Русские палачи России или мифы о ВОВ?

Русские палачи России
или миф о «великой отечественной» войне
http://www.gulag.ipvnews.org
«Мы не выйдем из этой окаянной смуты,
пока не отделим честно и четко правду от лжи
и не начнем стойко и мужественно выговаривать правду»
И.А. Ильин.


Одним из наиболее стойких мифов советской пропаганды, перешедших из коммунистической эпохи в наше время, является миф о «великой отечественной» войне. Этот миф одинаково разделяется официальной властью и оппозицией, коммунистами и «патриотами», атеистами и верующими всех официальных конфессий. Если в чем и достигнуто в нынешней РФ «согласие и примирение», так это в вопросе об отношений к советско-германской войне, которая единодушно почитается как «отечественная», «великая» и «священная».

Содержание мифа об «отечественной» войне вкратце таково, В июне 1941 г. живущая мирной жизнью страна подверглась ничем не спровоцированному нападению со стороны коварного и жестокого врага, стремившегося превратить страну в колонию, а её население - в рабов, но советский (русский) народ и его армия, показав образцы невиданного героизма, отстояли свободу и независимость своей родины, разгромив гитлеровскую Германию и освободив Европу и мир от «коричневой чумы».






Кто же был настоящим предателем?

Имеется множество разновидностей этого мифа, но в любом из них СССР выдается за историческую Россию, Красная армия - за Русскую, а большевицкое сталинское правительство - за правительство национальное, русское. Соответственно и победа в этой войне преподносится как величайшая победа русского народа за всю его историю, как апофеоз воинской славы России.

Некоторые «православные» идеологи (из Московской Патриархии) идут ещё дальше и стараются представить эту войну не просто как триумф «русского» оружия, но как победоносную войну за Православную Русь, как «священную» войну за идеалы русской православной цивилизации, приведшую к воскресению Святой Руси (восстановление «патриаршества», открытие церквей и т.д.)

Сталин представляется ими уже не величайшим в истории гонителем церкви, а новым Константином Великим, богодарованным вождем, который будто бы восстановил историческое преемство с православной самодержавной Россией и возродил российское государство в его прежнем (или даже небывалом) величии.

Некоторые публицисты из этого лагеря открыли и «духовный» смысл советско-германской войны: оказывается, «патриотический подвиг» русского народа искупил грех его участия в антихристовой революции.

Миф о «великой отечественной» войне настолько прочно укоренился в массовом сознании, что уже не подвергается ни малейшему сомнению. Он просто неприкасаем для критики, любые попытки оспаривать его воспринимаются как неслыханное кощунство. Доходит до того, что называться русским патриотом можно только при условии согласия с этим мифом в той или иной форме.

Между тем, едва ли есть что-то более, несовместимое с русским патриотизмом, чем этот лживый миф, взращенный коммунистической пропагандой и подхваченный нынешними патриотами, не исключая и православных. Признать этот миф за правду можно, только совершенно забыв, чем СССР отличается от России, а советский патриотизм - от патриотизма настоящего, т.е. русского. Такая «забывчивость» стала привычной для большинства современников, которые, слыша о «великой отечественной» войне, никогда не задают себе вопрос: а какие условия необходимы для того, чтобы войну можно было назвать Отечественной?

Для того чтобы война была Отечественной еще недостаточно, чтобы она велась на русской территории и армией, состоящей из этнически русских людей. Не делает войну Отечественной и самопожертвование сражающихся и умирающих на фронте солдат. Это нужно подчеркнуть, т.к. защитники мифа о «великой отечественной» войне постоянно ссылаются на воинские подвиги, совершенные советскими («русскими») солдатами в этой войне, на «массовый героизм» как доказательство ее отечественного характера.

Не говоря уже о том, что отнюдь не всякий подвиг заслуживает почтения и уважения (ибо и ложные идеи могут вдохновлять на героические поступки), следует вспомнить, что на советско-германской войне, как и на всякой войне, подвиги совершались по обе стороны фронта. Немецкие солдаты показали в боях не меньше доблести и мужества, чем солдаты советские. Например, при защите г. Холма, в боях за Царицын (Сталинград), при штурме Севастополя или при обороне Берлина. 16-ти летние немецкие школьники, вооруженные лишь «фаустпатронами» и автоматами, уничтожив в уличных боях в Берлине до 1000 советских танков Т-34 и ИС-2, показали незаурядную доблесть. Эти фольксштурмовцы - настоящие герои, они заслужили свои железные кресты и имеют полное право сказать, что защищали свое Отечество и проливали за него свою кровь.

Отечественная война возможна лишь при наличии в стране национальной власти и национальной Армии. Что же за правительство управляло и, вообще какая власть установилась на территории бывшей Российской империи к июню 1941 г, когда разразилась советско-германская война?

Управляло страной правительство коммунистов-богоборцев во главе с уголовником Сталиным, которое на протяжении четверти века последовательно проводило политику уничтожения исторической России и русского народа. У власти стояли люди, всю свою жизнь копившие ненависть к «проклятой России», «тюрьме народов», мечтавшие о превращении её в «очаг мировой революции», в огне которой эта «царская» Россия должна была сгореть, и приступившие с 1917 г, к открытому воплощению в жизнь своих преступных планов.

Страной правила партия изменников России, та партия, которая свою «государственную» деятельность начала со шпионажа и пропаганды пораженчества, террора, с убийства русских офицеров, с братания на фронте с врагом, с дезертирства, с предательства Родины, высшей точкой которого стало заключение Брестского мира, отдававшего врагу 20 губерний, все фронтовые запасы, захваченных военнопленных и т. д.

С самого начала большевики показали себя как антирусская власть, для которой не существует понятий Родина, Отечество, честь и долг; у которой святыни русского народа вызывают ненависть; которая слово Россия заменила словом интернационал, а русский национальный флаг - красным знаменем; которая и по своему национальному составу была, очевидно, нерусской: в ней преобладали инородцы.

За 24 года своего владычества большевицкая («советская») власть добилась огромных успехов в деле уничтожения исторической России. Были последовательно истреблены все сословия: дворянство, купечество, крестьянство, духовенство, образованный слой (в том числе поголовно русское офицерство) и разрушены все государственные институты прежней России: армия, полиция, суд, местное самоуправление, благотворительные учреждения и т.д.

Проводилось систематическое уничтожение русской культуры - взрывались церкви, разграблялись музеи, их экспонаты по бросовым ценам продавались за границу. Был заменен календарь, народ лишили русских праздников. Переименовывались города и улицы, вытравливались русские семейные и бытовые традиции, ликвидировались русские наука и школа.

Была зачеркнута и оплевана вся русская история. Вместо уничтоженного русского создавалось красное-космополитское и советское, начиная от Красной армии и красной профессуры и кончая советской орфографией и советским спортом.

Наше земное Отечество - Россия была фактически уничтожена.

Её террором превращали и превратили в Совдепию, которая была полным отрицанием России, анти-Россией. Русский человек не имеет права забывать, что последовательное отрицание русской государственности - это то, на чем стоял и чем подчеркну-то, хвалился советский режим.

Называться национальной властью такой режим не имеет никакого права. Он должен быть определен как антинациональная оккупационная власть, свержение которой каждый честный патриот может только приветствовать.

Ещё яснее обстоит дело с наличием в стране национальной армии, т.к. антинациональная и антинародная сущность Красной (Советской) армии ясна каждому, кто более или менее близко с этой армией соприкоснулся.

Всякий русский, сохранивший национальную память, согласится, что Красная Армия (РККА) никогда не являлась ни продолжателем традиций, ни правовым преемником Русской Императорской Армии (таковым была и остается до сегодняшнего дня армия Белая).

Красная армия была создана большевиками вместо уничтоженной ими Русской Армии. Причем создатели, руководители и костяк личного состава этой армии были либо инородцами, либо открытыми предателями Родины, изменниками присяге и дезертирами из Армии Русской.

Эта армия в Гражданскую войну обесчестила себя мародерством, убийствами русских офицеров и генералов и неслыханными насилиями над русским народом. При своем создании она пополнялась разным сбродом, деревенскими босяками-люмпенами, красногвардейцами, матросней, уголовным элементом, мадьярами, латышами и другими «интернационалистами». Около одной трети ее личного состава составляли китайцы, прославившиеся своей звериной жестокостью и бесчеловечными, изуверскими пытками в отношении пленных белогвардейцев и гражданского населения, Сибири и Дальнего Востока.

В «комсоставе» Красной армии члены большевицкой партии составляли: в 1920 -10,5 %; в 1925 - 40,8 %, в 1930 - 52 %, а с конца 30-х годов коммунистами или комсомольцами были заняты все командные должности. Эта армия была наводнена доносчиками НКВД и политруками, её судьбами вершили комиссары. Она представляла собой не национальную Армию, а партийное войско ВКП (б) - КПСС. Лозунг этой армии был не «За Веру, Царя и Отечество!», а «Даешь Интернационал!»

Эта армия изначально создавалась не для защиты, а для порабощения нашего Отечества и превращения его в «плацдарм мировой революции», с которого она должна была вести наступательную войну за распространения богоборческого коммунизма по всему миру.

В ходе Гражданской войны РККА оккупировала и покорила Россию, подавила сопротивление русского народа большевикам и в дальнейшем всегда приходила на помощь палачам и карателям из ЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ-ФСБ, если народное сопротивление принимало особенно широкий размах, и силами одних чекистов справиться с ним было невозможно.

Поэтому для России и русских Красная армия всегда была армией поработителей, и она не имеет никакого отношения к Армии Русской. Остатки Русской армии генерала Врангеля эвакуировались в ноябре 1920 г из Крыма, и с тех пор на территории бывшей Российской империи никаких русских войск больше не было.

В частности в Крыму вообще осталось мало русских, победители умертвили каждого второго из оставшихся мирных жителей. Смерть большинства была ужасна, людей битком набивали в старые баржи (или привязывали за ноги к топляку) и топили в море.

К июню 1941 г. русский народ, лишенный своих национальных власти и армии, находился под красной оккупацией и не мог вести никакой Отечественной войны до тех пор, пока не освободился бы от этой чудовищно-жестокой власти советских оккупантов и не восстановил бы свою русскую национальную Власть и русскую национальную Армию.

Нападение Германии на СССР, все подлинно русские люди восприняли не как начало «великой отечественной» войны, а как возможность (и притом последнюю) освободить свою Родину от оккупантов-большевиков и восстановить историческую Россию. Именно поэтому население СССР, встречало немцев цветами, видя в них освободителей от красного ига. Именно поэтому столько надежд связывалось с Крестовым Походом Германского вермахта.

В сразу же возникшем Русском Освободительном Движении многие увидели нашу национальную армию со старыми русскими званиями, обращением «господин», а не «товарищ», с трехцветным национальным знаменем вместо красных тряпок и с православным священством вместо политруков.

И именно поэтому вся русская национальная и военная эмиграция, патриотизм которой вне всякого сомнения, которая свою любовь к России и верность России доказала делом во время Первой Мировой и Гражданской войн, оказалась с началом Советско-германской войны на стороне Германии и, приняла участие в вооруженной борьбе против СССР за освобождение своей Родины России.

Поэтому людей, воспевающих «великую отечественную» войну, мы даже не можем считать по-настоящему русскими людьми, ибо они не только не чувствуют, но и просто не понимают глубину русской трагедии во Второй Мировой войне.

Мы, русские от этой победы не получили ничего: ни свободы духа, ни свободы передвижения, ни роспуска концлагерей и колхозов, ни возможности честно трудиться, открыто молиться и воспитывать своих детей людьми русского духа и русской культуры.

Чтобы понять была ли война «отечественной» необходимо также посмотреть на ее цели, ее ход и на ее результаты.

Свою цель - мировое господство коммунисты открыто объявили в программе своей партии ещё задолго до прихода Гитлера к власти в Германии. Достичь «Мировой революции» предполагалось сначала в ходе Первой Мировой, организованной банкирами-толстосумами, а потом, когда стало ясно, что она не удалась советскому руководству пришла диавольская идея организовать Вторую Мировую войну.

Сталинский СССР готовился к войне за передел Европы систематически и целенаправленно с начала 30-х годов. В стране всё было подчинено подготовке к грядущей войне, вся пропаганда взывала к этой войне, и притом не к «отечественной» войне, а захватнической, наступательной, «освободительной» войне.

Коллективизация, индустриализация, пятилетки, семидневки, девятидневки, массовый террор, чистка в армии и т. д., всё это в конечном итоге имело одну цель - подготовить, начать и выиграть Мировую войну за торжество коммунизма во всем мире.

Поэтому просто смехотворно звучат причитания красных «патриотов» о том, что «мы жили мирной жизнью, а фашисты на нас напали». Мирной жизни Россия не знала с 1914 года, а с 1917 г. в стране шла война большевиков против русского народа, который стал первой жертвой коммунистической агрессии.

Все русские люди в последнее пятилетие перед войной настолько измучились под большевицкой властью, что буквально молили о том, как бы кто-нибудь поскорее на Сталина напал, покончил с ним самим, возглавляемой им партией и их владычеством над Россией.

Именно СССР РАЗВЯЗАЛ Вторую Мировую войну в сентябре 1939 г., напав на Польшу, оккупировав страны Балтии, открыв военные действия против на маленькой Финляндии и Румынии. (См. книги Суворова-Резуна «Ледокол», «День М», «Последняя Республика» и «Тень победы», сколько бы не хулили Суворова совки опровергнуть его выводы они не могут).

Жертвами советской агрессии в 1939-40 гг. стали остальные граничащие с ним европейские государства, при этом три из них (Литва, Латвия, Эстония) полностью лишились независимости, а два (Финляндия и Румыния) - потеряли значительную часть своей территории.

С середины 1940 г. в стране велась интенсивная подготовка к войне с Германией, и если бы Гитлер не напал на Сталина в июне 41-го, то сам бы стал жертвой его агрессии не позднее середины июля того же года. Этот факт признается всеми честными и серьезными исследователями, не придерживающимися «принципа партийности» в истории, нападение Гитлера было упреждающим ударом против изготовившегося к нападению СССР. Всё это вместе взятое не оставляет никакого места для мифа о «великой отечественной» войне и показывает, что речь может идти лишь о противоборстве тираническому большевицкому режиму обрекшему в ходе войны подчиненный ему русский и другие побежденные народы на невиданные страдания.

Наиболее умные мифотворцы «великой отечественной» войны готовы, однако, признать, что Советско-германская война началась не как «отечественная» война, а как война двух тоталитарных государств за европейское господство. Но, говорят они нам, война пошла не по сталинскому сценарию, из наступательной превратилась в оборонительную, враг был жесток, русский народ осознал грозящую ему опасность и, отложив счеты со сталинской властью, встал на защиту своего очага, своих жен и детей, и с этого момента война пошла будто бы не за Сталина, а за Родину, стала «отечественной».

Так говорят советские «патриоты». На это мы им ответим, что тогда война Германии и ее Европейских Союзников, тем более является Отечественной и притом Великой. Ибо хотя и началась с вынужденного нападения, но потом, когда враг подошел к границам Германии, когда жестокими бомбардировками немецкие города были превращены в руины, когда немцам стала грозить опасность попасть в сталинский ГУЛАГ, а их женщинам быть изнасилованными советскими солдатами-«освободителями», эта война приняла священный характер борьбы за свой очаг и за своих близких и стала Отечественной.

Мифотворцы «великой отечественной» не имеют мужества посмотреть исторической правде в глаза и вспомнить о том, что «отечественной» эта война была объявлена сверху, приказным порядком; так решил Сталин, и так изо всех сил долбили пропагандисты и политруки во всех газетах и на всех собраниях, вколачивая в головы людей эту новую ложь.

Уже сами интенсивность и целенаправленность, с которыми велась пропаганда, тот размах, который она приняла, и те колоссальные средства, которые были на неё затрачены, опровергают ложь об «отечественном» характере войны. Ибо в подлинно Отечественной войне агитировать и уговаривать людей защищать свою Родину не нужно, это для них также естественно как жить и дышать. Достаточно ещё раз вспомнить историю Отечественной войны 1812 г. чтобы последние сомнения на этот счёт отпали.

Поворот в сталинской пропаганде именно потому и произошел, что со всей очевидностью выяснилось нежелание русского народа сражаться за красное «отечество», что «Отечественной» эта война не будет никогда, пока существует сталинская власть. Единственное, что оставалось Сталину, так это пустить в ход испытанные большевицкие средства - Террор и Пропаганду - и силой, ложью и обманом заставить людей сражаться и побеждать. Летом 41-го года после страшных поражений Красной армии возникла угроза самому существованию коммунистического режима, и стало ясно, что для спасения этого режима нужны чрезвычайные меры.

Сталин на эти меры пошёл, и включил патриотизм в арсенал средств коммунистической пропаганды.

Это был достойный Сталина ход - поставить себе на службу то, что потенциально представляет для тебя смертельную опасность (впоследствии он точно также решил и проблему с церковью).

С беспредельной циничностью и лицемерием коммунистическая пропаганда стала эксплуатировать патриотические чувства и внушать «братьям и сестрам», что война ведется не ради сохранения власти Сталина, а ради защиты многократно проклятых этой же пропагандой национальных святынь.

Наряду с такими чисто внешними приемами, как введение погон, переименование Красной армии в Советскую, замена гимна, перестройка института комиссаров и создание лже-церкви «патриарха» Сергия это дало свои плоды.

Можно еще понять людей того поколения, поддавшихся этому дьявольскому обману. Но как можно сейчас не видеть глубокую ложь этих призывов и повторять басни о «великой отечественной» войне - непонятно. Ведь пропаганда звала бороться не за Россию и даже не просто за Родину, а «За нашу советскую Родину!» или «За Родину, за Сталина!», чем и обессмысливалась вся борьба, ибо «Родина» и «Сталин» это понятия взаимно несовместимые. Нельзя было защитить свою Родину, не свергая при этом Сталина, ибо он и есть главный насильник, мучитель и убийца нашей Родины-России.

Ещё яснее несостоятельность мифа о «великой отечественной» войне можно увидеть, если вспомнить кое-какие факты из истории этой войны, а также ее итоги. Фактов этих, опровергающих советский миф, более чем достаточно, но мы вспомним лишь некоторые.

Возможны ли в Отечественной войне такие приказы, как подписанный Сталиным, Молотовым, Жуковым и другими военными преступниками приказ № 270 от 16 августа 1941 г., который требовал семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия (карточек), что в тех условиях означало неминуемую голодную смерть, а семьи сдавшихся в плен командиров - арестовывать? Очевидно, нет.

Невозможен в Отечественный войне и приказ, отданный Сталиным в июне 41-го года, в котором предписывалось уничтожать при отступлении все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. Этот приказ оставлял население русских деревень замерзать на дорогах, и такой приказ можно отдать, только отступая с оккупированной территории. Гитлер, когда война шла на территории Германии, не решился уничтожать при отступлении немецкие деревни, понимая, что речь идет о своей земле и о своем народе.

Возможно ли, чтобы в Отечественной войне попавшие в плен считались «изменниками родины» и сознательно оставлялись умирать от голода в лагерях военнопленных (где голодали только русские, а остальные получали помощь через Красный Крест), а по освобождении из плена попадали не на волю, а опять в концлагерь? Нет такое в Отечественной войне невозможно, как и вообще невозможно вести Отечественную войну, имея в тылу в концентрационных лагерях и тюрьмах миллионы и миллионы своих соотечественников.

Совместимы ли с Отечественной войной такие вещи как заградотряды и штрафные батальоны, депортации целых народов в отместку за «сотрудничество с врагом» и вообще само это сотрудничество, которые было настолько массовым, что численность подразделений немецкой вспомогательной полиции превосходила численность партизанских отрядов, с которыми эти подразделения боролись? Нет, эти вещи невозможны не только в «Отечественной войне» но вообще в любой войне, которая ведется национальной армией за национальные интересы свой Родины!

Что же это за «отечественная война», если человек получает возможность открыто исповедовать свою отечественную веру, веру своих отцов - православное христианство только после прихода оккупационных войск?

Ведь это потрясающий факт, что лишь с приходом немцев стали повсеместно открываться церкви, и люди получили возможность молиться Богу, не опасаясь попасть в НКВД.

Если мы обратимся к настоящей Отечественной войне 1812 г. и вспомним, что тогда ничего подобного не было и быть не могло, то ложь мифа о «великой отечественной» войне станет вполне очевидной.

Если эта война была «отечественной», то почему же наше казачество, которое всегда было опорой и защитником Отечества, в эту войну встречало немцев хлебом-солью, а потом бок-о-бок с ними сражалось против Красной армии, войдя в состав Вермахта в виде целого кавалерийского корпуса (15-й Казачий, генерала фон Паннвица) и ряда других отдельных подразделений? Не потому ли, что сравнение советской оккупации с немецкой было не в пользу первой?

Советские оккупанты во время Гражданской войны беспощадно истребляли казаков, а в коллективизацию вымаривали голодом целые казачьи станицы, не выполнившие «плана хлебозаготовок»; оккупанты же немецкие, заняв казачьи территории, распустили колхозы, позволили казакам избирать своих атаманов и разрешили носить оружие

Если оккупанты советские в Кафедральном соборе г. Ростова-на-Дону устроили зверинец, а в Вознесенском войсковом соборе Новочеркасска - красноармейские конюшни (при этом прах атамана Платова, героя 1812г. и других атаманов был ими выброшен из храма на помойку), то на открытие немцами того же Кафедрального собора пришел весь православный Ростов.

Люди своими глазами видели, что советский режим хуже всякой оккупации, и в начале 1943 года всё казачье население Северного Кавказа снялось со своих мест и двинулось вслед за отступающими немецкими войсками!

Русская и мировая история не знают второго такого примера, когда население страны уходило с оккупантами, не желая попадать в руки своих «освободителей».

Если мы честно осмыслим этот факт, то от мифа о «великой отечественной» войне не останется и следа.

Но конечно самый страшный удар по этому мифу наносит Русское Освободительное Движение Второй Мировой войны, огульно называемое у советских патриотов «власовским». Уже сам тот факт, что в составе германского Вермахта (и в разных вспомогательных) частях служило в разное время только по официальным данным более 2 500 000 (двух с половиной миллионов!) русских и бывших советских граждан, должен пресекать все разговоры о «великой отечественной» войне. Ибо действительно: где, когда, во время какой Отечественной войны люди в таком количестве добровольно переходят на сторону противника и воюют в его рядах?

Совпатриоты не находят ничего более умного как объявить этих людей врожденными изменниками, шкурниками и трусами. Это откровенная ложь, но даже если бы она и была правдой, то остается совершенно непонятным, почему же раньше за всю свою историю Россия не знала такого массового «предательства» и такой масштабной «измены». Сколько войн провела Россия, и никогда не было столько изменников, перебежчиков и «шкурников», но вот стоило только начаться «отечественной» войне и притом не простой, а «великой», как сотни тысяч людей с оружием в руках перешли на сторону врага.

В подразделения РОНА, Казачьи Части, РОА и др. люди записывались даже в 1945 году, когда крах гитлеровской Германии стал очевиден, а победа Сталина неотвратима.

Многие красные «патриоты» понимают смехотворность своих объяснений, возникновения Русского Освободительного Движения, но прибегают к такому шулерскому приему. «Что же это вы, осуждая пораженчество Ленина, не осуждаете предательство власовцев?» - вопрошают они, «Как же можно было выступать против своего правительства во время войны с внешним врагом?»

Уже сама постановка вопроса вполне изобличает таких «патриотов», считающих оккупационное советское правительство «своим». Прямой же ответ на их лукавый вопрос таков. В 1917 году к власти пришли большевики, которые разрушили русское государство и уничтожили историческую Россию. С точки зрения русского патриотизма эти люди - преступники, даже если бы они действовали и без помощи внешнего врага. Свергнуть же антирусскую власть этих людей - хотя бы и при помощи её внешних врагов - с точки зрения патриотизма не только не преступно, но и похвально. Именно поэтому пораженцы-ленинцы - изменники, а бойцы РОД - нет.

За десятилетия советского правления выросли миллионы людей, называющих себя русскими патриотами, но в действительности о подлинном русском патриотизме не имеющих никакого понятия. Отношение к советско-гермаиской войне - надежный способ распознания таких псевдопатриотов, но настоящей «лакмусовой бумажкой» лже-патриотизма является их отношение к Русскому Освободительному Движению, воевавшему против большевизма в 40 гг. Как краснеет лакмусовая бумажка в кислоте, так и всякий, считающий их предателями, обнаруживает тем самым свою «красноту» и полное отсутствие русского патриотизма.

Предательство совершилось позднее, в 1945 г., когда генерал Власов и часть его формирований спасая свою шкуру, перешли на сторону большевиков. Основная же часть подразделений Русского Сопротивления и Казачества честно выполнили свой воинский долг перед Россией, многие сражались, с красной чумой, и после 9-го мая 1945 г. и погибли с оружием в руках. Иные попали в плен, или были выданы СССР союзниками, Большинство из них были зверски замучены НКВД, расстреляны или сгинули в Сталинском ГУЛАГЕ. Попавшее же в лапы коммунистов русское армейское и казачье духовенство, ЧК-ты в 1945 г. распинали на крестах. Так погибли: о. Моисей и о. Феодор под Ригой, о. Герман в Польше, о. Алексий Бреслау, о. Виктор, о. Иринарх и о. Павел в Вост. Пруссии, а также не известных по имени 4-е казачьих священника в Австрии. Вечная им память.

Если же мы теперь обратимся к итогам этой «отечественной» войны, то увидим следующее. На всех обратно отвоеванных Красной армией территориях, закрывались открытые при немцах Храмы, восстанавливались прежние советские порядки, колхозное рабство, власть обкомов и НКВД, и начинался полномасштабный террор против «пособников» немецких оккупантов и вообще противников сталинского режима. Жестокость чекистов, ясно показала, что произошло не «освобождение», а восстановление советского оккупационного режима. И что еще удивительно на первый взгляд, советский агитпроп непрерывно вещал об ужасных зверствах немцев по отношению гражданского населения оккупированных территорий. Но как только их «освободила» красная армия они, казалось бы из наиболее пострадавших, вдруг оказались, по советской шкале сословий, людьми утратившими доверие. Еще долго после войны, в советских анкетах был вопрос выезжал ли сам гражданин СССР, или его родственники, за границу и не находились ли в оккупации. (Т.е. были приравнены к побывавшим за границей).

С лета 1944 г, когда советские войска вышли к границам 1939 г, война со стороны СССР приобрела откровенно захватнический характер. Именно с этого момента всему миру стало окончательно ясно, что Красная армия ведет борьбу не за Россию и не за национальные интересы русского народа, а только за геополитические интересы партии большевиков и за распространение советской системы по всему Земному Шару.

Всюду, куда ступала нога советского солдата, устанавливался самый черный режим оккупации, проводилась «советизация» начинались аресты и убийства священников, «капиталистов», «фашистов» и национально-мыслящей интеллигенции, мирное население подвергалось самому откровенному и беспощадному грабежу, достигшему своего апогея в Восточной Пруссии, которая уже вполне официально была отдана мародёрам на поток и разграбление. При этом всё награбленное добро было приравнено к «трофеям» (т.е. военному имуществу, взятому в боях); так и говорилось безо всякого стыда: «трофейные» часы, «трофейный» аккордеон, «трофейное» женское белье.

Насилие над населением захваченных территорий были массовым и повсеместным. Изнасилование немки преступлением не считалось в принципе, и даже в «дружественной» Сербии по данным сербских властей число только зарегистрированных надругательств над женщинами, совершенных пьяными советскими солдатами-«освободителями», превысило 100 тыс. случаев. Это ли мы назовём Отечественной войной?

Вспомним и о судьбе безруких и безногих инвалидов этой «великой отечественной» войны. Этих людей, которых разные жуковы когда-то посылали «разминировать» минные поля противника ногами, и которые собственно и обеспечили Сталину победу, помещали после войны в специальные лагеря на медленное умирание, чтобы они не просили милостыню в пригородных поездах и не портили своим неприличным видом улицы советских городов. Инвалид, защитник Отечества, попавший за эту защиту в концлагерь, что сильнее может опровергнуть ложь мифа о «великой отечественной» войне?

Итогом «великой Победы» стало порабощение всей Восточной Европы и распространение террористической сталинской системы от Берлина до Пекина.

Эта победа сделала гибель России необратимой, похоронила все надежды на возрождение Русской Армии и Русской государственности. Победные салюты над Москвой были погребальным звоном для исторической России, ибо последняя возможность восстановления национальной власти была упущена.

