Страничка истории моего народа

Газета "Сердало". 1992, 12 декабря, с.2.

ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ

Новые исторические сведения об ингушах
"В июле 1830 года это племя (галгаевцев - И.Д.) было подчинено князем Абхазовым, который проник в этот округ с двумя колоннами со стороны Махальдона (Маьт-лоама - И.Д.), и со cтopoны истока Кумбалея (Камбелеевки - И.Д.). Но в 1831 году жители убили инспектора и всех служащих, в ответ на это главнокомандующий Отдельным Кавказским корпу¬сом барон Розен вновь при¬был сюда в июле 1832 года и разрушил до основания их поселения. Жители же отступили в недоступные скалы Матхохского и Гайского хребтов, однако, часть из них была захвачена и отда¬на их врагам - тагаурцам. (осетинское племя, проживающее за левобережьем Терека И.Д.). Остальные предпочли умереть от голода, чем сдаться в плен. Женщины, видя, что им не избежать плена, бросались в бездонные пропасти, предпочитая гибель потере свобо¬ды. Эта экспедиция длилась 17 дней и была одной из самых трудных, т. к. труднос¬ти встречались на каждом шагу: ужасные дороги по краю пропасти, неприспособленные для продвижения транспорта с продуктами для тысяч солдат, многие из которых погибли…".
Автором процитированных строк является Иоганн Бларамберг. Обратим внимание на тo, насколько этот факт созвучен с сегодняшней ингушской трагедией, ав¬торами которой стали неко¬торые российские ястребы, под прикрытием которых садистски наслаждались осетинские шaкaльcтвующиe ма¬родеры. И тогда, 160 лет назад, производилось разрушение ингушских сел и уничтожение мирных жителей, и тогдашние российские вой¬ска отдавали ингушей на растерзание шедшим в арьер¬гарде подонкам. Как же лю¬бит история повторяться!
Книга, из которой взята приведенная цитата, называется «Кавказская рукопись», и до сих пор не была известна потому, что пролежала в архиве без малого 160 лет. Только в этом году она, наконец, была выпущена Ставропольским книжным издательством. По распоряжению царя Николая I в свое время рукопись под грифом "совершенно секретно" была сдана в военный архив, где и пролежала до наших дней. Зачем же нужна была эта секретность? Дело в том, что автор рукописи Бларамберг по специальному заданию изучал народы Кавказа в целях стратегического плана. Поэтому-то в его труде обязательно приводит¬ся количество представителей того или иного племени, число воинов, которое оно может выставить, при¬водятся наблюдения топографическогоo характера, дается этнопсихология. Вместе с тем, Бларамберг проявил себя и как ученый-этно¬граф. О чем свидетельству¬ют его уникальные наблюдения над обычаями и образом жизни того или иного описываемого им народа. Сам Бларамберг был ино¬странцем, находившимся на российской службе. В отличие от многих себе подобных, он был высоко образованным человеком, что и сказалось в написанном им труде.
В названной книге описы¬ваются многочисленные адыгские племена (кабардинцы, черкесы, адыгейцы и многие др.), осетины, карачаево-балкарцы, ногайцы, чеченские и ингушские племена.
Помимо цитаты, приведенной в начале этих заметок, далее приведем материалы об ингушах, карабулаках и аккинцах. При этом опустим малосущественные дета¬ли, постольку это газетное издание. Книга не каждому доступна (не говоря уже о рыночной цене — 100 рублей), и потому эти материалы, приведенные в этой газете, станут, достоянием более широкого круга читателей. И последнее, надо учесть, что Бларамберг не всегда мог вникнуть во все тонкости жизни описываемого им народа и, вместе с тем, что он показал себя в достаточной для иностранца степени наблюдательным и объективным ученым.
По ходу изложения материалов позволим себе некоторые попутные коммента¬рий, имеющие пояснительный характер. Ведь не надо забывать что работа была написана в далеком, 1834 году.
"Граница области, насе¬ленной мычкизами (вайнахами — И. Д.), на западе проходит по верхнему течению Терека, на севере — по Малой Кабарде и Сунже, на юге — граничит с Кавказскими горами... Различные племена мычкизов, хотя и принадлежат к одной ветви, говорящей на диалектах одного и того же языка, не имеют общего наименования.
Их соседи татары, черкесы, лезгины называют их мычкизами, Гюльденштедт называл их край Кистией пли Кистинией, но имел на то мало оснований, т. е. название Кистиния носит лишь часть этой территории, как мы увидим позже. Мычкизов обычно называют чеченцами, но это название лишь некоторых племён мычкизов, следовательно, не должно широко использоваться... Не¬которые обстоятельства, и главным образом, их появ¬ление в ранний период истории Грузии, дают возможность предположить, что мычкизы принадлежат к самому древнему населению Кавказа…".
Как видим, в работе западной границей проживания мычкизов, т. е. вайна¬хов, издревле являлось верхнее течение левобережья Терека. В противоречие лжеученым, cталинским последышам Осетия еще в 1834 году находилась за Тереком.
"Мычкизы образуют боль¬шое количество республик или племен более или менее значительных, имеющие одинаковое, происхождение и говорящих почти на одном и том же языке и живущих во враждебных отношениях с другими. Мы опишем эти племена в следующем порядке:
1. Кистинцы.
2. Галгаевцы.
3. Галашевцы.
4. Назранцы (или ингуши).
5. Карабулахи
6. Акинцы
7. Цоринцы
6. Собственно чеченцы
9. Качкаликцы
10. Ауховцы
11. Ичкеринцы
12. Чабуртлийцы
13. Пшехойцы
14. Шубузцы".
Здесь обращает на себя внимание то, что автор приводит 14 делений вайнахских племен (далее в работе и чуточку больше), при этом обособляет ингушей чеченцев и промежуточные между ними племена.
"Кистинцы населяют высокогорные долины Северного Кавказа; к северу от них живут чеченцы и ингуши, к востоку - племена лезгин и аваров, на западе проходит большая Военно-Грузинская дорога... Количество их поселений достигает 21, вот их список:
1. Багир
2. Румпи
3. Верх. Баин
4. Нижн. Баин
5. Обин
6. Ляуздик
7. Фитхал
8. Метхал
9. Хасмалы
10. Герахка
11. Мельярто
12. Кашко
13. Верх. Арджа
14. Гамшка
15. Нижн. Арджи
16. Тарс
17. Верх. Ляличи
18. Нижн. Ляличи
19. Суван или Шуван
20. Салчи
21. Койрах".
Названные здесь аулы находятся в Джераховском, Чулхойском и Салгинском ущельях горной Ингушетии. Поселения под № № 1, 2, 9 и 11 пока не поддаются объ¬яснению. Зато остальные и сегодня известны. Приведем их под той же нумерацией, что и у Бларамберга: 3, 4 - Байни и Кашете, 5 - Эбан, 6 - Ляьжг, 7 - Фаьлхан, 8 - Мецхал, 10 - Гаркх, 12 - Къоашк, 13, 15 Аьрзе. Оалгат1е, 14 - Хъамишк, 16 - Т1аьрш, 17 и 18 - Хаьни, Лаьлах, 19 - Шоан, 20 - Салги, 21 - Кхорах... Далее Бларамберг приводит некоторые поселения горной Чечни, называя ее Кистинией. Т.о. получа¬ется, что из горной Чечено-Ингушетии отдельно выделяются галгаевцы, цоринцы и аккинцы, жителей же, проживающих на запад и на восток oт них, автор называет кистинцами. Такое своеобразное деление горных племен вайнахов было заимствовано российскими учеными (в пер¬вую очередь Гюльденштедтом) из грузинской географи¬ческой литературы.
"Назранцы, галгаевцы и галашевцы образуют племя ингушей, которые сами себя называют ламуры, т. е. жители гор. Они живут вдоль реки Кумбалей, в верховьях Сунжи и Ассы. Жители долин часто меняют расположение своих поселений, но они всегда распола¬гаются близ ручьев или небольших стремительных потоков.
Приблизительно 70 лет назад, в том месте, где Кумбалей выходит из горных теснин, ингуши основали колонию, названную Шалха. Малоплодородность земель, большая плотность заселения их деревень вынудили их многочисленное население спуститься на равнину. Поселения колонии Шалха разместились у выхода реки Кумбалей из последнего ущелья Кавказских гор, но большая часть колонистов обосновалась в Назрани на Сунже, где oни заняли несколько деревень с одним и тем же названием, а также некоторые другие поселения, расположенные на Сунже и, частично, на Кумбалее и т.д.
Тесные узы объединяют ингушей, живущих в горах, и жителей долин, последние стремятся coxpaнить дружбу с горцами с тем, чтобы в слу¬чае необходимости можно было прибегнуть к их помощи. Когда горцы переселяют¬ся в долину, они сдают свои дома и земли в горах в арен¬ду или предоставляют право пользоваться ими бед¬някам, для того, чтобы снискать их привязанность. Многие из них обосновались во Владикавказе, где заняли весь пригород".
Как видим, весь пригород тогда еще маленькой крепо¬сти Владикавказ (сегодня этот пригород составляет вряд ли не сам центр города) был ингушским. Хочется спросить у амбала Блиева и иже с ним: что же это получается — Бларамберг проя¬вил особую пристрастность и любовь к ингушам и пошел на подлог? Конечно же нет! Мы видим здесь беспристрастное свидетельство очевид¬ца.
"Вершина слева от Кумбалея называется Гогурдук а справа — Гаж-Гендук.
В конце ущелья на скале можно увидеть каменный монумент, почти разрушенный, у которого ингуши молятся и приносят жертвы. Отсюда открывается чудесный вид на долину Тарса (ее длина — 6 верст на юго-восток, ширина — 4 версты). Войдя в долину, можно видеть башню, окруженную стеной, которая, возможно, служила для защиты прохода в ущелье. Долина — гладкая, ровная, за исключением нескольких холмов, находящихся по середи¬не, покрытых тучными пастбищами, снабжающими достаточным кормом стада обитателей. Долина орошается различными ручейками, а Кумбалей ее пересекает с севера на восток, в то время как Герч и Ачхи - с юга на север".
Названная здесь долина Тарса идет от древнего, ин¬гушского, названия "Тарс-aтаг1e". В этой долине рас¬положено селение Ангушт, близ которого раньше было немало хуторов. Когда в одно время царь выселил из Aнгушта ингушей, поселившиеся казаки (прожили они там порядка 60-ти лет) пере¬именовали cеление в Тарское. Парадокс заключается в том, что когда Сталин вновь выселил оттуда ингушей, это село вновь назвали Тарское (48 лет назад). Переименовывая Ангушт в Тарское, осетинские националис¬ты, думая что тем самым они искореняют ингушский дух (как поступали с могилами ингушей), наверное и не подозревали, что они одно ингушское название просто поменяли на другое. Поименованные здесь речки Герч и Арчхи это Гирхи, протекающий близ Ангушта и 1аьрчхи, текущий к приго¬роду Владикавказа, который по-ингушски называется по имени этой реки "1аьр-атаг1е". А поскольку laьpчxи идет от "1аържа хий", место это по-русски называется Черноречьем. Ceгодня это поселок Южный.
"Oкpуг называемый Галга, - это меcтo считается прародиной ингушей. Край этот простирается на 8 верст к югу от истоков Сунжи и Кумбалея. Сюда можно добраться со стороны Махальдона, если пересечь хребет отделяющий долину от притоков Ассы. Долина Асса или Таргима - по названию главного поселения, что здесь находится - окружена необычайно высокими, отвесными скалами… Сама же долина - большая, неровная, заселенная вдоль склонов гор. Здесь очень мило и романтично: повсюду скалы и утесы, возвышающиеся над древними пирамидальными башнями и маленькими аулами; на склонах наиболее высоких гор "по¬висли" поля; с вершин мчатся пенящиеся потоки, превращаясь в водопады; и, наконец, луга, покрытые великолепной травой, питаемые бесконечным множеством маленьких ручейков. Зажатая между горами, вершины которых покрыты вечными снегами, эта дoлинa являет собою место, где представлены четыре времени года.
Поля и луга обнесены каменными оградами, так как галгаевцы и ингуши используют, как правило, даже са¬мые маленькие клочки земли, возделывая их, и остав¬ляют лишь необходимые для прохода узкие тропинки…
Вот перечень их поселений:
1. Верх. Хули
2. Нижн. Хули
3. Кадзи
Обитатели этих поселений чилихойцы, они составляют отдельное племя.
4. Бешти
5. Дошагель
6. Кости
7. Верх. Карт
8. Адзик
9. Нижн. Карт
10. Туери
11. Берхен
12. Льемир
13. Ахихал
14. Haкист
15. Тимха
16. Хамхи
17. Kaxки
18. Реву
19. Верх. Гайрих
20. Сред. Гайрих
21. Нижн. Гайрих
22. Таргим
23. Кюжги
24. Bapex
25. Ниев
26. Вepx. Еулы
27. Нижн. Еулы
Многие из этих поселений были разрушены, а часть племени галгаевцев рассеялась в результате измен.
Среди приведенных здесь названий аулов обозначенные за номерами 18 и 23 сегодня уже неизвестны, или же их названия так записаны, что трудно узнать их ингушское произношение. Ведь информацию от горцев Бларамберг получал через русский перевод, а свои записи осущетвлял на французском языке. Имена остальных 23 аулов восстанавливаются в ингушской огласовке следующим именным рядом: 1. - Хули. 3 - Каьзи, 4 - Бишт, 5 - Дешхьакхле, 6 - Къест, 7, 9 - Карт и Кели, 8 - Оазик, 10 - Тори, 11 - Бархан, 12 - Лайми, 13 - Аъгакхал, 14 - Наькъаст, 15 - Т1умаг1а, 16 - Хамха, 17 - Къаьхк, 19, 20, 21 - Хьайрах, 22 - Т1аргам, 24 - Бlapax, 25 - Ний, 26, 27 - Иовли, Тиша Иовли.
После сообщения, что многие поселения были разрушены и часть галгаевцев были вынуждены рассеяться, идет цитата, приведенная в самом начале этой статьи. Она во многом примечательна и поучительна, поэтому к ней вернуться не будет лишним. Сделаем кое-какие пояснения: башни разрушались, жителя гибли или умирали от голода в горных пустошах избегая плена, женщи¬ны кончали жизнь самоубийством. Против галгаевцев воевали тысячи хорошо вооруженных и обученных солдат. Случайно попавших в плен ингушей отдавали на расправу осетинам, которые ско¬рее всего их мученически убивали на могилах своих покойников. Жестокость и предательство неописуемые. И это повторилось сегодня. Из цитаты мы узнаём, что сам Бларамберг бывал здесь в 1830 г. вместе с русским воинством, которое возглавлял Абхазов. Здесь же автором сообщается об убий¬стве галгаевцами инспектора и его сподвижников. Этот факт в своеобразной форме сохранился в нашем фольклоре - это предание о сожжении насильников "мозг1аров". Об этом и сегодня, особенно среди хьулинцев, бы¬тует немало текстов. Уничтожение этих инспекторов становится понятным, если обратиться к труду Н. Дубровин "История войны и владычества русских на Кавказе" (Том 6. 1888 год). В нем на странице 223 ска¬зано, что в нашем крае христианские миссионеры были "незнакомы с правилами нравственности". Скорее всего названный инспектор и его прислужники сами спровоцировали акт возмездия.
Тем не менее это послужило поводом для развязывания широкомасштабной военной акции многочисленно¬го хорошо вооруженного и обученного войска против простых горцев среди которых не каждый имел даже кремневку. В недавней публикации в газете "Сердало", подготовленной Ларисой Па¬ровой, приводятся победные реляции российских военачальников, в которых почти до минимума низведены иx потери. Но беспристрастный Бларамберг который в той "карательной" экспедиции не искал себе чинов и других выгод, что из тысяч солдат многие погибли. Горцы не так-то просто расста¬вались со своей свободой.
"Ингуши хорошо сложены, обычно худощавы, имеют дерзкий вид, нелюдимы и серьезны. Они бдительны, проворны, выносливы и неутомимы. Одеваются они на манер черкесов, но скверно; зимой и летом носят бурки. До XIX века ингуши сохранили народную традицию изготовления щитов…
Женщины - ингушки маленькие, сильные и довольно хорошенькие. Молоденькие девушки в расцвете лет имеют веселый нрав, они предупредительны, резвы. Волосы у них подстрижены таким образом что закрывают половину лба, остальную часть волос они заплетают в косы, которые ниспадают на спину и на плечи. Чтобы волосы блестели они тщательно за ними ухаживают. Прическа замужних женщин иная: они делят волосы на две части - хвосты, и каждый хвост обвивается лентой или полоской шелковой, шерстяной или хлопковой ткани затем эти хвосты толщиной в палец накручивают ни голову, наподобие шиньона, а тонкие концы хвостов перевязывают, закрепляя краями лент. Также женщины носят серьги - длинные, массивные выполненные из меди, латуни или cтекла. И, наконец, они украшают голову убором типа чепца-колпака на черкесский манер, который им очень идет, а кусок белой ткани спадает вдоль спины покрывая воло¬сы. (Здесь речь идет об ин¬гушском курхарсе. — И. Д.).
Часть рубахи - плечи и ворот - покрывает вышивка, шириной примерно в пять пальцев. Вышивка цвет¬ная, шелком или шерстью. Женщины носят платье длиной до щиколоток, с поясом. Они также носят длинные панталоны (шальвары). По шальварам можно отличить женщину замужнюю, т. к, она носит шальвары красно¬го цвета, вдовы и пожилые женщины - голубого цвета, а девушки незамужние но¬сят белые шальвары. Панталоны также вышиваются разноцветными нитками, а на уровне лодыжек они окайм¬лены черной лентой. Зимой женщины носят сапожки, а летом ходят босиком...
Их дома и башни побеле¬ны снаружи, но они не мeнее опрятны и внутри. Их, поселения всегда располагаются по берегам небольших речушек, на которых почти каждая семья имеет малень¬кую мельницу с горизонталь¬ным колесом - это весьма простой механизм. Пожалуй не найдешь такого другого народа, который из плохого материала и без длительных приготовлений мог бы, как ингуш, соорудить водяные мельницы вблизи жилища, чтобы пользоваться ими, когда это необходимо…
Женщины работают на мельницах, делают ковры и войлочные одеяла. Они также изготовляют тонкую шер¬стяную ткань, предназначае¬мую для тцуки (непонятное слово - И. Д.), которая служит одеждой для мужчин, женщин и детей. Ингуши разводят главным образом овец, свиней и ослов, а лошадей и быков у них ма¬ло, потому что им недостает пастбищ, впрочем, и потребности у них весьма ограниченные. Что касается земле¬делия, им едва хватает пахотной земли, чтобы удовлетворить свои собственные нужды...
Ингуши считают оскорбление словом самым чувствительным из оскорблений и мстят за это вплоть до смерти того, кто произнес оскорбление. Они из-за пустяка могут вспылить в разговоре, но легко успокаиваются. Их пыл проявляется открыто, без малейшего притворства. Презрение к жизни рассматривается, как доблесть а малейшее проявление страха - как величайший позор. Они предпочитают смерть плену. Их мужество и доблесть раз¬деляют также их женщины, в чем мы могли убедиться во время экспедиций 1830 - 1832 годов против ингушей высокогорных долин.
Их (ингушей - И. Д.) танец - это нечто особенное. Bсe зрители, сидящие в кругу, поют и под звуки каких-то свирелей, волынки или флейты подзадоривают юных танцоров проявить их силу и искусство; в то время все, кто хочет, выходит один за другим, исполняя всевозможные движения и сальто-мартоле. Когда все танцоры пoвторили те же фортели под бурные аплодисменты собравшихся, они берутся за руки и, танцуя поют. Ино¬гда они образуют один большой круг, который то расширяется, то сужается, затем танец заканчивается теми же прыжками, которые имели место ранее.
Чтобы женщины не были оставлены без подобного развлечения, стараются найти слепого музыканта. Во время праздника они с ним находят место подальше от мужчин и развлекаются, не нарушая обычаев, которые запрещают им показываться чужакам".
Зятем Бларамберг перехо¬дят к повествованию о карабулаках:
"Это племя занимает оба берега в низовьях Ассы, Дауд-Мартана, и пастбища их простираются до Валерика. На западе они граничат с территорией Ингушетии, на востоке - с Чечней, на юг - с галашевцами, на севере граница земель этого племени проходит по правому бе¬регу Сунжи. В татарском языке карабулак, или карабулах означает - "черный источник". Чеченцы называют их "ариштой", ингуши - "арште", таково же и их са¬моназвание.
Их территория орошается шестью горными потоками и речушками, которые впадают в Сунжу или являются при¬токами Ассы или Мартана - такими как Бальсу (т. е. "медовая вода"), Шелмигор, Шелкан, Ашган и т. д. У них имеются пастбища около Ша¬лаши.
По преданиям, которые су¬ществуют среди горских народов, карабулаки образова¬ли в древние времена воинственное и очень сильное племя, которое соседние народы уважали за храбрость и мудрое самоуправление. У них было много скота и различной полеводческой продукции, и они могли бы жить мирно и счастливо. Но карабулахи, невзирая на эти преимущества, начинают при¬теснять и угнетать своих со¬седей, чем вызывают всеоб¬щую ненависть: все окружа¬ющие их племена вооружи¬лись и почти уничтожила всех карабулахов, которые с этого времени стали в подчи¬нении у чеченцев.
Ныне они образуют народонаселение в 15000 душ, ко¬торое разбросано по 22 поселениям…"
Здесь нелишне отметить наблюдение автора, что самоназвание карабулаков и ингушское их название идентичны, в то время как чеченцы их самоназвание несколько видоизменяли. Этот факт и сегодня имеет место. Сле¬дующее: если даже признать, что цифры - 15 тысяч душ, 22 поселения, даны приблизительно, но и при этом племя предстает не столь многочисленным. Если же принять во внимание, что в середине прошлого века, т. е. по прошествии 25 - 30 лет после сообщения Бларамберга, произошла массовая эмиграция карабулаков в Тур¬цию и далее, то число потом¬ков карабулаков, к сожалению, было и того меньше. В связи с этим предстает явно натянутым и до чрезмерности преувеличенным сегодняшнее утверждение, что в Чеч¬не и Ингушетии проживает, ни много - ни мало, 400 тысяч орстхойцев. Попутно заме¬тим, что большая часть их объединилась с родственными по происхождению и по языку галгаевцами (сегодня среди ингушей порядка 60 фамилий карабулакского происхождения). Стремление се¬годняшних некоторых уче¬ных объявлять потомками орстхойцев какие-то горные (чеченские родо-племенные группы)- явная натяжка и не имеет под собою никаких оснований.
В разделе книги "Aхи или аккинцы" привлекает внимание сообщние: "Они совершенно независимы, ими управляют выборные старейшины. Они враждуют с чеченцами и хевсурами. Говорят они на мычкизском диалекте, таким же, как пользуются галгаевцы". О том, что язык горных аккинцев мало чем отличается от ингушского отмечал и И. Ахриев (см. ссылку на него в труде Е. Крупнова "Средневековая Ингушетия").
В сведениях о "цоринцах" Бларамберг отмечает, что у них "нравы, обычаи, характер, религия и язык такие же, как у галгаевцев". Говоря же о чеченцах, автор oтмечает, что их соседями являются, "ингуши и карабулахи", а западной границей Чечни являются "верховья Мартана". Примечательный факт - среди сел, лежащих на Валерике названо пoceлeние "Галга". Действительно, и сейчас там имеется поляна, которую местные жители называют "г1алг1ай аре". С этими сообщениями перекликается современная чеченская фольклорная запись по которой между собою враждуют валерикцы и галгаевцы. Скорее всего галгаевцы так далеко не забирались и речь тут, идет о карабулаках, ко¬торых чеченцы обычно не отделяли от гaлгaeвцeв. Да и Бларамберг отмечает, что карабулаки воевали с чеченцами и "пастбища их прости¬раются до Валерика".
Говоря о границах проживания осетин, Бларамберг пишет, что их восточные границы оканчивались по левобережью Терека (стр. 139, 146).
О чеченцах и ингушах у Бларамберга есть и другие сведения (религия, храм Тхаба-ерды, мавзолей Борга-каш и пр.), но рамки газетной статьи не позволяют на всем останавливаться подробно.
В cвоe время, пользуясь дарованными преимуществами, осетины издали сборники трудов, составленных из статей различных дореволюци¬онных исследователей об осетинах. Нам же, ингушам, такую работу еще предстоит проделать, ибо история - это не только сведения о прошлом, но и хороший учитель в сегодняшнем.
По свидетельству того же, Розена, осетины, участвовавшие в 1832 г. в разорении ингушских поселений, получили большую добычу, которая послужила им наградой за службу.
В 1919 году в след за деникинцами в ингушские села врывались осетинские мародеры и грабили чужое иму¬щество.
В 1944 году были специально сформированы отряды из южных и северных осетин, которые после выселения ингушей войсками НКВД, сразу же кинулись грабить ингушские села.
В 1992.., ноябрь. Все, что произошло в ноябре 1992 года беспрецедентно по своему характеру: и массовый заxвaт заложников, и геноцид по отношения к беззащитному народу, неприкрытый грабеж и мародерство, и уничтожение всего что невозможно было унести…
И еще. Мародерство может быть мeлoчным, вонючe-подленьким, но может быть и столь объемным, что приобретает уже общенациональную черту характера. В дан¬ном случае речь идет об осетинском земельном мародерстве. В свое время осетины, пользуясь ослаблением Гру¬зии в ее борьбе с внешними врагами, хлынули с гор и заняли территорию ныне так называемой Юго-Осетии. Аппетиты разгорались. В сталинско-бериевский период земельное мародерство npеoбpeло зубооскально откровенный и глобальный характер. Так, отобрали у кабардинцев Курпский район, пользуясь преследованием казачества грабанули у него Моздокский район. Земельное мародерство за¬вершили оккупацией ингушских земель со всем тем, что на ней было построено, росло, накоплено.
Что же это за такая избранная нация, в земельном мародерстве отглатывающая земля всех своих соседей? По примеру судьбы гитлеровцев, например, мы, хорошо знаем какова бывает судьба нации претендующей на исключительность. На Востоке есть пословица: "Удав, про¬глотивший тигра, сдох от несварения желудка". Ни кабардинцы, ни грузины, ни терцы, ни ингуши не считают, что мародеры могут своими грязными ногами топтать их священные земли. Говорят, всевышний Бог сказал: "Даже лист дерева, легший на землю не той стороною, я переверну и положу его так, как он должен лежать!"
История не только повторяется, она и обновляется, делается, восстанавливает справедливость и справедливо же карает.

ИНГУШЕВЦЫ, ИНГУШИ или КИСТЫ, народ, живущий у подошвы Кавказского льдом покрытого горного хребта, от Моздока к Югу около 80 верст расстоянием, в Малой Кабарде. Область их лежит между истоками рек Сунжи и Терека, по обеим сторонам текущей к Тереку реки Кумбалея. К Северу граничит сия Область с Малою Кабардою к Западу с Осетиею, к Востоку находятся Чеченги, а к Югу льдом покрытые горы. Сей народ, могущий поставить около 5000 воинов, свободен и никакому князю не подвластен, так как все почти кавказские народы и управляется выбранными им самим старшинами. До сего были они под покровительством кабардинских и аксайских князей, пока недавно, посредством моздокского комменданта, полковника фон Неймича, покорились России. Они живут в близь лежащих одна от другой деревнях, составляющих каждая около 10 дворов. Они прилежные хлебопашцы и скотоводцы. По кавказскому обычаю все вооружены, во многих деревнях находятся башни, в которую спасаются во время сражений жены и дети, когда мужчины сверху защищают свое имение. Язык их один с чеченцами и тушетами, а от татарского и всех других кавказских совсем разнствует. Они не имеют никакого письма; почему и неизвестно о происхождении их. В войне защищаются они еще щитами. Вера их весьма проста, несколько походит на христианскую. Многоженство у них в употреблении, также как некоторой род жертвоприношения. При рождении и погребении нет у них никаких обрядов. - Они из всех тамошних народов преданнейшие России, для сего немалое из них число принимают и христианскую веру.

Словарь Географический Российского государства, собранный А.Щекотовым. Ч.2., СС. 761-762. М., 1804.

ИЗ ИСТОРИИ ИНГУШСКОГО ТАНЦА

Ингушский танец - зародился в древние времена. На всём Кавказе он известен как «Горский танец». В Ингушетии этот танец знают как ингушский танец.

Фольклор и свидетельства исследователей прошлого Кавказа, говорят о том, что у ингушей в прежние времена был массовый круговой танец. Исследователи описали массовые танцы мужчин и женщин. Все, кто описывал ингушские танцы (Я.Рейнегс, И.Бларамберг, А.Зиссерман), были потрясены ими. Они пишут: «Их танец – это нечто особенное», или «Живая грациозная пляска».

Описывая, к примеру, черкесские танцы И.Благрамберг пишет: «Черкесские танцы, исполняемые под музыку на своеобразной скрипке с тремя струнами в азиатском духе, довольно грустные и маловыразительные». (Бларамберг И. Кавказская рукопись. – Ставрополь, 1992. С.95).

ИНГУШСКИЙ КРУГОВОЙ МАССОВЫЙ ТАНЕЦ МУЖЧИН

Один из первых, кто описал ингушский танец, был Якоб Рейнегс. В 80-х годах XVIII века, находясь на русской дипломатической службе в Грузии, он совершал частые поездки по территории Ингушетии. Он описал селения Шолхи и Заурово и отметил, что Владикавказ от них же (Заурово и Шолхи) начало своё получил. Вблизи селения Ангушт он наблюдал массовый круговой танец мужчин (Гаджиев В.Г. Якоб Рейнегс о Чечено-Ингушетии //Вопросы политического и экономического развития Чечено-Ингушетии XVIII – начало XIX века. – Грозный, 1986).

Позже этот танец описал Иоганн Бларамберг – офицер генерального штаба Российской Империи, служивший в отдельном Кавказском корпусе. В своей работе «Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа» он писал: «Их танец – это нечто особенное. Все зрители, сидящие в кругу, поют, и под звуки каких-то свирелей, волынки или флейты подзадоривают юных танцоров проявить их силу и искусство. В то время все, кто хочет, выходят, один за другим, исполняя всевозможные движения и сальто-мортоле. Когда все танцоры повторили те же фортели под бурные аплодисменты собравшихся, они берутся за руки и, танцуя, поют. Иногда они образуют один большой круг, который то расширяется, то сужается, затем танец заканчивается теми же прыжками, которые имели место ранее. Чтобы женщины не были оставлены без подобного развлечения, стараются найти слепого музыканта. Во время праздника они с ним находятся подальше от мужчин и развлекаются, не нарушая обычаев, которые запрещают им показываться чужакам».

МАССОВЫЙ КРУГОВОЙ ТАНЕЦ ЖЕНЩИН

У ингушских женщин были свои праздники, такие как «Боалам-Дяла», «Тушоли». Об этом рассказывают ингушские предания и легенды. С древнейших времён, вплоть до XIX века, на горе Цейлоам ингушские женщины отмечали женский праздник, а близ селений Карт и Кок – праздник в честь богини Тушоли.

Ежегодно весной горянки, оставив свои дела и семьи, на три дня поднимались на вершину Цейлоама. Близ с. Кели находится святилище, посвящённое верховному богу – Дяла. У этого святилища женщины делали первую остановку. Оттуда по тропе горянки поднимались на самую вершину, где стоят камни Колой-Канта – сложенные друг на друга три огромных камня. По легенде их поставил герой нартского эпоса Колой-Кант.

На вершине горы, собравшись в круг, они избирали самую мудрую из старших по возрасту, благочестивую, поэтому безукоризненно авторитетную женщину своей царицей. Из числа юных, красивых, сильных и чистых девушек ей выделялась «свита» и охрана. Женщины и девушки, одетые в мужские одеяния, вооружённые, предавались далеко не женским делам: пиршествовали и исполняли массовый хороводный танец вокруг «камней Колой-Канта». После танца состязались в стрельбе из лука, боролись, джигитовали, проводили скачки. Надо отметить, что к местности, где проходил праздник, не имел права и не смел приблизиться ни один мужчина.


ТАНЕЦ ДЕВУШЕК

Очень интересный танец девушек описывает исследователь XIX века А.П.Зиссерман, который побывал в горной Ингу¬шетии. Он пишет: «Несколько прехорошеньких деву¬шек, одетых в длинные красные или желтые сорочки, ахалуки, подпоясанные ременными кушаками, по горскому обычаю, импровизировали в честь мою песню, превознося мою храбрость, отвагу, меткость в стрель¬бе, ловкость в верховой езде и тому подобное. После, под звуки балалайки и другого инструмента, по волосным струнам коего играют смычком как на виолонче¬ли, три девушки показали мне образец своей живой, грациозной пляски, выделывая с необыкновенной бы¬стротой мелкие, частые па и становясь на кончики больших пальцев, как наши балетные танцорки». (Зиссерман А.П. "Двадцать пять лет на Кавказе". С-Пб, 1879).

В ингушских сказках, таких как «Сын вдо¬вы Жатик» и «Сын Нарта» - так отмечается высокое танце¬вальное искусство ингушских женщин: «…так легко пустилacь в пляс, что не оставляла следов на поверхнос¬ти золы», «…на кончиках пальцев пустилась в пляс".

ТАНЕЦ МАЛЬЧИКОВ

В селении Цори тот же Зиссерман наблюдал граци¬озную и живую пляску нескольких мальчиков, которые ловко становились на носки.

ПАРНЫЙ ТАНЕЦ

Предание о происхождении парного (юноша и девушка) кругового танца мы находим в древнем ингушском мифе «Как произошли Солнце, Луна и Звезды»:
- «Это неправда. Но все-таки вот что рассказывают о том, что раньше было.
Был один юноша, красивый как картинка, знамени¬тый мастер-кузнец. Говорят, когда он работал, огонь, зажженный в его кузнице, освещал весь мир. От удара его волчьего молота сверкали молнии, весь мир со¬дрогался от грома.
В то время жила одна девушка. Она жила в боль¬шой башне, в которой не было ни одного окна. Девуш¬ка никогда не выходила из башни, но она была так красива, что сияние от ее лица было видно издали. «Я посватаю ее», - твердо в сердце решил молодой чело¬век и послал сватов. Юноша не знал, что эта девушка была его сестрой, но она знала об этом и не могла сказать.
- От его огня и золы померкнет мое сияние и лицо мое состарится. Не пойду я за него замуж!
Такой ответ огорчил юношу. Он раскалил золотую палицу, которую целую неделю держал в огне, взял ее в руки и темной ночью пошел к девушке. Увидав его и боясь встречи с братом, девушка бросилась бежать. Он побежал за ней, но никак не мог ее догнать. Они так бежали пока не умерли.

Искры, летевшие от раскаленной палицы, превра¬тились в звезды. От девушки же осталось яркое сия¬ние (светлый лик). Юноша превратился в Солнце, де¬вушка - в Луну. Говорят, что и поныне он стремится догнать ее, пробегая круг за кругом Солнце (юноша) не может догнать Луну (девушку)».

С этим же мифом связано следующее предание о происхождении кругового танца «Содержание судей храма Тхаба-Ерды». «В горной Ингушетии есть знаменитый храм Тхаба-Ерды - святи¬лище лучших галгаевских родов - Кхекхалы (т.е. родов трех селений - Эгикала, Таргима, Хамхи) и Евли. Жре¬цом храма был Евло. В храме было два знамени - бе¬лое и красное. К храму приходили молиться предста¬вители многих селений и обществ горной Ингу¬шетии: Джейраха, фяппий, чулхой, галгай, аккхий и ферта - Шоухоловы (орстхой). У Тхаба-Ерды находился «мехка кхел» - «суд страны». При этом храме постоян¬но проживали избранные народом, умудренные жиз¬ненным опытом старики. Стариков-судей содержал народ. А делалось это так: каждый жених после свадьбы обязан был обеспечить содержание стариков на три дня. Кроме того, близ храма Тхаба-Ерды были начерчены два круга: поменьше в центре, по¬больше - с внешней стороны. Молодожены обязаны были в присутствии судей станцевать в той полоске, что находилась между двумя кругами. Если кто из танцующих, хотя бы слегка, задевал ногой линию одного из кругов, внутреннего или внешнего, то старики восклицали: «Э-э, нарто!». Такой возглас означал, что кто-то из танцующих нарушил линию. А жених тогда обязан был по прошествии года вновь дать содержа¬ние старикам на три дня и вновь станцевать с женою по этому кругу. Такое могло повторяться ежегодно пока пара не станцует безупречно (Шиллинг Е. Ингуши и чеченцы. Религиозные верования народов СССР. М.,-Л., 1931; Содержание судей храма Тха¬ба-Ерды. Сказки, сказания и предания чеченцев и ингушей. Грозный, 1986).

Ингушский круговой танец был заимствован кабар¬динцами, жителями с. Верхний Курп (Исламово), что на границе с Ингушетией и получил название «Исламей» от названия села «Исламово», и был распростра¬нен на весь Западный Кавказ. У осетин он назывался: «Макхалон-Кафт» или круговой танец.

ПЛАВНЫЙ ТАНЕЦ И ТАНЕЦ С КИНЖАЛАМИ
О существовании у ингушей в прошлом плавного танца и танца с кинжалами мы находим в сказании «Жены Пхагал-Бяри и Сеска-Солсы».
«Однажды Пхагал-Бяри прибыл к Сеска-Солсе и крикнул: «Ва, Сеска-Солса!
Вышла жена Сеска-Солсы.
- Где Сеска-Солса? - спрашивает Пхагал-Бяри.
- Его нет дома. Зачем он тебе нужен?
- Я пришел испытать его мужество и отвагу.
- Жена Сеска-Солсы говорит:
- Он делает то, что не под силу тебе.
- А что он делает?
- Он подкидывает до небес кинжал острием вниз, а когда кинжал падает, ловит его и затем с кинжалом во рту танцует на острие иголки.
Пхагал-Бяри сделал тоже самое и сказал:
- Если он такой мужественный, пусть приходит со¬стязаться со мной меж двух гор в назначенный день.
Когда он уехал, жена Сеска-Солсы положила в арбу барана и поехала к жене Пхагал-Бяри.
- Наши мужья собираются драться. Если они всту¬пят в бой, одна из нас останется вдовой. Если мы ста¬нем подругами, они не будут биться.
Жена Пхагал-Бяри стала подругой жены Солсы, за¬резав в честь этого события барана. Они съели его, и жена Сеска-Солсы отправилась домой. Когда Пхагал-Бяри вернулся домой, жена ему сказала:
- «Ты не дол¬жен драться с Сеска-Солсой, потому что я и жена Сеска-Солсы теперь подруги». Так и не пришлось Пхагал-Бяри и Сеска-Солсе помериться силами».

А.О.Мальсагов в своей работе о нарт-ортсхоевском эпосе чеченцев и ингушей пишет: что «у ингушей был танец на подобие осетинского «Симда», единственная разница - ингуши мужчины в танце ни¬когда не брали под руку женщин и не прикасались к ним». (Мальсагов А.О. Нарт-орстхойский эпос вайнахов. Грозный, 1970).

БОЕВЫЕ ТАНЦЫ ИНГУШЕЙ

Герои ингушского нарт-ортсхоевского эпоса такие как Сеска-Солса, Колой-Кант, Пхагал-Бяри, Бийдолг-Бяри, Нарт-Нясар, Нарт-Орстхо, Ломан Ха несли кара¬ул, охраняя покой Ингушетии. Эти герои-воины пре¬красно были подготовлены физически. В древности у ингушей существовала целая система боевых танцев, где воины готовились в одиночку или группами с ис¬пользованием разных видов традиционного оружия. Ингушские воины владели искусством фехтования, стрельбы из лука, метания различных предметов, верховой езды (джигитовка), борьбой, искусством ку¬лачного боя.

В обучении искусству кулачного боя они использовали барабан. Барабан и музыка ритмизируют и гармонизируют тренировочный процесс. Ингушский танец был прекрасной основой для подготовки вои¬нов.

Ингушский горский танец является трансформа¬цией древнейшей системы боевого и физического тре¬нинга воинов, а также комплекса различных приемов и упражнений. Танцевальные элементы, тесно пере¬плетаясь с элементами техники, помогают выработке естественности, пластической красоты движений. Танцевальные движения с использованием ритма барабана и музыки перестраивают сознание, пробуждают интуицию, снимают напряжение и укрепляют дух.

Воинским искусством владели не только мужчины, но и женщины. Исследователь А.И.Краснов о воинском искусстве ингушских женщин писал: «Однажды мужчи¬ны из горного села, что на границе с Грузией, отправи¬лись куда-то на охоту, об этом проведали хевсуры, они решили, что легко захватят женщин и детей. Они напа¬ли на село. В бой с ними вступили женщи¬ны, которые не только отбили атаку, но и обратили их в бегство». (Краснов А.И. Физическая культура и спорт в Чечне и Ингушетии. – Грозный, 1963).

В 1832 г. барон Розен вступил в Ингушетию и разрушил до основания несколько сел. Женщины, видя, что им не избежать плена, бросались в бездон¬ные пропасти, предпочитая гибель потере свободы. У ингушских мужчин и женщин был культ военной доблести, оружия и физической силы. Презрение к жизни рассматривает¬ся как доблесть, а малейшее проявление страха - как величайший позор. У ингушей-воинов был свой языческий бог-покровитель "Молдз-йерды", считалось, что он идет на войну впереди ингушей, несет им победу и делает их неуязви¬мыми. Божеству этому молились и приносили жертвы, испрашивая военной удачи.

ОТКУДА ПОШЛО НАЗВАНИЕ ГОРЫ «КАЗБЕК», СЕЛА «КАЗБЕГИ», И ТАНЦА «КАЗБЕГСКИЙ»

Горы Казбек и Мят-лоам и хребет Цейлоам занимали центральное место в мифологии ингушей, на этих горных вершинах обитали их боги.
Ингуши, жители села Гвилети (Гелат – инг.), ежегодно приносили жертвы своим языческим богам, близ Казбе¬ка. По верованиям гвилетцев на вершине якобы находится таинственная пещера, в которой лежит юноша Куркъа, прикованный богами к скале за попытку похитить с неба для людей огонь. Он стонет от боли, потому что хищная птица клюет его сердце.

Снежная вершина Казбека (Башлом-корта) служила также местом пребывания «Дарза-нанилг» (мать вьюг). Дарза-нанилг имела семерых сыновей, которые покинули её и ушли на небо так, якобы, и образовалось созвездие Большой Медведицы. У Дарза-нанилг в очах постоянно горит неугасимый огонь, у нее же имеется неистощимый хлеб и вареная баранина, которая отличается свойством после каждой трапезы восстанавливаться в прежнем виде. Богиня вьюг на¬чертала на снежном конусе Казбека волшебный круг, который ни один смертный не осмеливается пе¬реступить под страхом смерти. Дарза-нанилг сбросит смельчака в пропасть и завалит снегом. Именно на празднике в честь богини Дарза-нанилг исполнялся гвилетский танец. Е.Шиллинг пишет: «В Девдоракском ущелье в честь Дарза-нанилг ингушами, жителями с. Гвилети, был устроен жертвенник, где летом устраи¬вался праздник с жертвоприношением, пением и плясками».

Откуда же пошло название горы "Казбек", села "Казбеги" и танца "Казбекский"?

«В начале XIX в. при проходе селения у подножия горы владел князь Казбек, его имя и стало названием аула Казбеги, по аулу русскими принято название горы», - пишет исследователь В.А. Нико¬нов (Никонов В.А. Краткий топонимический словарь. – М., 1966. С. 167).

В XVI и позже, в XVII в., пространство между современным Владикавказом (селение Заурово) и до Степан-Цминды (старое название села Казбеги) по обе стороны Терека было населено ингушами. В современном Казбекском районе Грузии с незапамятных времен проживали ингуши Мальсагошвили, Куштошвили и Картошвили. Род известного грузинского писателя Александра Казбеги ведет свое начало от ингуша Чопика, потомки которого носили фамилию на грузинский манер Чопикашвили (Чопик-някан - инг.). А его сын, старшина Габриэл, после вхождения Грузии в состав России, удостоившись военного чина, пожелал выделиться среди сородичей и сменил фамилию Чопикашвили на Казбекашвили. Башир Далгат лаконично за¬фиксировал: «Грузинская фамилия Казбеков - ингушс¬кого происхождения».

В 1906 г. 89-летний Бибо Адамо¬вич Казбеков рассказывал со слов Сандро (Александ¬ра) Казбеги о дружбе с ингушами, о том, как мохевцы выдавали своих сестер и дочерей за них замуж, как вместе ездили по важным делам в древний Мухет, как жили по-братски. Свое повествование Бибо закончил словами: "Наша фамилия происходит из Тумги, из вну¬ков Ги, из горной Ингушетии".

Пожилые люди и знато¬ки старины рассказывают, что Маго - один из родона¬чальников ингушского народа является сыном Мази, сыном Маги является Цикм, сыном Цикма был Эндри. У этого Эндри было много сыновей: 1) Пхош (Эльджаркиевы). 2) Гий (Тумгоевы), (Гийбухой). 3) Цикм (Оздоевы), (Цикмтухой). 4) Чопик (Чопикнякан, Казбеги). 5) Чинах (Чинхой) ушел в страну чеченцев в местность Итум-кхала. Чопик поселился в той местности, которая сейчас называется Казбеги, от него произошли Чопикашвили, их по другому называют Казбек. По аулу русскими было принято название горы (Казбек), а грузины и ингуши назвали танец горцев этой местности "Казбекским". Таким образом, от князя Казбека из рода Чопикня¬кан, пошло название горы Казбек, села Казбеги и та¬нец "Казбекский". Для наглядности можно привести еще такой пример: фамилия Калоевых ос¬новала с. Кели. Эта фамилия дала название горе - Колой-лоам и героя эпоса Колой-Кант и его замечатель¬ную мелодию, которая была в ходу у пастухов.

Многие мелодии народных танцев ингу¬шей и чеченцев носят имена талантливых народных танцоров-вертуозов. Например, "Танец Салмана", "Танец Садыкова", "Танец Муртаз-Али" или "Молитва Шамиля". Эти мелодии вайнахов известны за пределами Ингушетии и Чечни, их используют музыканты соседних республик в постановке своих танцев.

В предании рассказывается, как однажды Шамиль с верными ему мюридами был окружен царскими вой¬сками. Надежды на спасение не было никакой. Даже самые верные мюриды пали духом. Тогда Шамиль расстелил молитвенный коврик, который он всегда во¬зил с собой. Приближенный мюрид отвел зурнача в сторону, поговорил с ним и приказал войску спешить¬ся и стать всем вместе на молитву. После заключи¬тельного "салана" заиграла зурна, и имам Шамиль, жестоко преследовавший всякие развлечения, в том числе и танцы, бросился в огненный танец, за ним по¬шли другие мюриды, постепенно настроение войск начало нарастать все больше и больше. Азарт танца и музыка так подняли дух бойцов, что страх пе¬ред русскими войсками был забыт. В самый разгар танца был дан приказ двинуться в атаку. Мюриды бились как львы и вырвались из железного кольца. Под впечатлением этого предания народный гармонист Магомаев, проживавший в с. Шатой, сочи¬нил музыку "Молитва Шамиля", состоящую из двух час¬тей: первая - грустно-торжественная и вторая - быст¬рого, веселого танцевального характера. Такова исто¬рия "Молитвы Шамиля".

Изучая историю возникновения ингушских танцев и праздников: мужских и отдельно женских, мы пришли к выводу, что в глубокой древности на Кавказе существовало царство воинов-мужчин (горгарейцев) и царство - воинов-женщин (амазо¬нок). Вот что пишет Стробон: "Амазонки живут в со¬седстве с гаргарейцами в северных предгорьях тех частей Кавказских гор, которые называются Керовнийскими..." Наиболее сильные из амазонок за¬нимаются главным образом охотой верхом на ло¬шадях и водными упражнениями. Весной у ама¬зонок есть два особых месяца, когда они поднима¬ются на соседнюю гору, отделяющих их от гаргарейцев. По некоему стародавнему обычаю и гаргарейцы тоже восходят на гору, чтобы, совершив вместе с женщинами жертвоприношения, сойтись с ними для деторождения. Всех новорожденных женского пола амазонки оставляют у себя, младен¬цев же мужского рода приносят на воспитание гаргарейцам. Каждый гаргареец принимает любого принесенного ему младенца, считая его по неведе¬нию своим сыном. До сих пор у ингушей сохранил¬ся обряд шуточного сватовства "зохалол", свадеб¬ный обряд, встреча двух организованных групп: воины-мужчины (гаргарейцы) и воины-женщины (амазонки). Об этом писали А. Х.Танкиев ("Отго¬лоски брачных отношений между предками вайнахов и легендарными амазонками в ингушской сва¬дебной поэзии"), и Р. С. Плиев: ("Хранитель тайн - язык". М., 1997). Но мы хотели обратить внимание на другой праздник, в котором проступают отголоски отношений, которые были между амазонками и гаргарейцами. Это праздник богини Тушоли. Вот, что об этом пи¬шет Шиллинг: "Девушки (ср. др. амазонки) от 15 лет и молодухи отправлялись к храму накануне праздника. Их ожидал жрец. Так как жрец обладал знахарскими способностями, он выслушивал жало¬бы прихожанок на различные несчастья, бесплод¬ность и гадал для них. В храме было изображение Тушоли, - идол, который выносился жрецом к прихожанам, и этим последним представлялось вплоть до восхода солнца следующего дня прика¬саться к Тушоли грудью в чаянии получить плодовитость. В самый день праздника к жрецу съезжа¬лись и сходились мужчины (ср. гаргарейцы), боль¬шая часть молодежь, и происходило обычное моление с освящением жертв и угощением. К вечеру из присутствующих выбиралась пара: целомудренный юноша и такая же девушка. Их отправляли на ночевку в пещеру чудес (в районе селения Хули). На сле¬дующее утро, ночевавшие в пещере юноша и девушка должны были рассказать жрецу сны, кото¬рые они видели ночью. По этим снам жрец давал на предстоящий год предсказания касательно урожая, ветров, засухи, эпидемий. Праздник длился три дня и три ночи. Праздник "Тушоли" это инсценировка былого отношения амазонок и гаргарейцев, когда жрица "невест" и старший жрец "женихов" оценивали (мах бур) каждого мужчину и каждую женщину. На основе "равноценности", взаимного соответствия составляли пары. Эти "браки", по сообщениям информаторов, длились не менее месяца. Затем женщины и мужчины расходились до очередной встречи на целый год".

В заключение хотелось бы сказать, что ингушс¬кие танцы требуют дальнейшего исследования и изучения. С восстановлением ингушских танцев, необходимо восстановить костюм мужчин и женщин, головные уборы, украшения, орнамент, ору¬жие.

Куркиев Руслан

Из истории ингушского танца //Сердало, 1998, №№ за 1; 3; 8 и 11 декабря.
Его же. Из истории ингушского танца //Вопросы истории Ингушетии. Вып. 1. – Магас, 2004. СС. 93-101. (Вторая публикация дополнена: введением, главами «Ингушский круговой массовый танец мужчин» и «Массовый круговой танец женщин». Ниже работа Куркиева в объёме второй публикации. - А.М.).

Виноградов В.Б. Через хребты веков. - Грозный, 1970. С. 91-100.


Последний подвиг Михаила Тверского

Ненастным было это ноябрьское утро. Низ¬кие тяжелые тучи проносились над ханской ставкой. Резкий ветер нес с собой пряный аромат полыни, и этот диковинный, чужой за¬пах заполнял шатер Михаила Ярославича. Горько было на душе у русского князя: ни мощного шума вековых дубрав, ни девичьи стройного ствола нежной березки, ни спокой¬ного раздолья Волги, такой полноводной и хрустально чистой в родной Твери, не сужде¬но было видеть ему в свой последний час. Тяжкая деревянная колода на шее клонила вниз непокорную голову, но и тогда, когда он огромным усилием поднимал ее и огляды¬вался по сторонам, дикую степь и синеющую вблизи цепь Кавказских гор видел тверской князь. И еще видел он злобные взгляды вра¬гов, окружавших его вежу (шатер), и не бы¬ло в них пощады. Да он и не просил ее...
В дремучих лесах, за десятками рек и болот укрылось сильное Тверское княжество. Из пепла батыевых пожарищ подняли свои города тверичи. Выросли новые поколения людей. А враг оставался прежним. Золотая Орда - хищное паразитирующее ханство - диктовала свою злую волю раздробленным русским землям. Набеги, унижающие достоинство русичей посольства, невиданная по размерам дань - таков удел тех, кого по¬корили монголо-татары. Покорили? Нет! Не покорность свила себе гнездо в древних рус¬ских вотчинах. Они готовились к борьбе. И среди них - Тверское княжество.
Смел и решителен был Михаил Ярославич Тверской. Укрепил он свой стольный град, обучил воинским премудростям и мастерству большую дружину, сумел, где хитростью, где подкупом, где лестью, склонить на свою сто¬рону знать Золотой Орды и получить ярлык на великое княжение. Но напрасно ждали от него ханы рабской преданности. Независи¬мую политику стал проводить князь Михаил. Бивал он в открытом бою своих соперников-князей, снаряженных с помощью татар. Беда, а не вина князя была в том, что не смог он понять роли Москвы в деле объединения рус¬ских земель и поэтому упорно враждовал с нею. Новый великий князь резко, сократил ручей дани, бегущий в бездонную прорву Ор¬ды, "недостойно" встречал ханских послов.
Этим снискал князь ненависть хана Узбе¬ка, вызвавшего его осенью 1318 года к себе в ставку. Догадывался Михаил, что не на пир и дружескую беседу приглашает его хан. Зна¬ли об этом и близкие князя. Сыновья его, верные бояре-единомышленники советовали ему не ехать по ханскому зову, предлагали свои услуги, говорили: "Мы, поедем и примем смерть от злобы татарской за дело Твери". Но угроза большого монголо-татарского по¬хода на родную землю заставила самого кня¬зя поспешить в Орду ("...когда-нибудь надоб¬но же умирать, так лучше теперь положу ду¬шу мою за многие невинные души").
Князь прибыл в кочевище Узбека, располо¬жившегося у устья Дона. Здесь он был обез¬оружен и забит в тяжкую колоду. Двадцать шесть дней длился путь Орды на юго-восток, по Предкавказским степям. Ордынцы измывались над пленником, и было ясно, что ждет его неминуемая жестокая смерть.
Незадолго до конца пути преданные отро¬ки (слуги) предложили устроить побег: "Гос¬подин, проводники и кони готовы, беги в го¬ры, жизнь сохранишь!" Горы и впрямь были рядом, и в них - неподвластная Орде воль¬ница чечено-ингушских и алано-осетинских племен, храбрые удальцы, из среды которых не останавливались ни перед чем, чтобы до¬садить монголам. Но горд был князь. Он не хотел искать спасения в ночном бегстве. От¬рокам ответил: "Если я один спасусь, а лю¬дей своих оставлю в беде, то какая мне бу¬дет слава?"
Настал день 22 ноября 1318 года. Столпи¬лись вокруг княжьего шатра враги. Ждут сигнала. Как далека Русь, отрезанная хищными сворами недругов! Но безмерно близка скорбь ее, дело ее, которому служил Михаил. Пусть же и смерть его послужит снятому делу!
И погиб князь, не склонив головы, не за¬просив пощады. Не успела тряская телега с его телом достичь родных земель, а уже встал он навечно в ряд великомучеников Зем¬ли русской, летописцы внесли описание его подвига в свои анналы, а в народе о нем сла¬гались легенды, зовущие к борьбе с Ордой.
Минули века. Подвиг Михаила Тверского не был забыт. Он волнует умы... Пристально изучая страницы давнего прошлого, многие поколения историков пытаются доискаться решения одного из основных, до сих пор не решенных вопросов, где, в каком месте был злодейски убит русский князь.
Вопрос далеко не праздный, ибо от пра¬вильного его понимания зависит трактовка целого ряда исторических загадок, весьма важных для правильного освещения отече¬ственной истории. Территория ордынских ко¬чевий на Северном Кавказе и места основных ханских стоянок и ставок, взаимоотношения монголо-татар с местными племенами (ведь именно у горцев мог найти убежище князь, и это знали его близкие), наконец, соотношение исторических судеб Руси и народов Кавказа в страшное время монгольского ига - вот далеко не полный перечень проблем, находя¬щихся в прямой связи с определением места убийства тверского князя.
Надо указать, что тверской летописец, эрудированнейший по тем временам человек, лично сопровождал Михаила в Орду. Он оставил нам полный скорби рассказ о гибели своего князя и не поскупился на ориентиры. Дополнительные данные внесли в текст летописи и редакторы XVI века. И если вопрос еще все-таки неясен и вызывает жаркие споры, то это следствие недостаточного знания кавказской обстановки специалистами-комментаторами русских летописей.
А убит князь, по словам летописи, "…за ре¬кою за Теркою, под великими горами под Ясскими и Черкасскими... на реке Сивинце, близ врат Железных... у Темиревы у богатыревой могилы" (Никоновская летопись).
После недавних очень интересных статей Е. Г. Пчелиной (Ленинград) и В. А. Кучкина (Москва) общий район гибели Михаила вырисовывается с достаточной определенно¬стью. В движении Орды от низовий Дона местность за рекой Тереком, под горами Ясскими (осетинскими) и Черкасскими (хребет по правому берегу Терека до сих пор зовется у чеченцев Черкесским хребтом), близ Дарьяльского прохода (Железные ворота), на правом притоке Терека - реке Сунже (лето¬писный Сивинец) соответствует какой-то ча¬сти плоскостной территории современной Че¬чено-Ингушской АССР. Но нельзя ли точнее определить место ханской ставки, в которой разыгралась трагедия Михаила, оставившая вечный след в истории нашей страны?
Три года назад, работая над научно-попу¬лярной книгой «Тайны минувших времен», что вышла в свет в издательстве «Наука», я за¬думался над летописным рассказом о собы¬тии, случившемся 650 лет назад в нашем крае. Вспомнилось, как, будучи еще студентом МГУ, я приезжал в город Калинин (бывшая Тверь) к старшему брату - преподавателю мединститута - и мы подолгу бродили по залам областной картинной галереи, снова и снова возвращаясь к большому полотну Н.П. Орлова "Напутствование великого князя Михаила Тверского" (1847 год). Оно по¬священо последним минутам жизни опального князя. Видели мы и хранящуюся ныне в запасниках галереи другую картину того же художника "Смерть великого князя Михаила Тверского". Тверичи, как и вся Русь, бережно хранят в веках славу князя-борца.
Шли месяцы. Летописные тексты, труды историков, карты прочно обосновались на моем письменном столе. И летом, в экспеди¬ции, рассказывая сотрудникам отряда о памятниках старины Северного Кавказа, я не раз возвращался к событиям ноября 1318 года. Каждое лето отправляется в экспедицию со мной и брат-калининец. Может быть, еще и поэтому имя Михаила Тверского не так уж редко всплывало в беседах на берегах Сунжи.
В экспедиции и пришел первый успех.
...Наш шофер отправился в тот день домой в присунженское селение Карабулак. Напутствуя его, я, помнится, сказал: "Обязательно осмотри мавзолей Борга-Каш у вашего села" и тут же "прочел" небольшую лекцию об этом памятнике.
Белокаменный мавзолей был построен на склоне Сунженского хребта в 1405-1406 годах как усыпальница некоего Бек-Султана, сына Худайнада - крупного ордынского (ногайского) феодала. Борга-Каш - единствен¬ный в своем роде архитектурный памятник в Предкавказье. С ним связано огромное число легенд...
Уже давно уехал шофер, а какая-то мысль все не давала мне покоя. И вдруг... Как это раньше не пришло мне в голову?.. Ведь хоро¬шо осведомленный редактор XVI века вста¬вил в летописный рассказ о месте, убийства Михаила еще один ориентир ("у Темиревы у богатыревой могилы"). В то время Борга-Каш уже существовал, привлекая всеобщее внимание своей исключительностью. Похоронен в нем ордынский витязь Бек-Султан, со¬временник известного завоевателя Тимура (об этом говорит и фольклор). Не имел ли в виду русский книжник XVI века именно этот мав¬золей? Трудно придумать иное объяснение вставке о "богатыревой могиле".
Погребальные мавзолеи строились степня¬ками не на случайном месте. И если на бере¬гу Сунжи поднялась гробница ордынского владетеля, то для этого были веские основа¬ния, среди них главное - здесь был традици¬онный район татарских кочевий, где неоднократно разбивали свой шатры и сам Бек-Султан, и его сановные предки.
Археолог Т. М. Минаева, обследовав пой¬му Сунжи, зафиксировала тут несколько золотоордынских стоянок. Местный фольклор, тщательно изученный профессором Л. П. Се¬меновым и М. М. Базоркиным, дал основание для вывода: резиденция монголо-татар одно время располагалась на левобережье Сунжи, именно там, где стоит Борга-Каш. Это согласуется и с топонимикой (названиями местностей). Например, название самого селения Карабулак означает на тюркских языках черный родник. Есть здесь и еще целый ряд тюркских топонимов.
Поиски в этом районе привели меня к речке Ачалук, протекающей в 10-12 километрах к северо-западу от Борга-Каш. Ачалук - несколко видоизмененное тюркское слово "аджалык" (или "аччылык"), означающее "горечь", "горький" (горькая река). Название дано верно. Чеченцы и ингуши, отплевываясь после какой-нибудь невкусной воды, так и говорят: "Укхал вог1а хий дейна дац суна Ачакхира дара дица» (Я не пил худшей воды, если не считать ачалукской). В Ачалук впадают горькие минеральные источники, целебная вода которых широко известна в Чечено-Ингушетии.
Однако вы вправе спросить: "Причем здесь Ачалук с его горькой водой?" А вот причем. В тверской летописи говорится, что неподалеку от ханской ставки текла "...речка Адьжь, зовущаяся Горечь, горькой она и была братья". Давно отмечено, что летописец из Твери правильно перевел этот тюркский термин. А вот где несла свои воды эта "горькая река", никто не мог установить. Где только не искали ее: и в низовьях Терека (у города Кизляра), и в Закавказье, и в Ставропольских степях, не замечая, что, по летописи, речка Адьжь где-то совсем недалеко от ставки и через нее проходит прямой путь к крупному золотоордынскому городу Маджары, что стоял на реке Куме.
В день убийства тело князя слуги перевез¬ли на телеге за речку. Ночью они испугались и бежали «в свои станы», которые находи¬лись неподалеку, на кочевище Узбека. Утром эскорт бояр едет к телеге с прахом князя, и начинается долгий путь на Русь, через Маджары. Все это точно соответствует местона¬хождению Ачалук, и я убедился в этом, про¬ехав сам немалую часть маршрута похорон¬ного кортежа.
Речку Горечь искали за тридевять зе¬мель, а она оказалась там, где ей и надлежа¬ло быть - рядом с Сунжей и Борга-Каш и на самом коротком пути в сторону Маджар.
Вывод из сказанного может быть лишь один: место убийства Михаила Тверского на берегу Сунжи рядом с речкой Адьжь устанав¬ливается ныне с предельной точностью - в окрестностях селений Карабулак и мавзолея Борга-Каш.
Тут Михаил Ярославич вдохнул послед¬ний раз полынный воздух басурманских степей, окинув взором близкую цепь гор, насе¬ленных неведомыми единомышленниками и союзниками в борьбе с Ордой. Тут принял смерть русский князь. А проясняющаяся ны¬не картина его гибели еще одной нитью свя¬зывает в отечественной истории судьбу двух районов нашей страны - русской Тверской земли и Чечено-Ингушетии, разделенных двух тысячекилометровым пространством, но объединенных в XIV веке единой целью свер¬жения монголо-татарского ига в Восточной Европе.

