Верующие на пороге религиозного "уплотнения"?

Вопрос о том, можно ли молиться в храме другой религии, еще недавно принадлежал к разряду «сухой догматики», по-настоящему волнующей только глубоко религиозных людей, коих не так уж и много. И вот, неожиданно он приобрел новое, практическое звучание. Причем, именно сейчас, в пору, казалось бы, куда более значимых городских перемен.

В религиозных и просто образованных кругах обсуждается инициатива двух известных мусульманских священнослужителей. Каждый из них действовал самостоятельно, но суть одна: в связи с сильной нехваткой мечетей в Москве, мусульман следует пустить в православные храмы. Для вполне мусульманской молитвы. Один из авторов инициативы, тюменский казый (муфтий) Фатых Гарифуллин, уже несколько раз обращался с такими просьбами к Патриарху – сначала к Алексию, потом к Кириллу.

Вот как объяснял Гарифуллин свою позицию в интервью «Интерфакс-Религии»: «Я часто бываю в Москве, вижу многомиллионный город: на пятничных и праздничных намазах люди всегда стоят на улице. Это хорошо, когда тепло, а когда бывает дождь, снег? В Москве около 800 церквей, я иногда бывал и заходил в них — что я вижу на практике? Там обычно стоят бабушки: две-три бабушки со свечками. Кроме праздничных дней, храмы пустуют. Вот я и попробовал спросить, нельзя ли, допустим, несколько церквей использовать для мусульман, когда это будет очень необходимо».

Более осторожно высказался имам-хатыб Московской соборной мечети Ильдар Аляутдинов: «Возникает вопрос: если, к примеру, на улице идет снег или дождь и не видится возможным совершение молитвы на улице, но рядом есть христианский или иудейский храм, то разрешено ли с канонической точки зрения мусульманам совершать в них свои обряды? При должном понимании, толерантности, отсутствии запрета со стороны представителей данного храма, подобное возможно. Тем более, что это будет способствовать укреплению той авраамической основы, что лежит у истоков трех небесных религий».

Там же, на сайте muslim.ru, Аляутдинов поделился впечатлениями: «Например, в свое время я помолился в православном храме в казанском Кремле. Великолепная мечеть Кул-Шариф тогда только строилась, а тут как раз настало время молитвы. Вот я и помолился в церкви Аллаху по всем правилам Ислама. В США мы пошли еще дальше. Наша делегация во время проведения съезда раввинов и имамов всего мира помолилась в синагоге. Раввины, видя это, только удивлялись и поддержали нас. На их лице светилась улыбка: надо же такому случиться!»

Как разъяснила корреспонденту «Росбалта» руководитель пресс-службы Совета муфтиев России Гульнур Газиева, слова Ильдар-хазрата ни в коем случае нельзя понимать, как призыв занимать чужие храмовые здания, — напротив, это разъяснение, что «мы братья по вере с христианами и с иудеями».

Фатых Гарифуллин несколько более настойчив: «Я еще раз говорю, — подчеркнул он в том же интервью, — может быть, не совсем это корректно, красиво и недипломатично, но, тем не менее, я хочу сказать: у вас 800 церквей, которые практически пустуют, а мусульмане стоят на улице, мерзнут».

В общем, действительно: у одного автора – «дипломатично», у другого – не очень. На вопрос, а как быть с иконами, Гарифуллин ответил: «Надо сказать, что у мусульман запрещено идолопоклонство, нельзя обращаться к изображениям, к крестам, в исламе это запрещено. Но вопрос стоит именно о помещении, о площади, необходимой для мусульман. Если бы разрешили использовать вот эти площади в православных храмах, то вопрос завесить иконы — это легкий вопрос».

Нетрудно догадаться, что Гарифуллин не только получил отказ на официальном уровне, но и резкую отповедь в печати. Как минимум, с двух сторон.

Писательница Елена Чудинова, автор известного романа-антиутопии «Мечеть Парижской Богоматери», так откликнулась в журнале «Эксперт»: «А не придет ли кто-нибудь в ближайшее время в просторную квартиру читателя и не скажет ли: что-то у вас, любезный, многовато жилплощади пропадает зряшно! Вот посудите сами: вы с женой да двое детей, а комнат, между тем, целых пять. Помещения-то, можно сказать, пустуют! А разве вы не знаете, что тысячи гастарбайтеров ютятся по нескольку человек в комнатенке?! Так что по всей справедливости завтра мы вас, уважаемый, уплотним. Фантастика? Да как сказать».