Русский народ от этой победы вообще не получил ничего, все понесенные им страшные жертвы оказались напрасными. Он опять оказался со своими колхозами и лагерями под властью советских оккупантов, которые не замедлили начать подготовку к очередной «отечественной» войне, на этот раз с Америкой.

С концом Советско-германской войны произошел исторический надлом русского народа. Собственно русский человек стал уходить из истории и всё быстрее вытесняться человеком советским, представителем «новой исторической общности людей», которые и понятия не имеют, что СССР это не Россия, что Московская Патриархия - не Русская Церковь, а СОВЕТСКАЯ ЛЖЕ-ЦЕРКОВЬ, что Советская армия - не «наша», а советское правительство – оккупационное. И что вообще возможен какой-то иной патриотизм, кроме советского и какое-то иное название войны, кроме «великая отечественная».

Таков ли должен был быть итог этой войны, если бы она и вправду была Отечественной?

Пора нам всем перестать лгать и по попугайски повторять ложь, навязанную нам врагами России. Пора понять, что празднование 9 Мая - это наш национальный позор, ибо празднуется одна из величайших побед, одержанных над РОССИЕЙ ее врагами. До тех пор пока 6удем праздновать такие праздники, пока будем считать советско-германскую войну «Отечественной», и «Великой», до тех пор и будем лишены своего земного Отечества - Великой России и не увидим светлого праздника ее воскресения.

Отдельного рассмотрения заслуживает наиболее изощренная разновидность мифа о «великой отечественной» войне, которую усиленно проповедуют «православные» идеологи из рядов Московской Патриархии, создавшие редкую по своей лживости легенду о «священной» войне за Православную Русь.

Согласно этим идеологам нападение Германии на СССР будто бы настолько глубоко потрясло людей, что пробудило в них чувство искреннего покаяния в грехах и обратило их к Богу. Покаянный переворот охватил всю страну, преобразил и народ, и армию - которая отныне стала Русской - и даже большевиков, у которых покаялся и встал на молитву сам Сталин. Русский народ осознал, что враг посягает на самые основы русской православной цивилизации, на духовные святыни Святой Руси, и поднялся на их защиту. Небывалый патриотический подъем примирил народ и власть, заставил забыть о взаимных обидах. Всё это сделало войну «священной» и дало основание для церковных молитв о ниспослании победы «русскому» оружию, молитв за советскую власть, которая уже была не богоборческой.

Победа в войне здесь представляется как плод глубокого всенародного покаяния, и является не просто победой «России» над Германией, но победой русской православной цивилизации над апостасийной западной, победой Бога над диаволом. Патриотический подвиг русского народа якобы искупил грех революции и цареубийства. Итогом войны стало восстановление преемственности с исторической русской государственностью и воскресение Святой Руси. Под последним обычно имеется в виду избрание «патриарха» и открытие нескольких «церквей». А под возрождением русской государственности - введение погон в армии и переименование её из Красной в Советскую, учреждение орденов Суворова, Кутузова, Ушакова и Нахимова, открытие нахимовских и суворовских военных училищ, роспуск Коминтерна, замена гимна, переименование наркоматов в министерства, тост Сталина за русский народ и ещё некоторые мелочи наподобие введения раздельного обучения мальчиков и девочек в школах. Преемство со старой Россией усматривают также в «возрождении» гвардейских частей и в «реванше», взятом за неудачи и поражения в Русско-японской и Первой Мировой войнах.

По количеству лжи с этим вариантом мифа о «великой отечественной» войне могут соперничать разве что сводки Совинформбюро. Он характеризуется не только поразительным бесстыдством (ибо выдает большевицкие войска не просто за Русскую армию, но за «христолюбивое» воинство, а СССР не просто за Россию, но за Русь Святую), но и наличием особой «духовной» составляющей, куда входят сказания о всевозможных «знамениях», «чудесах» и «явлениях» вперемешку с абсолютно неправдоподобными историческими анекдотами. Перечислить из этой области все фантастические и бредовые выдумки, созданные больным воображением прельщенных, зачастую просто откровенными провокаторами выполняющими социальны заказ Кремля, не представляется возможным.

«Явление» Государя Николая II советским солдатам на ступенях поверженного рейхстага; «видение» лика Богородицы, благословляющей «русские» войска на Курской дуге и под Кенигсбергом; «явление» св. кн. Даниила Московского Сталину с приказом Москву не сдавать и аналогичное «явление» Божьей Матери некоему епископу с указанием на невозможность сдачи «Ленинграда» (именно так!); обнесение вокруг Москвы в ноябре 41-го на самолете чудотворной Тихвинской иконы Б.М., которое будто бы и спасло столицу; образ Казанской Б.М., который коммунист Жуков всю войну возил с собой в машине и молился перед ним о победе над врагом; тайный «христианин» Сталин, исповедующийся и причащающийся у «патриарха» перед смертью, - вот лишь некоторые из этих чудовищных басен.

Мы не будем здесь подробно опровергать весь этот кощунственный и пошлый вздор сочинять и распространять который могут только духовно поврежденные люди. (Например К. Душенов прессекретарь, любимого совковыми патриотами, т.н. митроп. Иоанна Ладожского. К. Душенов и является подлинным автором, большинства книг, изданных за подписью Иоанна Снычева.) Здравомыслящему человеку тут всё ясно без лишних слов, людей же, не понимающих, что нельзя совмещать молитву к Богу с членством в богоборческой партии, а ношение креста с ношением комсомольского билета, мы всё равно ни в чем не убедим. Поэтому установим лишь следующие бесспорные для православного русского человека вещи.

1) Установившаяся в России в результате Гражданской войны советская власть это не просто антирусская и оккупационная власть, подобная французкой революции. Это антихристова власть, которая поставила своей целью уничтожить Христианство и Россию государство. Именно Христианская Россия была особенно ненавистна большевикам. Именно поэтому большевики с первых дней повели атаку на Церковь, казнили священников, насиловали монахинь, сжигали иконы, взрывали храмы, запретили преподавание закона Божьего, ввели «гражданский» брак вместо церковного, выбросили из раки мощи преп., Сергия Радонежского, за хранение Евангелия давали 5 лет лагерей, а за открытое исповедание веры убивали беспощадно. Поэтому и Православная Церковь в лице Ея последнего законного патриарха Тихона анафематетвовала советскую власть и все ея институты, а православным христианам запретила иметь с большевиками какое-либо общение.

2) В соответствии с этим созданная большевиками Красная армия это не просто оккупационная армия, но антихристово войско, нахождение, в рядах которого для православного христианина недопустимо. Именно поэтому уже в ходе Гражданской войны на стороне белых были десятки архиереев и тысячи священнослужителей, но ни одного православного священника не было и не могло быть на стороне красных войск. Во время Советско-германской войны антихристова суть Красной армии также проявилась в полной мере. Уместно напомнить, что из всех воюющих армий только в символике Красной армии полностью отсутствовал христианский символ - крест, зато обильно присутствовал такой антихристианский знак, как масонская пятиконечная красная звезда. Крест мы находим в германском Вермахте: там крестом награждали и под ним хоронили солдат, его изображали на танках, самолетах, автомобилях и т.д. В германской армии имелось и армейское духовенство, о котором в армии Красной невозможно было и помыслить.

Установив всё это, мы без особого труда сможем разрушить миф о «священной» войне, сочиненный идеологами Моск. Патриархии.

Неправда, будто военная катастрофа 41 года обратила людей к покаянию. О покаянии большевиков во главе со Сталиным говорить престо смешно. Их ненависть ко всему подлинно русскому и православному оставалась неизменной. Это видно и по расстрелам священнослужителей, которые продолжались всю войну (в 1941 году было расстреляно 1900 человек, и даже в 1943 - 500), и по отношению к оказавшимся в советских руках русским эмигрантам - представителям подлинной России, которые после войны все без исключения попали в ГУЛАГ.

Что же касается покаяния широких слоев собственно народа, то, как раз война-то и показала отказ подавляющего большинства не только каяться, но и просто раскаиваться в грехе сотрудничества с сатанинской советской властью. Ничего не было слышно ни о массовом сложении или сожжении партбилетов ни о сознательном отказе надевать красноармейскую форму. Такие случаи были единичными, зато противоположные случаи добровольного вступления в ВКП(б) или записи в Красную армию - далеко не единичны. Также о покаянной молитве и посте едва ли кто вспоминал. Большинство народа не только отвергло покаяние, но бездумно и «страха ради», под предлогом защиты Родины защищало власть советских оккупантов.

Но наиболее безотрадную картину в отношении покаяния явила собой официальная церковная власть (МП) во главе с митр. Сергием (Страгородским), от которой, казалось бы, в первую очередь следовало ожидать покаянного призыва. Кто как не митр. Сергий, дерзнувший объявить себя главой всей Русской Церкви и, следовательно, взявший на себя сопряженную с этим ответственность, должен был увидеть в войне проявление гнева Божия за величайшие злодеяния, гонения, беззакония, кощунства, нравственное одичание, имевшие место в России с начала революции; напомнить народу и правительству об этом; призвать народ к покаянию, а от большевиков потребовать немедленного восстановления церквей и освобождения всех невинно осужденных!

Но митр. Сергий и его подручные звали отнюдь не к покаянию. 22 июня 1941 г. в день нападения Германии митр. Сергий совершенно свободно, никем не принуждаемый выступил не с призывом к покаянию, а с обращением к «пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви» где, опережая самого Сталина в бессовестной эксплуатации патриотических чувств, кощунственно благословлял верующих людей защищать антихристову советскую власть под видом защиты Веры и Родины.

Подчеркнем, что церковно благословлялась именно защита антихристова сталинского режима. Ибо что ещё можно было защищать 22 июня 1941 г.? Русский народ от порабощения иноземцами? Но русский народ уже два десятилетия находился в небывалом порабощении в колхозах и многомиллионных концентрационных лагерях» покрывших сетью всю страну.

Русскую культуру от уничтожения? Но она уже давно и планомерно уничтожалась красными варварами, насаждавшими классовую и сословную ненависть, «пролетарскую» культуру и убивавшими представителей культуры русской сотнями тысяч.

Русскую землю от разорения? Она уже четверть века разорялась большевиками в ходе индустриализации, коллективизации, расказачивания, раскулачивания и всевозможными голодоморами - «стройками коммунизма».

Митр. Сергию всё это было прекрасно известно, но до 22 июня 1941 г., он об этом молчал, потому что ещё со времени своей Декларации понятие Родины отождествил с понятием «Советское Правительство», радости и неудачи которого сделались радостями и неудачами митр. Сергия и его паствы. И пока дела у советского правительства шли успешно, то ничего не вспоминал и митр. Сергий о страданиях нашей Родины под властью этого правительства. Когда же в связи с войной у советского правительства начались неудачи, то сразу же митр. Сергий заговорил о защите «Родины» и о «священной» войне.

Столь же лицемерен был призыв митр. Сергия защищать Православную веру от поругания «безбожными готами». К началу войны православная вера уже подверглась страшному поруганию - церкви были осквернены, иконы сожжены, священнослужители расстреляны. Худшего поругания было просто невозможно представить, и сделано всё это было не «безбожными готами», а изуверами-коммунистами. Ни одного слова не произнес митр. Сергий за эти годы в защиту гонимых православных христиан и во обличение их лютых гонителей. (Как молчит МП и о делах нынешних перестроившихся преемников власти Красного Зверя) Московская Патриархия фактически лгала, когда в угоду Сталину всю войну распространяла свои многочисленные призывы защищать «православную Русь», молиться «о даровании победы» советским оккупантам, собирать пожертвования на «христолюбивую» Красную армию.

Открыто лгут и ее нынешние иерархи, воспевающие «священную» войну и доказывающие, будто нападение Германии на СССР грозило гибелью Православию.

Ещё до войны было ясно, что настоящим врагом Православия является только советская власть как единственная в человеческой истории власть, попавшая под анафему Православной Церкви. В христианской Германии (см. программу НСДАП) не было Союза воинствующих безбожников, и в то время как в Москве один за другим взлетали на воздух православные храмы, начиная с Храма Христа, в Берлине по личному указанию Гитлера шло строительство новых храмов, в том числе Берлинского кафедрального православного Собора, подаренного немецким правительством Русской православной Церкви за Границей - РПЦЗ (окончание строит. в 1938 г).

Ход войны также ясно показал, что открыто молиться Христу, русский человек может только на территориях, занятых немецкими войсками. Немцы практически беспрепятственно разрешали открывать церкви, и есть точные данные по Псковской епархии, в которой в 1917 году числилось 367 церквей и 424 священника, а в 1941 году перед изгнанием большевиков - 0 (ноль) священников и 0 (ноль) церквей. Через полгода после прихода немцев в губернии уже действовали 193 церкви, которые обслуживали 86 священников. (Гос. арх. Пск. обл. Ф. 1633. Оп.1; Д, 19; Л 32-33).

Настолько всем было ясно, что именно немецкая оккупация приносит религиозную свободу, что Сталин и в этой области, как и в области патриотизма, вынужден был пойти на чрезвычайные временные меры. Подобно тому, как он, решив поставить патриотические чувства людей на службу своему режиму придумал пустышку «советской Родины». Точно также он решил обратить на пользу режиму и религиозные чувства русских людей и создал советскую подделку под Русскую Церковь, назначив её главой митр. Сергия. Но как нельзя было, несмотря на все послабления, исповедовать какой-то иной патриотизм кроме советского, так нельзя стало и молиться где-то ещё, помимо советской Церкви, где молитвы ко Христу кощунственно переплетались с молитвами за советскую власть и Сталина. При том за иной, отличный от советского, патриотизм, по-прежнему грозили арест, лагерь и смерть. А и за иное, отличное от советского - истинное Русское Православие по-прежнему преследовали с безпощадной свирепостью. Всех арестованных во время войны и после нее, священников неподвластной Сталину и Сергию Катакомбной Церкви разстреливали без следствия и суда. Подлинный патриотизм и истинное Православие в таких обстоятельствах ушли или заграницу или находились в подполье.

Созданная же Сталиным лже-Церковь, известная также как Моск. Патриархия, для выполнения возложенной на неё задачи - обеспечить религиозное прикрытие советского режима и его поддержку верующими людьми - получила «патриарха», пресловутый «Журнал Московской Патриархии», некоторое количество церквей и соответствующее количество внедренных в ее «епископат» офицеров НКВД.

В этом и состояло то «воскресение» Святой Руси, о котором повествуют идеологи Моск. Патриархии, здесь же лежит и объяснение того, почему они так цепляются за миф о «великой отечественной» войне и никогда от него не откажутся, Этот миф стоит на той же самой лжи, что и Моск. Патриархия, он прикрывает тайну её беззаконного происхождения и оправдывает её предательское поведение во время войны. Признать ложь этого мифа - значит подорвать основы существования Моск. Патриархии.

Ведь если эта война Отечественная, то тогда Моск. Патриархия сделала то, что и всегда делала Русская Церковь - благословила православный народ на борьбу с вражеским нашествием. Если же эта война не Отечественная, то тогда и Моск. Патриархия, призывавшая защищать антихристианский советский режим, оказывается предателем Православия и России, становится не исторической Русской Церковью, а тем, кем и является на самом деле - неканоничной структурой, ведущей свое начало не от Господа Исуса Христа, а от товарища Сталина.

Поэтому о Моск. Патриархии нужно сказать прямо, что её роль в Советско-германской войне, а позднее в раздувании мифа о «великой отечественной» войне является самой постыдной. Активно эксплуатируя христианскую фактуру и символику митр. Сергий и его сообщники употребили свой обман на поддержку преступного сатанинского режима, молясь о его благоденствии и выдавая его за национальную власть.

Эти молитвы о армии Красного Зверя (Апок. 17:3), как о «христолюбивом воинстве», эти призывы защищать богоборческую власть, как власть христианскую, являются одним из наиболее значительных кощунств в церковной истории и тяжким грехом.

Для православного человека совершенно очевидно, что советско-германская война может быть «отечественной» и «священной» только для тех, чьим отечеством является не Русь Святая, а Совдепия. И недаром истинная Русская Церковь в этой войне в лице первоиерарха РПЦЗ митр. Анастасия (Грибановского) благословляла не Красную армию, а «…всякое оружие против красной сатанинской власти поднимаемое…».

Апологеты митр. Сергия, восторгающиеся его «патриотической» деятельностью в ходе войны, показывают этим лишь насколько глубоко и необратимо они утратили духовную связь с исторической Русской Церковью и православной Россией, насколько они не чувствуют их болей и не разделяют их страданий. Поэтому отношение к Советско-германской войне это критерий не только подлинного русского патриотизма, но в известном смысле и критерий истинного Православия, так что считающий эту войну «великой отечественной» и «священной», ни русским патриотом, ни истинно-православным христианином почитаться никак не может.

Теперь рассмотрим вторую часть мифа о «священной» войне, именно утверждение о будто бы произошедшем в ходе войны возрождении России и о СССР, как о ее законном историческом преемнике.

Думается нет необходимости подробно разъяснять, что никакое возрождение невозможно без истинного покаяния во грехах, приведших к падению. Это аксиома христианской нравственности. Мы уже говорили и повторяем вновь, что такого покаяния в грехе участия в сатанинской революции, грехе отступничества от Веры, грехе активной поддержки антихристовой власти и пассивного соучастия в её злодеяниях русский народ за немногими исключениями не обнаружил ни во время войны, ни после неё ни даже до сегодняшнего дня.

При отсутствии же покаяния возрождение становится лицедейством и дальше красивых слов никогда не идет.

Напрасно нас стали бы уверять, что это покаяние может быть заменено жертвенным патриотизмом, перенесенными страданиями или просто потеряло смысл «за сроком давности». Патриотизм, который приводит не ко Христу, а поставлен на службу антихристову режиму ведет не ко спасению, а к ещё большему осуждению таких «патриотов». Также и страдания без покаяния ведут не в рай, а ещё дальше во ад. «Давность» же в духовной области действует прямо противоположным образом, чем в уголовном праве, и всякий грех при длительном отсутствии покаяния имеет свойство не исчезать, а, напротив, углубляться, укореняться и развиваться.

Наконец, сочинителям небылиц о «возрождении» России (и даже «святой Руси») при Сталине, следовало бы просто вспомнить, как и при каких обстоятельствах, историческая Россия погибла. Тогда при наличии элементарной честности им станет ясно и то, как и на каких путях, историческая Россия может возродиться.

Большевики, пришедшие к власти 25 октября 1917 г, не скрывали, что их целью является уничтожение российской государственности, и 22 ноября 1917 г. издали декрет «Совнаркома» об отмене всех законов Российского государства. Своими последующими декретами и действиями, большевики распустили все правительственные учреждения и органы местного самоуправления. Отказались от всех финансовых обязательств (как внутренних, так и внешних) и от всех заключенных Россией договоров. Уволили всех русских послов. Уничтожили русские: армию, полицию, суд (гражданский и уголовный), школу и университет. Экспроприировали частную собственность, упразднили всю государственную символику (в том числе награды). Лишили Церковь всех её прав, т. е. завершили уничтожение российской государственности. Ленинская банда полностью разорвала правовое преемство с исторической русской властью и от России отреклась.

На месте уничтоженной России большевики создали свое собственное тоталитарное государство - СССР, которое всегда и ДЕМОНСТРАТИВНО подчеркивало, что у него с «царской Россией» ничего общего нет. В СССР само сохранение подданства Российской империи считалось государственным преступлением, и всякий русский с «царским» паспортом, настигнутый Красной армией в Европе или Китае, подлежал аресту, высылке или расстрелу.

Авторы фантастических историй о преемственности СССР и России, о СССР как о продолжателе Великой России, словно не видят, что этот «продолжатель» никогда, ни единого дня преемником России себя не признавал. Ибо если бы он это сделал, то пришлось бы всё наворованное в революцию вернуть прежним владельцам, а советскую власть признать узурпаторской. Они не видят, что создатели Советской империи по законам империи Российской являются преступниками, и что, если бы действительно Вторая Мировая война привела к восстановлению России, то с СССР произошло бы тоже самое, что сделали советы с Германией: Сталин и всё Политбюро были бы повешены, мавзолей Ленина - разрушен, ЦК ВКП(о) в полном составе отправился бы на каторгу, КПСС, ВЛКСМ и ЧК-ОГПУ-НКВД были бы запрещены как организации преступные, а их члены подвергнуты ответственности по закону. Красная армия была бы распущена, «народный герой» маршал Жуков превратился бы в самого обыкновенного красного палача, дезертира, изменника присяге, а все его ордена с сатанинским пентаклем - в знаки безчестия, носить которые позорно.

Подлинное возрождение России и русского государства может начаться не ранее, чем будет уничтожена советская (ныне перестроившаяся в россиянскую) система, и это уничтожение является главным и необходимым, хотя, конечно, и не достаточным условием такого возрождения. Пока юридически, политически и духовно не будет разорвано преемство с СССР и не восстановлено преемство с Белой Россией, все разговоры о возрождении России являются только разговорами, если не сознательной ложью.

Относительно же происшедших в ходе войны внешних изменений советского режима, которые многие принимают за признаки возрождения, нужно сказать следующее.

Следует помнить, что при оценке событий и явлений надо смотреть не на внешнюю форму, а на внутреннее содержание. Это умение увидеть за внешней оболочкой сокровенную суть явления особенно требуется, когда речь идет о событиях пред-антихристова времени, ибо Антихрист явится величайшим обманщиком и будет стремиться во всем внешнем подражать Христу, внутри же являя полное отступление от Него.

С этой точки зрения все сталинские трюки, направленные на изменение внешнего облика его режима, не имеют никакого значения, т.к. нисколько не затрагивают самой его сущности. Сущность эта как была, так и осталась антихристовой, как и сам Сталин являлся предтечей Антихриста. Не видеть этого может лишь тот, кто утерял живое чувство Христа.

Убрать из Красной армии комиссаров (заменив их политруками – советский «аналог» полковых священников) и переименовать её в Советскую, Сталину было легко, поскольку суть большевицкой армии не в институте комиссаров и не в названии. А в том, что это «войско» вооруженной силой насаждало безбожный коммунизм по всему миру. Отсутствие комиссаров не помешало сталинским дивизиям захватить пол-Европы и треть Азии и установить там коммунизм по советскому образцу.

О введении Сталиным новых наград мы должны сказать, что награды Русской армии в армии Советской не признавались, и за ношение их можно было получить лагерный срок. Поэтому пресловутый маршал Георгий Жуков, получивший в Русской Армии Георгиевский крест, после того как он из этой армии дезертировал и записался в армию Троцкого, никогда его больше не надевал. Даже когда хоронили советского маршала, то несли за его гробом все полученные им награды, не исключая самых пустяковых медалей, но не несли Георгиевского креста.

Сталин, как предтеча Антихриста, вообще ненавидел Крест, поэтому в качестве основной солдатской награды он взял не Георгиевский крест, а измыслил новый орден Славы в виде пятиконечной звезды Ремфана – древнего оккультного символа.

Относительно введения погон достаточно указать, что погоны ввели не только в армии, но и в НКВД, так что лубянские следователи до 43-го года пытали без погон, а после 43-го с тем же успехом - с погонами. И расстрелы в подвалах Лубянки продолжались, не ослабевая, не взирая на переименование чекистского «наркомата» в чекистское «министерство».

Замена Интернационала на новый сталинский гимн может обмануть только людей духовно слепых или просто не читавших текста этого гимна, где восхваляется «партия Ленина, партия Сталина». Свой же тост о «великом русском народе» Сталин произнес тогда, когда костяк этого великого народа он уже беспощадно истребил физически.

И так во всём: за привлекательной оболочкой - прежний богоборческий и антирусский дух советской системы. И ярче всего это видно на примере именно той структуры, из которой и вышли ведущие идеологи и теоретики «великой отечественной» войны, - на примере Моск. Патриархии.

Созданная в 1943г., по личному указанию Сталина, как филиал МГБ-КГБ эта лже-Церковь сделалась послушным политическим орудием советского режима, но сохранила при этом видимость Православия и выдает себя за историческую Русскую Церковь. В действительности же с русским Православием она проделывает то же, что изобретенные Сталиным советский патриотизм и национал-большевизм проделали с патриотизмом русским.

Являясь прообразом лже-Церкви последних времен, Моск. Патриархия под видом служения Христу служит Антихристу и до сего дня, вводя в заблуждение свою паству и ныне живущее практически ничего не знающее о подлинном Христианстве постсоветское население России.

И это вовсе не случайно, ибо только такая среда и может породить людей, готовых принять Антихриста за Христа и потому не способных отличить христианскую Российскую Империю от антихристовой подделки под неё, в виде послевоенного сталинского СССР.

В заключение попытаемся понять, каким же образом миф о «великой отечественной» войне мог получить столь широкое распространение в массовом сознании и поныне поддерживается не только усилиями официальной пропаганды, но в значительной мере и добровольно широкими слоями людей.

Понятно, что для многих фронтовиков, выросших уже при большевиках, участие в этой войне навсегда осталось самым ярким воспоминанием, их личной жизни. Таким людям трудно признаться самим себе, что они воевали не за правое дело, а просто были использованы. Для некоторых это страшнее рукопашного боя.

Но этот миф разделяется не только фронтовиками (их почти уже нет в живых), а огромным большинством наших современников, совершенно не помнящих ту войну.

В сталинские времена этот миф охотно принимался потому, что предлагал удобное извинение греху отступничества, предательства, соглашательства и сотрудничества с большевицкой властью, в котором в большей или меньшей степени были повинны все, сохранившие жизнь под коммунистами.

Ещё 15-20 лет назад повсеместное приятие этого мифа можно было объяснить тотальным оболваниванием людей, не имевших в тех условиях доступа к правде и черпавших знания о русской истории из изолгавшихся советских газет, радио и телевидения. Но с крахом КПСС и советской империи любой желающий получил возможность ознакомиться с имеющимся историческим материалом, осмыслить его и сделать соответствующие выводы.

Сейчас после 15-ти лет относительной информационной свободы стало ясно, что дело не в недостатке исторических знаний. Огромное большинство «патриотов» ознакомилось с подлинной историей России и Второй Мировой войны, с наследием русского Зарубежья, с русской православной идеологией, но это знакомство не отвратило их от советских мифов. Эти лживые мифы подверглись лишь разного рода усовершенствованиям, но в основе своей не изменились.

Это касается и мифа о «великой отечественной» войне, в отношение которого современное патриотическое сознание являет собой наиболее удручающую картину.

Создается впечатление, что наши современники уже неспособны мыслить категориями, в пределах которых только и возможно правильное понимание патриотизма. Люди потеряли не только историческую память, но и перестали быть русскими людьми в подлинном смысле этого слова. Они не понимают, и не чувствуют, чем и как жил русский человек на протяжении столетий своей истории, не разделяют его радостей и скорбей. Потеряв все нравственные и духовные ориентиры, они советское считают своим, родным, «русским». Борьбу с советской системой - «изменой Родине». А подлинную измену Родине в виде позорного участия в злодействах этой системы - «патриотическим служением».

Именно за последние 15 лет относительной свободы, когда нет насилия над совестью, и пали многие внешние преграды, стало ясно, что разговоры о том, что русского народа как исторического народа, больше нет, что он искусственно заменен народом советским и «россиянским», не являются чьей-то фантазией. Это горькая реальность наших дней. Мы наблюдаем, последние этапы ухода русского народа из истории, когда он в большинстве своей массы, ещё существует как биологическая разновидность, но уже не представляет собой исторического и культурного явления. И лишь те десятки (едва ли сотни) тысяч разбросанных по всей стране и рассеянных заграницей людей, которые не забыли о своей Русскости, в духовном, государственном и историческом смысле, по сути, являются подлинными остатками русского народа. Таков на сегодня печальный итог 88-ти летнего большевицкого правления.

Миф о «великой отечественной» войне потому и утвердился в массовом сознании, что нынешнее население страны - это не потомки тех, кто оказывал духовное и физическое сопротивление большевизму и отстаивал свою русскость до конца. Такие люди физически истреблялись советской системой, либо уходили в катакомбы и заграницу. В живых же оставались те, кто соглашался отречься от своей русскости и принять ложь за правду, кто примирился с большевизмом, пошел к нему в услужение, а то и сам стал в ряды палачей России. Современное нам поколение - это потомки именно таких, уже не русских людей.

И хотя наши современники имеют полную возможность порвать с застарелой ложью, обратиться к Богу и вновь стать Русским Народом, но за не многими исключениями они упорно следуют путем своих отцов и дедов. От которых, по наследству переняли безбожие, соглашательство с ложью, извращенный патриотизм, покорность оккупационному режиму и готовность радоваться его радостям, праздновать его праздники и отмечать его победы, которые все до одной есть победы над Россией и Русским народом. И самая страшная из этих побед, исторически добившая наше Отечество, есть победа в советско-германской войне, которую воспитанные этим режимом люди послушно называют «Великой Отечественной» войной.