Муталиев Т. Из истории боевого прошлого ингушей // Литературная Ингушетия, 2002, № 2. С. 84-87.

Подлинные свидетельства прошлого, дошедшие до нас из глубины веков и тысячелетий, дают нам твёрдые основания утверждать, что минный созидательный труд наших предков всегда сопровождался необходимостью его надёжной защиты. Такое сочетание предопределялось самим географическим расположением Кавказа, стратегическое значение которого состоит прежде всего в том, что он является проходом, соединяющим Европу и Азию, обеспечивающим выход на мировые просторы. Поэтому столь же древней и богатой является военно-политическая история народов Кавказа и ингушского народа в их числе.
В новейшей истории Кавказа, пожалуй, самым колоритным военным соединением являлась Кавказская туземная конная дивизия, чуть ли не с первых дней своего существования – с осени 1914 года, в дополнение к своему официальному названию получившая неофициальное – «Дикой дивизии». Однако, если вначале в это название вкладывалось впечатление о своеобразном отношении её рядового состава к военно-уставным требованиям, то с первых боевых отличий дивизии её неофициальное название наполнилось подлинным уважением соратников по оружию в Русской армии и столь же подлинным страхом и даже ужасом, наводимым ею на противника.
Формирование КТКД было продолжением практики создания иррегулярных воинских формирований из горцев Северного Кавказа, сложившейся как система в первую треть XIX века. Первой подобной частью являлся Кавказский конно-горский полк, созданный в середине 30-х годов XIX века по инициативе генерал-фельдмаршала И.Паскевича. Полк дислоцировался в Варшаве, в 1849 году принял участие в Венгерском походе русских войск. Расформирован в 1856 году. В его составе служило в общей сложности до сорока ингушей, для которых, как и для других горцев, он являлся заметной кузницей первых офицерских кадров.
Отдельные горские формирования (в виде конных сотен) создавались для участия в Крымской войне 1853-1856 годов. В русско-турецкую войну 1877-1878 годов в составе Терско-Горского конно-иррегулярного полка Ингушский дивизион под командованием подполковника Бунухо Базоркина и ротмистра Николая Альдиева заслужил высшую воинскую награду русской армии – Георгиевский штандарт. В русско-японской войне 1904-1905 годов в составе Терско-Кубанского конного полка высокую боевую репутацию обрела Ингушская конная сотня под командованием войскового старшины Эльберта Нальгиева.
Летом 1914 года в связи с обозначившейся войной стран Антанты против германо-австрийского военного блока, на Северном Кавказе приступили к формированию Кавказской туземной конной дивизии в составе шести полков, каждый из которых был четырёхсотенного состава. Полки получили свои названия по признаку этнической принадлежности личного состава: Кабардинский и 2-й Дагестанский (1 бригада), Татарский (Азербайджанский) и Чеченский (2 бригада), Ингушский и Черкесский (3 бригада).
Принцип формирования личного состава рядовых (нижних чинов), как и во всех предыдущих случаях, был основан на добровольном призыве. Всадники на общественный счёт обеспечивались лошадьми, обмундированием, амуницией и традиционным горским оружием – шашками и кинжалами. Винтовки выдавались казённые. Всадникам выплачивалось жалование в размере двадцати рублей, вахмистрам – по сорок рублей, старшим урядникам – по тридцать пять рублей, урядникам – по тридцать рублей.
Штаты дивизии и унифицированный штат полка были утверждены императором 16 августа 1914 года.
Офицерский состав полка насчитывал двадцать два человека. Строевых нижних чинов было четыреста восемьдесят всадников, а вместе с нестроевыми (обозными, писарями, денщиками и т.д.) – шестьсот сорок три человека.
Формирование дивизии преследовало следующие отчётливо выраженные цели:
Политическая цель – необходимо было показать миру, что непокорные в прошлом горцы стали ревностными защитниками России. Именно для подчёркнутого обозначения этой идеи командовать дивизией был назначен родной брат царя великий князь генерал-майор Михаил Романов. Этим же объясняется присутствие большого количества представителей высшей российской и кавказской знати в офицерском составе дивизии.
Военная цель – организаторы подчёркивали пользу использования в военных целях прекрасных боевых качеств горцев, прирождённых воинов и наездников.
Полицейско-административная задача – начальник Терской области генерал-лейтенант Флейшнер настойчиво напоминал о необходимости удаления на Западный фронт « наиболее беспокойной части местного населения» с учётом того, что намечается участие Турции в войне против России. Однако на практике эта задача была реализована далеко не в той форме и степени, в какой это планировалось начальством.
Создание Ингушского конного полка завершилось к октябрю 1914 года. Недостатка в добровольцах не было, и это потребовало довольно тщательного отбора всадников. Одним словом, служить в полку было делом престижным. Ингушский полк в дивизии был единственным, который на войну выступил со своим знаменем – Георгиевским штандартом, заслуженным Ингушским конно-иррегулярным дивизионом за участие в войне 1877-1878 годов. Все остальные полки до марта 1915 года, когда им были вручены простые полковые знамёна (и ингушам в их числе), знамён не имели. Ингушский же полк в дополнение к полковому знамени вывозил в строй в качестве почётного знамени названный нами Георгиевский штандарт, как свидетельство доблести и отваги своих дедов и отцов.
В войну дивизия вступила в ноябре 1914 года в составе 8-й армии генерал-адъютанта Брусилова. До конца войны попеременно входила в состав 2, 3 и 4 конных корпусов. Большую часть войны провела в 9-й армии генерала Лечицкого на Юго-Западном фронте и лишь несколько месяцев (зима 1916-1917 гг.) – на Румынском фронте.
Современники, и военные специалисты в первую очередь, давали очень высокую оценку боевым качествам полков «Дикой дивизии». Особенно выделялся ими факт шестнадцать конных атак частей и подразделений дивизии только в одном 1916 году, кстати, самом насыщенном, боевыми победами русской армии за всю войну, достигнутыми в основном войсками Юго-Западного фронта под командованием генерал-адъютанта Брусилова.
В дни знаменитого летнего Брусиловского прорыва русской армии дивизия была придана в поддержку войскам 41-го армейского корпуса, находившегося в авангарде наступающих армий. Здесь 5-го июля 1916 года всадники и офицеры Ингушского конного полка покрыли свои знамёна неувядаемой славой. В этот день с раннего утра части корпуса прорвали оборону противника. Не взятым оставалось лишь упорно обороняемое немцами в центре фронта корпуса селение Езержаны. В ходе двух атак на него не добились успеха и понесли большие потери полки Заамурской пехотной дивизии.
После очередной неудачи этих полков командир 3-ей бригады кавказцев генерал-майор Гагарин бросил на село в неожиданную для противника в атаку 4 сотни Ингушского конного полка. Цитирую изложение хода атаки по официальному приказу, изданному 25 июля 1916 года:
«Доблестные 1, 2 и 3 сотни ингушей, пройдя на рысях справа посотенно цепи заамурцев, лихо развернулись в боевую лаву, - отмечено в приказе. – Уступами вправо и влево от шоссе под командою подполковника Абелова, имея в головном уступе 1-ю сотню штабс-ротмистра Баранова, в правом уступе сотню ротмистра Апарина, в левом – штабс-ротмистра Султана Бек-Борова, а за центром 4-ю сотню поручика Крым-Султана Базоркина, руководимый своим командиром подполковником Мерчуле, полк со свойственной ему удалью кинулся в атаку под ружейным, пулемётным и артиллерийским огнём германцев, отчаянно защищавших селение Езержаны…
Порыв ингушей вызвал восторженное «Ура!» доблестных Заамурских полков, перешедших за ингушами в решительное наступление.
Первой врубилась в передовые немецкие ряды и, переколов их пиками, ворвалась в Езержаны в 7 ½ часов вечера ингушская сотня штабс-ротмистра Баранова, правее её сотня ротмистра Апарина и за ними сотня поручика Базоркина. Сотня же штабс-ротмистра Бек-Борова бросилась на высоту, откуда противник поражал фланговым огнём нашу атакующую лаву и куда пытались спасаться отступающие из селения Езержаны немцы.
Несмотря на упорное сопротивление немцев на каждом перекрёстке улиц, во дворах и в домах, откуда их пришлось выбивать огнём и даже кинжалами, всё же к восьми часам с помощью заамурцев селение Езержаны было окончательно в наших руках. Лишь только вошли в село передовые цепи заамурцев, ингуши бросились преследовать немцев, отступивших из деревни к северу. Здесь были замечены вдали, взятая на передки, батарея орудий, на которую и налетели ингуши. Сопротивлявшееся прикрытие батареи было частью перерублено и переколото. Прислуга, обрезов постромки, ускакала. Пять тяжёлых шестидюймовых, совершенно исправных орудий с угломерами и зрительной трубой и двадцатью зарядными ящиками было взято ингушами, кроме того пленными – сто девять человек.
Преследование разбитых германцев прекратилось с наступлением полной темноты. Пали смертью храбрых в лихой атаке командующий сотней поручик Крым-Султан Базоркин и девятнадцать всадников, скончалось от полученных ран ещё восемнадцать ингушей. «Вечная память храбрым джигитам!» - писал в своём приказе по дивизии генерал-лейтенант Дмитрий Багратион.
В результате этой блестящей атаки были разбиты считавшиеся отборными германскими частями 460ой и 58-ой Прусские пехотные полки.
Столь подробного внимания этот подвиг ингушских воинов заслуживает по всем канонам. Оценка и значение этой атаки ярко были изложены в приказе по 41-му армейскому корпусу и в сообщении Штаба Верховного Главнокомандующего, помещённого в № 190 газеты «Русский инвалид» - официозе Военного министерства России. Атака ингушей явилась, пожалуй, самым громким успехом не только «Дикой дивизии», но и одним из наиболее заметных дел русской кавалерии в этой войне. Здесь уместно вспомнить, что столь же широкую известность получила конная атака против батальона турецкой пехоты, совершённая Ингушским конным дивизионом в ноябре 1877 года в Болгарии в период русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Тогда этот редкий пример успешной атаки кавалерии против пехоты стал предметом изучения военной науки и вошёл в труды по тактико-оперативному использованию кавалерии против пехоты во встречном бою.
Возвращаясь к основной теме статьи, необходимо отметить, что история Ингушского конного полка весьма богата примерами личного мужества и отваги, верности присяге, долгу и боевому товариществу, пониманием чуть ли не каждым всадником, что за его действиями стоит честь и репутация родной семьи, своей фамилии и целого народа. И в этом прежде всего непреходящая ценность жизни и подвигов этих людей, содержащих в себе большие потенциальные возможности не только для военно-патриотического воспитания, но и духовно-нравственного совершенствования современной молодёжи.
Даже первичное обращение к истории этого полка способно укрепить в этом убеждении. Только движимые подобными чувствами могли десятки простых ингушских парней за полтора-два года стать полными Георгиевскими кавалерами и получить чин юнкера и офицерский чин прапорщика. Назовём по именам хотя бы некоторых из них. Это Арчак Арчаков, Хаджи –Мурат и Мусса-Хаджи Местоевы, Хадис Аушев, Бота Гагиев, Мурат и Хаджи-Бекир Мальсаговы, Магомед Фаргиев, Батырбек Осканов, Хасултан Евлоев, Магомет Боголов, Асланбек Маматиев, геройски погибший летом 1916 года в одном бою с кавалером золотого Георгиевского оружия штабс-ротмистром Султаном Бек-Боровым, и многие другие всадники и офицеры Ингушского конного полка.
В чин прапорщика был произведён даже полковой мулла Товбот-Хаджи Горбаков. Не в знак уважения к его священному сану, а вполне заслуженно – за боевые заслуги. Не обязанный по положению ходить в атаки и отбивать неприятеля из окопов, он по доброй воле и вполне профессионально добровольно исполнял и первое и второе. Несколько боевых орденов и медалей, офицерский чин были заслужены им личной храбростью и отвагой. Понятно, что имея такого духовного пастыря, Ингушский полк являл собой не часто встречающийся случай весьма удачного дополнения боевой службы не формально воспринимаемой духовно-воспитательной работой среди личного состава.
Отличительная особенность «Дикой дивизии» состояла также и в том, что она в числе немногих соединений и частей сохранила военный порядок и высокую боеспособность после февральской революции 1917 года. Именно поэтому 9 июля 1917 года в дивизию пришла телеграмма от командующего Юго-Западным фронтом генерала Корнилова следующего содержания:
«По случаю Священного праздника Курбан-Байрам передайте от меня боевой привет офицерам и всадникам вашей доблестной дивизии, покрывшей себя новой славой в боях у Калуша и Новица. Положение на фронте 11-й армии таково, что мне нужна там беззаветная доблесть, твёрдость в исполнении долга и несокрушимая мощь доблестных полков дивизии. Я твёрдо верю, что, забыв усталость, она двинется, не ожидая конца праздников, в указанный ей район, чтобы помочь мне восстановить положение на фронте 11-й армии».
Дивизия не обманула ожиданий знаменитого генерала. Она внесла решающий вклад в дело устранения паники и начавшихся в г.Калуш диких погромов и грабежей отступавших войск, случившихся в результате позорного провала в ходе июньского наступления на фронте.
Однако дивизия не позволила втянуть себя в политическую авантюру, связанную с корниловским мятежом августа-сентября 1917 года. Брошенная в числе корниловских войск на Петроград, она в последний момент отказалась от участия в непродуманных и дурно пахнувших политических маневрах верхов России и не запятнала своей чести кровью рабочих и солдат столицы. Причём ближе всех к Петрограду подошёл Ингушский конный полк, шедший в авангарде дивизии и первым отказавшийся пролить кровь своих соотечественников. Командир Ингушского полка полковник А.Котиев, накануне сменивший полковника Мерчуле, не только не допустил расправы над матросской делегацией Петрограда, но и самолично водрузил на место демократический красный флаг, сорванный на одной из станций.
Так закончилась фронтовая жизнь дивизии и Ингушского конного полка.
Думаю, уместным будет здесь назвать, кроме отмеченных выше ингушских офицеров полка, также имена других офицеров-ингушей, составивших его заслуженную боевую славу. Это – ротмистр Гуда Гудиев, поручики Дунда Добриев, Магомет Бекбузаров, Умат-Гирей Куриев, корнеты Измаил Бек-Боров, Дудар Добриев, Султан Долтмурзиев, Созырко Мальсагов, подпоручики мусса Аушев, Кагерман Дудаев, Эльмурза Гулиев, Алисхан Плиев, прапорщики Бексултан Бекмурзиев, Магомет-Султан Дахкильгов, Арсануко Добриев (в полку служили офицерами два его сына и племянник), Беслан и Зураб Маршани и другие.
Кавалерами самого почётного среди российских офицеров Ордена Святого Георгия и золотого Георгиевского оружия стали ингуши-генералы Сосланбек Бекбузаров, Сафарбек Мальсагов, Эльберт Нальгиев, Тонта Укуров, полковник Асланбек Котиев, подполковник-артиллерист Касим Долгиев, поручики Крым-Султан и Николай Базоркины, подпоручики Асланбек Маматиев, Эльмурза Гулиев, Созырко Мальсагов и другие.
С проявлением лучших национальных черт в тот период связаны не только имена мужчин, но и имена ингушских женщин. Здесь можно сослаться на один очень яркий документ, связанный с именем жительницы села Барсуки Нати Котиевой (в девичестве Оскановой). Речь идёт о прошении, направленном ею императорскому наместнику на Кавказе великому князю Николаю Николаевичу Романову в декабре 1915 года.
«Ваше императорское высочество, - обращается она. – Сын мой, штабс-ротмистр Осетинского конного дивизиона Зубаир Котиев, 5-го мая сего года на Австрийском фронте геройски отдал жизнь свою за царя и Отечество. Геройская смерть старшего сына за столь великое дело в переживаемый родиной тяжёлый момент побудила меня и последнего единственного сына своего Магомета Котиева благословить на великое дело, на брьбу с врагом. Горя желанием быть в рядах нашей славной армии и отомстить за смерть своего брата, он, Магомет, добровольно оставил службу учителя в Ордубадском высшем начальном училище и поступил в Тифлисское военное училище, дабы получить надлежащую военную подготовку и вступить в ряды воинов. Моё желание, посылая последнего сына, чтобы он, Магомет, был в той же третьей Кавказской казачьей дивизии, где служил и покойный сын мой Зубаир…»
Величие духа и нравственная глубина материнского и гражданского подвига этой простой ингушской женщины во всей полноте раскрылись после того, как стало известно, что Зубаир, не был её родным сыном, а мстить за его гибель она отправляла своего единственного и неженатого сына. Аллах был милостив к этой великой женщине. Сын её вернулся живым, продолжил общественно-политическую деятельность. Отторгнутый политическими катаклизмами от Родины, этот незаурядный человек до конца своей жизни боролся в эмиграции за судьбу своего народа, депортированного с Кавказа.
После знакомства с этим негромким и забытым, к сожалению, подвигом ингушской женщины Нати Котиевой-Оскановой меня много лет согревает мысль о том, что не может не иметь будущего народ, у которого были и есть такие женщины.
Возвращаясь к Ингушскому конному полку, через службу в котором прошло не менее двух тысяч ингушей, хотелось бы отметить, что после прибытия осенью 1917 года на родину, в период революционных катаклизмов, он стал надёжным щитом, прикрывшим свой народ от многих кровавых бед, его всадники и офицеры явились основой для многих отрядов и частей, принявших участие в гражданской войне. И в этом состоит его большая заслуга перед Ингушетией, Кавказом и Россией.
Как и другие национальные полки, он прекратил своё существование в марте 1918 года после установления советской власти на Тереке. Однако его лучшие воинские традиции получили своё развитие в ратных подвигах наших земляков в годы Великой Отечественной войны. Прямыми наследниками славных воинов полка являются Герои Советского Союза и России Ширвани Костоев, Ахмет Мальсагов, Мурат Оздоев, Суламбек Осканов, первый президент Ингушетии Руслан Аушев, генералы Магомед Султыгов, Мусса Цечоев, полковник Евкуров и другие лучшие ингушские генералы и офицеры Вооружённых сил России.
Конечно же, славные традиции нашего народа, присущие ему черты уважения к своему прошлому, способности к созидательному труду, защите своего народа, республики и страны намного шире, разнообразнее и глубже, чем это удалось отразить в небольшой статье. Учитывая всё это, акценты были расставлены на той части нашей истории, которая, как представляется, наиболее созвучна задачам сегодняшнего дня.
Сегодня уже очевидно, сколь важно содействовать возрождению и сохранению лучших исторических и культурных, нравственных и духовных ценностей народа. Элементы бездуховности, резкого падения нравственности, участившиеся случаи антиобщественных проявлений, рост преступности, как взаимосопутствующие явления, всё нагляднее проявляются и в нашей республике.
Думается, что всем нам необходимо с должной ответственностью относиться к тому, что последние столетия самосохранение и развитие нашего народа обусловлено его жаждой создания и развития государственно-организующих форм общественной жизни. Поэтому создание Республики Ингушетия, убеждён в этом, - не только первое по настоящему серьёзное наше достижение новейшего времени, но и вместе с тем – желанная мечта десятков поколений ингушского народа, надежда и опора для тех, кто должен наследовать нам. Больше всего следует остерегаться риторики и громких слов в таком вопросе. Но нельзя не помнить, что никто другой, а мы с вами несём огромную ответственность за судьбу нашей Республики перед ушедшими и будущими поколениями.
Да, мы нередко, и имея на то достаточно твёрдые основания, ссылаемся на свою нелёгкую и изломанную национальную судьбу. Безусловно, об этом следует помнить. Но если ссылки на превратности судьбы сколь-либо заметно не помогли нам до сих пор, то какие имеются основания уповать на них и впредь?
Один из выводов, очевидно, лежит на поверхности. Нам необходимо прежде всего рассчитывать на собственные силы. Судьба не любит нытиков, она благосклонна к людям, взращивающим в себе и в окружающих чувство собственного достоинства, способным отсеивать суетное и наносное, видеть историческую перспективу и работать на неё.

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ. БРОКГАУЗ-ЕФРОН. Т XIII. СПб., 1894


Ингуши - народность чеченского племени, населяющая центральную и южную ча¬сти Сунженского отдела (бывший Ингушевский округ) Терской области и получившая свое название от большого, теперь уже несуществующего аула Ангушт или Ингушт, в Тарской долине; сами себя ингуши называют ламур. Ингуши распадаются на джераховцев, кистин (кисты), гал(а)гаевцев, назрановцев и гaлaшевцев, по названию аулов, долин, гор или рек, на которых они обитают; перенесение сельских правлений из одного аула в другой иногда влекло за собою и перемену названия обшества. Так, кистинское общество в настоящее время называется мецхалъским, а галгаевское поделилось на два - цоринское и хамхинское. Каждое из этих обществ ведет, по народным преданиям, свое происхождение от общего родоначальника, но группы назрановцев и галашевцев образованы искусственно путем переселения ингушей из гор на плоскость. Начало таких переселений относится к 1817 г., когда Ермолов заложил на р. Сунже редут Назрань, к которому он, чтобы обеспечить Владикавказ от нападения чеченцев, выселил ингушей, в то время к нам дружественных. И позднeе ингуши в общем оставались верны русским. В 1830 г. большая часть ингушей снова была высе¬лена из гор на плоскость в окрестности Назрани, и с тех пор подобные переселения, вольные и невольные, продолжались до наших дней, так что в горах ныне оста¬лось менее 1/3 общего числа ингушей.
Все население ингушей, в количеств 7978 семейств и 39392 душ обоего пола, живет в 146 населенных местах, причем на долю горных ингушей приходится 101 населенное место с 962 семействами (6374 душ). Горные аулы очень невелики: в среднем, 9,5 семейств с 63.1 душ. Живут горные ингуши обыкновенно по несколько семей в одном жилище, но каж¬дая семья имеет особое помещение, отделен¬ное от помещений остальных семей толсты¬ми каменными (сложенными, как и вся по¬стройка, без цемента) стенами. На плоскости селения ингушей устраивались, по указаниям русского правительства, в крупные аулы, в среднем 343,7 двора, с 1615,9 душ. Плоскостные аулы тянутся вдоль рек и ручьев на расстоянии иногда более 1-2 верст; сакля от сакли стоят далеко и у каждой из них просторный двор, огороженный крепким высоким тыном, за которым, виднеются фруктовые сады и огороды.
Главные занятия ингушей - земледелие и скотоводство. Земли у горных ингушей на душу мужского пола приходится 1,8 десятин, но большей частью это голые скалы и осыпи, и только самая незначительная часть, приблизительно около 12%, т.е. в среднем око¬ло 0,2 десятин на душу мужского пола, эксплуатируется под распашку, что обеспечивает хлебом на 2 - 6 месяцев. И из этих 0,2 десятин не малая часть создана искусственно, представляя собою наносный слой, для обра¬зования которого плодородная земля перенесена на голые скалы из глубоких долин и ущелий, и который необходимо ежегодно поддерживать. Более обеспечены землею пло¬скостные ингуши, причем у галашевских ингушей (ко¬торые почти все сидят на арендной земле) на душу мужского пола приходится 4,0 десятин, а у назрановских - 4,3.
Плоскостные ингуши владеют землею на началах общинных, причем земля делится на паи соответственно числу дымов (XI, 302) в каждом селении; передел земли производится обыкновенно каж¬дые 3-6 лет, но в некоторых селениях пахотная земля делится ежегодно. У горных ингушей в общественной собственности состоят леса и выгоны, но сенокосы и пашни нахо¬дятся в частном подворном владении. Незначительные сами по себе, сенокосные и пахотные участки, при разделе между сонаследниками, раздробляются на такие ничтожные по размерам клочки, что теряют всякое сельскохозяйственное значение, в следствии чего охотно продаются своими владельцами. Бла¬годаря этому среди горных ингушей с одной сто¬роны явился класс безземельных, а с другой создался класс более или менее крупных землевладельцев, имеющих большое влияние на своих односельчан.
Скотоводство, и преимущественно коневодство, довольно развито - на каждый двор приходится ло¬шадей немного более 1, крупного рогатого скота (который служит и рабочей силой) 4,6 и мелкого 9 голов, безлошадных дворов насчитывается 913, а не имеющих рогатого скота 373.
Так как ингуши пашут особым туземным плугом, для которого тре¬буется до 5 пар волов, то недостаток рабочего скота вызвал обычай "супряжки", со¬стоящей в том, что пахотная земля известной части селения не делится на паи, а рас¬пахивается общими силами ее владельцев. Обычай этот встречается, впрочем, только в гористых местностях, где распашка зем¬ли сопряжена с большими трудностями.
Подымной подати, особого сбора взамен отбывания воинской повинности, земских и мирских сборов на каждый дым горных ингушей в среднем приходится всего 3 руб. 55 коп, а на каждый дым плоскостных ингушей - 9 руб. 12 коп.; максимум же у первых 6 руб. 16 коп., у вторых - 12 руб. 22 коп. Но если платежи перело¬жить на количество надельной земли, то окажется, что горные ингуши платят с десятины удобной земли 1 руб. 50 коп., а плоскостные всего лишь 80 коп. Кроме того, ингуши отдают десятую долю урожая кукурузы, из которой 1/3, (а равно особый сбор в 25 коп. с каждого двора) идет на содержание мулл при 35 мечетях, а 2/3 раздаются бедным.
По наружному своему виду ингуш сухощав, строен, среднего роста, с резкими чертами и быстрыми глазами на бледном, смуглом лице; цвет волос по преимуществу черный, нос орлиный, движения торопливы и поры¬висты. Одежда состоит из суконной черкески, черной, серой или коричневой, ситцевого бешмета, суконных шаровар, суживающихся к низу, чувяк из сыромятной кожи на ногах и барашковой шап¬ки на голове; в горах предпочитают чувякам крепкие башмаки с толстой подошвой. В пище ингуши очень умеренны: кусочек сыра и чаш¬ка кислого молока зимою, арбуз и головка лука летом с кусочком ячменной или кукурузной лепешки вполне удовлетворяют ингушей.
Во¬ровство скота и грабеж проезжих по дорогам составляет племенную профессию ингушей вследствие чего к ним-то, главным образом и применяются особые правила установленные для Терской области в 1879 г., в силу которых туземные селения, к которым приведет след украденного из русских селений скота или другого имущества обязаны удовлетворить потерпевшего в тех случаях, когда преступник ускользает от правосудия. Ежегодно сельские общества ингушей за доведенные до их селений следы украденного скота платят от 4500 до 5000 руб.
В своем общественном строе и обычаях ингуши не отличаются от других чеченцев. Нормы их обычного права в последнее время подверглись изменениям, проведенным на особых сходах, собиравшихся в местечке Назрань в 1879, 1887 и 1890 г. из депутатов всех селений ингушей. Депутаты эти регламентировали свадебные обычаи, с целью сделать брак более доступным и, таким образом, ограничить тайный увоз девиц, предпринимаемый в видах уклонения от платежа калыма и порождающий кровавые столкновения, а затем определили известные наказания за убийство, поранения и другие проявления кровной мести, которая санкционировалась обычаем.
Ингуши большею частью мусульмане-сунниты, но встречаются среди них и христиане, и совер¬шенные язычники. Мусульманство водвори¬лось у них не ранее половины прошлого столетия в древности же ингуши были христианами, о чем свидетельствуют многие часовни и остатки старинных церквей, которые пользуются у ингушей большим уважением и в которых они совершают жертвоприношения, справляют различные празднества, представляющие собою смес христианских преданий и языческих воззрений. Особым почитанием пользуются у ингушей человеческие скелеты, находящиеся в каменной будочке близ местечка Назрань. По преданию, скелеты эти принадлежать народу нарт, некогда жившему около Назрани и оставались нетленными в течении 200 лет, но с приходом русских стали портиться.
В последнее время среди ингушей появились две секты, последователи которых у ингушей несектантов известны под именем тубаш-лец-нах (набожный человек). Одна из сект, основатель которой Батыл-хадж живет в ауле Сурхахи, отличается джигитством, выражающимся в бесстрашном удальстве, убийствах, воровстве и т. п., и крайней нетерпимостью, вследствие чего последователи ее прерывают сношения даже со своими родными, не примкнувшими к секте; внешние отличительные признаки ее стриженая борода, берданка, два пистолета и длинный кинжал. Последoватeли другой секты, основатель которой Кунт-хадж скрывается неизвестно где, и которая пользуется общими симпатиями ингушей, имеет гораздо более последователей и проникла даже в Большую Чечню; они выделяются своим смирением, набожностью и незлобивостью, не пьют, не курят и гнушаются воровства; не носят оружия, заменяя его палкой, и опоясываются белым куском полотна. Общее у обеих сект - джикир, то есть особое богомоление (после обыкновенного намаза), во время которого воспеваются доблести и подвиги Магомета, причем пение сопровождается хлопанием, пыхтением, прыгaниeм и т. п. до совершенного изнеможения.

Литература:
Е. Максимов и Г. Вертепов, "Туземцы Сев. Кавказа". Владикавказ, 1892. -Здесь и литература пред¬мета;
Борусевич, "Сектантство среди ингушей". ("Этнографическое обозрение", 1893 г., № 3).


Энциклопедический словарь. Брокгауз-Ефрон. Т. XIII. СПб., 1894.

ИСТОРИЯ СЕЛА ГАМУРЗИЕВО

В августе отмечают день села Гамурзиево. Нетрудно догадаться, что имя селу дала фамилия Гамурзиевых. По-ингушски его называют Дошлакхи-юрт. Так, кто же родоначальник Гамурзиевых, и кем был Дошлакх?
ПРЕДВОДИТЕЛЬ ВОИНСКОЙ ДРУЖИНЫ Г1АМАРЗ
Согласно отрывочным преданиям, записанным и слышанным в разные годы, некий Гамарз (Гамарзко) являлся предводителем воинской дружины. Он отличался умелым владением воинским искусством, личной храбростью. Но вместе с тем, слыл он человеком жадным до добычи, гордым до высокомерности. Именно им по преданию была построена первая на равнинной Ингушетии боевая плоскокровельная башня из 4-х этажей, к которой примыкали две жилые башни. Этот раннефеодальный замковый комплекс был построен как раз в районе современного селения Гамурзиево, название которого, вероятно, связано именно с Гамарзко.
Руины этого замка исследовал в 1925 году профессор Л.П. Семенов, который отметил, между прочим, что «Башня Гамурзиевская» стоит и находится «во владении Мальсаговых». Владелец усадьбы сообщил также профессору, что была построена она 230-240 лет назад.
Датировка эта вполне правомерна, так как именно в 80-х годах 18 века происходит освоение ингушами округи современной Назрани, как подсказывают нам прямые и косвенные свидетельства фольклора и письменные документы.
Профессор И.А.Дахкильгов считает, что Назрань, как совокупность небольших поселений, возникла в 1781 г., в связи с активизацией выселения ингушей на равнину в ходе процесса их добровольного вхождения в состав России.
ДОШЛАКО – СЫН Г1АМАРЗА
В кратких послужных списках, находившихся на российской службе офицеров «из азиатцев» о Дошлако Гамурзиеве (Дошлуко Гамерзиеве, Дошлуко Гамирзове) имеются следующие сведения:
Прапорщик - 14 марта 1845 г. За отличие в делах с горцами произведен в подпоручики - 11 февраля 1853 г. Прикомандирован к Назрановской милиции. Депутат окружного суда Ингушевского округа. Имел награды: серебряную медаль с надписью «За храбрость» (1839 г.), медаль «За взятие Ахульго» (1839 г.), золотую медаль с надписью «За храбрость» (1841 г.); ордена Св. Станислава 3 ст. (1845 г.), Св. Анны 4 ст. с надписью «За храбрость» (24 октября 1846 г.), Св. Анны 3 ст. с бантом (14 июня 1849 г.). Получал единовременно денежные пожалования: 25 руб. (24 мая 1839 г.), 100 руб. (1844 г.), 70 руб. (1846 г.) и 150 руб. (1847 г.). Умер 25 октября 1865 г.
Донесение о смерти получено 5 октября 1867 г. Исключен из списков высочайшим приказом о военных чинах 4 ноября 1876 г.
В деле с перепиской о направлении в Петербург делегации от старшин Ингушетии Д. Гамурзиев упоминается как старшина Назрановского общества, не имеющий чина. 24 июня 1842 г. он подписал в числе назрановских и карабулакских старшин прошение на имя находившегося на Кавказе военного министра А. И. Чернышева. Ингуши просили освободить их с потомством от податей в компенсацию за ущерб, нанесенный при защите интересов России на Кавказе за период с 22 августа 1810 г. (дата подписания договора о принятии назрановцев в подданство России); закрепить за ними земли, которыми они пользуются; освободить от «ответственности за открытие следов хищников, проходивших мимо аулов, с которыми мы не знаемся»; возвратить на родину лиц, высланных «за маловажные проступки».
9 июня 1843 г. Д. Гамурзиев поставил свою подпись под прошением на имя Николая I. Назрановцы подтверждали свои просьбы об освобождении их от податей в награду за жертвы, принесенные «на верноподданстве России»; закреплении специальной грамотой владения землями, которыми они пользуются; снятии претензий за непредумышленный пропуск «хищников» (абреков и немирных горцев) через свою территорию. Предлагалось также дела, возникающие у назрановцев с другими горскими народами, решать «по существующим у горцев обычаям, а преступления против правительства и вообще «против русских - по российским законам». Свои просьбы ингушские старшины собирались изложить и при личной встрече с императором.
***
Эти документы из Российского государственного военно-исторического архива нам передал Башир Орциевич Гамурзиев, которому Дошлако доводится прапрадедом. От него стало известно много интересного о его легендарных предках.
Отец Дошлако – Г1амарз - был язычником. Мусульманство Дошлако принял от самого Киши-Хаджи. Киши-Хаджи не раз посещал Дошлако, а одного из его сыновей - Элмарза - Киши-Хаджи погладил по голове и сказал: «Ираз долаш, даькъал саг хургва яр».
На месте, где любил сидеть Киши-Хаджи, сейчас заложен новый дом. И хозяин верит, что его непременно будут обходить любые беды и невзгоды.
***
Гамурзиево (Дошлакх-Юрт) одно из старейших сел Ингушетии. Во второй половине 18 века по указу Екатерины I ингуши получили право переселяться на равнину. Представители нескольких родов, объединившись, стали выселяться. Среди них были и Эгиевы - предки Гамурзиевых (Богатыревых). На территории современного Гамурзиевского муниципального округа к 1840 году было основано несколько мелких хуторов: Орасха-Юрт, Овлург-Юрт, Усманово, Чора Гагиева, Хосбота Наиральгова, Али Мирзова, Чамильга Хашильгова, Сургуева и Мартазанова, Гайта Мальсагова.
После подавления Назрановского восстания военная администрация приступает к осуществлению плана уничтожения мелких хуторов и создания крупных населенных пунктов. В это время возникают крупные селения, входящие в настоящее время в черту г. Назрань на правах муниципальных округов - Плиево (Пхьиликъонгий-Юрт), Барсуки (Бурцукх-Юрт), Гамурзиево (Дошлакх-Юрт), Альтиево (Аьлте-Юрт), Насыр-Корт (Наьсар-Керте). Названия некоторых из этих сел получили от личных имен старшин, назначенных военной администрацией - поручика Бурцука Мальсагова, поручика Дошлако Гамурзиева (Богатырева), юнкера Альти Мальсагова. В эти селения переселилась и часть жителей населенных пунктов, расположившихся по рекам Асса, Сунжа и Камбилеевка, преобразованных в конце 50-х - начале 60-х гг. 19 века в станицы, заселенные казаками.
Ялхароева М.,
Газета «Ингушетия», 2005, № 83 (1347), 4 августа.

Даа очень вкусная информация

ПОСЕЩЕНИЕ ЭНГЕЛЬГАРДТОМ ГАЛГА - ИНГУШЕЙ


(Из книги "Путешествие в Крым и Кавказ фон Энгельгардта и Фридриха Паррота. Берлин, 1815 г.).

После нашего возвращения с Казбека, мы хотели из Владикавказа посетить область ингушей и в ней старую христианскую церковь, которая по утвержде¬нию не бывавших там Гюльденштедта и Палласа, должна содержать статуи, надписи, манускрипты.
Генерал Дель Поццо (комендант Владикавказа) с такой же услужливостью взялся за исполнение нашего желания, как и в только что закончившемся иссле¬довании долины Терека, за которое мы были обязаны ему.
Он тотчас вызвал к себе несколько старшин общин из Назрани, деревни, лежащей около 40 верст к северу-востоку от Владикавказа, и населяющих Галга и Большие Ингуши, которые несколько лет назад оставили свои горные доли¬ны, чтобы под защитой русского гарнизона, возделывать плодородные края между Сунжей и Кумбелеем.
Несмотря на почет, в котором находятся старшины у своих родственников и друзей в Галга, они все же долго отказывались браться за охрану, пока обещан¬ное вознаграждение деньгами и подарками, не превысило опасения за нашу безопасность, и они согласились, при условии, что только один из нас может сделать путешествие, и тот должен быть одет и вооружен как ингуш.
Сын одного из старейшин остался в крепости в качестве заложника.
12/24 сентября рано, я пустился в путь Галга со своими пятью охранниками и обоими переводчиками генерала, осетином и ингушом.
Наш путь шел сначала на северо-восток до Кумбелея через богатую травой степь у подножья гор.
Здесь, где на ее берегах стоят пустые дома некоторых сегодняшних обитате¬лей Назрани, мы повернули на юго-восток и поднялись к реке.
Течет она сильно небольшой глубиной, между лесистыми холмами, которые состоят из песка, гальки и глины.
По ту сторону ее выступают в очень широкую и ровную долину, которая про¬стирается параллельно с хребтом на северо-запад и пересекаются с видными ручьями Фоппии (F'hoppi) Барс (Bars), идя с Запада, эта с юго-запада, впа¬дающими слева в Кумбелей.
Мои сопровождающие, которые проехали степь с безработной веселостью, пением и шуткой, вдруг перед склоном холма у Кумбелея, поскакали врозь, что¬бы преследовать следы нескольких всадников, которых они заметили. Скоро они сообщили, что незадолго до нас здесь через степь прошли 5 чеченцев
Несмотря на это, они видимо, опасались все же засады в лесу, и так как они оставили меня с двумя мужчинами скакать по руслу реки, в то время как остальные осматривали заросли на обоих берегах.
У Фоппи мы вновь встретились вместе.
Напротив нас лежало давно забытое и полуразрушенное русское укрепле¬ние, а напротив него, к югу, деревенька, из которой также большинство жителей перешли в Назиран.
Теперь мы повернули еще южнее и достигли Кумбелей, которую мы из-за сильного восточного изгиба оставили там, где она выходит из известковых гор.
По ту сторону реки, по тому же самому хребту идет узкая дорога через лесок.
Южнее к нашим ногам открылись прекрасные долины, частью в форме чащи и окруженные высокими горами, земля была украшена прекрасными лугами и бахромой буковых и дубовых лесов. Мы остались на частью скалистом, частью покрытом травой хребте, ходили мимо истока Сунжи, который не как Кумбелей вытекает из шиферных гор, а глубже из известняка, и опустились, наконец, че¬рез тесное ущелье в долину Ассая.
Мост, который здесь должен был быть, был разрушен водой, и мы должны были переправиться через реку. Два ингуша осторожно взяли меня в середину, так как Ассай здесь быстрее и глубже, чем Терек у Дарьяла и, так как лошадь не могла переправиться, то нужно было выбирать мелководные места, что было все же тяжело, несмотря на прозрачность зеленоватой воды, которая очень сильно качалась и пенисто преломлялась от многих камней русла. Отвесные известко¬вые стены, которые по очереди одной и другой стороной вплотную толпились у берега, вынуждали нас часто переходить реку вброд, так как повсюду отсутство¬вали мосты, которые ранее были тут. Наконец, на ее обрывистой левой стороне, мы обнаружили узкую тропинку, которая постепенно извивалась все выше и выше. Эта долина прекраснейшая, какую я видел на Кавказе. Пышная древес¬ная растительность одевает бахрому, белые известковые скалы сияют из разно¬образной зелени и над качающимися верхушками деревьев, которые закрывают шумящую Ассай; далее взгляд спешит в плодородную плоскость, которая на северном горизонте запирается холмистой цепью.
Наша маленькая тропа поднималась по высоким уступам известковых скал, становясь влажной, так, что лошади, ведомые за узды, могли упасть; затем тро¬па неожиданно повернулась вокруг угла скалы, и только узкий мостик, постро¬енный из нескольких бревен, переплетенных прутьями и присыпанных камен¬ными обломками, вел через трещину, которая ее разделяла. Слева мы увидели утес, на котором была сооружена колонна, "надмогильный камень убитого", как мне сказали, "к тому же святое место, где ингуши должны исполнять молитвы". Большие колонны, чем эта, из дерева или камня, конец которых наверху укра¬шен высеченным турецким тюрбаном или набалдашником, стоят также в степи на Кумбелее. В узком месте долина запирается стеной, которая идет сверху вниз от западной отвесной скалы вплотную к Ассай, которая протекает между нею и крутым правым склоном. Только узкие ворота, защищенные башней, которая касается тропинки, разрешает доступ, в расширение позади стены, с которой
Начинается район Галга.
Старая крепость сейчас оставлена, но еще в хорошем состоянии, так что несколько опытных стрелков могут препятствовать проник¬новению значительной силы, так как к воротам можно приблизиться, только следуя друг за другом. За стеной, на -западной стороне высокой скалы, видно пещеру. В ней обитала когда-то девушка-ингушка, которая была храброй и свя¬той, туда еще и теперь время от времени предпринимаются паломничества.
Сказания называют некоторые места на Кавказе, между прочими и Дарьял, где в старину жили воинственные девушки, но рассказы противоречивы и носят на себе отпечатки новейших выдумок, поэтому при использование их, они дол¬жны точно проверяться и сравниваться друг с другом, для чего до сих пор путе¬шественникам не хватало знаний языка. Мы расположились напротив пещеры, между руинами нескольких жилищ, которые были разрушены горным обвалом. Мои проводники держали совет, как безопаснее привести меня к церкви.
Одежда могла защитить только там, где мы быстро проходили мимо, но здесь в деревне, где мы должны были переночевать, прежде чем достигли цели путе¬шествия, встреча с жителями сильно заселенной долины была неизбежной, и я тогда выдал бы себя.
Поэтому решили выдать меня за депутата генерала Дель Поццо, который должен был заключить мир с до сих пор враждебными деревнями Галга и скло¬нить их к выдаче заложников.
Это поручение действительно было отдано моим проводникам, они исполь¬зовали его с хорошим успехом, чтобы подавить недоверие, которое должно было возбудить мое появление.
Около версты от места нашего отдыха, долина переходила в широкую чашу, которая ограничивалась высокими, тогда заснеженными горами. У их подно¬жий, по сторонам ущелья и на склонах низменных гор, лежат ингушские дерев¬ни, которые издали похожи на маленькие города, потому что среди большин¬ства закрашенных каменных домов поднимаются несколько высоких пирами¬дальных башен и частью окружаются стеной.
На плоско-холмистом дне долины пашни и луга сменяют друг друга.
Здесь часть моего конвоя повернула восточнее, к видной деревне Таргим, чтобы уведомить тамошних жителей о мирном послании, а я с остатком поска¬кал западнее, а Агикал ( Эгикал. - авт.).
В некотором отдалении от дома, в котором мы должны были переночевать, я с переводчиком подождал, пока мой проводник сообщал своему родственнику о визите, затем нас с радушием встретили.
Между тем, как нам была торжественно обещана полная безопасность и за¬щита, у каждого гостя взяли лошадь и оружие и нас вместо дома повели на плоскую крышу нижнего этажа, который составлял половин) верхнего, как и той другого.
Такое здание кажется составленным из трех нагроможденных друг на друга каменных кубиков, которые одной стороной образуют ступенчатую площадку, а другой прямые и гладкие стены, от плоской крыши к другим ведут лестницы (ступени, которые переплетены прутьями), легкие мосты, которые можно уб¬рать, чтобы защитить любую часть.
Рядом с домом стоит башня высотой от 8 до 10 саженей, куда во время вра¬жеских нападений прячутся женщины, дети и запасы.
Она имеет бойницы, а к ее двери можно добраться только по лестнице. Сре¬ди нескольких домов также возвышается башня, которая обычно служит для зернового склада, но не обмолоченный хлеб, также как и сено, и солома, я ви¬дел в особых ограждениях рядом с жилым зданием.
После того, как мы полчаса посидели на крыше нижнего этажа, мы подня¬лись на второй, где в углублении каменного пола был разведен огонь и мне было приготовлено из соломы и войлочного одеяла подобие дивана.
Тут же два сына хозяина завели вовнутрь большого барана, поставили перед огнем, и их отец объявил обществу в длинной речи, сопровожденной оживлен¬ной жестикуляцией: "Баран родился в тот день, когда родственник оставил де¬ревню, он тогда обещал кормить барана до его возвращения и ему доставит радость, наконец, после двух лет смочь угостить этим животным своего друга и остальных гостей", при этом он, немного наклонив голову, положил правую руку на грудь, а другой приподнял шапку. Барана должны были сразу увести, но мои ингуши согласились на это только после того, как они, как следует, полюбо¬вались им и похвалили хозяина.
В его отсутствие, во время которого в женской комнате нижнего этажа гото¬вилась еда, также восхвалялось гостеприимство ингушей, их щедрость к род¬ственнику, который по их просьбе может получить лучшую лошадь его хозяй¬ства, но за это при ответном визите ему должны дать также, что он пожелает.
Осетин, который был со мной, также предпочел своему народу ингушей, потому что ингуши были зажиточнее, общительнее и щедрее, чем те, и я по своему опыту на Тереке должен был согласиться с ним. Так, там я нашел жили¬ще так называемого мурзы Ларса - хуже, грязнее и беднее, чем рядового ингу¬ша в Агикале (Эгикал. - авт..) в Абани, недалеко от истока Терека, мой осетин¬ский хозяин и его семья пожирали овцу, которую мы купили у него за высокую цену, а здесь ингуш, который добровольно поставил на стол лучшее, что он имел, не участвовал в еде, так как он заботился о том, чтобы каждый гость насладился по возможности более и обслуживался хорошо сыновьями, которые разрезали мясо на маленькие кусочки, с тем, чтобы каждый мог с удобством пользоваться своими пальцами. Приготовление еды и поведение до и во время еды мало от¬личалось от осетинского метода. Здесь также, как и там, прежде обносилась вода для мытья рук, затем подавали мясо в большом плоском блюде из дерева, выпивали бульон, в котором оно варилось, который держится теплым над огнем в железном котле, но курдюк которым набит крестец и ляжка здешнего барана, как величайшее лакомство, едят напоследок.
Я справился, где были куплены железный котел и большой медный, который состоял из толстых заклепанных пластин, и получил неудовлетворитель¬ный и, конечно, неверный ответ, они были очень старые, вероятно их изготови¬ли сами предки.
Но еще поразительнее, чем эта утварь была большая деревянная кровать, совершенно необычная мебель на Кавказе, которая здесь не использовалась (я подозреваю, что русские солдаты, дезертировавшие из Владикавказа и пробыв¬шие в Галга несколько лет, были изготовителями этой кровати).
Ночью девушки приготовили моим спутникам постель, из соломы, сняли их обувь и чулки, собственно, шерстяные гамаши, которые достигали колен. Они старались при этом закрыть свое лицо, что дразняще пыталась осветить старая женщина, незакрытая вуалью. Жеманство красавиц мало касалось моих спут¬ников, они разделись в их присутствии, и затем продолжали свой разговор с ними, обнажившись до пояса.
Так как полотно на Кавказе редкое и дорогое, то в рубашках видны были только зажиточные горные жители, остальные свои шерстяные, пиджаки носят на голом теле, но к ночи те имеют обыкновение беречь свое белье, раздеваясь до панталон.
Я видел некоторых, спящими в прохладную осеннюю погоду под открытым небом, только укутанными в бурку - войлочное пальто.
Одежда ингушей не отличается от одежды всех остальных кавказцев. Ко¬роткий пиджак, длинные штаны, которые плотно прилегают до щиколоток, оба сделанные из темно-коричневого свободного сукна, что ткут их женщины: обувь без крепкой подошвы, лишь изготовленной из простой тонкой кожи, шапка из бараньего меха - это все предметы одежды, в которых нуждается ингуш. Если он уезжает, то натягиваются гамаши, накидывается на себя коричневая бурка, которая не пропускает ни дождя, ни ветра и при плохой погоде надевают баш¬лык - остроконечный суконный капюшон, который совершенно, укутывает лицо до глаз и носа.
Мужчины вооружены всегда, по крайней мере, кинжалами, а при полном вооружении саблей и ружьем, к которому они всегда держат с собой шесть пат¬ронов в маленьких карманах по обе стороны груди.
Ингуши Галга пользуются также щитом, который изготовлен овально, около полтора фута длиной из крепкой двойной кожи или дерева и снабжен железны¬ми кольцами и шляпками гвоздей. Латы, которые обычны у черкесских князей, здесь не носятся.
Женская одежда, которую я имел случай видеть в Галга, состояла из сюртука и широких штанов из пестрого холста, лицо они прикрывают платком, а волосы свисают длинными косами через спину.
Прежде чем мы утром пустились в путь к церкви., жители Агикала (Эгикала. -авт.) провели собрание.
Все они были вооружены кинжалами и дубинками, как будто это должно было при переговорах, но они закончились все же совершенно мирно, после несколько оживленного спора.
Я понимал мало о соглашении, как нередко главная персона в подобных случаях в Европе, тем временем спутники использовали мое присутствие, что¬бы придать своему делу большую важность. Они указали мне возвышенное место на камне, остальные стали полукругом передо мной - сначала на каждой стороне переводчики, затеи ингуши конвоя и далее люди из деревни.
Один из сопровождающих сделал им заявление, после чего очень оживи¬лись дебаты, пока не договорились созвать жителей Таргима и Хамхи на общее собрание в долине, после чего я мог посетить церковь.
Она лежит на холме, около трех верст выше Агикала, вблизи нескольких ингушских домов, между обоими рукавами Ассая, которая выступает здесь из главной цепи гор, протекает по просторам долины Галга и ниже подходит к Таргиму.
Церковь называется Гали-ерт, построена из маленьких тесанных камней из¬вестняка и песчаника, которые ломают недалеко от упоминавшейся стены, и кроме четырех внешних стен, фронтона и сводя внутри, разрушена.
Она образует продолговатый, двадцати двух футов шириной и семидесяти футов длиной четырехугольник, что выступает около двадцати над поднятой, благодаря щебню, почве.
Главный вход на западной узкой стороне и под ним большой рельеф с бес¬форменными, сильно возвышенными фигурами и углубленными надписями, которые здесь отображены, восточная сторона имеет прочное окно с малень¬ким, частью разрушенным, барельефом.
Перед одной стороной, направленной на север, и перед короткой западной, вдет стена около пяти футов высотой, которая окружает тесный двор.
Двое ворот, напротив главного входа, обычно позволяли доступ во двор, но сейчас и дверь совсем завалена камнями и в церковь входят только с южной стороны. Здесь только сводчатый потолок поддерживает церковь, в которой под аркой восточной стороны стоял алтарь. На земле, которая не вымощена, всюду лежали щебень, уголь и головешки, но напротив теперешнего входа между дву¬мя столбами на поперечной жерди висело поставленное в ряд большое количество бараньих черепов, знаки совершавшихся здесь жертв.
По уверению моих проводников, я должен был найти книги, различную по¬суду и горящую лампу в церкви, на мой вопрос об этих вещах говорили: "Они лежат, закопанные в земле".
Ведут ли ходы под здание, не знал никто, и снаружи у восточного конца большей частью разрушенного свода я ничего не мог обнаружить. Очисткой каменных обломков я мог бы доказать себе ожидать здесь или нет подземные достопримечательности, но ни необходимых инструментов, ни согласие моих ингушей на это я не мог получить, которые из-за опасений за мою безопасность были так спешны, что оставили мне едва времени закончить рисунки.
Я старался, как можно с большей томностью, сделать их, много раз сравнивая и улучшая превосходные копии, опускал нечитаемые места и пы¬тался все же найти иное тире или точку в чужих для меня росчерках, которые не только им принадлежат, но и выветриваются.
Церковь должно быть построена грузинской царицей Тамарой, которая жила в 11 в. и пыталась распространить христианскую религию между горскими на¬родами.
Схожесть с церковью Цминда Самеба у Казбека, которая из того же време¬ни, также святой Георг на большом рельефе, надписи, похожие на грузинские, подтверждают эти сказания.
Ингуши никогда не были ярыми поклонниками христианства и кроме почи¬тания старой церкви не сохранилось никаких следов от этого и на его место сейчас выступал страх перед демонами, которым приносятся жертвы, чтобы они не вредили. О ежегодных праздниках, которые празднуются при этой церк¬ви, я не смог узнать ничего подробного.



