место подмена антитеррористической политики антитеррористической деятельностью. Возможно, властью, обществом, силовыми структурами и спецслужбами не осознается различие этих понятий, что в свою очередь влияет на эффективность противодействия террористической угрозе. Под антитеррористической политикой мы понимаем совокупность планомерных действий органов государственной власти (с участием иных элементов политической системы общества) по обеспечению устойчивой политической и общественной безопасности, устранению причин терроризма и минимизации террористической угрозы. Эта политика предполагает построение такой системы, которая позволяла бы власти упорядочивать общественную жизнь с учетом интересов всех социальных слоев и групп, всех граждан страны.

Под антитеррористической деятельностью мы понимаем:

- совокупность действий силовых структур и спецслужб по разгрому террористических организаций, ликвидации, уничтожению или поимке террористов и их пособников, а также предотвращению терактов;

- совокупность действий органов правопорядка, спасательных, медицинских и иных служб по ликвидации последствий террористических актов и восстановлению нормальной общественной жизни.

Полагаем, что важнейшее направление и одновременно важнейшая составная часть антитеррористической политики - формирование антитеррористического сознания населения. Такой вид сознания - часть сознания политического и стремится к сохранению системы ценностей, к которым относятся интересы государства, политической элиты и других социальных групп. Основные различия между антитеррористической политикой и аналогичной деятельностью выразим в табличной форме.

В рамках статьи невозможно дать полный комментарий к таблице. Обратим внимание лишь на последнюю строку. Полагаем, что субъекты антитеррористической деятельности - составная часть исполнительной власти и/или ей подчиняются. Поэтому только законодательная и судебная власть должны контролировать антитеррористическую деятельность (особенно расход выделенных на нее госсредств). По нашему мнению, отсутствие гражданского и парламентского контроля за действиями силовых структур и спецслужб не позволяет эффективно противодействовать террористической угрозе.

Таким образом, предполагаем, что недостаточная эффективность в борьбе с терроризмом в нашей стране обусловлена следующими факторами:

1. Отсутствие сформированной антитеррористической политики и ответственных субъектов за ее проведение.

2. Подмена на практике антитеррористической политики соответствующей деятельностью, а власть оказывается как бы вне политики и не готова нести ответственность за ее результаты.

3. Несформированность действенного парламентского, судебного и гражданского контроля антитеррористической деятельности спецслужб и силовых структур.

Сергей МЕЛЬКОВ, Александр ПЕРЕНДЖИЕВ

эксперты Ассоциации военных политологов

Источник: http://www.vpk-news.ru/

Зомбирование народов, или Большая Игра

В нашем мире достаточно закрытых для публичного обсуждения тем и много мифов.