С другой стороны, жестко высказался муфтий Чеченской Республики Султан Мирзаев: «Эти слова имама были расценены как угроза в адрес православного большинства и откровенный шантаж московских властей. Подобные заявления на руку исламофобам в масках исламоведов. Уверен, что заявление Ильдара Аляутдинова дает лишний повод для раздора между представителями разных конфессий, населяющих Россию».

Уже эти цитаты дают понять, что затронутый вопрос – на самом деле, очень больной и сложный.

Мечетей в Москве действительно очень мало. Правда, пока одни официальные источники дают цифру четыре, другие доводят уже до восьми: жизнь на месте не стоит. Но все равно: 800 и восемь – это разница на два порядка. А разница между числом христиан и мусульман в Москве – далеко не на два порядка.

Во время последнего праздника ураза-байрам, 8-9 сентября, в районе Московской соборной мечети, которая находится близ метро «Проспект Мира», творилось что-то жуткое. Все прилегающие улицы, вроде Мещанской или Гиляровского, вместе с дворами, были заполнены людскими потоками. Иные горожане жаловались, что невозможно было в иные часы в метро проехать через «Проспект Мира» — столько «паломников». Дорога от метро до мечети была оцеплена ОМОНом и внутренними войсками, что тоже не добавляло праздничной атмосферы. Наблюдатели оценивают численность пришедших к стенам мечети в 50 тыс. человек, это никак не преувеличение.

Так что, если Фатых Гарифуллин действительно немножко «влез в чужой монастырь со своим уставом», то Ильдар-хазрата в большей степени можно понять. Ему приходится на каждый праздник этими потоками как-то «рулить».

Вот первая грань вопроса: сколько в Москве мусульман? Тоже единого ответа нет. Официальные данные – около 400 тыс. Муфтии и духовные лидеры мусульман дружно говорят, что это далеко не так, и что речь идет и миллионах. Но дело не только в понятных амбициях лидеров. Вопрос гораздо острее: кого именно считать?

Цифра в 400 тыс. получена по данным последней переписи населения, которая учитывает только жителей города «с пропиской». Но в сегодняшней Москве постоянно находятся уже явно миллионы трудовых мигрантов, в большинстве своем – мусульман. Имеют ли эти люди право на «духовное окормление»? По человеческой логике – да. А нелегалы, которых среди них весьма много? Тут вообще непонятно, как судить. И если пребывание этих людей в России считается временным – значит, и мечети для них должны быть разборные, из легких материалов? Формальная какая-то логика. На самом-то деле, многие из этих гастарбайтеров наверняка здесь останутся. Но должно ли государство и общество этому способствовать?

Впрочем, 400 тысяч – тоже огромная цифра, с учетом того, что мечетей – не более восьми. Теперь возникает вторая грань вопроса. Как напомнил корреспонденту «Росбалта» известный религиовед, заместитель директора Института философии РАН Андрей Смирнов, переписчики «автоматически записывают в мусульмане представителей тех этносов, которые традиционно исповедуют ислам». А действительно ли все они – активные прихожане?

«В исламе всего два праздника в году, из них самый большой курбан-байрам, — подчеркнул Смирнов. — Если в эти моменты происходит огромный наплыв народа, это совершенно не значит, что такой же наплыв будет во все остальные дни». Андрей Вадимович также напомнил, что Соборная мечеть у «Проспекта мира» — единственная в Москве мечеть, которая имеет исторические корни. Сюда и наплыв больше.

Так-то оно так. Но ведь и православных в последнее время (и даже не в самое последнее) церковь тоже примерно так считает – по этническому принципу. Патриарх Кирилл уже давно, еще задолго до своего патриаршества, придерживался линии, что русские – это «люди, которые должны быть в нашей ограде», и что «это историческая неправда, что они не в ней».

И число храмов теперь рассчитывается, исходя из числа всех тех, кто на переписи называет себя православным, — а это большинство русских, и большинство москвичей. Поэтому-то, в дополнение к существующим храмам, число которых, вместе со всеми подворьями и часовнями, по имеющимся данным, составляет что-то около 800, уже решено строить 200 новых, на окраинах Москвы. Причем, 200 – этот тот минимум, что уже согласован с мэрией, и вряд ли какие-то политические бури на этот уговор повлияют.