Этому соответствовали рассказы, что народ собирается здесь летом (я ду¬маю в июне) и имеет обыкновение съедать принесенные жертвы; что каждый раз старик из определенной семьи режет животных и должен исполнить молит¬вы, как рассказывается в дневнике одного путешествия на Кавказ, предпринятого в 1781 году, о котором мои проводники не знали ничего и которым я верю меньше, чем неназванному автору этого писания, которого я предпочитаю всем другим путешественникам.
При нашем возвращении от церкви, жители Эгикала, Хамхи и Таргима уже собрались на плоскости долины, недалеко от этой деревни. Большинство было полностью вооружено, но некоторые держали только дубинки и сабли, на руко¬ятке которого висел щит.
При оружии я нашел ингушей стройнее, сильнее и подвижнее осетин, а так¬же обнаружил различия в лицах обоих.
Физиономия ингушей имеет выражение спокойствия, твердости, дремучего упорства. Это обнаруживается из продолговатого лица ингуша с искривленным носом, его губ, больших высматривающих глаз и высокоизогнутых бровей, лег¬ко возбудимой пылкости. Как часто они нарушали мир народа и сами в нем способствовали распрям показывают многие могильные камни на полях и у дорог, зарубцованные лица и осторожность, с которой они сближаются.
Несмотря на стремление к войнам и грабежам, ингуши все же славятся сво¬им трудолюбием, хорошо возделанными полями, тщательно укрепленными ка¬менными насыпями, на которых они возделывают пшеницу, ячмень, маленькие канавы для орошения полей и лугов, также говорят за их усердие. Все же наи¬большей похвалы достойны женщины, на которых, взваливается тяжелейшая и большая часть работы, как, например, носка дров с отдаленных гор. Жителям округа Галга, в котором шестьдесят деревенек или столько же фамилий, недостает урожая зерна долины, поэтому они постоянно поддерживает отношения с ингушами Назрани, разрешают им в горячие летние месяцы использовать свои прекрасные альпийские пастбища, которым они обязаны за хорошее качество своих овец, рогатого скота и немногих лошадей, помогают жителям плоскости при уборке и получают за это часть его.
Угроза генерала Дель Поццо препятствовать Галга-ингушам отношением с Назранью, в случае, если они не снизойдут до мира, привела их к согласию, но только после того, как три деревни, важнейшие, благодаря величине и положе¬нию у прохода, договорились о порядке предоставления заложников. Так как нет гражданского закона, то голос каждого домохозяина имеет здесь одинако¬вый вес, и кто принадлежит к большому роду, то есть, имеет больше родствен¬ников, кто храбрее и красноречивее, тот и побеждает.
Наконец с делом было закончено, и я мог приступить к обратному пути.
Попытка склонить спутников проводить меня через западную боковую до¬лину к Тереку, между Ларсом и Балтой, не удалась, так как они не доверяли живущим там кистам и поэтому мы сошли со скользкой тропы, по которой при¬шли, и поднялись на левый склон Ассы.
Мы с большим трудом преодолели опасность падения, только одно это было достаточно вознаграждено красотой дикой местности. По мере того, как мы опускались в глубокие долины или скакали через, высота растительности, мяг¬кой земли, менялась с севером, и мы пришли из прекрасных буковых и дубовых лесов, в регион елей и берез, где зелень все больше разнообразилась, благодаря желтизне листвы.
С наступлением темноты мы достигли бокового ущелья Ассая, в котором хотели переночевать.
Землю покрывала высокая трава, крутая известковая скала, овенчанная пре¬красным лесом, на которой, словно гнездо висело давно оставленное ингушс¬кое жилище, окружала полукруглую долину, которая открывается к востоку кру¬тым обрывом.
Мы расположились у скатившейся каменной глыбы.
Овца, которую ингуши взяли с собой, была зарезана, мясо поджарено узки¬ми полосками на огне на деревянных воткнутых в землю копьях.
Свою скромную трапезу мы провели в прекрасном зале, созданной приро¬дой и украшенной высоким темным сводом с великолепно светящимися звезда¬ми.
Мои спутники были, по-видимому, в своей стихии, веселье их становилось все громче, а шутки и смех они поддерживали до поздней ночи.
Вообще, жизнерадостность, выдающаяся характерная черта ингушей, кото¬рая удивила меня тем более, так как я после наших несчастных жертв представ¬лял себе картину известных кавказских разбойников. Людей, едва соединенных в народ, благодаря кровным узам и общему языку, которые в совершенной воль¬ности радостно употребляют тренированную силу руки, чтобы достичь того, что им взбредет в голову и которые в такой свободе устанавливают свое счастье - где мы найдем такое на нашем континенте, кроме Кавказа?
Я охотно сменил первую мрачную картину его жителей на дружественную. Также привлекает, благодаря прелести необычного и смелого упорства, самими приобретенная и сохраняемая свобода; так мы хотели бы похвалить мужчину, который однажды отклонил предложение о покорности коротким ответом: "Над своей шапкой я хотел бы видеть только небо". Все же положение, в котором сдерживается любой зародыш гуманности, удовлетворение чувственного наслаж¬дения; забота о личной безопасности и неутомимое понуждение необузданных страстей - отпугивающее и теперь, мы отчетливей, чем прежде, признаем боль¬шую заслугу цивилизации, человечества, ограничившей использование некото¬рых прав, чтобы обеспечить прекрасную свободу для духовного и морального развития.
Путь, который мы продолжили на другое утро, был схож с путем прошлого дня. На лесистой луговой земле мы охотились на оленя, охота была для меня интересной, благодаря поведению ингушей, которые при подкрадывании к дичи, объяснялись знаками и проходили через чащу с ловкостью и безмолвием, что их нельзя было не признать мастерами искусства неожиданного нападения. При возвращении мы вышли на старый путь, где мы в прошлый раз повернули с Кумбелея в горы, но оставили его и держались западнее в направлении протя¬женной долины, которую разрезают частью Барс и Фоппи.
Вся местность отлично годна для возделывания, трава и деревья с редким изобилием и силой растут на орошенных почвах, и только не хватает людей, которые могли бы использовать предложенное богатство природы.
В нескольких верстах выше Владикавказа мы достигли Терека, вдоль право¬го берега которого я возвратился в крепость.

Перевод с немецкого Б. Д. Газикова.

ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ НАСЕЛЕНИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ОСЕТИИ

Вопрос об этнической принадлежности населения Алагирского ущелья до расселения здесь иранцев является недостаточно исследованным. Специальных работ посвященных этому вопросу ни в дореволюционное время, ни позже не издавалось. Отдельные высказывания исследователей не дают возможность со¬ставить ясное представление по данной проблеме. В данной заметке мы попы¬тались обобщить сведения, содержащиеся в работах некоторых осетинских ис¬следователей и сделать собственные выводы.
Фундаментальная работа А.Дз. Цагаевой "Топонимия Северной Осетии" не дает объяснения большому количеству древних топонимов, в том числе и Алагирского ущелья. Попытки исследователя объяснить некоторые топонимы с помощью осетинского и тюркского языков представляются нам неубедительны¬ми. Между тем мы обратили внимание на большое количество древних топони¬мов объясняемых с помощью ингушского языка. Остается сожалеть, что иссле¬дователь не обратилась в своей работе к данным ингушского языка.
Изучение топонимии Центрального Кавказа на основе ингушского языка должно еще стать предметом специального исследования ученых-лингвистов. Безусловно, эта работа будет результативной.
Комплекс сведений собранных нами позволяет предположить, что до-иран¬ским населением Алагирского ущелья являлись предки ингушей.
О том, что в Алагирском ущелье, граничащем с Дигорией, в прошлом жили предки ингушей, свидетельствуют и языковые схождения в дигорском и ингуш¬ском языках, выявленные В.И. Абаевым: «Западный диалект осетинского языка – дигорский, имеет ряд схождений с чеченским (читай -- ингушским. Б. Гази¬ков), минуя иронский, через голову, так сказать, иронского:
1. инг. {ингушское, - Б.Газиков) нек-плавание - дигорское нака. в ир. (иронском, - Б.Г.) нет.
...5. инг. бекъа - жердь - дигорское бакъа, в ир. нет.
6. инг. тоачо - клюква - дигорское туоцъа - болотиское место, в ир. нет.
7. инг. хьежар - смотреть, ждать - дигорское хезун – ждать, в ир. В этом значе¬нии нет»(1)

В.И. Абаев выявил также и примыкание ингушского к дигорскому, а не к иронскому «в тех случаях, когда общее слово налично в обоих диалектах осе¬тинского языка, иронском и дигорском, но имеет в них разное фонетическое оформление, например:
...инг. боча - нежный - диг. Боца, ир. буц:
инг. xloтap - куст - диг. Къотар, ир. къутар:
инг. форд - море - диг. форд, ир. фурд".(2)
В связи с этим В.И. Абаев высказал предположение: "...иранская (аланская) иммиграция на Центральный Кавказ, положившая начало оформлению осетин¬ского племени, шла, возможно, двумя последовательными волнами; первой -"дигорской" и второй -"иронской". так что известный период времени имел место непосредственный контакт дигорского с чечено-ингушским или близким к нему местными языками, пока вторая аланская волна не вклинилась и не отделила их друг от друга".(3)
В.И.Абаев также отметил: "Такие слова, как осет. къух - рука (чеч. Куьйг, инг. кульг). осет. къах - нога (чи. (чечено-ингушский, - Б. Газиков) ког). осет. дзых - рот (чи. зIок - клюв), осет. дур - камень (ч. тIулг), осет. бах - лошадь (чеч. бекъа, инг. бакъ - жеребенок) мы рассматриваем не как усвоенные из чечено-ингушского в осе¬тинский или обратно, а как принадлежавшие тому местному языковому суб¬страту, на основе которого формировались и чечено-ингушский язык и осетинс¬кий или обратно, а как принадлежавшие тому местному языковому субстрату, на основе которого формировались и чечено-ингушский язык и осетинский"(4)
По В.И. Абаеву и ингуши и осетины формировались на основе единого мес¬тного языкового субстрата, именуемого им "кавказским".
Приводимые В.И. Абаевым слова, как и ряд других слов, вошедших в осе¬тинский язык из местного языкового субстрата, являются словами основного фонда ингушского языка. Отметим, что и слово "дур" в значении "камень" име¬ется в ингушском языке ("дур бахьийтаб царга" -"заставили их нести камень (большой величины)").
На довольно значительной территории, которую занимали в древности ин¬гушские племена, ингушский язык мог иметь диалектальные особенности.
Исследователи считают, что в формировании осетинского, балкарского и карачаевского народов оказал влияние кавказский субстрат, т.е. местное абори¬генное население. Учитывая, что территория, на которой проживают сегодня осетины, балкарцы и карачаевцы в древности была заселена протоингушами, которые смешались с пришлыми иранским и тюркским племенами, т.о, по на¬шему мнению более правильно будет использовать термин "ингушский субстрат" вместо используемого термина "кавказский субстрат". Только положив в основу исследований такую точку зрения, можно правильно объяснить процессы этно¬генеза осетин, балкарцев и карачаевцев.
Ф.И. Горепекин, автор многих рукописных работ о древней истории ингу¬шей, считает, что "многие топографические названия, божества и религиозные верования, имена и мн.др. на осетинской территории необъяснимы у осетин или объясняются искаженным понятием, разъясняются ингушским языком.
Вопреки старанию д-ра Пфаффа, Кодзаева и др. доказать распространенность осетин чуть ли не по всему материку Старого Света, можно дать веские доказа¬тельства, что территория осетин была раньше ингушская и осетины не так древни и не так славно их прошлое, как изображается у этих авторов.
Если ингушский язык в некоторых незначительных случаях, собственно в лексическом отношении и сходен с тагаурско-осетинским или воладжирским, - то можно допустить потому, что некоторая часть ингушей раньше жили совмес¬тно, т.к. и на осетинах есть отражение ингушского языка, потому что осетины заняли бывшую ингушскую территорию".(5)
Б. А. Калоев отмечает, что "многие памятники материальной культуры (баш¬ни, склепы) современные жители считают наследием, оставшимся от прежних давних обитателей".(6) Эти памятники сходны с ингушскими и данный архитек¬турный стиль признается специалистами ингушским. Ингушские строители башен были известны не только у себя, но и среди других народов. Строитель¬ством подобных сооружений в Алагирском ущелье также занимались ингуши - местные жители, так как путем найма мастеров-ингушей построить такое коли¬чество башен и склепов, находящихся в Алагирском ущелье было практически невозможно.
Осетинские народные предания не только не сохранили в памяти имен мастеров-иронцев, но даже признают, что башни достались иронцам от жившего здесь прежде другого народа или строились кем-то, кто был приглашен извне. В легенде "О постройке башни в Донисаре", записанной в 1905 г. А. Скачковым со слов 110-летнего жителя селения Дагом Дзиу Цабиева, говорится: "Ты спра¬шиваешь, почему в Донисаре такая красивая башня? Правда она не похожа на другие? Мы, ироны. не умели строить такие башни".(7)
Отметим также, что при развитом культе предков у иронцев, они чаше всего не знают какой фамилии принадлежат те или иные склепы.
Касаясь топонимики горной части Осетии, Б. А. Калоев пишет, что "многие названия населенных пунктов, ущелий и гор не поддаются расшифровке из дан¬ных иранского языка и являются, несомненно, наследием до-иранского населе¬ния. Даже собственные названия осетинских племен ир, дигор, туал, по мне¬нию. В.И. Абаева, "не имеют ничего общего с иранским миром и представляют старые местные этнические названия".(8)
Подводя итог вышесказанному, мы приходим к следующему выводу: так как письменные источники однозначно свидетельствуют о проживании предков дигорцев в современной Дигории, примыкающей к Алагирскому ущелью с запа¬да, а материалов о проживании их восточное указанного района, т.е. в Алагирском ущелье, нами не выявлено, то таким образом, опираясь на выводы акаде¬мика В.И. Абаева о том, что предки дигорцев и ингушей соседили друг с дру¬гом, мы приходим к заключению, что до-иранским населением Алагирского ущелья являлись предки ингушей.
Из анализа имеющихся материалов, можно предположить, что заселение иранцами Алагирского ущелья происходило в XIII-XIV вв.
После освоения этой территории, в XV-XVI вв. осетины продвигаются на восток, сначала в Куртатинское, а затем и в Тагаурское ущелья, ассимилируя при этом часть местного ингушского населения.
Данные осетинских легенд и исторические свидетельства позволяют сде¬лать вывод, что освоение иронами долины реки Фиак произошло по проше¬ствии значительного времени после освоения долины реки Ардон.
Во всех легендах начало заселения иронами долины реки Фиак относится ко времени двух мифических героев - Курта и Тага. Надо заметить, что, учитывая постоянство этих героев в легендах, и, что генеалогия их до настоящего време¬ни насчитывает 12-13 поколений, можно считать, что Курт и Таг не мифические герои, а реальные лица. Правда, в преданиях не указывается их национальная принадлежность, хотя Таг признается в некоторых случаях за армянского царе¬вича. Однако, мы считаем, что СЛОЕ о "сомихаг" - "армянский", видимо, появи¬лось от названия страны Шами. из которой по фамильным преданиям выводят своих родоначальников многие ингушские фамилии.
Для нас в легендах важно то, что освоение иронами долины р. Фиак начина¬ется именно с периода жизни Курта и Тага, а, так как потомство их составляет 12-13 поколений, то период их жизни можно определить с высокой долей точ¬ностью. В.И. Кобычев отмечал, что "время завершения иранизации ущелий восточной части Северной Осетии определяется упоминанием в предании о Тага и Курта кабардинцев, которые действовали с ними против ингушей".(9) Появле¬ние же кабардинцев в этом регионе относится к периоду не ранее XVI века. К этому периоду нас приводит и генеалогическое древо Курта и Тага. К подобно¬му выводу приходит и В.Б. Пфаф: «Общество тагаурцев, а равно куртатинцев по происхождению - новые общества Валаджирского, Нарского, Закского и Джавского. Они образовались большею частью из беглых валаджирцев... По некоторым данным можно заключить, что нынешние жители переселились в эти места не раньше XV-XVI столетий, почему они ничего почти и не умеют рассказать о феодальном веке осетинской истории, хотя история этого века пре¬имущественно разыгралась в этом же ущелье, как видно из необыкновенно боль¬шого количества построек, церквей с грузинскими надписями и богатых клад¬бищ, очевидно принадлежащих к феодальному периоду».(10)
Важным для нас является и тот факт, что в преданиях и легендах иронов не зафиксированы исторические события, происходившие в этих местах в до-куртовские времена, кроме заимствованного у дигорцев и ингушей нартского эпо¬са.
Из вышесказанного следует вывод, что события, происходившие до XVI века в долинах рек Фиак (Фиагдон) и Газал (Гизельдон), не имеют ничего общего с историей осетин и это нужно учитывать исследователям. Это означает, что нельзя приписывать позднейшим насельникам - иронам историю, памятники матери¬альной и духовной культуры, топонимию, черты быта, одежду, танцы и т.д. або¬ригенов этих мест, кроме, конечно, всего того, что возникло в период жизни Курта и Тага и в последующее время. В таком случае можно сделать вывод, что и народы, проживавшие здесь до осетин и упоминаемые в фольклоре (марды, yaги, царциата - предшественники осетин) также не имеют ничего
общего с осетинами. Напротив, есть все основания считать, что в долинах рек Фиак и Газал до осетин, т.е. до Курта и Тага, проживали предки ингушей.
Система доказательств при этом строится нами на признаниях самих осе¬тин, а также на общности материальной культуры ингушей и аборигенов долин рек Фиак и Газал, чьи башни и склепы были заняты впоследствии иронами, да и по ряду других признаков.
Исследователь Л.П. Семенов, посвятивший всю свою жизнь изучению про¬шлого ингушей и осетин, писал: "В селениях Цимити и Далакау (Северная Осетия) встречаются памятники, напоминающие ингушские столпообразные святилища... Сходство ингушских надземных склепов с осетинскими заметно не только в основных архитектурных деталях, к которым можно отнести следую¬щие: желтую окраску склепов, одинаковое устройство лазов и их затворов, про¬сверленные небольшие плиты, вделанные в стену, чурты на конусообразных склепах (конусообразные склепы с чуртами имеются в Ингушетии (Фуртоуг, Джерах, Эрзи) и Осетии (Кобань), отпечатки человеческих рук на стенах (в Ингушетии - на склепах в селениях Хамхи, Пуй, Эрзи; в Осетии - в селениях Даргавс, Кобань), глубокие, ниши в полуподземных склепах (в Ингушетии - в селении Салги, в Осетии - в селениях Даргавс, Кобань)... Санибанское ущелье, по ингушским преданиям, считается родиной ингушских нартов и самих ингу¬шей... Существует осетинское предание о том, что ингуши некогда жили в Куртатинском и Даргавском ущельях. Под натиском осетин, сражавшихся под пред¬водительством легендарных героев Тага и Курта, и кабардинцев, надвигавших¬ся на ингушей с плоскости, последние отступили на восток - сначала в Санибанское ущелье, затем, через Чми, на правый берег Терека. (Записано нами по рассказу Б. Канукаева в Кобанском ущелье в 1927 году)... Башня Мамсуровых в осетинском селении Даргавс, имеющая на кровле парапет с четырьмя остроко¬нечными зубцами, а ниже верхних окон навесные бойницы (машикули), напо¬минает башни ингушского селения Цори. По осетинскому преданию, сообщен¬ному нам в 1924 году в селении Даргавс, построена она была ингушским мастером. В осетинском селении Саниба жители называют некоторые надземные склепы "ингушскими". Приведенный нами материал, при всей его отрывочнос¬ти, ярко свидетельствует о давности и глубине культурного и экономического общения Ингушетии и Осетии.(11)
Отметим также, что заселение переселенцами из Алагирского ущелья до¬лин рек Фиак и Газал произошло не одновременно. Так, если первые иронские поселенцы в долине р. Фиак появились во времена Курта и Тага, то заселение долин pp. Газал и Ганал (Геналдон) произошло уже при внуках Тага: Тлате, Алдате, Азнауре. Т.о., определенный период времени пришлые иронцы и мест¬ные ингуши жили по соседству пока последним не пришлось покинуть свою родину и переселиться к Тереку и Джейраху. Переселившиеся из Газалте (доли¬ны р. Газал) в Джейрах ингуши имели тесные контакты со своей прежней роди¬ной, поддерживали отношения с новыми хозяевами, нередко роднились, владе¬ли осетинским языком. Ироны в свою очередь переняли многое от ингушей за время совместной жизни: черты быта, культуру, эпос и т.д. Общее между этими двумя народами к XIX веку, по крайней мере внешне, было настолько велико, что джераховцев (этнических ингушей) некоторые путешественники прямо на¬зывали осетинами. Вот почему и в настоящее время исследователи нередко обыг¬рывают слово "осетины", использованное путешественниками как синоним этнониму «джераховцы», подразумевая под ним этнических осетин. Т.о., исследо¬вателям нужно иметь в виду, что под термином "осетины" не всегда скрывают¬ся этнические осетины (т.е. алагирцы), а нередко этот термин в XIX в. употреб¬лялся в отношении джераховцев (ингушей), предки которых вышли из ингушс¬кой местности, но на которой уже выросло несколько поколений осетин (т.е. переселенцев из Алагирского ущелья) и в настоящее время входящей в состав Осетии.
Относительно образования Куртатинского общества Б. А. Калоев пишет: "В.Б. Пфаф основываясь на народных преданиях, утверждал, что Куртатинское об¬щество образовалось "большей частью из беглых валагирцев"... В преданиях говорится, что, переселившись в ущелье р. Фиагдон, Курта и Тага обоснова¬лись рядом. Каждый из них построил себе замок (галуан); впоследствии вокруг образовалось поселение. Это поселение получило название Хакуна. или Уаллагсых. Верхнюю часть селения занял Курта, а нижнюю - Тага".(12)
В "Предании о происхождении тагаурцев'' говорится о том, что бежавший из Армении Тагаур прибыл в "нынешний Аллагир и в местечке Ксурта постро¬ил себе дом (галуан - с башней и с бойницами); остатки этого дома и поныне сохранились. ...в Ксуртах и теперь еще стоят два железных косяка от дверей дома Тагаурова".(13)
По другому преданию, Тагаур «бежал из Армении в Абхазию, откуда пере¬шел в Осетию - Уалаг-Ир (Верхнюю Осетию); отсюда он вскоре переселился в ущелье Куртатинское, где основал селение Уаласих, развалины которого можно видеть и ныне. Тут Тагаур прожил до глубокой старости и по смерти своей оста¬вил двух сыновей - Камой и Санна. У Камбия в свою очередь было три сына: Тлат - старший, средний Алдат и Знаур. Спустя известное время сыновья Кам¬бия напали на сыновей Санна и истребили их всех, кроме одного грудного ре¬бенка, по имени Тотик, которого спас один благородный человек – Хуцист, увезший его в Кабарду и там воспитавший. Выросши и возмужав, Тотик вернулся в Тагаурскую Осетию и занял на родине подобающее место. Куртатинцы, помнив¬шие погром, понесенный ими от Камбиевичей, восстали против них и выгнали их из Куртата. Изгнанники Камбиевичи перешли из Куртата в Даргавское уще¬лье и основали там селение Даргавс. В Даргавсе и теперь можно видеть две зубчатые каменные башни, оставшиеся от тагаурцев. От Тлата, старшего из сыновей Камбия, произошли фамилии Тулатовых и Кундуховых. От Алдата -среднего сына произошли фамилии Алдатовых и Тутановых-Слановых. От Знаура - последнего сына Камбия ведут начало фамилии: Мамсуровы. Есеновы и Кануковы. От Сана, второго сына Тагаура, идут фамилии Шанаевых и Тхостовых. От Тагаура до нас было уже 10 поколений»(14)
Предание сообщает, что "в ту же ночь Хуцист отправился в Кабарду, взяв, разумеется, и ребенка с собою; а тогда Кабарда была там, где ныне аулы Гибель, Суадаг, стан. Ардон и проч. В те времена особенно славилась в Кабарде фами¬лия Дохшуковых своим могуществом и значением... Дохшуковы воспитали ре¬бенка, назвали его тем именем, которое дал ему Хуцист, принесший его в Кабарду".(15)
Мы заострили внимание на кабардинских князьях Дохшуковых для того, чтобы определить время, в которое происходили упоминаемые события. Из ге¬неалогии кабардинских князей мы знаем, что Дохшуко являлся сыном Жансоха и внуком Кайтуко. Время его жизни приходится на последнюю четверть XVI в. Т.о., упомянутые события могли произойти никак не ранее 1600 года.
В ряде осетинских преданий указывается, что в Даргавсе до прихода осетин жили ингуши. Так, в "Легенде о происхождении тагаурских алдар и куртатинских таубиев" говорится, что Тага из Уаласихе "бежал оттуда в Даргавское уще¬лье, где в то время жили ингуши. Выгнав ингушей из ущелья, он расположился там жить. Курта же, остался жить в Уаласихе, а потому и само ущелье носит название "Куртатинского".(16)
В.Х. Тменов указывает также, что "аналогичные предания о пребывании ингушей в Тагаурии (В Санибанском ущелье) и последующем вытеснении их отсюда засвидетельствовал в 1926 г. и Г.А. Кокиев; которому местные жители даже показывали ряд склепов башенного типа, расположенных по левую сторо¬ну дороги между Верхней и Нижней Саниба и называемых ими "ингушски¬ми.(17)
Выше мы отмечали, что первоначальным местом поселения дружины Курта в Куртатинском ущелье была местность Хакуна. Есть основание считать, что они заняли не пустопорожнюю землю, иначе сел. Воласих должно было быть древнейшим селением Куртатинского общества, а остальные селения должны были быть основаны намного позже. Но ряд селений в ущелье р. Фиак, как считает Б. А. Калоев, "судя по их названию и наличию в них исторических па¬мятников были основаны в глубокой древности (Дзивгис, Лац, Цмити, Кадат, Кара), а другие (Даллагкау, Борзикау) возникли в более позднее время".(18)
Он же указывает, что "фамилии, предки которых вышли из других мест Осе¬тии, встречаются в основном в верхних селениях Куртатинского общества (Цми¬ти, Кадат. Харисджын) расположенных недалеко от Корийского перевала, через который шел приток переселенцев из Алагирского ущелья. Однако пришлые эле¬менты оседали здесь, не только в старых селениях, но и создавали новые. Так, в верховьях Фиагдона, в районе Хилак, несколько фамилий основали свои селения (Гутиатикау, Андиатикау, Бугултикау, Калотикау), которые возникли не раньше XVI в. По преданию, основателем сел. Андитикау был ингуш, скрывавшийся в горах Осетии. В современной Ингушетии (в Назрановском районе) у Андиевых имеется много однофамильцев Яндиевых, что свидетельствует об ингушском про¬исхождении этой фамилии. Калоевы, по-видимому, переселились сюда из сосед¬него Закинското ущелья, где живут их однофамильцы. Остальные фамилии (Гутиевы и Бугуловы) вышли из нижних селений Куртатинского ущелья".(19)
Нам представляется, что переселенцы - осетины из Алагирского ущелья во времена Курта занявшие ущелье р. Фиак, вообще не основывали никаких селе¬ний, а просто заняли уже имевшиеся здесь башни и склепы, т.к. по-собствен¬ным признаниям осетин, башни и склепы принадлежали народу "царциат", жившему здесь до прихода осетин. Древняя топонимия долины р. Фиак не под¬дается этимологии посредством осетинского языка, в т.ч. это касается и назва¬ний древних аулов (Цмити, Лац, Къадат, Къора, Дзивг1ис, Гули и др.), но разъяс¬няется при помощи ингушского языка.
В урочище Хилак находились башенные селения Коло-ков, Буг1ул-ков, Андков и Гути-ков. Основатели этих селений Коло, Буг1ул, Анд и Гути - ингуши, переселившиеся сюда во времена Курта из нижних селений долины р. Фиак (с. Харискин и др.), видимо, спасавшихся от врагов, надвигавшихся с севера. Об этом может свидетельствовать заградительная стена в 1,5 км к северу от сел. Гути-ков по оси запад-восток с 6-ю башнями на северной стороне.
В статье "Куртатинский Таубий" говорится: "Еще в средние века в этом уще¬лье властителем его был князь Хан, а него был единственный сын, после его смерти женатый на княгине Дадиани, от которой у него родились три сына: Найфон, Табол и Уаласых, потомство которых в настоящее время именуется куртатинским народом".(20)
«В Куртатинском приходе есть два сельских прихода: Даллагкауский ... и Хидикусский приход, который составляется из: Хидикус.,.. Лац, Цимити..,. Кадат, Урыкау, Кора I и II. Харискин и Хилякских хуторов. Это приход цимитинцев. Эти два прихода: Даллагкауский-Куртатинский и Хидикусский-Цимитинский, естественно, отделяются друг от друга выступами гор. Цимитинцы живут в самой глубине ущелья и поэтому в прежние времена куртатинцы, т.е. нынеш¬ний Даллагкауский приход, не пускали цимитинцев через ущелье на плоско¬стную полосу Осетии и в свои леса, находящиеся ближе к плоскостной полосе, так как они цимитинцев знали как народ не благородной крови (сау адам) и притом пришельцев»(21)
"Куртатинцы их презирали и ненавидели. Бывало, какой-нибудь смельчак из цимитинских краев покажется в сторону куртатинцев, те его меткими выст¬релами кремневки и стрелы укладывали на месте... Относясь с таким презре¬нием к некуртатинцам, т.е. к жителям Хидикусского прихода (цимитинцам).Куртатинцы, понятное, не сносилисьсовершенно с ними и не роднились с ними, и теперь даже того куртатинца, который выдаст девушку какому-нибудь цимитинцу, более не почитают и все от него отворачиваются, как от саулаг-а (хъэеу зырд)".(22)
Видимо, потомки Хана являлись ингушами, также как и Хилакцы, которые принимали за равных новопоселенцев Цимити и других аулов, расположенных недалеко от Корийского перевала, через который шел основной поток переселенцев осетин в Куртатинское ущелье. Переселенцы прочно заняли аулы прилегающие к перевалу. Жители Хиляка прежде жившие здесь (у перевала) вынуждены были бежать на юг в верховья р. Фиак. спасаясь от пришельцев, для чего они (Гутиевы, Андиевы, Калоевы) загородились крепостной стеной от цимитинцев. Курт увел своих людей на север, ниже по течению р. Фиак.
Размещение аулов подтверждает это, а также и то, что в цимитинские аул заселили в основном фарсаглаги, т.е. люди "фарси" - иранцы. Имена распространенные у жителей Куртатинского ущелья широко встречаются у ингушей, такжн как и названия населенных пунктов.
Кроме того, есть ряд параллелей между современной горной Ингушетией долиной р. Фиак. Так, название сел. Лац (вариант - Лач) созвучно с название сел. Ляжг, Гули с Хьули и Пули, Цимити с Чми, Къора – Кхорхой, Борзи-ков - Борзовы, Дзовр- ков - Дзауровы и др. В ингушском сел. Ляжг проживают Хасиевы и Хутиевы. В сел. Харискин на реке Харрис, расположенного недалеко от сел. Лац (Лач) имеется башня Гутиевых. В сел. Эрзи проживают орцхой из колена фаьппий, а в долине р. Фиак проживали царци, также из колена фаьппий. Объектом поклонения у царци была гора Таба-хох, у оарцхой - Даба в Девдоракском ущелье. Здесь Даба идентично Таба, также как ингушское дуалой (двалы) - осетинскому туал.
Б.З. Тулатов в своей статье "Несколько слов о происхождении тагаурских алдар и отношение их к другим сословиям" отмечает: "Как видно по этим данным, аборигенами осетинского народа было фарсаглагское сословие, ибо мы выше видели, что тагаурцы пришли из Армении, а кавдасардское и гурдзиакское сословия образовались после прихода тагаурцев. По всей вероятности, аборигены - фарсаглаги пришли на Кавказ из Персии, ибо осетины себя называй иронами, что тождественно с названием персидской провинции Иран. Kpoме того, не произошло ли слово фарсаглаг от имени парсийского – фарсистана.(23)
Заселение местности Газалте (Тагаурия) осетинами происходило не раньше конца XVI в. через селение Дарг1авс (Даргавс). Дарг 1авс, также как и селение Къобан, Къани, Саниба, Ганал, Ламардон, Къакъкъадур и др. являются древнейшими местами обитания ингушей.
Учитель А. Цаллагов в статье "Селение Гизель (или Кизилка)" писал: « Гизель (название селения произошло от названия реки, омывающей его) слово не осетинское, поэтому никто из гизельских осетин объяснить этого слова не мо¬жет»(24)
В 1869 г. в сел. Къобан были открыты могильники неизвестной культуры, отнесенные археологами к концу II - началу I тысячелетия до н.э. и по названию селения культура эта получила название кобанская. Позже могильники и посе¬ления этой культуры были открыты и в других районах Осетии, Ингушетии, Чечни, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии и Ставрополья.
В дальнейшем, эту культуру некоторые исследователи стали приписывать осетинам, так как в XIX в. население сел. Кобан составляли осетины, совер¬шенно не учитывая того, что осетины, живущие на этой территории только со времени внуков Тага, т.е. с конца XVI века, никакого отношения не могли иметь к событиям той далекой эпохи, т.е. за 2-3 тысячи лет до своего появления в Газалте. По нашему мнению, ареал распространения кобанской культуры и есть ареал проживания в древности предков ингушей - аборигенов этих мест. Заме¬тим также, что именно в этом ареале мы имеем позже и преемственность в башенно-склеповой культуре, создателями которой также являлись ингуши.
Под давлением осетин и по ряду других причин, ингуши уходят со своей родины на восток к Тереку. Эти люди в истории отмечены как джераховцы, в некоторых случаях их именовали "беглецы-осетины", как людей, вышедших из той местности, которую затем заняли осетины. К ним относятся представители ингушских фамилий Цуровых, Хаматхановых, Куштовых, Чахкиевых и др., которые никакого отношения к осетинам не имеют, кроме того, что они вышли из тех мест, которые заняли впоследствии осетины - переселенцы из Алагирского ущелья. Вот почему в некоторых случаях, попавшие в документы и матери¬алы XIX выражения "осетины", следует понимать как "джераховцы" (ингуши).
Существует немало источников, которые говорят, что этнические осетины появилась под Вликавказской крепостью, основанной в 1784 г. при ингушском сел. Заурово, лишь после ее основания, по призыву русской военной админист¬рации, а после того, как крепость была уничтожена в 1786 г. по решению рус¬ских военных властей в связи с разраставшимся движением Шейха Мансура, а гарнизон крепости переведен в Екатериноград, осетины вновь вернулись в свои горы.(25)
ГА. Кокиев, изучавший башенную культуру Осетии, попытался поставить под сомнение принадлежность склепов в Санибе ингушам. "Исторически изве¬стно, что осетины являются весьма древними обитателями этих ущелий, и если допустить, что ингуши жили в Саниба еще до прихода сюда осетин и склепы построены ими, то в таком случаи мы имели бы дело с памятниками глубокой древности, к которой их отнести никак нельзя".
Вывод Г.А. Кокиева о том, что осетины являются "древними обитателями этих ущелий" и что "осетинские" усыпальницы более архаичны, чем ингушс¬кие, опровергается многими документами, свидетельствующими о сравнитель¬но недавнем появлении здесь осетин и о использовании ими уже имевшихся древних ингушских склепов, выбрасывая оттуда старые костяки и помещая туда своих покойников.
Так, Г. Хатисян, исследовавший в 1882 году склепы в Газалте, в своей руко¬писи отмечал: "Присутствовавшие при осмотре мною этой гробницы осетины, и между ними несколько тагауров... которые ... сообщили мне и то, что по народ¬ному преданию, их страна, т.е. Тагаурская Осетия, когда-то, в очень отдаленные времена, находилась во владении кистин».(26)
Далее Г. Хатисян отмечает: "При¬чину подобного разнообразия состояния трупов местные жители объяснили тем, что в прежние времена и даже не долго пред этим, этими древними гробницами пользовались для хоронения там своих покойников, выбрасывая оттуда старые и очищая, таким образом, место для новых трупов"(27)
Имея культ предков, осетины не могли выбрасывать свои костяки, значит, выбрасывали чужие и получилось затем так, что архаичный ингушский склеп, по море заполнения его осетинскими покойниками, превратился в осетинский. Таким образом, мы рассмотрели территорию современной Осетии и пришли к заключению, что на этой территории в древности и в средневековье проживали предки ингушей, отмеченные в хрониках и в преданиях под различными названиями (аланы, асы, овсы, цанары, царци, кисты, гелы и др.). Поэтому связанные с указанной территорией памятники материальной культу¬ры (кобанская культура, башенно-склеповые сооружения), нартский эпос, топо¬нимия, и т.д. относящиеся к периоду с древнейших времен до XV-XVI вв. явля¬ются памятниками культуры предков ингушей. Мы надеемся, что научные ис¬следования в этом направлении будут продолжены специалистами археолога¬ми, этнографами, лингвистами, историками и детальный анализ источников подтвердит нашу точку зрения.


Берснак Газиков



Примечание:

1.Абаев В.И. Осетино – Вейнахские лексические параллели. – Известия ЧИНИИИЯЛ.Т.1, вып.2, Грозный,1959, с.114
2.Там же, 115
3. Там же
4. Там же, 112
5.Горепекин Ф.И. Ингуши. (ГIалгIай, ферi, орстхой) Владикавказ. 1912. (рукопись) ПФА РАН, ф.800, оп.6, д160, л.33
6.Калоев Б.А. Осетины. М., 1967, с.38
7. Скачков А. О постройке башни в Донисаре. Газ. «Терские ведомости». 1905, № 36, с.3
8. Калоев Б.А. Осетины. М., 1967. с.13-14
9. Цит. По Тменову В.Х. Несколько страниц из этнической истории осетин. – Проблемы этнографии осетин. Орджоникидзе. 1989, с.125
10. Пфафф В.Б. Материалы для древней истории осетин.ССКГ. Тифлис. вып.ГУ. 1870;вып V. 1871. – Цит. по: Поэма об Алгузе. М.,1993, с.126
11. Семенов Л.П. археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925 – 1932 годах. Грозный, 1963, с. 22-27
12. Калоев Б.А. Осетины. М., 1971. с.49
13.ССКГ, вып. III. Тифлис, 1870. с.35
14. «Терские ведомости». 1889. №62. – Цит. по: Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. Кн. 4. Цхинвали, 1989. с.323- 324
15. ССКГ. вып. III. Тифлис. 1870. II, с.36-38
16. «Терские ведомости», 1893. № 37, oт 28 марта.
17. Тменов В.Х. Несколько страниц из этнической истории осетин. – Проблемы этнографии осетин. Орджоникидзе. 1989, с.124
18. Калоев Б.А. Осетины. М., 1971. с.49
19. Там же, с. 49-50
20. «Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах» Т.4. Цхинвали. 1989. с. 352
21. Там же, с. 354
22. Газ. «Терек» 1916 г. №5483
23.Тулатов Б.З. Несколько слов о происхождении тагаурских алдар и отношение их к другим сословиям. ( Терские ведомости, 1889 г., № 68) цит. по: «Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах» Т.4. Цхинвали. 1989. с. 327-328
24. Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 16. Тифлис. 1893. с. 1
25. Бутков. И.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. 4.11. СПб.,1869,с.195; Москвич Г.Г. Иллюстрированный практический путеводитель по Кавказу. Одесса. 1903. с.161-162; «Терские ведомости». 1904 г. №166; «Терские ведомости». 1911 г. №57; «Терские ведомости». 1911 г. №71, 31 марта; Ракович Д.В. Прошлое Владикавказа. 1911 и др.
26. Отчетная записка члена экспедиции 1882 года по исследованию кавказских пещер Гавр Хатисяна. 4. 11. О раскопках древних могил.- Архив ИИМК (Санкт - Петербург), ф.3. д.589. л.18 об
27. Там же.

ФРИГИЙСКИЕ МОТИВЫ В ДРЕВНЕЙ ИНГУШСКОЙ КУЛЬТУРЕ

I. ВСТУПЛЕНИЕ
На первый взгляд может показаться, что между Фригийским царством, находящимся в Малой Азии, и Ингушией не было никаких связей. Не является ли пустым домыслом постановка вопроса, выдвинутого в заголовке настоящей статьи? Нет, это совсем не так. Эта проблема совершенно не абстрактная, она затронута не кабинетным ученым, а археологом-краеведом, знающим Ингушию и опирающимся на конкретный фактический материал. Более тридцати лет потрачено нами на исследование ингушской материальной и духовной культуры. В частности, нас давно интересовала тема о глубокой связи Ингушии с Фригией, о чем в печати была лишь одна случайная заметка Н. С. Трубецкого да беглые указания А. А. Захарова, которые ниже мы отметим.
Поставленная нами задача ни в какой степени не претендует на полноту ее разработки — это лишь первый опыт анализа ряда примеров, доказывающих, что хотя Фригию и Ингушию разделяет на географической карте громадное пространство, между ними в отдаленных исторических условиях возникли некоторые черты сходства, представляющие для кавказоведов большой научный интерес. Нити, соединявшие обе названные области, были ощутимы еще в конце XVIII в., частью — даже до нашего времени, хотя они не замечались многими специалистами, внимание которых отвлекалось другими вопросами ингушской культуры.
Ингушия, находясь в средней части Северного Кавказа, замкнутая в глубоких ущельях, не была, однако, отрезана от культурного мира. Близ ее территории проходил путь, соединявший Северный Кавказ с Закавказьем (нынешняя Военно-Грузинская дорога). По этому пути шли караваны купцов, полчища завоевателей-арабов, монголов и других. Ингушию связывали с Грузией вполне доступные перевальные тропы по рекам Армхи и Асса. Ингушия имела широкие сношения с южной окраиной Древней Руси и с греческими колониями Причерноморья. По суше и по морю на Северный Кавказ доставлялись из Египта, малоазиатских государств, из Греции различные предметы — цветные бусы и прочие мелкие изделия, попадавшие и в Ингушетию[1]. При новейших раскопках, которые производились под руководством Е. И. Крупнова в южной части Ассинского ущелья в районе сел. Мужичи, в древних подземных погребениях в изобилии встречаются цветные бусы из стекла и пасты. По мнению Е. И. Крупнова, эти предметы и украшения попадали на Северный Кавказ из Сирии, а эта страна была расположена к югу от Фригии. Распространялись античные мотивы, например, в фольклоре ингушей известны отдельные эпизоды из «Одиссеи» — рассказы о циклопах, о возвращении героя из долгих странствований и т. п.[2]. По суше или по морю некоторые элементы фригийской культуры проникли в удаленную от Малой Азии Ингушию.
Фригийцев относят к числу очень древних народов. Геродот слышал от жрецов Гефеста в Мемфисе рассказ о том, что египтяне допускают, что фригийцы древнее их[3].
Проф. Бунак, на основании антропологических данных, сообщает, что еще в ту эпоху, когда человек пользовался орудиями из шлифованного камня, Северный Кавказ был заселен двумя потоками: один двигался по западной окраине, другой — по восточной. Оба эти потока родственны народам Малой Азии. В центре Кавказа они встретились и образовали собственный своеобразный кавказский тип. Среди ингушей этот собственно кавказский тип сохранился более, чем у кого-либо из других северокавказских народов[4]. Е. И. Крупное отмечает, что древнейшими памятниками, обнаруженными на территории современной Чечено-Ингушской республики, являются памятники эпохи расцвета бронзовой культуры на Северном Кавказе. Обнаружены они, по преимуществу, в равнинной части края и в предгорье. Эпохой бронзы датируются и находки, обнаруженные в нижнем ярусе культурного слоя Алха-стинского селища (II тысячелетие до н. э.) [5].
Сопоставление ряда конкретных примеров, которые роднят культуру обоих народов — фригийского и ингушского, представляет большой научный интерес. В дальнейшем эта тема может быть углублена, расширена, но для этого необходимы длительные разыскания, главным образом археологические, которые пока производились в Ингушетии сравнительно в небольших размерах. Настоящая же статья имеет целью в предварительной форме поставить вопрос о фригийско-ингушских связях на основании нескольких, заслуживающих внимания, фактов из области археологии, фольклора и этнографии.


II. ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ФРИГИИ(Краткие сведения)
Фригия — одно из древнейших государств Малой Азии, в которой она занимала северо-западную ее часть. Она была расположена частью у берегов Пропантиды (Мраморное море). Торговые сношения связывали ее с Грецией. Она была заселена фригийцами, по данным некоторых историков переселившимися из Фракии. В I тысячелетии до н. э. была независимым раннерабовладельче-ским царством, центром которого был город Гордий. Расцвет ее падает на VII в. и начало VI в. до н. э. В VI в. была покорена Лидией, впоследствии — (в IV в. до н. э.) — Александром Македонским; во II в. (до н. э.) вошла в состав римской провинции Азии.
Фригия была плодородной страной. Жители ее занимались земледелием, торговлей и промышленностью; их мастера особенно славились изготовлением красивых ковров и вышивок. Они были искусные зодчие: населяя горные области, они упорно и умело высекали в скалах целые города. Во Фригии чеканилась своя монета.
V них было свое письмо, употреблявшееся в середине I тысячелетия до н. э. Дошедшие до нас их письменные памятники представляют собой краткие эпиграфические тексты, датируемые VII -VI вв. до н. э. Позднее их письменность была вытеснена обычным греческим письмом.
Фригийские надписи распадаются на две группы, отделенные друг от друга промежутком около 1000 лет. Древнейшие обнаружены на скалах; в них применялись архаические письмена, сходные с ионийско-эолическим алфавитом. Поздние надписи (в первых веках н. э.) представляли собой, большею частью, заклятия на могильных надгробиях и направлены против тех, кто вздумал бы осквернить могилу.
Страна была богата золотом. Фригийское государство занимало исключительно благоприятное географическое положение. Ей были доступны пути к морям — Средиземному, Мраморному, Черному. Фригия расположена в окружении знаменитых стран Востока и Запада; она поддерживала сношения с Хеттским царством и Ассиро-Вавилонией, лежавшими к востоку от нее; к юго-западу от нее были близки Сирия и Египет; исконные культурные связи установились у нее с Критом, Грецией и Римом.
Фригия достигла высокой культуры, которая получила широкую известность в Передней Азии и в античном мире. Во Фригии был создан особый музыкальный строй (т. н. фригийский лад, оказавший влияние на развитие музыки). Очень богат фольклор фригийцев. С именами царей Фригии — Гордием и Мидасом — получил известность ряд популярных легенд. Особенно прославился культ богини Кибелы, олицетворявшей силы природы; он был воспринят в Греции и в Риме. Головной убор (так называемый «фригийский колпак» красного цвета, своеобразной формы) вызвал подражание у различных народов Европы и М. Азии.
Во многих наших словарях иностранных слов термин «фригийский колпак» разъясняется по традиции следующим образом: «головной убор, чаще всего красного цвета, который в Древней Греции и Риме носили освобожденные рабы; отсюда убор этот получил значение символа свободы; в качестве такового его носили во время французской буржуазной революции XVIII в. санкюлоты, якобинцы»[6]. Он фигурирует в этом смысле до наших дней на женской фигуре, изображающей Французскую республику.
Чрезвычайно богата Фригия памятниками древности — архитектурой и скульптурой. Ценную сводку археологических работ во Фригии в XIX и XX вв. находим в труде академика В. П. Бузескула «Открытия XIX и начала XX века в области истории древнего мира. I. Восток» (Петербург, 1923). Английскими, французскими, немецкими и американскими учеными за указанный период проведены крупные работы, давшие блестящие результаты. Открыты гроты, часто высеченные в скалах по краям речных долин, служившие жилищами. Главные памятники Фригии — могилы, фасады из скал; отвесные скалы на большом пространстве отделаны гладко, отполированы; одни фасады украшены скульптурами, другие имеют украшения наподобие ковров или плетенок, в виде меандра, четырехугольников, крестообразных знаков и прочее. Некоторые из каменных сооружений представляют подражание деревянным постройкам; например, могила в Боют-Арслан-Таше — глыба скалы в форме куба, с дверью посередине; по бокам входа — фигуры львов; головы их обращены к зрителю. Это напоминает знаменитые Львиные ворота в Микенах, но фригийские львы производят более внушительное впечатление. Внутри могилы высечены скамьи и трон, на который, по-видимому, сажали покойника. Снаружи могила украшалась изображением львов. Из могил второго ряда — с ковровым узором — славятся «могила Мидаса», самая величественная и хорошо сохранившаяся, и «могила Гордия». Фасад «могилы Мидаса» украшен геометрическими изображениями и надписями. Могилы этого типа представляют подражание деревянному дому. Кроме могил, во Фригии сделаны находки мелких предметов, бронзовых и иных вещей. Фригийская культура, развивавшаяся на основе хеттской, являющаяся ее отблеском, создала и некоторые оригинальные черты. Памятники ее относятся к XIII—I столетиям до н. э. Они имеют точки соприкосновения с некоторыми греческими памятниками, и возникает вопрос: влияла ли Фригия на Грецию или же наоборот? Допускают скорее первое.
Краткие сведения о Фригии находим в книге профессора А. Трачевского: «Древнейшим средоточением арийцев была Фригия, которая славилась плодородием и красотой своей природы. Здесь было царство, едва ли не более древнее, чем Дарданское, и особенно процветавшее по падению Трои. Память о богатстве этого царства отразилась в предании о царе Мидасе, который превращал в золото все, к чему ни прикасался. Кроме Мизии и Ликии, нигде в Малой Азии нет столько остатков древнейшего искусства — гротов, колонн, кремлей, могил с саркофагами, высеченных в скалах; попадаются и надписи с барельефами. Восторженное поклонение фригийской «великой матери богов» Кибеле перешло за пределы своей родины. Фригия находилась в тесных сношениях с греками; их язык очень близок к греческому; по преданию, династия Пелопидов, давшая свое имя Пелопонесу, происходила от них, в Греции один род музыки назывался «фригийским».
0 Фригии и фригийцах неоднократные упоминания встречаются в «Илиаде» Гомера. Отмечается ее тучная почва; родной брат Гекубы жил «в тучной Фригийской земле, при водах Сангария» (XVI, 719) — Фригия славилась своими виноградниками, своими воинами, сражавшимися на колесницах; царь Приам говорит:
Некогда, быв во Фригийской земле, виноградом
обильной,
Зрел я великую рать Фригиян, колесничников
быстрых;
Зрел я Атрея полки и Мигдона, подобного богу:
Станом стояло их воинство вдоль берегов Сангария;
Там находился и я, и союзником оных считался...
(III, 184—188) [7].
Под Троей сражались фригийцы со своим вождем Форкием и Асканием из города Аскания (II, 862—863).
Троя находилась близ северных границ Фригии. Троянцы продавали свои сокровища во Фригии (XVIII, 219—292). Царь Приам некогда владел землями во Фригии (XXIV, 545).
Таким образом, в мифах, в многочисленных разнообразных памятниках материальной культуры, в знаменитой поэме Гомера, в трудах историков Древнего Востока Фригия и фригийцы оставили глубокий, неизгладимый след[8].

III. ОТЗВУКИ ФРИГИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ В КУЛЬТУРЕ ИНГУШЕЙ

Вопрос о близости ингушской культуры к культуре Фригии впервые был затронут Н. С. Трубецким в его небольшой заметке, носящей заглавие: «Кавказские параллели к фригийскому мифу о рождении из камня (земли)»[9]. Приводим вкратце ее содержание.
Павзаний рассказывает, что, по преданию пессинунтийцев, Зевс во сне пролил свое семя на землю, из которого через некоторое время вышло демоническое существо Агдистис с мужским и женским половыми органами. Подобное предание встречаем у Ар-нобия. Ссылаясь на какого-то писателя Тимофея, он рассказывает, что на фригийской границе был горный хребет Agbus. Там из камня произошла Кибела. Зевс долго тщетно домогался ее любви и, потерпев неудачу, пролил свое семя в скалу, которая родила ужасное двуполое существо Агдистис.
С этим мифом автор предлагает сравнить следующие северокавказские (ингушские) предания, записанные Б. К. Далгатом («Страничка из северо-кавказского богатырского эпоса»; Э. О., ХЦУШ). Далее приведены две следующие цитаты:
1) «Как родился Соска-Солса.— Одна девушка доила коров; близ того места, где она доила, был синий камень. Молодой человек, любивший эту девушку, сел на этот камень, и, глядя на нее, он пришел в возбуждение, отчего с ним произошло что-то, и от этого в камне образовался зародыш Соска-Солса» (стр. 35).
2) «Происхождение Газдиевых-Базоркиных.— В одном месте был раздвоенный камень. Один молодой человек лег на этот камень и заснул; в это время мимо него прошла любимая им девушка; он ее увидел во сне и имел с ней сношение: семя его попало в трещину камня. Когда он встал, то камень сомкнулся и наверху образовалась шишка. Он спросил знающих людей: что это значит? Ему сказали, чтобы он всегда следил за камнем. Шишка все росла и на девятый месяц растрескалась, и оттуда вышло дитя. От него произошли Газдиевы и Базоркины» (стр. 35—36).
Менее близкой к фригийскому мифу представляется осетинская версия (Миллер В. Ф.) Осетинские этюды, 1, 29) о рождении Созрыко.
«Из всех вышеприведенных сказаний видно, что миф о рождении из камня, оплодотворенного мужчиной, был известен на Кавказе. При этом кавказские версии этого мифа и в частных подробностях совпадают с фригийскими. Так, по редакции Павсаная, Зевс пролил семя во сне, то же мы видим во второй ингушской легенде. По версии Арнобия (Тимофея), Зевс перед оплодотворением камня домогался любви Кибелы. Во всех трех кавказских преданиях любовь к девушке является причиной оплодотворения камня».
Главное различие, пожалуй, заключается в том, что во фригийском мифе существо, родившееся из камня,— двуполое, а в кавказских мифах — однополое. «Впрочем, может быть, это лишь позднейшее искажение вследствие забвения». Автор полагает, что герои или боги-гермафродиты были известны на Кавказе. Это подтверждается бронзовыми человеческими изображениями, найденными на Кавказе — в кладе при Стефан-Цминде. Они воспроизведены в VIII томе по археологии Кавказа (стр. 145, 148; рис. 125— 127; табл. LХХ1, 8; рис. 127).
Остается еще одна подробность. В обеих версиях фригийского мифа лицом, оплодотворяющим камень, является Зевс. Очень возможно, что и на Кавказе это приписывалось какому-нибудь богу. В целом ряде кавказских языков слово, обозначающее «небо» или «бог», по созвучию очень похоже на греческое Зевс. Автор приводит примеры из различных кавказских языков: абхазского, аварского, табасаранского, хюркилинского, лакского (кази-кумухского), грузинского, мингрельского, имеретинского. «Может быть, и в мифе об Агди-стисе у малоазиатских сородичей современных кавказских народов лицо, оплодотворявшее камень, имело подобное название, что и дало грекам повод отождествить его с Зевсом».
Эта заметка, выдвинувшая новую проблему, насыщенная конкретными примерами, сыграла для изучения ингушского фольклора большую роль. Вместе с В. Ф. Миллером[10] и Г. Н. Потаниным[11] автор показал, как близка ингушская народная поэзия к мировым мотивам, к древнейшим мифам — античным и фригийским.
По нашему мнению, фригийский мотив о рождении героя из камня, имеющийся и у ингушей, может быть расширен. В этих мотивах,— как во фригийских, так и в ингушских,— явно заметен культ камней. По представлениям ингушей и осетин, происхождение нартов из камня свидетельствует об их необычайной физической силе и крепости. Описывая подвиги нартов, нартские певцы постоянно упоминают о камнях, скалах, монументальных каменных сооружениях. Особенно богаты этими подробностями сказания о знаменитом нарте Соска-Солса. В одном из преданий говорится, что этот герой на крылатом коне перескакивал с горы на гору, разрубая их своим богатырским мечом; щели в скалах — от его меча — сохранились до сих пор. В другом предании встречаем упоминание о шашке того же богатыря, которой он разрубал скалы. Орхустоец Колой-Кант прикрывал вход в пещеру, в которую он загонял овец, плоским камнем; он ставил его одной рукой, а передвигать его могли сообща только шестьдесят человек. Поднятие и бросание громадных камней служит в фольклоре ингушей показателем сверхъестественной силы богатырей.
В Ассинской котловине, где расположены селения Дошхакле и смежные древние поселки, нами были обнаружены остатки т. н. циклопической кладки, сложенные из очень крупных камней. Местное население приписывает эту постройку дэвам, которые будто бы жили там до появления нартов. Число подобных примеров можно значительно увеличить[12]. Почитаются не только богатырские камни, но и камни, на которых остались следы их коней.
Культ камней, связанный с фетишизмом, существовал и у фригийцев. В их религиозных культах фигурировала сосна. Смерть Аттиса, возлюбленного Кибелы, приводится в причинную связь с пинией; по Арнобию, кастрация Аттиса имела место под этим деревом. Оттого оно считалось посвященным Кибеле. В честь Аттиса совершалась особая религиозная церемония, в которой сосна играла важную роль[13]. Кибеле были посвящены растения — сосна, дуб, фиалка. В Пессинунте (во Фригии) хранился священный камень Кибелы, лишенный всякой правильной формы; он описан Арнобием. В 204 г. до н. э. этот священный камень (по-видимому, метеорит) был перевезен в Рим[14]. Каменный фетиш Великой Матери богов (Кибелы) из Пессинунта (Фригия) сделался залогом здравия, радости и благополучия всего народа[15]. Подобным фетишам («бэти-лам») приписываются обширные чудотворные способности: с их помощью можно завоевать целые города и побеждать неприятельские флоты[16].
Напомним вкратце, что фетишизм — религиозное поклонение предметам — фетишам. Он зародился в первобытном обществе, когда человек, еще не понимавший очень многого в явлениях природы, в окружающих его неодушевленных предметах, приписывал им магическое значение. К. Маркс писал, что «фантазия создает у фетишиста иллюзию, будто «бесчувственная вещь» может изменить свои естественные свойства для него только, чтобы удовлетворить его прихоть»[17].
Вопрос, затронутый Н. С. Трубецким, впоследствии косвенно привлек внимание А. А. Захарова. В статье «Ингушская богиня Тушоли»[18] он подробно остановился на религиозном значении этой богини в быту ингушей. Она считалась божеством плодородия и производительной силы. Особенно она почиталась женщинами, которые обращались к ней с мольбой о даровании им детей. Она была очень популярна в Мецхальском и Хамхинском обществах, где находились посвященные ей святилища. Главное из них было в селении Кок, где некогда хранился идол с ее изображением. Идол исчез в XIX в., но уцелела металлическая маска, найденная в 1921 г. экспедицией проф. Н. Ф. Яковлева. Она была обнаружена участником экспедиции Е. М. Шиллингом в нише храма, в пыли[19]. Перед святилищем стояло каменное изображение фалла, впоследствии доставленное в Ингушский музей экспедицией Ингушского научно-исследовательского института. Богиня Тушоли символизировала также силы природы, возрождающиеся весенней порой. А. А. Захаров пишет: «Праздник в честь богини Тушоли был тот же весенний праздник возрождающейся природы, который известен нам во всей Передней Азии, как бы ни называлась отдельная богиня, предмет почтения: Кибела, Диндимена[20], Magna Mater[21], Ma[22] и т. п. Во всяком случае эта богиня тесно связана с богом, и мы должны предполагать существование паредра и для богини Тушоли, а что паредр этот существовал и что культ ингушской (или, может быть, праингушской) богини был связан с мужским божеством, показывает следующее обстоятельство. Перед святилищем, где была найдена маска, стоит каменный фалл, называемый «Кобыл къэры» и имеющий в высоту 1,65 м. А. А. Захаров более склонен сближать богиню Тушоли не с Кибелой, фригийской богиней, а с сирийской богиней, храм которой, описанный Лукианом, находился в Иерополе. В пропилеях этого храма стоял фалл высотою в 30 саженей. В Иерополе предметом культа был бог неба. Почитавшаяся вместе с ним богиня называется Лукианом Герой. Символом ее, между прочим, были двойной топор и лев. Изображение морды льва на лбу маски Тушоли «говорит о связи ее с этим животным. Львы на Северном Кавказе в историческое время не водились, следует признать этот образ занесенным с юга, где культ богини, установленный хеттами, был широко распространен. Такой перенос культа на север кажется нам,— говорит автор,— вполне возможным: вспомним, что на хеттское царство нападали, оттесняя его население к северо-востоку, и египтяне, и ассирийцы, и муски, и фригийцы». Ингушское святилище А. А. Захаров рассматривает как упрощенную копию роскошного иеропольского храма.
Таково, в общем, заключение А. А. Захарова, который в той же статье сближает ингушскую богиню Тушоли и посвященный ей храм с другими аналогичными божествами—Древнего Востока, и в том числе с фригийской богиней Кибелой. Все это вполне понятно, т. к. многие древние культы народов Востока и Греции имеют много общего, но нас в первую очередь интересует сближение богини Тушоли с фригийской богиней Кибелой, и мы расширим эту тему дополнительными сравнениями, говорящими в нашу пользу.
В «Кратком словаре мифологии и древностей» М. Корша (СПб, 1894) сообщается, что Рея Кибела — богиня фригийского происхождения, считавшаяся у греков дочерью Урана и Геи, супругою Кроноса и матерью Зевса, Геры, Аида, Посейдона, Деметры и Ге-стии. Во Фригии жрецы этой богини назывались корибантами, на Крите — куретами, которые, по преданию, вскормили и воспитали Зевса. Рее Кибеле, или «великой матери», были посвящены лев и дуб; она изображалась обыкновенно с короной из стенных зубцов на голове (стр. 170).
В сочинении А. Г. Петискуса «Олимп. Мифология греков и римлян» (СПб и М., изд. т-ва М. О. Вольф) имеются следующие сведения о Кибеле.
Рея (Кибела) — супруга Крона, мать Плутона, Посейдона, Зевса, Гестии, Деметры и Геры. Вначале греки смотрели на Рею как на божество, совершенно отличное от лидийской и фригийской богини Кибебы или Кибелы, но так как у обеих богинь было много сходного, то греки идею обеих слили в одном представлении. Основное понятие, олицетворенное этими богинями,— плодородие земли. Изображаемая на ней корона напоминает не только горные вершины, но также и городские стены и башни. В таком виде ее называли Mater turrita. Рассказы греков о ней весьма различны. Как Рея, она была дочерью Урана и Геи (Неба и Земли); как Кибела — дочерью фригийского царя в Малой Азии — Мэона. Она полюбила молодого фригийца Аттиса; отец, воспылав гневом, велел казнить юношу. Обезумев от скорби, Кибела искала уединения; она изобрела нечто вроде бубна, кимвал и флейту. С непреодолимым мужеством, проникая в пустыни и леса, она укрощает и подчиняет своей власти льва, который стал повсюду единственным ее товарищем. Богиню Рею изображали со скипетром в одной руке и с изобретенным ею музыкальным инструментом (тимпаном или кимвалом) в другой. В венце из подобия стен богиня сидит на льве. Кибелу изображали также сидящей на троне, по обеим сторонам два больших льва, или стоящей на троне, по обеим сторонам два больших льва, или стоящею на колеснице, которую везут два укрощенных ею льва. Поклонение этой богине было распространено в Малой Азии и на острове Крите. Родиной этого поклонения была местность около Пессинунта, во Фригии, где в горах находилось святилище, древнейшее из всех, посвященных этой богине. После изгнания Ганнибала из Италии, римляне, относя благоприятный исход войны с карфагенянами к содействию Реи, учредили в честь ее празднество; в этих празднествах, называвшихся мегалезиями, участвовали только женщины. На фригийской монете, изображение которой дается в цитируемом сочинении (стр. 24—28), Кибела представлена едущей на льве; на ее голове — венец с зубцами (см. рис. ).
Совершенно очевидно, что образы как Кибелы, так и Тушоли зародились в отдаленную эпоху матриархата. Они являются божеством плодородия, символизируют неиссякаемые силы природы. Особенно почитали богинь женщины, к которым они являлись с мольбами о даровании им детей. Их чтили вместе с тем и за мужество. Кибела укротила льва, он охраняет ее у трона, он покорно несет ее на спине; пара львов везет ее в колеснице; лев — ее постоянный атрибут, характерно, что и на маске богини Тушоли — изображение головы льва.
Для нас большое значение имеет то, что культ Кибелы сливается во фригийских мифах с культом ее возлюбленного — Аттиса. Аттис, любимец Кибелы, считался у фригийцев богом природы. Согласно мифу, он чудесным образом был рожден девой; он жил, умирал и вновь воскресал, очищая своими страданиями как природу, так и человека. Его образ напоминает образ Озириса и других богов восточных мифов. В ингушских сказаниях нет бога, который был бы близок к богине Тушоли, как в египетских легендах были близки Озирис и Изида, у фригийцев — Аттис и Кибела. Однако некоторые отрывочные мотивы о герое, напоминающем нам Аттиса, в ингушских сказаниях сохранились. Еще в 1935 г. в одной из статей о чечено-ингушском фольклоре мы писали: «Иногда в нескольких словах чечено-ингушского фольклора слышны отзвуки многих тысячелетий. Например, в ингушском эпосе упоминается о том, что нарт Батыг-Шерта «часто умирал и опять воскресал (ходил на тот свет и возвращался на этот»[23].
Об этом же персонаже древних ингушских сказаний Ч. Ахриев писал: «Во всех предприятиях орхустойцев, вожаком и советником их является Ботоко Ширтга — мифическое лицо, обладающее особенным сверхъестественным свойством — отправляться на тот свет и возвращаться обратно, когда ему вздумается»[24].
Мотив сошествия в загробный мир, получивший большое развитие в языческой поэзии (легенды об Иштари и Таммузе, об Одиссе и др.) и христианской, был, как видим, известен и нахскому эпосу. Совершенно очевидно, что «нарт Батыг-Шертга означает божество, периодически умирающее и воскресающее»[25].
Это сближает ингушского героя (божества) с фригийским богом Аттисом, возлюбленным Кибелы, у которой так много общих черт с богиней Тушоли: обе символизировали в представлении своего народа плодородие и материнство, были очень популярны, имели особые святилища, особо почитавшиеся женщинами.
Указанными примерами не ограничивается близость ряда явлений в области фригийской и ингушской культуры.