Одной из таких табуированных тем является вопрос о формировании общественного мнения через медийные средства, подконтрольные тем или иным группировкам. Эти группировки по сути своей являются наднациональными и надгосударственными. Мифом же, прикрывающим подобное состояние дел, является усердно вбиваемая в общественное сознание установка о том, что рыночная экономика и демократическое общество не могут существовать без «свободной прессы» и наоборот.
Согласно этому мифу, главной задачей свободной прессы является лишь информационное обеспечение потребителя. Который якобы волен сам формировать свое отношение к тем или иным процессам. Однако мощность современных медийных средств, их всеохватность и, главное, до мелочей отработанная форма подачи материала почти не оставляют шансов рядовому обывателю сформировать мнение, отличное от навязываемого ему с экранов и газетных полос.
Газеты и телевидение являются таким же грозным оружием, каковым является зачехленная гаубица в артиллерийском парке. Чтобы пушка - высокотехнологичное изделие из нескольких сот килограммов легированной стали, ржавеющих под брезентом, - превратилась в смертоносное оружие, вам нужно набрать орудийный расчет. Такой же «расчет» необходимо набрать из представителей того социума, против которого вы разворачиваете информационную атаку. Они хорошо знают наиболее уязвимые точки социума, вовремя могут скорректировать направление главного удара. Но как только операция завершается, необходимость в этой обслуге отпадает сразу же.
Во всех известных случаях проведения подобных операций, будь то в Латинской Америке, на Ближнем Востоке, в Азии или у нас на Кавказе, на роль распространителей чуждой и губительной для данного общества идеологии, как правило, отбирают людей с непомерно завышенной самооценкой при минимальных способностях к самореализации в устойчивом обществе. Потенциально они уже являются латентными разрушителями своего социума. Потому что только в условиях насаждаемого хаоса у них появляется возможность занять доминирующие позиции.
Приведу два примера из недавней истории Кавказа, когда информационное воздействие на людей было так четко выражено, что их можно смело включать в закрытые учебные материалы по теории управления обществом. Что, скорее всего, в неких исследовательских центрах, расположенных в очень далеких от Кавказа местах, уже произошло.
1991 год. В результате закулисных махинаций с участием «демократических» кругов московского истеблишмента к власти в Грозном пришел сепаратистский режим генерала Дудаева. В республике началось противостояние между сепаратистами и прогосударственной частью общества.
С самого первого дня СМИ России и, с их подачи, ведущие мировые СМИ заняли явно продудаевскую позицию. Особенно возмущало то, что если в «остальном мире» как-то пытались изобразить беспристрастность, то российские СМИ откровенно героизировали Дудаева и его окружение. И, соответственно, смешивали с грязью тех, кто им противостоял.
Каждый ствол автомата, каждый рубль, который Москва передавала оппозиции, вызывал на страницах российских газет бешеную истерику. Особенно старались некая Дементьева из «Известий», Пачегина из «НГ» и другие. Дудаеву, оказывается, можно было получать из российских арсеналов оружие. Принимать перевозимую на самолетах, невзирая на финансовую блокаду республики, наличность из российского казначейства и беспрепятственно летать над территорией РФ (которую он чуть ли не ежедневно обещал бомбить и вообще превратить в ядерную пустыню). Это все подавалось как геройство. Вот, мол, истинный чеченец, отважный герой! А те, кто против него, вообще быдло и холуи промосковские.
Правда, был один момент, который героизировавшая генерала пресса стыдливо обошла стороной. Случилось это в сентябре 1992 года, когда только звонок из Кремля вызволил нашего «героя» от арестовавших его миротворцев ООН в Боснии. В этом случае трудно было связать антироссийскую риторику главного сепаратиста России и отношение к сепаратисту со стороны имперского центра.
Еще одним подспорьем генералу Дудаеву были десанты московской «демократической интеллигенции». Эта публика, особенно на первых порах становления режима, чуть ли не ежедневно прилетала в Грозный и сразу же принималась уговаривать ошарашенного обывателя поверить в риторику генерала. Что, мол, только независимость и война против России являются спасением для чеченцев, а все кто против - пятая колонна, коллаборационисты, соглашатели и вообще предатели чеченского народа.
Пока существовала чеченская прогосударственная оппозиция, план по дестабилизации Юга России, предусмотренный Большой Игрой, безнадежно пробуксовывал. Но, тем не менее, именно тотальная информационная поддержка режима не позволила чеченскому обществу выступить в своем неприятии сепаратизма единым фронтом. Уж слишком неравнозначны были возможности в этом плане у противоборствующих сторон.
Чеченские патриоты «вызвали на себя» все силы и средства, брошенные на раскачку ситуации в регионе и последующий отрыв его от России. Они не давали возможности сепаратизму выйти на оперативный простор, вовлечь в свой преступный замысел остальные регионы Северного Кавказа. Только после того как федеральный центр нанес последний и сокрушительный удар по патриотическим силам республики, сделав ставку на вчерашних сепаратистов, вооруженное подполье смогло развиться по всему Кавказу. Что мы сегодня и наблюдаем.