Хотя очень многие из «православных» ответом при опросе свою религиозность и ограничивают, и ни в какую церковь не ходят, — тем не менее, для них должно быть как бы «зарезервировано» место, дабы, пожелав обратиться к Господу, они могли тут же найти теплый прием. И это, в общем-то, правильная политика, против которой даже и неверующему как-то неловко возражать.

Но мусульмане могут сказать: «А мы? Значит, все равно, ваши храмы – сотнями считают, а наши единицами? И даже еще одну мечеть в Текстильщиках теперь вот, не дают построить?»

Еще одна грань: имущественная. На что строить? В РФ нет государственной религии, у всех строящихся храмов есть спонсоры. Та же Соборная мечеть, например, со всеми своими историческими корнями, ожидает сноса – она слишком мала. А прямо над ее куполами уже вознеслись высоченные бетонные минареты новой, в разы более крупной мечети. Только вот с наступлением кризиса стройка застопорилась: видимо, кончились средства. Так и застыл этот пейзаж в «переходном периоде».

«Когда нет денег – не строят социализм», вероятно, и мечеть тоже? Но ведь никто не поверит, что умножению православных храмов государство так уж совсем не помогает. Уж земельные-то участки выделят. А свободной земли в Москве не просто мало, а очень мало.

Свое мнение корреспонденту «Росбалта» высказал и глава Синодального отдела по взаимодействию церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин. «Мечетей действительно не хватает, — отметил о. Всеволод. — Видно, что часто люди молятся на улице. Поэтому я бы не имел ничего против того, чтобы некоторое число новых мечетей было построено».

Отец Всеволод напомнил, что еще Патриарх Алексий поддержал идею строительства новой мечети для мусульман с Северного Кавказа в районе Даниловского кладбища. «К сожалению, мечеть так и не была построена из-за того, что община испытывала трудности, не позволившие ей это сделать», — отметил собеседник агентства. Это к тому же финансовому вопросу.

«Нужно иметь ввиду, что в Москве есть большое количество маленьких мечетей, молитвенных помещений в офисных зданиях, а иногда и в жилых домах, — добавил о. Всеволод и резюмировал: — Мы не призываем к тому, чтобы у мечетей не было минаретов, чтобы на них нельзя было устанавливать полумесяцев, и из них не звучал призыв к молитве. Но мнение местных жителей относительно облика зданий и размера окружающих территорий должно учитываться и по закону, и по здравому смыслу».

А местные жители в Текстильщиках, как известно, изо всей мочи строительству мечети сопротивляются.

Кстати, напомнил о. Всеволод и о том, что «об установке креста на одном из православных храмов в одной из арабских стран дискуссия была достаточно непростой и потребовала серьезного компромисса». И здесь еще одна грань: мусульмане очень хорошо защищают свои права в Европе, и по части строительства мечетей, и по части права на ношение платков. А как насчет права ходить без платков по Тегерану (да что по Тегерану – по Грозному)? А как насчет христианских храмов в Эр-Рияде и Каире? А что стало с храмом Св. Софии в Стамбуле? Но это вопросы сугубо теоретические, поскольку принцип коллективной ответственности в цивилизованном обществе не поддерживается.

Понятно, что практика организованных мусульманских молений в православных храмах, а тем более, «завешивания икон», в сколь-нибудь близкое время реализована не будет. Но остается острота проблемы. И не похоже, что в ближайшее время эта острота смягчится.
1 октября 2010
http://newsland.ru/News/Detail/id/565895/cat/42/
Свой совет дал член правления Московского религиоведческого общества, ученый секретарь Российского сообщества преподавателей религиоведения, старший научный сотрудник философского факультета МГУ Павел Костылев. «Необходим государственный орган, который бы обеспечивал межконфессиональные отношения, в том числе и выделение зданий, — заметил он корреспонденту «Росбалта». – Аналог Совета по делам религий, который совершенно зря ликвидировали в начале 90-х».

О том, что с упразднением Совета по делам религий в России действительно поторопились, говорят многие специалисты. Впрочем, не будет же Совет, если его возродить, отбирать здания у одних и передавать другим. Участки выделять? – так ведь и там имущественные интересы колоссальные. Или переговоры вести с жителями, как в Текстильщиках?

Тем не менее, какой-то «Совет», вероятно, не помешал бы. В любом случае, ситуация требует от духовных лидеров всех крупных конфессий взаимопонимания и деликатности. Нельзя «раскачивать лодку», а бывает, что раскачивают.