IV. ДРЕВНИЕ ГОЛОВНЫЕ УБОРЫ: ФРИГИЙСКАЯ ШАПКА (КОЛПАК) И ИНГУШСКИЙ «КУРХАРС»

К числу весьма примечательных и известнейших предметов древней культуры Фригии относится головной убор, так называемый фригийский колпак или фригийская шапка. Этот головной убор (см. рис. ) отличается простотой и изяществом, был окрашен в пурпурный цвет. Внизу он имел расширение и мягко охватывал голову на уровне лобной части; кверху он постепенно суживался и завершался круглым узлом, ниспадающим спереди. Внутри он был пустой. Каких-нибудь наружных украшений он не имел. В многочисленных энциклопедиях и т. п. справочных изданиях сообщается, что этот головной убор получил распространение в Греции, нашел отражение в античных памятниках.
К числу интереснейших предметов старинного ингушского быта следует отнести женский головной убор своеобразной формы, о котором впервые упомянули члены русского посольства, посетившие в 1638 г. Ингушию, направляясь в Грузию. В их отчетах отмечается: «Домы в них каменные, выстроены в горах; мужчины одеты по-черкесски, а женщины носят на головах рога в пол-аршина»1.
Значительно позже Клапрот в своем известном труде «Путешествие по горам Кавказа и в Грузию» приводит впервые очень ценные подробности об этом уборе. Он говорит, что женщины носят убор, который по форме напоминает рога серны, но согнутые наперед; он обыкновенно сделан из коры березы и покрыт сукном или шелком, имеет в ширину около двух больших пальцев, в высоту семь пальцев; украшен гирляндами; этот убор называется «чугул»[27].
Клапрот не дает перевода слова „Tchougoul" но, по-видимому, оно родственно черкесскому языку. На стр. 186 упоминается слово „Thougouldour", означающее по-русски «тур». По-ингушски „chuge" означает «хохол», «петушиный гребень»[28].
Экспедиции Ингушского научно-исследовательского института в процессе работ, производившихся в нагорной полосе Ингушии с конца 20-х гг. и вплоть до 1941 г. включительно, неоднократно находили в надземных склепах особый женский головной убор, который, по словам местных стариков, назывался «курхарс». Отметим предварительно краткие упоминания о нем в наших статьях отчетного характера (при описании женских погребений):
1. «Нередко встречается особого рода головной убор — подобие изогнутого рога, суживающегося кверху и загибающегося спереди; он сделан из тонкого войлока, обтянут красной тканью, украшен перекрещивающейся перевязью и круглой выпуклой серебряной бляхой; старинное название такого убора — «курхарс»[29].
2. «Предметы женского погребения: головные высокие роговидные уборы красного цвета («курхарс»)... «Своеобразны и изящны женские головные роговидные уборы, обтянутые красной тканью, со свешивающейся сзади короткой тыльной частью какого-либо другого цвета (синего, золотистого и др.); убор этот украшен выпуклой круглой серебряной бляхой, кружевом и лентами». «При обследовании нетронутого женского погребения в колодообразном гробу (в надземном склепе сел. Горак) в 1929 г. нами было отмечено, что подобный убор был положен под голову погребенной. Судя по приведенным данным, «курхарс» носился ингушскими женщинами по крайней мере с начала XVII в. до начала XIX в.»[30]. Здесь же цитаты из очерка А. Генко «Из культурного прошлого ингушей» (стр. 731) и из труда Клапрота («Путешествие в горах Кавказе и в Грузию», р. 247, на франц. яз.). Отметим, что упомянутый колодообразный гроб с женским мумифицированным телом состоял из двух частей: нижней, в которой лежало тело погребенной (с плоским дном) и верхней, с закругленной сверху колодой; обе части были стянуты туго закрепленными в двух местах деревянными обручами. В надземных склепах тела мужчин и женщин бывают, положены в деревянных гробах (в виде длинных ящиков, иногда покрытых резьбой с геометрическим орнаментом или в двойных колодах, скрепленных железными скобками или деревянными обручами).
«Курхарс» мы находили в надземных склепах района сел. Мецхал, в склепах от сел. Эрзи до сел. Морч, в сел. Кяхк, в сел. Хамхи, в долине «Галгачиэ» и к востоку от нее — от сел. Таргим до сел. Цори, т. е. во всей нагорной полосе Ингушии. Тела погребенных бывают положены в каждом ярусе склепа в несколько слоев. Таким образом, каждый надземный склеп, являющийся родовой усыпальницей, заключает в себе громадное количество тел — мужских и женских, взрослых и детей. Погребенные бывают положены вверх лицом, в одежде с многочисленными бытовыми предметами (глиняная и деревянная утварь, ножи, ножницы, трубки с чубуком, кисеты, медные и серебряные серьги, височные кольца, детские игрушки, перстни, точильные камни, бусы из стекла, луки, стрелы, щиты из кожи с художественным цветным орнаментом и прикрепленными к ним, как у хевсуров, железными обручами, куски восточных цветных тканей и проч.). У женщин волосы заплетены в мелкие косички; головы чаще покрыты белым или цветным платком или не прикрыты ничем, а под головой — «курхарс». Платье — в виде длинных цветных халатов, охваченных в талии куском белой ткани с привешанным к нему кисетом, внутри которого бывали положены мелкие туалетные предметы (наперсток, моток ниток, иглы, деревянные или костяные гребни с частыми и редкими зубьями).
Отметим еще некоторые детали «курхарса». Внутри он полый. Во многих случаях посреди нижней части бывает охвачен перевязью, поверх которой прикреплялась выпуклая серебряная бляха. Вверх от основания убор постепенно суживался и затем сильно загибался спереди, причем верхняя его часть, спускающаяся вниз, раздваивалась, образуя на конце как бы два рога, которые в самом низу немного расширялись. В нижней части убора прикреплялся кусок ткани, который, по-видимому, прикрывал затылок. Сзади и с боков этой ткани прикреплялись широкие ленты. Серебряная бляха чаще была совершенно гладкая, реже имела фигурную форму[31]. Е. И. Крупнов справедливо относит «курхарс» к индивидуальным чертам ингушской культуры позднего средневековья[32].
«Позднейшие образцы ингушской материальной культуры — особый тип изящных боевых башен со ступенчатой крышей, женский парадный головной убор («курхарс»), женские серебряные височные кольца (близкие к славянским семилопастным) и др.— являются выражением сугубо индивидуальных особенностей Ингушии. Эти характерные черты не встречаются, например, в Северной Осетии[33].
«Курхарс», при наличии особых, свойственных только ему своеобразных черт (серебряная бляха, опоясывающая его перевязь, ленты и кружева), имеет много сходных деталей, сближающих его с фригийским колпаком:
1. Он отличается округлостью формы;
2. Он полый внутри;
3. Он постепенно суживается снизу доверху;
4. Верхняя его часть, примерно около одной трети, загибается спереди вниз;
5. Он обтянут тканью красного цвета.
Таким образом, «курхарс» является не копией, не подражанием фригийскому образцу, а местной вариацией, в которой, однако, сохраняются традиционные общие характерные черты для того и другого головного убора. Наиболее существенным отличием от фригийского убора в ингушском является его «двурогая» верхушка, спускающаяся спереди вниз.
Перед нами встают два сложных вопроса: 1). С какого времени начал употребляться «курхарс» в Ингушии? 2). Как он проник из Фригии в эту кавказскую область?
Отвечая на первый вопрос, мы можем пока отметить, что он в большом количестве встречается в надземных склепах с XIV — XV вв., наиболее обследованных нами. Склепы полунадземные (типа шаунского «Райского кургана», IX—XIV вв., могильников Салги близ святилища «Магиерды» и др.) мы застали в совершенно раз грабленном виде и следов «курхарса» в них не встречали. Каменные ящики IX—XII вв. (могильники близ селений Памет, Бигип) очень мало изучены, хотя в них следы ткани, сильно истлевшей, встречаются. Дело современных археологов продолжить раскопки в могилах более древних, чем надземные склепы XIV—XVII вв., и поискать в них следы «курхарса».
Что касается связей Ингушии с Малой Азией, то они могли осуществляться по суше, через Грузию и Армению[34] и через греческие черноморские колонии. С древней греческой культурой ингуши связаны мотивами фольклора, заимствованными из «Одиссеи» (эпизод о циклопе)[35], легендой, роднящей нарта Соска-Солса с Прометеем (Арманом)[36]. У цова-тушин есть сказание об Амране[37]).


V. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Настоящая статья рассматривает почти незатронутую тему. Что мы имели ранее? Небольшую заметку Н. С. Трубецкого (в 4 страницы) и беглое замечание А. А. Захарова о близости образа ингушской богини Тушоли и фригийской богини Кибелы. Мы подобрали еще ряд мотивов, позволяющих, хотя и в предварительной форме, говорить о «фригийских мотивах в древней ингушской культуре».
Было бы совершенно несправедливо требовать от нас известной полноты, ожидать от нас сопоставления большого количества параллелей, в основных чертах и в характерных деталях сходных между собой. О Фригии существует древнейшая литература, обследованы многие ее памятники, собран богатейший фольклор. История фригийской культуры теснейшим образом связана с культурой Передней Азии, Греции и Рима. Ингушская культура в ее очень отдаленном прошлом пока очень мало изучена; в сердце Ингушии — в Ассинской долине — археологические раскопки производились эпизодически (В. Ф. Миллером и нами с Е. И. Крупновым). Нартский эпос, мифы о дэвах и тому подобные древнейшие сказания записаны с большими проблемами.
Однако эти объективные затруднения не могут задерживать научную мысль; имеющийся перед нами ценнейший фактический материал позволяет нам выдвинуть очередные проблемы изучения ингушской культуры в отдаленных веках и частично хотя бы разрешать стоящие перед нами заманчивые вопросы. Ингушские племена на Северном Кавказе, как указывает Е. И. Крупное, начали формироваться около двух тысяч лет тому назад. На заре бытия ингушского народа накоплены большие связи с различными народами — кавказскими и внекавказскими; создана замечательная духовная и материальная культура, издавна привлекающая внимание многих ученых и краеведов. В настоящее время созданы неограниченные возможности всесторонне изучать чечено-ингушскую культуру объединенно, т. к. это две родственные культуры, или, если это диктуется задачами частного характера,— отдельно, как, например, в данной работе.
Мы надеемся, что труд наш затрачен не даром и внесет что-то новое и полезное в область изучения фольклора, этнографии и археологии нахского народа.

Подведем вкратце некоторые итоги.

Н. С. Трубецкой выдвинул чрезвычайно важную проблему: мифы у фригийцев и ингушей о рождении из камня. Мы дополнили эту параллель мотивом о культе камней (фетишизме). Для фригийцев и для ингушей культ камней — очень важная подробность. Рождение ребенка — событие для всех звеньев человеческого общества — для семьи, для рода (фамилии), для народа. Мифы отражают религиозное воззрение человека первобытной стадии; по понятиям суеверных людей той эпохи, мужскому семени приписывалась чудесная сила: даже упав на камень, оно не погибало, а оплодотворяло; зародыш нового существа продолжал расти, развиваться, и в урочный час из камня появлялся младенец. Религиозно настроенный темный человек того времени был убежден, что почитаемый им камень наделен сверхъестественной силой и рожденный им человек может обладать исключительной мощью — как нарт Соска-Солса, рубивший ударами своего меча не только вражеские головы, но скалы и утесы.
Как отмечено выше, в начале III главы, Н. С. Трубецкой упоминает, что, по словам одного древнего писателя, «на фригийской границе был горный хребет Agdus. Там из камня произошла Кибела» (Курсив наш.— Л. С.)- Аналогичный миф есть и у ингушей: нарт Соска-Солса тоже родился из камня. Если мы проследим жизнь этого нарта от его рождения и до самой смерти, то убедимся, что камни и скалы в его судьбе имели огромное значение. В самом деле, он родился из камня, став богатырем, он жил в горной обстановке — среди утесов и гор, совершал подвиги; испытывая свою силу, он разрубал своим мечом камни и скалы, а когда почувствовал приближение смерти, то, став на колени на большой камень, молился за грехи своего народа; он молился так долго и усердно, что на этом камне сохранились выемки — следы от прикосновения его лба и рук; весь день он ничего не ел и не пил, а когда завершил вечерний намаз, то умер. Народ чтит этот мшистый камень; по преданию, когда следы нарта на камне сотрутся полностью, народ избавится от всех своих недостатков[38]. Таким образом, вся жизнь названного нарта, от начала до конца, неразрывно связана с камнем — явное доказательство культа камней у ингушей. Соска-Солса, согласно легенде, погребен в надземном фамильном склепе вблизи его часовни[39] и развалин древнего поселка Магате; недалеко от склепа и старинной башни на земле лежит плоский камень с круглой выемкой: это «след» копыта любимого коня нарта — Дуль-Дуль.
Фригийские мифы также связывают с именем богини Кибелы черный «священный» камень, который почитается не только местными жителями, но и римлянами.
Крайне интересен и многозначен для нас мотив о Тушоли, который близок к различным богиням Передней Азии, каковы: Кибела, Диндимена, Magna Mater, Ma и т. п. Автор прав, но в своей статье он проводит параллель между богиней Тушоли и сирийской богиней, храм которой находился в Иерополе. Для нас интересно сближение ингушской богини с фригийской богиней Кибелой. Обе они символизируют высокие качества — материнство, плодородие. Популярность Кибелы была очень велика; ее образ у народов Востока и Греции слился с образами Ма, Реи, и она стала называться «Великой Матерью богов». С Кибелой связана судьба Аттиса, который у фригийцев считался богом природы, он — страдающий, умирающий и воскресающий бог. В ингушских мифах аналогичного божества нет, оно не сохранилось в народной памяти; однако, как мы указали, черты Аттиса заметны в образе нарта Батыг-Ширтга: по преданиям, он часто умирал, опять воскресал и возвращался на этот свет. Перед святилищем, в котором находился идол, изображавший Тушоли, стоял фаллический памятник. Женщины чтили идола Тушоли и фаллический памятник, молясь о рождении детей. Ясно, что этот второй памятник напомнил им о мужском божестве, об ингушском «Аттисе» или другом, подобном ему. Наконец, во Фригии был создан головной убор (фригийский колпак), который был широко известен в зарубежных странах. Греческие и римские рабы, получившие свободу, носили его, пользовался популярностью он также у якобинцев. Неизвестными нам путями он проник в Ингушию, где его носили женщины, по крайней мере в XIV—XV веках и до начала XIX в.
Вопрос, которого мы касались в настоящей статье, представляет большой интерес, потому что он вводит нас в круг связей ингушского народа с целым рядом очагов мировой культуры: Передней Азией, Древней Грецией и Римом, с черноморскими греческими колониями. Некоторые подтемы, введенные нами в рамки данной работы, имеют связи с другими восточными странами. Например, чета любящих друг друга богов Фригии — Кибелы и Аттиса — близка к образам других богов — Иштар и Таммуз (Ассиро-Вавилония), Изида и Озирис (Египет).
Вместе с тем отметим и наличие в ингушской культуре глубоко самобытных черт даже в тех случаях, если ее мотивы близки к мотивам других народов. Например, во фригийском мифе о рождении из камня фигурируют боги: Зевс, Кибела. В ингушской легенде необычайная простота, как будто бы дело идет о бытовой сцене: «Одна девушка доила коров; близ того места, где она доила, был синий камень»... «Курхарс» имеет ряд существенных сходных черт с фригийским головным убором; но в то же время у него есть и существенные отличия, на которые мы выше указывали; у других народов Северного Кавказа он не известен.
Напомним, наконец, в итоге, что ингушская культура формировалась и развивалась не в изолированной обстановке, а в общении с другими народами — ближайшими к ней и отдаленными. К настоящему времени имеется материал для освещения связей ингушской культуры с культурой Грузии[40], Хевсурии[41], Северной Осетии[42], с Древней Грецией[43], с Древней Русью[44]. В ряду этих интереснейших тем занимает известное место и проблема, затронутая нами в данной работе.


Л.П. Семенов

Известия Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка и литературы. Т.1. Вып. 1. История. Грозный, 1959, с.197-219


Примечания:

1. Например, восточная печать из халцедона с изображением человека и собаки (из сел. Эгикал); мелкие египетские подвески: скарабей, кисть винограда, кисть человеческой руки (из могильника сел. Салги). Об этих египетских предметах см. заметку Б. Б. Пиотровского «Египетские предметы в Северо-Кавказском крае» (Сообщения ГАИМК, 1931, № 6).
2. Семенов Л. П. К вопросу о мировых мотивах в фольклоре ингушей и чеченцев//сб.: Академия Наук СССР — академику Н. Я. Марру, 1935.
3. Геродот. История в девяти книгах. Москва, 1888, перевод Ф. Г. Мищенко, т. I, 116, § 2.
4. Проф. Бунак. Антропологическое изучение чечено-ингушского народа//Грозненский рабочий, 1935, 5—VII.
5. Крупнов Е. И. К истории ингушей//Вестник древней истории. Москва, 1939, № 2/7, стр. 78.
6. См.: «Словарь иностранных слов» Н. В. Юшманова, под ред. Ф. Н. Петрова. М., 1939, стр. 594; 2-е изд., стр. 708; «Словарь иностранных слов», составленный бригадой Инст. «Советской энциклопедии», под ред. Ф. Н. Петрова, стр. 617; «Словарь иностр. слов», под ред. Ф. Н. Петрова, 5-е изд. М., 1955, стр. 752.
7. О колесничниках Фригии см. еще — X, 431.
8. Новейшие сведения о Фригии, хотя и очень краткие, но доступные широким читательским кругам, имеются в «Большой советской энциклопедии» (т. 45, стр. 592); в той же энциклопедии помещены специальные отдельные заметки о главнейших персонажах фригийских мифов (Кибела, Ма, Аттис).
9. Этнографическое обозрение, 1908, № 3 (Москва, 1909), стр. 88—92.
10. Миллер В. Ф. Кавказские сказания о циклопах (Этн. обозр., 1890, № 1).
11. Потанин Г. Н. Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе, Москва, 1899
12. Семенов Л. П. «Нартские памятники» в фольклоре ингушей и осетин. Владикавказ, 1930, стр. 6—9.
13. Качаров Е., Культ фетишей растений и животных в древней Греции. СПб, 1913, стр. 173—174.
14. Качаров Е., то же, стр. 20.
15. «В передней Азии некоторые божества почитались в виде камней: напр., богиня Кибела в виде большого черного камня, который возили на священной колеснице». (БСЭ, 2-е изд., т. 44; стр. 651).
16. Качаров, назв. соч., стр. 76.
17. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, 2-е изд., т. 1, 98.
18. Известия Ингушского научно-исследовательского института, 1935, т. IV, вып. 2, стр. 118—128.-
19. Шиллинг Г. Культ Тушоли у ингушей//Известия Ингушского научно-исследовательского института, 1935, т. IV, вып. 2, стр. 98—115.
20. Диндимена, мать богов (Кибела — богиня фригиян). Геродот. История в девяти книгах. Перевод Ф. Г. Мищенка. М., 1888. Том II, стр. 442. (Примеч. Л. С.).
21. Magna Mater — Великая Матерь богов, одно из названий богини Кибелы. (Примеч. Л. С.).
22. Ма — у древних народов Малой Азии — богиня земли и плодородия. Культ Кибелы слился с культом богини Ма, и это послужило поводом почитать Кибелу, как мать всего существующего, как источник жизни (Примеч. Л. С.).-
23. Далгат. Страничка из северо-кавказского богатырского эпоса//Этнографическое обозрение, 1901, IV, 36.
24. Ахриев Ч. Из чеченских сказаний//Сб. свед. о кавказских горцах. Тифлис, 1870, т. IV, отд. II, стр. 1.
25. Семенов Л. П. К вопросу о мировых мотивах в фольклоре ингушей и чеченцев//сб.: Акад. Наук СССР — академику Н. Я. Марру. 1931, стр. 563—564.
У Б. К. Далгата и Ч. Ахриева одно и то же легендарное лицо именуется не одинаково,— явление, нередко встречающееся в фольклорных материалах; у каждого / из авторов мы сохраняем написание, какое он дает герою.
26. Генко А. Из культурного прошлого ингушей//3аписки Коллегии Востоковедения, V, стр. 731.
27. ...„Les femmes des Mitzdje his portent une coiffure dont le haut a la forme d'une corne de chamois, mais qui est recourbee sur le devant. Cette corne est ordinairement d'e-corce de boulcan creuse, et couverte de drap ou d'etoffe de soie; elle a pres de deux ponces de larqeur et sept de hauteur: la pointe courbee est tournee vers le front; elle a pour base une petite guirlande, large de quelques doits, qui pose sur le sommet de la tete, et qui est garnie de coaril: cette coiffure s'appelle tchougoul" (Klaproth, „Voyage au mont Caucase et en Georgie". Paris. MD CCCXXIII. T. II, 247).
28. Семенов Л. П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушии в 1930—1932 гг.//Известия Ингушского научно-исследовательского института краеведения, т. IV, вып. 2, 1935, стр. 153.
29. Семенов Л. Археологические и этнографические разыскания в Ингушии в 1928 и 1929 гг.//Известия Ингушского научно-исследовательского института краеведения, 1930, т. II—III, стр. 378.
30. Семенов Л. П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1930—1932 гг.//Изв. Ингуш, н.-и. института Краеведения, 1935 г., т. IV, вып. 2, стр. 157-158.
31. См. рис. 3. Крупнов Е. И. К истории Ингушии//Вестник древней истории. Москва, 1939, № 2/7, стр. 85, рис. 2. К рисунку Е. И. Крупнов дает следующее пояснение: «Курхарс» — парадный женский головной убор. Из надземного склепа XV—XVII вв.
32. Названный труд Е. И. Крупнова, стр. 89, рис. 3.
33. Названный труд Е. И. Крупнова, стр. 85.— Отметим, что Клапрот в упомянутом выше труде («Путешествие по горам Кавказа и в Грузии») тоже указывает, что головной убор ингушских женщин отличается от головных уборов татар, кумыков и черкесов. Клапрот там же дает очень схематичное изображение верхней части убора, которая загибается вниз (стр. 247).
34. Недаром в народе сохранились фольклорные мотивы о родстве Ингушии с Сирией; как указывает проф. Бунак (см. выше ссылку на его статью), прародиной ингушского народа считается Малая Азия.
35. См. нашу статью: «К вопросу о мировых мотивах в фольклоре ингушей и чеченцев» (сб.: Академия наук СССР — академику Н. Я. Марру, 1935, стр. 556—557).
36. Семенов Л. П. «Нартские памятники» в фольклоре ингушей и осетин. Владикавказ, 1930, стр. 7.
37. Цискаров И. Картина Тушетии. Тушинец//Кавказ, 1846, № 50
38. См.: Бывалый. Молитва Соска-Солсы//Терские ведомости, 1911, № 127.
39. Фотоснимок святилища хорошо воспроизведен в VI вып. «Терского сборника».
40. Миллер В. Ф. (Мат. по арх. Кавказа, 1); Генко. Из культурного прошлого ингушей; Семенов Л. П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушии в 1928—1930 гг. и др.
41. Эристов Р. Д. О Тушино-Пшаво-Хевсурском округе//3ап. Кавк. отд. Рус. геогр. о-ва, 1855, кн. III; Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб, 1871, т. I, кн. II (Тушины, пшавы и хевсуры) и др.
42. Шегрен М. Религиозные обряды осетин, ингушей и их соплеменников, при различных случаях//Кавказ, 1846, № 27—30; Селезнев М. Руководство к познанию Кавказа. СПб, 1847, кн. II, гл. III; Семенов Л. П. «Нартские памятники» в фольклоре ингушей и осетин. Владикавказ, 1930; Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925—1927, 1928—1929, 1930—1932 гг.//Изв. Инг. н.-и. инст., тт. I, II—III, IV, вып. 2; Алборов Б. А. Ингушские «Гальерды» и осетинские «Аларды» (1928 г.); Абаев В. И. О собственных именах нартского эпоса (1939) и др.
43. Миллер В. Ф. Кавказские сказания о циклопах.//Этн. обозр., 1890, № 1; Семенов Л. П. К вопросу о мировых мотивах в фольклоре ингушей и чеченцев (1935) и др.
44. Генко А. Из культурного прошлого ингушей. 1831, стр. 731 и др.. Полиевктов М. А. Экономические и политические разведки Московского государства XVII в. на Кавказе. Тифлис, 1932; Крупнов Е. И. К истории Ингушии//Вестник древней истории, 1939, № 2 и др.

ПО СТРАНИЦАМ «ТЕРСКОГО ВЕСТНИКА» ЗА 1917 ГОД

ВЕСТИ И СЛУХИ

13 августа в Зимний Дворец явилась делегация от Туземной диви¬зии в составе 68 человек во главе с председателем Крым-Гиреем.
Делегацию принял А.Ф. Керенский. Командир дивизии князь Баг¬ратион передал А.Ф. Керенскому резолюцию, принятую на заседани¬ях всех полков дивизии.
В резолюции указывается, что Туземная Дикая дивизия вполне под¬чиняется Временному Правительству и никакой власти, кроме Времен¬ного Правительства, не признает.
А.Ф. Керенский выразил благодарность за сознательное отношение к событиям и сознание своего долга, прибавив, что ничего другого он от Туземной дивизии и не ожидал и что на стороне Временного Правительства в эти тревожные дни оказалось громадное большинство армии, начиная от солдат и кончая генералами...
* * *
...В беседе с представителями печати председатель корпусного коми¬тета Туземной дивизии полковник Султан Крым-Гирей сообщил сле¬дующие подробности о движении Туземной дивизии на Петроград.
В середине августа Туземная дивизия была посажена на поезда и пе¬реброшена с юго-западного фронта сначала в Ново-Сокольники, а за¬тем на ст. Дно.
При этом было указано, что переброска дивизии производится для переформирования ее в корпус и для действий затем на северном фрон¬те.
27-го августа все полки Туземной дивизии получили экстренное при¬казание немедленно погрузиться для направления в район ст. Сембрино. Никаких мотивов этого передвижения указано не было. Но по пу¬ти представители дивизии получили сведения, что они идут защищать Балтийское побережье и прикрывать Петроград от возможного десан¬та.
28-го августа главные эшелоны прибыли на ст. Вырица. Только здесь узнали из газет, что ген. Корнилов предъявил ультиматум Вре¬менному Правительству, но Временное Правительство сместило его. Это известие произвело очень сильное впечатление, но официального подтверждения его не было, а снестись с эшелонами, растянутыми на протяжении 150 верст, нельзя было.
В то же время среди Туземной дивизии усиленно распространяли слухи, что в Петрограде анархия и голодный бунт, что большевики подняли восстание, угрожают Временному Правительству и, наконец, что Временное Правительство арестовано.
29-го августа на станцию Сембрино прибыла мусульманская делега¬ция. Делегации удалось переговорить с командиром Ингушского пол¬ка, председателем корпусного комитета Султан Крым-Гиреем. Делега¬ты Всероссийского мусульманского союза ознакомили представителей Туземной дивизии с истинным положением дел и выяснили роль гене¬рала Корнилова во всем этом деле.
Представители Туземной дивизии заявили, что горцы никогда и ни в каком случае не пойдут против свободы и обещали не предприни¬мать никаких действий против Временного Правительства.
В то же время находившиеся позади осетинские и кабардинские пол¬ки обратились к командиру Туземной дивизии с указанием на нежела¬тельность, чтобы Туземная дивизия принимала какое-либо участие в политике, т.к. их назначение воевать с врагом, а не со своими братья¬ми-русскими.
Командир корпуса сделал тогда телеграфное распоряжение всем ко¬мандирам полков остановить немедленно движение Туземной дивизии и не допускать каких-либо выступлений отдельных частей...

Газета «Терский вестник», Владикавказ, 1917, 7 сентября.

УЧАСТВОВАЛА ЛИ КАВКАЗСКАЯ ТУЗЕМНАЯ ДИВИЗИЯ В ЗАГОВОРЕ КОРНИЛОВА?...

29 августа наконец узнали достоверно о заговоре Корнилова. Это было на станции Сусанине в 50 верстах от Петрограда. Узнали из га¬зеты "День", а 31 августа узнали из газеты "Известия" о той роли, какую играл начальник нашей дивизии генерал Багратион.
В газетах о Дикой дивизии много "за" и "против", а между тем де¬ло обстоит так
В первых числах августа, когда дивизия стояла в Подольской губер¬нии, стали распространяться слухи, что дивизию перебрасывают на се¬верный фронт, а через некоторое время дивизия была погружена в ва¬гоны и отправлена действительно по направлению северного фронта. Высадили дивизию на ст. Дно и расположили в окрестных деревнях. Здесь также все время говорилось о северном фронте.
26 августа, часов в десять ночи, получили распоряжение грузиться 27-го на станции Дно. Первым начал грузиться Ингушский конный полк, но часа в 4 дня погрузка эта, как говорили по распоряжению ко¬мандующего армией, была приостановлена. Через два часа стали про¬должать погрузку по телеграфному распоряжению какого-то начальст¬ва, но какого именно, никто не знал. Скоро погрузка была закончена, но эшелоны почему-то стояли на станции, и только поздно ночью, по¬сле прибытия на станцию ген. Багратиона, эшелоны один за другим тронулись дальше в путь. Уже здесь стали носиться неопределенные слухи о конфликте между Корниловым и министром Керенским. Слу¬хи эти расстраивали людей, наводили на разные мысли, что-то чувст¬вовалось, но определенного ничего ни от кого добиться было нельзя, ибо никто ничего сказать не мог. Наконец, появились слухи, что боль¬шевики в Петрограде взяли всю власть в свои руки и что дивизия буд то бы идет на подавление мятежа. Затем от одного офицера узнали, что идем в район Гатчины, и от него же узнали, что Корнилов предъ¬явил Керенскому известные всем требования.
Наконец, добрались до ст. Сусанине. Здесь слухи и разные "досто¬верные сведения" достигли невероятности, нервируя каждого до по¬следней степени. К этому прибавилось скоро известие, что впереди большевиками взорван путь, что они выслали навстречу нам свои разъ¬езды, что они же в Петрограде подожгли все заводы, что Керенский ими принужден освободить из тюрем их товарищей.
Под таким впечатлением и нагрузились всевозможными слухами. Сотни Ингушского полка с пулеметчиками пошли в разведку, причем вторая сотня, предчувствуя что-то недоброе, сначала было отказалась идти, но потом согласилась. Эту ночь (под 29 авг.) оставшиеся про¬вели в вагонах в подавленном состоянии, терзаясь неизвестностью, т.к. вечером полковые писари раздобыли газету и воочию убедились, в чем дело; между тем ушедшие в разведку ничего не знали, а потому мы боялись могущего быть кровопролития по недоразумению.
Газета читалась в писарском вагоне, и вагон этот был набит полным-полно... Во время чтения послышались громкие голоса около вагона... Высланный писарь,... возвратившись сообщил, что в соседний с ним вагон посадили арестованных 6 матросов и одного юнкера, прибывших к нам в качестве делегации. Действительно, скоро мы услыхали из то¬го вагона: "Разрешите хотя бы нам переговорить с вашими солдатами, мы присланы лично Керенским". Выйдя из вагона, я увидел у вагона караул из ингушей, посмотрел в щелку во внутрь вагона, но говорить что-либо было неудобно через стену и в присутствии часового, тем бо¬лее что в вагоне было темно.
Чтение оканчивалось, стали обсуждать создавшееся крайне критиче¬ское положение: с одной стороны, полная неизвестность, что предпри¬мет офицерство и ингуши, хотя о последних я узнал, что они останут¬ся верными Временному Правительству, с другой стороны, никто не сомневался, что войска Временного Правительства, узнав об аресте де¬легации, несомненно примут меры к их освобождению. В конце концов решили в эту же ночь бежать, предварительно освободив аресто¬ванных хотя бы силою оружия, тем более, что русских осталось боль¬ше, чем ингушей. После принятого решения люди разошлись по ваго¬нам, оповещая товарищей об этом. Так как все почти были без ору¬жия, то решено было забрать заручные винтовки. Такое положение ухудшилось еще тем, что днем прапорщик Волконский разгонял со¬бравшихся в кучки солдат и с некоторых срывал с груди красные лен¬точки, а у одного сорвал с груди портрет Керенского. Вспомнили и о корнете Божко, который громко возмущался несколько дней тому на¬зад против того, что командир полка полковник Котиев под звуки "Марсельезы" на одной из станций восстановил красный флаг, сорван¬ный по недоразумению. Облегченно вздохнули, когда в 1-м часу ночи освободили арестованных матросов и один из писарей переговорил с ними, встретившись по дороге... Один из ингушей, как оказалось, то¬же говорил с делегацией после их освобождения и заявил им, что ин¬гуши во всяком случае будут стоять в стороне от политики и что их назначение только на фронте. Утром 30-го было радостнее: вернулись сотни и пулеметчики, от которых узнали, что ингуши, встретившись с Петроградскими войсками и узнав о том, что их обманным путем хо¬тели вовлечь в междоусобную войну, с негодованием отозвались о корниловской авантюре и вернулись обратно, а затем весь полк отошел за ст. Вырица и ожидает дальнейших распоряжений Временного Прави¬тельства. То же делали и другие полки.
Итак, туземцы Кавказа еще раз доказали свою преданность России, несмотря на всевозможные ухищрения злонамеренных людей.

А. Мурынкин
Газета "Терский вестник", Владикавказ, 1917, 12 сентября.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ТУЗЕМНОГО КОРПУСА НА РОДИНУ

Центральный Комитет Союза объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана получил от военного министра следующую телеграмму:
"Военный министр приказал сообщить: Туземный Корпус возвращается на Кавказ. Временное Правительство счастливо засвидетельствовать, что рожденные в свободе горцы остались верны делу свободы в те тяжелые дни минувших испытаний, когда темные силы пытались их обманно использовать для того, чтобы задушить революцию.
Временно исполняющий дела начальника политического управления Военного министерства граф Толстой".

Газета "Терский вестник", Владикавказ, 1917, 26 сентября.

М.М. КОВАЛЕВСКИЙ И ИНГУШИ

В русской истории найдется немного выдающихся личностей, соединивших в себе талант крупного ученого, политика и гражданина, озабоченного судьбами родины. Именно таким был Максим Максимович Ковалевский (1851–1916), видный историк, юрист, социолог, этнограф, педагог и публицист. В начале XX в. он стал известен и как популярный общественно-политический деятель. Среди многообразных интересов Ковалевского особое место занимал национальный вопрос. Он не только изучал проблемы национальных взаимоотношений, но и активно действовал, добиваясь их разумного решения, используя свои энциклопедические знания и опыт. В отечественной историографии эта сфера его деятельности только сейчас стала предметом особого рассмотрения.[1]
Глубокие симпатии к людям любых национальностей были привиты Ковалевскому домашним воспитанием, ими пропитаны впечатления его детства, юности и студенческих лет. О многих народах мира Ковалевский знал не только из книг и бесед. Он выезжал в научные командировки и путешествовал по разным странам Европы и Америки, побывал в разных уголках России, включая и Кавказ.
Кавказ в научном творчестве Ковалевского занимал особое место. Воспользовавшись предложением своего друга, филолога В.Ф. Миллера, он выезжал на Кавказ для этнографических, архивных и археологических исследований в 1883, 1885 и 1886 гг. Таким образом, он познакомился с народами Кавказа, с их культурой, бытом, обычаями, традициями, верованиями. В их числе балкарцы, кабардинцы, ингуши, чеченцы, осетины, таты; в Грузии – сваны, хевсуры, пшавы, тушины, закатальцы; в Дагестане – лезгины, аварцы, даргинцы, кумыки и другие.
Следует отметить, что благодаря Ковалевскому кавказский этнографический материал стал известен широкому кругу отечественных и зарубежных исследователей.[2] Заслугой Ковалевского явилось и создание на Кавказе школы этнографов «обычников» из местной интеллигенции. Среди них Н.Л. Абазадзе, Б.К. Далгат, С.А. Егизаров, С.В. Кокиев, Х.С. Самуэлян и А.С. Хаханов, внесшие значительный вклад в изучение этнографии своих народов.[3]
Отдельного опубликованного исследования по этнографии ингушей у Ковалевского не было. Во время пребывания на Кавказе он познакомился с историей, обычаями, традициями, верованиями, правом этого народа. Он считал, «…что ингуши – очень древнее племя, происхождение которого до сих пор остается ещё неизвестным».[4] В работах о родовом быте кавказских народов Ковалевский в качестве примера приводил сведения и из быта ингушей, в частности, когда шла речь о кровной мести; об обычае частого оставления аулов и переселении с места на место»[5], при изучении этикета общения родителей с детьми и т.д. [6]
Следует отметить, что среди рукописей Ковалевского в Петербургском филиале Архива Российской Академии Наук (ф. 103) имеются его выписки из исследований иностранцев по истории народов Кавказа, в том числе и ингушей. Это материал на иностранных языках, с примечаниями учёного. Его изучение, в будущем, весьма вероятно, позволит дополнить интерес Ковалевского к истории ингушского народа.
В обстоятельном труде «Закон и обычай на Кавказе» Ковалевский проследил древние обычаи и социокультурные институты горских народов, в том числе и ингушей, исторические связи Кавказа с другими регионами. В последнем разделе этого исследования он отмечал прогрессивные стороны российского влияния на Кавказ, справедливо указывая, что после присоединения к России народы Кавказа получили возможность самостоятельного развития, были избавлены от внешних угроз, значительно расширили экономические и культурные связи с Россией. Однако он считал, что наряду с положительными моментами были и отрицательные. Кавказское наместничество вело жесткую колониальную политику в интересах наиболее состоятельных слоев общества. Местная администрация ущемляла права коренных народов, в первую очередь при проведении земельной и сословной реформ, а также при судопроизводстве.
Ковалевский считал ошибочными и даже вредными действия царского правительства на Кавказе по восстановлению норм адатов вместо установления шариата. Он писал: «Борьба с шариатом и покровительство адату лежит в нашем интересе, но, поступая таким образом, мы совершенно упустили из виду, что точное применение правил народного адата является препятствием к поддержанию внутреннего порядка и спокойствия в едва замиренном крае».[7] Автор, прежде всего, имел в виду кровную месть, приводившую к истреблению целых семейств и большим материальным убыткам.
Ковалевский указал, что «Горские суды во главе с царскими чиновниками, подкашивают в корне русскую просветительскую миссию на Кавказе, ведут к внутренним несогласиям и усобицам». Он считал, что нормы шариата гораздо ближе к русским юридическим воззрениям.[8]
После вынужденной эмиграции в 1888 г., Ковалевский в 1906 г. возвратился в Россию. В этом же году его избрали депутатом в Государственную Думу и вновь, но уже с высокой трибуны, он обратился к национальным проблемам России. «Если в сфере политических вопросов, – писал Ковалевский, – новое время выставило на очередь вопрос поистине новый, то таким следует признать национальный вопрос. Никогда еще, ни в древности, ни в средние века национальность не являлась ни цементом, соединяющим воедино историей разрозненные народности, ни реагентом, которым искусственно созданные политические конгломераты разлагались бы на их составные части».[9]
Заявления Ковалевского о сложности национальных проблем, его предложения по их разрешению получили широкий общественный резонанс – и не только в столице или в крупных провинциальных центрах. О них узнали и те, чьи права ученый и общественный деятель пытался защитить. Так в 1906 г. на имя Ковалевского пришла телеграмма от уполномоченных ингушского народа, с извещением о нападении казаков ряда станиц на ингушский аул Яндырка (ныне село Яндаре, Республика Ингушетия). [10]
Ковалевский огласил на заседании Думы краткое содержание телеграммы, и вместе со своими коллегами, обратился к депутатам, внести на обсуждение их предложение – «…сделать запрос гг. министрам внутренних дел и военному, известно ли им об этих событиях и, если известно, то какие меры приняты ими для наказания виновных, для удовлетворения потерпевших и для предупреждения подобных нападений в будущем?[11] Под этим предложением подписались члены Государственной Думы: врач И.П. Алексинский; инженер А.В. Африкантов; профессор-юрист Н.А. Гредескул; харьковский инженер-технолог М.Д. Деларю; курский земский врач В.И. Долженков; полтавский финансист Я.К. Имшенецкий; бессарабский землевладелец К.Ф. Казимир; петербургский профессор-правовед, государствовед М.М. Ковалевский; харьковский земский гласный Н.Н. Ковалевский; владимирский землевладелец М.Г. Комиссаров; курский земский статистик М.Д. Кутоманов; харьковский земский гласный Г.М. Линтварев; киевский земледелец Л.С. Литвин; тульский землевладелец кн. Г.Е. Львов; симбирский земский гласный Н.И. Метальников; профессор из Екатеринослава П.И. Новгородцев; руководитель Калужского земства В.П. Обнинский; волостной судья из Харьковской губ. И.А. Оранский; херсонский земский деятель А.К. Парамонов; полтавский землевладелец И.Н. Присецкий; тверской землевладелец Ф.И. Родичев; курский инженер А.Н. фон – Рутцен; руководитель Черниговского земства А.А. Свечин; оренбургский землемер, журналист Т.И. Седельников; ярославский врач В.Е. Строганов; полтавский учитель А.Е. Тесля; курский инженер А.Н. фон – Рутцен; быв. товарищ (заместитель) Министра внутр. дел, калужанин кн. С.Д. Урусов; полтавский земский гласный П.И Чижевский; черниговский земский деятель, нотариус И.Л Шраг; олонецкий земский деятель, землевладелец В.К. Якимовский; В.П.курский земский деятель, приват-доцент В.Е Якушкин и Ковенский ксёндз Ярулайтис ( Польский католический священник – прим. А. Матиевой), а также, некто Чернов, которого нет в списке членов Государственной думы. Независимо от их социального положения, профессии и вероисповедания, это были 32 единомышленника М.М. Ковалевского в защите ингушского народа.
После ознакомления депутатов Думы с запросом, Ковалевский обратился к председателю с просьбой разрешить ему сделать дополнительное сообщение. Он вновь обратился к содержанию телеграммы и зачитал ту часть, где говорилось о «последнем акте насилия, жертвой которого сделался ингушский народ, а именно, – нападения на аул Яндырь, … 28 мая».[12]
Зачитанная Ковалевским телеграмма содержала чаяния и надежды ингушского народа. Этот документ является исторической справкой отразившей тяготы жизни маленького ингушского народа, экономическую и политическую обстановку в регионе, которая привела к межнациональным столкновениям. Содержание телеграммы говорит о том, что среди ингушей формировалась политическая элита – люди грамотные и образованные, стоявшие на защите прав своего народа. Обратимся к тексту телеграммы, сохранившемуся в стенографических отчетах Первой Государственной Думы.
«Мы ингуши, с незапамятных времен живем в нынешней Терской области[13] в количестве 50 тысяч, занимаясь испокон земледелием. Весь маленький народ составляет как бы одну трудовую общину, не зная, что такое классовые, привилегированные и непривилегированные сословия, управляясь общинными началами. Но после покорения Кавказа, с шестидесятых годов, не взирая на всю горячую любовь к России, высказанную нами не раз в трудные исторические моменты, местные власти, внушаясь пагубной идеей русификации края, начали отбирать у нас земли и заселять их казаками. В настоящий момент две трети наших земель, насильственно отобранных, перешли в руки казаков и мы, ингуши, доведены до того состояния, что для того, чтобы жить, должны арендовать земли у тех же казаков. В среднем ингушское племя платит ежегодно казакам слишком 30 000 рублей арендной платы. Это ничто иное, как налог в пользу казаков, налог тем более возмутительный, что мы, ингуши, его платим за пользование землею, принадлежавшею нам тысячелетиями. Но к нашему величайшему несчастью ни казаки, ни власти, не довольствуясь этим, по-видимому, решились окончательно истребить наше племя и выжить его. Казаки пользуются всяким случаем, чтобы придраться к нам, взыскивать штрафы, убивать. За один последний год нам пришлось заплатить в пользу казаков 50 000 рублей, а между тем местные власти находятся исключительно в руках казаков. Областной начальник, будучи в то же время атаманом Терского казачьего войска, Л.А. Ржевусский[14] не только ничего не предпринимает против них, но и поощряет их в этом направлении. Особенно энергично подстрекать стали их власти за последний год, когда освободительное движение, идя с Россией, захватило светлыми волнами и наши горы. Благодаря подобным отношениям к нам властей, изуверствам и дикости казаков не стало пределов. За истекший год мы должны были вынести со стороны казаков пять вооруженных нападений, приводивших к кровавым, самым возмутительным столкновениям. Последнее столкновение было возмутительно не столько по проявленной в нем со стороны казаков смелости и необузданности, но и по отношению местных властей. Упомянутое столкновение имело место при ингушском ауле Яндырка. 28 мая один яндырец, имея в руках только один зонтик, поехал нанимать рабочих. Дорогой в огородах казачьей станицы Троицкой на него напали казаки и убили. Окровавленная лошадь убитого прибежала домой, и родственники убитого пошли убрать тело покойника. Между собравшимися на месте убийства казаками и родственниками убитого завязалась перестрелка, но без результатов. Казаки Троицкой (ныне ст. Троицкая Республики Ингушетия), Карабулакской (г. Карабулак РИ), Слепцовской (ст. Орджоникидзевская РИ), Михайловской (ст. Серноводская Чеченской Республики), Семашкинской (с. Самашки ЧР), Осиновской (ст. Асиновская РИ), Нессоровской (ст. Нестеровская РИ) и Фельдмаршалковской (с. Алхасты РИ) станиц, пользуясь случаем, немедленно собрались и совершили нападение на аул Яндырка, отстоящий от станиц в 6 верстах. Завязалась перестрелка, продолжавшаяся два дня. Находясь в отчаянном положении, ингуши обратились за помощью к властям. Невзирая на донесение начальника второго участка Назрановского округа, власти подоспели лишь на второй день. Из Владикавказа (ныне г. Владикавказ) выступили батальон пехоты Апшеронского полка и пулеметная рота под начальством подполковника Е.В. Попова.[15] В тоже время прибыли и три сотни казаков под начальством атамана Сунженского отдела генерала Н.С. Суровецкого.[16] Когда отряд прибыл на место, то по распоряжению начальствующих, часть пехоты с пулеметом взобралась на гору, доминирующую над Яндыркой, а другая часть смешалась с казаками и обстреливала Яндырку. Попов, вместо того, чтобы защищать осажденный и обстреливаемый аул, находясь под влиянием Суровецкого, – коего девиз: согнуть в бараний рог горцев, – приказал громить пулеметами. Никакие мольбы и увещания начальника округа полковника Н.А. Котляревского[17] не громить беззащитный аул не помогли, и аул как вражий лагерь был подвергнут ужасному огню из пулеметов и ружей. В результате оказалось после этого огня семь убитых и тридцать тяжело раненых пулеметом. Дети, женщины и старики в ужасе разбежались в соседние леса. Такое отношение властей окончательно убедило нас, ингушей, что нас хотят истребить вконец. Справедливости и защиты нам искать негде, куда бы ни обратились, нам говорят: «с казаками мы ничего не можем поделать». И вот, видя впереди себя картину истребления целого племени, испокон веков жившего на родных пепелищах, мы обратили наши взоры к Государственной Думе, к этому фокусу русской народности и с тяжелым гнетом в груди и горячею мольбою в устах молим ее: защити нас, не дай погибнуть маленькому народу, живущему тысячелетие в этих ущельях. Не дай погибнуть как раз в тот момент, когда заря обновленной русской жизни озарила все российские народности, предвещая надежды на лучшую будущую жизнь, на освобождение от векового рабства и гнета. Мы умоляем Думу, сделать запрос кому следует, и назначить немедленно следствие по этому делу, потребовав предварительно удаления исполнявшего в момент столкновения должность областного начальника генерала Ржевускаго, Попова и Суровецкого». Под телеграммой подписались: «уполномоченный Юсуф Хаджи Плиев, Касбулат Аршаков, татары: Албогачиев Дзарихмет Ужахов, Исаак Дедигов».[18]
После оглашения телеграммы Ковалевский обратился к Думе со словами: «Много лет тому назад, когда мне пришлось путешествовать по Кавказу, я имел возможность воочию убедиться, как по отношению к ингушскому народу применяются меры, примеры которым можно встретить в отдаленном периоде средних веков. Так, во времена генерал-губернаторства князя А.М. Дондукова-Корсакова,[19] к ингушам применяема была мера, которая вошла, я думаю, по ошибке, на правах обычая в сборник прав кавказских народностей, изданный проф. Ф.И. Леонтовичем.[20] Эта мера следующая: каждый раз, когда у казака пропадает лошадь или какое-нибудь другое имущество, то к ответу призывается весь ингушский народ и на него распространяется начало круговой поруки, которая применялась в родовых общинах только к членам рода, а здесь она распространяется на весь ингушский народ, который в настоящее время представляет цифру довольно почтенную, а именно 50 000 человек. Следовательно, если тогда уже администрация русская позволила себе опыты вроде тех, к которым прибегал Вильгельм Завоеватель по отношению к англо-саксонскому народу в интересах пришлых норманов,[21] то можно судить, какие порядки водворились за последнее время. В полученной в настоящее время телеграмме, которую я здесь прочел, рассказывается и о других действиях. Считаю, что это событие в хронологическом порядке будет шестым случаем нападения за один только протекший год, и поэтому ингуши обращаются к Государственной Думе, как к единственному якорю спасения. Вот почему, я думаю, мы не можем остаться равнодушными зрителями убийств, поранений, равнодушными зрителями, что целый аул разбегается, и дети, женщины ищут убежища в лесах. В виду этого я просил бы присутствующих членов Государственной Думы поддержать моё ходатайство о признании этого запроса спешным». (аплодисменты)[22]
Инициативу Ковалевского поддержало подавляющее большинство депутатов, и запрос к министрам внутренних дел и военному был принят и признан спешным. Моя попытка найти в стенографических отчетах ответ министров на этот запрос закончилась безуспешно. Вероятно, Государственная Дума не дождалась ответа министров по причине её разгона через месяц после направления запроса.
Следует отметить, что либеральная общественность видела в казачестве враждебную, чуждую всему прогрессивному силу, с помощью которой имперская власть подавляла социально-общественные кризисы. Ковалевский придерживался иного мнения. В работе «Казачество», сохранившейся в ПФА РАН,[23] а затем частью опубликованной, он обратился к истории казачества, его быту и нравам, социальным и политическим функциям в государственной службе. Детально разбирая эти функции, понимая сложность «служивого» человека – казака, он писал: «Не зовите его погромщиком и палачом, как бы не было заслужено им это прозвище, пожалейте, наоборот, это послушное орудие чужой неправды».[24]
Ковалевского возмущало преступное «нерадение властей», не только в разрешении конфликтов между ингушами и казаками, но так же и между татарами и армянами.[25] С высокой депутатской трибуны Ковалевский выступал против действий черносотенных организаций, призывавших к борьбе с евреями, чинивших еврейские погромы (1906),[26] в том числе в Белостоке[27] и в Эриванской губернии[28] и т.д.
«…Нельзя считать русскую империю государством правовым, – считал Ковалевский, поскольку основу правового государства составляет равенство граждан-подданных перед законом, налогом и государственной службой».[29]
Ковалевский видел, что многие думские коллеги не разделяли его позиции в разрешении межнациональных конфликтов, но, не смотря на это, он возлагал на Россию большие надежды, считал, что страна идёт по пути обновления и поэтому политика государства должна сводиться «к желанию сохранить мир и добрые отношения со всеми государствами, поддерживая в то же время начало международных прав и справедливости, и заботясь о сохранении раз достигнутых границ при обеспечении всем нациям возможности самостоятельного развития».[30] Именно в умиротворении всех подданных под знаком либеральных законов Ковалевский видел залог будущего благосостояния России.
Выступая в защиту маленького ингушского народа, Максим Максимович вряд ли допускал, что еще не раз, эти аборигены Кавказа будут гонимы с родных мест, и только в 1992 г. они смогут создать свою Республику.[31] Преодолев все тяготы судьбы и несправедливость, сегодня, как и всегда, ингушский народ желает жить в мире и добрососедских отношениях со всеми народами, выступает за целостность своей страны – России, способствует ее экономическому и культурному развитию своим вкладом ведущим к процветанию одного из ее уголков – Ингушетии.
М.М. Ковалевский последние годы жизни (1906-1916) прожил в Санкт-Петербурге. Умер он 23 марта (5 апреля н/ст.) 1916 г. и похоронен на 5-ой дорожке Никольского кладбища Александро-Невской Лавры. Огромное литературное и рукописное наследие Максима Максимовича и сегодня будоражит мысль российских и зарубежных ученых.[32] Память об этом великом ученом живет в сердцах его потомков. В 2004 г., был реставрирован его надгробный памятник (восстановлены крест и годы жизни), а 27 декабря 2005 г., в Санкт-Петербурге на стене дома 32, Моховой ул. состоялось открытие мемориальной доски Максиму Максимовичу Ковалевскому.[33] Среди присутствовавших на этом знаменательном событии были и представители ингушской интеллигенции Москвы и Санкт-Петербурга, молодые ученые и студенты. Живая память о М.М. Ковалевском и других наших «Ковалевских» поможет сохранить российскому народу присущий ему интернационализм и любовь к своему Отечеству, приблизить устройство демократичного и цивилизованного общества, о чем так мечтал Максим Максимович.

Максиму Ковалевскому
Ю. А. Виноградов*
(* Юрий Абрамович Виноградов – член Лен-СПб Союза ученых (с 1989), ведущий сотрудник СПб филиал Архива АНССР – РАН (1956-1992)).

(На открытии 27 декабря 2005 в 12 часов мемориальной доски
в его честь на доме 32 по Моховой улице в Санкт-Петербурге)

Здесь, в нéкогда тишайшем уголке
на Моховóй, оставив шумный Невский,
гулял со шляпою в руке
Максим Максимыч Ковалéвский.

Во всём большой был человек:
делами, мыслями и телом,
пример его – на долгий век
для умных, искренних и смелых.
Увы, России патриот,
добра для Родины желавший,
любивший всякий в ней народ,
он умер, счастья не познавший.
Он в океан былых веков
вплывал, увидеть день грядущий,
от нас он вроде далекó,
но всё же многое могущий.
В Париже, так же как в Москве,
был просветитель для России…
На этой памятной доске
мы как прощенья попросили
за поношения года,
за сумрак горького забвенья.
Пусть не остынет никогда
тепло его великой тени.
И почерк рукописных строк,
и многих книг его страницы
- настал тому сегодня срок –
хотят с тобой разговориться,
с живым и мóгущим понять,
то, что в Импéрском Госсовете
лишь на штыки могли поднять,
а так нужны идеи эти!
Он ингушéй надеждой был,
к его защите прибегавших,
час благодарности пробил:
от них, поклон ему отдавших,
в доске мемориальной тут,
в трудах Матиевой Анжелы…
Максим Максимычу салют,
он нас зовёт заняться делом!