Я уже говорил, что после достижения цели от «обслуги» принято избавляться. От чеченской, образца 1991-1999 гг., избавились, можно сказать, полностью. Самой показательной в этом ряду была смерть Яндарбиева. Ликвидировали его не потому, что он активно к чему-то призывал. В далеком от России Катаре он мог делать это до посинения и никому при этом не мешать. Но в свое время он был вовлечен в операцию по зомбированию общества. Знал в какой-то мере ее заказчиков и технологию. То есть был вовлечен в Большую Игру и потенциально являлся опасным свидетелем. Не дай бог, вдруг задумает мемуары правдивые написать!
Отдельно проходит фигура Удугова. До тех пор, пока проект «Кавказский Эмират» будет востребован глобалистами как действенный механизм по дестабилизации Юга России, сей гражданин может не опасаться за свою жизнь.
Вот так активное формирование общественного мнения против России в Чечне и против чеченцев в самой России, что делалось одновременно и там и тут, обернулось для нашей страны двумя кровопролитными войнами и нескончаемой чередой терактов…
Второй пример касается Ингушетии. Первый ее президент г-н Аушев числился в фаворе у владельцев тех же медийных средств, что не могли надышаться на чеченского генерала. Теперь уже ингушский генерал стал основным ньюсмейкером российских СМИ «демократического направления». Желанным гостем на всех телепередачах. Неважно, какие темы рассматривались в студии - главное, чтобы на почетном месте восседал Аушев.
Естественно, именно он и стал первым президентом РИ. У ингушей было много достойных представителей на этот пост, но ни один из них не имел такой раскрутки, как Аушев. Это был первый акт по зомбированию следующего после чеченцев народа на Кавказе. И он прошел успешно.
В деле дестабилизации обстановки на Кавказе г-н Аушев сыграл не последнюю роль. Превратив республику в тыловую базу чеченских сепаратистов, помогая им всем, чем он располагал, Аушев втянул ингушей, как и Дудаев чеченцев, в операцию по дестабилизации Юга России. В Большую Игру на Кавказе.
В 2002 году, несмотря на мощнейшее информационное давление (в то время В. Путин еще не успел «построить» ведущие телеканалы РФ), ингуши выбирают президентом генерала ФСБ М. Зязикова. Новый президент начал с того, что стал разрушать в республике наследие Аушева. Этого ему ни тогда, ни теперь не могли простить и не простили.
В работу по дискредитации Зязикова включился «тяжеловес» Большой Игры. Джордж Буш, на тот момент президент США, публично упомянул о своей «озабоченности обстановкой в Назрани». «Джеймстаунский фонд», один из основных разработчиков инструкций для участников Большой Игры, дважды собирался для обсуждение ситуация в РИ. В самой России к этой операции подключились право-либеральные издания. Операция по зомбированию ингушского народа вышла на качественно новый виток.
Естественное для всех народов РФ недовольство коррумпированной властью, засильем бюрократии, усугубленное всплеском терроризма в республике, - все это «наследие прошлого» аккуратно канализировалось и направлялось против нового президента РИ. В общественное сознание вбивалось, что все беды ингушей от Зязикова. А если его убрать мир и благодать сойдут на республику. Проводников этой идеи в ингушское общество, ту же «орудийную обслугу», нашли очень быстро. Надо отдать ей должное, ингушская «оппозиция» оказалась очень деятельной и инициативной структурой. В республике то и дело проходили разного рода митинги. Собирались подписи, инициировались опросы, референдумы. Хотя численность участников всех этих мероприятий, была, прямо скажем, не очень высокой, информационная поддержка данных мероприятий, как в самой России, так и вне ее, позволяли держать республику центром негативных сообщений по Северному Кавказу.
При этом государственные медиаресурсы отстраненно наблюдали за всем, что происходит в республике. Даже когда к травле президента РИ активно подключились «лесные братья» в лице сайта «Кавказцентр», проявив при этом полное взаимопонимание и согласованность.
Дезориентированное ингушское общество, как ранее и чеченское, не смогло консолидированно противостоять информационной атаке. В случае с Зязиковым Москва поступила ровно так, как она это сделала в 1991 году с Завгаевым. С самой равнодушной миной сделала вид, что все происходящее ее не касается. В 2008 году Зязиков покидает пост президента РИ и переводится в Москву на должность советника Президента РФ.
Второй акт по зомбированию ингушей прошел блестяще!
Пока что медиасилы России благожелательно следят за президентом Ингушетии Евкуровым, как бы не замечая продолжающейся коррупции, терактов. Однако, именно эта благожелательность и настораживает. Ибо стоит ему начать серьезную атаку на давно уже запущенный процесс дестабилизации на Северном Кавказе, как медиалавина немедленно придет в действие, сминая еще одну республику.

Магас
Руслан МАРТАГОВ http://www.sknews.ru/main/34065-zomb...haya-igra.html