В. Россов

Сражавшиеся против рабов
http://www.gulag.ipvnews.org
http://www.gulag.ipvnews.org/new/art...ar0210/001.jpg
ФАКТ №1. Георгиевскими наградами в СССР НИКОГО не награждали. Мало того, они были запрещены к ношению до 1943 года. При том Орден Славы который имел Гвардейскую леточку схожую с Георгиевской, был утвержден только в конце 1943 года, то есть самые известные битвы войны, такие, как Московская, Сталинградская и Курская, проходили без подобных лент. Медаль За Победу над Германией и вовсе была утверждена только в 1945 году, при этом напоминаю, что лента считалась ГВАРДЕЙСКОЙ, а не ГЕОРГИЕВСКОЙ.

ФАКТ №2. Георгиевские награды всё же вручались участникам Великой войны, но вручались они не солдатам СССР, а воинам воюющим по другую сторону, то есть против существующего в СССР строя уголовников у власти и рабов.





Список Георгиевских кавалеров
Русского Освободительного Движения:

1. Начальник отдела пропаганды штаба ВВС КОНР майор АЛЬБОВ Александр Павлович. Умер в эмиграции в 1989 г.

2. Командир 1-го батальона 5-го полка Русского Корпуса полковник ГАЛУШКИН Николай Васильевич. За подвиг, совершенный в составе партизанского отряда в годы Великой войны, награжден Георгиевским оружием. Умер в Лос-Анджелесе 6.07.1964 г.

3. Боец 6-й сотни 1-го казачьего полка Русского Корпуса генерал-майор ГОЛОЩАПОВ Николай Иванович. В 1917 г. за боевые заслуги награжден Георгиевским оружием и орденом Св. Георгия 4-й ст. Умер 4.01.1963 г. в Сан-Пауло (Бразилия).

4. Врач 1-го полка Русского Корпуса ГОЛУБЕЕВ Н.А. В ноябре 1941 г. ранен в бою с красными бандитами в Сербии, несмотря на это продолжал под огнем перевязывать раненых. Пока не был ранен вторично, на этот раз тяжело. За этот подвиг награжден Георгиевским крестом 4-й степени.

5. Командир 3-го полка Русского Корпуса Генерального штаба генерал-майор ГОНТАРЕВ Борис Викторович. Орден Св. Георгия 4-й ст. Умер 27.10.1977 г. в Зальцбурге (Австрия).

6. Командир XV кавалерийского казачьего корпуса, Походный Атаман генерал-майор ДОМАНОВ Тимофей Иванович – повешен коммунистами в Москве в 1947 г.

7. Командир 1-го казачьего полка Русского Корпуса генерал-майор ЗБОРОВСКИЙ Виктор Эрастович. Награжден Георгиевским оружием. Умер в военном госпитале 9.10.1944 г. в Граце (Австрия) от ран, полученных в бою с красными бандами.

8. Командир 3-го батальона 5-го полка Русского Корпуса генерал-майор ИВАНОВ Евгений Васильевич. Награжден Георгиевским оружием. Умер 11.05.1972 г. в Каракасе (Венесуэла).

9. Походный Атаман Терского казачьего войска полковник КУЛАКОВ Николай Лазаревич – замучен чекистами в Австрии в 1945 г.

10. Начальник личной канцелярии генерал-лейтенанта А.А. Власова полковник КРОМИАДИ Константин Григорьевич – умер в эмиграции в 1990 г.

11. Обер-фельдфебель 2-й роты 3-го полка Русского Корпуса полковник ЛЮБОМИРОВ Николай Иванович. Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. за то, что командуя ротой 13.02.1915 г. в ходе боя взял в плен 5 офицеров, 416 солдат и 2 пулемета. Умер 9.09.1972 г. в Каннах (Франция).

12. Боец 3-го полка Русского Корпуса корнет МИХАЙЛОВСКИЙ Александр Александрович. В годы 1-й Гражданской войны награжден двумя Георгиевскими крестами. Умер 17.05.1964 г. в США.

13. Командир артиллерийского взвода 3-го полка Русского Корпуса полковник МУРЗИН Николай Николаевич. Награжден Георгиевским оружием. Умер 16.12.1978 г. в Нью-Йорке.

14. Командир роты 4-го полка Русского Корпуса подполковник НЕВЗОРОВ Андрей Геннадьевич. Награждун Георгиевским оружием. Умер 30.04.1978 г. в Австралии.

15. Командир 9-й роты 2-го полка Русского Корпуса полковник НЕСТЕРЕНКО Александр Михайлович. Награжден Георгиевским оружием. Погиб во время работы на руднике в Аргентине 28.02.1952 г.

16. Полковой священник 4-го полка Русского Корпуса о. НИКОДИМ (в миру – НАГАЕВ Николай Васильевич). Генерал-майор. Награжден Георгиевским оружием и орденом Св. Георгия 4-й ст. за участие в Брусиловском прорыве. Умер 17.10.1976 г. в Англии.

17. Начальник отдела материально-технического обеспечения штаба Вооруженных Сил КОНР генерал-майор СЕВАСТЬЯНОВ Андрей Никитич – расстрелян уголовниками-коммунистами в Москве в 1947 г.

18. Генерал-лейтенант СЕМЕНОВ Григорий Михайлович. Георгиевское оружие (1914). Орден Св. Георгия 4-й ст. (представлен 11.11.1914, за дело под Сахотином). В 1945 г. объявил о своем подчинении ВС КОНРа генерала Власова. 30.08.1946 г. повешен большевиками в Москве.

19. Командир 2-го батальона 2-го полка Русского Корпуса генерал-майор СКВОРЦОВ Михаил Алексеевич. Награжден Георгиевским оружием. Умер 19.04.1967 г. в Лос-Анджелесе.

20. Командир Русского Корпуса генерал-майор СКОРОДУМОВ Михаил Федорович. Награжден Орденом Св. Георгия 4-й ст. Умер 15.11.1963 г. в Лос-Анджелесе.

21. Младший офицер 6-й сотни 1-го казачьего полка Русского Корпуса генерал-майор СТАРИЦКИЙ Владимир Иванович. Награжден Георгиевским оружием. Умер 16.05.1975 г. в г. Дорчестер (США).

22. Командир II корпуса Вооруженных Сил КОНР генерал-майор ТУРКУЛ Антон Васильевич. Умер в 1957 г. в Мюнхене.

23. Командир 3-го батальона 1-го полка Русского Корпуса генерал-майор ЧЕРЕПОВ Александр Николаевич. Награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. (за взятие Ужокского перевала в Карпатах) и Георгиевским оружием. Умер 15.02.1964 г. в Нью-Йорке.

24. Командир роты ПАК (противотанковых орудий) Русского Корпуса полковник ШАТИЛОВ Борис Николаевич. Награжден Георгиевским оружием. Умер 20.03.1972 г. в Нью-Йорке.

25. Юнкер 4-го пулеметного взвода 1-й юнкерской роты 1-го полка Русского Корпуса ШАУБ Сергей Владимирович. В декабре 1941 г. тяжело ранен в легкое при обороне рудника Столице в Сербии. Награжден Георгиевским Крестом 4-й степени. Проживает в Швейцарии.

26. Начальник штаба 1-го авиационного полка ВВС КОНР майор ШЕБАЛИН Сергей Константинович – умер в эмиграции в 1964 г.

27. Командир 1-го батальона 1-го полка Русского Корпуса Генерального штаба капитан ШЕЛЛЬ Евгений Адольфович. Награжден Георгиевским оружием. Умер 9.10.1963 г. в Западной Германии.

28. Командир Русского Корпуса Генерального штаба генерал-майор ШТЕЙФОН Борис Александрович. Награжден Георгиевским оружием. Умер 30.04.1945 г. в Загребе.

29. Командир 10-й роты 2-го полка Русского Корпуса полковник ЯКУБОВСКИЙ Николай Михайлович. Награжден Георгиевским оружием. Умер 23.01.1974 г. в США.

А это от сортирной страны сортирным героям!
http://www.gulag.ipvnews.org/new/art...ar0210/002.jpg

Трофейные солдаты
http://www.gulag.ipvnews.org
Захлебываясь от восторга, зубами урвав пучок георгиевских ленточек; пригласив на парад бывших врагов и всех союзников бывшего смертельного врага; обезобразив не только улицы, метро, но и движущийся транспорт головой народного палача; русские готовятся к великой пьянке под названием «9 Мая». Добавим и мы ложку правды в их бочку прокисшего меда.

Предлагаем читателям сайта статью-исследование в форме интервью петербургского историка Кирилла Михайловича Александрова о различных вопросах истории Второй мировой войны.


Обреченные на подвиг
http://russia-xx.livejournal.com/85407.html

Долгие годы считалось, что «наших» на войне погибло 20 млн., а немцев – ок. 11 млн. Существует ли сейчас достоверная статистика? Сколько граждан СССР погибло во время ВОВ (мирного населения и военных)? Сколько погибло граждан Германии (мирного населения и военных)?

– Единой точки зрения и общепризнанной статистики нет. Достоверная оценка людских потерь Советского Союза в период войны с Германией и ее союзниками представляет одну из самых сложных проблем в современной исторической науке. Представители официальных ведомств и организаций, ученые и публицисты, которые два последних десятилетие называют самые разные цифры и предлагают собственные методы расчетов, согласны друг с другом лишь в одном – в том, что их оппоненты руководствуются идеологическими пристрастиями, а не стремлением приблизиться к исторической истине. В нашем разговоре мне бы хотелось принципиально подчеркнуть это слово «приблизиться», потому что установить полную цифру отечественных людских потерь вряд ли реально. Но составить общее представление вполне возможно. Разумеется, высказанное ниже мнение – это лишь частный взгляд одного из исследователей. Но прежде чем поделиться собственными суждениями на эту тему, мне бы хотелось в начале нашего разговора обратить внимание читателей на принципиальное обстоятельство.

Почти полвека нашего соотечественника принуждали смотреть на войну между Германией и Советским Союзом не только исключительно в масштабах одного (Восточного, назовем его для ясности так), фронта, но и вне событий, происшедших до 22 июня 1941 года в ходе Второй мировой войны. Когда, например, Советский Союз вступил во Вторую мировую войну?... В сентябре 1939 года исчезло Польское государство. Мы не забываем, что в ходе этой необъявленной советско-польской войны погибли 1475 бойцов и командиров Красной армии? Это ведь уже сотни жизней всего за две с половиной недели. Кстати, напомню читателю, что первой мужественной защитой Брестской крепости от войск Вермахта в середине сентября 1939 года руководил бригадный генерал Константин Плисовский – некогда храбрый ахтырский гусар, штабс-ротмистр и офицер Русской Императорской армии, расстрелянный органами НКВД в 1940 году.

В результате разгрома Польши между Германией и СССР возникла общая граница. С точки зрения обороноспособности СССР это было хорошо или плохо? Настоящий факт нельзя игнорировать, рассуждая о трагедии лета 1941 года... Далее. Советские безвозвратные потери (погибшими, умершими и пропавшими без вести) во время кровавой советско-финляндской войны 1939–1940 годов сегодня оцениваются в диапазоне от 131 тысячи до 160 тысяч военнослужащих. Из запросов родственников на основании полученных похоронных извещений ясно, что далеко не все имена погибших оказались внесены в книги поименного учета потерь на этом театре военных действий. Это эквивалент численности примерно 12–13 дивизий. Безвозвратные потери финнов – 24,5 тысячи военнослужащих. Зимняя война – часть Второй мировой? Можно ли забывать ее причины, ход и военно-политические последствия, когда мы говорим, например, о блокаде Ленинграда? Очевидно, что нельзя. Но тогда почему только что минувший 70-летний юбилей этой «незнаменитой войны», которая унесла десятки тысяч жизней, остался вообще незамечен в современной России на фоне другой триумфальной кампании? Война в Финляндии не вписывается в сталинскую, до сих пор господствующую в массовом сознании концепцию «локальной» войны миролюбивого социалистического Советского Союза с агрессивной национал-социалистической Германией. Поэтому ни у власти, ни у общества не нашлось ни слов, ни средств, чтобы отметить печальный юбилей Зимней войны и почтить память ее жертв.

Но проблема не только в том, что драма 1939–1940 годов неразрывно связана с трагедией последующих лет. На мой взгляд, вообще невозможно говорить о войне с Германией вне контекста истории советского государства. 22 июня 1941 года – это прямое следствие событий, происшедших 25 октября 1917 года, как бы это не показалось кому-то парадоксальным. Многие человеческие поступки и поведение в годы войны были следствием непрекращавшейся с 1917 года гражданской войны, террора и репрессий, коллективизации, искусственного голода, ежовщины, создания в государственном масштабе системы принудительного труда, физического уничтожения большевиками самой крупной Поместной Православной Церкви в мире. С конца 1920-х годов власть упорно и последовательно вынуждала людей, живших в лишениях, страхе и нищете, лгать, изворачиваться, приспосабливаться. Сталинская система к 1941 году привела к полному обесцениванию человеческой жизни и личности. Рабство стало повседневной формой социально-экономических отношений, а дух и душу разрушало всеобщее лицемерие. Можно ли забывать об этом, когда мы говорим, например, о соотношении потерь?

В прошлом году в Петербурге ушел из жизни Николай Никулин – выдающийся петербургский ученый-искусствовед, фронтовик-орденоносец. Он был многократно ранен, воевал в 311-й стрелковой дивизии, прошел всю войну и закончил ее в Берлине сержантом, чудом оставшись в живых. Его мужественные «Воспоминания о войне» – одни из самых пронзительных, честных и безжалостных по правдоподобности мемуаров. Вот что, в частности, Николай Николаевич писал о наших потерях, основываясь на собственном опыте боев на Волхове и под станцией Погостье:

«На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя по тысяче людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... ”Вперрред!!!”, и все. Наконец, какой-то солдат, или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: ”Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-милимметровая пушчонка! Она его не пробьет!”... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: ”Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе”. Тот час же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию и готово: ”Расстрелять перед строем!” или “Отправить в штрафную роту!”, что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные – “Вперрред, в атаку!” “Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики!” А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа – бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или ХХП веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных».

Страшно?... Попробуйте возразить. Во всяком случае, мне представляется, что существует прямая связь между количеств жертв, которые понес наш народ в годы Второй мировой войны, начиная с сентября 1939 года, и теми необратимыми изменениями, которые произошли в стране и обществе после Октябрьского переворота 1917 года. Например, лишь достаточно вспомнить о последовательном уничтожении большевиками русского офицерского корпуса. Из 276 тыс. русских офицеров по состоянию на осень 1917 года к июню 1941 года в армейском строю находилось вряд ли более несколько сотен, и то, преимущественно – командиров из бывших прапорщиков и подпоручиков. Поэтому рассматривать войну вне контекста отечественной истории предшествующих двадцати лет – это означает вновь обманывать самих себя и оправдывать всероссийское самоистребление ХХ века, в результате которого наш народ неуклонно сокращается. Безвозвратные военные потери Германии сегодня, в общем, достаточно установлены и систематизированы в одном из последних фундаментальных исследований Рюдигера Оверманса. Третье издание его труда «Германские военные потери во Второй мировой войны» состоялось в Мюнхене, в 2004 году. Всего германские Вооруженные Силы на всех театрах военных действий в 1939–1945 годах потеряли 4,13 млн. человек, в том числе на Восточном фронте – от 2,8 млн. до 3,1 млн. человек. Колебание в оценках потерь на Востоке обусловлено сохраняющейся неясностью в судьбах части пропавших без вести и военнопленных.

Определенная дискуссионность в оценках германских военных потерь есть. Некоторые исследователи спорят о том, включены ли в общее количество безвозвратных потерь еще 250–300 тыс. погибших из числа граждан СССР, служивших на стороне противника. Другие полагают, что к цифре в 4,13 млн. необходимо добавить 600–700 тыс. человек из числа союзников Германии (Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии и др.), погибших преимущественно на Восточном фронте и в советском плену. Соответственно, оппоненты считают, что безвозвратные потери союзников Германии входят в упомянутые 4,13 млн. В целом я склонен с этим тезисом сейчас согласиться, но, полагаю, что далеко не все потери восточных добровольцев из числа граждан СССР оказались здесь учтены и включены в итог – просто сам учет этих военнослужащих был неполным. Исследования и полемика по данным вопросам продолжаются. Но в целом картина достаточно представима. Думаю, что общее количество военных безвозвратных потерь Германии и ее союзников, включая восточных добровольцев, в среднем можно оценить в пределах 4,1–5,1 млн. человек, в том числе 3–3,6 млн. – на Восточном фронте. Безвозвратные потери гражданского населения Германии оцениваются в Германии примерно в 2 млн. человек, включая жертвы союзных бомбардировок (примерно 500 тыс.). Таким образом, мне представляется, что суммарная цифра безвозвратных германских потерь составляет примерно 6–7 млн., из которых большую часть составляют потери военные, включая немецких союзников.

Вопрос с безвозвратными потерями Советского Союза гораздо менее ясен. Итоговый разброс цифр поражает воображение – от 27 млн. до 43 млн. человек. Сразу же оговорюсь, мне не кажутся убедительными и достоверными верхние цифры, которые, например, еще в 1990-е годы называл Б. В. Соколов. Как раз напротив, цифра в 27–28 млн. суммарных потерь представляется вполне реалистичной. Полагаю, что расчетные методы, которые использовала группа специалистов-демографов во главе с известным исследователем Евгением Михайловичем Андреевым, более совершенны и справедливы, чем методы Соколова. Еще в 1993 году группа Андреева определила общее число безвозвратных потерь населения СССР в 1941–1945 годах в 27 млн. человек – и это, что существенно, согласуется с данными переписи 1959 года. Проблема, однако, в том, что на мой взгляд, как и в случае с германскими потерями, основную долю составляют потери не гражданского населения, а потери советских Вооруженных Сил. И с этой точки зрения официальная цифра, на которой настаивает Министерство Обороны – 8 млн. 668 тыс. 400 человек – не выдерживает критики. Достаточно упомянуть о том, что по всей вероятности за основу потерь была просто взята цифра (7 млн.), которую в свое время сообщил Сталин в 1946 году, выдав ее за общую цифру безвозвратных потерь всего населения. Получена она путем механического суммирования разных малодостоверных сведений из официальных отчетов и сводок. Самое удивительное, что настоящая цифра исчислена до сотен человек (!), хотя участники авторского коллектива генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева, которые и ввели ее в научный оборот, откровенно признавали, что от многих дивизий, корпусов и армий за один только 1941 год не осталось никаких документов, позволявших бы определить убыль личного состава хотя бы приблизительно.

Как мне кажется, более-менее близкое к действительности представление о безвозвратных военных потерях СССР позволяют составить два источника.

Во-первых, это картотеки персонального учета безвозвратных потерь рядового, сержантского и офицерского состава, которые хранятся в фондах Центрального архива Министерства Обороны (ЦАМО) в Подольске. После подвижнической и кропотливой работы по изъятию дублирующих карточек на рядовой и сержантский состав, которая была завершена сотрудниками уже в начале нового века, оказались учтенными 12,6 млн. человек. Еще в 1960-е годы примерно 1 млн. человек были учтены среди офицерского состава, включая политработников, итого – 13,6 млн. павших. Настоящую цифру ввел в широкий научный оборот мужественный историк, полковник Владимир Трофимович Елисеев, старший научный сотрудник ЦАМО, который смело отстаивал результаты своих исследований на разных научных конференциях, несмотря на то неудовольствие, которое он вызывал. Видимо группа генерала Кривошеева, «считавшая» потери с конца 1980-х годов, картотеки персонального учета в расчет вообще не принимала. 13,6 млн. павших – это без потерь призванных, но не учтенных до 22 июня военнообязанных резервистов, а также без потерь флота, пограничников, войск и органов НКВД, разных военизированных формирований, партизан, а главное – призывного контингента, который вливался в войска Действующей армии на освобожденных от оккупации территориях и сразу же бросался в бой. По разным воспоминаниям и свидетельствам, на освобожденных территориях в качестве маршевого пополнения соответствующие органы часто забирали буквально всех мужчин, способных держать оружие и, невзирая на возраст – и 16-17-летних, и 50-летних. Бывали случаи, когда их отправляли на передовую даже в гражданском. Для большинства первый бой оказывался и последним. Особенно широко это практиковалось в 1943–1944 годах. Армия шла на Запад, политорганы подгоняли, и «освобожденцев» не щадили, тем более они долгое время находились в оккупации и выглядели подозрительными по определению. Неудовлетворительно был поставлен и учет потерь бойцов разных ополченческих формирований в 1941–1942 годах. Поэтому, когда историк Д. А. Волкогонов опубликовал в одном из своих трудов суммарную цифру безвозвратных военных потерь СССР в 16,2 млн. человек, ссылаясь на некий секретный документ на имя Сталина, мне кажется, он был очень близок к истине. Во-вторых, еще в 1995 году практически была завершена работа по введению в Центральный банк данных персональных записей о погибших, пропавших без вести, умерших в плену и от ран воинов, в первую очередь, на основании сведений, поступивших от родственников. Таковых записей оказалось округленно 19 млн.

Надо сказать, что упомянутая группа Е. М. Андреева оценивала общее число мужчин призывного возраста, погибших в 1941–1945 годах, в 17 млн. человек.

На основании всех названных данных мне представляется, что безвозвратные военные потери СССР в 1941–1945 годах можно оценить не менее чем в 16–17 млн. человек, включая потери военнообязанных женщин, а также мужчин и юношей непризывного возраста, тем не менее, де-факто состоявших на военной службе.

Оставшиеся безвозвратные потери гражданского населения можно распределить так: примерно 1 млн. – жертвы ленинградской блокады, до 2,2 млн. – жертвы нацистского террора в оккупации, 300 тыс. – избыточная смертность при сталинских депортациях народов, 1,3 млн. – повышенная детская смертность на остальной части СССР, более 5 млн. – повышенная взрослая смертность в результате ухудшения условий жизни по обстоятельствам военного времени на остальной части СССР (включая заключенных, умерших в ГУЛАГе, где годовая смертность в 1942–1943 годах составляла 20–25 %!). Последние две категории жертв войны среди гражданского населения особенно редко упоминаются и учитываются. Власть скрывала, что в военные годы существовала, например, массовая смертность от голода на Вологодчине, в Якутии и некоторых других регионах Советского Союза. Возможно, что погибшими и пропавшими без вести в годы войны считаются и примерно 450 тыс. советских граждан, на самом деле оставшихся после 1945 года на Западе и оказавшихся в эмиграции (включая беженцев из Прибалтики, Западных Украины и Белоруссии). Такой печальный порядок цифр. Точные же безвозвратные потери нашего народа в годы Второй мировой войны, боюсь, не станут известными никогда.

Можно ли сопоставить военные потери в ходе боевых действий немецкой и российской армии?

– Сначала принципиальная оговорка. Давайте все-таки учитывать, что Русская Императорская или Российская армия, которая ведет свое начало от полков иноземного строя первых Романовых, и Рабоче-крестьянская Красная армия, созданная в 1918 году Л. Д. Троцким – это все-таки совершенно разные армии. Поэтому отождествлять Российскую армию и РККА неверно. Потери, о которых Вы спрашиваете, можно себе представить приблизительно. Из вышеприведенных возьмем средние цифры: Вооруженные Силы СССР – 16,5 млн., Германия и ее союзники на Восточном фронте – 3,3 млн. Соотношение безвозвратных потерь – 1:5. Это поразительно близко к соотношению безвозвратных потерь в финскую войну – 1: 6.

Существуют ли еще примеры в мировой истории, когда страна-победитель теряет в несколько раз больше людей, чем побежденное государство?

– По итогам русско-японской войны 1904–1905 годов соотношение потерь оказалось в пользу России. Суммарные безвозвратные потери русских войск и флота составили 52,5 тыс. чинов, противника – 88 тыс. Но в несколько раз… Сразу мне трудно привести такой пример.

Сколько погибло наших пленных?

– В Русской Императорской армии плен не считался преступлением, общественное мнение относилось к пленным как к страдальцам. Им сохранялись чины, награды, денежное довольствие, плен засчитывался в стаж службы. При активном участии Николая II и русских дипломатов появилась знаменитая Гаагская конвенция 1907 года «О законах и обычаях сухопутной войны», определявшая права военнопленных. В 1914–1917 годах в плен попали 2,4 млн. чинов русской армии, из которых умерли не более 5 %.

В 1941–1945 годах по данным противника в плен попали около 6,2 млн. советских военнослужащих. Из них до 13 ноября 1941 года были освобождены и отпущены на оккупированных территориях почти 320 тыс. человек – преимущественно те, кто называл себя «украинцами» или «белорусами». Кстати, очень большая цифра, фактически эквивалент численности двух армий. Из оставшихся 5,8 млн. (исключая перебежчиков, которых насчитывалось за все годы войны 315 тыс. – еще по численности две армии) умерли от голода и лишений, а также погибли от нацистских репрессий 3,3 млн. (60 %). Из выживших 2,4 млн. советских пленных примерно 950 тыс. вступили на службу в разные антисоветские вооруженные формирования (РОА и др.), около 500 тыс. бежали или были освобождены в 1943–1944 годах советскими войсками и союзниками, остальные (около 1 млн.) дождались весны 1945 года. Но их страдания на этом не закончились.

Известны слова И. В. Сталина: у нас нет пленных, а есть предатели. Он отказался предоставлять им какую-либо помощь. Насколько это повлияло на уровень смертности наших пленных в германских лагерях (в сравнении с пленными других стран)?

– Дело не только в известной сталинской позиции. Например, еще В. И. Ленин считал, что Гаагская конвенция 1907 года «создает шкурническую психологию у солдат». В итоге примерно 15–20 тыс. красноармейцев, плененных во время советско-польской войны 1920 года, умерли в польских лагерях, брошенные Совнаркомом на произвол судьбы. И. В. Сталин в 1925 году назвал работу Гаагской конференции «образцом беспримерного лицемерия буржуазной дипломатии». Интересно, что в 1927 году пленум ЦК ВКП(б) признал: «Нерабочие элементы, которые составляют большинство нашей армии – крестьяне, не будут добровольно драться за социализм». Поэтому власть не была заинтересована в защите прав собственных военнопленных. Их массовая гибель в плену у врага уменьшила бы вероятность формирования русской антибольшевистской армии на стороне противника. В итоге Советский Союз по решению Сталина отказался от присоединения к Женевской конвенции 1929 года «Об обращении с военнопленными» и де-юре отказался защищать права своих граждан в случае их пленения противником во время боевых действий. Признание СССР в 1931 году конвенции «Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях», равно как и известная советская нота от 17 июля 1941 года о присоединении к конвенции «Об обращении с военнопленными» де-факто, принципиально ситуации не изменили.

Гитлер посчитал, что такое положение дел развязывает национал-социалистам руки и санкционирует произвол в отношении советских военнопленных. Их массовая гибель позволила бы «лишить Россию жизненной силы». 30 марта 1941 года, выступая перед своим генералитетом, фюрер откровенно заявил: в грядущей войне «красноармеец не будет товарищем». Воспользовавшись отказом правительства СССР от защиты прав своих граждан в плену, нацисты обрекли их на методичное вымирание от голода и болезней, на издевательства и репрессии. Уничтожению подлежали взятые в плен политработники и евреи. Правда, в конце 1941 года репрессивная политика нацистов в отношении взятых в плен политработников стала меняться. В свою очередь, в приказе № 270 от 16 августа 1941 г. И. В. Сталин, Г. К. Жуков и другие члены Ставки предложили уничтожать плененных врагом бойцов и командиров Красной армии «всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишить государственного пособия и помощи». 28 сентября 1941 года в специальной директиве № 4976 по войскам Ленинградского фронта Жуков потребовал расстреливать и семьи советских военнопленных. К счастью, вероятно, настоящая директива не была претворена в жизнь и такие ужасные факты историкам не известны. А вот свидетельства о бомбардировках лагерей военнопленных собственной авиацией, особенно в 1941 году, существуют.