Матиева А. Х, кандидат исторических наук


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Матиева А.Х. М.М. Ковалевский о национальной политике царской России // Россия и современный мир. 2001. № 4. С.178-185; Её же. М.М. Ковалевский и Кавказ // Материалы конф. «Лавровские Среднеазиатско-кавказские чтения». Музей антропологии и этнографии РАН (Кунсткамера). СПб., 2003. С. 27-29; Её же. Петербургский пацифист М.М. Ковалевский // История СПб., 2003. №.6 С. 22-24; Её же. Проблемы национальной политики царской России в исследованиях М.М. Ковалевского // Кавказский сборник. М., 2005. Т. 2. С. 362-372.
[2] Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон: в 2 т. М., 1886; Закон и обычай на Кавказе: в 2 т. М., 1890. Кроме того, большое число статей.
[3] Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. Исследования и материалы. - М., 1961.
[4] Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. Лекции, читанные в Стокгольмском ун-те. Пер. с франц. М. Иолшина. – СПб., 1895. – С.25-26; 2-е изд. Под ред., с предисл. и примеч. проф. М.О. Косвена. – М., 1939. – С.33.
[5] Ковалевский М.М. Родовой быт в настоящем, недавнем и отдаленном прошлом. Опыт в области сравнительной этнографии и истории права. Гл. Х. Родовое устройство инородцев в России. Брокгауз-Ефрон. Приложение к журналу «Вестник и Библиотека Самообразования» февраль, 1905. 2-е изд. – СПб., 1911. – С. 277, 292.
[6] Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. – М.,1890. – 2т. – Т.1. – С.18, 30, 57 и далее.
[7] Там же Т.1 С.280.
[8] Там же. С. 281.
[9] Ковалевский М.М. Национальный вопрос в старом и новом свете. // Вестник 678.Европы. 1885. - № 6. - С. 677
[10] Государственная Дума. Стенографические отчеты. Созыв 1. Сессия 1. – СПб., 1906. – 2 т. Т.2. – С.1037-1039. Запрос за №122.
[11] Там же. С. 1037.
[12] Там же. С.1037. Место нахождение полного текста телеграммы не известно.
[13] В 1802 на южной границе России образовались Кавказская губерния и Кавказская военная линия. Последняя была разбита на четыре части: правый фланг, центр, левый фланг и Черноморская линия. В состав левого фланга в 1858 входил Чеченский округ, куда включалась и Ингушетия. Левый фланг, вместе с Ингушетией, в 1860 был переименован в Терскую область. Через два года область была разделена на три военных отдела: Западный, Средний и Восточный. Западный состоял из трех округов: Кабардинского, Осетинского и Ингушского. В свою очередь Ингушский подразделялся на Назрановский, Горский и Пседахинский участки. В начале 1880-х годов Терская область разбивалась на семь округов, в том числе Владикавказский, куда входили и ингуши. В 1905 в области учреждены четыре отдела и шесть округов. Ингуши входят в Назрановский округ (Сунженский отдел) с центром во Владикавказе. Назрановский округ просуществовал до 1920.
[14] Кавказский календарь на 1906 г. – Тифлис, 1906. – С.311.
[15] Там же. С.316.
[16] Там же. С.172. См. так же. Адрес – календарь на 1906 г. – СПб., 1906. – С.796.
[17] Кавказский календарь на 1906 г. С.311.
[18] Государственная Дума. Стенографические отчеты. Созыв 1. Сессия 1. С.1037-1038.
[19] Дондуков-Корсаков, Александр Михайлович, князь - генерал-адъютант и генерал от кавалерии (1820–93). С 1882 по 1890 годы – главноначальствующий гражданской частью на Кавказе и командующий войсками кавказского военного округа. При его участии выработано новое положение об управлении Кавказом, введенное в действие в 1883. В частности, упразднено кавказское военно-народное управление. См. Русский биографический словарь. Сетевая версия. http://www.rulex.ru/brbs.htm
[20] Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Материалы по обычному праву Северного и Восточного Кавказа. Одесса, 1883. Вып. 2. С. 114-184.
[21] Вильгельм I Завоеватель 1027(28). –1087, внебрачный сын нормандского герцога Роберта II Дьявола, будущий король Англии (1066–1087).
[22] Государственная Дума. Стенографические отчеты. Т. 2. С.1039.
[23] ПФА РАН. Ф. 103. Оп.3. Ед. хр. 99. Казачество.5л.
[24] Ковалевский М.М. Казачество // Страна. 1906. № 99. С.1.
[25] Ковалевский М.М. Кому направить запрос о нерадении властей на Кавказе // Страна. 1906. - № 93. - С. 1.
[26] Государственная Дума. Стенографические отчеты. Т. 2. С. 1165.
[27] Белосток – город на северо-востоке Польши. В 1807–1921 принадлежал России. После раздела Польши между нацистской Германией и СССР (1939) вошел в состав Советского Союза. В 1945 возвращен Польше. В Белостоке проживало много евреев. Об антисемитском движении в Белостоке см.: Еврейская энциклопедия. Статья Белосток. Сетевая версия. http://www.eleven.co.il/article/14152
[28] В 1828 Восточная Армения вошла в состав Российской империи; в 1849 образована Эриванская губерния. В мае 1918 провозглашена Армянская республика. В ноябре 1920 провозглашена Армянская ССР; с марта 1922 входила в Закавказскую федерацию (в декабре 1922 в её составе вошла в СССР); с декабря 1936 — непосредственно в СССР. См.: http: //archive.artsakhworld.com/rus/source.html
[29] Ковалевский М.М. Мемуары. Моя жизнь. Гл. 1. Университет // История и историки. Историографический ежегодник за 1973. - М., 1975. - С. 88, 92.
[30] Государственная Дума. Стенографические отчеты. Т. 1. С. 220.
[31] В 1944 ингушский народ репрессировали и депортировали в Сибирь; в 1957 был реабилитирован и возвращен на Родину. В ссылке 1/3 ингушского народа умерли от голода и холода. В 1992 в результате осетино-ингушского конфликта, по официальным данным: погибли 407 ингушей и более 70 тыс. ингушей оказались беженцами; половина из них до сих пор не имеют возможности вернуться на свои исконные земли. См.: Костоев И.М. Нам нужны понимание и политическая воля // Южный Федеральный. № 11 (186) 30.03 – 6.04.2005. С. 2; Алленова О. Пригородный тупик // Власть. № 17. (620) 2 мая 2005. С.10-19.
[32] См.: Матиева А.Х. История итальянских факторий Северного Причерноморья XIII – XV вв. в исследованиях М.М. Ковалевского. Автореферат дис. к.и.н. М., МГУ. 2004.
[33] Реставрация надгробного памятника и открытие мемориальной доски М.М. Ковалевскому состоялись благодаря деятельности рабочей группы «по увековечивании памяти М.М. Ковалевского», созданной при Санкт-Петербургском Союзе ученых, а также спонсорской поддержке социологического общества им. М.М. Ковалевского, созданного на социологическом фак-те СПбГУ, СПбГПолитехнического ун-та, СПб регионального отделения партии «Яблоко».

ЖАНР ОБРЯДА ШУТОЧНОГО СВАТОВСТВА ЗОХАЛОЛ У ИНГУШЕЙ

Форма браков, свадебных обрядов у вайнахов (т.е. чеченцев и ингушей) в той или иной мере освещались в этнографических трудах ещё дореволюционных исследователей.Эта работа за годы Советской власти заметно активизировалась. Гораздо менее изучены обрядовый фольклор и досвадебные обряды (сватовство, сговор) у ингушей, не говоря уже об этническом содержании и генетических вопросах свадебной поэзии. В этом отношении большой научный интерес представляет собой захолол, сопровождающий обряд шуточного сватовства, как своеобразный жанр ингушской народной обрядовой поэзии, широко распространенный и активно бытующий среди ингушей и в настоящее время.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что обряд реального сватовства, имеющий сравнительно давние традиции, протекает совершенно иначе, ничем не напоминая как по форме, так и по содержанию обряд шуточного сватовства, хотя обе формы носят одно название: захолол. Когда и почему сложился данный феномен? Всегда ли такое сватовство у ингушей было шуточным?
Ясно одно, что уникальный и весьма архаичный жанр обрядового фольклора, дошедший до наших дней благодаря своей форме приятного времяпровождения, увеселения в обществе "прекрасного пола", предварительного знакомства и встречи с девушками в рамках дозволенного обряда.
По своему идейно-тематическому содержанию жанр представляет собой развёрнутую красочную характеристику кандидата в "женихи", описание его моральных достоинств,материального положения. Исполняется зохалол обычно на массовых встречах молодёжи по поводу свадеб, празднеств или других торжественных и радостях событий. Для встречи с группой юношей, молодых мужчин хозяева дома приглашают присутствующих на торжестве девушек.
Перед встречей группа мужчин выбирает себе тамаду (тхамада). Критериями выбора служат возраст, опыт жизни и, главное степень знаков внимания, которые необходимо оказать этому лицу в данной группе собравшихся, что зависит от многих факторов, диктуемых сложным народным этикетом ингушей. Собравшиеся садятся в ряд, во главе на самом почетном месте-тамада. Рядом с ним обычно располагается б1иж г1анд, букв. " стул не знающего своего отца", то есть незаконнорождённый. На все время увеселения тамада полный хозяин положения - никто не имеет права говорить, вставать, уходить без его разрешения, кроме сидящего рядом в роли незаконнорождённого. Последний имеет право перебивать говорящего, даже самого тамаду( что для всех других является недопустимым нарушением этикета),бросать реплики, вызывающие смех,пользоваться свободой пошутить(бегаш бе) по любому поводу, в том числе и в адрес всех присутствующих.
По всему видно, что это лицо некогда было окружено особыми знаками внимания и заботы, наделялось исключительными правами, хотя, в дошедшем до нас трансформированном виде обряда это лицо исполняет роль потешника и балагура, добивающегося своими язвительными шутками весёлого настроения присутствующих. Остальные гости садятся строго по степени знаком внимания и почёта, которые должны быть оказаны каждому из них. На последнем ряду месте, у двери садится лицо, представляющее хозяев дома. При появлении приглашённых девушек все встают. Девушки становятся в ряд напротив мужчин. Исключение делается для представительницы хозяек дома, которая становится сразу же за тамадой девушек или даже перед ней. Затем совершается ритуал взаимного приветствия моршал хаттар("расспросить о благополучии).
Тамада девушек кратко расспрашивает тамаду мужчин о житье-бытье, об их здоровье; благополучии и т.п.
Тамада мужчин от имени всех присутствующих отвечает всегда положительно, вне зависимости от того, каково реальное положение дела, и в свою очередь расспрашивает о том же тамаду девушек, на что всегда следует традиционный положительный ответ.
После этого ритуала тамада девушек просит мужчин сесть. Тамада мужчин садится, вслед за ним, не торопясь, садятся все остальные мужчины, соблюдая и здесь правила этикета. Девушки остаются стоять. Обряд шуточного сватовства, при котором исполняются произведения жанра зохалол, начинается с того, что сидящее сразу после тамады лицо просит разрешения говорить. Получив его, он просит позволения у фусам-нана, букв. "мать-дома", говорить с тамадой девушек. Получив разрешение и узнав имя тамады девушек, он обращается к последней с целью "сосватать" её за тамаду будет самым разумным и счастливым, если она согласится "выйти замуж" именно за этого человека. Девушка не сразу, но всегда соглашается "Если (называет имя жениха) женится на мне, я согласна выйти за него". Как только девушка дала слово, тамада встаёт и горячо благодарит ее за оказанную ему честь, вслед за ним встают все мужчины и, благодаря её за честь, оказанную ею их тамаде, высказывает много благопожеланий (ловцаш) обоим в их будущей семейной жизни.
На весь период, пока длится встреча, считается что тамада девушек является невестой тамады мужчин и, следовательно, снохой всех присутствующих мужчин. После перерыва, который заполняется музыкой, танцами начинается новое "сватовство" ,заканчивающееся согласием очередной девушки "выйти замуж" за предлагаемого "жениха".
Для нас важно подчеркнуть, что во всей обрядовой игре тамаде девушек представляется решающая роль. Каждый сватающий, получив у тамады разрешение говорить, обращается с просьбой к тамаде девушек с такой же просьбой и только с её согласия он имеет право обратиться непосредственно к девушке, которую собирается "сватать".
По традиции, каждый последующий "сватает" девушку впереди сидящему. Произведения жанра зохалол исполняется во время обряда только совершеннолетними мужчинами, не достигшим преклонного возраста.
Именно мужчинам, потому что они всегда адресованы только девушке. По форме произведения этого жанра фольклора представляют собой развёрнутый монолог сватающего", персонально адресованный одной слушательнице, которой он предлагает "выйти замуж". Такая форма создаёт широкие возможности для импровизации. "Сватающий" всегда импровизирует , опираясь на богатые возможности жанра, образно-выразительные средства, устойчивые поэтические фразы речи, традиционные для жанра эстетические формулы.
Другой отличительной чертой жанра является отсутствие чётко выраженных границ импровизации как, например, в ийш (женской песне), его слитность с эмоционально-приподнятой речью "сватающего". Последний ведёт "разговор" (къамял ду), это и есть зохалол. Зохалол может быть как весьма кратким, вплоть до чрезвычайно насыщенной миниатюры из одного предложения, так и весьма значительным по объёму, его варианты распадаются на множество градаций в зависимости от ситуации исполнения и знания жанра "сватающим". В широко развёрнутых вариантах даётся подробная характеристика "жениху" и "невесте". Черты характера, возможности "жениха" описываются как выдающиеся.
"Жених" предстаёт известным и почитаемым кантом (молодцом), сильным и мужественным человеком, совершающим подвиги, способным в одиночку одержать победу над врагами и захватить у них большую добычу. В образе "жениха" мы узнаем однотипных героев из эпических песен "илли". Очевидно, что явление архаичного жанра зохалол на формирование эпических песен было весьма значительным в масштабах песенного эпоса "илли" вайнахов не только в отношении традиции изображения идеального героя, но и традиций поэтики, эстетических воззрений.
Значительными чертами характера, привлекательными внешним обликом наделяется и "невеста", но изображаемый жених"намного превосходит её. Это превосходство является принципиальным: все содержание зохалол направлено на то, чтобы доказать девушке, что человек, за которого её "сватают", является если не самым лучшим, то одним из лучших мужчин.
В этом жанре народ достиг большого искусства художественной и логической аргументации этой , и одной из ведущих идей жанра. Рассмотрим особенности жанра на примере текста, записанного ещё в 40-е годы нашего столетия в исполнении одного из выдающихся знатоков зохалол Махмада Зурабова, сына Моржаха.
Структура зохалол: вступительное слово, характеристика "жениха" и "невесты", заключение. Во вступлении говорится о целях обряда и условиях, необходимых для счастливого брака. Затем "сватающий" незаметно переходит на к описанию выдающихся достоинств "жениха". Параллельно даётся характеристика и девушки. В конце обрядового монолога сватающий предлагает девушки "выйти за этого парня замуж". Он напоминает о том, что много "кричавший кот не поймал мышей" и потому "много говорить не будем", что он рассказал только о чертах характера претендента, но о его героических делах умолчал для того, чтобы не терять время. И что, той "сладкой любовью, которую она может насладиться при жизни, "не сможет насладиться после смерти". Поэтому "сватающий" предлагает девушке, "воодушевившись сердцем", "дать им мужественное слово".
Форма свободной импровизации, которой зохалол обладает в гораздо большей степени, чем все остальные жанры ингушского фольклора, позволяет исполнителю пользоваться всем тем ценным, что накоплено другими жанрами народного творчества. Сопутствует этому и отсутствие необходимости создавать сюжет, вводит в действие новых персонажей, ограничивать себя рамкой определенной идейно-тематической направленности (скажем , в героико-эпической песне одна направленность, в лирической песне-другая, в зохалол же могут присутствовать мотивы как той так и другой). Типичной для жениха является героическая характеристика "жениха", хотя традиция допускает и ироническое, юмористическое осмысление его личности. Обычно "сватающий" подчёркивал, что "за впереди находящейся добычей светлым оком наблюдая, к сзади настигающей погоне спокойно прислушиваясь", "как от голода волки воют, воя, как от холода, скулят красные лисицы, скуля сколько ночей он провёл из-за тебя!"
В честь девушки он совершает подвиги, пересекая много раз "синеокий Терек", "передними ногами коня нащупывая брод", "задними ногами волчьим бегом мчась", пригоняет "княжеские чистокровные табуны" и приобретённое за них золото отдаёт бедным, приносит такой достойно девушке, как она.
Характеризуя девушку,сватающий даёт ей совет не хвастаться своей красотой, не заниматься самолюбованием, так как "не удивляйся, что ты лицом красивая, разве ты не видела красивые письмена?
Не любуйся своими зубами- разве ты не больше видела этих зубов и ягнёнка? Не любуйся своей походкой - разве ты не больше видела (такой) походки утки? Не любуйся своей щекой - разве ты не больше видела с покрасневшим (румяным) боком калокоевское яблоко? и т.д.
В данном случае это народное искусство постановки риторических вопросов, наполненных самобытной фольклорной символикой,раскрывающее традиционные эстетические представления народа о красивом.
Монолог "сватающего состоит из определленых поэтических периодов. в конце каждого периода он обращается к девушке по имени с призывом прислушаться к нему и принять "серьезное" решение. Такое построение монолога создаёт возможность охарактеризовать "жениха" и девушку со многих сторон.
В результате зохалол создаёт полное представление о "женихе" и девушке, которая является его идеалом. Указанные выше особенности жанра позволяют свободно включать в него народные притчи, анекдоты, предания, фрагменты песен, сказок,сказаний, нравоучительные истории, загадки и другие жанры фольклора, которые сватающий может привести в подтверждение своих суждений. Вот почему жанр зохалол является подлинной школой народного красноречия, искусства, если можно так сказать публичной речи.
Итак, зохалол-жанр фольклора, обслуживающий загадочный обряд, который с точки зрения здравого смысла и существующей практики может восприниматься и воспринимается только как шуточный. По наблюдению И.А. Дахкильгова, в старину у вайнахов бытовали шуточные обряды, в том числе и обряд шуточной свадьбы, который был шаржированием действительного свадебного обряда.
Тамада на такой свадьбе был одет в лохмотья, в руках держал деревянную саблю,мужчины стояли, девушки сидели, могли исполнять мужские танцы и т.п. Исследователь высказал предположение, что обряд шуточного сватовства зохалол, вероятно, остался от подобных старинных обрядов. Действительно, шуточное осмысление и интерпретацию обряд мог получить именно в такой стихии народного шаржа и юмора. Можно было ограничится таким объяснением, если бы указанные элементы в зохалол были ведущими, главными.
О том, что это не так, говорит основное содержание текстов зохалол, их идейная направленность, форма обращения, широко разработанный ритуал обряда, "правила" поведения партии "женихов", которые выступают как братья, и партии "невест", которые являются "сёстрами" ( об этом сохранились глухие отголоски), автономия прав и самостоятельность для принятия решения. Прозрачно выраженной, хорошо сохранившейся особенностью является то, что "женихи" выступают в роли"просителей руки", а решение принимают только девушки. Они представляют собой организованную группу во главе с тамадой, с чётким распределением обязанностей и места в "строю".
По существу, перед нами свадебный обряд-встреча двух организованных групп: группы воинов-мужчин и , возможно, группы воинов-девушек(женщин), где решающее слово остаётся за последними. Весь ритуал построен на строгом соблюдении обрядового этикета. Младшие ( не по возрасту, а по положению) беспрекословно подчиняются старшим, тамада осуществляет общее руководство, в обеих группах каждый имеет своё место в "строю". Постепенно, с изменением социально-экономической жизни, зохалол перестал играть первоначальную роль в семейной - брачных отношениях, был переосмыслен как шуточное сватовство, преследующее только развлекательные цели. На смену ему пришли иные формы сватовства и брака. Описание черт характера, облика и возможностей "жениха" и "невесты", особенно первого, в зохалол -больше сознательный вымысел, преувеличение, чем реально присущие им качества. Такое осмысление является вторичным, и оно, вероятно, возникло тогда, когда жанр зохалол и обряд, в котором он применялся , утратили первоначальную функцию.
Зохалол ингушского фольклора представляет собой монолог , органически связанный с живой разговорной речью. Такие монологи или "речи", состоящие из простейших элементов, были, видимо, генетически древнейшими формами свадебной поэзии, закладывавшими основу для формирования других видов и жанров, их
эстетического богатства и разнообразия.

А.Х. Танкиев

ВАЙНАХСКАЯ ЖЕНСКАЯ ОДЕЖДА (КОНЕЦ 19 – 20 ВВ.)

Одежда – один из важнейших элементов материально культуру, в значительной степени отражающий этническое своеобразие. Она так же, как жилище и поселение, тесно связана с образом жизни и хозяйственной деятельностью народа, представляет собой ценный источник для изучения этнической, социально-экономической и политической истории народа, его мировоззрения и контактов с другими народами. В ней отражаются идеалы красоты и эстетические вкусы этноса.
Из всех народов Северного Кавказа хуже всего обстоит дело с изучением одежды у вайнахов. Между тем их одежда, в особенности женская, отличается значительным своеобразием. Чеченцы тесно соприкасались со многими народами – горцами Восточной Грузии, Дагестана; ингуши – с осетинами, кабардинцами, грузинами. Сказывалась близость Военно-грузинской дороги, издавна связывавшей Закавказье с Россией, развитость городов в 18 в. (Кизляр, Моздок), в 19 в.(Владикавказ и Грозный).Все это служило не только источником получения тканей, отдельный предметов одежды, обуви, украшений, но и способствовало проникновению городской моды.
Основными источниками для написания данной статьи послужил, в первую очередь, этнографический материал о женской одежде населения горных и равнинных районов Чечено-Ингушетии. Ценными оказались для нас выкройки женской одежды и фотографии конца 19-начала 20 в.в.,а также коллекция предметов из собраний краеведческих музеев Чечни, Ингушетии, Северной Осетии, Дагестана.
В рассматриваемый период, особенно до появления на равнинах и в горных районах Центрального Кавказа одежды фабричного производства, широко использовали домотканую материю, шкуру домашних и диких животных. Шерсть – т1арг1а – обычно зимой прочесывали на чесалке – ехк.
Затем, к весне, начиналось прядение, крашение, ткачество валяние войлока.
Во всех регионах проживания вайнахов применялась одна и та же форма прялки (чеч. - урчукх, инг. – йоч1инг). Шерстяную нить пряли двух видов – тонкую и грубую. Тонка использовалась для ткания шерстяной материи, маша – «домотканое сукно»(инг. – маш), из которой шили одежду, а грубая – для изделий хозяйственного назначения .
До кавказской войны в Чечне и Ингушетии изготовлялось и полотно из льна (виета).
Почти все остальные ткани были привозными и покупались у армянских, персидских, русских, кумыкских, у собственных купцов, например: дари «сорт шелковой блестящей ткани»(инг. даьри), боз – бязь, чилла – шелк, басма – ситец(инг. – бастам) и т.д.
Вся одежда у вайнахов делится на нижнюю – чухула юха бедарш, букв. «снизу одеваемая одежда» и верхняя – т1ехула юху бедарш, букв. «сверху одеваемая одежда».Бедар(инг. барцкъ) называется в чеченском языке одежда вообще, а барзакъ «верхняя одежда».
В костюм вайнахской женщины входят следующие элементы: нижняя рубаха – чуьра коч,верхнее платье – т1иера коч, нагрудник – силг(чеч.), кашмат(инг.), передник – хьалхауллург(чеч.),т1оьлг(ин г.);овчинная шуба – кетар, головной платок – кортали, «телогрейка», «жилет» – садуохдийриг(чеч.),белих-йоллург(инг.), юбка – юхациоллург, пояс – доьхка (чеч.), т1ехкар(инг.), носки – пазаташ,обувь – когаюхург и украшение, каждый из тип ов которых имеет свое дифференцированное наименование.
Нижняя рубаха – вдвое сложенная материя длиной до лодыжек, широкая имеет прямо приставленные длинные руква – пхьуош., кругло вырезанный ворот – кач,
застегивалась на одну пуговицу – нуьйда, чепилг(инг.).
Поверх нее надевали другую рубаху т1иера коч. Поверх т1иера коч надевали нагрудник , накоторый спереди нашивались украшения – дато.Ингуши поверх т1иера коч надевали 1аджараш, наподобие чеченского передника, который состоял из пояса и пришитых к нему двух пол, пояс подвязывали на талии поверх платья. Расшитые цветными шелковыми нитками, обе полы спадали по животу до колен.Шили его из бархата или шелковой такни.Во время ходьбы полы чокхи раскрывались и 1аджараш красиво виднелся.
Поверх указанных элементов одевалось распашное платье чокхи (инг.), г1абали(чеч.), имеющее праздничное назначение.
Чокхи/г1абали шили по разному: присборенное на талии или в складах платье носили молодые 12-16-летние девочки, 5-6 полосные платья шили более старшие незамужние и замужние женщины.
Женщины из зажиточных семей шили чокхи из бархата, парчи, сукна, а большинство населения – из сатина и крашенной шерстяной ткани. Оба вида чокхи/г1абли были полностью раскрыты спереди и приталены с узкими достигающими запястий рукавами. На праздничную одежду нашивались вторые, ложные рукава, разрезанные до подмышек и широко провисавшие почти на длину одежды. Г1абли застегивалось в талии на два-три крючка. Ворот, перед, подол и ложные рукава вокруг обшивали позументами, кружевами или мехом, вышивали золотом орнамент.
Старые женщины г1абли не одевали. Их домашней и выходной одеждой были платье-рубаха и платье с кокеткой, покрой которого по сей день встречается среди пожилых женщин.
Следующим элементом женской одежды было платье (полшу) без разреза на юбке, рукавами с манжетой. Шилось оно довольно свободно, часто с подкладой.
Большое внимание вайнахские женщины уделяли головным уборам. Женский головной убор не был лишь утилитарным средством защиты головы. Он считался символом общественного могущества, сохранения сакральной чистоты женщины. Из женских головных уборов особый интерес представляет курхарс. На Северном Кавказе он зафиксирован только среди вайнахов. Е.Крупнов отмечает, что курхарс носили лишь женщины из зажиточных семей. По-ингушски «кур» – означает гордость, а харсаш – шелкова бахрома. Курхарс считался самобытным ингушским головным убором, который датируется средневековьем.Однако в последнее годы появились материалы, свидетельствующие о бытовании курхарса и у чеченцев.
Повседневным головным убором вайнахских женщин конца 19 начала 20 в.в. был платок – кортали (инг.куортали), что буквалльно означает «накидка на голову»(корт – голова,тиллар – от глагола тилла «накидывать, одевать»). Без платка женщины не появлялись не только на людях, но и в своей семье. Головной платок выполнял большую роль при соблюдении невестой традиционных норм поведения. Выходным головным убором пожилой женщины служил платок большого размера с бахромой, а для дома – малого размера, сложенный треугольником, концы которого подвязывались под подбородок.Девочки до 12 лет носили платок небольшого размера, концы которого скрещивали и затем завязывали на затылке. Девушки на выход накидывали на голову три метра шифона, в основном белого цвета, дома носили маленькую косынку.
Чеченские и ингушские пожилые женщины носили чухту – женский головной убор, прикрывающий женский волосы. Волосы, сплетенные в косички, опускали в чухту и закидывали за спину. Поверх чухты надевали платок – йовлакх.
В одежде незамужних женщин, у невест встречаются цветной, тонкий, легкий шелковый головной платок – гулмаьнд(чеч.),гурмули(инг.), хари из плотного шелка с бахромой, шелковоый узорчатый головной платок – шаулакх, вязаный платок – бой «шаль», шифон – шипо и ингушская шапка – кий. Каждая женщина выбирала головные уборы по возрасту. У молодых были платки шелковые, узорчатые или без узоров, но с бахромой. В основе всегда лежал единый принцип – волосы замужних женщин не должны быть видны.

Это не страничка а целый том))) Я начал читать и эту тему.. завтра зайду со своим материалом))

АЛАНЫ в I—IX вв.

С начала нашей эры на древнеингушские кобанские племена начинает распространяться этноним аланы. Под этим названием они известны древним авторам.
Традиционно в науке алан принято считать ираноязычным народом. На самом деле исторические аланы никакого отношения к иранцам не имеют. Аланские личные имена, этнонимы, названия местностей и городов, религия, сохранившиеся слова, данные исторических хроник свидетельствуют о нахоязычности алан.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЭТНОНИМА «АЛАН»
Сторонники иранского происхождения этнонима «алан», считают что он произошел от древне-иранского слова «ариана» («арийский»), в настоящее время звучит как «ирон» - самоназвание осетин, говорящих на иронском диалекте осетинского языка. С исторической и лингвистической сторон эту версию трудно обосновать. Ни один древний автор не называл так алан.
Во многих языках мира наблюдается взаимопереход понятий «скот», «богатство», «князь», «бог». Также и в ингушском языке слова, обозначающие эти понятия, возникли из слова «скот» - «хьаьлий», от которого произошли слова «богатство» - «хьал», «бог» - «хIал», «князь» - «аьла». Имена наиболее древнего верховного бога хурритов ХIалалу-Алалу и урартского верховного бога ХIалди-Алди образованы от слова «хIал» - «бог». Как отмечают исследователи, протетический звук «xI» («h») может выпадать. Так, имена богов ХIалалу и Х1алди зафиксированы в источниках и в форме Алалу и Алди. От слова «хIал» образованы и социальные термины «аьла» (инг.) - «князь», «эла» (чеч.) -«князь», «алау» (урарт.) - «господин», «алани» (хурр.) - «госпожа, владычица», «алдар» (осет. заимствованное из древнеингушского, буквально означает «скот; богатство имеющий» - «хIал дар») - «князь» и т.д.
Слово «хIал» — «бог» в форме «ал» находится в составе имен большинства ингушских языческих богов средневековья: Даьла, Села, Гела, Балла, Алла, Рало, ХIало, Пал, Гушмали, Нукали, Кукали, Тушоли, Сусоли и т.д.
Многие ингушские этнонимы образованы от имен богов — теонимов: халдеи, халлы, гIалгIай (древнее звучание - халхай - «люди бога (солнца)», галай и т.д. Этноним «махал»/«махалон», которым обозначались древнеингушские племена в Колхиде и на Северном Кавказе в кобанское время, также образовано от теонима - от имени древнеингушского бога солнца Махал («ма» — «солнце», «хIал» — «бог»). От теонима «Махал» при помощи нахского суффикса принадлежности «-н-» образовался этноним «махалон», который буквально переводится как «принадлежащий богу солнца».
Когда бог солнца Махал (МахIал) стал называться Хал/ХIал («бог»), то этноним «махал» («махалон»), образованный от теонима «Махал», также изменился в «хал»/«хIал» («хIалон»), а при потери протетического звука «xI»/«h» - «алан» («алон»).
Плиний Секунд, живший в I в. н. э., отмечает рядом с местами (предки адыгов) племя халов (у Плиния «haI»). Академик Н. Я. Марр считает, что этноним «алан» является одной из форм множественного числа коренного кавказского этнического термина, в основе звучащего аI или с сохранением спиранта haI.
Ингушское происхождение этнонима «алан» подтверждает и объяснение термина «аллон-биллон», встречающийся в осетинском фольклоре, но с помощью осетинского языка не поддающегося истолкованию. В ингушском фольклоре известны такие выражения, имеющие отношение к термину «аллон-биллон», как «Алла, Балла - даьлий» («Алла, Балла - боги»), «алда-балДа» (в детских песенках и считалках). До настоящего времени в ингушской речи сохранилось выражение «алла-билла, аьлча а...» («даже если скажу алла-билла...»), употребляемое в просьбах. В настоящее время смысл этого выражения утерян, но в далеком прошлом это было заклятие именами древних ингушских богов Алла и Балла, считавшихся очень могущественными.

ЗЕЛЕНЧУКСКАЯ АЛАНСКАЯ НАДПИСЬ

Единственной сохранившейся достоверной аланской надписью является так называемая Зеленчукская надпись, выполненная на большой каменной плите, найдена Д. М. Стручковым в 1888 г. в верховьях реки Большой Зеленчук на территории Карачаево-Черкессии.
Надпись выполнена греческими буквами на аланском языке. Опубликована впервые в 1893 г. В. Ф. Миллером, признавшим ее осетинской. Подобный вывод был сделан им на основании того, что в тексте несколько раз приводится осетинское слово «фурт». Некоторые детали предлагаемого им осетинского прочтения надписи вызывали и у самого Миллера сомнения. С тех пор идея об осетиноязычности Зеленчукской надписи утвердилась в науке, хотя до сих пор не предложено ни одной до конца научно обоснованной версии чтения надписи на осетинском языке.
Что касается слова «фурт», то в других иранских языках в значении «сын» оно не обнаружено. По признанию В. Т. Абаева, «в лексике армянского и осетинского языков множество кавказских элементов, в том числе и таких, которые в самих кавказских языках не сохранились. Эта кавказская лексика распознается не только в периферийных частях словаря, но и в основном словарном фонде». Слово «фурт» сохранилось в ингушском фольклоре. Существует имя Фуртайг, происходящее от этого слова. Как доказал чеченский исследователь Я. С. Вагапов, слово «фурт» нахского происхождения и в осетинском языке оно является заимствованным. «Фурт» образовалось от ингушского слова «фу» - «семя», «потомство», «поколение» при помощи словообразовательного суффикса «-р-» и классного показателя «т» («д»). Таким образом, в нахских языках образовано множество слов («борд», «барт», «ворд», «карт», «корт» и т.д.).
Зеленчукская надпись составлена в 963 г. Плиту поставили в память о погибших в походе воинах из рода Сахири. И в наше время ингуши ставят надмогильные плиты в память тех, кто погиб на чужбине. Надпись в переводе читается так: «Иисус Христос. 6471 год (что соответствует 963 году нашей эры. Прим. авт.). Николай. Сахири рода сыновья: Хоб, Ситаев сын, Багатар, Бакатая сын, Анбалан, Анбалана сын. Погибли молодцы на равнине. Ладо (имя исполнителя надписи. Прим. авт.)».

АЛАНЫ В ПЕРВЫХ ВЕКАХ НАШЕЙ ЭРЫ

Впервые этноним «аланы» античные авторы упоминают в I в. н. э. в связи с рекой Дунай и Кавказом. В связи с Дунаем термин «аланы» упоминается в контекстах, косвенно указывающих, что аланы в Северном Причерноморье изначально не жили, а появились здесь в результате набегов - миграции. Но ни один автор прямо не говорит о появлении термина «аланы» в результате каких-либо миграционных процессов. Более того, в античных источниках есть свидетельства о кавказском происхождении алан. Древние авторы сообщают об аланах, что они неукротимы, храбры, «вечно воинствующие». Г. Соллий Аполлинарий Сидоний говорит об аланах как о «рожденных на Кавказе».
Античные и закавказские авторы на территории от Дагестана до адыго-абхазов на Северо-Западном Кавказе не называют других народов, кроме алан. Упоминаются некоторые аланские племена - дигор, арги (жители предгорной части, этноним происходит от ингушского слова «аргI» — «хребет»), дахсас. Племя дахсас средневековые авторы считают наиболее крупным аланским племенем. Возможно, от этнонима «дахсас» происходит топоним «Даьхасте», который в ингушском языке покрывает почти весь Северный Кавказ - территорию, на которой проживали аланы.
Другое название алан - асы - происходит от староингушского слова «аса» - «равнина». В грузинских источниках вместо этнонима «алан» применяется часто этноним «дзурдзуки», а вместо этнонима «асы» применяется этноним «ос, овс».
Также часть алан фиксируется античными авторами в Приазовье на Нижнем Дону. Приазовских алан Аммиан Марцеллин называл аланами-танаитами. Название «аланы», по мнению Аммиана Марцеллина, они получили от гор. Это говорит о том, что Приазовские аланы переселились на новое место с гор.
С аланами связывают исследователи появление на Северном Кавказе катакомбного погребального обряда. Катакомбное погребение - это погребение в виде небольшой пещерки. Относительно этнической принадлежности строителей катакомб первых веков нашей эры на Северном Кавказе высказывались различные мнения. Сторонники иранского происхождения алан считают катакомбные погребения одним из доказательств их ираноязычности. Некоторые ученые высказывают мнение о решающей роли в формировании катакомбного погребального обряда местной кавказской среды.
Катакомбное погребение известно на Северном Кавказе задолго до появления алан на исторической арене — со II тыс. до н. э. Кроме Северного Кавказа подобный способ захоронения был принят во многих районах древнего мира. В каждом регионе катакомбы имеют свои истоки. Катакомбный способ захоронения на Северном Кавказе происходит от обряда погребения (в горах - каменные ящики, подземные и полуподземные склепы, ямы, перекрытые каменными плитами; в предгорно-плоскостной зоне - ямы, перекрытые деревом, гробницы, сложенные из бревен), который прослеживается здесь с III тыс. до н. э. и до позднего средневековья. В позднем средневековье в горах получают распространение надземные каменные склепы (инг.- «маьлхара каш»). Более ранние катакомбы являются теми же склепами, но построенными из другого материала и под землей. В горах склепы делали из камня и на поверхности земли, потому что рыть катакомбы здесь было невозможно. В предгорно-равнинной зоне строились земляные склепы - катакомбы. Принципиальное сходство по конструкции, оформлению и по другим деталям погребального обряда и инвентаря позволяет многим исследователям считать их одним типом погребальных сооружений.
В первых веках нашей эры (в 72-74 и 135-136 гг.) аланы совершали военные походы в Закавказье, разоряя Армению, Иберию, Атропатену, Парфию. Они доходили до Каппадокии и Малой Азии, выступая попеременно на стороне тех или иных политических сил. Сведения об этих походах сохранились в трудах античных, древнегрузинских и древнеармянских авторов. Иногда из Закавказья и Малой Азии предпринимались ответные походы против алан.
Уже во II в. в источниках упоминается Алания как территория алан. Кавказские горы Клавдий Птолемей называет Аланскими горами. Алания в это время включала в себя территорию от равнины Прикубанья (инг. «Побан аре») вплоть до Северо-Восточного Кавказа, где территорию по нижнему течению реки Терек Птолемей называет «Алонта» (инг. «территория аланов»; суффикс «-та-» в ингушском языке топонимический суффикс, с помощью которого образуются названия местностей).
В общественном строе сложившегося аланского союза в это время сохраняются черты военной демократии. Свободные члены общины избирали военных вождей по признакам военных талантов и заслуг.

НАШЕСТВИЕ ГУННОВ

В 70-х гг. IV в. Северный Кавказ подвергается нашествию орд кочевников - гуннов, вышедших из Центральной Азии. По свидетельству греческого историка Аммиана Марцеллина, гунны отличались физической силой, грубым, «чудовищным и страшным» видом, «питаются они кореньями и полусырым мясом», у них никто не занимается хлебопашеством, «все они, не имея определенного места жизни, кочуют по разным местам... с кибитками, в которых они проводят жизнь... гоня перед собой упряжных животных и стада, они пасут их».
При движении из Центральной Азии на запад гунны увлекли с собой различные племена, проживавшие на территории Южной Сибири и Казахстана, говорившие на разных языках. Этническая принадлежность самих гуннов неизвестна. Некоторые исследователи предполагают, что они говорили на тюркском языке.
В 372 г. гунны напали на алан, проживавших в Приазовье на Нижнем Дону. Аланы были разбиты и по условию мирного договора присоединены к гуннам. Другая часть гуннов обрушилась на Северный Кавказ. Здесь они двигались с востока на запад, производя страшные разрушения. Через Крым гунны вошли в междуречье Дона и Днепра и на территории Северного Причерноморья соединились с основной массой гуннов. Затем они напали на обитавшие западнее германские племена остготов и вестготов, которые вынуждены были отступить на запад. Преследуя их, в 376 г. гунны вместе с аланами появились на восточной границе Римской империи.
Еще одна часть гуннов осела на территории Северного Дагестана и положила начало гуннскому царству.
Гуннское нашествие имело тяжелые последствия для аланских племен и для всего Северного Кавказа. В результате вновь было приостановлено складывание государственности, разрушено большое число поселений, истреблено множество людей, подорвано хозяйство.
И в последующие десятилетия гунны не раз совершали завоевательные походы через Северный Кавказ, принося с собой разрушение и смерть. В конце IV-V в. через горные проходы Северного Кавказа гунны несколько раз вторгались в страны Закавказья и Передней Азии.
В результате нашествия изменилась политическая и этническая карта Северного Кавказа. В степных районах не осталось аланского населения. Часть алан, живших здесь ранее, была уничтожена, часть - увлечена в походы в Западную Европу, а оставшиеся продвинулись на юг, ближе к горам. Плотность населения в предгорной части и в горах резко увеличилась. Было уничтожено Боспорское царство и греческие города на Черноморском побережье. На Кавказе появились кочевники различной этнической принадлежности: болгары, утригуры и кутригуры, позднее авары, савиры, тюрки и т.д.

ПОХОДЫ АЛАН В ЗАПАДНУЮ ЕВРОПУ И АФРИКУ

Часть алан, ушедших в Европу, осела в Паннонии (территория современной Венгрии). Появились аланы на реке Тиса. Согласно историку начала V в. Орозию, на левом берегу Нижнего Дуная в это время существовала область Алания, а река Прут называлась Аланской рекой.
Вступая в союзы с различными племенами, аланы вторгались в пределы Римской империи. 9 августа 378 г. в сражении под Адрианополем германские племена вестготов и остготов в союзе с аланами разгромили римскую армию. По данным источников, в этом сражении погибло около 40 тысяч римских солдат и сам император. Но через некоторое время аланы и готы потерпели поражение от римской армии под Константинополем.
В это время Римская империя была разделена на Западную и Восточную. Западный римский император Грациан (375-383 гг.) привлекал часть алан на службу в римской армии. Аланы служили и в Восточной Римской империи. Римские императоры разрешали варварам, в том числе и аланам, селиться на своей территории в качестве федератов, т. е. союзников.
В Паннонии аланы вступили в контакт с германскими племенами вандалов и свевов. В 495 г., потерпев поражение от войск Западной Римской империи и под напором надвигающихся с востока гуннов, аланы, вандалы и свевы начали движение на запад. По пути к ним присоединились и некоторые другие германские племена.
31 декабря 406 г. союзники, перейдя по льду Рейн, вторглись в Галлию, где аланы разделились на две части. Часть во главе с вождем Гоаром перешла на службу к Римской империи. Другие во главе с вождем Респендиалом остались с германцами.
Имя аланского вождя Гоара сохранилось в ингушском языке в выражении «Гоара кIантий, яI!» («Эх, молодцы Гоара!»). В имени другого вождя - Респендиала выделяется нахское слово «ал»/»аьла» - «князь». Имя Респендиал состоит из двух частей: имени Респенди и слова «ал» - «князь».
В составе римской армии аланы участвовали во многих сражениях и битвах. 15 июня 451 г. на Каталаунских полях западнее г. Труа в Галлии (современная Франция) состоялось решающее сражение гуннской армии во главе с Аттилой с объединенными силами римлян, алан и вестготов. Аланы во главе с вождем Сангибаном были поставлены в центре союзного войска, где они столкнулись с отборной гвардией Аттилы. Битва была ожесточенной. По свидетельству готского историка Иордана, с обеих сторон погибло 165 тысяч воинов. Гунны потерпели поражение, и тем самым было остановлено их продвижение на запад. Через 2 года правитель гуннов Аттила умер, и вскоре непрочная гуннская империя распалась. Каталаунская битва решила судьбу Западной Европы.
В 406 г. аланы Респендиала, отделившиеся от алан Гоара, вместе с вандалами и свевами двинулись через Пиренейские горы в Испанию. Аланам достались Лузитания и Картахена. Император Западной римской империи послал против алан, вандалов и свевов, захвативших римскую провинцию Испания, вестготов. В 416 г. вестготы вторглись в Испанию, и под их давлением в 429 г. союзники переправились через Гибралтарский пролив в Северную Африку. Далее в источниках не упоминаются свевы, а вандальские короли носят титул «король вандалов и аланов».
Захватив северо-западную часть Африки (часть современных государств Туниса и Алжира), алано-вандалы в 435 г. основали свое государство и заключили мирный договор с Римом. Королевство вандалов и аланов просуществовало до 533 г., когда оно было завоевано византийцами.

АЛАНЫ И ИРАНО – ВИЗАНТИЙСКИЕ ВОЙНЫ

Миграция различных кочевых племен, вызванная движением гуннов из Центральной Азии на запад, и ожесточенные войны между крупнейшими государствами того времени Византией и Ираном, вплотную примыкавшими к северокавказскому региону, явились событиями, которые во многом определили развитие северокавказских племен в V—VI вв.
Начинается период длительного взаимодействия алан и тюрок. В аланскую среду начинают проникать тюрки. Процесс тюркизации части западных аланов продолжался до XIII-XIV вв. и закончился сложением карачаево-балкарского народа.
Аланские отряды принимали участие в ирано-византийских войнах то на одной, то на другой стороне, в зависимости от своих политических интересов, а чаще от того, кто больше заплатит. Так, в 549 г. аланы обязались за 300 фунтов золота изгнать персов из Лазики (Западная Грузия). Но уже через год, в 550 г., аланы в составе персидского войска вторглись в Лазику, но были разбиты византийцами.
Византия и Иран вели борьбу за господство в Передней Азии. Большое значение в этой борьбе имел контроль над Закавказьем. Большинство ирано-византийских войн и велись за закавказские государства. Часто в эту войну и та и другая сторона втягивали северокавказские племена и кочевников. Большое значение для этих государств имел и контроль над торговыми путями из Индии и Китая. Великий шелковый путь проходил из далекого Китая до средиземноморского и черноморского побережий. Значительная часть этого пути проходила по территории Ирана, который в этот период включал территории таких современных государств как Иран, Ирак, Азербайджан, Армения, Грузия, Афганистан. Чтобы контролировать весь путь, Иран стремился овладеть выходом к Черному морю. Византия пыталась удержать черноморское побережье в своих руках. Ирано-византийские войны продолжались более ста лет - с начала VI в. до 629 г. В результате длительных и кровопролитных войн ни одна из сторон не добилась решающего успеха, последствием их было ослабление обоих государств. В результате они были неспособны противостоять арабам, начавшим в VII в. завоевательные походы.

АЛАНЫ И ТЮРКИ в V-VI вв.

В послегуннский период в степях Предкавказья господствовали кочевники - тюрки. В V в. здесь сложился болгарский союз тюркских племен. Болгарские племена расселились в Приазовье вплоть до реки Кубань. Отдельные группы болгар проживали и в степях Северо-Восточного Кавказа. Наибольшего могущества Великая Болгария достигла в середине VII в. при хане Кубрате. После его смерти междоусобицы между сыновьями Кубрата и давление со стороны усилившихся к этому времени хазар привели к расселению болгар (часть болгар во главе с ханом Аспарухом ушла на Дунай и положила начало Дунайской Болгарии, вторая часть ушла на Волгу и положила начало Волжской Болгарии, третья часть во главе с ханом Батбаем осталась в Приазовье-Прикубанье и попала под власть хазар).
На территории Дагестана сложился довольно сильный союз гуннских племен савиров. Византийский историк Агафий дает савирам такую оценку:
«Этот народ, и величайший, и многочисленнейший, весьма жаден и до войны, и до грабежа, любит проживать вне дома на чужой земле, всегда ищет чужого, ради одной только выгоды и надежды на добычу присоединяясь в качестве участника войны и опасностей то к одному, то к другому и превращаясь из друга во врага. Ибо часто они вступают в битву в союзе то с римлянами (имеются в виду византийцы. Прим. авт.), то с персами, когда те воюют между собой, и продают свое наемное содействие то тем, то другим».
В VI в. в степях Предкавказья появляются авары, которые с помощью аланского «царя» Саросия, подчинив болгар, создали Аварский каганат. Затем авары ушли на запад, а на смену им пришли тюрки, создавшие в том же VI в. крупное объединение тюркских племен - Тюркский каганат, в который были включены территории от границ Китая на востоке до Северного Причерноморья на западе. В конце VI в. Тюркский каганат распался на две враждующие части: Восточный тюркский каганат, располагавшийся в Средней Азии, и Западный тюркский каганат, включавший Восточно-Европейские степи, в том числе и Предкавказье.

АЛАНЫ И ХАЗАРСКИЙ КАГАНАТ

Хазары, впервые появившиеся в Предкавказье в период гуннского нашествия, в середине VI в. были включены в состав Тюркского каганата. После его распада (к середине VII в.) на территории Нижнего Поволжья и восточной части Северного Кавказа сложилось сильное государственное объединение - Хазарский каганат. Столица Хазарии - город Семендер — некоторое время находилась на территории современного Дагестана. Под давлением хазар часть болгар ушла из Предкавказья, оставшиеся же попали в зависимость от Хазарского каганата.
Степи Предкавказья были включены в состав хазарского каганата. Граница каганата и Алании на северо-востоке проходила по Тереку. По левому берегу Терека лежала Хазарская степь, по правому берегу протянулся ряд мощных аланских городищ - крепостей, расположенных на расстоянии 5-6 км друг от друга, укрепленных могучими рвами. Широкий и глубокий Терек, в те времена более полноводный, чем сейчас, отвесный и высокий (до 20 метров) его правый берег и густая сеть крепостей делали этот рубеж труднопреодолимым для кочевников.
Вскоре после возникновение Хазарского каганата аланы попали в политическую зависимость от хазар, хотя и сохранили свою территориальную целостность. Хазарский каган Иосиф в письме, отправленном в середине X в. испанскому сановнику Хасдаю Ибн-Шафруту, сообщает, что все аланы до границ Абхазии платят ему дань. Усиление Хазарского каганата особенно сказалось на восточных аланах, попавших в сильную зависимость от хазар. Причины этого кроются в том, что восточные аланы владели Дарьяльским проходом, имевшим большое стратегическое значение. Контроль над этим и другими проходами в Закавказье играл для хазар жизненно важную роль, особенно в период арабо-хазарских войн.
В середине VII в. начинаются длительные арабо-хазарские войны, в которых активно участвовали и аланы.
Первый совместный поход против арабов, окончившийся поражением союзников, аланы и хазары совершают в 661 г. В следующем 662 г. арабы двинулись против византийцев и алан и, по словам Ибн ал-Асира, «обратили их в страшное бегство».
В 721-722 гг. имели место столкновения между аланами и хазарами. Аланы, воспользовавшись тяжелой войной, которую вели хазары с арабами, предприняли попытку освободиться от хазарской зависимости. Но хазары разбили алан, а в следующем 723 г. разбили арабскую армию, вторгшуюся на Северный Кавказ через Дарьяльский проход (территорию алан). Арабы решили воспользоваться трениями между аланами и хазарами.
В 723 и 724 гг. через Дербентский и Дарьяльский проходы на Северный Кавказ пришел новый завоеватель - арабский наместник Армении Джаррах ибн-Абдуллах, имя которого запечатлено в ингушских легендах. Во время похода 724 г. Джаррах нанес основной удар по аланам. Пройдя через Дарьяльский проход, арабы вышли на аланскую равнину, разоряя все на своем пути, и вернулись в Закавказье через Дербентский проход. В 725 г. Джаррах вновь совершил поход против алан и обложил их подушной податью.
В 728-729 гг. другой арабский полководец - Маслама - через Дарьяльский проход вторгся в Аланию. Но проливные дожди, не прекращавшиеся более месяца, помешали активным действиям арабов, и Маслама отступил.
В 730 г. огромное войско хазар, в составе которого были и аланы, через Дарьяльский проход вторглось в Азербайджан, находившийся под властью арабов. В сражении арабам было нанесено сокрушительное поражение. Джаррах был убит в бою.
В ответ на это вторжение в 735 и 737 гг. арабы предприняли два крупных похода против алан и хазар через Дарьяльское ущелье. Командовал арабскими войсками Мерван. Первый поход явился подготовительным к более масштабному походу арабов в 737 г. Мерван огнем и мечом прошел через территорию алан и вторгся в Хазарию, где им была захвачена хазарская столица город Семендер. Хазары были разбиты. Только к 60-м годам VIII в. хазары смогли восстановить свои силы. Окончательному разгрому Хазарии помешали начавшиеся в середине VIII в. в Арабском халифате смуты. К власти в халифате пришла новая династия Аббасидов. В 764 г. хазаро-аланское войско вторглось в Закавказье и разграбило Азербайджан, Грузию и Армению.
Последним актом войны древнеингушских племен с арабами можно считать разгром санарами 120-тысячной армии арабского полководца Буги ал-Кабира зимой 853 г. на южных склонах Главного Кавказского хребта у горловины Дарьяльского ущелья. Арабский хронист Якуби очень сухо сообщает об этом событии: «Буга двинулся против санарийцев, сражался с ними, но они разбили его и обратили в бегство».
Арабо-хазарские войны привели к ослаблению Хазарского каганата. Столица Хазарии была перенесена на Волгу. В начале IX в. хазары приняли иудейскую веру в качестве официальной государственной религии. К концу IX в. в результате ослабления Хазарии аланы смогли вернуть политическую независимость. Окончательно Хазарский каганат был уничтожен в X в. в результате похода дружины русского князя Святослава в 965 г.

АЛАНИЯ в X веке

В конце IX - начале X вв. развернулась борьба между Византией и Хазарией за влияние на Аланию. Византийцы начинают миссионерскую деятельность среди алан, стараясь обратить их в христианство и тем самым укрепить свой союз. Византийцам удалось распространить христианство среди части западных алан, но все же во время византийско-хазарской войны в 913-914 гг. аланы поддержали хазар и сыграли решающую роль при разгроме византийской армии.
Но уже около 932 г. аланы, подстрекаемые византийцами, пошли войной на хазар. Потерпев поражение - даже аланский предводитель, которого источники называют «царем», попал в плен - аланы под давлением хазар отреклись от христианства и изгнали византийских священников.
После падения Хазарского каганата аланы на некоторое время овладели степью за рекой Терек. Но уже в середине XI в. в степях появляются половцы (кипчаки), и вновь аланы были оттеснены за Терек, который стал рубежом между половцами и аланами.
Арабский автор X в. Масуди называет места расселения алан между Сариром (государство, занимавшее часть территорий современного Дагестана и Чечни до реки Аргун) и адыгами. Кроме Сарира, алан и адыгов, Масуди упоминает несколько народов, проживающих на Кавказе: грузины, абхазы, санары и хазары. Таким образом, кроме алан, на Северном Кавказе не названы другие нахские племена. Эти данные подтверждают и другие источники.
В начале X в., в связи с освобождением Алании от двухсотлетней зависимости от хазар, политическое значение Аланского государства на международной арене резко возросло. Этому способствовало и сближение Алании с Византией, которая рассматривала алан как защиту от набегов кочевников. В Византии хорошо понимали и учитывали возросшую военную мощь алан.
Сами хазары так оценивали Аланию X в.: «Царство алан сильнее и крепче всех народов, которые жили вокруг нас». К концу X в. после падения Хазарского каганата Аланское государство еще более усилилось.
Масуди сообщает, что «аланы более мощны, чем кашаки (адыги)».
«Аланский царь,— пишет Масуди,- выступает в походы с 30 тысячами всадников. Он могуществен, мужествен, очень силен и ведет твердую политику среди царей».
По свидетельству Масуди, между царем алан и царем Сарира «существуют брачные связи, поскольку каждый из них женился на сестре другого». Династическими браками были связаны правители алан и с Византией.

АЛАНСКИЕ ГОРОДА

Масуди говорит о столице алан - Магасе, но ничего не сообщает о его местонахождении. Название «Магас» с ингушского языка буквально переводится как «земля (место, территория) солнца» (от «ма» - «солнце», «го» — «круг, диск» и «са» — «земля, место, территория»). Так как это название города, то его можно перевести как «город солнца».
По поводу местонахождения Магаса в исторической науке существует несколько точек зрения. На наш взгляд, наиболее убедительна версия расположения Магаса в районе современных ингушских сел Яндаре — Гази-Юрт — Экажево - Али-Юрт — Сурхахи. На этой территории обнаружено около тридцати раннесредневековых городищ-крепостей и множество поселений между ними, составляющие единый укрепленный район. Данный укрепленный район городищ находится на естественной возвышенности, удобной для обороны; с запада и с севера протекают (в те времена бывшие более многоводными и менее проходимыми) реки Сунжа и Назранка, еще немного севернее находится Сунженский хребет, с востока данный район защищает глубокое Ассинское ущелье, с юга - лесистые хребты черных гор. Естественные рубежи обдуманно и крепко усилены сторожевыми пунктами и городищами-крепостями, находящимися в пределах зрительной связи. Городища образуют несколько оборонительных поясов вокруг центральной части, где в урочище Эрз-эли («Камышовая балка») расположено наиболее крупное городище Хатой-Борз - бывшее цитаделью Магаса. Общая площадь всего укрепленного района достигает более сотни квадратных километров.
Крупные города в древности всегда возникали и развивались на местности, где проходили важные торговые пути. Магас возник на стыке гор и равнины, между выходами из Дарьяльского и Ассинского ущелий. Это место является политическим, торгово-экономическим и географическим центром исторической Алании. Эти два ущелья, особенно Дарьяльское, были в военно-стратегическом, политическом и торговом отношениях наиболее важными на территории Аланского государства. Дарьяльское ущелье - удобный проход в Закавказье и далее в Переднюю Азию, по нему проходила основная ветвь Великого шелкового пути. Боковая ветвь выходила через Джейрахское ущелье и Школьный перевал в Таргимскую котловину и далее через Ассинское ущелье на равнину. Еще одна боковая ветвь шелкового пути, идущая от Дербента проходила вблизи Магаса. Таким образом, Магас контролировал очень важные участки Великого шелкового пути.
Поселения аланского времени, густо расположенные на территории предгорно-плоскостной части Ингушетии, особенно по обоим берегам реки Сунжи, подтверждают слова Масуди о том, что аланское «царство состоит из непрерывного ряда поселений: когда утром запоют петухи, ответ им доносится из других частей царства ввиду чересполосицы и смежности селений».
Кроме Магаса в источниках упоминаются еще несколько названий аланских городов - Фуст, Хайлан, Алания, Аскала, Касак, Дар-и-Алан, не все из которых исследователями принимаются как достоверные. Некоторые из них (Дар-и-Алан) были просто крупными крепостями, другие располагались не на территории Алании (Хайлан, Касак), а иные вообще не существовали (Алания).
Более реальным представляется существование города Фуст, упоминаемого византийским монахом Епифанием. Обращает на себя внимание присутствие в названии этого города нахского топонимического суффикса «-ст-», который имеет место в названиях многих топонимов в Ингушетии (Алхасте, Ангушт, Аршты Гоуст, Палмисте, Къасте, Наькъасте и т. д.); многочисленные топонимы с суффиксом «-ст-» есть и в Чечне (Малхисте, МIайсте, Агишты, Мехкишты, Дехесты и т.д.).
Еще один город с явно ингушским названием Дадаков (Дедяков) упоминается в русских летописях XIII-XIV вв. Судя по ориентирам, приводимым в русских летописях, Дадаков располагался в междуречье Сунжи и Назранки, на хребте «ДIаьха Дукъ», на территории современных Гамурзиевского и Насыркортского муниципальных округов г. Назрань.
Археологическими исследованиями выявлены ряд крупных раннесредневековых аланских городов, остатками которых являются городища Адиюх, Нижний Архыз и др. в Карачаево-Черкессии, Аргудан, Старый Лескен, Нижний Джулат и др. в Кабардино-Балкарии, Верхний Джулат в Северной Осетии, Алхан-Кала в Чечне, Биъсянна-Борз, Троицкое и др. в Ингушетии.

АЛАНИЯ в XI - начале XIII вв.

XI в.- период наибольшего расцвета Аланского государства. В 1032, 1033, 1062 и 1065 гг. аланы совершали грабительские походы в Закавказье. Часто вторжения алан на территории других государств организуют византийские или грузинские правители за плату.
Известно имя одного из самых могущественных аланских царей - Дургулель (инг. «Дургал аьла» - «Князь Дургал»; слово «дургал» переводится с ингушского как «нектар»), называемого в грузинских источниках «Великим». В грузинских источниках сохранились сведения о том, что грузинский царь Баграт IV, правивший с 1027 по 1072 гг. пригласил Дургулеля на помощь, и тот прибыл с 48-тысячным войском. После одержанной победы в честь Дургулеля и его воинов был устроен двенадцатидневный пир, и Дургулелю и «его вельможам» были даны богатые дары.
В качестве военных наемников сражались аланы и на стороне Византии. Византийский хронист Никифор Вриенний сообщает эпизод, относящийся к периоду царствования императора Михаила Дуки (1071-1078 гг.), когда византийцы привели из Алании 6 тысяч наемных воинов, но все аланы ушли, так как византийцам нечем было платить.
В XII в. наблюдается ослабление Алании. Если в источниках XI в. об Алании говорится, наряду с Сариром, как о крупнейшем государственном объединении, то источники XII в. свидетельствует об изменении положения. Хроники говорят уже не о «царе алан», а о многих «царях», что свидетельствует об отсутствии у алан в этот период единого центра. Характерно, что в начале XII в. царь Грузии Давид III обращается за помощью не к аланам, а к половцам.
Но аланы еще были довольно сильны и продолжали поддерживать связи с византийцами и грузинами. Аланы служат при византийском дворе, продолжают заключать династические браки. Ко второй половине XII в. относится заключение брака между царем Грузии Георгием III и дочерью аланского царя Худдана - Бурдухан. Дочь Георгия III и аланки Бурдухан - Тамара в 1178 г. была возведена на престол еще при своей жизни Георгием III. В ингушских преданиях сохранилась память о царице Тамаре как об «ингушской племяннице».
Согласно источникам, в первой половине XIII в. Алания была раздробленной, раздираемой междоусобицами. Доминиканский монах Юлиан, побывавший здесь в 1236 г., свидетельствует, что в Алании «сколько селений, столько вождей, и ни один из них не имеет подчиненного отношения к другому. Там постоянно идет война вождя против вождя, села против села. Во время пахоты все люди одного селения при оружии вместе идут на поле, вместе также и жнут и так делают по всему пространству той земли; и если есть у них какая-либо надобность вне селения, добыча ли леса и другая работа, то они равным образом идут все при оружии... у них человекоубийство не считается ни за что». Подобное мнение об аланах высказывает и аланский епископ Феодор: «отличия моих пасомых - убийства прежде всего».
Государство ослабло, центральная власть перестала функционировать, рухнули экономические связи между различными частями Алании, в стране наблюдается хаос, который облегчил монголам в первой половине XIII в. завоевание Алании.

ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АЛАН

Основой хозяйственной деятельности алан, как в предыдущие эпохи, было земледелие. Об этом свидетельствуют многочисленные письменные и археологические источники. Масуди подтверждает, что страна алан «хорошо возделана». Об аланах в персидской анонимной хронике X в. «Худуд ал-Алам» говорится: «Некоторые из них горцы, некоторые земледельцы». Имеется свидетельство венецианского историка Мартина Канале о том, что во время голода в Италии 1268 г. аланы и некоторые другие народы дали хлеб венецианцам.
На местах аланских поселений археологи находят каменные жернова и зернотерки, с помощью которых мололи зерно, каменные ступы и песты для измельчения зерна в кругу, многочисленность которых свидетельствует о больших урожаях, получаемых аланами. Также при раскопках городищ и поселений были найдены железные лемехи для плугов, наконечники для сохи, цепи для молотьбы зерна, серпы и другие железные предметы, связанные с земледелием.
Аланы выращивали в основном пшеницу и просо, а также овес, рожь и ячмень. После уборки урожая зерно хранилось в специальных зерновых ямах, обнаруженных археологами почти на всех поселениях. Располагаются они вокруг жилищ, а иногда внутри жилища в виде погреба. Таких зерновых ям обычно находят очень много, что опять же свидетельствует о больших количествах хранимого зерна. Обнаружены археологами также и надземные хранилища зерна, плетенные из прутьев и обмазанные глиной.
В горах, как и в предыдущие времена, широко использовалось террасное земледелие. В лесистых местностях применялось подсечное земледелие, при котором путем вырубки и выжигания леса освобождалась земля под пахоту.
Наряду с земледелием, важнейшей отраслью хозяйства алан было скотоводство. В равнинных районах разводили крупный рогатый скот, в горах - мелкий. Разводили также лошадей, которых использовали как транспортное средство. На месте аланских поселений и в городищах археологами также найдены кости таких домашних животных, как свинья, осел, собака, кошка и кости домашней птицы.
Занимались аланы охотой и рыболовством.
Были развиты у алан характерные для древнеингушского населения отрасли ремесленного производства: металлургия и металлообработка, гончарное производство, обработка камня, дерева и кожи, прядение и ткачество.
Традиционными производствами с глубокой древности у далеких предков ингушей были металлургия и металлообработка. У алан, в отличие от кобанцев, основным материалов для изготовления орудий труда, оружия и различных предметов обихода было железо. На территории исторической Алании учеными открыты и исследованы древние штольни, где добывалась железная руда. Обнаружены также многочисленные железные шлаки, остатки плавильных печей и другие следы выплавки железной руды. Металлургическое производство было сосредоточено в основном в горной и предгорных зонах. По данным письменных источников, которые подтверждаются и археологическими находками, аланы выплавляли и собственную сталь. Известны аланские стальные сабли. Аланы также были, по свидетельству современников, отличными кузнецами. Они производили различную продукцию: лемеха плугов, серпы, мотыги, ножницы для стрижки овец, различные крюки, топоры, ножи, напильники, тесла, зубила, шила и другие предметы. О высоком уровне кузнечного дела свидетельствуют находки кольчуг, производство которых требует большого мастерства.
Была развита у алан обработка путем литья цветных металлов - меди, серебра, олова, свинца, цинка и их сплавов (бронзы).
Исследователи отмечают присутствие на аланской керамике элементов, свойственных керамике кобанских племен - налепные шишечки, зооморфные формы ручек сосудов, некоторые виды орнаментов и т.п. С VI в. при производстве керамики начинали применять гончарный круг. К XIII в. вся керамика производилась на быстро вращающем ножном круге.
С X в. из глины также делали черепицу и кирпичи, что было связано с начавшимся в Западной Алании крупным церковным строительством. В XIII в. черепица распространилась и в Восточной Алании.
Традиционной у древних ингушей была обработка камня, уходящая корнями в глубокую древность. И в более поздние времена ингуши славились своими мастерами по обработке камня, которых называли «тIоговзанч». В горных и предгорных районах камень всегда был основным строительным материалом. Из тесаных каменных блоков строились храмы, башни, оборонительные стены, погребальные склепы. Археологами отмечено применение при возведении храмов раствора, но большинство сооружений строились в технике сухой кладки.
Известны созданные из камня памятники пластического искусства - высеченные на каменных плитах рельефные рисунки, символы.
Из камня изготовляли также хозяйственно-бытовой инвентарь: жернова для размола зерна, зернотерки, пряслицы и другие предметы.
У алан была развита и обработка дерева, из которого производились различные сосуды, гребни, ложки, шкатулки, древки копий и стрел, рукояти разнообразных хозяйственных орудий и инструментов и т.д. Археологами обнаружены деревянные седла, отдельные части которых сделаны из разных пород дерева; седла покрывали различными орнаментами и вставляли медные пластинки с изображениями птиц и зверей. Ряд археологических находок указывает на существование у алан примитивного токарного станка для обработки дерева. Большой интерес представляют находки в аланских могильниках столиков на трех ножках, схожих с известными в ингушской этнографии столиками на трех ножках «кхоког» или «шу».
В археологических памятниках также обнаружены куски кожи двух сортов: сыромятной и тонкой сафьяновой. Из сыромятной кожи делались сбруя, уздечки, обувь типа поздних чувяк, без подошвы и каблука. Кожей обтягивали боевые щиты, колчаны для стрел; возможно, кожаными были и шлемы. Из сафьяновой кожи вырезались сложные узоры - аппликации, украшавшие богатые праздничные платья, сапоги, головные уборы и т.д. Развивалась внутренняя и внешняя торговля. Сложилась специализация отдельных районов. В горных и предгорных районах преимущественно развивалось скотоводство, а на равнине - земледелие. Также горцы специализировались на производстве и обработке металла. Но широкого развития внутренняя торговля не получила, так как на внутреннем рынке господствовал натуральный обмен.
Развитию международной торговли способствовало в первую очередь выгодное расположение Алании на стыке Европы и Азии и международные торговые пути, проходящие через ее территорию.
В X в. аланские купцы были известны в Крыму, в кавказских государствах, в Византии и в различных странах Востока.
Из Византии ввозили керамические изделия, в том числе тарные (амфоры) и стеклянные сосуды, шелковые ткани, браслеты, перстни, бусы из полудрагоценных камней, украшения из металла и кости, предметы христианского культа, монеты. Из Крыма привозили амфоры с вином, стеклянные браслеты. Из Закавказья — некоторые виды стеклянных браслетов и стеклянные сосуды. Из Руси и Волжской Болгарии купцы доставляли мед, воск, дорогие меха и другие товары; через Русь поступал янтарь. Археологические раскопки свидетельствуют о торговых связях алан с кочевниками Предкавказья и Причерноморья, а также с населением Центральной Европы.
Прослеживаются связи с Малой Азией, Ближним Востоком, Передней Азией и Средней Азией. Особенно интенсивными были торговые связи с Сирией и Ираном. Из Сирии поступали стеклянные сосуды, бусы, из Ирана - белоглинная поливная керамика и бусы из драгоценных камней. С Ближнего Востока вывозился шелк, шерстяные и бумажные ткани, керамика, пряности. Из Средней Азии доставлялись шелковые ткани, украшения и керамика. Привозили товары и из далеких Индии и Китая.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ АЛАН

На протяжении всей истории алан, даже после принятия частью алан христианства, у них господствовало язычество. По свидетельству письменных источников, главное место в аланском язычестве занимал культ солнца. Армянский поэт XIII в. Фрик писал: «...алан, что солнце чтит».
Культ солнца наблюдается у ингушей с глубокой древности до принятия основной массой ингушей ислама в середине XIX в. В ингушском фольклоре обожествленное солнце имело множество имен: Ма, Малх, Махал, ГIал, ХIалло, Рало, Гушмали, Ала, Гела и т.д.; зафиксировано также обращение к солнцу «Гелой».
Многие древние и современные ингушские этнонимы имеют отношение к культу солнца: хурриты («народ хурри») - от «хурри» - «утро, восток», махалы/махалоны - от «ма» — «солнце» и «хал» — «бог», гIалгIай - от ГIал» - имя бога солнца, галай - от «ГIал/Гал», маьлхи — от «малх» — «солнце», алан (хIалан) — от «ХIал/Ала» — первоначально понятие «бог», позже — имя бога солнца и т. д.
О широком распространении среди алан культа солнца свидетельствуют многочисленные археологические источники. Встречаются изображения солнечного диска на керамических сосудах. Известны изображения различных крестов, являвшихся символами солнца. Такие символы известны на Северном Кавказе еще со времен кобанской культуры. В аланских памятниках найдены многочисленные солнечные амулеты с головами хищных птиц по кругу. Некоторые хищные птицы у средневековых ингушей почитались как священные птицы солнца. Имеются амулеты с вписанным в круглую солярную рамку изображением фигуры мужчины, иногда всадника. Встречаются комбинированные солярно-лунные амулеты, сочетающие символические изображения солнца и луны в виде полумесяца. Также на аланских памятниках встречаются амулеты, имеющие вид круга или двух кругов с четырьмя или семью спицами, то есть имеющие вид колеса. Отождествление солнца с колесом сохранилось и в ингушском фольклоре.
У алан существовал культ предков. Все языческие погребения на территории их проживания подтверждают это. В могилу умершего клали все необходимое для жизни в потустороннем мире: сосуды с пищей и питьем, оружие, украшения и т.д.
На протяжении нескольких столетий византийцы предпринимали усилия христианизировать алан. Первые успехи в распространении христианства приходятся на начало X в. К этому времени относится упоминание в документах архиепископа Алании, что свидетельствует о существовании уже в первом десятилетии X в. аланской кафедры. Документы свидетельствуют, что в это время была крещена верхушка аланского общества, но христианизация была поверхностной - аланы продолжали жить по своим обычаям, часто противоречащим христианским устоям. Так, в одном из писем византийский патриарх Николай Мистик пишет миссионерам в Алании, что необходимо допускать послабления в отношении «князя страны и людей», издавна живущих в незаконных браках. Под незаконными браками исследователи понимают распространенное у алан, но порицаемое христианской церковью многоженство. Ибн-Руста отмечал: «Аланский царь христианин в сердце, но весь народ его царства - язычники, поклоняющиеся идолам».
В 932 г. после поражения в войне с Хазарией, на которую алан подтолкнула Византия, аланы под давлением хазар отреклись от христианства и прогнали греческих (византийских) епископов и священников. Но в этот период ослабевшая Хазария уже не в силах была диктовать свои условия аланам. Вскоре позиция Византии в Алании были восстановлены и к концу X в. христианство укрепилось в Алании. В это время в Алании существовала довольно сильная церковная организация.
Центр Аланской епархии и резиденция аланских митрополитов находился в городе (название его неизвестно), на месте Нижне-Архызского городища в ущелье реки Большой Зеленчук в Карачаево-Черкессии. На Нижне-Архызском городище до настоящего времени сохранились в неплохом состоянии несколько церквей, построенных в X в.
Христианство не стало общеаланской религией. Оно было больше распространено в Западной Алании. Как отмечено исследователями, все христианские памятники монументального зодчества сосредоточены в западных районах исторической Алании. Здесь же отмечены и христианские некрополи. В восточных районах Алании христианских памятников не открыто, за исключением нескольких храмов на территории современной
Горной Ингушетии. Жители восточных районов Алании оставались в основной своей массе язычниками. В горной части христианство проникало со стороны Грузии, но продолжительного успеха оно здесь не имело. В IX в. в Горной Ингушетии был построен христианский храм Тхаба-Ерды, но христианство скоро было забыто местным населением, и храм использовался как языческий - об этом говорит даже его название, которое происходит от имени языческого бога Вселенной Тха. В XI-XII вв. и в более поздние времена продолжались попытки Грузии христианизировать население прилегающих к Грузии горных районов Алании, но христианство здесь не укрепилось.
В конце XII - начале XIII вв. в Алании произошло ослабление централизованной власти, что привело к сепаратизму и распаду непрочного государственного объединения. Общее состояние страны отразилось и на христианстве в Алании. О положении христианской церкви и вообще христианской религии в Алании свидетельствует аланский епископ Феодор, который пишет о том, что «аланское племя легко может быть совращено», что их «пасет скорее смерть безверия» и что «аланы христиане только по имени». Об этом же свидетельствует и упоминавшийся монах Юлиан, который сообщает, что в Алании жители представляют «смесь христиан и язычников».
К середине XII в. Аланская епархия была перемещена за пределы Алании в Трапезунд, находившийся на южном побережье Черного моря. К началу XIII в. город, где прежде размещалась епархия, вообще запустел, что связывается учеными не с его разрушением, а изменением этнического состава населения: в результате притока из степей тюркского (половецкого) населения и оттока из города алан.

Кодзоев.Н

Происхождение этнонима «гIалгIай»

О происхождении этнонима «гIалгIай» исследователями высказывались различные мнения: от слова «гIала» — «башня», от «гIал» - «олень», от «гIал» — «щит» и т.д. Наиболее верной, на наш взгляд, является точка зрения о происхождении этнонима «гIалгIай» от имени древнеингушского бога солнца Пал, при помощи суффикса лица «-х-». «ГIалгIай» этимологизируется как «люди Бога». Древнее звучание теснима «ГIал» было «Хал» («ХIал»; первоначальное значение этого слова «Бог»), а этноним «гГалгГай» звучал как «халхай».
В более древние времена в ингушском языке отсутствовали гортанные звуки. Так, на хурритском языке слово утро звучало как «***ре» (ср. инг. «Iуйре»); слова «дочь» и «сын» в древнеингушском языке звучали как «йохь» и «вохь» — такое звучание сохранилось в бацбийском языке (совр. инг. «йоI» и «йоI»). Известное из ингушского фольклора выражение «Даьла йохь Тушоли» исследователи переводят как «Божье лицо Тушоли» («Божьеликая Тушоли»). На самом деле это выражение означает «Дочь Дялы Тушоли» («Дяла» в данном случае имя верховного бога языческих ингушей). Так и слова «Пал» и «гIалгIай» звучали в древности как «Хал»/«ХIал» и «халхай»/«хIалхай». Слово «хIалхай»/«гIалгIай» («люди Бога») и слово «хIалан»/ «алан» («принадлежащие богу») имеют одинаковую этимологию и единое происхождение. Этноним «гIалгIай» имеет, таким образом, генетическую связь с древними нахскими этнонимами халды, халибы, халы, махалы, махалоны, халаны (аланы). Все эти этнонимы, как и этноним «гIалгIай», имеют в корне слово «хал» («гIал») и этимологию «люди, народ Бога».

Кодзоев.Н

Далла раьза хейл хьон.

АРХИТЕКТУРНОЕ МАСТЕРСТВО ИНГУШЕЙ

Башенная архитектура средневековой Ингушетии является уникальным культурным наследием ингушского народа, правдиво отражающим реальность, действительность жизни народа. Его особенность в том, что здесь нет блеска, пышности, здесь формы рациональны, красота - в гармонии форм. Ингушская башенная культура поражала и поражает как дореволюционных историков, географов и архитекторов, так и современных ученых, туристов и всех, кому пришлось побывать в горной части республики. Оригинальная башенная культура неоднократно была оценена по достоинству многими известными учеными-кавказоведами, такими как Б. Далгат, Л. Семенов, И. Щеблыкин, Е. Крупнов, Б.Мужухоев, Д. Чахкиев и другими.
Первые башни, появившиеся в горах Ингушетии, относятся к V веку, к периоду после гуннского нашествия. С V - XIV вв. строились в основном жилые и полубоевые башни, называемые ингушами "гIала", ингуши себя называют "гIалгIай" - гIал - башня - жители башен. Жилые башни строили в два-три этажа из неотесанного камня на известковом растворе. Каждый этаж имел свое назначение: первый - хлев, на втором этаже был очаг и спальня, а на третьем - кунацкая, комната для гостей. В последующем, с изменением социальных отношений, начали строить полубоевые башни, они отличались появлением бойниц и "машикулей" - (чIерх - инг. назв.) - это каменные балкончики, служившие для военных целей.
В XIV в. башенная культура ингушей достигает своего наивысшего развития. Вслед за жилыми и полубоевыми башнями с XV - XVI в.в. стали сооружать боевые башни (ВIоув - инг. назв.), более высокие и достигающие 30 метров в 5-6 этажей. Они уже были узкие и имели коническую, а чаще всего квадратную форму с пирамидальными крышами и целый ряд с плоскими. Боевая башня имеет один выход, реже два, ведут они сразу же на второй и третий этажи. Это делалось в целях обороны, приставная же лестница - балка с зарубками могла быть в любой момент поднята наверх. Внутри башни переходы устраивались по углам и располагались зигзагообразно. Нижний этаж боевой башни предназначался для хранения различных припасов (пищи, воды и пр.) и содержания пленников, второй - для хорошо вооруженных воинов, третий и четвертый этажи занимали защитники и их семьи, а на верхних этажах располагались воины и наблюдатели1. "ВIоув" покрыты или плоской кровлей с выступами - парапетами по углам, или чаще ступенчато - пирамидальным перекрытием со шпилем в центре /ЦIогал - инг. назв./. Боевые башни снабжены массой бойниц - узких щелей, а у самого верха - боевыми балкончиками - машикулями. Бойницы хорошо приспособлены для стрельбы из луков и кремневых ружей. Полубоевые и боевые башни использовались для обороны во время междоусобных столкновений и внешних нашествий.
С V - XVIII вв. в горной и частично в предгорной зоне Ингушетии ингушскими мастерами было построено множество башенных городов, замков, отдельно стоящих башен (жилых и боевых), храмов /"ерды"/, святилищ /Элгац"/ погребальных, надземных, полуподземных и подземных склепов /"малхара каш"/ - ("солнечный могильник").
Само башенное строительство находилось на уровне ремесленного производства. Ингушские зодчие строили не только у себя в Ингушетии, но и далеко за ее пределами, это, несомненно, доказывает происхождение вообще самих башен с территории Ингушетии. По мнению ряда исследователей, ингуши в средние века настолько постигли искусство строительства, что их часто приглашали строить военные сооружения (в основном боевые башни) в Осетию, Грузию и в Чечню.
Строительство боевых башен требовало не только высокой профессиональной подготовки, приобретенной многолетним опытом, но и различных технических навыков. Для строительства применялись такие орудия труда, как ингушское изобретение "чегырьк" (инг. назв.), представляющее собою нечто вроде ворот для подъема строительных материалов и специальное приспособление по подъему крупных камней "царацур" (инг. назв.). Изобретение было из деревянной массивной конструкции, напоминающее пушку или подъемный кран, на стволе у которой был канат, а сбоку конструкции находилось приспособление, похожее на штурвал от корабля. Каменщик крутил за ручку и поднимал на канате все, что ему было нужно. Как свидетельствуют наличные материалы прослеживаемые повсеместно боевые сооружения, возводились профессионально подготовленными мастерами - ингушами. Они обладали всеми необходимыми навыками и секретами своего сложного ремесла. Строительство боевой, да и жилой башни обставлялось весьма торжественно. Первые ряды камней обагряли кровью жертвенного барана. Все строительство должно было продолжаться не более года. Заказчик башни должен был хорошо кормить мастера. По поверьям Ингушей, все несчастья приносит голод. И если мастер падал с башни от головокружения, хозяина обвиняли в жадности и изгоняли из аула.
Выбор места для постройки башни сопровождался гаданием. На намеченном месте ставили на ночь чашу, до краев наполненную водой. Если к утру уровень воды в чаше поднимался, это считалось дурным признаком, и приходилось искать другое место. Существовал еще и такой обычай: перед строительством башни землю поливали молоком, если оно не просачивалось, то почва для фундамента считалась достаточно крепкой, если же молоко просачивалось, землю рыли еще глубже. Перед тем, как приняться за сооружение башни, заготовляли весь необходимый материал - камни, балки, и прочее.
Построение башни должно было свидетельствовать о родовой сплоченности и мощи, поэтому в работе добровольно принимали участие все члены данной фамилии, помогая и живой силой, и средствами, существовала форма коллективной помощи - "белхи" (инг. назв.). Взаимопомощь наблюдалась не только в строительстве, но и в земледелии, и в животноводстве. В строительстве башни принимались и наемные рабочие из других фамилий, но владельцы башни зорко наблюдали за ходом постройки, чтобы кто-нибудь из-за недоброжелательства не помешал работе.
Наиболее сложной операцией считалось возведение ступенчатой кровли башни. Вот как описывает эти работы профессор Л. П.Семенов: "Кровлю начинали возводить изнутри. Когда же надо было закончить покрытие свода и поставить замковый камень, на машикули ставили лестницу, привязанную веревками, прикрепленную к столбу, поставленному на время в верхнем этаже. Веревку пропускали через отверстия, сделанные между уступами кровли. Мастер привязывал себя ремнем к этой лестнице, поднимался на купол башни и заканчивал работу. За установку замкового камня давали лошадь или быка".
Крепкие стены башен защищали ингушей от недругов. Наиболее известные и лучшей сохранности башенные комплексы: Озик (Барким), Вовнушки, Таргим, Эгикал, Эрзи, Пялинг, Ний, Цори, Лялах.
Мастерство строительства передавалось по наследству, предания сохранили имена некоторых ингушских зодчих. Это Янд, Даци Льянов, Дуго Ахриев, Хазби Цуров, Барханоевы (мастера из аула Бархин)2, Бятр Гадаборшев (Баркинхой).
До наших дней дошло предание3 о том, что боевая башня в горном ауле Гадаборш /датируется XIV-XV вв./ построена Бятром из рода Гадаборшевых. Наличные материалы свидетельствуют о том, что Бятр обладал всеми необходимыми навыками и секретами сложного ремесла строительства башен и был профессионально подготовленным мастером. После смерти Бятр был погребен в родовом солнечном склепе, но впоследствии, в конце 50-х годов XX века, его останки из склепа исчезли. По имеющимся сведениям, одна из археологических экспедиций, изучавших Горную Ингушетию, из-за необычно крупных размеров костей скелета решила, что им место в каком-нибудь антропологическом музее СССР4.
"В старое время, - пишет Яковлев Н.Ф., - в горах имелись целые рода, занимавшиеся, например, постройками башен из камня. Такова фамилия Барханоевых, жителей села Бархин, в горной Ингушетии, которые из поколения в поколение были мастерами-каменщиками или "искусниками камня", как выражаются ингуши ("той говзанч").
Величественные и долговременные каменные сооружения являются наглядным результатом их гениального творчества.
"Человеку при жизни нужна башня, после смерти - склеп, - так гласит ингушская пословица. В старину, когда выдавали девушку замуж, то ее родители осведомлялись, имеет ли жених башню и родовой склеп.
Башни также были, в каком-то смысле, символом предков ингушей в представлении о Вселенной, мире и их стремлении вообще быть ближе к небу. Как известно ингуши в те века были язычниками.
В устных рассказах осталось предание о том, как высоко был развит культ камня у ингушей. Для гостя в те далекие времена считалось обязательным принести в качестве подарка камень. Не эта ли святая любовь к камню заложена в сохранившихся памятниках средневековой архитектуры Горной Ингушетии.
Не случайно профессор Л.Н. Семенов обратил внимание на культ камней у ингушей: "По представлениям ингушей - пишет он, - происхождение Нартов из камня свидетельствует об их необычной физической силе и крепости, описывая подвиги Нартов, нартские певцы постоянно упоминают о камнях, скалах, монументальных каменных сооружениях".
Известный российский этнограф Я.В.Чеснов в своей научной работе "Окаменевший луч звезды - ингушские башни" пишет: "Ингушская цивилизация интересна тем, что при внимательном и бережном отношении к ней может продемонстрировать нам сами принципы такой жизнедеятельности, когда техническая цивилизация и культура слиты воедино… Описания башен, сделанные в годы Кавказской войны XIX века, тоже восторженны. Но их авторы не могли допустить, что строителями башен были народы, которых считали дикарями и с которыми вели войну на уничтожение. Авторство башен приписывали грекам, персам, грузинам или кому угодно, только не ингушам и чеченцам. Истину не скроешь, и она стала пробиваться в серьезных попытках понять историю башен. Обнаружилось, что уже давно за ингушами стояла слава строителей башен5".
"При удивительной стройности, пропорциональности и довольно большой высоте, - отмечал И.П. Щеблыкин, - они устойчивы и прочны. Поражаешься мастерству строителей, их вкусу и умению так великолепно разрешить и воплотить в реальные формы свои замыслы и фантазии"6.
Профессор Е.И. Крупнов пишет: "Современная Ингушетия отличается, пожалуй, наибольшим количеством этих памятников и лучшей их сохранностью… Ингушские башни, - говорит он, - для нашего столетия - новые шаги человека в небо". И далее автор отмечает: "Культура вейнахских племен имеет глубокие местные корни, а сам вейнахский народ является одним из древнейших этнических массивов Кавказа"7.
Взаимовлияния строительного мастерства горцев осветил грузинский ученый С.И. Макалатия. В одном из исследований он указывает на то, что башни в Хевсуретии сходны с тушинскими, и по местным преданиям их строителями являются кистины - ингуши8.
Осетинский исследователь Г.А. Кокиев писал: "Превосходство надо признать за ингушскими и чеченскими башнями, в которых чувствуется своеобразная культура и высокая техника9".
"Отдельные, наиболее известные в Осетии башни, как давно установлено, сложены руками ингушских мастеров", - пишет ингушский краевед Ш.Э. Дахкильгов. О продолжительности древних связей башенной культуры ингушей и осетин говорит и такой факт. Известный мастер, джераховец Хаматханов в начале прошлого века производил ремонт храма XII века в сел. Дзивгисе Куртатинского ущелья Северной Осетии, о чем свидетельствует надпись на стене указанного храма.
Еще в "Географии" Вахушти (грузинский историк и путешественник 1696 - 1784) указывается на то, что ингуши "умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления".
Имеющиеся башенные поселения в прилегающих горных районах современной Чечни несут в себе ингушское начало, а их жители ингушское происхождение, о чём было отмечено в научных трудах кавказоведом Е. Крупновым. Это такие районы, как Галанчож, Мялхисты, Майсты и другие. Сами жители этих поселений не отрицают эту связь, тем более их языковая и материально - духовная близость к ингушам этому подтверждение.
Средневековый период характеризуется достижением мастерства ингушских зодчих в возведении своих башенных, храмовых и оборонительных сооружений. И поэтому не зря горную Ингушетию называют страной башен, музеем под открытым небом.
Строительство башенных и храмовых, а также оборонительных сооружений в горной Ингушетии свидетельствует о больших знаниях и опыте строительных работ, накапившихся у древнейшего народа Кавказа веками, что в итоге дало возможность прийти к высшим классическим формам ингушской каменной архитектуры.
Хасан Сампиев,
историк, специалист отдела историко-культурного
и художественного наследия Министерства культуры РИ


ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:

1. Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия - М.: Наука, 1971.
2. Крупнов Е.И. О чем говорят памятники материальной культуры Чечено-Ингушетии. - Грозный, 1962. - С. 44.
3. Кокиев Г.А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии //ИЮО НИИК.: Вып.1-2. - Сталинир, 1933.
4. Дахкильгов Ш.Э. Башенная культура.
5. Макалатия С.И. Хевсуретия - Тбилиси, 1940.
6. Мужухоев М.Б. Ингуши - Саратов, 1995.
7. Ахмадов Я.З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVII вв. - Грозный, 1988.
8. Pallas P.S. Bemerkungen auf einer Reisу in die Sыdlichen Statthalterschaften des Russischen Reichs in den Jahren 1793 und 1794, Bd. I. Leipzig, 1799.
9.М.С-Г Албогачиева. Многоликое прошлое ингушей. - Санкт-Петербург, 1999.
10.Озиев М.А. Каменная летопись страны вайнахов. - Калининград, 1994.
11. Сказки, сказания и предания чеченцев и ингушей. - Грозный, 1986.
12. Айдамиров А.А. Хронология истории Чечено- Ингушетии //г. Грозный, 1991.
13.Озиев М.А. Храм Тхаба - Ерды. - Минводы, 2000.
14. И.П. Щеблыкин. Искусство ингушей в памятниках материальной культуры. НИИ НИИК вып. II-III. - Владикавказ, 1928.
15. Вестник археологического центра РИ. Выпуск I. - Назрань, 2001.
16. Очерки этнографии чеченцев и ингушей. - Грозный, 1990.
17.Анания Ширакаци "Армянская география VII века по Р.Х.". Перевод К.П. Патканова. - СПб., 1877. - С.35.
18.Хамчиев С.А. Хронология истории ингушского народа. - Саратов, 1996.
(Footnotes)
1См.: Очерки этнографии чеченцев и ингушей. - Грозный,1990, - С.41.
2См.: Озиев М.А. Каменная летопись страны Вайнахов. Калининград, 1994.- С.30.
3 Х.А.Сампиев. Полевой материал. Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: Грозный, 1972 г.

4 Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: г. Грозный, 1972 год.
5 См.: Чеснов Я.В. Окаменевший луч звезды - ингушские башни. Сердало, №52, 53, 54. Апрель 2002.

6 См.: Щеблыкин И.П. Искусство ингушей в памятниках материальной культуры // НИИ НИИК вып. II-III-Владикавказ, 1928.
7 См.: Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия.
- М., 1971.
8См.: Макалатия С.И. Хевсуретия // Тбилиси, 1940г.
9См.: Кокиев Г.А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // ИЮО НИИК Вып. 1-2
- Сталинир, 1933.

1См.: Очерки этнографии чеченцев и ингушей. - Грозный,1990, - С.41.
2См.: Озиев М.А. Каменная летопись страны Вайнахов. Калининград, 1994.- С.30.
3 Х.А.Сампиев. Полевой материал. Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: Грозный, 1972 г.
4 Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: г. Грозный 1972 год.
5 См.: Чеснов Я.В. Окаменевший луч звезды - ингушские башни. Сердало, №52, 53, 54. Апрель 2002.
6 См.: Щеблыкин И.П. Искусство ингушей в памятниках материальной культуры // НИИ НИИК вып. II-III-Владикавказ, 1928.
7 См.: Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. - М., 1971.
8 См.: Макалатия С.И. Хевсуретия // Тбилиси, 1940г.
9 См.: Кокиев Г.А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // ИЮО НИИК Вып. 1-2 - Сталинир, 1933.

ИХ ВДОХНОВЛЯЛИ ПОДВИГИ ОТЦОВ

История Ингушетии богата многими народными героями, снискавшими славу, как для страны, так и для своего маленького народа.

Термином “героизм” в его военной разновидности обычно принято обозначать выдающиеся боевые подвиги во имя возвышенных идеалов, и требующие от совершающих их личного мужества, храбрости, стойкости, а нередко и самопожертвования.

О героизме и подвигах наших предков повествуют исторические летописи, публикации в книжных, газетных и журнальных изданиях разных времен. Вспомним хотя бы Байсара Мочкхо Базоркина, о котором при его жизни и после смерти рассказывали легенды и сложены песни. За хорошую службу в царское время в 1846 году он Всемилостивейше награжден орденом Святой Анны четвертой степени с надписью “За храбрость”; 1848 год награжден орденов Святой Анны с бантом; 1850 год награжден брильянтовым перстнем самим наследником государя во время его приезда во Владикавказ.

Для тех времен это был высочайший уровень успехов в общественной и политической жизни.

В Русско-турецкой войне 1877-1878 гг. чудеса героизма проявили наши земляки, так же как Бунхо Байсарович Базоркин, герой Шипки, профессиональный военный патриот своей земли. Бунхо Базоркин был командиром Ингушского дивизиона Терско-горского конного полка XIII армейского корпуса лейб-гвардии, Его величества конвоя. В Ингушском дивизионе тогда служили Николай Альдиев, подпоручик Батако Ужахов, майор Бунхо Долгиев, прапорщики Дох Мальсагов, Керим Богатырев, Умар Сампиев и многие другие.

Исторические документы свидетельствуют о том, что Ингушский дивизион принял участие в ряде крупных сражений на Балканах, достойно выполнил возложенные на него задачи и продемонстрировал свою храбрость.

За свои отличные действия Ингушский дивизион был награжден Георгиевским знаменем, а многие офицеры и солдаты награждены орденами.

Навсегда в народной памяти останутся участники Русско-японской войны 1904-1905 гг. Благодарная Россия высоко оценила доблесть и мужество героев Русско-японской войны: десятки ингушей были награждены орденами и медалями.

Участником Русско-японской войны был генерал Эльберт Эсмурзиевич Нальгиев, который за отличие в боях был награжден ниже следующими орденами и медалями:

- Орден Святой Анны 4-й степени с мечами и бантом;

- Орден Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом;

- Орден Святой Анны 2-й степени с мечами и бантом;

- Орден Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом;

- Орден Святого Станислава 2-й степени с мечами и бантом;

- Орден Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом;

- Светло-бронзовая медаль в память о Русско-японской войне 1904-1905 гг.

Участником Русско-японской войны 1904-1905 годов был офицер Парагульгов Хадис Базоркович. За проявленную храбрость и мужество награжден высокими наградами: Орденом Святой Анны 4-й степени с мечами и бантом; Орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом; медалью за “Мужество”; медалью “За храбрость”.

В числе участников той войны было немало наших земляков. Воевали ингуши очень хорошо. Многие из них были награждены орденами и медалями. Приведу перечень награжденных в Русско-японской войне 1904-1905 гг.: Георгиевскими крестами:

- Мальсагов Малсаг, урядник;

- Оздоев Саид, юнкер;

- Нальгиев Мекди, юнкер;

- Чербижев Берснак, урядник;

- Албогачиев Асланбек, урядник

- Бузуртанов Арцу, старший урядник и многие другие.

К сожалению, мы не располагаем полным списком участников той войны.

Примеры героизма и отваги проявляли ингуши на фронтах Первой мировой войны. К сожалению, этот период – одно из “белых пятен” нашей истории.

Сотни солдат и офицеров, наших с вами предков, в той или иной степени далеких родственников, - выполнив свой долг до конца, отдали свои жизни на полях Галиции и Польши, в болотах Полесья и Прибалтики, в ущельях Карпат и Турции. И тем не менее, об этой войне в нашей республике известно до удивления мало. Спросите о ней любого, и в лучшем случае ваш собеседник вспомнит Брусиловский прорыв. И вроде все… Хотя грандиозные сражения кипели несколько лет на тысячекилометровых пространствах. Были горькие поражения, но и были блестящие победы. Были талантливые генералы, были ныне забытые многочисленные подвиги ингушских офицеров и солдат. Ингуши в очередной раз покрыли себя неувядаемой славой. Тем не менее, благодаря тому, что мы создали свою государственность – Республику Ингушетия, многие имена героев дошли до нас и хорошо нам известны. Среди них генерал Сафарбек Мальсагов, офицер Асланбек Маматиев, (он погиб в бою в 1916 году у села Грушки в Австрии), генерал Тонта Укуров, Крым-Султан Базоркин и многие другие.

Многие ингуши прославили себя и свой народ в этой войне. С началом Первой мировой войны из представителей Ингушского народа был сформирован Ингушский конный полк в составе Кавказской туземной дивизии (или, как ее называли “Дикой”). За доблесть и мужество, проявленные в ожесточенных и кровопролитных боях, многие офицеры и солдаты Ингушского конного полка были награждены орденами и медалями.

Хочется подробнее рассказать об одной малоизвестной, неординарной и яркой личности – участнике Русско-японской и Первой мировой войн, и участнике гражданской войны (1918-1920гг.) Хадисе Базорковиче Парагульгове.

В декабре 1905 года за отказ расстреливать рабочих во время восстания в г. Москва, хорунжий Хадис Парагульгов был арестован и Высочайшим приказом его величества, лишенный всех чинов и наград был отправлен в бессрочную ссылку в Сибирь, на каторжные работы.

Когда началась Первая мировая война, был освобожден от дальнейшего наказания и направлен на фронт рядовым.

Если описывать боевое прошлое Хадиса Парагульгова, можно сказать, что в течение всего времени, проведенного им на фронте, с 1914 по 1917 год, он проявил военный профессионализм и исключительную храбрость в боях, пользовался большим авторитетом и огромным уважением среди офицеров и рядового состава казачьего войска. Начав войну рядовым, он завершил ее в чине есаула, а впоследствии дослужился до звания полковника добровольческой белой армии. А когда на его родине, в Ингушетии началась гражданская война деникинской армией, вместе со своим народом выступил на стороне большевиков. В 1943 году Хадис Парагульгов, верой и правдой служивший Советской власти и своему народу, был репрессирован. К сожалению, мы почти не располагаем сведениями о жизни и деятельности этого выдающегося для своего времени человека. Жизнь и деятельность этого героя требуют дальнейших исследований.

Особенно памятны в нашем народе подвиги его сыновей и дочерей в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. В те страшные дни, когда решалась судьба нашей страны, когда на карту были поставлены честь и независимость Отчизны нашей, тысячи ингушей мужественно и отважно встали на борьбу с врагом.

Ярчайшими примерами героизма и пламенной любви к Родине стали многочисленные факты самопожертвования во имя победы над врагом. Многие ингуши пали смертью храбрых на поле брани. Достаточно взглянуть на скорбный мартиролог с именами павших в Назрановском краеведческом музее, чтобы понять, как много ингушей отдали свои жизни во имя Победы над немецкими захватчиками.

Долгое время на официальном уровне замалчивалось участие ингушского народа в Великой Отечественной войне. Сегодня, с большим опозданием, народу возвращаются имена героев. Это: Джабраил Далиевич Картоев, Мурат Ахметович Оздоев, Абдула Цароев, Ахмед Виссиевич Дотмурзиев, Ахмед Товсултанович Парагульгов и многие другие.

На первом же рубеже великой войны в Брестской Крепости, которая целый месяц оставалась непокоренной, сражались и погибли многие ингуши. Безвестным оставался высокий героизм ингушей, державших оборону много дней и ночей.

Вечным памятником героям Бреста встает фигура последнего бойца-ингуша, вышедшего из подземных лабиринтов непокоренной крепости. Он шел широким шагом навстречу фашистам. Воин был слеп и не видел смотрящих на него немцев. Не дойдя до них несколько шагов, он услышал немецкую речь и выстрелил себе в висок. Упал навзничь, так и не отведя холодеющего незрячего взгляда от оторопевшего противника. Настала тишина. Немцы были поражены мужеством этого человека. Когда проверили документы, узнали, что он уроженец ЧИАССР, старший лейтенант пограничных войск – Барханоев. Пораженные мужеством этого человека, немцы похоронили его с подобающими воинскими почестями. Он был погребен под оружейный салют.

На мемориальной доске в 1-м Ленинградском медицинском институте высечено золотом имя славной дочери ингушского народа Асият Идрисовны Тутаевой (1905-1944 гг.), кандидата медицинских наук, ассистента кафедры микробиологии, погибшей от рук немецко-фашистских захватчиков. Город на Неве и поныне помнит славную дочь ингушского народа.

Массовый героизм был присущ ингушам – воинам с первых дней Великой Отечественной войны. Достаточно вспомнить, какую беспримерную стойкость и отвагу, бесстрашие и самоотверженность проявили ингуши при обороне Москвы и Ленинграда, Минска и Киева, Сталинграда и Одессы, Севастополя и Новороссийска, Керчи и Тулы, Смоленска и Мурманска...

За самоотверженность, мужество и стойкость, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., многие наши земляки были награждены орденами и медалями. Немало ингушей было представлено к званию Героя Советского Союза, но их число и имена остались до сих пор неизвестными. Заслуженные фронтовиками награды должны вернуться хотя бы к их родственникам. Так, например, на известного разведчика Абдуллу Цароева есть обширный материал с документами, вырезками из фронтовых газет. Осенью 1999 г. от имени Совета ветеранов партизанского соединения Героя Советского Союза Д.Н. Медведева, заслуженный врач России Цессарский обратился к Президенту Республики Ингушетия с просьбой ходатайствовать перед Президентом России о присвоении Цароеву звания Героя России. Теперь уже посмертно.

Вопрос остается открытым.

С годами редеют ряды ветеранов Великой Отечественной войны. Тем дороже становятся нам живые, и память сохраняет имена ушедших из жизни. Герои остаются с народом.

Мужество и героизм наших предшественников – яркий пример для сегодняшнего поколения. Им есть на кого равняться, с кого брать пример, “делать жизнь”.

Л. Полонкоева

КНЯЗЬ БЕКСУЛТАН БОРГАНОВ

Трудно представить, какую ценность имеет для науки этнографический материал, собранный в свое время известным ингушским исследователем Албастом Тутаевым. Мне в процессе работы над книгой посчастливилось прикоснуться к разным по объемам 10 тетрадям записей Албаста Тутаева, которые еще в 30-х годах оказались в руках кандидата исторических наук, брата Идриса Базоркина Мурада Муртузовича. И сегодня эти тетради находятся у сына М.М. Базоркина Алаудина. Какова была моя радость, когда от ингушского краеведа Берснака Газикова узнал, что много лет назад, работая в Тбилисском институте записей имени Кокелидзе, он обнаружил записанное Тутаевым предание о князе Бексултане Борганове, захороненном в памятнике-склепе (Борган-каш) вблизи селения Плиево и о том, что в конце 1997, в начале 1998 годов в девяти номерах его опубликовала газета «Сердало».

Поэтому не вижу смысла полностью воспроизводить это предание. Приведу в сокращенном виде. Отмечу только, что предание о князе Бексултане Борганове Тутаев более ста лет назад Албаст Тутаев записал со слов 95-летнего старика Гатто Аушева, Хами Отабиева, 90-летнего офицера Арснако Татигова и других людей, хорошо знавших эту историю. Меня эта история заинтересовала еще и тем, что в ней участвовали современники Бексултана Борганова Малсаг, Бек — основатели фамилий Мальсаговых, Бековых и Джамх-Леега — родоначальник одиннадцати таргимхоевских ингушских фамилий. Но есть и другой интерес, которым я руководствуюсь, воспроизводя записи А. Тутаева. И этот интерес связан с интересами многих исследователей нашего края, который искали ответ на вопрос: каким образом этот памятник мусульманской культуры появился в наших местах?

Мы еще обратимся к анализу их версий. Но, видимо, прежде надо изложить версию Албаста Тутаева, зафиксированную им в полевых записях. Итак, обратимся к записям Албаста Тутаева, которые, повторюсь, мной излагаются в сокращенном виде.

Когда князь Бексултан Борганов приехал к галгаевцам и остановился у Джамха Леега Таргимова (Таргимхоева), он представился внуком известного богача Борга из Аравии. Джамх Леег принял Бексултана как почетного гостя, с щедрым столом. Стол обслуживала сестра Леега — красавица Пятимат. Бексултан был высокообразованным и глубоко религиозным человеком. Он окончил Меккскую высшую духовную школу, прекрасно владел кроме арабского языка турецким и кумыкским языками. А ингуши в то время были язычниками.

После долгого застолья и интересных бесед, Бексултан поблагодарил хозяина и его сестру за теплое гостеприимство. Находясь у Леега в гостях в течение целого месяца, знакомясь с жителями Таргимовых и с окружающей дикой природой, Бексултан часто общался с умной, деловой красавицей Пятимат. У них возникли достаточно глубокие взаимные чувства.

По истечении месяца Бексултан стал собираться домой, в Аравию. Перед отъездом, высоко оценив гостеприимство галгаевцев, он сказал на прощание: «Трудитесь так, словно вам жить вечно, а молитесь так, будто умереть вам надо сегодня. И никого не бойтесь, кроме Аллаха».

В разлуке прошло долгих три года. А чувства любви Бексултана и Пятимат не затихали. Бексултан возвращается на земли Кавказа в окружении верных ему вооруженных 300 всадников-мюридов. На этот раз они останавливаются в крепости известного хана или уздена Малсага Таргимова (Таргимхоева). У Малсага для Бексултана и его мюридов были созданы все необходимые условия жизни. Спустя некоторое время Бексултан встречается с незабываемой и любимой Пятимат. И после долгих разговоров он предлагает ей выйти за него замуж.

Пятимат, воспитанная в условиях строгих горских обычаев, долго не решалась ему ответить, но потом сказала, что брат ее Леег не женат и очень любит дочь кабардинского княэя Сулимат, которая живет в Кабарде за Баксаном. «Если осуществится его желание, и вы ему поможете в женитьбе, он согласится на наш брак».

На другой день Бексултан со своими вооруженными всадниками выезжает в Кабарду для исполнения желания Пятимат, чтобы привести кабардинскую княгиню Сулимат в жены Джамхо Леегу. Но в Кабарде между людьми князя и воинами Бексултана происходят схватки-перестрелки. Кабардинский князь говорит Бексултану, что он не принимает и не признает форму сватовства и силу, которую тот применил. Да к тому же его дочь Сулимат находится далеко, в гостях у родственников. Бексултан забирает своих раненых и убитых, некоторые драгоценности, а также заложников и, не трогая князя, но предупредив его, что вернется по первому зову забирать Сулимат, возвращается в крепость Малсага.

По возвращении все Таргимхоевы организованно похоронили убитых и оказали помощь раненым. Узнав о неудачной поездке Бексултана, Пятимат сильно переживала и беспокоилась о раненом Бексултане. Когда раненые мюриды поправились, Бексултан щедро отблагодарил галгаевцев и тронулся в дорогу в сторону Осетии. Там вместе со своими мюридами он остановился в дремучем лесу вблизи Ялхота и стал строить здесь каменную башню. После окончания строительства осетины узнали, что на их земле поселился неизвестный чужестранец, и вместе с тем кабардинским князем — отцом Сулимат — решили напасть на Бексултана. Но тот заблаговременно был оповещен об этом и призвал на помощь ингушей, а сам начал готовиться к отражению нападения. Осетины и мюриды кабардинского князя окружили крепость Бексултана Борганова, и начался бой. В самый напряженный момент боя Малсаг, Джамхо Леег, Бек и другие Таргимхоевцы во всеоружии подоспели к окруженной крепости и вступили в бой. В результате активных боевых действий со стороны осажденных и подоспевших на помощь галгаевцев осетины сняли блокады и, неся огромные потери, бежали к лесу. Более осетины и кабардинцы не тревожили Бексултана Борганова, и крепость его стояла до наших дней.

Проходит время. Бексултан, часто гостивший у Таргимхоевых, однажды приглашает их к себе в гости. Он приглашает также ногайского князя Темирбулатова и осетин. В назначенный день, в пятницу, к нему приезжают Таргимхоевы, ногайский князь. Осетины посчитали неудобным и не явились.

«После того, как гости уселись за стол, — пишет А. Тутаев, — хан или узден Малсаг Таргимов сказал: «Позвольте-ка мне, господа, представить, кто такой Бексултан Борганов и откуда он. Я вам скажу — Бексултан Борганов есть князь арабский, внук известного богача — арабского князя Борга, и он же — гость наш галгаевский, а наравне и ваш, а также он приезжий из другого государства, человек верный и ответственный». Гости были рады теплотой и богатством приема. Уезжая, ногайский князь Темирбулатов в ответ пригласил в гости на Терек князя Бексултана Борганова и всех Таргимхоевцев».

Прошло время и в назначенный день таргимхоевцы и князь Бексултан прибыли в гости к князю Темирбулатову. Как пишет Тутаев, сама княгиня Темирбулатова вышла танцевать и старик Бек Таргимов (родоначальник фамилии Бековых — автор) выходил с княгиней танцевать. Вся публика была удивлена ловкими движениями танца старика Бека Таргимова и плавными движениями княгини. После танца и восторга публики Бек Таргимов сказал: «Я между молодежи — молодой, а между стариками — старик».

Князь Темирбулатов и княгиня были в восторге от подарков князя Борганова, от его доброжелательного и умелого общения. От такого дружеского расположения Бексултан Борганов предлагает князю Темирбулатову, в знак памяти его пребывания здесь, назвать это село именем деда Бексултана — «Боргуны». Вскоре князь и княгиня, посоветовавшись с односельчанами, официально объявили о переименовании села Терек на Борганы — Брагуны. Все присутствовавшие местные ногайцы после этого объявления кричали «Яхши! Яхши!», а другие «Браво, Борго!». Так село Терек было переименовано в Брагуны. Князь Бексултан от радости поцеловал руку княгине и сделал подарки. Позже, когда у Темирбулатовых родился сын, Бексултан Борганов и Таргимхоевцы приехали поздравить их и привезли подарки — от князя Бексултана трех быков и разных драгоценностей, а Таргимхоевцы сняли с себя оружие (пистолет, шашка, кинжал, ружье) стоимостью не менее 20 коров. Княгиня отказывалась от подарков Таргимхоевцев, говоря, что опасно ехать домой без оружия и что мальчик маленький и ничего в оружии не понимает. В это время вошел князь Темирбулатов и тоже поддержал княгиню. Горячие галгаи в лице Малсага сказали: «Мы не трусливые и можем без всякого оружия ехать в Галлы. Берите оружие, ибо ваш отказ для нас унизителен». Тогда князь и княгиня попросили у них извинения и, приняв подарки, начали их обнимать.


* * *

Бексултан Борганов на своем прекрасном коне часто ходил на охоту. После месячной охоты он, взяв с собой половину своих мюридов, направился в Кизляр. По пути он на 2-3 дня остановился у кумыкского князя. Затем, возвращаясь, доехали до реки Насыр, где она соединяется с речкой Сунжой. По берегам этих рек рос дремучий лес, и было много зверей. Место это, то есть Назрановское, ему очень понравилось.

Там он встретил ингушей, которых он спросил: «Почему вы, ингуши, собрались здесь? Что у вас праздник? И чьи это места?»

Ингуши ответили: «Никакого праздника у нас нет. Теперь это место принадлежит нам. Отсюда прямо идет наша граница дальше того места, куда вы приезжали к нам в горы, и дальше до границы Грузии. Мы собрались потому, что слышали, что кабардинцы хотят переселиться сюда, на наши земли. Поэтому мы ожидаем их. Наверное, им понравятся наши места. Какие они глупые — если без разрешения нашего будут переселяться на наши земли? Если только Бог пошлет их сюда, мы им покажем, чьи эти земли».

Бексултан говорит им: «На что вам эти места, ведь у вас очень много земли?»

Тогда галгаи отвечают: «А почему вы приехали сюда на Кавказ из Аравии и почему хотите лишить бедных людей последнего куска хлеба?»

Бексултан говорит: «Я имею совсем другие намерения. А вы жители местные».

Галгаи отвечают: «Так как мы здешние жители, поэтому нам и нужны свои отцовские земли. А уступать эти места не можем. Хотя Бог придет, и то нельзя».

Когда Бексултан услышал эти последние слова, он начал читать молитву, произнося «Остохпирроло! Остохпирроло!» «Вы согрешили этими словами, поэтому прошу вас, галгаи, принести сейчас жертву Богу и услужить молитву».

Галгаи не обратили никакого внимание на слова Борганова, не услужили молитву, а также не принесли жертву Богу.

После этого князь Бексултан сказал ингушам: «Места эти из ваших рук перейдут в руки православного царя, и наследство ваше будет несчастливым». С этими словами он с мюридами отправился дальше к быстротекущей реке Аргун. По пути он сказал мюридам, что со временем весь Кавказ перейдет в руки православного государства. Когда они приблизились к реке Аргун и остановились на отдых, то ему приснился сон, который рассказал мюридам: «Из наших хлопот ничего не выйдет, потому что сон означает, что в последствии все жители этих местностей будут подданными в православии. Бог дает православному. Поэтому наши княжеские советы останутся без последствий. Хотя мы, арабы, турки, будем хлопотать, но все-таки наши труды, золото, серебро пропадут даром, потому что православные все отберут у нас обратно. Значит, к чему трудиться? К чему мы будем ласкать и беспокоить посторонних. И поэтому лучше ехать домой».

Отдохнув, они решили вернуться к себе и по пути в районе нынешнего селения Плиево поохотиться. Но охота была трудной. Собаки их от изнеможения начали падать. Верховая лошадь Бексултана Борганова тоже устала и, загнанная от усталости, упала на быстром ходу, подмяв под себя Бексултана. В течение двух-трех дней Бексултан лежал больным и долго вспоминал свою любимую красавицу Пятимат. Он говорил о своем желании жениться на ней и уехать домой в Аравию. На третий день князь Бексултан умер и мюриды его сообщили об этом всем галгаевцам.

Галагаевцы с большими почестями похоронили его на высоком холме, в двух верстах от нынешнего села Плиево.

Вскоре, узнав о смерти князя Бексултана, Пятимат, нарыдавшись, надела воинскую форму Брата Джамха, которого не было дома, на его любимом коне поехала к месту захоронения князя. И же на могиле, у склепа отпустила коня, сняла верховую форму и зашла в склеп Бексултана. Через несколько дней ее нашли мертвой рядом с могилой Бексултана. Так трагически закончилась любовь двух этих молодых людей.

Позже, когда мюриды Бексултана Борганова узнали о смерти Пятимат и о том, что она умерла у могилы князя, они приехали к брату девушки Джамхе Леегу Таргимхоеву и устроили поминки: принесли в жертву много скотины, почитали молитву и Коран. Ингуши остались довольными тем, что мюриды помянули девушку, не забыли хлеб-соль, которым их угощали Таргимхоевых.

Бексултан Борганов, как считает Албаст Тутаев, приезжал на Кавказ по поручению турецкого султана с целью покорения народов Кавказа. Он был доверенным лицом турецкого царя-султана и должен был войти в доверие кавказцев, познакомиться с хорошими и авторитетными людьми, проявлять осторожность и хитрость, чтобы склонить их к исламу и привить им турецкую ориентацию. С представителями всех кавказских народов, с которыми встречался Бексултан Борганов, он был любезен, щедр на подарки. Придерживался местных обычаев и традиций. И этим самым снискал себе глубокое уважение кавказцев. Именно поэтому они оплакивали смерть этого человека. Для ингушей, в характере которых на добро отвечать только добром, Бексултан Борганов навсегда остался в памяти. Лучшим тому подтверждением является воздвигнутый ему памятник у нынешнего селения Плиево.

«Памятник Бексултану Борганову, — пишет Албаст Тутаев, — находится в шести верстах от Назрани в двух верстах от селения Плиево. Памятник этот устроен в 15 столетии из особого хорошего известкового камня. Памятник сохранился до настоящего времени, хотя в 1888 году в июне (какого числа не помню) приехали из города Грозный на фургоне какие-то неизвестные люди и остановились возле этого камня. Распрягли лошадей. Когда к ним подошли плиевские жители и спросили, что это за люди и откуда они и что хранится в памятнике, те ответили, что хранятся здесь святые люди из Грозного».

Когда ингуши ушли на работу, люди с фургона облили памятник фотогеном. Примерно через два часа ингуши увидели дым, валящий из памятника. Приняли меры по тушению пожара. Осыпали памятник землей и погасили огонь. Наверху памятника виднелся остаток мраморного камня, исписанного арабской вязью. Этот камень был уничтожен в начале 19 века священником, который навязывал ингушам православие .Он давал ингушам кресты и по рублю, а осетинам более. Священник этот искал камни с арабскими надписями и уничтожал их.

«На косяках этого памятника, - пишет Албаст Тутаев, — нарисованы арабские надписи. Памятник этот, по рассказам, сделан в семь этажей. В этих этажах хранятся трупы людей и драгоценности. Есть люди, которые опускались до пятого этажа, а дальше спускаться в нижние этажи они не могли, потому что снизу дул какой-то газ или воздух, который имел неприятный запах. И когда они опускались в нижние этажи, им становилось душно, и дальше опускаться они не могли.


* * *

Анализ исследований статей и преданий различных авторов (И.П. Щеблыкин, Ф.С. Гребенец, Л.П. Семенов, П.И. Головинский, Б.К. Далгат, У. Лаугаев, С. Плиев, Г. Кокиев, Вахушти Багратиони, П.Г. Бутков, В.Г. Жантигова, В. Миллер, Ч. Ахриев), приведенных Мурадом Базоркиным в статье «Борганы в присунженской долине», опубликованной в 1962 году в журнале «Известия Чечено-Ингушского НИИ истории, языка и литературы», позволяет полагать, что обитатели присунженской полосы Северного Кавказа, а именно территории нынешней Ингушетии и Чечни могли принадлежать одному из тюрко-монгольских этнических контингентов (татар-крымцев), которых в источниках называют борганами, а по-местному — брагунами. Одним из доказательств наличия их материальной культуры на территории нашего края является хорошо сохранившийся в течение нескольких столетий мавзолей Борга-каш, который, как отмечалось в записях А. Тутаева расположен вблизи плоскостного селения Плиево.

И.П. Щеблыкин отмечает, что «мавзолей Борга-каш, расположен на северо-западе от Плиево на холме под названием «Гора Шейха». По внешнему виду и стилю это типичное и характерное мусульманское сооружение, состоящее из двух частей, подземной погребальной камеры и надземной части. Размеры наружных обмеров — 4,13 м х 5,56 м, высота надземной части — 3,18 м. Дверь в надземное помещение с гладкими стенами и куполом. В полу отверстие, служащее сообщением с подземной частью сооружения. Стены и купол сложены из плотного камня желтоватого цвета твердой породы. Этот памятник является единственным по стилю на всем Северном Кавказе. Над входом в этот мавзолей, по высказываниям местных старожилов, имелась надпись в три строки, исполненная арабскими письменами. Она была в 1925 году зафиксирована экспедицией Северо-Кавказского института краеведения (профессором Л.П. Семеновым) По расшифровке читается «808; Бексултан, сын Худашада. Мастер сооружения Гирей».