В 1941–1942 годах пленные содержались в нечеловеческих условиях, погибая сотнями тысяч, в первую очередь от голода и тифа. Зимой 1941–1942 года умерли около 2,2 млн. военнопленных. Трагедия этих людей, преданных своим правительством и павших жертвой нацистской политики, по масштабу не уступает Холокосту. Отдельные офицеры Вермахта (адмирал В. Канарис, граф Г.Д. фон Мольтке, майор граф К. фон Штауффенберг и др.) уже осенью 1941 года протестовали против творившегося кошмара, считая подобную практику несовместимой с кодексом чести и традициями старой германской армии. Некоторые коменданты, руководствуясь личными христианскими чувствами, пытались на своем частном уровне хоть как-то облегчить страдания несчастных. Но такие случаи были все-таки единичны. Кстати, массовая смертность была еще связана просто и с неготовностью Вермахта к приему миллионов военнопленных в первые месяцы войны. Никто не ожидал, что их окажется настолько много, а элементарные условия для их содержания и приема отсутствовали. Это был объективный фактор, влиявший на судьбу наших пленных. Но злая воля – принципиальная позиция Сталина и идеологические установки нацистов – здесь все-таки играли более значительную роль. Лишь с осени 1942 года положение стало несколько улучшаться. В 1942 году нацисты заинтересовались пленными как рабочей силой, а с весны 1943 года началось развитие Власовского движения. В целом, если смертность среди военнопленных армий западных союзников колебалась в пределах от 0,3 % до 1,6 %, то среди советских военнослужащих, как я уже сказал, она составила 60 %.

Сталин явно не был глуп. Почему же мы оказались абсолютно беззащитны перед Германией в первые месяцы войны? Катастрофа: наша авиация была уничтожена одним махом, в плен попали более 3 млн. граждан. Разве нельзя было это предвидеть? Не было зениток, ПВО, плана мобилизации, защиты границ? И разведка предупреждала. Неужели вся трагедия – от «безумного вождя», который слепо доверился Гитлеру? Тема затертая, и все же – как это могло случиться?

– Вы подняли вопрос, вокруг которого ожесточенная полемика идет уже десятилетия. Объективно это хорошо, так как дискуссия способствует открытию новых знаний. К сожалению, рамки нашей беседы вынуждают меня лишь ограничиться тезисами. Разумеется, это лишь мое видение ситуации, как исследователя.

Во-первых, мы совершенно не были беззащитны перед Германией в июне 1941 года – скорее, напротив, сил и средств, выделенных Гитлером для реализации плана «Барбаросса», оказалось явно недостаточно. Если Разведывательное управление Генерального штаба Красной армии переоценивало возможные силы противника, то Абвер, наоборот, допустил огромный просчет в оценке советских сил и средств, сосредоточенных к началу кампании в западных военных округах. Так, например, немцы считали, что на Западе силы Красной армии к 11 июня насчитывали 7 танковых дивизий, в то время как их было 44. Всего силы Красной армии немцы определяли в 215 дивизий, в то время как в реальности их насчитывалось 303. В августе во время визита в штаб группы армий «Центр» в Борисов, Гитлер мрачно заявил: «Если бы я знал, что у Сталина столько танков, я никогда бы не напал на Советский Союз».

На 22 июня 1941 года соотношение сил между противником (включая союзников Германии) и войсками Красной армии на Западе (пять военных округов) выглядело так: по расчетным дивизиям – 166 и 190, по личному составу – 4,3 млн. и 3,3 млн. человек, по орудиям и минометам – 42,6 тыс. и 59,7 тыс. единиц, по танкам и штурмовым орудиям – 4,1 тыс. и 15,6 тыс. единиц, по самолетам – 4,8 тыс. и 10,7 тыс. единиц. Противник мог выделить для участия в боевых действиях лишь 2,1 тыс. летных экипажей, в то время как ВВС РККА на Западе имели более 7,2 тыс. экипажей. По количеству и качеству советские танки превосходили танки противника. Красная армия имела в стратегическом резерве 51 дивизию (в том числе 16 танковых и моторизованных), в то время как Вермахт и союзники – лишь 28 (в том числе всего 2 танковых и моторизованных). Как же мы были беззащитны?...

«Слепая доверчивость» или «безумие» Сталина – это миф хрущёвского времени. Сталин был настолько искушенным политиком, настолько совершенным «мастером власти» и политической интриги, что не доверял никому, в том числе и Гитлеру. Гитлер, скорее всего, на первом этапе советско-нацистской дружбы Сталину доверял, но не позднее лета 1940 года интуитивно начал чувствовать опасность, исходившую от кремлёвского «партнёра». А итоги визита Молотова в Берлин в ноябре 1940 года превратили это чувство в уверенность. К концу 1940 года Германия находилась в таком положении, что какой бы ход Гитлер не сделал, все равно его положение ухудшалось. Поэтому «Барбаросса» – шаг от отчаяния. Я думаю, что на самом деле Сталин накануне войны знал, что Красная армия по силам и средствам сильнее Вермахта. Поэтому он и вел себя так уверенно и безмятежно. Может быть, Сталин даже предполагал, что Гитлер его боится. Гитлер и боялся. Но кто бы мог предположить, что со своими опасениями по поводу намерений СССР фюрер решит покончить таким специфическим образом? Не забывайте также, что Германия продолжала вести безнадежную войну против Великобритании. 40 % сил Люфтваффе были связаны на других театрах военных действий. Поставьте себя на место Сталина. Вы бы при описанных условиях могли бы поверить в то, что Гитлер решится еще и на такую авантюру как нападение на Советский Союз? Разведка докладывала, верно, но, сколько в ее донесениях было невольной дезинформации? Гитлер, напав на СССР, с точки зрения Сталина сделал ход в тот момент совершенно нелогичный и непредсказуемый.

Причины нашей «беззащитности» лежат в другом – в пороках сталинской социальной системы, которая была выстроена на месте Российского государства после физического истребления большевиками исторических сословий традиционного русского общества и невиданного закрепощения крестьянства. В атмосфере всеобщего страха, лжи и лицемерия, в которой эта система существовала. Конечно, Вермахт имел определенное превосходство – в развертывании и сосредоточении войск на главных направлениях, в инициативе, в качестве подготовки солдат, офицерского корпуса и генералитета. Среди штаб-офицеров и генералов Вермахта очень многие имели важный опыт Первой мировой войны и службы в Рейхсвере, который в 1920-е годы был высокопрофессиональной армией. А сколько, например, командиров советских дивизий служили в старой русской армии? Имели русское военное академическое образование и воспитание, уровень кругозора и культуры? Признаемся честно: кого наши командиры опасались больше – вероятного противника или партийно-политических органов и органов НКВД? Среднестатистическим бойцом Красной армии к 22 июня 1941 года был колхозник… А кого мог воспитать нищий сталинский колхоз с его беспросветным принудительным трудом? Сегодня мы и не представляем себе реалии «счастливой колхозной жизни» в предвоенном СССР, когда один трудодень в среднем оплачивался из расчета один рубль, а при нечеловеческом напряжении сил за сутки колхозник редко вырабатывал около двух трудодней. При том годовой налог за избу составлял 20 руб., обязательная страховка (от пожара и т. д.) – 10 руб., за 0,5 га приусадебного хозяйства – 100 руб., за корову – 5 кг мяса или 30 руб., а также 100 литров молока или 15 руб.; за поросенка – 1 кг мяса или 5 руб., принудительная подписка на «добровольный» займ – 25–50 руб. и т. д. Потом такой колхозник шел служить в армию…

Во-вторых, наша авиация ни в коем случае не была «уничтожена одним махом», это еще один миф. На каждую пару немецких истребителей (преимущественно новых Bf-109) приходились – почти два новых (МиГ-3, Як-1) и шесть старых (И-16, И-153) истребителей советских моделей. Ударам подверглись лишь 66 из 470 аэродромов. Только 800 самолетов были повреждены или уничтожены на земле, еще 322 немцы сбили в воздушных боях, потеряв 114 машин. А вот что все-таки произошло с нашей авиацией в первые недели войны, вернее с ее экипажами? Эта тема еще ждет своих исследователей. По поводу систем ПВО замечу, что и у противника для участия в войне против СССР было выделено лишь 17 % сил ПВО.

Летом – осенью 1941 года Красная армия потерпела сокрушительный разгром, потеряв за неполные пять месяцев около 18 тыс. самолетов, 25 тыс. танков, более 100 тыс. орудий и минометов. 2,2 млн. бойцов и командиров погибли и умерли, 1,2 млн. дезертировали, оставшись на оккупированной территории, 3,8 млн. попали в плен. Вермахт разгромил 248 советских дивизий, включая 61 танковую, враг овладел Киевом, блокировал Ленинград и вышел к Москве. Полагаю, что главные причины этой катастрофы заключаются не только во временном удержании немцами инициативы, оперативном превосходстве или более высоком профессионализме Вермахта, но и в нежелании значительной части бойцов и командиров Красной армии защищать колхозы и власть, основанную на страхе и принудительном труде. Вместе с тем, важную объективную роль в удержании фронта сыграли огромные пространства, мобилизационные возможности и людские ресурсы Советского Союза, а также помощь союзников. После начала войны в 1941 году в Красной армии были переформированы или сформированы заново более 500 (!) соединений, а Вермахт прошел длинное расстояние от Бреста до Ростова в неизменном состоянии, исчерпав к декабрю свои возможности.

Богомолов пишет, что в РОА генерала Власова воевали 37 тысяч русских, в Википедии пишут, что около 120 тысяч человек, а Вы говорили, что на стороне врага оказались более миллиона граждан СССР. Почему такое расхождение?

– На самом деле расхождения нет. К сожалению, Богомолов просто некомпетентен в данном вопросе. Он механически суммировал численность некоторых частей и соединений власовской армии – войск Комитета освобождения народов России (КОНР), формировавшихся с осени 1944 года по весну 1945 года. Действительно, чаще всего для их обозначения используют аббревиатуру РОА. Однако это неправильно. Названием «Русская Освободительная армия» в 1943–1945 годах немцы обозначили русские восточные батальоны и некоторые другие формирования в составе Вермахта, укомплектованные русскими. Далеко не все из них в 1944–1945 годах были переданы в состав войск КОНР. Кроме того, аббревиатура «РОА» активно использовалась в спецпропаганде. Сложив численность 1-й и 2-й дивизий, запасной бригады и офицерской школы власовцев Богомолов получил цифру в 37 тыс. человек. Но это меньше трети от общей численности военнослужащих, которые находились под командованием генерал-лейтенанта А. А. Власова к 21–22 апреля 1945 года. Генералу Власову в конце концов подчинились центральный штаб и подразделения обслуживания, 1-я и 2-я пехотные дивизии, 3-я дивизия (в стадии комплектования, без вооружения), запасная бригада, офицерская школа, отдельный полк «Варяг», отдельная бригада в районе Зальцбурга (в стадии комплектования), белоэмигрантский Русский Корпус, два казачьих корпуса, части и подразделения ВВС КОНР, а также некоторые другие формирования – всего 120–125 тыс. военнослужащих, из которых примерно 16 тыс. не имели вооружения. Так что цифра из Википедии, о которой Вы упоминаете, в целом достоверна. Проблема в том, что к концу войны объединения и переформирования власовской армии по плану бывшего преподавателя Академии Генерального штаба РККА генерал-майора Ф. И. Трухина не произошло. Времени не хватило. Власовцы были вынуждены сдаваться западным союзникам по частям.

Действительно, военную службу на стороне противника в 1941–1945 годах несли примерно 1,24 млн. граждан Советского Союза: 400 тыс. русских (в том числе 80 тыс. в казачьих формированиях), 250 тыс. украинцев, 180 тыс. представителей народов Средней Азии, 90 тыс. латышей, 70 тыс. эстонцев, 40 тыс. представителей народов Поволжья, 38,5 тыс. азербайджанцев, 37 тыс. литовцев, 28 тыс. представителей народов Северного Кавказа, 20 тыс. белорусов, 20 тыс. грузин, 20 тыс. крымских татар, 20 тыс. советских немцев и фольксдойче, 18 тыс. армян, 5 тыс. калмыков, 4,5 тыс. ингерманландцев. Последние преимущественно служили на стороне финнов. У меня нет точных данных о численности молдаван. В рядах власовской армии – войск КОНР – в 1944–1945 годах служили не только русские, но и представители всех других народов, вплоть до евреев и караимов. Однако власовцы составляли всего лишь 10 % от общего числа граждан СССР, служивших на стороне Германии и ее союзников. Называть их всех «власовцами», как это делалось в СССР, нет оснований.

Был ли в истории России подобный пример столь массового коллаборационизма? Что подвигало людей на предательство (и всегда ли переход на сторону агрессора можно назвать предательством)?

– Распространена точка зрения, в соответствии с которой численность советских граждан, несших военную службу на стороне врага, не так уж и значительна относительно численности населения СССР в целом. Это некорректный подход. Во-первых, в оккупации в 1941–1942 годах оказалась несравнимо меньшая часть советского населения, особенно в РСФСР. Еще неизвестно, сколько бы «добровольных помощников» оказалось у Вермахта, если бы немцы, например, дошли до Тамбовщины. Во-вторых, из военнопленных набор добровольцев начался только весной 1942 года, когда более половины из тех, кто попал в плен в 1941 году, уже погибли первой военной зимой. Как бы ни расценивать это трагическое явление и мотивы поступков этих людей, остается фактом, что граждане СССР, состоявшие на военной службе противника, восполнили его безвозвратные потери на Восточном фронте на 35–40 % или более чем на четверть – безвозвратные потери, понесенные в годы войны в целом. Граждане СССР составили примерно 6–8 % от суммарных людских ресурсов, использованных Германией на военной службе. Примерно каждый 16-й или 17-й военнослужащий противника имел к 22 июня 1941 года советское гражданство. Далеко не все из них воевали. Но они заменяли собой немецких военнослужащих, направлявшихся, допустим, с обслуживающих должностей в строй. Поэтому трудно оспорить тезис немецкого военного историка К. Г. Пфеффера, назвавшего помощь и участие советского населения важными условиями, определявшими для Вермахта возможность вести боевые действия на Восточном фронте в течение длительного времени.

Ни в одной войне, которую вела Российская империя, не было ничего подобного. Не было и другого. Случаи государственной измены русских офицеров во время Первой Отечественной войны 1812 года единичны и практически неизвестны во время Восточной войны 1853–1856 годов, русско-турецкой 1877–1878 и русско-японской 1904–1905 годов. Из 14 тыс. офицерских и статских чинов Русской Императорской армии, плененных врагом в 1914–1917 годах, за редчайшим исключением практически все сохранили верность присяге, не говоря уже о том, что никто из них не пытался создать общевойсковую армию для участия в боевых действиях на стороне Германии или Австро-Венгрии. Так же принципиально вели себя и офицеры противника в русском плену. В годы Второй мировой войны факты государственной измены приобрели заметный характер только среди офицеров Вермахта в советском плену и представителей командно-начальствующего состава Красной армии в немецком плену. В деятельности антинацистского Союза немецких офицеров генерала артиллерии В. А. фон Зайдлица-Курцбаха в советском плену приняли участие 300–400 офицеров Вермахта. Во Власовском движении в 1943–1945 годах, по поименному учету, участвовали более 1000 представителей командно-начальствующего и политического состава Красной армии. Только у Власова весной 1945 года служили 5 генерал-майоров, 1 комбриг, 1 бригадный комиссар, 42 полковника и подполковника Красной армии, 1 капитан первого ранга ВМФ, более 40 майоров Красной армии и т. д. В таких масштабах ничего подобного не отмечалось среди военнопленных офицеров, например, Польши, Югославии, Великобритании или США.

Мне кажется, что независимо от мотивации, причины массовой государственной измены всегда связаны с особенностями того государства, которому гражданин изменяет, если хотите, – следствие государственного нездоровья. Гитлер обрек на уничтожение целые народы, вверг Германию в безысходную войну, поставил немецкий народ на грань существования. Мог ли фюрер рассчитывать на безусловную лояльность своих офицеров и генералов? Большевики истребили в России целые сословия, уничтожили Церковь и старую морально-религиозную основу воинской присяги, ввели новое крепостное право и принудительный труд в масштабах страны, развязали массовые репрессии и отказались, тем более, от собственных граждан, попавших в плен. Мог ли Сталин рассчитывать на безусловную лояльность своих бойцов и командиров?... Так что государственная измена – и Гитлеру, и Сталину – была естественным и неизбежным результатом их практической политики. Другое дело, что в современной России и Германии нет, и вряд ли будет единодушное отношение к тем, кто эту измену совершил. Интересно, например, что в 1956 году в ФРГ генерал Зайдлиц был официально реабилитирован. Федеральный суд отменил расстрельный приговор, вынесенный Зайдлицу нацистами в 1944 году, мотивируя свое решение тем, что генерал совершил измену, «преимущественно руководствуясь своим враждебным отношением к национал-социализму». В Берлине есть Штауффенбергштрассе – в честь одного из руководителей антигитлеровского заговора. Многие, но все-таки далеко не все немцы с этим согласны. Вероятно, еще больше, полагают, что сравнивать поступки генерала Зайдлица и полковника К. Ф. фон Штауффенберга нельзя. Понятно, что говорить о генерале Власове и его единомышленниках в России еще сложнее. Эта тема, наверное, самая больная.

Общепринятая точка зрения: генерал Власов – предатель, а не идейный борец с большевизмом и сталинской тиранией.

– Верно, такая оценка объективно господствует в современном российском обществе. И, тем не менее, мне кажется, что за последние двадцать лет серьезно возросло количество тех, кто под влиянием новых знаний об истории собственной страны первой половины ХХ века изменил свое отношение к Власову, или, по крайней мере, согласен с тем, что эта тема более сложная, чем представлялось нам в Советском Союзе. К сожалению, изучению этой темы не способствует невероятное количество мифов о Власове, получивших распространение буквально в последние несколько лет, благодаря творчеству некоторых малосведущих публицистов и любителей дешевых сенсаций.

Два довода в пользу этого. Первый: он много лет был в большевистской партии, сделал блестящую карьеру в нашей армии. И только, попав в плен, стал «идейным борцом со сталинской системой» (в отличие от некоторых белоэмигрантов, тоже поддержавших Гитлера: они не любили фашистов, но еще более ненавидели большевиков, поэтому искренне заблуждались).

– Партийность и карьера Власова – это лишь внешняя, видимая сторона его жизни в Советском Союзе, впрочем, как и многих других наших соотечественников. О чем думал Власов на самом деле, честно служа той власти, которая раскулачивала его односельчан, никто не знает. Вы посмотрите, сколько миллионов у нас было членов КПСС, сотрудников органов госбезопасности, военных всех званий и родов войск. А многие ли из них вышли защищать советскую власть и Советский Союз в 1991 году и оказались готовы умереть за те слова, которые произносили на партийных собраниях?... Так что партийность и карьера еще далеко не показатель личной преданности советскому государству.

Я вот на другой аспект проблемы обращу Ваше внимание. Вы говорите – только попав в плен, стал «идейным борцом со сталинской системой». Верно: только попав в плен. Очевидно, что система всеобщего доносительства, страха, подавления, которую недаром Сталин так умело и методично выстраивал в 1930-е годы в СССР, исключала возможность каких-либо не только протестных действий, но зачастую даже и оппозиционных замыслов. У будущего командира 2-й власовской дивизии, полковника Красной армии Г. А. Зверева личный адъютант накануне войны был сексотом органов НКВД. Какая там борьба… друг друга боялись. Кстати, в нацистской Германии, в Вермахте, Гитлер такой атмосферы не сумел создать. В результате чего и получил полдюжины покушений в 1943–1944 годах. Так вот. Мы совершенно забывает о том, что Власову в июле 1942 года в немецком плену ничего не угрожало. Его никто не принуждал к сотрудничеству, не заставлял под угрозой расстрела или концлагеря выступать против Сталина. Нацистам вообще Власов был не нужен, они и не были заинтересованы в появлении такой фигуры. Власов, как политическая фигура, интересовал только противников Гитлера и его оккупационной политики, а это был очень узкий круг лиц. Поэтому Власов, став «идейным борцом со сталинской системой», как Вы сказали, принимал решение совершенно свободно. В отличие от некоторых других пленных советских генералов органы НКВД не имели на Власова никакого компромата. В конце июня – июле 1942 года Сталин был очень обеспокоен судьбой Власова и требовал вывезти его из окружения на Волхове, спасти любой ценой, сохранились соответствующие радиограммы.

В 1941–1944 годах на Восточном фронте были пленены 82 генерала и командира Красной армии, чьи звания можно приравнять к таковым (включая двух генералов и корпусного комиссара, погибших непосредственно на поле боя и в плену не находившихся). Из них погибли и умерли 25 человек (30%), а если исключить трех вышеупомянутых лиц, то 22 человека (27%). Интересно, что из 167 генералов Вермахта и приравненных к ним лиц, попавших в советский плен в период с 22 июня 1941 года по 8 мая 1945 года, погибли 60 человек (36%). 62 советских генерала и командира в приравненных званиях отказались от какого-либо сотрудничества с противником. В итоге из них 10 человек (16%) умерли от ран, болезней и лишений, 12 (19%) были убиты при разных обстоятельствах (в том числе 8 генералов немцы расстреляли за «активную патриотическую деятельность» – попытки побега или за просоветскую агитацию), а большинство (40 человек, или 65%, практически две трети) вернулись в Советский Союз. Из вернувшихся на родину генералов, сохранивших в плену лояльность советскому государству, погибли в результате репрессий 9 человек (меньше четверти) – те, на кого руководители ГУКР «СМЕРШ» располагали бесспорным компроматом, несмотря на их пассивное поведение. Остальные дождались реабилитации и пенсионного обеспечения.

Среди них вполне мог быть Власов – ему нужно было просто остаться в лагере и вести себя достаточно пассивно, не совершая никаких резких поступков. Но Власов по собственной воле сделал выбор, который резко повысил его жизненные риски. И этот выбор в конце концов заставил его пожертвовать не только жизнью, но и именем. В отечественной истории было достаточно личностей, добровольно жертвовавших своей жизнью во имя определенной цели. Но тех, кто приносил в жертву еще и собственное имя, несравнимо меньше. Кстати, очень не многим известно, что генералы Власов, Трухин, Малышкин и другие их соратники были осуждены не Военной коллегией Верховного суда СССР, а предварительным решением сталинского Политбюро, высшего партийного органа, принимавшего в 1920–1940-е годы многие репрессивные постановления. Все члены Военной коллегии под председательством печально знаменитого генерал-полковника В. В. Ульриха были членами ВКП(б) и ночью 1 августа 1946 года они просто озвучили приговор Политбюро. Напомню, что целый ряд ответственных работников МГБ, которые вели «следствие» по «делу Власова», в 1950-е годы были расстреляны (Леонов, Комаров) или уволены из органов (Коваленко, Соколов) за «грубые нарушения социалистической законности» и применение пыток к подследственным.

Второй довод, главный: борьба Власова ставила утопическую цель – свободную и сильную Россию без Сталина и его клики.

– Сейчас, по прошествии 65 лет, очевидно, что шансов на успех у власовцев почти не было. Думаю, что многие это понимали. Один из них, соавтор Пражского манифеста, лейтенант А. Н. Зайцев писал в 1943 году своей будущей жене: «30 % за то, что нас повесит Гитлер, 30 % за то, что нас повесит Сталин, 30 % за то, что нас расстреляют союзники. И только 10 % – возможность успеха. Но все равно, необходимо рискнуть». Лично мне кажется, что несомненное значение имела сама попытка попытаться бросить вызов Сталину, независимо от того, достигла бы она успеха или нет. С этой попыткой связали свою судьбу примерно 130 тысяч наших соотечественников, которых можно считать участниками Власовского движения. И их попытка, неважно была ли она утопична или нет, и их судьба стала трагедией. Но она показала, что Сталин не смог подавить волю к сопротивлению. Пусть хотя бы это сопротивление и зародилось за колючей проволокой немецких лагерей военнопленных. Вместе с тем, я согласен, что подобную точку зрения сегодня разделяет меньшинство. Но она имеет право на существование – особенно на фоне небезуспешных попыток превратить Сталина в национального героя.

При этом Власов и его армия шли вместе с фашистами, которые вовсе не планировали сделать Россию сильной и свободной.

– Формально Вы правы, конечно. Но тут есть важные нюансы и оттенки, которые нельзя не учитывать.

Акцию Власова осенью 1942 года и Власовское движение зимой – весной 1943 года поддерживали и пытались популяризировать не нацисты (правильнее говорить так, фашисты были только в Италии), а их противники в оппозиционных кругах Вермахта. В феврале – марте 1943 года генерал-майор Х. фон Тресков организовал приезд Власова в тыловой район группы армий «Центр», рассчитывая на то, что после убийства Гитлера, которое должно было состояться 13 марта, Власов станет главой русского правительства в Смоленске и характер войны немедленно изменится. Взрыватель бомбы, как известно, не сработал. Гитлер остался жив, а Власов, по его приказу, за собственные публичные патриотические высказывания на оккупированных территориях отправился под домашний арест в июне 1943 года. В самом же конце войны, когда у Власова и его соратников действительно появилась своя армия (или ее прообраз), то их цель заключалась уже только в том, чтобы сформировать в короткий срок как можно более многочисленные части, привлечь к себе и вооружить как можно больше соотечественников, подчинить всех восточных добровольцев… и перевести этих людей на сторону западных союзников, чтобы спасти противников советской власти и врагов Сталина. А таких было все-таки и в 1945 году достаточно. Насильственных выдач, конечно, никто не мог предвидеть.

Пишут, что воины РОА приносили присягу Гитлеру.

– Военнослужащие восточных подразделений в составе Вермахта в 1942–1944 годах приносили обычную немецкую присягу, подразумевавшую верность фюреру. Это правда. Но до этого, напомню, абсолютное большинство восточных добровольцев приносили советскую присягу. Думаю, что при этом Гитлеру они были лояльны настолько же, насколько и ранее Сталину. Военнослужащие власовской армии, войск КОНР, в 1944–1945 годах присягу на лояльность Гитлеру не приносили. Речь шла только о КОНР и Власове. Но в текст, по требованию представителей Главного управления СС, был внесен пункт о верности союзу с теми народами Европы, которые ведут борьбу под верховным руководством Гитлера. Как только Гитлер покончил с собой, этот пункт автоматически утратил свое значение. И, кстати, несколько суток спустя, 1-я дивизия войск КОНР под командованием генерал-майора С. К. Буняченко вмешалась в Пражское восстание. Власов присягу Гитлеру не приносил, об этом нет никаких документов. Любопытно, что в 1950–1960-е годы в ФРГ А. Х. Билленберг, с которой Власов оформил брак в апреле 1945 года, пыталась добиться генеральской пенсии, как вдова генерала. Однако федеральные власти ей в этом отказали. Соответствующие инстанции объяснили, что русский генерал Власов не состоял на германской военной службе и его вдова никаких пенсионных прав не имеет. По тем же причинам, как правило, отказывали в ФРГ в пенсионном обеспечении и военнослужащим власовской армии, статус которых рассматривался как союзный.

Фашисты пользовались Власовым как орудием для формирования пятой колонны внутри страны-противника…

– Простите, не могу с Вами согласиться. «Пятую колонну» в советском государстве упорно и последовательно создавали не Власов и фашисты, а Ленин, Сталин и большевики на протяжении двадцати предвоенных лет. Причем создавали достаточно упрямо и успешно. Без их усилий не было ни Власова, по крайне мере в том виде, в каком он вошел в историю, ни Власовского движения, ни Пражского манифеста, ни войск КОНР. Власов стал только символом, лидером для этих людей. А если бы он погиб в 1942 году на Волхове, нашелся бы какой-нибудь другой генерал – но это движение все равно бы состоялось. Только, вероятно, связывалось бы с другим именем.

…и если бы они победили – Россия не возродилась (Гитлер бы не допустил этого), а оказалась бы раздробленной колонией, источником ресурсов для Рейха. Вы не согласны с этими доводами?

– Вы знаете, Власов еще в августе 1942 года на допросах откровенно заявил, что Германия не сможет одержать победу над Советским Союзом – и это в тот момент, когда Вермахт выходил к Волге. Сегодня же можно говорить о том, что у Гитлера вообще не было шансов одержать победу во Второй мировой войне, слишком несопоставимы оказались ресурсы Германии и ее противников. Власов совсем не связывал свои планы с победой Гитлера на Востоке – как раз в этом случае он Гитлеру-то и не был бы нужен. Сначала он искренне рассчитывал на то, что удастся в тылу у немцев создать достаточно сильную и самостоятельную русскую армию. Затем надежды связывались с активностью заговорщиков и планами на радикальное изменение оккупационной политики, в результате чего такая русская армия вот-вот появится. С лета 1943 года Власов возлагал надежды на западных союзников. При любом исходе, как казалось Власову, возможны были варианты – главное было получить свою значительную вооруженную силу. Но вариантов, как показала история, не оказалось.