Для определения более верной поселение борганов на реке Сунжа и времени возникновения памятника Борган-каш, Мурад Базоркин делит все сведения исследователей на три группы.

I группа

«Грузинский историк Вахушти в своей «Географии Грузии» упоминает о селении Борагин и реке Борагинс — Цкали. Если считать эти известия только современными самому Вахушти, то приходится отметить ранней датой упоминания в кавказской (грузинской) литературе о борганах XVIII век.

У С. М. Соловьева имеются упоминания о барагунских мурзах, описываемых в истории Кавказа в XVII веке.

Л.П. Семенов, как и Гюльденштедт, относит сооружение мавзолея Борга-Каш к XVI веку.

II группа

И.П. Щеблыкин полагает, что могильник Борга-Каш можно отнести к началу XV века.

П.И. Головинский считает, «во времена могущества Крыма» здесь жили борганы, следовательно, это можно датировать XV веком.

С. Плиев сообщал Л.П. Семенову, что чеченские арабисты (муллы), переводившие надпись на мавзолее Борга-Каш, считали его сооруженным в 1430 году (XV век).

И. Азимбеков, расшифровавший Л.П. Семенову арабскую надпись мавзолея Борга-Каш, фиксировал дату 808 год гиджры, что по его вычислению соответствует (XV веку) по европейскому календарю.

Казый — проводник и информатор Бибирюлеева, обследовавшего мавзолей Борга-Каш в 1747 году, сообщал, что арабская надпись означает: «от сего житья (то есть от 1747 года — М.Б.) триста сорок шесть лет...» Если 346 лет вычесть из 1747 года, то получается 1401 год (начало XV века).

III группа

А. Рубцов сообщал, что мавзолей Борга-Каш представляет собой склеп Бурхан-хана, сподвижника великого Тамерлана (Истории известно, что Тимур был на Северном Кавказе в 1395 году у реки Терек, где при Татартупе произошла его битва с Тохтамышем). Следовательно, в данном случае более близкой датой можно считать 1935 год (конец XIV века).

Ф.С. Гребенец сообщал местное предание, что в мавзолее Борга-Каш был погребен умерший на пути из Татартупа в село Борогуновское ногаец, один из ханов Золотой Орды. Это событие можно увязать с периодом, последовавшим после битвы Тимура с Тохтамышем. Во-первых, вследствие того, что переносить ханскую ставку (из Татартупа в Брагуны) хан Золотой Орды должен был после своего поражения (то есть позже 1395 года); и, во-вторых, сооружать монументальный склеп можно было только спустя некоторое время после боевой неудачи (разгрома и отступления), то есть в спокойных мирных условиях, при соответствующих экономических средствах. Это могло осуществиться лишь через несколько лет после известной исторической битвы - вероятно, после 1396 года (начало XV века).

Г. Кокиев, приводя ногайские предания, свидетельствует, что этот край был заселен крымцами-ногайцами «после покорения Мамаем Крымского ханства» приблизительно в конце XIV века».

Из всех вышеприведенных исторических сведений, по мнению Мурада Базоркина, очевидно, надо признать толкования Казыя и перевод надписи Борган-Каш, по которой текст этот соответствует 1401-1405 годам.

В заключении М.М. Базоркин не исключает возможность принудительного появления на территории нынешней Чечни и Ингушетии ногайцев, крымцев, борганов. И это появление происходило под руководством Турции.


* * *

Участие Малсага, Джамха Леега, Бека в различных военных и торжественных встречах с князем Бексултаном Боргановым, о которых шла речь в приведенных в изложении записях Албаста Тутаева, при их сравнении с результатами более поздних, но многочисленных исследователей позволяет сделать интересные выводы о достоверности данных преданий, как во времени, так и в пространстве. Так, по данным трех вышеописанных групп исследователей, следует, что согласно данным первой группы сооружение мавзолея Борга-Каш относится к XVI и к XVII векам. Вторая же группа сходится на том, что мавзолей появился в XV веке, а третья — в конце XIV века.

Обратимся к записям А. Тутаева. Во-первых, сам Албаст Тутаев, записи которого велись с 1875 года со слов стариков-свидетелей 17 века, более близких к событиям основания памятника не могли ошибаться в точности передачи этой истории от своих отцов. И потому современники князя Бексултана Борганова Малсаг, Джамха Леег, Бек вряд ли являются домыслом свидетелей передавших позже эти предания. Во-вторых, согласно родословной, составленной патриархом нашей литературы Салманом Озиевым и приведенной во второй части данной книги, Джамха Леег жил примерно в конце 15 века. Примерно на этот период времени приходится и время жизни Малсага, о чем свидетельствует генеалогия рода Мальсаговых, приведенной мной в третьей части книги. Но основная, как сегодня говорят, активная пора их деятельности приходится на первую половину 16 столетия. Поэтому я склонен отнести появление мавзолея Борган-Каш к первой половине 16 века. Такой вывод более соответствует мнению первой группы исследователей, предполагавших сооружение мавзолея в 16 и 17 веках.

Второе интересное предположение, которое более уточняет время заселения кабардинцами назрановских земель. В первой части книги мы отмечали, что под натиском татаро-монгол ингуши во имя самосохранения вынуждены были покинуть плоскостные земли и уйти в горы. После ухода татаро-монгол в начале 15 века на территории ингушей временно кочевали ногайские и кумыкские племена, но до конца 15 века ингушские земли по сути пустовали и не имели постоянных поселенцев. Описанный выше эпизод встречи князя Бексултана Борганова с ингушами в районе слияния двух рек Насира и Сунжи уточняет известные в истории другие данные, то есть не ранее начала 16 века ждали ингуши кабардинцев, чтобы воспрепятствовать им заселение ингушских земель. Хотя Малгобекские земли и вход в Дарьяльское ущелье кабардинцы стали контролировать еще в 15 веке.


Ахмет МАЛЬСАГОВ,
профессор

ЛЮДИ ИЗ ЛЕГЕНДЫ

В два часа ночи 23 июня младший лейтенант дал мне задание скрытно проползти со своим отделением к зданию клуба 125-го полка и устроить там засаду немецким разведчикам, просачивающимся из западного угла Кобринского укрепления. Моей группе, состоявшей из 20 человек, он придал пулеметчика 2-ой роты 1-го батальона Махринева. Мы поползли к зданию клуба. Махринев, ползший сзади с ручным пулеметом, заметил правее от нас какие-то темные силуэты. Разобраться, кто это, было трудно.
По моей команде, переданной шепотом, бойцы отделения затаились. Через несколько минут все стало ясно: немцы шли прямо к зданию клуба, которое в то время никем не было занято. Дав им возможность подойти совсем близко, бойцы дружно открыли винтовочный и пулеметный огонь. Ни один из фашистов, а их оказалось одиннадцать человек, не ушел. Мы потерь не понесли.
Но затишье установилось ненадолго. Со стороны находившегося в руках немцев западного вала поднялась большая группа гитлеровцев и пошла в наступление к зданию клуба. Это было на рассвете. С вала по ним открыли губительный огонь. Мы прицельно били по наступающим. Через несколько минут немцы залегли, но вскоре отступили назад. Однако и положение моего отделения было нелегким: убиты четыре бойца и ранены трое. Если бы не пришел на помощь младший лейтенант, дело мое могло стать еще хуже. До самого утра с немцами сражались еще две группы - Усурбаева и Кумскова. Они тоже понесли потери.
После полудня 23 июня через Северные ворота Кобринского укрепления ворвались немецкие танки. Они, видно, имели намерение пробиться в Цитадель. Мы открыли по ним стрельбу из винтовок и автоматов, но для них это было все равно что камушки. По приказанию младшего лейтенанта быстро приготовили связки гранат и послали двух добровольцев из группы Кумскова с задачей закидать ими вражеские танки.
Один из бойцов, улучив момент, подбежал к фашистскому танку и метко бросил связку. Танк загорелся. Выскакивающих из танка членов экипажа тут же укладывали выстрелами. Другие два танка повернули назад. Потом из орудий Цитадели были подбиты еще один или два танка. Но этих танков я не видел.
Из Цитадели доносились звуки ожесточенного боя, но что там делалось, мы не знали. Совсем близко от нас, за стенами "кольцевых казарм", сражались батальоны 44-го и 155-го полков 42-й дивизии. Со второго дня боев раненых относили в подвалы, вернее, в каземат, и уже оказывали им кое-какую помощь.
И здесь надо вспомнить о героинях - женах командиров. Неизмеримо было их горе. Многие из них потеряли детей и мужей. У многих детишки умирали от жажды и голода тут же на глазах. Но женщины меньше всего думали о себе, о своем горе. Они всю душу отдавали раненым. И если было бы в моих силах, я у этих подвалов Бреста поставил бы им памятник. Поручил бы выгравировать надпись: "Здесь русские женщины показали, какое огромное мужество и океан любви к людям таятся в их сердцах".
… Мы ужасно страдали от жажды. Добывать фляжку воды приходилось с риском для жизни. Лица бойцов от сильной жажды высохли и пожелтели. Вскоре наш младший лейтенант был тяжело ранен. Его отнесли в подвал. Я перешел в подчинение к Усурбаеву.
Слышали мы, что на восточных валах и в форте боевыми действиями руководит командир 44-го полка майор Гаврилов, составивший сводный отряд из бойцов разных частей. Отряд и штаб его находились в подковообразном Восточном форте, где до войны располагался отдельный зенитно-артиллерийский дивизион.
С самого раннего утра 24 июня немцы открыли по нашим позициям на валах ураганный огонь из орудий всех калибров и минометов. Часа через два они большими массами пошли в атаку и оттеснили нас от некоторых сохранившихся еще в целости казарменных зданий 125-го полка, потом отбросили нас к комсоставским домам (их было до пятнадцати), часть из них пожар уничтожил уже в первый день. Оставшимся в живых бойцам 125-го полка пришлось занимать эти уцелевшие дома и вести оборону из них.
В конце концов занятый нами дом немцы окружали. Мы переходили в следующий дом или занимали верхний этаж и оборонялись оттуда. Немцы предлагали нам сдаться. Мы отвечали выстрелами. Тогда гитлеровцы отходили и обстреливали дома из пушек прямой наводкой. Падающие стены заваливали людей. Если на валах люди кое-как еще могли достать глоток воды, то здесь этой возможности не было. И бойцы от жажды теряли силы, не могли даже двигаться. И все же бились с врагом из последних сил. По ночам немцы боялись оставаться у осажденных домов и отходили. Мы спускались на нижний этаж, так как рано утром начиналась авиабомбежка. Иногда, если дом уже был сильно разрушен, мы переходили в другой, более целый. Но силы наши с каждым днем таяли. Добывать боеприпасы стало совсем невозможно.
Фашистскому командованию не удалось полностью осуществить поставленную перед своими войсками задачу: красноармейские полки не сдались и крепость не подняла белый флаг. Привыкшие к легким победам на Западе, гитлеровцы приходили в бешенство: какая-то ветхая старушка-крепость - и такое сопротивление! И они засыпали нас тоннами стали и свинца. Потом принимались по радио "ласково", будто шаловливых детей, увещевать бойцов сдаться. Сбрасывали с самолетов тучи листовок, в которых уговаривали защитников крепости бросить бесполезное сопротивление. Даже пытались льстить: "Вы же храбрые герои, зачем понапрасну губите себя?"
На третий или четвертый день немцы в листовках писали, что они уже заняли Минск. Но кто же тогда мог поверить тому, что за несколько дней они пройдут по нашей земле триста километров! Мы этому не верили и ждали помощи. А это оказалось горькой правдой. И тем более достойны глубокого уважения павшие герои Бреста! Они верили в нашу победу и гибли с этой верой.
________________________________________

Вызывая огонь на себя

Первые дни войны были незабываемы для всех участников обороны. 333 полк, в котором, в основном, служили наши земляки, героически отбивал беспрерывные атаки вражеских солдат, танков, стремившихся захватить Цитадель. Бойцы защищались винтовками, автоматами и ручными гранатами. Вся артиллерия, стоявшая около здания бывшей гарнизонной церкви, а также за казармами 333 полка, была в первые же минуты нападения фашистов разбита авиабомбами немецких бомбардировщиков, тучами налетавших на крепость. Были сразу разбиты и четыре пушки. В первый же день верхние этажи казармы пришлось покинуть, так как немецкие снаряды залетали прямо в окна. Все защитники спустились в подвал под зданием и вели оборону оттуда. Подвал имел много окон, выходивших во все стороны двора крепости. Это позволило вести огонь в любом направлении. Фундамент казармы был сложен из крепчайшего гранита.
В полку земляков из нашей республики было больше сотни. Боевыми действиями 333 полка руководил старший лейтенант Потапов. Главная задача полка состояла в том, чтобы не пропустить врагов вовнутрь крепости через Тереспольские ворота, находившиеся рядом с казармой. Но часть немцев все же в крепость прорвалась и заняла здание бывшей церкви, откуда вела круговой обстрел. Однако им бойцы начисто отрезали обратную дорогу. Фашисты защищались в церкви, со всех сторон окруженные красноармейцами. А сама крепость была окружена немецкими солдатами.
Через несколько дней стало ясно, что ждать помощи извне бесполезно. Сидеть же в осажденной крепости, в то время как самолеты и артиллерия могли подвергнуть огню любую в ней точку, было крайне опасно. Поэтому, уже начиная с 25 июня, делаются попытки вырваться из окружения.
Старший лейтенант Потапов в ночь с 24 на 25 июня повел бойцов 333 полка на прорыв. Отряд с боем добрался до Кобринских ворот. Самое сложное предстояло здесь. Необходимо было проскочить по мосту, бдительно охраняемому фашистами. Старший лейтенант разбил отряд на 3 группы. Одна из них состояла из бойцов с автоматами и ручными пулеметами. Им следовало, вызвав огонь на себя, обеспечить прорыв двух других групп.
Большинство наших земляков попало именно в группу пулеметчиков, и все они прекрасно сознавали, что шансов остаться в живых у них практически нет. По команде лейтенанта Потапова бойцы вступили в неравную схватку с врагом. Фашисты открыли ожесточенный огонь, который буквально косил красноармейцев. Много героев осталось лежать на мосту и среди них десятки ингушей, ценою своих жизней обеспечивших общий прорыв осажденных. История донесла до нас лишь одно имя - выходца из с. Кантышево Магомеда Азиева, который одним из первых пошел на врага, увлекая своим героическим примером товарищей.
________________________________________

"Священная война"

В крепости остались те, кто решил сражаться здесь до последнего дыхания. Враг вынужден был признать: "Русские в центральной крепости города продолжали оказывать отчаянное сопротивление. Мы захватили все внешние оборонительные сооружения, но приходилось пробираться ползком, ибо вражеские снайперы били без промаха. Русские отвергли все предложения о капитуляции и прекращении бесполезного сопротивления. Несколько попыток подкрасться к крепости и завладеть ею штурмом закончились неудачей. Мертвые солдаты в серо-зеленых мундирах, усеявшие пространство перед крепостью, были красноречивым тому свидетельством… Русские сражались до последней минуты и до последнего человека".
Через громкоговорители немцы каждый день предлагали сдаться. Но никому из красноармейцев не приходила в голову мысль о сдаче в плен, хотя силы таяли с каждым днем. Бойцы поднимали в казармах тяжелые плиты и прятали документы, фотографии.
Среди тех, кто остался защищать крепость вместе с майором Гавриловым, также было много наших земляков. Сидели они у окон, находившихся на стороне казармы 333 полка, обращенной к Тереспольским воротам. Держали между собой связь. По ночам перекрикивались, сообщали, кто убит в соседних отсеках, чтобы выжившие передали родным весть о гибели их сородича.
В первые дни бойцы никак не могли поверить, что Красная армия отступила так далеко. Надеялись, что это всего лишь локальный конфликт на этом участке границы. Однако прошло еще несколько дней боев и стало ясно, что идет война и наши войска с тяжелыми потерями отступают на восток. Стал вопрос, как действовать дальше. И было решено объявить Гитлеру газават, а погибших считать павшими в священной войне.
Многим из бойцов не суждено было узнать, что у них на Родине, в далекой Чечено-Ингушетии старики также решили приравнять войну с гитлеровцами к священной войне. Не всем суждено было услышать и призывной набат песни:
"Пусть ярость благородная вскипает, как волна,
Идет война народная, священная война"…
Отрезанные от внешнего мира, защитники Бреста духовно были едины со своей Родиной, со всем советским народом. Исчезли национальные и религиозные различия. Были только бойцы - защитники крепости, готовые отдать жизни во имя независимости Родины. Не было мысли о том, что тебя могут убить, ранить, искалечить, не было чувства страха. Было необычайное напряжение всех человеческих сил для отражения врага.
И с тех пор в разных концах крепости в тишине ночи слышалось грустное и торжественное пение отходной молитвы "Ясин" по всем погибшим в священной войне за Родину. Эта молитва в ночной тишине была и знаком того, что бойцы готовятся к смертному бою. Она была призывом не сгибаться перед страшным испытанием, ниспосланным судьбой.
________________________________________

Крепче брони

К концу июня в крепости оставались лишь отдельные группы бойцов, укрывавшиеся в казематах и подвалах. Они продолжали вести огонь по противнику. С трепещущим сердцем озирались немецкие солдаты на зияющие мрачной чернотой входы в казематы. Из развалин, хаоса нагроможденных обломков хлопали выстрелы. Подавить огневые точки красноармейцев не удавалось. И тогда фашисты стали бросать против одиночных защитников, засевших в подвалах, танки.
Навстречу бронированной машине поднимался боец со связкой гранат, чтобы ценою своей жизни спасти товарищей.
Рассказывает защитник Бреста Александр Павлович Сопиков:
"Был у меня друг Махмет Арсеноев. Помню его лицо с рубцами от ожогов. Он был лихим, неудержимым, жизнерадостным человеком. Очень любил стихи. Мы договорились, что после войны непременно отпразднуем победу и на его родине в селе Экажево Назрановского района Чечено-Ингушетии, и у меня в Алма-Ате…
Наши части сражались с противником, в несколько раз превосходящим нас числом. Чудом оставались живыми после очередной неистовой бомбежки, ежечасно отбивали атаки гитлеровцев, а когда кончились патроны - сходились в рукопашную. И тогда я поверил в мудрые народные слова: не бойся смерти, тогда наверняка победишь. Да и жизнь показала, что трусы погибали чаще потому, что оказывались не во власти разума, а инстинкта. В бою животный инстинкт самосохранения - ненадежный защитник.
В дни войны и в дни мира, в бою и труде люди, идущие навстречу трудностям, счастливее тех, кто прячется позади. Человек, простоявший у подножия горы и не рискнувший сделать шаг вперед, не поймет счастья того, кто, преодолев подъем, доберется до вершины.
Громадный танк со свастикой на башне шел на наши казармы. Плотно прижавшись к земле, Махмет Арсеноев вел огонь по смотровым щелям. Однако танк оставался неуязвимым, и расстояние до нас с каждой секундой сокращалось. Сто, пятьдесят, тридцать, десять метров… Еще минута - и тяжелые гусеницы…
И тогда навстречу танку быстро метнулся Арсеноев. В руках он держал по связке гранат. Последовала пулеметная очередь, вторая, третья. Но Махмет находился в так называемой мертвой зоне, пули свистели над его головой .
Бронированная махина ринулась на храбреца. Тот метнулся в сторону. Танк открыл огонь. Тогда Арсеноев бросился под танк. Минута была критическая. На одной гусенице танк развернулся на месте. Но Арсеноев оказался сзади него.
Развернув башню, гитлеровцы выстрелили из пушки перед танком в землю, рассчитывая, что от снаряда смельчак не уцелеет. Махмета тряхнуло, присыпало землей, однако самообладания он не потерял. Одну за другой бросил он связки гранат. От бронированного чудовища повалил густой дым… Когда товарищи сняли с героя каску, увидели, что голова его стала седой".
________________________________________

Последний защитник крепости

В годы войны родилась еще одна легенда - легенда о последнем защитнике Брестской крепости. Неизвестно, как она возникла. Возможно, что ее поведал кто-либо из немецких солдат, попавших в плен.
Рассказывали, что когда крепость все же была захвачена фашистами и немецкий генерал выстроил солдат для награждения, из подземных казематов вышел невероятно худой, уже не имевший возраста человек, длинные седые волосы его касались плеч. Кирпичная пыль въелась в перетянутый ремнем ватник, сквозь дыры на брюках виднелись голые, распухшие, покрытые давно засохшей кровью колени. Из разбитых, с отвалившимися головками сапог торчали раздутые черные пальцы. Он стоял, строго выпрямившись, высоко подняв голову, и не отрываясь смотрел на солнце ослепшими глазами. И из этих немигающих пристальных глаз неудержимо текли слезы.
Говорили, что по приказу генерала солдаты вермахта отдали честь этому герою, а также и то, что после смерти его похоронили с воинскими почестями.
Однако легенда длительное время оставалась легендой. Ее сюжет лег в основу романа Б.Васильева "В списках не значился".
Но недаром говорят, что не бывает безвестных героев. С наступлением демократических перемен в нашей стране были преданы гласности многие неизвестные страницы истории, всплыли из небытия позабытые имена.
И вновь заговорили о последнем герое Бреста.
Эту историю поведал Станкус Антанас - эсэсовский офицер, по национальности литовец. Он в свое время бежал в Германию, где вступил в фашистскую дивизию СС. К концу войны, когда Красная армия окружила его дивизию, Станкус Антанас попал в плен и был приговорен к расстрелу. Но. Учитывая, что он молод, смертную казнь заменили на 25 лет лагерей строгого режима. Он был сослан в Магадан, где 10 лет проработал на золотых приисках, и был освобожден из-под стражи за примерное поведение. Он знал, что в Литве все знают о его активном участии в жестких операциях в составе эсэсовской дивизии, и поэтому ему грозило преследование или даже смерть. Поэтому Станкус Антанас осел в с.Малая Сарань Карагандинской области, где работал на шахте № 120 "Саранская" проходчиком угольных выработок. Вот его рассказ.
Дело было в середине июля 1941 года. Случилось так, что эсэсовская дивизия стояла недалеко от Брестской крепости. Одному полку этой дивизии, в котором служил Станкус Антанас, было поручено очистить Брестскую крепость от оставшихся солдат Красной армии. Полк отправился выполнять задание, захватывая пленных и уничтожая оказывающих сопротивление. Все реже и реже раздавались оттуда выстрелы, все меньше и меньше оставалось бойцов. И все-таки, немецкая армия еще несла потери от выстрелов из развалин. Израненные защитники Брестской крепости выходили в штыковые атаки. Многие из них были с типичными кавказскими лицами. И хотя они были ранены, дрались, как одержимые.
"И вот настало время, когда силы защитников Брестской крепости иссякли. Атаки прекратились. Стало понятно, что с Брестской крепостью уже покончено,- рассказывал Станкус Антанас,- мы шаг за шагом обследовали все подвалы крепости и везде находили только трупы".
Эсэсовская дивизия готовилась двинуться за наступающими в глубь СССР немецкими частями. Генерал поздравил всех с взятием Брестской крепости и стал вручать награды. И вдруг в это самое время из подземных казематов крепости вышел высокий подтянутый офицер Красной армии. Он ослеп от ранения и шел с вытянутой левой рукой, правая его рука лежала на кобуре. Он был в рваной форме, но шел с гордо поднятой головой, двигаясь вдоль плаца. Дивизия стояла застыв. И видавший виды генерал вдруг четко отдал честь этому последнему защитнику Брестской крепости, за ним отдали честь все офицеры дивизии. А он, качаясь, медленно шел сквозь строй врагов, отдававших ему сейчас высшие воинские почести. Но он не видел этих почестей, а если бы и видел, ему было бы уже все равно. Он был выше всех мыслимых почестей, выше славы, выше жизни, выше смерти. Дойдя до воронки от снаряда, он повернулся лицом к западу, вынул из кобуры пистолет и выстрелил себе в висок. Он упал лицом к Германии. Вздох прошел по плацу. Мы стояли пораженные увиденным. Пораженные мужеством этого человека.
Он упал на спину, широко раскинув руки, подставив солнцу невидящие, широко открытые глаза. Упал свободным и после жизни, смертью смерть поправ.
"Когда проверили документы,- рассказывал дальше Станкус Антанас,- узнали, что он уроженец ЧИАССР, старший лейтенант пограничных войск. Фамилию его я запомнил точно - Барханоев. Нам приказали похоронить его со всеми подобающими воинскими почестями. Он был погребен под оружейный салют. Не зная, кто он по вероисповеданию, мы поставили на его могиле столбик".
________________________________________

И снова в Бресте

Летом 1944 года во время мощного наступления советских войск Брест был освобожден. 28 июля 1944 года советские войска вошли в крепость. В составе 101 дивизиона РС 306 гвардейского минометного полка моряков освобождал бессмертную крепость и Сергей Михайлович Протасов.
После того, как город Брест и крепость были взяты, получив разрешение командира, он прошел к месту, где когда-то в суровом 1941 году стоял славный 333 полк. От казармы сохранился лишь полуразрушенный первый этаж. Огонь не смог его уничтожить. Осмотрел подвалы здания, где однополчане вели оборону и стояли насмерть. Не было вовсе здания 9-й погранзаставы. Только одни руины. Вся крепость была в руинах. Везде высились горы битого кирпича, гранита, бетона, искореженного железа.
Между руинами, по закоулкам, по берегам Буга и Мухавца молчаливо ходили солдаты, смотрели на изрешеченные тысячами пуль, изрытые снарядами и минами стены "кольцевых казарм".
Рядом остановился довольно пожилой небольшого роста военный в кителе майора. Протасов отдал ему честь. Майор как бы отмахнулся:
- А я смотрю на вас, товарищ сержант, и думаю: "Наверно, эта крепость вам знакома".
- Так точно, товарищ майор. Служил здесь.
- Война здесь застала?
- Так точно, здесь, товарищ майор.
Служил я в 333 стрелковом полку. Учился в полковой школе на минометчика.
- Так, так… Славный боевой был полк. Я служил здесь в 455-м… А на какой день удалось вырваться отсюда?
- В ночь на 25 июня.
- Что ж, хлебнули, значит, горюшка. А я на десятый день. На Берлин пойдем, товарищ сержант ?
- На Берлин, товарищ майор.
- Счастливо дойти,- сказал майор, взяв руку под козырек.
Сержант щелкнул каблуками, пружинисто отдал честь и весело крикнул:
- Служу Советскому Союзу!
Вскоре сержанту Протасову пришлось участвовать в освобождении Варшавы и Кракова, во взятии Берлина. В Германии он встретился с родным братом Николаем, которого оставил дома совсем мальчишкой. Он тоже прошел по трудным фронтовым дорогам.
Безмерна была радость родителей, когда братья, живые и невредимые, увешанные многочисленными наградами, вернулись в родную ст. Карабулакскую .
Не обо всех защитниках Крепости-Героя рассказано в наших очерках. Здесь погибли Бахмурзиев Х.Ю., Булгучев А.М., Булгучев Б.С. из с.Верхние Ачалуки, Эсмурзиев С. из с.Средние Ачалуки, Досхоев М.И. из с. Кескем, Мурзабеков Ю.А. из с. Яндаре, Цуров М.С. из с. Длинная Долина и другие.
Некоторым нашим землякам удалось вырваться из окруженной крепости. Часть из них присоединилась к отступавшим войскам Красной армии. Другие приняли участие в партизанском движении, развернувшемся на оккупированной территории. Так, в районе г. Высоко-Литовска в составе партизанского отряда им. А.Шерипова громил врага У.Газиков.
Немногие защитники Бреста дожили до Великой Победы. Мало кто получил заслуженные награды. Многие герои остались безвестными.

Назовем имена тех, участие которых в обороне крепости засвидетельствовано:

1. Азиев Магомед
2. Акиев Хаджи-Бекар Алиевич
3. Акиев Курейш Усманович
4. Акиев Махмуд
5. Алероев Салман Тимаевич
6. Анарчев Василий Федорович
7. Арсеноев Магомед Асланбекович
8. Астемиров Магомед
9. Бакаев Хаджи-Бекар Хаджи-Алиевич
10. Балюков Петр Савельевич
11. Балаев Хусейн Балатович
12. Балаев Нагай
13.Барханоев Уматгирей Артаганович
14. Бахмурзаев Хамзат Хамзат-Ютиевич
15. Борисенко А.П.
16. Бородаев Василий Иванович
17. Булгучев Ази Машкоевич
18. Булгучев Башир Саодович
19. Васильченко Степан
20. Вельхиев Раис
21. Газиков Умар
22. Галаев Магомед
23. Гончаров И.В.
24. Дзарахов Магомед
25. Дзарахов Закре
26. Дзарахов Магомед-Гирей
27. Джанхотов Магомед
28. Дементьев М.И.
29. Дидорин Ф.К.
30. Досхоев Магомед-Гирей Исламович
31. Евлоев Султан Бунахоевич
32. Евлоев Мухажир Хадисович
33. Жигалкин В.Н.
34. Ибрагимов Осман
35. Имагожев Халид
36. Ирченко Алексей Селиверстович
37. Керейтова М.О.
38. Коломцев Семен Трофимович
39. Комаров В.К.
40. Коурпукаев Б.М.
41. Кулебяшкин Александр Иванович
42. Латыров Алаудин Хамзатович
43. Ляшко М.М.
44. Магомадов Яхья
45. Мальсагов Махмуд
46. Маренко Иван Иванович
47. Матиев Магомед-Гирей
48. Махадов Б.
49. Мачульский А.А.
50. Машенцов С.
51. Медов Ш.М.
52. Мерешков Хусен Салангиреевич
53. Мишелев С.Т.
54. Мурзабеков Юсуп Абдурахманович
55. Орлов Дмитрий Логвинович
56. Нартов А.В.
57. Нестеренко К.М.
58. Никитин Павел Алексеевич
59. Плиев Сафарбек Лорсаевич
60. Петько С.И.
61. Пешхоев Ваха Датиевич
62. Покусаев Иван Ефимович
63. Попов Антон Данилович
64. Протасов Сергей Михайлович
65. Сагов Иса Юсиевич
66. Сагов Хасан
67. Соломин Леонид Иосифович
68. Точиев Курейш
69. Торшхоев
70. Тутаев Абдурахман
71. Устарханов Али
72. Умаров Тапа
73. Хачароев Ширвани
74. Хашакиев Абдурахман Солсабекович
75. Хулахаев Осман
76. Цечоев Халит Дотиевич
77. Цицкиев Осман
78. Цороев Идрис
79. Цороев Абдулла
80. Цуров Магомед Сафарбекович
81. Чапанов Султан
82. Чапанов Сейдал
83. Чергизов Макшарип Абдурзакович
84. Шадиев Биболт
85. Шаповалов Ф.Ф.
86. Шаханов Я.Т.
87. Элисханов Исраил Мустапаевич
88. Эдильсултанов А.Э.
89. Эсмурзиев Султан
90. Якубов Р.Г.


Эльза Мужухоева, кандидат исторических наук

ПОТОМКИ МАГО

Много ингушских фамилий берут начало от этого малоизученного исторического персонажа. Сегодня мы расскажем лишь об одной ветви, берущей начало от Маго - салгхоевцах.
Салги - один из крупнейших башенных комплексов Горной Ингушетии.
Правда, добраться до него не так-то просто из-за бездорожья.
Центральная дорога, связывающая горный район с плоскостной Ингушетией, поднимаясь по кручам вверх, уходит стороной от поселения, где особняком в гордом одиночестве стоит боевая башня салгинцев, окруженная полуразвалившимися жилыми башнями и могильниками. Колея, по которой можно в хорошую погоду передвигаться, расположена в стороне, в двух километрах от нее. Ответвляясь около селения Хьули, она круто уходит на юг. Но и эта тропа вскоре теряется в высокой траве. А дальше лишь к Салги ведет узенькая тропка, протоптанная животными в поисках корма или водопоя. А зимой здесь вообще ни проехать ни пройти.
Жизнь в горах замирает чуть ли не на полгода. Однако, наши предки здесь жили и выживали, храня честь, достоинство и обычаи своих предков.
"Будет война или нет неизвестно, но зима придет, это точно", - повторяли они и заранее готовились к ее встрече.

В одной из последних поездок в Салгих - это было летом - нас сопровождал старейший из рода Дзауровых - Т1ахир, который родился и вырос здесь. После депортации в 1944 году он опять вернулся сюда, и до конца своих дней сохранил горячую любовь к этому краю.
- Все годы, проведенные в ссылке, я жил надеждой, что однажды вернусь сюда. - И я счастлив, что буду похоронен у себя на родине, - не раз говорил он. Так и случилось. Этот замечательный человек, большой патриот своей Отчизны, похоронен в горах - в своем родном селении Салги. Многое мы успели записать из того, что он рассказывал.
Позже нам довелось встретиться еще с одним уважаемым представителем этого рода - Эльджаркиевым Абдул-Г1апуром Белановичем из рода Дзауровых - Эльджаркиевых. Его рассказ стал живым и ярким дополнением тому, что рассказывал Т1ахир.
Абдул-Г1апур тоже уроженец Салги и отсюда был депортирован в Казахстан. На тот период в этом селении жили 7 семей этого рода. После реабилитации много было желающих вернуться сюда, но им не разрешили. Любой ценой государство стремилось не допустить бывших спецпереселенцев в горы. Поэтому и Салги в последние годы был безлюден. Т1ахир Дзауров - "последний из могикан" - тоже был вынужден перебраться со своей семьей в Армхи.
- В Салги я построил хороший дом, хозяйственные постройки, но нам здесь жить не дали. Под предлогом укрупнения населенных пунктов выселили, - сетовал горец.
По словам старцев, салгинцы - потомки Маго - пришли из Шаьми приблизительно более 850 лет назад. На Кавказе они вначале поселились там, где сейчас расположено Эльхотово, затем переехали в Эльми, Маготе, Салги. Таков исторический путь движения салгинцев с юга на восток.
Поднявшись довольно высоко в горы, они поначалу остановились в местечке, названном именем Маго. Их было четыре брата: Сикким, Ч1инхо, Маг1о, Гий. Гий - самый младший из братьев - отличался сильным физическим развитием. Рассказывают, что в один присест он мог съесть целого трехгодовалого быка и потом целую неделю спать. Братья его считали обузой, и как-то решились сбыть "также" сокровище с рук - продать соседям в Грузию. В то время ингуши и грузины между собой очень дружили и часто ездили друг к другу в гости. На этот раз братья поехали вместе с Гием. Гостили целую неделю. Все ели, пили и клялись в верности друг другу. Гий, съев целого быка, безмерно много выпил и уснул. Тогда братья предложили грузинам купить его, объясняя, что Гий - человек недюжинной силы и из него получится хороший работник. Грузин-хозяин, видя его могучую фигуру, согласился. Буйволиными ремнями накрепко связав Гия, братья ушли домой. Прошла неделя. Богатырь проснулся. Увидев себя крепко связанным, он удивленно спросил у грузина: "Что это такое?!"
- Твои братья тебя нам продали, - был ответ.
Гий рванул ремни всей своей мощью. И они разлетелись на куски. Плененный поднялся во весь свой могучий рост.
- То, что вы заплатили моим братьям, возьмете с них, - сказал Гий и крупным шагом пошел домой по горам.
Поднявшись на самую высокую вершину, он крикнул: "Эй, вы! Я возвращаюсь. Куда вы теперь от меня денетесь?!"
Испугались братья и разбежались. Так гласит предание.
В то время каждая гора, каждый клочочек земли или родничок имели конкретное название, а люди не употребляли еще фамилии. Вместо фамилий называли земли, которые они занимали.
Так Сикким ушел к землям, названным "Оздой". Ч1инхо ушел в Чечню. Гий сказал, что не будет жить с такими братьями и поселился в Тумг1е. А Маг1о остался на прежнем месте.
В Магошинском башенном комплексе была одна боевая и восемь жилых башен, несколько могильников и святилища, где совершались различные обряды. Один из них - знаменитый храм-святилище Сеска-Солса - Ерда возведен, по преданию, сыновьями Маго.
Потомок Маго - Т1ахир Дзауров, проживший до самой смерти в горах, рассказывал нам об одном обряде этого рода, который звучит так:
Лучшая из девушек и лучший из парней, предварительно выкупавшись в молоке и одевшись во все белое, в определенное жрецом время года отправлялись на ночь в этот храм. Сон, который они видели там, считался вещим и горцы таким образом определяли, что ждет их в ближайшем будущем.
Рассказывают, что свет, исходивший в эту ночь из святилища, был настолько ярким, что можно было даже шить.
Интересна и другая легенда, рассказанная Т1ахиром Дзауровым.
В Маготе он нам показал большой плоский камень, на котором отпечаталось копыто коня.
- Когда наши предки поселились здесь, камни были еще мягкими. Это означает, что маготинцы здесь жили с древнейших времен, - рассказывал Т1ахир.
Абдул-Г1апур Эльджаркиев в своем рассказе также отметил, что они здесь живут по меньшей мере более 850 лет.
- Я сам видел старинную книгу, которая хранилась у нас. Раньше она была в святилище и жрецы рода пользовались ею. Письмена этой книги никто из ученых не мог расшифровать. По рассказам я знал, что этот фолиант, написанный на коже или коре дерева, точно не помню, был очень древним. Им пользовались старейшины рода, пока письменность и некоторые обряды не были забыты окончательно. Ее затем увезли грузинские ученые. Обещали вернуть по первому требованию, - рассказывает Абдул-Г1апур.
Место, где расположено Маготе, было не особенно благоприятно для земледелия и пастбищ. В день по несколько раз здесь менялась погода: то дождь, то палящее солнце. Жители ущелья периодически собирались в Маготе, приносили жертвы и просили своего Бога, чтобы он даровал им хорошую погоду. Молитвы бывали услышаны, но затем снова все повторялось. Наконец, они вынуждены были перебраться на противоположный склон. Здесь были хорошие пастбища, устойчивая погода.
Когда маготинцы заложили новый аул - Салги, они еще не были мусульманами.
Впервые ислам в горах принял Эльджаркъа. Язычники, в том числе из рода Дзаура, были очень недовольны им. Они считали, что Эльджаркъа своим нововведением нарушил религию предков и его нужно убить или выслать. Возможно так оно и случилось бы, но на помощь пришли Тумгоевцы.
Отсюда начинается деление Дзауровых. Одна часть по имени Эльджаркъа взяла фамилию Эльджаркиевы, другие - Дзауровы, Пугиевы, Марзиевы, Додовы, но все они Салгхой по названию села Салги.
Эльджаркъа был одним из первых ингушей, кто привез в горы керосиновую лампу. До этого дома в горах освещались лучиной - бага и пламенем очага.
Башенная крепость замкового типа Салги расположена у начала Хулхоевского ущелья. Потомки рода считают, что ущелье правильно было бы назвать Салгинским, так как они намного раньше других племен появились в этом краю.
Здесь были две боевые башни и десять жилых с различными хозяйственными пристройками. Обе боевые башни 5-этажные. Вторая, квадратная, полуразрушена. В Салги имеются различного типа могильники, святилища, ядрообразный мавзолей. В позднем средневековье Салги считался административным, политическим и культурным центром всего ущелья. Были здесь знатоки народной медицины, мудрецы, священники и жрецы, храбрые воины, мастера по изготовлению оружия.
- Старожилы хорошо помнят тот трагичный день, когда в одночасье мы лишились родины, - рассказывал Т1ахир Дзауров. - В тот день я на склоне горы пас овец. К обеду вижу, в село начали прибывать военные. Я никогда не видел столько людей в военной форме и мне было интересно смотреть на них, но я не знал, что происходит. Для старших тоже было странно видеть столько военных. Но потом взрослые стали собирать вещи и укладывать их на вьючных животных. Вскоре всех вывели за околицу, и верховые солдаты погнали нас в сторону курорта "Армхи". Стоял крик, шум, рев скота, а мы шли, погружаясь по колено в снег.
Помнит и Абдул-Г1апур Эльджаркиев этот день. Видел он, что-то готовится. Но что? Этого ни он и никто не знал.
Абдул-Г1апур рассказывает:
- Вначале мы особенно и не удивились, когда на постой стали три офицера. У нас часто останавливались приезжие из Центра - ученые, журналисты, гости из других стран…
Приезжали на день, на неделю, а то и на больший срок. Эти приехали в конце февраля. Офицеры прожили у нас больше недели. С утра ходили где-то по ущелью, а потом к вечеру возвращались, делали какие-то записи. Через некоторое время приехали еще трое. Те были званием еще выше. При виде их наши постояльцы вытянулись по команде "смирно". Выслушав доклад, один из вошедших дал команду "вольно", присел.
- Когда начнем? - спросил один из них.
- Завтра ровно в шесть часов, - был ответ.
Русского языка я тогда почти не знал, но эти слова запомнил.
- Что это значит? - спрашиваю отца.
- Завтра они осуществят то, что задумали, - ответил отец.
Так оно и случилось. На рассвете была дана команда всем срочно собраться. Куда и зачем - никто не знал.
Накануне вечером вновь приехавшие говорят:
- Сказали, у вас есть интересная книга. Можно ее посмотреть?
Была у нас такая книга, где все наши почетные гости оставляли пожелания и отзывы.
Многие люди расписались в ней, в том числе и чрезвычайный комиссар Юга России Серго Орджоникидзе. Это были слова благодарности хозяевам за теплый прием и гостеприимство салгинцев. Приезжие военные просмотрели все отзывы и от своего имени объявили благодарность за гостеприимство и верность советской власти. Но под текстом не подписались и не назвали себя. Отец заметил это.
- Не торопись, будет еще продолжение, - ответил автор записи.
Горы прощались с нами…
По заснеженной тропе под конвоем нас всех погнали к курорту Армхи.
В то утро крупными хлопьями шел снег, как будто пытаясь укрыть и сохранить до возвращения хозяев их очаги, имущество и могилы предков. Это был черный день, когда горы прощались с нами. В Армхах нас встретили наши постояльцы. Имя одного - Михаил Сизов - я хорошо запомнил. Я не сводил глаз с висевшей у него на боку позолоченной сабли. Эту саблю многие знали, она была собственностью знаменитого Зелимхана из Харачоя и хранилась у нас.
При виде нас Сизов обратился к отцу: "Книгу отзывов вы захватили с собой?
- Нет, а зачем она теперь нам нужна? - ответил Билан.
На курорте нас погрузили в машины и повезли в Орджоникидзе (Владикавказ).
В городе нас встретили военные чины и среди них генерал (один из тех, кто приезжал к нам перед отправкой). Он задал тот же вопрос о книге.
Услышав отрицательный ответ, с сожалением покачал головой.
- Жаль, что не захватили книгу. Лучше бы вы все оставили, а ее взяли. По приезде вы могли быть на полном государственном обеспечении.
И добавил:
- Тогда в горах я не мог представиться и не имел права ставить свою подпись под тем пожеланием, что я оставил в вашей книге.
- Салги недалеко отсюда, я мог бы на коне быстро обернуться туда и обратно, - заволновался отец.
- Не получится. Везде и всюду расставлены наряды. Тебя не пропустят или расстреляют, - ответил генерал и отошел от нас.
Поздно ночью товарные вагоны увозили ингушей в неизвестность.

Сабля Зелимхана

Вы спрашивали, как сабля Зелимхана из Харачоя попала в Салги?
Вернемся немного к истории тех лет.
И снова звучит рассказ грустный и волнующий. У 85-летнего Абдул-Г1апура прекрасная память и, вспоминая события тех далеких лет, он заново переживает их, как будто все было только вчера.
Не было человека в горах, кто не знал знаменитого абрека. Царь посылал целые армии на его поимку, но безрезультатно. Погубило его предательство и алчных трусливых людей.
Мой отец Билан воевал на стороне советской власти. В годы гражданской войны он командовал красной сотней.
Как-то, отбивая город Орджоникидзе от бичераховцев, отряд, которым он командовал, занял дом одного белогвардейского офицера Кибирова. Сабля Зелимхана висела на стене и якобы была преподнесена ему в подарок за это подлое убийство.
Кибиров, спасая свою шкуру, бежал, забыв обо всем на свете, в том числе и о драгоценном подарке. И она досталась отцу за заслуги, как военный трофей, и с тех пор бережно хранилась в нашей семье.
Когда нас высылали, сабля красовалась на боку гарцевавшего перед нами на коне Михаила Сизова.
По возвращении из ссылки я рассказал обо всем, что знал об этой сабле Тугану Мальсагову, который тогда собирал материалы для ингушского краеведческого музея. Рассказ взволновал его. Туган Мальсагов начал активные поиски пропавшей реликвии. Куда он только не обращался с просьбой оказать содействие в поисках знаменитой сабли, но все безрезультатно.

Эти рассказы двух уважаемых представителей рода Салгхой - Т1ахира Дзаурова и Абул-Г1апура Эльджаркиева - лишь крупица истории об ингушах, о потомках Маго. И это часть того, что сохранила память старика Г1апура.
Но мы намерены продолжить этот рассказ и надеемся на помощь читателей. Будем признательны всем, кто предоставит редакции какие-либо исторические материалы на эту тему.

М. Дзаурова,
Б. Цицкиев

Сердало № 24 (9546); 15 марта 2005 года

НА ПУТИ К МИРУ

«Гораздо легче выиграть войну, чем мир».
(Жорж Климансо)

Плоскостные ингушские селения были достаточно плотно заселены. Так, в селениях Шолхи и Дзаурово было около 200 дворов. А во всех 24 селениях округов Большие и Малые Ингуши до 900 дворов, и они могли выставить в случае необходимости до 5000 человек конных и «оружейных» (вооруженных). По тем временам это была довольно внушительная сила.
Можно отметить, что практически во всех плоскостных ингушских селениях проживали и осетины, которые еще не были в силах противостоять натиску извне, основать свои аулы на равнине. Ведь недостаточно было поселиться на плоскости, необходимо было и суметь свое поселение защитить от внешней опасности. Что же касается жителей Больших и Малых Ингушей, то по свидетельству современников, «одна эта колония (поселение – Э.М.) , благодаря ее мужеству и силе нации могла держаться, сбрасывая при каждой попытке кабардинцев налагаемое ярмо».
Жители плоскостных ингушских селений имели достаточно четкую внутреннюю организацию. Об этом пишут многие дореволюционные исследователи, которые отмечают демократизм ингушей. Некоторые ученые даже называют округа Большие и Малые Ингуши республиками, мотивируя это тем, что «они, как независимый народ, выбирают себе старшину и судью, которые управляют именем целого народа». Однако жители этих маленьких феодальных республик не могли свободно и безопасно проезжать по своим торговым и иным делам по плоскостной территории, в чем потребность возросла в связи с основанием в 1735 году крепости Кизляр.
В рассматриваемый период российское правительство хотя и было заинтересовано в укреплении связей с ингушами в силу «выгодного расположения их территории», но оказывать открытое покровительство все еще не решались, опасаясь негативной реакции со стороны Турции. Вместе с тем, согласно Белградскому миру 1739 года, Россия могла принимать бежавших в ее пределы лиц христианского вероисповедания, а Турция покровительствовать беженцам-мусульманам. Императорский двор принимает решение тайно проводить христианизацию народов Северного Кавказа с тем, чтобы в дальнейшем переселять их на территорию, контролируемую Россией. В 1744 году «обратили внимание на осетинцев и ингушей, или осетин и киштинии, по предмету восстановления у них падшего христианства». На Северный Кавказ была направлена специальная Духовная комиссия в составе 21 духовного лица во главе с архимандритом Пахомием. Причем, чтобы не подать повода к недовольству со стороны Османской империи и Крымского ханства, в комиссию были включены только грузинские священники.
В 1745 году в обстановке строгой секретности началась проповедь христианства в Осетии. Спустя два года (в 1747 году), царское правительство «велело принимать в Российское подданство» ингушей и осетин.
Однако непредвиденные обстоятельства несколько изменили первоначальные планы царизма. Ложным доносом архимандрит Пахомий был обвинен в политических связях с грузинскими царями, а также в подготовке осетинского посольства в Грузию с целью принятия ее подданства. И хотя обвинение было полностью снято, но акцент в деятельности Духовной комиссии было решено перенести на Осетию. Отчасти это объяснялось также тем, что христианизация горских народов вызвала сильное недовольство кабардинских князей, что было чревато международными осложнениями.
Именно поэтому царизм остерегался вести активную миссионерскую деятельность в Ингушетии, хотя в многочисленных донесениях в Коллегию иностранных дел и сообщалось о выгодах для России, «если ингуши будут в здешнее подданство приняты». Вместе с тем и ингуши, понимая, сколь негативную реакцию может это вызвать со стороны протурецки настроенной части кабардинских князей, опасались идти на сближение с Россией, боясь подвергнуть разорительным набегам свои плоскостные селения.
В 1756 году с началом Семилетней войны, в которую были вовлечены все крупнейшие европейские страны, сложилась благоприятная международная обстановка для активизации политики России на Кавказе. Духовным лицам была дана установка начать христианизацию ингушей. Вскоре представился и удобный случай.
15 июня 1756 года, получив сведения о готовящемся на них набеге, вооруженный отряд ингушей в составе 800 пеших и конных воинов расположился лагерем на берегу Терека в ожидании неприятеля. Миссионеры решили воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы начать проповедь христианства среди ингушей. В лагерь к ним явился иеромонах Григорий, который обещал в случае принятия христианства поддержку и покровительство российской стороны. Конечно же, наши деды прекрасно сознавали серьезность решения, которое им предстоит принять. В обсуждении приняло участие 60 наиболее уважаемых и умудренных опытом старшин. И выбор был сделан. Это был переломный момент в русско-ингушских отношениях.
В тот же день в лагерь был приглашен архимандрит Арсений, где он окрестил часть ингушей. О цели этого своего шага они недвусмысленно сообщили духовному лицу – быть под российским покровительством и «свободно ж в Кизляр им ездить дозволить». В августе архимандрит Арсений отправился в Ингушетию для проведения обряда. Документы сообщают, что ингушские старшины Цоук-Мирза Колмамоков, Харитон Микос, Амбросий Пахомиев со всем народом присягали в том же 1756 году (900 человек), «чтобы быть вечно в подданстве». О «желании горского народа, называемого кешты, живущего в смежности с осетинцами и кабардинцами, к восприятию святого крещенья и бытии под покровительством Е.И.В.» дают знать в Коллегию иностранных дел в марте 1757 года.
Какова же была причина того, что ингуши так активно принимают христианство? Прежде всего, необходимо помнить, что они были язычниками и появление в пантеоне языческих божеств еще одного святого в образе Христа, ничуть не оскорбляло их религиозных чувств. Миссионерская деятельность в Ингушетии не была навязчивой и насильственной, и духовные лица прекрасно сознавали, что нельзя ожидать, чтобы ингуши «непоколебимо оную (христианскую веру – Э.М.) содержать могли», хотя и готовы были креститься «по десяти раз в год, только бы им почаще давали холст и прочее, в чем они необходимую нужду имеют» (окрестившимся давали кусок холста на рубаху, серебряный рубль и крест из белого металла).
Как видим, для российской стороны был важен сам факт крещения, а не то, будут ли новокрещенцы соблюдать законы веры. И ингуши, и российские представители на Кавказе воспринимали крещение как неизбежную формальность, которую необходимо соблюсти, чтобы не дать повода к нежелательным осложнениям в отношениях с Крымом и Турцией в планировавшемся переселении горцев ближе к российским границам.
Но христианизация была лишь первым этапом на пути принятия присяги подданства России. В последующие 1758, 1759 и 1760 годы представители ингушей неоднократно приезжали в Кизляр, чтобы обсудить с комендантом дальнейшие совместные действия, поскольку обстановка на Северном Кавказе обострилась. Возглавлял ингушские делегации «киштинский старшина» Авраам Пахомиев (судя по документам, это имя он получил после крещения. Настоящее имя – Аржач). Он сообщает кизлярскому коменданту, что «после того, как в народе нашем киштинском стал грекороссийский закон распространяться, то Большой Кабарды кабардинцы возымели на нас ненависть и злобу и стали нам злодействовать, чинить разные обиды, смертоубийство… и завсегда они, кабардинцы, нам говорят, зачем мы крестимся и в протекции ея императорского величества быть желаем…»
В ноябре 1759 года ингушский старшина Авраам Пахомиев вместе с архимандритом Пахомием и племянником Мирзою направился в Кизляр «для общекиштинского народного дела с представлением». Однако по дороге на них было совершено нападение кабардинским князем Кайтукой Кайсыновым «с 50 человеками». У архимандрита была отнята значительная сумма денег, а старшина увезен в Кабарду. Пахомий выражает сильное беспокойство: «А ежели оной старшина будучи у них умрет, ибо он человек старый, то весьма немалой ущербов интересу будет». Кизлярский комендант принимает все меры и старшина был освобожден.
В марте 1760 года старшина Аржач (Авраам Пахомиев) все же прибыл в Кизляр и обращается к коменданту генерал-майору И.Л.Фрауендорфу. «Сего году 1 числа от киштинского народа послан я к Вашему Превосходительству для общей народной нашей нужды». Он просит «одного человека из обер-офицеров на несколько время к нам в Киштенцию (Ингушетию – Э.М.) отправить», чтобы на месте убедиться в тяготах, которые ингушский народ претерпевает от набегов кабардинских князей.
Таким образом, ингуши, принимая христианство и заявляя о своем желании быть под российским покровительством, преследовали одну цель – установление мира. «Ингушский народ, обитающий между рек Терека и Сунжи, будучи трудолюбив и покоен, искал освободиться от притеснения кумыков и кабардинцев»,- подтверждает документ. И единственной силой, способной служить арбитром во всех этих феодальных усобицах на Кавказе, воспринимается ими Россия.
Положение в Ингушетии и ее политическая ориентация сильно беспокоили российское правительство, они стали предметом обсуждения в Сенате, в указе которого Коллегии иностранных дел от 1 декабря 1760 г. было обращено внимание на жалобу «от киштинского народа о причиняемых оному обидах от кабардинского народа за оказываемую от них, киштинцев, склонность к принятию христианской веры».
В следующем 1761 году, 8 мая, в Кизляр вновь прибыла делегация ингушских старшин (Ф.Гогиев сын Бурсалов, Жанмирза Казибеков сын Мальсагиков (Варфоломей), Бешкен Султанов, Богатыр Темурков сын Тохтиев), которая обратилась к кизлярскому коменданту с просьбой «кабардинцам накрепко подтвердить, чтобы захваченных ими от них, киштинцев, люди, лошади и протчей скот возвращен был, а также присылать им на время пахоты и жатвы обер-офицера, при котором кабардинские князья не смели бы совершать набеги. Старшины просили довести до сведения правительства их челобитную о желании «киштинского» народа войти под покровительство России. Такая настойчивость ингушей, которые за несколько лет неоднократно ставили вопрос о подданстве, объяснялась тем, что, приняв христианство, они по существу оказались как бы в подвешенном состоянии – разорвали отношения с кабардинскими князьями и не оформили их с Россией.
Однако русское правительство, чтобы избежать осложнений с Турцией, стремилось не затрагивать ее интересов на Кавказе. Вместе с тем и ее заинтересованность в укреплении позиций в Ингушетии тоже была очень велика. Поэтому вместе с возвращавшейся домой ингушской делегацией в Ингушетию направляется «для разведки» ротмистр А.Киреев, принятый ими «весьма ласково». Ознакомившись с обстановкой, он докладывал коменданту И.Ф.Боксбергу, что «ингушские старшины уже давно ожидают присылки человека для защищения от обид кабардинцами им причиняемых, отзываясь при том же, что они все охотно желают принять святое крещение, только бы была за них от российской стороны заступа, при которой ежели повелено будет из нынешнего их жилищ переселиться на реку Терек, то они не отрекутся».
И так, сложившаяся ситуация требовала конкретных действий с российской стороны. Направленный на Кавказ в августе 1761 года Коллегией иностранных дел премьер-майор Туманов, тщательно обследовав обстановку в крае, в своем отчете высказывает мнение, что необходимо обратить особое внимание на ингушей, на предмет принятия их в российское подданство. В этом случае «российские границы со стороны Персии и Турки на всякий непредвиденный случай в лутчей при нынешней безопасности были бы». Он также считает, что можно делать ставку на ингушей, которые будут держаться «непоколебимо здешней стороны», и для пресечения возможной экспансии Крыма. Поэтому предлагалось, если нет возможности «прямым образом принять ингушей в российское подданство», чтобы не осложнять международную обстановку, то необходимо специальными мерами, которые не будут обременительны для казны, а ингушам могут стать «чувствительным одолжением, привлечь их к здешней стороне».
Среди таких мер, учитывая, что значительная часть ингушей проживает в горах, «где хлеба родится мало», а также, что «из своих жилищ» они никогда никуда не ездят и никакой торговли не производят», особо предлагалось переселение на «нижние места» (равнину).
Было также высказано пожелание через «знающего их обычаи человека» снабжать ингушей холстом, иглами, ножницами, котлами и другими предметами первой необходимости. Это, как считал Туманов, привело бы к «умножению в них усердия и доброхотства к здешней (российской – Э.М.) стороне» и тогда не было бы необходимости проводить их христианизацию.
Таким образом, основной акцент в российской политике на Северном Кавказе переносится на Ингушетию. Коллегия иностранных дел рекомендует кизлярскому коменданту способствовать их переселению в российские границы.
Это стало возможным со строительством в урочище Моздок русской крепости. Указом от 6 ноября 1763 года Коллегия иностранных дел известила о «дозволении селиться по правому берегу р. Терек, начиная от Моздока до гребенского городка Червленого, новокрещенным осетинам, кистинам (ингушам – Э.М.), кабардинцам, чеченцам, кумыкам и другим горцам». Переселившиеся старшины получали 10 рублей каждый, простые горцы – по 5 рублей на семью. Переселенцам предоставлялись права донских и яицких казаков, в том числе курение вина, варение пива и медов, вывоз и торговля в горах солью из ближних озер, разведение шелка. Переселенцы могли жить и управляться по своим обычаям.
В 1764 году ингушам и осетинам было предложено переселиться на Моздокскую линию. Кроме того, ингуши попросили архимандрита Пахомия, прибывшего для объявления им этого известия вместе с подполковником Гаком, чтобы он взял на обучение грамоте их детей. Но в силу ряда причин Пахомий не мог сейчас выполнить их просьбы. Вместе с тем, в докладе Коллегии иностранных дел императрице Екатерине II высказывается мнение, что «сие обстоятельство» (открытие школы – Э.М.) может быть «ближайшим и надежнейшим средством к их (горцев – Э.М.) просвещению и к побуждению переходить на поселение в здешние границы и многим числом». Сочтя эти доводы убедительными, императрица 27 сентября 1764 года распорядилась «о заведении в урочище Моздоке, где из новокрещенных горских народов селение находится, для осетинских и ингушских и протчих горских народов детей школы и о употреблении на содержание такой школы денег из тамошних доходов или из процентных астраханского банка.
В открытой школе первоначально обучалось около 200 человек в возрасте от 16 до 30 лет, которые «по их известном неимуществе без снабдения платьем и пищею обойтись не могли», и поэтому было определено на каждого ученика и каждого учителя по 2 рубля на месяц».
Перемены, происходившие на Северном Кавказе, вызывали беспокойство европейских стран, которые после изнурительной Семилетней войны не могли открыто противодействовать динамично развивающемуся процессу сближения горцев с Россией. Однако, чтобы как-то вмешаться в него, в Ингушетию Римским папой направляются два католических священника с переводчиком. Возмущенная такой дерзостью императрица в своем Указе кизлярскому коменданту пишет, чтобы подполковник Гак и игумен Григорий объявили «помянутым патерам о происходящей уже в тех народах (ингушах – Э.М.) со здешней стороны проповеди, и нам потому других проповедников туда допускать не должно, чтоб они немедленно и выехали, да и впредь в кистинский (ингушский – Э.М.) народ приезжать не отваживались».
Екатерина II могла в сложившейся международной обстановке делать столь резкие заявления, поскольку расстановка сил в Восточной Европе, на Ближнем Востоке и Кавказе значительно изменилась в пользу России. Мало того, она обрела свободу действий сразу в трех регионах – в бассейне Дуная, в Крыму и на Кавказе.
Начала складываться антирусская коалиция, в которой наиболее реальной военной силой в борьбе против России была Турция. В надежде на поддержку европейских государств, Турция выступает против России, занятой польскими делами. В 1768 году началась русско-турецкая война. Она ознаменовала и начало нового этапа в русско-ингушских, да и вообще в русско-кавказских взаимоотношениях, которым предстояло пройти проверку на прочность. Особенно это касалось Ингушетии и Осетии, через территории которых должна была вестись переброска войск на Закавказский театр военных действий.
Летом 1769 года русский экспедиционный корпус под командованием Тотлебена прошел через Дарьяльское ущелье в Грузию. Однако уже в ноябре Тотлебен сообщал кизлярскому коменданту, что «все мосты сломаны, и следующий ныне с эскадроном поручик Соловьев принужден был за те мосты вторительную плату производить». Он требовал всем осетинским князьям, находящимся в Моздоке, объявить, «чтобы они те мосты исправили и содержали бы в целости».
Вместе с тем, кавказской администрации стало ясно, что необходимо разведать и резервные дороги на случай непредвиденных ситуаций в районе Дарьяла. Кизлярский комендант Немич предпринимает срочные меры – в «Ингушевский уезд» был отправлен «знающий инженерное искусство здешнего гарнизона прапорщик Тебелев» с предписанием по прибытии на место взять надежных проводников и следовать «от их уезду к самой Грузии той дорогой, о которой точно знает старшина оного уезду Чапанов, в святом крещении Иван Иванов».В этом документе мы впервые встречаем упоминание о видном политическом деятеле Ингушетии старшине Гари Чапанове, ставшем подлинным лидером своего народа. Старшина провел прапорщика Тебелева до самой границы Грузии, чтобы он мог определить, «какой она лутчей способ проходить командам против прежней представляет, где и какие препятствия имеет, чем их отвратить единожды навсегда можно и способно ль проезжать арбами, телегами и др. повозками». Дорога, указанная Г.Чапановым, представлялась более удобной и короткой, нежели Дарьяльская.
Через некоторое время положение на Дарьяльской дороге вновь осложнилось. Кизлярский комендант Немич направил в Осетию письмо, в котором призывал старшин беспрепятственно пропускать транспорт. Многие селения Тагаурского ущелья добровольно «учинили по оставленному на Чимском пикете присяжному листу присягу». Присутствовавшие при этом акте ингушские старшины Мирзаханов и Аликов заявили, что готовы взять на себя «препровождение проезжающих в оба пути».
Кизлярский комендант И.Д.Немич доносил в святейший Синод о том, что 16 февраля 1770 года явились к нему «Ингушевского уезда старшины Гарий Чапанов и Сурхови Мирзаханов, присланные от всего народа их общества с изъявлением их усердного желания поступить в вечное Е. И. В. подданство с тем, что они желают все генерально креститься и просили, чтоб для принятия от них присяги послан был с ними в уезд чиновный человек и архимандрит Порфирий, которого они довольно знают и почитают».