Что же касается личных настроений Власова и оценок им перспектив превращения России в колонию рейха, то я процитирую один немецкий документ, который нашел несколько лет назад в одном американском архиве. Это ведомственное донесение представителя специального штаба Розенберга в тыловом районе группы армий «Центр» от 14 марта 1943 года. Днем раньше Власов находился в Могилёве. Откровенно развивая свои взгляды в узком кругу немецких слушателей, Власов подчеркнул, что среди противников Сталина есть много людей «с твердым характером, готовых отдать жизнь за освобождение России от большевизма, но отвергающих немецкую кабалу». Вместе с тем, «они готовы тесно сотрудничать с немецким народом, без ущерба для своей свободы и чести». «Русский народ жил, живет и будет жить, никогда он не станет колониальным народом», – твердо заявил бывший пленный генерал. В заключение, по сообщению немецкого источника, Власов выразил надежду «на здоровое обновление России и на взрыв национальной гордости русского народа».

Добавить мне к этому конфиденциальному донесению о настроениях Власова нечего.

Каков реальный вклад наших союзников в разгром Германии?

– Из приведенных в начале нашей беседы цифр потерь следует, что более двух третей безвозвратных потерь в живой силе общему врагу нанесли советские Вооруженные Силы, разгромив и пленив 607 дивизий противника. Этим характеризуется главный вклад СССР в победу над нацистской Германией.

Западные союзники внесли решающий вклад в военно-промышленное превосходство антигитлеровской коалиции в экономике и отмобилизованных ресурсах, в победы над общим врагом на море и в воздухе, а также в целом они уничтожили около трети живой силы, разгромив и пленив 176 дивизий противника.

Поэтому, на мой частный взгляд, победа антигитлеровской коалиции стала действительно общей. Горделивая попытка вычленить из нее «советский» или «американский» вклад, объявив его «решающим» или «преимущественным», носит политический характер и к истории уже отношения не имеет. Делить усилия союзников на «главные» и «второстепенные» неправильно.

Однако мне кажется, что спустя 65 лет после такой страшной войны, когда ее предельно безжалостный характер, поправший все нормы христианской морали, уже не вызывает сомнений, триумфализм должен бы уступить место состраданию и скорби по многомиллионным жертвам. Почему это все произошло?... Государственная политика должна быть в первую очередь направлена на увековечивание памяти погибших, и оказание реальной и ощутимой помощи совсем немногим оставшимся в живых ее участникам и современникам.

Мы так любим военные парады, тратим на них многомиллионные средства, но сколько у нас еще разбросанных по лесам и болотам солдатских костей?

Мы 65 лет трубим о своей победе, но как эти десятилетия жили побежденные, а как победители?

Для нашей страны и народа война была национальным бедствием, сравнимым только с коллективизацией и искусственным голодомором 1932–1933 годов. А мы в качестве доказательства своего государственного величия все говорим о том, сколько миллионов мы потеряли… Вот какие мы замечательные, за ценой не постояли. На самом деле здесь не гордиться и радоваться, а плакать и молиться надо. А если радоваться – то только тому, что хоть кто-то домой, слава Богу, в семью вернулся живым. И, наконец, необходимо предъявить исторический счет сталинской власти, которая заплатила такую чудовищную цену не только за приход в Берлин, но и за свое самосохранение.

Впрочем, это уже эмоции, от которых историку следовало бы воздержаться.

Многие полагают, что мы вполне обошлись бы и без них, и что они стали нам помогать больше от страха, как бы Сталин, победив, не сделал всю Европу социалистической.

– Давайте вспомним сначала вот о чем. В период с осени 1939 года по весну 1941 года Германия успешно вела боевые действия в Европе. За 1940 год через территорию СССР прошло 59 % всего германского импорта и 49 % экспорта, а до 22 июня 1941 – соответственно 72 % и 64 %. Тем самым на первой стадии войны в Европе рейх успешно преодолевал экономическую блокаду при помощи Советского Союза. Такая позиция СССР способствовала нацистской агрессии в Европе или препятствовала ей? В 1940 году на Германию приходилось 52 % всего советского экспорта, в т. ч. 50 % экспорта фосфатов, 77 % – асбеста, 62 % – хрома, 40 % – марганца, 75 % – нефти, 77 % – зерна. После разгрома Франции Великобритания практически в одиночку целый год мужественно сопротивлялась нацистам.

В этот тяжелый год, когда Люфтваффе бомбили британские города, кому объективно помогал Советский Союз?

А кому помогали союзники после 22 июня 1941 года?

За годы войны с Германией по знаменитому ленд-лизу СССР получил поставок от союзников на общую сумму в 11 млрд. долларов (по их стоимости 1945 года). Союзники поставили СССР 22 150 самолетов, 12,7 тыс. танков, 8 тыс. зенитных орудий, 132 тыс. пулеметов, 427 тыс. автомобилей, 8 тыс. тягачей, 472 млн. снарядов, 11 тыс. вагонов, 1,9 тыс. паровозов и 66 дизель-электровозов, 540 тыс. тонн рельсов, 4,5 млн. тонн продовольствия и т. д. Всю номенклатуру поставок здесь невозможно назвать. Основные поставки танков и самолетов от союзников приходятся на период с конца 1941 года по 1943 год – то есть на самый тяжелый период войны. Западные поставки по стратегическим материалам составляли от советского производства за весь военный период: по порохам и взрывчатке – 53 %, по авиабензину – более 55 %, по меди и алюминию – более 70 %, по броневому листу – 46 %. За годы войны в СССР произвели 115,4 тыс. металлорежущих станков. Союзники поставили еще 44,6 тыс. – причем более качественных и дорогих. Союзники отвлекли на себя почти весь флот противника, почти две трети Люфтваффе, а после высадки в Европе – около 40 % сухопутных сил врага.

Так обошлись бы мы без помощи и участия союзников?

Думаю, вряд ли.

Была ли военная необходимость в том, что американцы сбросили атомные бомбы на Японию? У нас многие считают, что тут была не столько забота о победе над врагом, сколько демонстрация силы и попытка надавить на СССР. Как Вы оцениваете ту бомбардировку- преступление или целесообразная военная акция?

– Напомню, что США оказались стороной, атакованной Японией. Формально, они имели право защищаться любым доступным для себя способом. Конечно, с гуманитарной и христианской точки зрения применение атомного оружия, жертвами которого стало в первую очередь гражданское население, производит ужасное впечатление. Равно как и немотивированная знаменитая бомбардировка союзниками Дрездена. Но, признаюсь, не более ужасно, чем, например, медицинские опыты над гражданскими лицами, которые ставились в японском спецотряде № 731 в Маньчжурии. Цель этих опытов заключалась в том, чтобы разработать средства, при помощи которых можно было бы осуществить бактериологическую атаку американского побережья, например, в Калифорнии. Тот, кто сеет ветер, пожнет бурю.

Бесспорно, атомные бомбардировки в первую очередь должны были заставить императора Хирохито сложить оружие. Вероятно, что вторжение союзников на Японские острова унесло бы еще больше человеческих жизней. В Европе летом 1945 года союзники располагали достаточными силами, чтобы показать Сталину свое преимущество и возможности при помощи демонстрации своей многочисленной бомбардировочной авиации. Ответить на Ваш последний вопрос сложнее всего, так как необходимо исходить не из приобретенного нами опыта и знаний всего послевоенного времени, а из реалий августа 1945 года.

А отстраниться трудно.

А что произошло бы, если бы летом 45-го такая бомба была бы не у американцев, а только в распоряжении руководства СССР? Какой наиболее вероятный сценарий поведения Сталина и его окружения?

– Это уже вопрос не к историку. Все-таки думаю, что Сталина в любых его политических шагах на протяжении всей карьеры в большевистской партии могли остановить лишь вопросы целесообразности или угроза, скажем так, ассиметричного ответа.

Маршал Жуков – гениальный полководец или человек, который «не считал людей», то есть выигрывал сражения не умением, а числом?

– Те представления, которые у меня сложились о маршале Г. К. Жукове и его операциях, позволяют мне согласиться с последним суждением. Конечно, мне знакома и противоположная точка зрения, и аргументы оппонентов, А. В. Исаева, например.

Но, честно говоря, они меня не убеждают.

Из русской истории мы знаем, что государи часто мешали полководцам. Мешал ли военным Сталин? Или он был достаточно умен для того, чтобы в нужный момент соглашаться с профессионалами?

– Не так уж и часто. В Московский период, как мне кажется, больше всего вмешивался Иван IV, а вот цари Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович вели себя в этом отношении вполне сдержанно. В Петербургский период Пётр I сам считал себя полководцем. Екатерина II и Павел I вполне доверяли профессионалам на театрах военных действий, хотя отношения с некоторыми из них у монархов были сложными. Александр I не столько сам вмешивался, сколько был склонен порой попадать под чужое влияние и отстаивать чужую точку зрения как свою. Николай I и Александр II доверяли профессионалам. Николай II, вопреки распространенному мнению, став в 1915 году во главе Действующей армии, доверил управление войсками генералу Алексееву – бывшему тогда лучшим представителю русской военной Академии. Государь внимательно вникал во все вопросы, но ценил опыт и знания Алексеева, соглашаясь с его точкой зрения.

Сталин был талантливым самоучкой. Нельзя отрицать того, что он был очень обучаем и постоянно пополнял свои военные знания, стремился к тому, чтобы разбираться в сложных вопросах. Но, доведя до логического конца политический замысел Ленина, Сталин создал мобилизационную систему, которая существовала только за счет насилия и постоянных человеческих жертв. В ней не было места профессионализму и свободному творчеству по определению.

В отличие от нацистской Германии, в СССР военные стали частью партийной номенклатуры, коллективную волю которой выражал Сталин. А отношения внутри номенклатуры строились на основе страха и личной преданности вождю. Мне кажется, что Сталин не мешал военным, так как они служили ему и созданной им системе. Практиковавшиеся время от времени расстрелы тех или иных генералов были лишь хорошей воспитательной мерой: никто не мог чувствовать себя в безопасности, даже если пользовался, казалось бы, доверием Хозяина.

Как в целом можно оценить роль Сталина в ВОВ? Хотелось бы уйти от крайностей, от политизированных суждений. Понятно, что для многих людей советский период истории – это святое, их жизнь, память, идеалы, и опрокидывать, клеймить все это – значит перечеркивать, обесценивать смысл их жизни…

– С момента избрания Генеральным секретарем ЦК в 1922 году Сталин готовился к большой войне, победа в которой должна была вознести номенклатуру большевистской партии на невиданную высоту. Ради сохранения власти номенклатуры ВКП(б) он принес в жертву миллионы крестьян в годы коллективизации и затем превратил страну в один большой цех по производству военной продукции. Ради консолидации режима и сокрытия последствий коллективизации он развязал «ежовщину». Ради того, чтобы вступить в войну в наиболее выгодный для Советского Союза момент, Сталин, к изумлению всего мира, пошел на сближение с Гитлером и предоставил ему свободу действий в Европе в 1939–1940 годах.

В конце концов, система, которую создал Сталин, позволила ему в годы войны вновь принести невероятные по количеству жертвы, сохранить ленинское государство и власть того «нового класса», партийной бюрократии, чью коллективную волю он олицетворял. Война позволила Сталину распространить похожие однопартийные режимы далеко за пределы СССР – в противном случае социалистический эксперимент бесславно закончился бы на десятилетия раньше. Именно Сталин сделал ложь и самообман на всех уровнях важнейшей основой существования советского общества. Советский Союз распался именно из-за лжи, в которую не верили уже ни те, кто ее произносил, ни те, для кого она предназначалась. В итоге святые идеалы советского периода, о которых Вы сказали, оказались подобны тем языческим истуканам, которых киевляне с легкостью сбросили в Днепр, приняв в 988 году христианство. Никто их не стал защищать.

Только вот способны ли мы вновь обратиться к Христу? Или нас все больше тянет к Сталину?

У меня нет ответа на этот вопрос.

Почему Минобороны России до сих пор скрывает так много документов по истории ВОВ? Стыдно открывать? Всплывут какие-то вещи, которые могут стать пятном на потомках многих известных тогда людей?

– Нет, полагаю, на самом деле проблема серьезнее и не связана с беспокойством за состояние и возможные переживания потомков отдельных знаменитых генералов и маршалов. Полагаю, что если откроется беспрепятственный доступ ко всем документам ЦАМО, в том числе и тем, которые хранятся за пределами собственно архива в Подольске, та версия войны, которую нам создал Сталин, окажется совсем несостоятельной. Это касается очень многих больных тем и вопросов – например, оперативного планирования в первом полугодии 1941 года, обстоятельств вступления в войну Финляндии, потерь в отдельных операциях, битвы за Ржев, партизанского движения, боевых действий в Восточной Европе и т. д.

Но главным станет вопрос – почему же мы заплатили такую страшную цену за победу и кто несет за это ответственность? Хотя, конечно, думаю, что и многие документы армейских политотделов, например, касающиеся моральной стороны войны, произведут тяжелое впечатление. Правда не будет способствовать сохранению в обществе триумфализма.

На Западе немало говорят о бесчинствах нашей армии в Германии.

– К сожалению, небезосновательно.

Отдельные зверства, изнасилования и мародерства, наверное, в такой ситуации неизбежны, но обычно они сдерживаются жесточайшими запретами и расстрелами.

– У меня сложилось впечатление, что это был поток, который невозможно было остановить никакими репрессиями. А в последнее время задумываюсь – да и пытались ли его остановить?

Расстрелы насильников и мародеров были и у нас, но, говорят, в Восточной Пруссии было дано «послабление», что стало искушением для многих «морально неустойчивых» бойцов. Так ли это? Можно ли сказать, что в своем обращении с мирным населением в Европе (и особенно в Германии) мы невыгодно отличались от союзников?

– Давайте не будем голословно рассуждать, а просто вновь обратимся к воспоминаниям покойного сержанта Николая Никулина.

«Петров, как звали почтальона, показавшийся мне таким милым вначале, в конце войны раскрылся как уголовник, мародер и насильник. В Германии, на правах старой дружбы, он рассказал мне, сколько золотых часов и браслетов ему удалось грабануть, скольких немок он испортил. Именно от него я услышал первый из бесконечной серии рассказ на тему ”наши за границей”. Этот рассказ сперва показался мне чудовищной выдумкой, возмутил меня и потому навсегда врезался в память: “Прихожу я на батарею, а там старички-огневички готовят пир. От пушки им отойти нельзя, не положено. Они прямо на станине крутят пельмени из трофейной муки, а у другой станины, по очереди забавляются с немкой, которую притащили откуда-то. Старшина разгоняет их палкой: “Прекратите, старые дураки! Вы, что, заразу хотите внучатам привезти!?” Он уводит немку, уходит, а минут через двадцать все начинается снова”. Другой рассказ Петрова о себе: “Иду это я мимо толпы немцев, присматриваю бабенку покрасивей и вдруг гляжу, стоит фрау с дочкой лет четырнадцати. Хорошенькая, а на груди вроде вывески, написано: “Syphilis”, это, значит, для нас, чтобы не трогали. Ах ты, гады, думаю, беру девчонку за руку, мамане автоматом в рыло, и в кусты. Проверим, что у тебя за сифилис! Аппетитная оказалась девчурка...”

Войска тем временем перешли границу Германии. Теперь война повернулась ко мне еще одним своим неожиданным лицом. Казалось, все испытанно: смерть, голод, обстрелы, непосильная работа, холод. Так ведь нет! Было еще нечто очень страшное, почти раздавившее меня. Накануне, перехода на территорию Райха, в войска приехали агитаторы. Некоторые в больших чинах. ”Смерть за смерть!!! Кровь за кровь!!! Не забудем!!! Не простим!!! Отомстим!!!” и так далее... До этого основательно постарался Эренбург, чьи трескучие, хлесткие статьи все читали: “Папа, убей немца!” И получился нацизм наоборот. Правда, те безобразничали по плану: сеть гетто, сеть лагерей. Учет и составление списков награбленного. Реестр наказаний, плановые расстрелы и т. д. У нас все пошло стихийно, по-славянски. Бей, ребята, жги, глуши! Порти ихних баб! Да еще перед наступлением обильно снабдили войска водкой. И пошло, и пошло! Пострадали, как всегда, невинные. Бонзы, как всегда, удрали... Без разбору жгли дома, убивали каких-то случайных старух, бесцельно расстреливали стада коров. Очень популярна была выдуманная кем-то шутка: ”Сидит Иван около горящего дома. “Что ты делаешь?” – спрашивают его. – “Да вот, портяночки надо было просушить, костерок развел”...

Трупы, трупы, трупы. Немцы, конечно, подонки, но зачем же уподобляться им? Армия унизила себя. Нация унизила себя. Это было самое страшное на войне. Трупы, трупы... На вокзал города Алленштайн, который доблестная конница генерала Осликовского захватила неожиданно для противника, прибыло несколько эшелонов с немецкими беженцами. Они думали, что едут в свой тыл, а попали... Я видел результаты приема, который им оказали. Перроны вокзала были покрыты кучами распотрошенных чемоданов, узлов, баулов. Повсюду одежонка, детские вещи, распоротые подушки. Все это в лужах крови...

“Каждый имеет право послать раз в месяц посылку домой весом в двенадцать килограммов”, – официально объявило начальство. И пошло, и пошло! Пьяный Иван врывался в бомбоубежище, трахал автоматом об стол и страшно вылупив глаза, орал: “УРРРРРА! Гады!” Дрожащие немки несли со всех сторон часы, которые сгребали в “сидор” и уносили. Прославился один солдатик, который заставлял немку держать свечу (электричества не было), в то время, как ой рылся в ее сундуках. Грабь! Хватай! Как эпидемия, эта напасть захлестнула всех... Потом уже опомнились, да поздно было: черт вылетел из бутылки. Добрые, ласковые русские мужики превратились в чудовищ. Они были страшны в одиночку, а в стаде стали такими, что и описать невозможно!»

Думаю, что комментарии излишни.

В массовом сознании остаются два мифологических взгляда на Сталина: либо он источник всех побед (культ), либо «серийный убийца» (демонизация). Возможен ли сегодня объективный, беспристрастный взгляд?

– Все зависит от критериев, которые Вы используете, и от системы ценностей. Например, одни считают высшей ценностью государство, чье величие и интересы государственного аппарата преобладают над интересами общества и частных лиц. Гражданин – это необходимый расходный материал. И если Сталин сорил собственным народом, то исключительно ради его блага и конечной победной цели.

Другие считают каждого человека Творением Божьим, неповторимым и уникальным. С этой точки зрения суть элементарной политики заключается в создании таких условий, в которых бы повышалось благосостояние граждан, защищались их жизнь, безопасность и имущество. Главный критерий ведения войны – стремление к минимизации жертв среди собственного населения и военнослужащих. Здоровый эгоизм.

Понятно, что при таких ценностных расхождениях согласовать диаметрально противоположные оценки Сталина нельзя.

Как Вы относитесь к тому, что многие в сегодняшней России считают его «эффективным менеджером»? При этом отталкиваясь от некоторых фактов: индустриализация, великие стройки, военная промышленность, победа в ВОВ, быстрое восстановление после войны, атомная бомба и т.п. Да еще и «цены снижали»…

– Отношусь отрицательно. Ленин, а еще больше Сталин настолько опустошил страну, что в итоге к концу советского периода мы так и не смогли восполнить понесенные демографические потери, составившие за 1917–1953 годы примерно 52–53 млн. человек (вместе с военными, конечно). Все сталинские достижения эфемерны – в цивилизованном Российском государстве удалось бы достичь гораздо большего, и с приростом, а не убылью населения.

Так, например, индустриализация успешно осуществлялась с последней трети XIX века и к 1913 году Россия по объемам промышленного производства занимала устойчивое 5-6 место в мире, а по темпам экономического роста – одно из первых и входила в группу таких развивавшихся в тот момент стран как США, Япония и Швеция. При этом 100 лет назад успешная индустриализация и становление частной крестьянской собственности на землю не сопровождались массовыми репрессиями, созданием системы принудительного труда и гибелью миллионов крестьян.

На 1 января 1911 года в России в местах заключения содержались 174 733 человек (в том числе лишь 1 331 политический) – это составляло 0,1 % населения страны. На 1 января 1939 года в СССР в лагерях и спецпоселках находились 3 млн. человек (в том числе 1,6 млн. политических) – это составляло 1,6 % населения страны. Общая разница в 16 раз (а по политическим – разница более чем в 1200 раз!).

Без большевиков, Ленина и Сталина Россия бы стала одной из самых густонаселенных и высокоразвитых стран, а уровень ее благосостояния вряд ли бы уступал как минимум современной Финляндии, которая 100 лет назад была частью Российской империи. Высококвалифицированная инженерно-техническая элита и промышленный класс, которые страна потеряла после Октябрьского переворота 1917 года, успешно бы завершили индустриализацию. Полагаю, что не было бы союза исторического Российского государства с Гитлером, и, соответственно, условий, которые позволили ему успешно вести войну в Европе против западных союзников в 1939–1940 годах. Но главное – сохранились бы Церковь и русская культура, не состоялось бы такого духовного опустошения нации в результате десятилетий постоянной лжи, цинизма, самообмана и бедности.

«Цены снижали», но при этом колхозная деревня деградировала. А в итоге сталинского раскрестьянивания России мы давно зависим от импорта продовольствия.

Существуют ли общепринятые объективные критерии, по которым можно судить об эффективности того или иного государственного лидера?

– Взгляните на соседнюю Финляндию, которая не имеет таких природных богатств, такой плодородной земли как Россия. В 1917 году Финляндия стала независимой. В 1918 году в местной гражданской войне победили белые. В годы Второй мировой войны Финляндия дважды отбилась от сталинских притязаний. Аккуратно выплатила все репарации СССР. Есть ли сегодня смысл сравнивать уровень жизни среднестатистического финна и жителя Российской Федерации? Или хотя бы чистоту улиц Хельсинки и Санкт-Петербурга?

Благосостояние общества и граждан, их безопасность и защищенность – вот самые простые критерии. Вероятно, финские политики следовали им, поэтому сумели сохранить независимость страны, хоть и ценой дорогих территориальных потерь, и национальную идентичность своего небольшого народа.

Если за критерии брать рост политической и военной мощи, мирового влияния, победы в войнах и расширение территории, то Сталин был гений.

– Цена только оказалась непомерной. Да и что от этого нам осталось через 50 лет после смерти Сталина? Ни мощи, ни влияния, ни территории…

Что же касается сталинских побед, то их наглядным результатом последние десятилетия является убыль населения. И демографические прогнозы на ближайшие четверть века не очень оптимистичные. А за рубежом Сталин и его политика где сейчас популярны? Только, пожалуй, в Северной Корее.

Вот кто нам остался от сталинского наследия.

Если брать рост рождаемости, снижение смертности, социальную политику, развитие культуры, науки, образования, – то при Сталине было далеко не все гладко.

– Мягко скажем.

Если политические и экономические права и свободы – то Сталин злодей. Получается: универсальных критериев нет, а каждый судит со своей колокольни? (И вообще, не столь давняя история – это вроде бы не столько наука, сколько политика).

– Видите ли, история – это все-таки описательная наука. Даже если ее предметом служат не столь давние события. Задача историка – реконструкция событий, сбор, систематизация, исследование фактов, восстановление мозаики минувшего из небольших, разрозненных фрагментов. И он должен собрать их как можно больше. Естественно, что сложенную картинку можно воспринимать и оценивать по-разному. И это уже действительно зависит от критериев.

А вот понимание причинно-следственных связей взаимосвязанных событий – это еще более сложная и ответственная задача. И для того, чтобы ее разрешить нужны и конкуренция, и состязательность, и свободная дискуссия. Поэтому я Вам очень признателен за возможность высказать свои не очень популярные точки зрения на разные вопросы, имеющие такое важное значение. Как я надеюсь, – не только для прошлого, но и для будущего.


Спасибо блогеру russia-xx за ценный материал.

Трофейные солдаты
http://www.gulag.ipvnews.org
Захлебываясь от восторга, зубами урвав пучок георгиевских ленточек; пригласив на парад бывших врагов и всех союзников бывшего смертельного врага; обезобразив не только улицы, метро, но и движущийся транспорт головой народного палача; русские готовятся к великой пьянке под названием «9 Мая». Добавим и мы ложку правды в их бочку прокисшего меда.

Предлагаем читателям сайта статью-исследование в форме интервью петербургского историка Кирилла Михайловича Александрова о различных вопросах истории Второй мировой войны.


Обреченные на подвиг
http://russia-xx.livejournal.com/85407.html

Долгие годы считалось, что «наших» на войне погибло 20 млн., а немцев – ок. 11 млн. Существует ли сейчас достоверная статистика? Сколько граждан СССР погибло во время ВОВ (мирного населения и военных)? Сколько погибло граждан Германии (мирного населения и военных)?

– Единой точки зрения и общепризнанной статистики нет. Достоверная оценка людских потерь Советского Союза в период войны с Германией и ее союзниками представляет одну из самых сложных проблем в современной исторической науке. Представители официальных ведомств и организаций, ученые и публицисты, которые два последних десятилетие называют самые разные цифры и предлагают собственные методы расчетов, согласны друг с другом лишь в одном – в том, что их оппоненты руководствуются идеологическими пристрастиями, а не стремлением приблизиться к исторической истине. В нашем разговоре мне бы хотелось принципиально подчеркнуть это слово «приблизиться», потому что установить полную цифру отечественных людских потерь вряд ли реально. Но составить общее представление вполне возможно. Разумеется, высказанное ниже мнение – это лишь частный взгляд одного из исследователей. Но прежде чем поделиться собственными суждениями на эту тему, мне бы хотелось в начале нашего разговора обратить внимание читателей на принципиальное обстоятельство.

Почти полвека нашего соотечественника принуждали смотреть на войну между Германией и Советским Союзом не только исключительно в масштабах одного (Восточного, назовем его для ясности так), фронта, но и вне событий, происшедших до 22 июня 1941 года в ходе Второй мировой войны. Когда, например, Советский Союз вступил во Вторую мировую войну?... В сентябре 1939 года исчезло Польское государство. Мы не забываем, что в ходе этой необъявленной советско-польской войны погибли 1475 бойцов и командиров Красной армии? Это ведь уже сотни жизней всего за две с половиной недели. Кстати, напомню читателю, что первой мужественной защитой Брестской крепости от войск Вермахта в середине сентября 1939 года руководил бригадный генерал Константин Плисовский – некогда храбрый ахтырский гусар, штабс-ротмистр и офицер Русской Императорской армии, расстрелянный органами НКВД в 1940 году.

В результате разгрома Польши между Германией и СССР возникла общая граница. С точки зрения обороноспособности СССР это было хорошо или плохо? Настоящий факт нельзя игнорировать, рассуждая о трагедии лета 1941 года... Далее. Советские безвозвратные потери (погибшими, умершими и пропавшими без вести) во время кровавой советско-финляндской войны 1939–1940 годов сегодня оцениваются в диапазоне от 131 тысячи до 160 тысяч военнослужащих. Из запросов родственников на основании полученных похоронных извещений ясно, что далеко не все имена погибших оказались внесены в книги поименного учета потерь на этом театре военных действий. Это эквивалент численности примерно 12–13 дивизий. Безвозвратные потери финнов – 24,5 тысячи военнослужащих. Зимняя война – часть Второй мировой? Можно ли забывать ее причины, ход и военно-политические последствия, когда мы говорим, например, о блокаде Ленинграда? Очевидно, что нельзя. Но тогда почему только что минувший 70-летний юбилей этой «незнаменитой войны», которая унесла десятки тысяч жизней, остался вообще незамечен в современной России на фоне другой триумфальной кампании? Война в Финляндии не вписывается в сталинскую, до сих пор господствующую в массовом сознании концепцию «локальной» войны миролюбивого социалистического Советского Союза с агрессивной национал-социалистической Германией. Поэтому ни у власти, ни у общества не нашлось ни слов, ни средств, чтобы отметить печальный юбилей Зимней войны и почтить память ее жертв.

Но проблема не только в том, что драма 1939–1940 годов неразрывно связана с трагедией последующих лет. На мой взгляд, вообще невозможно говорить о войне с Германией вне контекста истории советского государства. 22 июня 1941 года – это прямое следствие событий, происшедших 25 октября 1917 года, как бы это не показалось кому-то парадоксальным. Многие человеческие поступки и поведение в годы войны были следствием непрекращавшейся с 1917 года гражданской войны, террора и репрессий, коллективизации, искусственного голода, ежовщины, создания в государственном масштабе системы принудительного труда, физического уничтожения большевиками самой крупной Поместной Православной Церкви в мире. С конца 1920-х годов власть упорно и последовательно вынуждала людей, живших в лишениях, страхе и нищете, лгать, изворачиваться, приспосабливаться. Сталинская система к 1941 году привела к полному обесцениванию человеческой жизни и личности. Рабство стало повседневной формой социально-экономических отношений, а дух и душу разрушало всеобщее лицемерие. Можно ли забывать об этом, когда мы говорим, например, о соотношении потерь?

В прошлом году в Петербурге ушел из жизни Николай Никулин – выдающийся петербургский ученый-искусствовед, фронтовик-орденоносец. Он был многократно ранен, воевал в 311-й стрелковой дивизии, прошел всю войну и закончил ее в Берлине сержантом, чудом оставшись в живых. Его мужественные «Воспоминания о войне» – одни из самых пронзительных, честных и безжалостных по правдоподобности мемуаров. Вот что, в частности, Николай Николаевич писал о наших потерях, основываясь на собственном опыте боев на Волхове и под станцией Погостье:

«На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя по тысяче людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... ”Вперрред!!!”, и все. Наконец, какой-то солдат, или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: ”Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-милимметровая пушчонка! Она его не пробьет!”... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: ”Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе”. Тот час же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию и готово: ”Расстрелять перед строем!” или “Отправить в штрафную роту!”, что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные – “Вперрред, в атаку!” “Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики!” А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа – бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или ХХП веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных».

Страшно?... Попробуйте возразить. Во всяком случае, мне представляется, что существует прямая связь между количеств жертв, которые понес наш народ в годы Второй мировой войны, начиная с сентября 1939 года, и теми необратимыми изменениями, которые произошли в стране и обществе после Октябрьского переворота 1917 года. Например, лишь достаточно вспомнить о последовательном уничтожении большевиками русского офицерского корпуса. Из 276 тыс. русских офицеров по состоянию на осень 1917 года к июню 1941 года в армейском строю находилось вряд ли более несколько сотен, и то, преимущественно – командиров из бывших прапорщиков и подпоручиков. Поэтому рассматривать войну вне контекста отечественной истории предшествующих двадцати лет – это означает вновь обманывать самих себя и оправдывать всероссийское самоистребление ХХ века, в результате которого наш народ неуклонно сокращается. Безвозвратные военные потери Германии сегодня, в общем, достаточно установлены и систематизированы в одном из последних фундаментальных исследований Рюдигера Оверманса. Третье издание его труда «Германские военные потери во Второй мировой войны» состоялось в Мюнхене, в 2004 году. Всего германские Вооруженные Силы на всех театрах военных действий в 1939–1945 годах потеряли 4,13 млн. человек, в том числе на Восточном фронте – от 2,8 млн. до 3,1 млн. человек. Колебание в оценках потерь на Востоке обусловлено сохраняющейся неясностью в судьбах части пропавших без вести и военнопленных.

Определенная дискуссионность в оценках германских военных потерь есть. Некоторые исследователи спорят о том, включены ли в общее количество безвозвратных потерь еще 250–300 тыс. погибших из числа граждан СССР, служивших на стороне противника. Другие полагают, что к цифре в 4,13 млн. необходимо добавить 600–700 тыс. человек из числа союзников Германии (Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии и др.), погибших преимущественно на Восточном фронте и в советском плену. Соответственно, оппоненты считают, что безвозвратные потери союзников Германии входят в упомянутые 4,13 млн. В целом я склонен с этим тезисом сейчас согласиться, но, полагаю, что далеко не все потери восточных добровольцев из числа граждан СССР оказались здесь учтены и включены в итог – просто сам учет этих военнослужащих был неполным. Исследования и полемика по данным вопросам продолжаются. Но в целом картина достаточно представима. Думаю, что общее количество военных безвозвратных потерь Германии и ее союзников, включая восточных добровольцев, в среднем можно оценить в пределах 4,1–5,1 млн. человек, в том числе 3–3,6 млн. – на Восточном фронте. Безвозвратные потери гражданского населения Германии оцениваются в Германии примерно в 2 млн. человек, включая жертвы союзных бомбардировок (примерно 500 тыс.). Таким образом, мне представляется, что суммарная цифра безвозвратных германских потерь составляет примерно 6–7 млн., из которых большую часть составляют потери военные, включая немецких союзников.

Вопрос с безвозвратными потерями Советского Союза гораздо менее ясен. Итоговый разброс цифр поражает воображение – от 27 млн. до 43 млн. человек. Сразу же оговорюсь, мне не кажутся убедительными и достоверными верхние цифры, которые, например, еще в 1990-е годы называл Б. В. Соколов. Как раз напротив, цифра в 27–28 млн. суммарных потерь представляется вполне реалистичной. Полагаю, что расчетные методы, которые использовала группа специалистов-демографов во главе с известным исследователем Евгением Михайловичем Андреевым, более совершенны и справедливы, чем методы Соколова. Еще в 1993 году группа Андреева определила общее число безвозвратных потерь населения СССР в 1941–1945 годах в 27 млн. человек – и это, что существенно, согласуется с данными переписи 1959 года. Проблема, однако, в том, что на мой взгляд, как и в случае с германскими потерями, основную долю составляют потери не гражданского населения, а потери советских Вооруженных Сил. И с этой точки зрения официальная цифра, на которой настаивает Министерство Обороны – 8 млн. 668 тыс. 400 человек – не выдерживает критики. Достаточно упомянуть о том, что по всей вероятности за основу потерь была просто взята цифра (7 млн.), которую в свое время сообщил Сталин в 1946 году, выдав ее за общую цифру безвозвратных потерь всего населения. Получена она путем механического суммирования разных малодостоверных сведений из официальных отчетов и сводок. Самое удивительное, что настоящая цифра исчислена до сотен человек (!), хотя участники авторского коллектива генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева, которые и ввели ее в научный оборот, откровенно признавали, что от многих дивизий, корпусов и армий за один только 1941 год не осталось никаких документов, позволявших бы определить убыль личного состава хотя бы приблизительно.

Как мне кажется, более-менее близкое к действительности представление о безвозвратных военных потерях СССР позволяют составить два источника.

Во-первых, это картотеки персонального учета безвозвратных потерь рядового, сержантского и офицерского состава, которые хранятся в фондах Центрального архива Министерства Обороны (ЦАМО) в Подольске. После подвижнической и кропотливой работы по изъятию дублирующих карточек на рядовой и сержантский состав, которая была завершена сотрудниками уже в начале нового века, оказались учтенными 12,6 млн. человек. Еще в 1960-е годы примерно 1 млн. человек были учтены среди офицерского состава, включая политработников, итого – 13,6 млн. павших. Настоящую цифру ввел в широкий научный оборот мужественный историк, полковник Владимир Трофимович Елисеев, старший научный сотрудник ЦАМО, который смело отстаивал результаты своих исследований на разных научных конференциях, несмотря на то неудовольствие, которое он вызывал. Видимо группа генерала Кривошеева, «считавшая» потери с конца 1980-х годов, картотеки персонального учета в расчет вообще не принимала. 13,6 млн. павших – это без потерь призванных, но не учтенных до 22 июня военнообязанных резервистов, а также без потерь флота, пограничников, войск и органов НКВД, разных военизированных формирований, партизан, а главное – призывного контингента, который вливался в войска Действующей армии на освобожденных от оккупации территориях и сразу же бросался в бой. По разным воспоминаниям и свидетельствам, на освобожденных территориях в качестве маршевого пополнения соответствующие органы часто забирали буквально всех мужчин, способных держать оружие и, невзирая на возраст – и 16-17-летних, и 50-летних. Бывали случаи, когда их отправляли на передовую даже в гражданском. Для большинства первый бой оказывался и последним. Особенно широко это практиковалось в 1943–1944 годах. Армия шла на Запад, политорганы подгоняли, и «освобожденцев» не щадили, тем более они долгое время находились в оккупации и выглядели подозрительными по определению. Неудовлетворительно был поставлен и учет потерь бойцов разных ополченческих формирований в 1941–1942 годах. Поэтому, когда историк Д. А. Волкогонов опубликовал в одном из своих трудов суммарную цифру безвозвратных военных потерь СССР в 16,2 млн. человек, ссылаясь на некий секретный документ на имя Сталина, мне кажется, он был очень близок к истине. Во-вторых, еще в 1995 году практически была завершена работа по введению в Центральный банк данных персональных записей о погибших, пропавших без вести, умерших в плену и от ран воинов, в первую очередь, на основании сведений, поступивших от родственников. Таковых записей оказалось округленно 19 млн.

Надо сказать, что упомянутая группа Е. М. Андреева оценивала общее число мужчин призывного возраста, погибших в 1941–1945 годах, в 17 млн. человек.

На основании всех названных данных мне представляется, что безвозвратные военные потери СССР в 1941–1945 годах можно оценить не менее чем в 16–17 млн. человек, включая потери военнообязанных женщин, а также мужчин и юношей непризывного возраста, тем не менее, де-факто состоявших на военной службе.

Оставшиеся безвозвратные потери гражданского населения можно распределить так: примерно 1 млн. – жертвы ленинградской блокады, до 2,2 млн. – жертвы нацистского террора в оккупации, 300 тыс. – избыточная смертность при сталинских депортациях народов, 1,3 млн. – повышенная детская смертность на остальной части СССР, более 5 млн. – повышенная взрослая смертность в результате ухудшения условий жизни по обстоятельствам военного времени на остальной части СССР (включая заключенных, умерших в ГУЛАГе, где годовая смертность в 1942–1943 годах составляла 20–25 %!). Последние две категории жертв войны среди гражданского населения особенно редко упоминаются и учитываются. Власть скрывала, что в военные годы существовала, например, массовая смертность от голода на Вологодчине, в Якутии и некоторых других регионах Советского Союза. Возможно, что погибшими и пропавшими без вести в годы войны считаются и примерно 450 тыс. советских граждан, на самом деле оставшихся после 1945 года на Западе и оказавшихся в эмиграции (включая беженцев из Прибалтики, Западных Украины и Белоруссии). Такой печальный порядок цифр. Точные же безвозвратные потери нашего народа в годы Второй мировой войны, боюсь, не станут известными никогда.

Можно ли сопоставить военные потери в ходе боевых действий немецкой и российской армии?

– Сначала принципиальная оговорка. Давайте все-таки учитывать, что Русская Императорская или Российская армия, которая ведет свое начало от полков иноземного строя первых Романовых, и Рабоче-крестьянская Красная армия, созданная в 1918 году Л. Д. Троцким – это все-таки совершенно разные армии. Поэтому отождествлять Российскую армию и РККА неверно. Потери, о которых Вы спрашиваете, можно себе представить приблизительно. Из вышеприведенных возьмем средние цифры: Вооруженные Силы СССР – 16,5 млн., Германия и ее союзники на Восточном фронте – 3,3 млн. Соотношение безвозвратных потерь – 1:5. Это поразительно близко к соотношению безвозвратных потерь в финскую войну – 1: 6.

Существуют ли еще примеры в мировой истории, когда страна-победитель теряет в несколько раз больше людей, чем побежденное государство?

– По итогам русско-японской войны 1904–1905 годов соотношение потерь оказалось в пользу России. Суммарные безвозвратные потери русских войск и флота составили 52,5 тыс. чинов, противника – 88 тыс. Но в несколько раз… Сразу мне трудно привести такой пример.

Сколько погибло наших пленных?

– В Русской Императорской армии плен не считался преступлением, общественное мнение относилось к пленным как к страдальцам. Им сохранялись чины, награды, денежное довольствие, плен засчитывался в стаж службы. При активном участии Николая II и русских дипломатов появилась знаменитая Гаагская конвенция 1907 года «О законах и обычаях сухопутной войны», определявшая права военнопленных. В 1914–1917 годах в плен попали 2,4 млн. чинов русской армии, из которых умерли не более 5 %.

В 1941–1945 годах по данным противника в плен попали около 6,2 млн. советских военнослужащих. Из них до 13 ноября 1941 года были освобождены и отпущены на оккупированных территориях почти 320 тыс. человек – преимущественно те, кто называл себя «украинцами» или «белорусами». Кстати, очень большая цифра, фактически эквивалент численности двух армий. Из оставшихся 5,8 млн. (исключая перебежчиков, которых насчитывалось за все годы войны 315 тыс. – еще по численности две армии) умерли от голода и лишений, а также погибли от нацистских репрессий 3,3 млн. (60 %). Из выживших 2,4 млн. советских пленных примерно 950 тыс. вступили на службу в разные антисоветские вооруженные формирования (РОА и др.), около 500 тыс. бежали или были освобождены в 1943–1944 годах советскими войсками и союзниками, остальные (около 1 млн.) дождались весны 1945 года. Но их страдания на этом не закончились.

Известны слова И. В. Сталина: у нас нет пленных, а есть предатели. Он отказался предоставлять им какую-либо помощь. Насколько это повлияло на уровень смертности наших пленных в германских лагерях (в сравнении с пленными других стран)?

– Дело не только в известной сталинской позиции. Например, еще В. И. Ленин считал, что Гаагская конвенция 1907 года «создает шкурническую психологию у солдат». В итоге примерно 15–20 тыс. красноармейцев, плененных во время советско-польской войны 1920 года, умерли в польских лагерях, брошенные Совнаркомом на произвол судьбы. И. В. Сталин в 1925 году назвал работу Гаагской конференции «образцом беспримерного лицемерия буржуазной дипломатии». Интересно, что в 1927 году пленум ЦК ВКП(б) признал: «Нерабочие элементы, которые составляют большинство нашей армии – крестьяне, не будут добровольно драться за социализм». Поэтому власть не была заинтересована в защите прав собственных военнопленных. Их массовая гибель в плену у врага уменьшила бы вероятность формирования русской антибольшевистской армии на стороне противника. В итоге Советский Союз по решению Сталина отказался от присоединения к Женевской конвенции 1929 года «Об обращении с военнопленными» и де-юре отказался защищать права своих граждан в случае их пленения противником во время боевых действий. Признание СССР в 1931 году конвенции «Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях», равно как и известная советская нота от 17 июля 1941 года о присоединении к конвенции «Об обращении с военнопленными» де-факто, принципиально ситуации не изменили.

Гитлер посчитал, что такое положение дел развязывает национал-социалистам руки и санкционирует произвол в отношении советских военнопленных. Их массовая гибель позволила бы «лишить Россию жизненной силы». 30 марта 1941 года, выступая перед своим генералитетом, фюрер откровенно заявил: в грядущей войне «красноармеец не будет товарищем». Воспользовавшись отказом правительства СССР от защиты прав своих граждан в плену, нацисты обрекли их на методичное вымирание от голода и болезней, на издевательства и репрессии. Уничтожению подлежали взятые в плен политработники и евреи. Правда, в конце 1941 года репрессивная политика нацистов в отношении взятых в плен политработников стала меняться. В свою очередь, в приказе № 270 от 16 августа 1941 г. И. В. Сталин, Г. К. Жуков и другие члены Ставки предложили уничтожать плененных врагом бойцов и командиров Красной армии «всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишить государственного пособия и помощи». 28 сентября 1941 года в специальной директиве № 4976 по войскам Ленинградского фронта Жуков потребовал расстреливать и семьи советских военнопленных. К счастью, вероятно, настоящая директива не была претворена в жизнь и такие ужасные факты историкам не известны. А вот свидетельства о бомбардировках лагерей военнопленных собственной авиацией, особенно в 1941 году, существуют.

В 1941–1942 годах пленные содержались в нечеловеческих условиях, погибая сотнями тысяч, в первую очередь от голода и тифа. Зимой 1941–1942 года умерли около 2,2 млн. военнопленных. Трагедия этих людей, преданных своим правительством и павших жертвой нацистской политики, по масштабу не уступает Холокосту. Отдельные офицеры Вермахта (адмирал В. Канарис, граф Г.Д. фон Мольтке, майор граф К. фон Штауффенберг и др.) уже осенью 1941 года протестовали против творившегося кошмара, считая подобную практику несовместимой с кодексом чести и традициями старой германской армии. Некоторые коменданты, руководствуясь личными христианскими чувствами, пытались на своем частном уровне хоть как-то облегчить страдания несчастных. Но такие случаи были все-таки единичны. Кстати, массовая смертность была еще связана просто и с неготовностью Вермахта к приему миллионов военнопленных в первые месяцы войны. Никто не ожидал, что их окажется настолько много, а элементарные условия для их содержания и приема отсутствовали. Это был объективный фактор, влиявший на судьбу наших пленных. Но злая воля – принципиальная позиция Сталина и идеологические установки нацистов – здесь все-таки играли более значительную роль. Лишь с осени 1942 года положение стало несколько улучшаться. В 1942 году нацисты заинтересовались пленными как рабочей силой, а с весны 1943 года началось развитие Власовского движения. В целом, если смертность среди военнопленных армий западных союзников колебалась в пределах от 0,3 % до 1,6 %, то среди советских военнослужащих, как я уже сказал, она составила 60 %.

Сталин явно не был глуп. Почему же мы оказались абсолютно беззащитны перед Германией в первые месяцы войны? Катастрофа: наша авиация была уничтожена одним махом, в плен попали более 3 млн. граждан. Разве нельзя было это предвидеть? Не было зениток, ПВО, плана мобилизации, защиты границ? И разведка предупреждала. Неужели вся трагедия – от «безумного вождя», который слепо доверился Гитлеру? Тема затертая, и все же – как это могло случиться?

– Вы подняли вопрос, вокруг которого ожесточенная полемика идет уже десятилетия. Объективно это хорошо, так как дискуссия способствует открытию новых знаний. К сожалению, рамки нашей беседы вынуждают меня лишь ограничиться тезисами. Разумеется, это лишь мое видение ситуации, как исследователя.

Во-первых, мы совершенно не были беззащитны перед Германией в июне 1941 года – скорее, напротив, сил и средств, выделенных Гитлером для реализации плана «Барбаросса», оказалось явно недостаточно. Если Разведывательное управление Генерального штаба Красной армии переоценивало возможные силы противника, то Абвер, наоборот, допустил огромный просчет в оценке советских сил и средств, сосредоточенных к началу кампании в западных военных округах. Так, например, немцы считали, что на Западе силы Красной армии к 11 июня насчитывали 7 танковых дивизий, в то время как их было 44. Всего силы Красной армии немцы определяли в 215 дивизий, в то время как в реальности их насчитывалось 303. В августе во время визита в штаб группы армий «Центр» в Борисов, Гитлер мрачно заявил: «Если бы я знал, что у Сталина столько танков, я никогда бы не напал на Советский Союз».

На 22 июня 1941 года соотношение сил между противником (включая союзников Германии) и войсками Красной армии на Западе (пять военных округов) выглядело так: по расчетным дивизиям – 166 и 190, по личному составу – 4,3 млн. и 3,3 млн. человек, по орудиям и минометам – 42,6 тыс. и 59,7 тыс. единиц, по танкам и штурмовым орудиям – 4,1 тыс. и 15,6 тыс. единиц, по самолетам – 4,8 тыс. и 10,7 тыс. единиц. Противник мог выделить для участия в боевых действиях лишь 2,1 тыс. летных экипажей, в то время как ВВС РККА на Западе имели более 7,2 тыс. экипажей. По количеству и качеству советские танки превосходили танки противника. Красная армия имела в стратегическом резерве 51 дивизию (в том числе 16 танковых и моторизованных), в то время как Вермахт и союзники – лишь 28 (в том числе всего 2 танковых и моторизованных). Как же мы были беззащитны?...

«Слепая доверчивость» или «безумие» Сталина – это миф хрущёвского времени. Сталин был настолько искушенным политиком, настолько совершенным «мастером власти» и политической интриги, что не доверял никому, в том числе и Гитлеру. Гитлер, скорее всего, на первом этапе советско-нацистской дружбы Сталину доверял, но не позднее лета 1940 года интуитивно начал чувствовать опасность, исходившую от кремлёвского «партнёра». А итоги визита Молотова в Берлин в ноябре 1940 года превратили это чувство в уверенность. К концу 1940 года Германия находилась в таком положении, что какой бы ход Гитлер не сделал, все равно его положение ухудшалось. Поэтому «Барбаросса» – шаг от отчаяния. Я думаю, что на самом деле Сталин накануне войны знал, что Красная армия по силам и средствам сильнее Вермахта. Поэтому он и вел себя так уверенно и безмятежно. Может быть, Сталин даже предполагал, что Гитлер его боится. Гитлер и боялся. Но кто бы мог предположить, что со своими опасениями по поводу намерений СССР фюрер решит покончить таким специфическим образом? Не забывайте также, что Германия продолжала вести безнадежную войну против Великобритании. 40 % сил Люфтваффе были связаны на других театрах военных действий. Поставьте себя на место Сталина. Вы бы при описанных условиях могли бы поверить в то, что Гитлер решится еще и на такую авантюру как нападение на Советский Союз? Разведка докладывала, верно, но, сколько в ее донесениях было невольной дезинформации? Гитлер, напав на СССР, с точки зрения Сталина сделал ход в тот момент совершенно нелогичный и непредсказуемый.

Причины нашей «беззащитности» лежат в другом – в пороках сталинской социальной системы, которая была выстроена на месте Российского государства после физического истребления большевиками исторических сословий традиционного русского общества и невиданного закрепощения крестьянства. В атмосфере всеобщего страха, лжи и лицемерия, в которой эта система существовала. Конечно, Вермахт имел определенное превосходство – в развертывании и сосредоточении войск на главных направлениях, в инициативе, в качестве подготовки солдат, офицерского корпуса и генералитета. Среди штаб-офицеров и генералов Вермахта очень многие имели важный опыт Первой мировой войны и службы в Рейхсвере, который в 1920-е годы был высокопрофессиональной армией. А сколько, например, командиров советских дивизий служили в старой русской армии? Имели русское военное академическое образование и воспитание, уровень кругозора и культуры? Признаемся честно: кого наши командиры опасались больше – вероятного противника или партийно-политических органов и органов НКВД? Среднестатистическим бойцом Красной армии к 22 июня 1941 года был колхозник… А кого мог воспитать нищий сталинский колхоз с его беспросветным принудительным трудом? Сегодня мы и не представляем себе реалии «счастливой колхозной жизни» в предвоенном СССР, когда один трудодень в среднем оплачивался из расчета один рубль, а при нечеловеческом напряжении сил за сутки колхозник редко вырабатывал около двух трудодней. При том годовой налог за избу составлял 20 руб., обязательная страховка (от пожара и т. д.) – 10 руб., за 0,5 га приусадебного хозяйства – 100 руб., за корову – 5 кг мяса или 30 руб., а также 100 литров молока или 15 руб.; за поросенка – 1 кг мяса или 5 руб., принудительная подписка на «добровольный» займ – 25–50 руб. и т. д. Потом такой колхозник шел служить в армию…

Во-вторых, наша авиация ни в коем случае не была «уничтожена одним махом», это еще один миф. На каждую пару немецких истребителей (преимущественно новых Bf-109) приходились – почти два новых (МиГ-3, Як-1) и шесть старых (И-16, И-153) истребителей советских моделей. Ударам подверглись лишь 66 из 470 аэродромов. Только 800 самолетов были повреждены или уничтожены на земле, еще 322 немцы сбили в воздушных боях, потеряв 114 машин. А вот что все-таки произошло с нашей авиацией в первые недели войны, вернее с ее экипажами? Эта тема еще ждет своих исследователей. По поводу систем ПВО замечу, что и у противника для участия в войне против СССР было выделено лишь 17 % сил ПВО.

Летом – осенью 1941 года Красная армия потерпела сокрушительный разгром, потеряв за неполные пять месяцев около 18 тыс. самолетов, 25 тыс. танков, более 100 тыс. орудий и минометов. 2,2 млн. бойцов и командиров погибли и умерли, 1,2 млн. дезертировали, оставшись на оккупированной территории, 3,8 млн. попали в плен. Вермахт разгромил 248 советских дивизий, включая 61 танковую, враг овладел Киевом, блокировал Ленинград и вышел к Москве. Полагаю, что главные причины этой катастрофы заключаются не только во временном удержании немцами инициативы, оперативном превосходстве или более высоком профессионализме Вермахта, но и в нежелании значительной части бойцов и командиров Красной армии защищать колхозы и власть, основанную на страхе и принудительном труде. Вместе с тем, важную объективную роль в удержании фронта сыграли огромные пространства, мобилизационные возможности и людские ресурсы Советского Союза, а также помощь союзников. После начала войны в 1941 году в Красной армии были переформированы или сформированы заново более 500 (!) соединений, а Вермахт прошел длинное расстояние от Бреста до Ростова в неизменном состоянии, исчерпав к декабрю свои возможности.

Богомолов пишет, что в РОА генерала Власова воевали 37 тысяч русских, в Википедии пишут, что около 120 тысяч человек, а Вы говорили, что на стороне врага оказались более миллиона граждан СССР. Почему такое расхождение?

– На самом деле расхождения нет. К сожалению, Богомолов просто некомпетентен в данном вопросе. Он механически суммировал численность некоторых частей и соединений власовской армии – войск Комитета освобождения народов России (КОНР), формировавшихся с осени 1944 года по весну 1945 года. Действительно, чаще всего для их обозначения используют аббревиатуру РОА. Однако это неправильно. Названием «Русская Освободительная армия» в 1943–1945 годах немцы обозначили русские восточные батальоны и некоторые другие формирования в составе Вермахта, укомплектованные русскими. Далеко не все из них в 1944–1945 годах были переданы в состав войск КОНР. Кроме того, аббревиатура «РОА» активно использовалась в спецпропаганде. Сложив численность 1-й и 2-й дивизий, запасной бригады и офицерской школы власовцев Богомолов получил цифру в 37 тыс. человек. Но это меньше трети от общей численности военнослужащих, которые находились под командованием генерал-лейтенанта А. А. Власова к 21–22 апреля 1945 года. Генералу Власову в конце концов подчинились центральный штаб и подразделения обслуживания, 1-я и 2-я пехотные дивизии, 3-я дивизия (в стадии комплектования, без вооружения), запасная бригада, офицерская школа, отдельный полк «Варяг», отдельная бригада в районе Зальцбурга (в стадии комплектования), белоэмигрантский Русский Корпус, два казачьих корпуса, части и подразделения ВВС КОНР, а также некоторые другие формирования – всего 120–125 тыс. военнослужащих, из которых примерно 16 тыс. не имели вооружения. Так что цифра из Википедии, о которой Вы упоминаете, в целом достоверна. Проблема в том, что к концу войны объединения и переформирования власовской армии по плану бывшего преподавателя Академии Генерального штаба РККА генерал-майора Ф. И. Трухина не произошло. Времени не хватило. Власовцы были вынуждены сдаваться западным союзникам по частям.

Действительно, военную службу на стороне противника в 1941–1945 годах несли примерно 1,24 млн. граждан Советского Союза: 400 тыс. русских (в том числе 80 тыс. в казачьих формированиях), 250 тыс. украинцев, 180 тыс. представителей народов Средней Азии, 90 тыс. латышей, 70 тыс. эстонцев, 40 тыс. представителей народов Поволжья, 38,5 тыс. азербайджанцев, 37 тыс. литовцев, 28 тыс. представителей народов Северного Кавказа, 20 тыс. белорусов, 20 тыс. грузин, 20 тыс. крымских татар, 20 тыс. советских немцев и фольксдойче, 18 тыс. армян, 5 тыс. калмыков, 4,5 тыс. ингерманландцев. Последние преимущественно служили на стороне финнов. У меня нет точных данных о численности молдаван. В рядах власовской армии – войск КОНР – в 1944–1945 годах служили не только русские, но и представители всех других народов, вплоть до евреев и караимов. Однако власовцы составляли всего лишь 10 % от общего числа граждан СССР, служивших на стороне Германии и ее союзников. Называть их всех «власовцами», как это делалось в СССР, нет оснований.

Был ли в истории России подобный пример столь массового коллаборационизма? Что подвигало людей на предательство (и всегда ли переход на сторону агрессора можно назвать предательством)?

– Распространена точка зрения, в соответствии с которой численность советских граждан, несших военную службу на стороне врага, не так уж и значительна относительно численности населения СССР в целом. Это некорректный подход. Во-первых, в оккупации в 1941–1942 годах оказалась несравнимо меньшая часть советского населения, особенно в РСФСР. Еще неизвестно, сколько бы «добровольных помощников» оказалось у Вермахта, если бы немцы, например, дошли до Тамбовщины. Во-вторых, из военнопленных набор добровольцев начался только весной 1942 года, когда более половины из тех, кто попал в плен в 1941 году, уже погибли первой военной зимой. Как бы ни расценивать это трагическое явление и мотивы поступков этих людей, остается фактом, что граждане СССР, состоявшие на военной службе противника, восполнили его безвозвратные потери на Восточном фронте на 35–40 % или более чем на четверть – безвозвратные потери, понесенные в годы войны в целом. Граждане СССР составили примерно 6–8 % от суммарных людских ресурсов, использованных Германией на военной службе. Примерно каждый 16-й или 17-й военнослужащий противника имел к 22 июня 1941 года советское гражданство. Далеко не все из них воевали. Но они заменяли собой немецких военнослужащих, направлявшихся, допустим, с обслуживающих должностей в строй. Поэтому трудно оспорить тезис немецкого военного историка К. Г. Пфеффера, назвавшего помощь и участие советского населения важными условиями, определявшими для Вермахта возможность вести боевые действия на Восточном фронте в течение длительного времени.

Ни в одной войне, которую вела Российская империя, не было ничего подобного. Не было и другого. Случаи государственной измены русских офицеров во время Первой Отечественной войны 1812 года единичны и практически неизвестны во время Восточной войны 1853–1856 годов, русско-турецкой 1877–1878 и русско-японской 1904–1905 годов. Из 14 тыс. офицерских и статских чинов Русской Императорской армии, плененных врагом в 1914–1917 годах, за редчайшим исключением практически все сохранили верность присяге, не говоря уже о том, что никто из них не пытался создать общевойсковую армию для участия в боевых действиях на стороне Германии или Австро-Венгрии. Так же принципиально вели себя и офицеры противника в русском плену. В годы Второй мировой войны факты государственной измены приобрели заметный характер только среди офицеров Вермахта в советском плену и представителей командно-начальствующего состава Красной армии в немецком плену. В деятельности антинацистского Союза немецких офицеров генерала артиллерии В. А. фон Зайдлица-Курцбаха в советском плену приняли участие 300–400 офицеров Вермахта. Во Власовском движении в 1943–1945 годах, по поименному учету, участвовали более 1000 представителей командно-начальствующего и политического состава Красной армии. Только у Власова весной 1945 года служили 5 генерал-майоров, 1 комбриг, 1 бригадный комиссар, 42 полковника и подполковника Красной армии, 1 капитан первого ранга ВМФ, более 40 майоров Красной армии и т. д. В таких масштабах ничего подобного не отмечалось среди военнопленных офицеров, например, Польши, Югославии, Великобритании или США.

Мне кажется, что независимо от мотивации, причины массовой государственной измены всегда связаны с особенностями того государства, которому гражданин изменяет, если хотите, – следствие государственного нездоровья. Гитлер обрек на уничтожение целые народы, вверг Германию в безысходную войну, поставил немецкий народ на грань существования. Мог ли фюрер рассчитывать на безусловную лояльность своих офицеров и генералов? Большевики истребили в России целые сословия, уничтожили Церковь и старую морально-религиозную основу воинской присяги, ввели новое крепостное право и принудительный труд в масштабах страны, развязали массовые репрессии и отказались, тем более, от собственных граждан, попавших в плен. Мог ли Сталин рассчитывать на безусловную лояльность своих бойцов и командиров?... Так что государственная измена – и Гитлеру, и Сталину – была естественным и неизбежным результатом их практической политики. Другое дело, что в современной России и Германии нет, и вряд ли будет единодушное отношение к тем, кто эту измену совершил. Интересно, например, что в 1956 году в ФРГ генерал Зайдлиц был официально реабилитирован. Федеральный суд отменил расстрельный приговор, вынесенный Зайдлицу нацистами в 1944 году, мотивируя свое решение тем, что генерал совершил измену, «преимущественно руководствуясь своим враждебным отношением к национал-социализму». В Берлине есть Штауффенбергштрассе – в честь одного из руководителей антигитлеровского заговора. Многие, но все-таки далеко не все немцы с этим согласны. Вероятно, еще больше, полагают, что сравнивать поступки генерала Зайдлица и полковника К. Ф. фон Штауффенберга нельзя. Понятно, что говорить о генерале Власове и его единомышленниках в России еще сложнее. Эта тема, наверное, самая больная.

Общепринятая точка зрения: генерал Власов – предатель, а не идейный борец с большевизмом и сталинской тиранией.

– Верно, такая оценка объективно господствует в современном российском обществе. И, тем не менее, мне кажется, что за последние двадцать лет серьезно возросло количество тех, кто под влиянием новых знаний об истории собственной страны первой половины ХХ века изменил свое отношение к Власову, или, по крайней мере, согласен с тем, что эта тема более сложная, чем представлялось нам в Советском Союзе. К сожалению, изучению этой темы не способствует невероятное количество мифов о Власове, получивших распространение буквально в последние несколько лет, благодаря творчеству некоторых малосведущих публицистов и любителей дешевых сенсаций.

Два довода в пользу этого. Первый: он много лет был в большевистской партии, сделал блестящую карьеру в нашей армии. И только, попав в плен, стал «идейным борцом со сталинской системой» (в отличие от некоторых белоэмигрантов, тоже поддержавших Гитлера: они не любили фашистов, но еще более ненавидели большевиков, поэтому искренне заблуждались).

– Партийность и карьера Власова – это лишь внешняя, видимая сторона его жизни в Советском Союзе, впрочем, как и многих других наших соотечественников. О чем думал Власов на самом деле, честно служа той власти, которая раскулачивала его односельчан, никто не знает. Вы посмотрите, сколько миллионов у нас было членов КПСС, сотрудников органов госбезопасности, военных всех званий и родов войск. А многие ли из них вышли защищать советскую власть и Советский Союз в 1991 году и оказались готовы умереть за те слова, которые произносили на партийных собраниях?... Так что партийность и карьера еще далеко не показатель личной преданности советскому государству.

Я вот на другой аспект проблемы обращу Ваше внимание. Вы говорите – только попав в плен, стал «идейным борцом со сталинской системой». Верно: только попав в плен. Очевидно, что система всеобщего доносительства, страха, подавления, которую недаром Сталин так умело и методично выстраивал в 1930-е годы в СССР, исключала возможность каких-либо не только протестных действий, но зачастую даже и оппозиционных замыслов. У будущего командира 2-й власовской дивизии, полковника Красной армии Г. А. Зверева личный адъютант накануне войны был сексотом органов НКВД. Какая там борьба… друг друга боялись. Кстати, в нацистской Германии, в Вермахте, Гитлер такой атмосферы не сумел создать. В результате чего и получил полдюжины покушений в 1943–1944 годах. Так вот. Мы совершенно забывает о том, что Власову в июле 1942 года в немецком плену ничего не угрожало. Его никто не принуждал к сотрудничеству, не заставлял под угрозой расстрела или концлагеря выступать против Сталина. Нацистам вообще Власов был не нужен, они и не были заинтересованы в появлении такой фигуры. Власов, как политическая фигура, интересовал только противников Гитлера и его оккупационной политики, а это был очень узкий круг лиц. Поэтому Власов, став «идейным борцом со сталинской системой», как Вы сказали, принимал решение совершенно свободно. В отличие от некоторых других пленных советских генералов органы НКВД не имели на Власова никакого компромата. В конце июня – июле 1942 года Сталин был очень обеспокоен судьбой Власова и требовал вывезти его из окружения на Волхове, спасти любой ценой, сохранились соответствующие радиограммы.

В 1941–1944 годах на Восточном фронте были пленены 82 генерала и командира Красной армии, чьи звания можно приравнять к таковым (включая двух генералов и корпусного комиссара, погибших непосредственно на поле боя и в плену не находившихся). Из них погибли и умерли 25 человек (30%), а если исключить трех вышеупомянутых лиц, то 22 человека (27%). Интересно, что из 167 генералов Вермахта и приравненных к ним лиц, попавших в советский плен в период с 22 июня 1941 года по 8 мая 1945 года, погибли 60 человек (36%). 62 советских генерала и командира в приравненных званиях отказались от какого-либо сотрудничества с противником. В итоге из них 10 человек (16%) умерли от ран, болезней и лишений, 12 (19%) были убиты при разных обстоятельствах (в том числе 8 генералов немцы расстреляли за «активную патриотическую деятельность» – попытки побега или за просоветскую агитацию), а большинство (40 человек, или 65%, практически две трети) вернулись в Советский Союз. Из вернувшихся на родину генералов, сохранивших в плену лояльность советскому государству, погибли в результате репрессий 9 человек (меньше четверти) – те, на кого руководители ГУКР «СМЕРШ» располагали бесспорным компроматом, несмотря на их пассивное поведение. Остальные дождались реабилитации и пенсионного обеспечения.

Среди них вполне мог быть Власов – ему нужно было просто остаться в лагере и вести себя достаточно пассивно, не совершая никаких резких поступков. Но Власов по собственной воле сделал выбор, который резко повысил его жизненные риски. И этот выбор в конце концов заставил его пожертвовать не только жизнью, но и именем. В отечественной истории было достаточно личностей, добровольно жертвовавших своей жизнью во имя определенной цели. Но тех, кто приносил в жертву еще и собственное имя, несравнимо меньше. Кстати, очень не многим известно, что генералы Власов, Трухин, Малышкин и другие их соратники были осуждены не Военной коллегией Верховного суда СССР, а предварительным решением сталинского Политбюро, высшего партийного органа, принимавшего в 1920–1940-е годы многие репрессивные постановления. Все члены Военной коллегии под председательством печально знаменитого генерал-полковника В. В. Ульриха были членами ВКП(б) и ночью 1 августа 1946 года они просто озвучили приговор Политбюро. Напомню, что целый ряд ответственных работников МГБ, которые вели «следствие» по «делу Власова», в 1950-е годы были расстреляны (Леонов, Комаров) или уволены из органов (Коваленко, Соколов) за «грубые нарушения социалистической законности» и применение пыток к подследственным.

Второй довод, главный: борьба Власова ставила утопическую цель – свободную и сильную Россию без Сталина и его клики.

– Сейчас, по прошествии 65 лет, очевидно, что шансов на успех у власовцев почти не было. Думаю, что многие это понимали. Один из них, соавтор Пражского манифеста, лейтенант А. Н. Зайцев писал в 1943 году своей будущей жене: «30 % за то, что нас повесит Гитлер, 30 % за то, что нас повесит Сталин, 30 % за то, что нас расстреляют союзники. И только 10 % – возможность успеха. Но все равно, необходимо рискнуть». Лично мне кажется, что несомненное значение имела сама попытка попытаться бросить вызов Сталину, независимо от того, достигла бы она успеха или нет. С этой попыткой связали свою судьбу примерно 130 тысяч наших соотечественников, которых можно считать участниками Власовского движения. И их попытка, неважно была ли она утопична или нет, и их судьба стала трагедией. Но она показала, что Сталин не смог подавить волю к сопротивлению. Пусть хотя бы это сопротивление и зародилось за колючей проволокой немецких лагерей военнопленных. Вместе с тем, я согласен, что подобную точку зрения сегодня разделяет меньшинство. Но она имеет право на существование – особенно на фоне небезуспешных попыток превратить Сталина в национального героя.

При этом Власов и его армия шли вместе с фашистами, которые вовсе не планировали сделать Россию сильной и свободной.

– Формально Вы правы, конечно. Но тут есть важные нюансы и оттенки, которые нельзя не учитывать.

Акцию Власова осенью 1942 года и Власовское движение зимой – весной 1943 года поддерживали и пытались популяризировать не нацисты (правильнее говорить так, фашисты были только в Италии), а их противники в оппозиционных кругах Вермахта. В феврале – марте 1943 года генерал-майор Х. фон Тресков организовал приезд Власова в тыловой район группы армий «Центр», рассчитывая на то, что после убийства Гитлера, которое должно было состояться 13 марта, Власов станет главой русского правительства в Смоленске и характер войны немедленно изменится. Взрыватель бомбы, как известно, не сработал. Гитлер остался жив, а Власов, по его приказу, за собственные публичные патриотические высказывания на оккупированных территориях отправился под домашний арест в июне 1943 года. В самом же конце войны, когда у Власова и его соратников действительно появилась своя армия (или ее прообраз), то их цель заключалась уже только в том, чтобы сформировать в короткий срок как можно более многочисленные части, привлечь к себе и вооружить как можно больше соотечественников, подчинить всех восточных добровольцев… и перевести этих людей на сторону западных союзников, чтобы спасти противников советской власти и врагов Сталина. А таких было все-таки и в 1945 году достаточно. Насильственных выдач, конечно, никто не мог предвидеть.

Пишут, что воины РОА приносили присягу Гитлеру.

– Военнослужащие восточных подразделений в составе Вермахта в 1942–1944 годах приносили обычную немецкую присягу, подразумевавшую верность фюреру. Это правда. Но до этого, напомню, абсолютное большинство восточных добровольцев приносили советскую присягу. Думаю, что при этом Гитлеру они были лояльны настолько же, насколько и ранее Сталину. Военнослужащие власовской армии, войск КОНР, в 1944–1945 годах присягу на лояльность Гитлеру не приносили. Речь шла только о КОНР и Власове. Но в текст, по требованию представителей Главного управления СС, был внесен пункт о верности союзу с теми народами Европы, которые ведут борьбу под верховным руководством Гитлера. Как только Гитлер покончил с собой, этот пункт автоматически утратил свое значение. И, кстати, несколько суток спустя, 1-я дивизия войск КОНР под командованием генерал-майора С. К. Буняченко вмешалась в Пражское восстание. Власов присягу Гитлеру не приносил, об этом нет никаких документов. Любопытно, что в 1950–1960-е годы в ФРГ А. Х. Билленберг, с которой Власов оформил брак в апреле 1945 года, пыталась добиться генеральской пенсии, как вдова генерала. Однако федеральные власти ей в этом отказали. Соответствующие инстанции объяснили, что русский генерал Власов не состоял на германской военной службе и его вдова никаких пенсионных прав не имеет. По тем же причинам, как правило, отказывали в ФРГ в пенсионном обеспечении и военнослужащим власовской армии, статус которых рассматривался как союзный.

Фашисты пользовались Власовым как орудием для формирования пятой колонны внутри страны-противника…

– Простите, не могу с Вами согласиться. «Пятую колонну» в советском государстве упорно и последовательно создавали не Власов и фашисты, а Ленин, Сталин и большевики на протяжении двадцати предвоенных лет. Причем создавали достаточно упрямо и успешно. Без их усилий не было ни Власова, по крайне мере в том виде, в каком он вошел в историю, ни Власовского движения, ни Пражского манифеста, ни войск КОНР. Власов стал только символом, лидером для этих людей. А если бы он погиб в 1942 году на Волхове, нашелся бы какой-нибудь другой генерал – но это движение все равно бы состоялось. Только, вероятно, связывалось бы с другим именем.

…и если бы они победили – Россия не возродилась (Гитлер бы не допустил этого), а оказалась бы раздробленной колонией, источником ресурсов для Рейха. Вы не согласны с этими доводами?

– Вы знаете, Власов еще в августе 1942 года на допросах откровенно заявил, что Германия не сможет одержать победу над Советским Союзом – и это в тот момент, когда Вермахт выходил к Волге. Сегодня же можно говорить о том, что у Гитлера вообще не было шансов одержать победу во Второй мировой войне, слишком несопоставимы оказались ресурсы Германии и ее противников. Власов совсем не связывал свои планы с победой Гитлера на Востоке – как раз в этом случае он Гитлеру-то и не был бы нужен. Сначала он искренне рассчитывал на то, что удастся в тылу у немцев создать достаточно сильную и самостоятельную русскую армию. Затем надежды связывались с активностью заговорщиков и планами на радикальное изменение оккупационной политики, в результате чего такая русская армия вот-вот появится. С лета 1943 года Власов возлагал надежды на западных союзников. При любом исходе, как казалось Власову, возможны были варианты – главное было получить свою значительную вооруженную силу. Но вариантов, как показала история, не оказалось.

Что же касается личных настроений Власова и оценок им перспектив превращения России в колонию рейха, то я процитирую один немецкий документ, который нашел несколько лет назад в одном американском архиве. Это ведомственное донесение представителя специального штаба Розенберга в тыловом районе группы армий «Центр» от 14 марта 1943 года. Днем раньше Власов находился в Могилёве. Откровенно развивая свои взгляды в узком кругу немецких слушателей, Власов подчеркнул, что среди противников Сталина есть много людей «с твердым характером, готовых отдать жизнь за освобождение России от большевизма, но отвергающих немецкую кабалу». Вместе с тем, «они готовы тесно сотрудничать с немецким народом, без ущерба для своей свободы и чести». «Русский народ жил, живет и будет жить, никогда он не станет колониальным народом», – твердо заявил бывший пленный генерал. В заключение, по сообщению немецкого источника, Власов выразил надежду «на здоровое обновление России и на взрыв национальной гордости русского народа».

Добавить мне к этому конфиденциальному донесению о настроениях Власова нечего.

Каков реальный вклад наших союзников в разгром Германии?

– Из приведенных в начале нашей беседы цифр потерь следует, что более двух третей безвозвратных потерь в живой силе общему врагу нанесли советские Вооруженные Силы, разгромив и пленив 607 дивизий противника. Этим характеризуется главный вклад СССР в победу над нацистской Германией.

Западные союзники внесли решающий вклад в военно-промышленное превосходство антигитлеровской коалиции в экономике и отмобилизованных ресурсах, в победы над общим врагом на море и в воздухе, а также в целом они уничтожили около трети живой силы, разгромив и пленив 176 дивизий противника.

Поэтому, на мой частный взгляд, победа антигитлеровской коалиции стала действительно общей. Горделивая попытка вычленить из нее «советский» или «американский» вклад, объявив его «решающим» или «преимущественным», носит политический характер и к истории уже отношения не имеет. Делить усилия союзников на «главные» и «второстепенные» неправильно.

Однако мне кажется, что спустя 65 лет после такой страшной войны, когда ее предельно безжалостный характер, поправший все нормы христианской морали, уже не вызывает сомнений, триумфализм должен бы уступить место состраданию и скорби по многомиллионным жертвам. Почему это все произошло?... Государственная политика должна быть в первую очередь направлена на увековечивание памяти погибших, и оказание реальной и ощутимой помощи совсем немногим оставшимся в живых ее участникам и современникам.

Мы так любим военные парады, тратим на них многомиллионные средства, но сколько у нас еще разбросанных по лесам и болотам солдатских костей?

Мы 65 лет трубим о своей победе, но как эти десятилетия жили побежденные, а как победители?

Для нашей страны и народа война была национальным бедствием, сравнимым только с коллективизацией и искусственным голодомором 1932–1933 годов. А мы в качестве доказательства своего государственного величия все говорим о том, сколько миллионов мы потеряли… Вот какие мы замечательные, за ценой не постояли. На самом деле здесь не гордиться и радоваться, а плакать и молиться надо. А если радоваться – то только тому, что хоть кто-то домой, слава Богу, в семью вернулся живым. И, наконец, необходимо предъявить исторический счет сталинской власти, которая заплатила такую чудовищную цену не только за приход в Берлин, но и за свое самосохранение.

Впрочем, это уже эмоции, от которых историку следовало бы воздержаться.

Многие полагают, что мы вполне обошлись бы и без них, и что они стали нам помогать больше от страха, как бы Сталин, победив, не сделал всю Европу социалистической.

– Давайте вспомним сначала вот о чем. В период с осени 1939 года по весну 1941 года Германия успешно вела боевые действия в Европе. За 1940 год через территорию СССР прошло 59 % всего германского импорта и 49 % экспорта, а до 22 июня 1941 – соответственно 72 % и 64 %. Тем самым на первой стадии войны в Европе рейх успешно преодолевал экономическую блокаду при помощи Советского Союза. Такая позиция СССР способствовала нацистской агрессии в Европе или препятствовала ей? В 1940 году на Германию приходилось 52 % всего советского экспорта, в т. ч. 50 % экспорта фосфатов, 77 % – асбеста, 62 % – хрома, 40 % – марганца, 75 % – нефти, 77 % – зерна. После разгрома Франции Великобритания практически в одиночку целый год мужественно сопротивлялась нацистам.

В этот тяжелый год, когда Люфтваффе бомбили британские города, кому объективно помогал Советский Союз?

А кому помогали союзники после 22 июня 1941 года?

За годы войны с Германией по знаменитому ленд-лизу СССР получил поставок от союзников на общую сумму в 11 млрд. долларов (по их стоимости 1945 года). Союзники поставили СССР 22 150 самолетов, 12,7 тыс. танков, 8 тыс. зенитных орудий, 132 тыс. пулеметов, 427 тыс. автомобилей, 8 тыс. тягачей, 472 млн. снарядов, 11 тыс. вагонов, 1,9 тыс. паровозов и 66 дизель-электровозов, 540 тыс. тонн рельсов, 4,5 млн. тонн продовольствия и т. д. Всю номенклатуру поставок здесь невозможно назвать. Основные поставки танков и самолетов от союзников приходятся на период с конца 1941 года по 1943 год – то есть на самый тяжелый период войны. Западные поставки по стратегическим материалам составляли от советского производства за весь военный период: по порохам и взрывчатке – 53 %, по авиабензину – более 55 %, по меди и алюминию – более 70 %, по броневому листу – 46 %. За годы войны в СССР произвели 115,4 тыс. металлорежущих станков. Союзники поставили еще 44,6 тыс. – причем более качественных и дорогих. Союзники отвлекли на себя почти весь флот противника, почти две трети Люфтваффе, а после высадки в Европе – около 40 % сухопутных сил врага.

Так обошлись бы мы без помощи и участия союзников?

Думаю, вряд ли.

Была ли военная необходимость в том, что американцы сбросили атомные бомбы на Японию? У нас многие считают, что тут была не столько забота о победе над врагом, сколько демонстрация силы и попытка надавить на СССР. Как Вы оцениваете ту бомбардировку- преступление или целесообразная военная акция?

– Напомню, что США оказались стороной, атакованной Японией. Формально, они имели право защищаться любым доступным для себя способом. Конечно, с гуманитарной и христианской точки зрения применение атомного оружия, жертвами которого стало в первую очередь гражданское население, производит ужасное впечатление. Равно как и немотивированная знаменитая бомбардировка союзниками Дрездена. Но, признаюсь, не более ужасно, чем, например, медицинские опыты над гражданскими лицами, которые ставились в японском спецотряде № 731 в Маньчжурии. Цель этих опытов заключалась в том, чтобы разработать средства, при помощи которых можно было бы осуществить бактериологическую атаку американского побережья, например, в Калифорнии. Тот, кто сеет ветер, пожнет бурю.

Бесспорно, атомные бомбардировки в первую очередь должны были заставить императора Хирохито сложить оружие. Вероятно, что вторжение союзников на Японские острова унесло бы еще больше человеческих жизней. В Европе летом 1945 года союзники располагали достаточными силами, чтобы показать Сталину свое преимущество и возможности при помощи демонстрации своей многочисленной бомбардировочной авиации. Ответить на Ваш последний вопрос сложнее всего, так как необходимо исходить не из приобретенного нами опыта и знаний всего послевоенного времени, а из реалий августа 1945 года.

А отстраниться трудно.

А что произошло бы, если бы летом 45-го такая бомба была бы не у американцев, а только в распоряжении руководства СССР? Какой наиболее вероятный сценарий поведения Сталина и его окружения?

– Это уже вопрос не к историку. Все-таки думаю, что Сталина в любых его политических шагах на протяжении всей карьеры в большевистской партии могли остановить лишь вопросы целесообразности или угроза, скажем так, ассиметричного ответа.

Маршал Жуков – гениальный полководец или человек, который «не считал людей», то есть выигрывал сражения не умением, а числом?

– Те представления, которые у меня сложились о маршале Г. К. Жукове и его операциях, позволяют мне согласиться с последним суждением. Конечно, мне знакома и противоположная точка зрения, и аргументы оппонентов, А. В. Исаева, например.

Но, честно говоря, они меня не убеждают.

Из русской истории мы знаем, что государи часто мешали полководцам. Мешал ли военным Сталин? Или он был достаточно умен для того, чтобы в нужный момент соглашаться с профессионалами?

– Не так уж и часто. В Московский период, как мне кажется, больше всего вмешивался Иван IV, а вот цари Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович вели себя в этом отношении вполне сдержанно. В Петербургский период Пётр I сам считал себя полководцем. Екатерина II и Павел I вполне доверяли профессионалам на театрах военных действий, хотя отношения с некоторыми из них у монархов были сложными. Александр I не столько сам вмешивался, сколько был склонен порой попадать под чужое влияние и отстаивать чужую точку зрения как свою. Николай I и Александр II доверяли профессионалам. Николай II, вопреки распространенному мнению, став в 1915 году во главе Действующей армии, доверил управление войсками генералу Алексееву – бывшему тогда лучшим представителю русской военной Академии. Государь внимательно вникал во все вопросы, но ценил опыт и знания Алексеева, соглашаясь с его точкой зрения.

Сталин был талантливым самоучкой. Нельзя отрицать того, что он был очень обучаем и постоянно пополнял свои военные знания, стремился к тому, чтобы разбираться в сложных вопросах. Но, доведя до логического конца политический замысел Ленина, Сталин создал мобилизационную систему, которая существовала только за счет насилия и постоянных человеческих жертв. В ней не было места профессионализму и свободному творчеству по определению.

В отличие от нацистской Германии, в СССР военные стали частью партийной номенклатуры, коллективную волю которой выражал Сталин. А отношения внутри номенклатуры строились на основе страха и личной преданности вождю. Мне кажется, что Сталин не мешал военным, так как они служили ему и созданной им системе. Практиковавшиеся время от времени расстрелы тех или иных генералов были лишь хорошей воспитательной мерой: никто не мог чувствовать себя в безопасности, даже если пользовался, казалось бы, доверием Хозяина.

Как в целом можно оценить роль Сталина в ВОВ? Хотелось бы уйти от крайностей, от политизированных суждений. Понятно, что для многих людей советский период истории – это святое, их жизнь, память, идеалы, и опрокидывать, клеймить все это – значит перечеркивать, обесценивать смысл их жизни…

– С момента избрания Генеральным секретарем ЦК в 1922 году Сталин готовился к большой войне, победа в которой должна была вознести номенклатуру большевистской партии на невиданную высоту. Ради сохранения власти номенклатуры ВКП(б) он принес в жертву миллионы крестьян в годы коллективизации и затем превратил страну в один большой цех по производству военной продукции. Ради консолидации режима и сокрытия последствий коллективизации он развязал «ежовщину». Ради того, чтобы вступить в войну в наиболее выгодный для Советского Союза момент, Сталин, к изумлению всего мира, пошел на сближение с Гитлером и предоставил ему свободу действий в Европе в 1939–1940 годах.

В конце концов, система, которую создал Сталин, позволила ему в годы войны вновь принести невероятные по количеству жертвы, сохранить ленинское государство и власть того «нового класса», партийной бюрократии, чью коллективную волю он олицетворял. Война позволила Сталину распространить похожие однопартийные режимы далеко за пределы СССР – в противном случае социалистический эксперимент бесславно закончился бы на десятилетия раньше. Именно Сталин сделал ложь и самообман на всех уровнях важнейшей основой существования советского общества. Советский Союз распался именно из-за лжи, в которую не верили уже ни те, кто ее произносил, ни те, для кого она предназначалась. В итоге святые идеалы советского периода, о которых Вы сказали, оказались подобны тем языческим истуканам, которых киевляне с легкостью сбросили в Днепр, приняв в 988 году христианство. Никто их не стал защищать.

Только вот способны ли мы вновь обратиться к Христу? Или нас все больше тянет к Сталину?

У меня нет ответа на этот вопрос.

Почему Минобороны России до сих пор скрывает так много документов по истории ВОВ? Стыдно открывать? Всплывут какие-то вещи, которые могут стать пятном на потомках многих известных тогда людей?

– Нет, полагаю, на самом деле проблема серьезнее и не связана с беспокойством за состояние и возможные переживания потомков отдельных знаменитых генералов и маршалов. Полагаю, что если откроется беспрепятственный доступ ко всем документам ЦАМО, в том числе и тем, которые хранятся за пределами собственно архива в Подольске, та версия войны, которую нам создал Сталин, окажется совсем несостоятельной. Это касается очень многих больных тем и вопросов – например, оперативного планирования в первом полугодии 1941 года, обстоятельств вступления в войну Финляндии, потерь в отдельных операциях, битвы за Ржев, партизанского движения, боевых действий в Восточной Европе и т. д.

Но главным станет вопрос – почему же мы заплатили такую страшную цену за победу и кто несет за это ответственность? Хотя, конечно, думаю, что и многие документы армейских политотделов, например, касающиеся моральной стороны войны, произведут тяжелое впечатление. Правда не будет способствовать сохранению в обществе триумфализма.

На Западе немало говорят о бесчинствах нашей армии в Германии.

– К сожалению, небезосновательно.

Отдельные зверства, изнасилования и мародерства, наверное, в такой ситуации неизбежны, но обычно они сдерживаются жесточайшими запретами и расстрелами.

– У меня сложилось впечатление, что это был поток, который невозможно было остановить никакими репрессиями. А в последнее время задумываюсь – да и пытались ли его остановить?

Расстрелы насильников и мародеров были и у нас, но, говорят, в Восточной Пруссии было дано «послабление», что стало искушением для многих «морально неустойчивых» бойцов. Так ли это? Можно ли сказать, что в своем обращении с мирным населением в Европе (и особенно в Германии) мы невыгодно отличались от союзников?

– Давайте не будем голословно рассуждать, а просто вновь обратимся к воспоминаниям покойного сержанта Николая Никулина.

«Петров, как звали почтальона, показавшийся мне таким милым вначале, в конце войны раскрылся как уголовник, мародер и насильник. В Германии, на правах старой дружбы, он рассказал мне, сколько золотых часов и браслетов ему удалось грабануть, скольких немок он испортил. Именно от него я услышал первый из бесконечной серии рассказ на тему ”наши за границей”. Этот рассказ сперва показался мне чудовищной выдумкой, возмутил меня и потому навсегда врезался в память: “Прихожу я на батарею, а там старички-огневички готовят пир. От пушки им отойти нельзя, не положено. Они прямо на станине крутят пельмени из трофейной муки, а у другой станины, по очереди забавляются с немкой, которую притащили откуда-то. Старшина разгоняет их палкой: “Прекратите, старые дураки! Вы, что, заразу хотите внучатам привезти!?” Он уводит немку, уходит, а минут через двадцать все начинается снова”. Другой рассказ Петрова о себе: “Иду это я мимо толпы немцев, присматриваю бабенку покрасивей и вдруг гляжу, стоит фрау с дочкой лет четырнадцати. Хорошенькая, а на груди вроде вывески, написано: “Syphilis”, это, значит, для нас, чтобы не трогали. Ах ты, гады, думаю, беру девчонку за руку, мамане автоматом в рыло, и в кусты. Проверим, что у тебя за сифилис! Аппетитная оказалась девчурка...”

Войска тем временем перешли границу Германии. Теперь война повернулась ко мне еще одним своим неожиданным лицом. Казалось, все испытанно: смерть, голод, обстрелы, непосильная работа, холод. Так ведь нет! Было еще нечто очень страшное, почти раздавившее меня. Накануне, перехода на территорию Райха, в войска приехали агитаторы. Некоторые в больших чинах. ”Смерть за смерть!!! Кровь за кровь!!! Не забудем!!! Не простим!!! Отомстим!!!” и так далее... До этого основательно постарался Эренбург, чьи трескучие, хлесткие статьи все читали: “Папа, убей немца!” И получился нацизм наоборот. Правда, те безобразничали по плану: сеть гетто, сеть лагерей. Учет и составление списков награбленного. Реестр наказаний, плановые расстрелы и т. д. У нас все пошло стихийно, по-славянски. Бей, ребята, жги, глуши! Порти ихних баб! Да еще перед наступлением обильно снабдили войска водкой. И пошло, и пошло! Пострадали, как всегда, невинные. Бонзы, как всегда, удрали... Без разбору жгли дома, убивали каких-то случайных старух, бесцельно расстреливали стада коров. Очень популярна была выдуманная кем-то шутка: ”Сидит Иван около горящего дома. “Что ты делаешь?” – спрашивают его. – “Да вот, портяночки надо было просушить, костерок развел”...

Трупы, трупы, трупы. Немцы, конечно, подонки, но зачем же уподобляться им? Армия унизила себя. Нация унизила себя. Это было самое страшное на войне. Трупы, трупы... На вокзал города Алленштайн, который доблестная конница генерала Осликовского захватила неожиданно для противника, прибыло несколько эшелонов с немецкими беженцами. Они думали, что едут в свой тыл, а попали... Я видел результаты приема, который им оказали. Перроны вокзала были покрыты кучами распотрошенных чемоданов, узлов, баулов. Повсюду одежонка, детские вещи, распоротые подушки. Все это в лужах крови...

“Каждый имеет право послать раз в месяц посылку домой весом в двенадцать килограммов”, – официально объявило начальство. И пошло, и пошло! Пьяный Иван врывался в бомбоубежище, трахал автоматом об стол и страшно вылупив глаза, орал: “УРРРРРА! Гады!” Дрожащие немки несли со всех сторон часы, которые сгребали в “сидор” и уносили. Прославился один солдатик, который заставлял немку держать свечу (электричества не было), в то время, как ой рылся в ее сундуках. Грабь! Хватай! Как эпидемия, эта напасть захлестнула всех... Потом уже опомнились, да поздно было: черт вылетел из бутылки. Добрые, ласковые русские мужики превратились в чудовищ. Они были страшны в одиночку, а в стаде стали такими, что и описать невозможно!»

Думаю, что комментарии излишни.

В массовом сознании остаются два мифологических взгляда на Сталина: либо он источник всех побед (культ), либо «серийный убийца» (демонизация). Возможен ли сегодня объективный, беспристрастный взгляд?

– Все зависит от критериев, которые Вы используете, и от системы ценностей. Например, одни считают высшей ценностью государство, чье величие и интересы государственного аппарата преобладают над интересами общества и частных лиц. Гражданин – это необходимый расходный материал. И если Сталин сорил собственным народом, то исключительно ради его блага и конечной победной цели.

Другие считают каждого человека Творением Божьим, неповторимым и уникальным. С этой точки зрения суть элементарной политики заключается в создании таких условий, в которых бы повышалось благосостояние граждан, защищались их жизнь, безопасность и имущество. Главный критерий ведения войны – стремление к минимизации жертв среди собственного населения и военнослужащих. Здоровый эгоизм.

Понятно, что при таких ценностных расхождениях согласовать диаметрально противоположные оценки Сталина нельзя.

Как Вы относитесь к тому, что многие в сегодняшней России считают его «эффективным менеджером»? При этом отталкиваясь от некоторых фактов: индустриализация, великие стройки, военная промышленность, победа в ВОВ, быстрое восстановление после войны, атомная бомба и т.п. Да еще и «цены снижали»…

– Отношусь отрицательно. Ленин, а еще больше Сталин настолько опустошил страну, что в итоге к концу советского периода мы так и не смогли восполнить понесенные демографические потери, составившие за 1917–1953 годы примерно 52–53 млн. человек (вместе с военными, конечно). Все сталинские достижения эфемерны – в цивилизованном Российском государстве удалось бы достичь гораздо большего, и с приростом, а не убылью населения.

Так, например, индустриализация успешно осуществлялась с последней трети XIX века и к 1913 году Россия по объемам промышленного производства занимала устойчивое 5-6 место в мире, а по темпам экономического роста – одно из первых и входила в группу таких развивавшихся в тот момент стран как США, Япония и Швеция. При этом 100 лет назад успешная индустриализация и становление частной крестьянской собственности на землю не сопровождались массовыми репрессиями, созданием системы принудительного труда и гибелью миллионов крестьян.

На 1 января 1911 года в России в местах заключения содержались 174 733 человек (в том числе лишь 1 331 политический) – это составляло 0,1 % населения страны. На 1 января 1939 года в СССР в лагерях и спецпоселках находились 3 млн. человек (в том числе 1,6 млн. политических) – это составляло 1,6 % населения страны. Общая разница в 16 раз (а по политическим – разница более чем в 1200 раз!).

Без большевиков, Ленина и Сталина Россия бы стала одной из самых густонаселенных и высокоразвитых стран, а уровень ее благосостояния вряд ли бы уступал как минимум современной Финляндии, которая 100 лет назад была частью Российской империи. Высококвалифицированная инженерно-техническая элита и промышленный класс, которые страна потеряла после Октябрьского переворота 1917 года, успешно бы завершили индустриализацию. Полагаю, что не было бы союза исторического Российского государства с Гитлером, и, соответственно, условий, которые позволили ему успешно вести войну в Европе против западных союзников в 1939–1940 годах. Но главное – сохранились бы Церковь и русская культура, не состоялось бы такого духовного опустошения нации в результате десятилетий постоянной лжи, цинизма, самообмана и бедности.

«Цены снижали», но при этом колхозная деревня деградировала. А в итоге сталинского раскрестьянивания России мы давно зависим от импорта продовольствия.

Существуют ли общепринятые объективные критерии, по которым можно судить об эффективности того или иного государственного лидера?

– Взгляните на соседнюю Финляндию, которая не имеет таких природных богатств, такой плодородной земли как Россия. В 1917 году Финляндия стала независимой. В 1918 году в местной гражданской войне победили белые. В годы Второй мировой войны Финляндия дважды отбилась от сталинских притязаний. Аккуратно выплатила все репарации СССР. Есть ли сегодня смысл сравнивать уровень жизни среднестатистического финна и жителя Российской Федерации? Или хотя бы чистоту улиц Хельсинки и Санкт-Петербурга?

Благосостояние общества и граждан, их безопасность и защищенность – вот самые простые критерии. Вероятно, финские политики следовали им, поэтому сумели сохранить независимость страны, хоть и ценой дорогих территориальных потерь, и национальную идентичность своего небольшого народа.

Если за критерии брать рост политической и военной мощи, мирового влияния, победы в войнах и расширение территории, то Сталин был гений.

– Цена только оказалась непомерной. Да и что от этого нам осталось через 50 лет после смерти Сталина? Ни мощи, ни влияния, ни территории…

Что же касается сталинских побед, то их наглядным результатом последние десятилетия является убыль населения. И демографические прогнозы на ближайшие четверть века не очень оптимистичные. А за рубежом Сталин и его политика где сейчас популярны? Только, пожалуй, в Северной Корее.

Вот кто нам остался от сталинского наследия.

Если брать рост рождаемости, снижение смертности, социальную политику, развитие культуры, науки, образования, – то при Сталине было далеко не все гладко.

– Мягко скажем.

Если политические и экономические права и свободы – то Сталин злодей. Получается: универсальных критериев нет, а каждый судит со своей колокольни? (И вообще, не столь давняя история – это вроде бы не столько наука, сколько политика).

– Видите ли, история – это все-таки описательная наука. Даже если ее предметом служат не столь давние события. Задача историка – реконструкция событий, сбор, систематизация, исследование фактов, восстановление мозаики минувшего из небольших, разрозненных фрагментов. И он должен собрать их как можно больше. Естественно, что сложенную картинку можно воспринимать и оценивать по-разному. И это уже действительно зависит от критериев.

А вот понимание причинно-следственных связей взаимосвязанных событий – это еще более сложная и ответственная задача. И для того, чтобы ее разрешить нужны и конкуренция, и состязательность, и свободная дискуссия. Поэтому я Вам очень признателен за возможность высказать свои не очень популярные точки зрения на разные вопросы, имеющие такое важное значение. Как я надеюсь, – не только для прошлого, но и для будущего.


Спасибо блогеру russia-xx за ценный материал.

http://webcache.googleusercontent.co...01_005_1.shtml
Глава 5. Обеспечение немецкого господства и политика истребления
5.1 Советские военнопленные до весны 1942 г


В содержание

Во время первой мировой войны в немецкий плен попало 1434500 русских солдат. Из них до конца войны умерло 5,4%. Во время второй мировой войны немецкий вермахт взял в плен примерно 5,7 млн. советских военнослужащих. Из них до 1945 г. умерло свыше трех миллионов, т.е. больше половины.

Политическое и военное руководство "третьего рейха" рассматривало советских военнопленных не только как людей "неполноценной расы", но и как потенциальных врагов национал-социалистической Германии на оккупированной ею территории. Многие советские солдаты, среди них раненые, умирали уже на пути следования в сборные и пересыльные лагеря, а часть погибла при транспортировке в стационарные лагеря. Соответствующие службы вермахта, ответственные за снабжение, слишком мало делали для того, чтобы дать военнопленным возможность выжить. Недостаточное количество помещений и ужасные условия в них, чрезвычайно плохое питание, скверное медицинское обслуживание вызвали осенью и зимой 1941-1942 гг. эпидемии сыпного тифа, что привело к непомерно высокой смертности среди военнопленных.

Высокая смертность советских военнопленных была вызвана не только безответственными действиями соответствующих немецких служб, но и массовыми расстрелами. Уничтожались тяжелораненые солдаты, от которых вермахт хотел избавиться в первую очередь, а также военнопленные, политические убеждения или расовая принадлежность которых выделяли их из общей массы. "Особое обращение" с военнопленными возлагалось вермахтом на оберкоманды полиции безопасности и СД.

До февраля 1942 г. из примерно 3,3 млн. советских солдат, попавших в немецкий плен, около двух миллионов умерло от голода, холода, эпидемий или было расстреляно.

Наверх

Текст 71

Оперативный приказ № 8 начальника полиции безопасности и СД от 17. 7.1942 г. об основных направлениях работы опер- команд в постоянных и пересыльных лагерях.

Основные направления регулировали отбор евреев и коммунистов в лагерях военноплен- ных на оккупированной территории Польши и Советского Союза, а также в Восточной Прус- сии.

Секретно!

Берлин, 17 июля 1941 г.

Ведомство 4

Основные направления
для работы в шталагах (лагерях для военнопленных) оперкоманд начальника полиции безопасности и СД.
...
Команды работают самостоятельно на основе общих директив в рамках лагерного порядка, имея особые полномочия. Само собой разумеется, что команды работают в тесном контакте с комендантом лагеря и приписанным к нему офицером контрразведки.Задачей команд является политическая проверка всех заключенных лагеря и выделение следующих групп для дальнейшей их обработки:
а) элементы, неприемлемые с политической, уголовной или другой точки зрения.
в) лица, которые могут быть применены на работах по восстановлению оккупированных областей.
...
Прежде всего необходимо отделить:
- всех крупных государственных и партийных деятелей, в особенности:
- профессиональных революционеров;
- деятелей Коминтерна;
- всех руководящих членов ВКП(б) и ее побочных организаций в Центральном комитете, обкомах, крайкомах и райкомах партии;
- всех народных комиссаров и их заместителей;
- всех бывших политкомиссаров Красной Армии;
- всех руководящих лиц центрального и среднего звена в государственных структурах;
- ведущих хозяйственных руководителей;
- советских интеллигентов;
- всех евреев;
- всех лиц, которые будут выявлены как подстрекатели или фанатичные коммунисты.
Не менее важно, как уже сказано, установить личности тех, кого можно использовать при восстановлении, управлении и хозяйствовании в оккупированных областях.
...
Экзекуции не следует проводить в лагере или в непосредственной близости от него. Если лагеря находятся в генерал-губернаторстве в непосредственной близости от границы, особую обработку военнопленных производить по возможности на бывшей советско-русской территории. Если экзекуции необходимы из соображений поддержания в лагере дисциплины, руководитель оперкоманды должен обратиться к коменданту лагеря.

Наверх

Текст 72

Отрывок из распоряжения верховного командования вермахта об обращении с советскими военнопленными с приложенной "Памяткой по охране советских военнопленных> от 8. 9.1941 г.

От обращения, предусмотренного директивой верховного командования вермахта от 16. 6. 1941 г, в соответствии с Женевским соглашением, здесь решительно отказались.

Секретно!

Распоряжения по обращению с советскими военнопленными во всех лагерях для военнопленных.

1. Общие положения по обращению с советскими военнопленными. Большевизм - смертельный враг национал-социалистической Германии. Впервые перед немецким солдатом стоит противник, обученный не только в солдатском, но и политическом смысле в духе большевизма. Борьба против национал-социализма вошла ему в плоть и кровь. Он ведет ее, используя любые средства: саботаж, подрывную пропаганду, поджог, убийство. Поэтому большевистский солдат потерял право на обращение с ним, как с истинным солдатом по Женевскому соглашению.

Памятка
по охране советских военнопленных.

Большевизм - смертельный враг национал- социалистической Германии. Впервые в этой войне перед немецким солдатом находится враг, обученый не только в военном, но и в политическом смысле, который видит в коммунизме свой идеал, а в национал-социализме - своего злейшего врага. В борьбе против национал-социализма используются все средства: партизанская война, бандитизм, саботаж, поджог, подрывная пропаганда, убийство. Советский солдат, даже попавший в плен, как бы безобидно он внешне не выглядел, будет пользоваться любой возможностью, чтобы выместить свою ненависть ко всему немецкому. Следует учитывать,что военнопленные получили соответствующие указания о поведении в плену. По отношению к ним нужно проявлять крайнюю бдительность, величайшую осто- рожность и острейшее недоверие.

Командам охраны даются следующие основные указания:

1) Беспощадная кара при малейших признаках протеста и неповиновения. Для подавления сопротивления беспощадно применять оружие. В военнопленных, совершивших побег, стрелять без предупреждения с твердым намерением попасть в цель.

2) Любое общение с военнопленными - равно как и во время марша на работу и с работы, - кроме отдачи служебных команд, запрещено. Строго запрещается курить на марше на работу и с работы, а также во время работы. Предотвращать любое общение военнопленых с гражданскими лицами и в случае необходимости применять оружие, в том числе и против гражданских лиц.

3) На рабочем месте также требуется постоянный неусыпный надзор немецкой охраны. Каждый охранник должен держаться на такой дистанции от военнопленных, чтобы в любое время иметь возможность применить оружие. Никогда не поворачиваться спиной к военнопленному!

4) Даже в отношении к тем военнопленным, которые работают охотно и послушно, мягкость не должна иметь места. Она может быть расценена как слабость со всеми вытекающими последствиями.

5) При всей строгости и твердости для неукоснительного выполнения отданных приказов немецким солдатам запрещается прибегать к произволу или истязаниям: к применению дубинок, плеток и т.п. Это унижает достоинство немецкого солдата как носителя оружия.

6) Нельзя допускать, чтобы кажущаяся безобидность большевистских военнопленных привела к уклонению от данных предписаний.

Наверх

Текст 73

Докладная записка начальника военной разведки адмирала Вильгельма Канариса начальнику верховного командования вермахта генерал-фельдмаршалу Виль- гельму Кейтелю, 15. 9.1941 г.

Докладная записка подготовлена графом Гельмутом Джеймсом фон Мольтке и Гюнте- ром Йенике.

Иностранный отдел/Абв.-№ 9731/41 Секр. Начальнику верховного командования вер- махта.
Докладная записка о предписаниях по обращению с советскими военнопленными. (*) Отн.: 2 ф 24.11 АВА/Военноп. (1) № 3058/41
Секр. от 8. 9.1941 г.

1.1. Правовое положение следующее:

Женевское соглашение о военнопленных не действует между Германией и СССР, но действуют основные положения международного права об обращении с военнопленными. Последние с 18-го века утвердились в том, что военный плен не является ни местью, ни наказанием, а лишь заключением в целях безопасности, единственно для предотвращения дальнейшего участия военнопленных в боях. Это основное направление получило развитие в связи с точкой зрения, распространенной во всех армиях, что убийство или ранение безоружных противоречит военной концепции; одновременно в интересах любого государства, ведущего войну, знать, что его собственные солдаты в случае взятия в плен будут защищены от жестокого обращения.

2. Постановление в виде приложения к обрашению с советскими военнопленными исходит, как ясно из дополнительных положений, из совершенно другой концепции. Согласно ей - военная служба в Советах рассматривается не как выполнение солдатского долга, а - вследствие совершенных советскими русскими убийств - характеризуется в целом как преступление. Тем самым отрицается действие норм военного права в борьбе против большевизма, и, кроме этого, отвергается многое из того, что считалось, исходя из прежнего опыта, не только целесообразным для военного времени, но и непременным условием для поддержания дисциплины и боевого духа в собственных войсках.

3. Постановление составлено в самых общих чертах. Но если иметь в виду господствующие принципы, то эти так рьяно одобряемые меры неминуемо приведут к произволу, истязаниям и убийствам даже в случае формального запрета такого произвола.

а) Это вытекает уже из предписания о применении оружия в случаях неповиновения. Охране и ее начальникам, как правило, не знающим языка военнопленных, часто невозможно определить, является ли невыполнение приказа следствием недоразумения или протеста. Положение: "Применение оружия против советских военнопленных, как правило, является законным", - освобождает охрану от любого раздумья.

б) Обращение с военнопленными остается далеко за пределами контроля со стороны вермахта. Но внешне ответственность сохраняется.

аа) Отделение гражданских лиц и политически нежелательных военнопленных и определение их судьбы будут осуществлять оперативные отряды полиции безопасности(**) и СД, руководствуясь основными направлениями, которые вермахту незнакомы и выполнение(***) которых невозможно проверить.

бб) Вооружение такого рода лагерной полиции дубинками, плетьми и другими инструментами противоречит военной концепции даже в том случае, если оно выполняется заключенными лагеря; вермахт дает тем самым средства наказания в чужие руки, не имея возможности действительно проверить их применение.

с) В заключительном замечании постановления комендантам лагеря для военнопленных рекомендуется действовать более жестко, чем предусмотрено, чтобы они были уверены в том, что им самим не придется нести ответственность.

4. Общеизвестно, что несправедливое обращение вызывает дух сопротивления, таким образом, охрана всегда будет очень трудным делом. Уже в постановлении предусмотрен 1 охранник на 10 пленных, так что для нынешнего числа около 1,5 млн. работоспособных военнопленных потребуется 150000 человек охраны.

5. В приложении 2 дается перевод русского указа о военнопленных, который соответ ствует основным положениям общего международного права и Женевскому соглашению о военнопленных. Без сомнения, этот указ на фронте остается без внимания, но все же оба - русский указ и немецкое постановление - прежде всего предназначены для отечественных областей. Если и трудно предположить, что русский указ будет соблюдаться в русской части Советского Союза, то нельзя отрицать опас- ности того, что немецкое постановление будет подхвачено вражеской пропагандой и будет противопоставлено этому советско- русскому указу.

6. Восстановление оккупированных областей, жизненно важное для немецкой военной экономики, будет затруднено. Для военнопленных, которых можно использовать для управления этими областями в силу их антибольшевистских взглядов, специального образования или в силу каких-либо других причин, будет по политическим мотивам невозможно после освобождения работать на нас. Даже если они захотят это сделать после всего пережитого в лагерях. Вместо того, чтобы использовать разногласия внутри населения оккупированных областей для облечения немецкого управления, делается все для мобилизации всех внутренних сил России в единой враждебности.

7. С учетом особенностей русского театра военных действий, воля враждебных групп к сопротивлению может укрепляться под воздействием средств массовой информации противника и быстро распространяющихся слухов.

8. Возможные источники информации будут закрыты. Военнопленные, которые могли бы использоваться как внутриполитические противники большевистского режима для разведывательных целей, в особенности, представители национальных меньшинств, готовые к вербовке, от этой готовности откажутся. Это особено относится к народностям Кавказа, такого важного в военно-экономическом отношении региона.

9. Отпадает возможность протестовать против плохого обращения с солдатами вермахта в советском плену.(****)

II. Иностранный отдел разведки не принимал участия в разработке этого постановления. По мнению иностранного отдела разведки, против него имеются серьезные возражения, касающиеся как основных положений, так и, несомненно, вытекающих из него отрицательных последствий политического и военного характера.

Канарис

* Пометка от руки генерал-фельдмаршала Кейтеля: <Размышления соответствуют солдатским понятиям о рыцарской войне! Здесь речь идет об уничтожении мировоззрения. Поэтому я одобряю эти меры и защищаю их. К, 23.9.
Назад к тексту

** Пометка на полях генерал-фельдмаршала Кейтеля: "Очень целесообразно!"
Назад к тексту

*** Пометка на полях генерал-фельдмаршала Кейтеля: "Ни в коем случае!"
Назад к тексту

*** Пометка на полях генерал-фельдмаршала Кейтеля: "Тоже бесполезно!"
Назад к тексту

Наверх

Текст 74

Письмо генерального комиссара отдела 2ц комиссару области Рига-город от 11.12.1941 г. по поводу споров о разделении компетенции между вермахтом и гражданской администрацией "при противоэпидемических расстрелах" полицией советских военнопленных.

Генеральный комиссар Рига, 11 дек. 1941 г. Отдел 2 ц

Г-ну комиссару области Секретно Рига-город

Отн.: борьба с сыпным тифом.

Имели место расстрелы русских военнопленных, заболевших сыпным тифом или подозреваемых в заболевании, по указанию комиссара области без предварительного извещения вермахта. Вермахт не без основания озабочен по этому поводу. Я срочно требую позаботиться о том, чтобы в случае необходимости таких расстрелов военнопленных из противоэпидемических и профилактических соображений привлекать вер- махт для осуществления этих мер. Только в случаях, когда сам вермахт не в состоянии выполнить это, данные меры могут быть проведены по требованию вермахта органами гражданской администрации. В случае отказа со стороны вермахта осуществить признанные необходимыми меры или разрешить их проведение, я требую незамедлительного отчета.

По поручению:

подп.: Боннер
сопров.: Денкер

Наверх

Советские военнопленые в концлагере Освенцим

После падения Польши в 1939 г. здания польских артиллерийских казарм у Освенцима перешли в управление вермахта, который уступил их в 1940 г. СС. Гиммлер хотел устроить здесь концентрационный лагерь и лагерь СС для военнопленных. Первые советские военнопленные поступили в Освенцим в июле 1941 г.

Как правило, их привозили из шталага Ламсдорф (Силезия), чтобы соответственно оперативному приказу № 8 умертвить. Эти массовые убийства побудили коменданта Освенцима Рудольфа Хесса и его сотрудников заменить расстрелы в качестве опыта отравлением газом. В августе и сентябре 1941 г. более 1 500 советских военнопленых были умерщвлены газом Циклон Б. Хесс представил позднее эту акцию как генеральную репетицию предусмотренного массового убийства евреев.

В октябре в Освенцим поступило около 10 000 советских военнопленных. Они должны были построить в Бжезинке, в 3-х км от основного лагеря Освенцим, еще один лагерь на 100 000 человек. Этот лагерь стал лагерем уничтожения Освенцим-Биркенау.

Из этих военнопленных остались в живых лишь немногие. На 1. 7. 1942 г. в Освенциме находилось только 154 советских военнопленных.

Из числа советских военнопленных вербовались агенты для "операции Цеппелин". Для этой операции нужны были граждане Советского Союза с антибольшевистскими и националистическими взглядами, которые забрасывались на родину для "подрывной работы по разложению населения и войск". Если их не могли использовать для этого, им грозило уничтожение. Число убитых в Освенциме "активистов" - около 200 человек.

Наверх

Текст 75

Отрывок из автобиографии коменданта Освенцима Рудольфа Хесса об убийстве советских военнопленных газом Циклон Б, 1947 г.

Эти события происходили в сентябре 1941 г.

Сильнее всего врезалась в память газация 900 русских в старом крематории, поскольку использование блока 11 было затруднено. Еще во время разгрузки было пробито несколько отверстий сверху через земляное и бетонное перекрытие морга. Русских заставили раздеться в коридоре, и они совершенно спокойно вошли в морг, так как им было сказано, что будет проведена санобработка против вшей. Весь транспорт, таким образом, оказался в морге. Дверь заперли и через отверстия пустили газ. Как долго длилось убийство, я не знаю. Некоторое время еще был слышен зуммер. При пуске кто-то крикнул: "Газ!", в ответ раздался вой и стук в обе двери. Но они выдержали напор. Только через несколько часов открыли и проветрили. Я впервые увидел трупы погибших от газового удушения в таком количестве. Мне сделалось не по себе до дрожи, хотя я представлял себе смерть от газа еще хуже. Я полагал, что это мучительная смерть от удушья. Но трупы были без каких-либо признаков судорог. Как мне объяснили врачи, cинильная кислота действует парализующе на легкие, и это воздействие настолько внезапное и сильное, что дело не доходит до явлений удушья, как это имеет место при применении светильного газа или при откачке кислорода из воздуха. Об уничтожении русских военнопленных я тогда не задумывался. Было приказано, и я должен был выполнять приказ. Но должен признаться, что эта газация подействовала на меня успокаивающе, так как в ближайшее время должно было начаться массовое уничтожение евреев, и ни Эйхману, ни мне не было ясно, каким способом проводить это уничтожение в ожидаемых масштабах. Если при помощи газа, то какого и как? Теперь мы нашли газ и способ его применения.

2-я Гаагская конференция 1907 года

Статья 6

Государство может привлекать военнопленных к работам сообразно с их чином и способностями, за исключением офицеров. Работы эти не должны быть слишком обременительными и не должны иметь никакого отношения к военным действиям.
…
Заработок пленных назначается на улучшение их положения, а остаток выдается им при освобождении, за вычетом расходов по их содержанию.

Статья 7

Содержание военнопленных возлагается на Правительство, во власти которого они находятся.
Если между воюющими не заключено особого соглашения, то военнопленные пользуются такой же пищей, помещением и одеждой, как войска Правительства, взявшего их в плен.