По секрету копия
В святейший правительствующий Синод от полковника и кизлярского коменданта Немича

ДОНОШЕНИЕ
А прошедшаго февраля 16 числа явились ко мне ингушеского уезда старшины Гарии Чапанов и Сурхови Мирза ханов, присланные от всего народа их общества с изъявлением их усерднаго желания, поступить в вечное ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА подданство с тем, что они желают все генерально креститца, и просили чтоб для принятия от них присяги послом был с ними в уезд чиновной человек, и реченной архимандрит Порфирий, котораго они довольно знают, и почитают, и чтоб они святаго крещения сподобляца могли, для того определить к ним искуснаго священника, изъявляя при этом, что они во своем уезде церковь сами построить имеют. Почему он, архимандрит, по собственному ево на то соглашению, да гусарскаго полку капитан Дегостидий и посыланы, и там по принятию от них присяги возвратились; где будучи оной архимандрит, по его прилежности не оставил проезжать и тагаурской уезд, и тамошний народ склонил в подданство и к присяге привел.
У подлиннаго
подписано тако:
Полковник Иван Неймч
в 3 день апреля
1770 года
На подлинном
доношении помета
такова:
№1174. Получено
1770-го года июня
23-го дня.
Записав в книгу
предложить к докладу.
Слушано июля
12-го дня 1770 года.
С подлинным
читал Аполлонов.

Теперь, когда отношения с Турцией были разорваны в связи с начавшейся войной, Россия, не оглядываясь на реакцию с ее стороны, могла наконец-таки довести до логического конца начавшийся еще в 1756 году процесс сближения с Ингушетией и принять ее народ в свое подданство.
Выполняя просьбу ингушей, кизлярский комендант направляет в Ингушетию «чиновного человека» уполномоченного гусарского полка капитана М.Дегостия (Гостотти), снабдив его ордером на право принятия присяги, а также главу Духовной комиссии архимандрита Порфирия.
Принятие присяги вылилось во все-ародный праздник, который продолжался три дня - 4, 5, 6 марта (17, 18, 19 – по новому стилю). Близ селения Ангушт на поляне с символическим названием «Барта босе» («Склон согласия») в эти солнечные весенние дни на всенародном сходе собралось свыше 800 человек, которые «ко усердию и в подданство Е И В присягали».
Кизлярскому коменданту И.Д.Немичу было направлено «доношение от всех киштинских старшин и народов», подписанное 24 старшинами (по одному от каждого из 24 селений округов Большие и Малые Ингуши).
Принимая ингушей в подданство, правительство брало на себя обязательство обеспечить их внешнюю безопасность.
В связи с этим, в Ингушетию был направлен отряд гребенских казаков из 10 человек под командованием хорунжего Ивана Федорова. Капитан Гостотти предлагал выдать ингушам «несколько ружей и сабель», которыми они могли пользоваться «для своей обороны и в пользу службы нашей».
Как же можно расценивать это историческое событие в жизни ингушского народа? Достигли ли две участвовавшие в нем стороны тех целей, которые первоначально ставили?

Неправы авторы, утверждающие, что в 1770 году Ингушетия подписала договор с Россией. Это не соответствует действительности по той простой причине, что Россия не заключала договоров ни с одним из народов, входивших в ее состав. Они приносили присягу на верность подданства. Не было сделано исключения и для ингушей.
Означала ли присяга 1770 года вхождение Ингушетии в состав России? Да, жители плоскостных селений округов Большие и Малые Ингуши присягнули России. В условиях войны между Турцией и Россией все предыдущие договоренности между этими странами (Белградский трактат 1739 года), в том числе по территориальному вопросу, потеряли силу. Поэтому Россия имела право принимать в подданство ингушей, включать в свои пределы земли, ранее ей не принадлежавшие.
Кучук-Кайнарджийский мир 1774 года между Россией и Турцией закрепил эти территориальные обретения России.

Заметим, что принесенная в 1770 году присяга была единственной в XVIII веке – ни до того, ни после ингуши не присягали России. Это объясняется тем, что повторные клятвенные заверения давались в случае нарушения тем или иным народом ранее принятых обязательств. Что касается ингушей, то этих нарушений не было.

Вступлением в российское подданство наши деды имели в виду основную цель – устранение препятствий к возвращению на свои плоскостные земли. И эта цель была достигнута – уже в начале 80-х годов начинается процесс заселения Назрановской равнины. Россия же видела в Ингушетии свой оплот на Северном Кавказе в условиях не совсем еще устойчивых своих позиций. И наши предки не раз это доказывали.
Такая ситуация сложилась в 1771 году, когда некоторые осетинские старшины вновь «устремились на противности». Ингуши посылают от себя «нарочных ко всем осетинцам, чтоб были также доброжелательными, как они». Ротмистр Батырев считал, что нет надежды ласкою их, кроме что силою преклонить в русское подданство. И если этого не сделать, проезд курьеров совсем будет опасным».
В феврале экспедиция состоялась. Капитан Дегостий потребовал помощи у ингушей и малокабардинцев. Тагаурские князья, не видя иного выхода, принесли покорность и выдали аманатов.
В мае транспорты с оружием прошли в Грузию беспрепятственно. Заметим, что в составе грузинских войск принимали участие в боевых действиях на Закавказском театре отряды ингушей.
В том же 1771 году русско-ингушские отношения подверглись новому испытанию, когда в Ингушетию прибыли посланцы кабардинского князя Касая Атажукина, которые угрожали разорить ингушей, «ежели с ними на Россею не согласятся, и отныне Кабарда будет с ингушевцами в ссоре». Старшины заявили от имени своего народа, что они «присягали быть верноподданными всероссийской государыни и соглашаться поэтому с ними не намерены».
В условиях, когда соседние народы «обещание дали», очень важна была позиция ингушей. Кизлярским комендантом было направлено письмо старшинам Гарию Чапанову, Бекметчию и другим, в котором он выражал свое удовлетворение их действиями и призывал «отнюдь в нарушение своей клятвенной присяги не на малейшие противности не вступать» и «пребывать в непоколебимой верности и доброжелательстве». Твердая пророссийская ориентация ингушей, которые контролировали перевальные дороги в Закавказье, в условиях не устоявшейся позиции некоторых соседних народов во многом способствовала победоносному для России окончанию русско-турецкой войны.
Таким образом, вступление ингушей в российское подданство имело огромное историческое значение как для самих ингушей, так и для российского государства, получившего на своих южных рубежах преданных подданных.

Эльза Мужухоева,
кандидат исторических наук

Основание Владикавказской крепости совпадает с эпохою решительного сближения России с Грузией. 24 июля 1783 года, в Георгиевской крепости, был подписан акт чрезвычайной важности, решавший навсегда судьбу грузинского народа и давший впервые твердую опору России за горами Кавказа. (Д.В.Ракович. Прошлое Владикавказа. 1861-1911. С.3).
"…Для связи кавказской линии с Грузией в 1784 году построена крепость отрядом войск у Терека, при входе в ущелье гор, при ингушевской деревне Зауре и названа Владикавказом", - писал Бутков (П.Г.Бутков. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г., ч.2. 1869.-131,135). К моменту закладки крепости Владикавказ, ингуши значительно ранее осетин освоили предгорные и равнинные земли. В 1781 году Штедер видел ингушей, поселившихся в районе Назрани.
"…На том месте, где стояло селение Заур, была воздвигнута русскими Владикавказская крепость. Заур и Джейрах считались заглавными и служили сборными местами двух различных обществ… По имени главных деревень кистов (т.е. ингушей) русские называли зауровцами и джейраховцами"- пишет Ракович, (Ракович В.А. Прошлое Владикавказа. Владикавказ, 1911, с.3,5).
В 1784 году при ингушской деревне Заур была основана крепость Владикавказ, - пишет Н.Грабовский (Сборник сведений о Кавказских горцах. Н.Грабовский, Тифлис, 1876. с.2).
В то же время они не фиксируют присутствия в радиусе нескольких десятков верст от Владикавказа иного населения, кроме ингушского. Ни одного документа, содержащего другие сведения на этот счет, до сегодняшнего дня учеными Северной Осетии не опубликовано. Лишь с восстановлением оставленной в 1786 году русскими войсками крепости Владикавказ у ее стен не ранее сентября 1803 года были поселены осетины в особом ауле. В ближайшие годы близ Владикавказа не фиксируется других осетинских поселений. (АКАК, т. II, Тифлис. 1868, с.224, 228-229).
Следует подчеркнуть, что крепость и город Владикавказ были построены на средства российской казны, благодаря огромному труду российских солдат, горцев в частности ингушей и гребенских казаков.

Из архивных материалов 1784-1786 гг. видны разнообразные отношения, установившиеся между гарнизоном крепости и ингушами, жившими в самой крепости и в многочисленных селениях по правобережью Терека к югу, северу и востоку от крепости. (ЦГВИА СССР, ф.52.оп.1/194, д.72. лл.72,202;
д.350,ч. YI, лл.35,37,38; ч. IY, л.21 и др.; ЦГАДА СССР, ф.23, разр.XXIII,
д.13,ч.6, л.160, ч.6а, л.122, 188, 326 и др.; д.16, ч.YI, л.9 об., ч.IY, лл.13,113,137,141 и др.).
Из дневниковых записей Клапрота Г.Ю. о крепости Владикавказ и окружающих
ее населенных местах, читаем: "24 декабря мы отправились по правому берегу Терека и оставили Владикавказ. Через 4 версты от нас налево оказалось ингушское селение Сауква, которое русские называют теперь Саурово (Заурово). Оно расположено на крутом берегу Терека, примерно в 2-х верстах ниже предгорий. От этого селения из долины видна высокая коническая башня, построенная из очень белого известняка.
В Саурове (Заурове) живут ингуши, почти все в деревянных домах. … Еще 7 верст до Больших Ингушей (Ангушт, Тарское)".(Клапрот Г.Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии в 1807-1808 гг., гл.30, с.117; История Владикавказа (1781-1990гг.), Сборник документов и материалов. Владикавказ, 1991, с.21,22).

П.Бутков в "Материалах для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год" (ч.II) указывает, между прочим, что в 1784 году при ингушской деревне Заур основана была крепость Владикавказ.
Затем, известно, что название "ингуши" произошло от названия Ангушт- Тарской долины, которая до заселения ее казаками известна была жителям под именем Ангушт. Жители гор переселились сюда потому, что эта местность является удобной для полеводства площадью при выходе из ущелий. Выселение ингушей с их территории с колонизационной целью подтверждается рядом документов.
Вскоре в 1784 году при ингушской деревне Заур была основана крепость Владикавказ. Тарская долина до заселения ее казаками называлась местными жителями "Ангуштом" (Онгуштом). Отсюда возникло и само название ингушского народа. (М.Рощин, 1993., Газета "Народ" №4,).
Дельпоцо в 1810 г. отмечал: "Ингушевский народ, хотя и имел жительство свое в окружности сей крепости в недалеком расстоянии, совершенно верен и предан Российскому Правительству".
Многочисленные источники свидетельствуют о наличии в городе целых кварталов населенных ингушами. Так, согласно календаря на 1914 год, только торгово-промышленными заведениями "с оборотами не менее 2000 рублей" владели во Владикавказе 14 ингушей (содержали 11 лавок с числом служащих до 6 человек в каждой). Календарь сообщает также, что у многих лавки располагаются в собственных домах, а не на Базарной площади. Состоят ингуши на службе в управлении Назрановского округа, Терской охранной страже, Владикавказском жандармском управлении железных дорог. И это данные только одного периодического издания. (Терский календарь на 1914 год.
Владикавказ, 1913, с.18,20, 23, 137-146).
Добавим, что даже один из лидеров белоказачества на Тереке полковник Беликов считал Владикавказ столицей ингушей. (Мемуары полковника Беликова. "Революционный Восток". 1929, №6, с.190).
В 1770 - 1773 годах Северный Кавказ посетили члены Российской научной
экспедиции во главе с академиком И.А.Гюльденштедтом. Им были отмечены в предгорной зоне в бассейне рек Сунжи, Камбилеевки и Терека семь ингушских районов и пять наиболее крупных сел: Ангушт, Акин-Юрт (Ахки-Юрт), Шолха, Заурово, Джерах, не говоря уже о горных селениях. (Гюльденштедт И.А. Путешествие по России и Кавказским горам., 1781-1791, - соб. 1809, т.1, с.480).
В 1770 году немецкий ученый и путешественник академик И.А. Гюльденштедт застал здесь, на берегах рек Сунжа и Камбилеевка, множество ингушских селений, доходящих до правого берега Терека. Согласно его данным, к тому времени селение Ангушт являлось центром округа, известного под названием Большие Ингуши. Жители, выделившиеся из этого округа, образовали округ Малые Ингуши с центром в селении Шолхи. Гюльденштедт приводит названия 24 ингушских селений, входивших в эти округа. Об их населении он пишет, что "они как независимый народ выбирают себе старшину и судью, которые управляют именем целого народа".
(Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа из путешествия академика И.А.Гюльденштедта через Россию и по кавказским горам в 1770-1773. СПб., 1809, с.82, 84).
Селение Онгушт входило в состав области известной в источниках под названием "Больших Ингушей" и занимавшей земли по р.Камбилеевке. В начале 80-х годов XYIII в., когда здесь побывал Штедер, двигаясь вверх по р.Камбилеевке в направлении Тарской долины, путешественник прежде всего попадал в первую Ингушскую колонию Шолха, образованную переселенцами из Больших Ингушей не позднее 50-60 годов XYII в. Отсюда дорога вела в Тарскую долину - долину Больших Ингушей, где ее ширина достигала 4-х верст, а длина в юго-восточном направлении - 6 верст. Большинство Тарских селений располагалось на северной стороне долины, часть на склонах гор, а часть у реки. В западной стороне верховьев р.Герг (западный приток р.Камбилеевки) также находилось несколько обособленных ингушских селений, входящих в состав Больших Ингушей. Внутри Тарской долины под западными горами Штедер называет село Вапи, откуда дорога через горы шла на р.Терек. Всего в Тарской долине, по данным Штедера, насчитывалось до 300 фамилий. Гюльденштедт объединяет в область Больших Ингушей селения Ахки-Юрт, Вапи и др. "Все они свободны,- пишет Гюльденштедт о жителях Тарской долины, - не имеют князей".
Эти же ингушские поселения по р. Камбилеевке описывают другие источники того времени. В 1773 году здесь, в Малых и Больших Ингушах, побывал начальник миссионерской комиссии А.Лебедев. Донося о результатах своей поездки Кизлярскому коменданту Штедеру, А.Лебедев отмечал большие поселения Больших и Малых Ингушей. Штедер, побывавший здесь в 1781 году, подтвердил наличие Больших и Малых Ингушей.
В 60-70-х гг. 17 века так называемые "Большие ингуши" из Тарской долины занимали оба берега Камбилеевки и при Штедере число дворов их доходило до 300 и более.
Самоназвание ингушей-галгай. Это название одного из ингушских родоплеменных объединений, которое занимало долину и ущелья по р. Асса - притоку Сунжи. Обилие башен и родовых склепов в этой местности свидетельствует о ее давнем заселении. (Г.Н. Колбая, Россия и Северный Кавказ в 16-19 веках, Москва, 1988, с.19).
Современное название "ингуши" сравнительно недавнего происхождения. Впервые оно появилось в русских источниках не ранее второй половины XYIII века (А.Н.Генко. Из культурного прошлого ингушей. ЗКВ. т.Y. л., 1930, с.70; Е.И.Крупнов. Средневековая Ингушетия. М., 1971, с.24). Оно происходит от названия селения "Онгушт" или "Ангушт"- одного из первых ингушских селений, основанного на "плоскости" (так в местных кругах называют равнины, заключенные между Терским и Сунженскими кряжами и последующими лесистыми хребтами Кавказа). В более ранних документах упоминаются другие племенные названия- "калки", "ероханские люди" или "акозы"- население "горских землиц" (Е.Н.Кушева. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией в XYI-XYIIвв. М., 1963, стр.64).
Отдельные же их группы, отдельные племена имели в недалеком прошлом различные самоназвания: "галгаи", "кисты", фяппинцы, "цоринцы", "арштхойцы" и многие другие. С течением времени, в силу социально-экономической значимости галгаевской племенной группы, обитавшей в Ассиновском ущелье - древнейшем центре ингушской культуры имя этого племени- "галгаи"- было перенесено на другие ингушские племена. Во всяком случае, и поныне все ингуши называют себя "галгаями" (Шиллинг Е.М. Ингуши и чеченцы. Сб. "Религиозные верования народов СССР", т.II. М.-Л., 1931, стр.9).
В целом ряде работ отмечается смешение названий отдельных ингушских племен. Так, например по Штедеру и Палласу, одно и то же племя именуется ингушами или "кистами", по Клапроту- ингуши то же, что "галга", а С.Броневский и И.А.Гюльденштедт отмечают, что "кисты" сами себя называют попеременно кисты, галга, ингуши и одно название вместо другого употребляют (С.Броневский. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, ч.II.М., 1823, с.153)
Названия, даваемые ингушам соседями, равно как их собственное национальное имя, заключают в себе ключ к пониманию тех исторических обстоятельств, при которых они выступили на арену широких междуплеменных и международных отношений. (А.Н.Генко. Из культурного прошлого ингушей. Ленинград. 1930, с.681.; Ингуши. Очерк статей и очерков, Саратов, 1996, с.462-505). Что касается русского названия ингуши, то оно происходит, как давно уже известно, от названия селения Ангушт, в Тарской долине, т.е. уже на плоскости, существование которого восходит, по крайней мере, к концу XYII в.; оно упоминается Вахуштом, писавшим в начале 40-х гг. XYIII в. в Москве по материалам, собранным им в Грузии до 1724 г. (когда он переселился в Россию). (Генко А.Н. Указ. Соч.с.681.).
Обычно в старой исторической литературе не отделяли чеченцев от ингушей и под чеченцами разумели и ингушей. Это обстоятельство имеет то неудобство, что при большой общности общественного развития чеченцев и ингушей, у ингушей были и свои особенности, которые часто затушевывались при смешении ингушей с чеченцами. (Б.В.Скитский. К вопросу о феодальных отношениях в истории ингушского народа. Саратов, 1996 г. с.507).
Далее Б.В. Скитский пишет, что "ингуши с древних времен жили в горах на северных склонах Кавказского хребта по правому берегу Терека (начиная от Дарьяльскго ущелья и до выхода Терека на плоскость) и на восток в бассейне р.Ассы. Название ингуши произошло от прежнего наименования нынешнего Тарского ущелья - Ангушт." (Скитский Б.В., Саратов, 1996, с.507). Большой интерес вызывает средневековый этноним "кусты" ("кисты"), прямо связанный с предками ингушей. И хотя предполагается, что этноним кисты ("кишты") уходит в глубь веков вплоть до XIII в. (А.И.Шавхелишвили. Из истории взаимоотношений между грузинским и чечено-ингушским народами. Грозный, 1963, с.38) в действительности в форме "кисты" этот термин известен был еще в раннем средневековье. (Е.И. Крупнов. Средневековая Ингушетия, М., 1971, с.29).
С выселением ингушей на плоскость они все более втягивались в торговые сношения с Россией. В 40-х годах 18 века на Тереке шла живая меновая торговля ингушей и других горцев с казаками. Казаки меняли у горцев просо, муку, пшеницу, мед, воск на рыбу, икру, соль. Горцы приводили для мена лошадей и волов. Очевидно и то, что для горцев эта торговля была жизненно необходима.
В 1781г. Штедер застал в районе Назрани сторожевые посты ингушей, имевшие цели предупреждения обитателей Камбилеевских хуторов о приближении опасности. Назрановцы перешли сюда от Камбилеевских хуторов, следует из указаний на этот счет Энгельградта, заставшего в сентябре 1811 г. на месте Камбилеевских хуторов, одни "пустые дома некоторых из нынешних обитателей Назрани". (Энгельгардт, стр. 226-227; Акты, IY, 896-900).
Через 5 верст к западу от Сунжи мы попали у реки Камбилеевки к ингушам или кистам, расположенным при выходе из лесистого предгорья, -пишет Штедер (Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей. Записи коллеги востоковедов при азиатском музее академии наук. М., 1930, Т. V. с.692)
"На левом берегу расположено у самых гор около 200 фамилий". Здесь на равнине у Балты ингуши выпасают свой скот", - сообщает далее Штедер. Он также описывает Тарскую долину и расположенные на ней селения Больших Ингушей. (Мартиросиан Г.К. История Ингушетии. Оджоникидзе, 1933,с. 35; Генько А.Н. Из культурного прошлого ингушей. М. 1930. Т.V, с. 691, 692,, 693).
Горцы, - свидетельствует полковник Де Саже, побывавший в 40-х годах 18 века во Владикавказе, что, кроме леса, вывозят в большом количестве разного рода кожухи, масло, мед и. т. д. Взамен этих произведений горцы берут хлеб, соль, чай, сахар, женские украшения и красные сундуки. (Акты Археографической комиссии; Т. XI; стр. 450).
П. Зубов в своих исследованиях о Кавказском крае пишет, что "Ингуши почитаются за народ, более склонный к мирным занятиям, нежели к набегам и хищничеству, чем, в особенности отличаются от других кистинских племен… Обитают они в небольших аулах, расположенных на предгорьях, перерезанных возвышенными равнинами, по обоим берегам реки Оссай или Шадгира, от развалин древней церкви до Карабулакского аула, по обоим берегам Кумбулея, от самого ее истока в Джераховском ущелье до Елисаветинского редута и по обоим сторонам реки Терека от Владикавказской крепости до впадения в Терек реки По. Ингуши имеют довольное количество скота и радеют о земледелии. Дома строят каменные и деревянные, по общепринятому правилу с земляными крышами. Каждая деревня имеет посреди четвероугольную башню, в которую скрываются женщины и дети при набегах соседственных народов. Во всю длину Ингушевской земли , изображающей почти правильный треугольник, с юга на северо-запад простирается один из главнейших отрогов Кавказа, состоящий из шиферных гор, покрытых лесом. Восточные предгория оного орошаются рекой Кумбулеем, а западные Тереком. (Платон Зубов. Картина Кавказского края, принадлежащего России, и сопредельных оному земель в историческом, статистическом, этногрфическом, финансовом и торговом отношениях. СПб., 1835.)
В XVII-XVIII в.в. имеются донесения Российских губернаторов из Астрахани, градоначальников и комендантов из Кизляра о контактах с ними представителей местного населения.
В течение XVII-XVIII в. в. многие старейшины Ингушетии, и что особенно важно старейшины многих аулов, приняли на верность и подписывали соответствующие документы о вступлении в подданство России.
Эти материалы раскрывают особенности установления тесных контактов между народами России и Северного Кавказа, подтверждают, что в данный период эти отношения имели, в первую очередь, торгово-экономический характер и что вплоть до второй половины 18 века Россия стремилась к расширению экономических связей и предотвращению проникновения на Северный Кавказ
Ирана, Крымского ханства и Турции.
В апреле 1735 года началась очередная русско-турецкая война, в ходе которой Турция при поддержке Франции пыталась предотвратить выход России к побережью Черного моря.
После начала военных действий ингушские ополчения решительно встали на сторону России. Ополченцы участвовали во взятии Азова, оберегали от набегов Кизлярскую крепость и несли со всеми охрану дорог между Кизляром и Астраханью. (Г.Н. Колбая. Россия и Северный Кавказ в 16-17 веках. М. 1998, с.35).
Присоединение Ингушетии к России содействовало укреплению тех внутренних процессов, которые протекали в XYIII веке в среде плоскостных ингушей. Согласно документальных источников, в конце ХVI в. в Дарьяльском ущелье в ингушском Ларсе жил "феодал Салтан- Мурза, который состоял в родстве с другим вайнахским владельцем Ших-Мурзой Окуцким (Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М..1973, с.155). Мурзы встречаются у мусульманских народов Северного Кавказа: ингушей, чеченцев и кумыков. Выше Ларса находилось ингушское село Гвилети (Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Вып.1,1578-1613гг. М.,1889,с.152).
Надо отметить, что в отписках русского посольства князя Звенигородского и дьяка Антонова в Грузии, проходивших Дарьяльское ущелье в сентябре 1589 года на границе Грузии и земель ингушского владельца Салтан-Мурзы упоминается Черебашев Кабак, т.е. Черебашево селение (Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Вып.1,1578-1613гг. М.,1889,с.152). Имя Чербыш было распространено среди ингушей в 16 веке (Кабардино-русские отношения в 15-18 вв. т.1. М.,1957,с.195) и в наши дни известна ингушская фамилия Чербижевых.
Согласно царского указа от 23 апреля 1589 г., в Грузию были посланы русские послы князь С.Г. Звенигородский и дьяк Т. Антонов.
Так читаем, что "послы князь Семен Звенигородский и дьяк Торх Антонов 25 сентября 1589г.стояли у Ларсов кабака Салтан-Мурзы. И Салтан-Мурза вышел к послам ко князю Семену да к дьяку Торху пеш, а с ним людей его человек в 10. А говорил: преж сего государевы посланники Родивон Биркин да и Петр Пивов шли в Грузинскую землю к Олександру царю через мою землю на тот же мой кабак, и назад из Грузинские земли шли на мой же кабак, и яз государю служил, посланников его Родивон да Петра через свою землю провожал и дорогу им куда путчи итти указывал и людей своих до Грузинские земли провожати их посылал; а которые были у государевых посланников люди и лошади больны, и тех людей и лошадей Родивон да Петр останавливали, в Грузию идучи, у меня, и яз тех людей и лошадей у себя кормил и лечил и за Родиовон и за Петром их отпустил здоровых. И Родивон и Петр, назад идучи из Грузии, службу мою государю известити". (Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Вып.1,1578-1613гг. М.,1889,с.127-154).
…И Салтан-Мурза говорил: то есми слышал от уздней и брата своего Ших-Мурзы Окутцкого, что Кабардинские все князи били челом в службу государю вашему, а яз ныне хочю государю ж служити по свою смерть, как государю вашему служил брат мой Ших-Мурза Окутцкой, и на непослушников государевых со государевыми воеводами и с Кабардинскими князи ходити готов и на том государю правду даю, шертую, и вас провожю до Грузинские земли и заклад брата своего или сына пошлю в Терской город с вами вместе, как пойдете из Грузинские земли.
А как будете у государя своего, - и вы мою службу государю своему известите, чтоб государь пожаловал, велел мне дати свою государеву жалованную грамоту, почему мне быти в его государеве жалованье, какову грамоту прислал государь к брату моему к Ших-Мурзе Окутцкому. (Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. 1889. Вып.I. 1578-1613, с.127-154; Г.Л.Бондаревский. Документальная история образования многонационального государства Российского. 1998.М., с.214.)

… И грамоту Мурзе Ларсова Кобака Салтану дали такову:
"Божиею милостию великому государю царю и великому князю Федору Ивановичю всея Русии и иных многих государств государя и самодержца его царского величества от великих послов от дворянина и намесника Брянского от князя Семена Григорьевича Звенигородского да от диака Торха Антонова Ларского кабака Салтан-Мурзе. - Бил еси челом великому государю царю и великому князю Федору Ивановичю всея Русии, чтоб тебя и твою братью детей и племянников и весь твой род и свою землю государь пожаловал, держал в своем царском жалованье под своею царскою рукою и в обороне от твоих недругов; а ты, Салтан-Мурза, с своею братьею, и з детьми, и с племянники, и со всем своим родом хочешь его царскому величеству служити. И ты б, Салтан-Мурза, с своею братьею, и с племянники, и со всем своим родом, и со всею своею землею был под государя нашего царского величества рукою в его царском жалованье и его царскому величеству служил и государя нашего с терскими воеводами и с Олександром царем Иверским и с Черкасскими князи и мурзы, которые государю служат, и на всех государевых недругов и на непослушников стоял заодин, на них сам ходил и людей своих посылал, и государевых послов, и посланников, и гонцов, и всяких государевых людей через свою землю ко государеву Терскому городу и из Терского города до Грузинские земли провожал и хитрости никоторые над государевыми людьми не учинил. А на которого недруга будет тебе надобет государевы люди, - и ты б приезжал в государев в Терской город ко государевым воеводам; и государевы воеводы по государеву указу учнут тебе на твоих недругов рат давати с вогневым боем. И во всем бы еси его царскому величеству прямил, на чом еси ему государю правду дал, шертовал. А сю тебе грамоту дали его царского величества послы до тех мест, как его царскому величеству послы князь Семен Григорьевич Звенигородского да дьяк Торх Антонов твое челобитье объявят и как его царское величество пришлет к тебе свою царскую жаловальную грамоту с красною печатью и свое государево жалованье в Терской город к воеводам. К сей грамоте государев посол дворенин и наместник Брянской князь Семен Григорьевич Звенигороцкого печать свою приложил. Лета 7098 сентября в 26 де.". (Бондаревский Г.Л. Документальная история образования многонационального государства Российского. 1998. М., с.215; Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом, 1889, Вып.I, 1578-1613, с.127-154).
Только в начале 17 в. Кахетинскому царю Теймуразу 1 в целях обеспечения нормальных дипломатических отношений Грузии с Московским государством пришлось лично побывать во главе своего войска у соседних горцев Северного Кавказа и в особом письме к Московскому царю Михаилу Федоровичу указать их точное местонахождение. «А здесь близ Каракалканов (Дарьял) и меж черкасских мурз пребывают народы кисты. А преж сего они были християне, а ныне они не христяне, не турки.» (М.Полиевктов. Материалы по истории грузино-русских взаимоотношений (1615-1640гг.) Тбилиси, 1937, стр.118). Закрепляясь на Северном Кавказе, правительство Екатерины II вело подготовку к присоединению Восточной Грузии. Были приняты срочные меры для улучшения дороги в Грузию. Благодаря труду полутора тысячи русских солдат был проложен в течение 3 месяцев колесный путь через Дарьяльское ущелье и Крестовый перевал в Тифлис. Так было положено начало Военно-Грузинской дороге, ставшей основным путем, связывающим Закавказье с Северным Кавказом.
Архивная выписка из журнала Кизлярского коменданта по секретной части об экспедициях из Моздока в Грузию за период август – октябрь 1770 года: «А понеже сия дорога проложена чрез Ингуши есть наиспособнейшая и кратчайшая, якоже в расстоянии оная по уездам состоит обыкновенной езды, от Моздока до Ингуш день, от Ингуш до Чимов один день с половиною, от Чимов до Казбека день, от Казбека до Анапура, где уже границы грузинская-два дня, а всего (только) пять дней с половиною», (Г.Л.Бондаревский, Документальная история образования многонационального государства Российского, М. 1998, с.410). Находившиеся в Грузии российские войска под командою господина генерал – майора и кавалера графа Тотлебина отправка всех команд, разных казенных вещей в обе стороны, т.е. в Грузию и оттуда в Кизляр осуществлялось из Грузии до Ингуш, от Ингуш же в Моздок и даже в Кизляр. (Ф.Кизлярского комендантского управления, журнал исходящих бумаг по секретной экспедиции за 1770г. Св.190;, (Г.Л.Бондаревский, М.1999.с.413).
Также известно, что в грузинских хрониках население Ингушетии описаны под именами «гилигвов», «глигви». Современные грузинские исследователи также свидетельствуют, что в грузинских источниках для обозначения ингушей упоминается термин «глигви», который соответствует ингушскому «галга». (Н.Я.Марр. Кавказские племенные названия и местные параллели. М., 1922, с.33; Р.Л.Хардзе, А.И.Робакидзе. К вопросу о нахской этнонимике. КЭС. Вып.II. Тбилиси, 1968, с.20).
В 1781 году дивизионный квартирмейстер Штедер объехал в связи с данным ему поручением исследовать пути в Грузию через главный Кавказский хребет, значительную часть Осетии и прилегающие к ней с востока области, в том числе и Ингушетию: «…Я следовал берегом Сунжи через равнины и поля ингушей почти вплоть до гор. По ту сторону /Сунжи/, на 4 версты восточнее, лежали под лесистым обрывом 3 или 4 деревни ахкиюртовцев, представляющих собою смесь ингушей и карабулаков…
Через пять верст к западу /от Сунжи/ мы попали у реки Камбилеевки к ингушам или кистам, расположенным на выходе ее из лесистого предгорья… В недавнее время колония ингушей, называемых Шалха, расположилась у нее под горами… На левом берегу Камбилеевки расположено у самых гор около 200 фамилий… Отсюда открывается долина Больших ингушей и тянется на юго-восток свыше 6 верст, при ширине в 4 версты. Большинство их поселений лежит по северной стороне долины, частью на склоне гор, частью у реки. Также и на западной стороне реки Герге лежит несколько особенных селений… Под западными горами /внутри Тарской долины/ расположено селение Веппий, оттуда дорога через горы ведет к Тереку… На этой реке /Герге/ жили прежде веппинцы, некоторые из них еще остались в бесплодной маленькой долине; у них сохранились еще остатки одной маленькой церкви… Здесь /на равнине у Балты/ ингуши выпасают своих овец». (Ингушетия и Ингуши. Москва, 1999, с-90).
Данные Штедера позволяют установить и другое направление расселения ингушей, а именно вдоль Военно-Грузинской дороги и Балты.
Непосредственную связь возникновения Владикавказа с ингушскими селами отметил Я.Рейнеггс, в 80-е годы XYIII в. находившийся на русской дипломатической службе в Грузии и в силу своих служебных обязанностей вынужденный совершать частые поездки по будущей Военно-Грузинской дороге из Тифлиса в Моздок и Кизляр. «Ингуши (ингуши-авт.) считают от себя несколько селений, а именно: 200 дворов, поселявшихся при Шалгу (Шолхи) и деревне Саур (Заурово), лежащих возле крепости»,- подчеркивает Я.Рейнеггс и далее констатирует: «Владикавказ от них же начало свое получил» (ЦГВИА, ф.482, оп.1, д.192, л.55 об.). Книга Я.Рейнегсса издана 1796 г. и многие факты из нее содержатся в материалах академика П.Т.Буткова. Заметим точное совпадение данных о количестве дворов в с.Шолхи у Рейнегсса и у Штедера (см.с.28, указ. его работы), что взаимно увеличивает достоверность сообщаемых ими данных.
В 1811 году в долине реки Терек «от Владикавказа до Грузинской границы» располагались ингушские села Яндиевых, Кациевых, Батыровых, Торшхоевых, Хутиевых и др. Всего 13 сел (Осетины глазами русских и иностранных путешественников, 1811., с.117).
Уже с конца 18 века Ингушия представляла собою необычную картину религиозной системы. Деградировавшее за короткий срок поверхностное христианство столкнулось здесь с мусульманством, древнейший след существования которого находим в сообщении Вахушта о жителях Ангушта: «жители Ангушта похожи на черкессов, по вере магометане сунниты». (Вахушти. Кутаис, 1891, с.56-57).
С XYII в., когда мы видели, была сделана последняя попытка вернуть известную часть ингушей (жители Больших и Малых Ингушей) в христианство, до 40-х годов XYIII в., когда образовалась духовная комиссия, корни которой выходят еще к Петровской эпохе.
Это свидетельство относится, если на него вообще положиться, к той части ингушей, и говорит в лучшем случае о культурно-политической ориентации Ангушта, а не о действительной принадлежности к мусульманству. Бывший (с 4 по 7 марта 1770г.) на Камбилеевке, в районе Ангушта, Гюльденштедт характеризует религиозное состояние ингушей в следующих словах: «Их религия чрезвычайно проста, но имеет ясные следы христианства. Они верят в одного бога, которого они называют Дяла, но не признают никаких святых или замечательных в религиозном отношении личностей. Весной они имеют большой, а летом меньший период поста». Они позволяют себе многоженство. На некоторое влияние мусульманства приходится признать, по данным Гюльденштедта, существование у ингушей (кистин) имен, подобно Али, Муххамед, Фатьма и т.п. (Гюльденштедт, стр.478; В.Стршельницкий, газета «Кавказ», 1846, №43).
Через 11 лет ингушей и галгаевцев посетил Штедер, дополняющий во многом Гюльденштедта. «Они (ингуши, галгая) разводят овец, коз, ослов, мулов, лошадей и крупного рогатого скота (Штедер, с.36). Об Ангуште Штедер сообшает: «Они позволяют себя крестить и постятся весь великий пост; это все, что они знают о христианстве…»
Итак, Штедер вполне согласуется с Гюльденштедтом: «Мусульманство» Ангушта не оставило по себе, если оно и было, никаких следов. «Они почитают высшее существо, верят в загробное существование. Имеет место украшение могильных памятников по мусульманскому способу.» (Штедер, с.36).
В бассейне Терека у ингушей установились добрососедские отношения с гребенскими казаками. Большой интерес представляет мнение Л.Н.Толстого, который долго жил среди гребенских казаков. В своей повести «Казаки» он писал: «Очень давно предки их … бежали из России и поселились за Тереком. Казаки усвоили обычаи, образ жизни и нравы горцев, но удержали и там… русский язык и приняли частично и горскую одежду».
Создание казачьих поселений было следствием сознательной имперской политики.
Известный русский историк проф. В.О.Ключевский писал, что «История России есть история страны, которая колонизуется». Колонизационная политика царизма в отношении Ингушии особенно сказалась по завоевании Восточного Кавказа.
Хотя покорные аулы и получали почти всегда обещания от начальства, что они останутся на тех местах, на которые водворены, но имея перед глазами несколько примеров очищения горских земель для новых казачьих станиц, горцы плохо верили таким обещаниям.
Со второй половины 19 века характер отношений России к народам Северного Кавказа носит поэтапной колонизации.
Начиная с 1845 года, царское правительство стало переселять ингушей в район реки Назранка и в горную Ингушетию, т.к. не нуждалось в услугах горцев и решило «охрану» Владикавказа и Дарьяльского ущелья возложить на казаков. (Материалы по истории осетинского народа. Орджоникидзе, 1942, с.298).
В 1858 году при переселении на новые места ингуши оказали отчаянное сопротивление. Произошло восстание, известное как «Назрановское возмущение». Руководители восстания четыре человека были повешены, а многие были сосланы в Сибирь (Грабовский Н., Тифлис, 1876, вып.9, с.33). Результат колонизационного процесса в Ингушии:
На месте аула Гаджирен-Юрт основ. в 1847 г. ст.Ассиновская -//-//- Таузен-Юрт
-//-//- 1861 - Воронцово- Дашковская
-//-//- Магомет- Хите
-//-//- 1847 - Вознесенская
-//-//- Ах-Борзе
-//-//- 1861 - Нестеровская
-//-//- Ахки-Юрт
-//-//- 1859 - Сунженская
-//-//- Ангушт
-//-//- 1859 - Тарская
-//-//- Ильдир-Гала
-//-//- 1859 - Карабулакская
-//-//- Алхасте
-//-//- 1860 - Фельдмаршальская

На месте аула Шолхи основан был в 1867 году хутор Тарский. В 1845 году основаны станицы Троицкая и Слепцовская, в 1846-м – Михайловская (см.об этом у А.Берже; стр.117).
В основе колонизации лежали политические соображения - устройство клина, который разъединил бы горных ингушей от плоскостных и представлял бы собою постоянную военную опору власти на местах.
Так как по ущельям рек Камбилеевки, Сунжи и Ассы существовали единственные дороги для сношения горных ингушей с равниной, то станицы преградили ингушам свободный путь, который ранее давал им возможность быть экономически непосредственно связанными с плоскостью.
И, запертые в горах, ингуши здесь оказались обреченными на тяжелое, нищенское существование. (Г.К.Мартиросиан. Нагорная Ингушия. Орджоникидзе, 1933, с.69-82).
Известно, что одной из самых сложных проблем, порожденной колониальной политикой царизма на Северном Кавказе, являлось хроническое безземелье горцев. Наиболее низкими земельные наделы были в Чечне и Ингушетии. В начале XX века душевые наделы здесь в горной зоне составляли 0,3-0,4 десятины пахотных земель. Такое положение сложилось в результате насильственного изгнания царизмом в середине XIX века чеченцев и ингушей из их селений и водворения на их места казачьих станиц. Цепь этих станиц не только разделила Чечню и Ингушетию, но и отсекла напрочь плоскостную Ингушетию от ее горной части. Переселению были подвергнуты селения, которые с XYIII века являлись символом борьбы ингушского народа за выживание и национальное самосохранение.
Так в 1859-1867 годах в нынешнем Пригородном районе создаются станица Тарская (на месте селения Ангушт), станица Сунженская (селение Ахки-Юрт), станица Аки-Юртовская (селение Таузен-Юрт) и хутор Тарский (селение Шолхи). (См.: Сборник сведений о Терской области. Владикавказ, 1878, с.373-374.).
Все это пагубно сказывалось на экономическом положении ингушей, ежечасно напоминая об утраченных землях. О том, что они не примирились с сотворенным над ними злом, свидетельствует их обращение в Государственную думу: «В настоящее время две трети наших земель, насильственно отобранных, перешли в руки казаков, и мы, ингуши, доведены до того состояния, что для того, чтобы жить, мы должны арендовать землю у тех же казаков. В среднем ингушское племя платит ежегодно казакам с лишком 30 000 руб. арендной платы. Это ни что иное, как налог в пользу казаков, налог тем более возмутительный, что мы, ингуши, платим его за пользование землей, принадлежавшей нам тысячелетия…». («Терек», 1907, №83).
«Освобожденные» при помощи штыка земли ингушей заселяли, жители из старых Надтеречных станиц, донские и другие казаки, словом в большинстве те, которым нечего было терять на Родине. Эти люди, лозунгом которых было слово «не плошай»… не могли благоприятно влиять на ингушей», - писал Грабовский (А. Грабовский, Сборник сведений о Кавказских горцах. Тифлис. 1876, вып. 9, с.54).
«Сто лет назад один из исследователей Кавказа писал: «Ингуши, менее других наклонные к грабительству, почитаются за добрых и кротких людей». К этому времени ингуши, по их просьбе, уже были приняты в русское подданство, обязались охранять Владикавказ и Военно-Грузинскую дорогу от нападений враждебных русских племен и получили обещание, что земли, занятые ингушами на плоскости, останутся навсегда в их владении. Ингуши сдержали свои обязательства и в 40-х годах прошлого столетия приняли самое деятельное участие в отражении наступавшего на Владикавказ известного борца за независимость горцев Шамиля. Однако 20 лет спустя часть ингушей из крупных селений у выхода из гор была насильственно выселена, и на освободившихся землях по приказу русских властей расположились 4 казачьи станицы. Таким образом, часть ингушских земель была несправедливо отобрана, и жизнь ингуша сделалась очень тяжелой. Земли, годной для обработки, стало меньше, а кормиться на ней должно было то же число ингушей, что и прежде. Часть из них к тому же была разорена переселением. Если подсчитать всю площадь земли, занятую ингушами, то окажется, что в Ингушии на каждую квадратную версту приходилось 44 человека. А при такой густоте населения с трудом можно кормиться земледелием при низком его уровне, обычном у нас в России. Ингушу же, кроме земли, кормиться нечем: ни кустарных, ни других промыслов он не знает, а фабрик и заводов на его родине нет. Тяжелые условия жизни отразились и на приросте ингушского населения. Ингуши увеличиваются в числе значительно медленнее, чем их соседи – казаки, осетины и кабардинцы, имеющие больше земли и живущие гораздо богаче.» (Н.Яковлев. Ингуши. М. 1925, С.14, Саратов. Ингуши. Сборник статей и очерков, 1996, с.194-197). По свидетельству известного этнографа 19 века М.Ковальского, миграция осетинского населения с 18 века шла на восток. Он писал, что осетины изгнанники- абреки «поселялись в Куртатинском ущелье», откуда «часть населения выселилась в Тагаурское ущелье». (Ковалевский М. Современный обычай и древний закон. Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении. М.1886-т.1, с.37).
В 1807 году по происшествии немалого времени после основания крепости и принятия по договору ингушами обязательств по охране ее и близлежащих дорог, осетины обратились к генералу Дельпоцо с просьбой разрешить им поселиться у крепости.
…Заметим, что в Северной Осетии земельный вопрос предполагалось решить за счет изъятия у казачества в пользу осетин земель, никогда не принадлежавших последним. Нарком земледелия ГАССР осетин И.М.Датиев в 1921 году говорил: «единственный выход-это выселение казачьих станиц: Архонский, хутора Ардонского, станиц Николаевской, Змейской и Александровской. Осуществление этого переселения признать как революционную необходимость и закончить его к маю 1921 года. (ЦГА СОАССР, ф.50, оп.1, д.71, л.61.)
Таким образом, на протяжении нескольких веков Осетия решала свои земельные вопросы, за счет никогда не принадлежавших им земель соседних народов. По данным Л.П.Семенова, осетинская фамилия Дударовых имеет ингушское происхождение (Л.П.Семенов. Археологические этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 годах. Грозный. 1963, с.78; Б.В.Скитский. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1867 г. ИСОНИИ, т.XI. Дзауджикау, 1947, с.57; Е.И.Крупнов. Средневековая Ингушетия. М., 1971, с.55). Такое же происхождение имеет и фамилия Андиева от Яндиевых (Б.А.Колоев. Указ.соч.,стр.45; Е.И.Крупнов. Средневековая Ингушетия. М., 1971, с.55).
Так, В.Тменов (Проблемы этнографии осетин… стр. 124) пишет: «В Тагаурии и Куртатинском ущелье некогда жили ингуши. Земли лежащие в долинах рек Камбилеевки, Сунжи и Терека являются исконно ингушскими. Совершенно очевидным является то, что территория Пригородного района и г.Владикавказа являются древними ингушскими землями.».
После покорения Кавказа, горные ингуши, отрезанные от плоскости русскими поселениями, долгое время переживали острую земельную нужду и прорывались на равнину… В период революции …они спустились с гор и теперь уже при поддержке Советского правительства заняли ряд казачьих станиц, земли которых как например, Ангушт (бывшая станица Тарская) и другие, раньше принадлежали ингушам…». (В.П.Пожидаев. «Горцы Северного Кавказа». М., Л., 1926г. с.15).
Земли станиц Тарской, Воронцово- Дашковской, Сунженской, Фельдмаршальской и хутора Тарского, исторически принадлежавшие ингушскому народу, отведены были ингушам, причем отвод завершился в 1923 году.
Сейчас, когда Ингушетия идет трудным путем возрождения, очень важно не забывать и бережно относиться к своему прошлому, внимательно изучать опыт сложных взаимоотношений ингушей и соседних народов. Восстановление исторически правдивой картины своего прошлого -верный путь к самопознанию народа и обретению им своих корней.
Стремление Ингушетии вернуться в Пригородный район с точки зрения истории законно и справедливо. Но вопрос в том, как добиться этого разумным и цивилизованным путем.
Все вышеизложенные работы приведены для восстановления исторической памяти и правды, являются бесценными источниками, т.к. они служат отповедью современным сочинителям истории.
Публикуемые документы позволяют понять всю многогранность значения присоединения Северного Кавказа, в том числе Ингушетии к Российской империи – как для народов Северного Кавказа, так и для народов России. Документы свидетельствуют, что контакты между Россией и ингушским народом – была взаимная заинтересованность и искреннее стремление к прочному союзу.
Во второй половине 18 века ингуши уже несомненно обитали на плоскости, так как в 1784 году при ингушской деревне Заур была основана крепость Владикавказ (Грабовский Н. Ингуши. Сборник сведений о кавказских горцах. (Тифлис, 1876 . Вып. 9. с.2)
В 1869 году был опубликован документальный сборник, который был составлен участником военных походов против горских народов П.Г. Бутковым. Эти "материалы" Бутковым собирались по свежим следам и он является безусловным авторитетом для ученых, освещающих кавказские события с 1722 года по 1803 год.
"Для связи кавказской линии с Грузией в 1784 году построена крепость отрядом войск у Терека, при входе в ущелье гор, при ингушевской деревне Зауре и названа Владикавказом", - писал Бутков (Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год, ч.2. 1869, с.131, 165). В документах конца 18 - начала 19 века содержатся упоминания об ингушских селениях Заур и Тимурково на равнине в бассейне рек Терека и Камбилеевки, в частности, при описании дороги от Моздока на Тифлис, проходившей через "Ахловы кабаки, затем через р. Кумбулей и прямо до Заурова (АКАК, Т.II, Тифлис, 1868, стр. 221; АКАК, Т. IV, стр. 805, 902). Значительное число ингушей в селении Тимурково, находившемся в 2 верстах от крепости Владикавказ на правом берегу Терека. В этом селении и в Назрани в 1810 году насчитывалось до 866 дворов и 1300 вооруженных мужчин. (Н.Г. Волкова. Вайнахи. М. 1999 с. 159).
К 1851 году "близ Владикавказа" стояли ингушский аул Темурко и на левом берегу реки Камбилеевки - аулы Османа Долгиева и Бузуртанова. На левом берегу Терека стоял ингушский аул Жантемиров. В селах Осетии жили также 40 дворов ингушей и кумык (Материалы по истории осетинского народа, Орджоникидзе, 1942 , т.2, сс.145, 314).
Ингушское село Заурово существовало задолго до основания крепости Владикавказской. Например, в рапорте генерала Де-Медема от 2 сентября 1773 года говорится: "Переход 28 верст до деревни Зауровой, лежащей при самом входе в Кавказские горы, переправа через р. Комбулей... вброд". Далее, переправившись, можно идти многими колоннами прямо из ингушского селения Заурово… Лагерь при Зауровой весьма выгоден в траве, дровах и воде; при сем месте нужно иметь постоянный укрепленный мост, ибо запрещает он вход и выход из гор, обозревает верст на 50 и малейшие предметы в поле, обеспечивает проезжающие команды в ту и другую сторону коммуникационными постами для многих военных резервов. (Сборник исторических материалов об Ингушетии. Док. № 369).
О селе Заурово Клапрот пишет как об ингушском, возле которого возникла крепость Владикавказская. Это селение возникло на старой дороге в Грузию, проходившей от Моздока на Ахловы кабаки, затем через р. Камбилеевку, далее на Заурово и затем в Дарьяльское ущелье. Село Заурово отмечает и Гюльденштедт. Село Заурово располагалось на крутом берегу Терека, в 4 верстах от места, где позднее возникла крепость Владикавказская.
К концу первой трети XlX века миграционные процессы в основном закончились и политическая карта Предкавказья оформилась. Ингуши твердо занимали территорию современного Пригородного района Северной Осетии. Владикавказ, основанный, как отмечалось, в 1784 году близ ингушского селения Заурово, в географическом центре Ингушетии, стал ее экономическим, политическим и культурным центром. Здесь на протяжении всей дореволюционной истории были сосредоточены и ее административные учреждения.
Такое положение сохранялось в 1858 году, 1862 году (Западный военный отдел)и 1870 году (Владикавказский округ). Территориальные окружные управления у них находились во Владикавказе.
Штедер отмечает, что "при входе в долину стоит башня, окруженная стеной, нежилая, которая могла бы служить для защиты прохода". Под западными горами (внутри Тарской долины) расположено селение Веппий, откуда дорога через горы ведет к Тереку. "Здесь на равнине у Балты ингуши выпасают своих овец", читаем у Штедера (стр. 45).
"Через пять верст к западу (от Сунжи) мы попали у реки Камбилеевки к ингушам или кистам, расположенным при выходе ее из лесистого предгорья... В недавнее время колония ингушей, называемых Шалха (Шолхи), расположилась у нее, под горами. Одна лишь эта колония, благодаря ее мужеству и силе нации, могла держаться… (Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей.
Ленинград, 1930 год., с. 625). Далее Штедер описывает, как от Шалха они попали в Тарскую долину: "Отсюда открывается долина Больших Ингушей и тянется на юго-восток свыше 6 верст при ширине в 4 версты. Большинство их селений лежит по северной стороне долины, частью на склоне гор, частью у реки. Также и на западной стороне реки, Герге (Штедер имеет в виду западный приток Камбилеевки, Герчоч - собственное ущелье в верховьях этой реки, ведущее в Мецхальское общество к югу) лежит несколько обособленных селений".
По многочисленным источникам, в том числе сведениям Штедера живущие в Тарской долине ингуши распадались на 7 крупных племен (Штедер ст. 44): Тергим - Хоевы, род Эги, Хамхоевы, Картоевы, Оздоевы или Цикмабухоевы, Евлоевы и веппинцы.
В 1781 году Кавказ посетил дивизионный квартирмейстер Штедер, который по берегам рек Сунжи, Камбилеевки и Назранке отметил ингушские поселения Ангушт, Вапи, Заурово и другие (Дневник путешествия из пограничной крепости Моздок во внутренние местности Кавказа, предпринятого в 1781 году Штедером. Орджоникидзе, 1967 с. 52).
Как пишет Штедер: "Ахкин-Юрт был расположен у ручья Турше, вытекавшего из восточных гор. Поля акинюртовцев находились у ручья, впадающего в правый бок Сунжи. По ту сторону Сунжи, то есть на левом берегу на 4 версты восточнее лежали под лесистым отрогом земли 4 деревни акинюртовцев", представляющих собою смесь ингушей и карабулаков.
Михаил Рощин пишет, что "горные ингуши еще в первой половине 17 века поселились на безлюдных землях между левым берегом Сунжи и правым берегом Терека. Русский историк XlX века Н. Дубровин отмечал: "Тогдашние выходцы были люди мирные, занимавшиеся преимущественно пастьбою скота". В те времена писал Н. Дубровин, "богатая плоскость, простирающаяся от р. Сунжи… представляла вид дремучего леса". (газета "Народ" № 4, 1993 года.).
В горной зоне ингуши жили отдельными обществами: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское) и Мецхальское. Возвращение на равнину после монголо-татар начинается в XVl-XVll веках. Одним из главных направлений ингушской миграции с гор являлась Тарская долина и другие земли по р. Камбилеевке. Здесь, по свидетельствам грузинского историка и путешественника Вахушти Багратиони, не позднее конца XVll века расположено плоскостное селение "Онгушт" (отсюда название ингуши), сейчас это селение Тарское Пригородного района Северо-Осетинской Республики. (Э.Д. Мужухоева, М.Б. Мужухоев. Ингушетия и Ингуши. Москва, 1999 год, с.24).
Округ Малые Ингуши, по мнению Н.Г. Волковой, возник не позднее 50-60 годов XVlll века, (Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVlll- начале XX вв. М., 1974, с. 159). Документ 1780 года в числе 6 ингушских селений этого округа приводит и селения Заурово и Шолхи, в непосредственной близости от которых спустя 4 года возникла Владикавказская крепость. (Русско-осетинские отношения. Т.2, Орджоникидзе, 1984, с. 392). Между тем, процесс выхода ингушей на равнину продолжался и на рубеже XVlll-XlX веков. Новый импульс ему был дан договором 1810 года между Российской администрацией и влиятельнейшими ингушскими фамилиями. Жителям Ингушетии, переходившим в подданство Российской империи, представлялось право пользования землями по правому берегу р. Терека и до хребта Кабардинских гор. Уже к 1812 году в селении Назрань было 1006 дворов. (ЦГВИА, ф. 414, оп. 1, д. 300, л. 68 об.)
Всего же в районе Назрани и севернее ее к 1816 году насчитывались 93 небольших селения. К этому же периоду источники относят и образование селения Ачалуки. (АКАК.Т.8.. 669.)
"Всю многовековую и тяжелую историю ингушей следует рассматривать как на редкость упорную беспрерывную борьбу этого маленького народа за свое существование, за возможность выхода из гор на плодородные равнинные земли. Стремление к выходу на "плоскость" приходит красной нитью через все перипетии многотрудной жизни ингушей в горах". (Е.И. Крупнов. Средневековая Ингушетия. М., Наука, 1971, с. 203).
Жители Тарской долины, в частности Ангушта, являются одними из первых переселенцев с гор на плоскость и здесь получили название ингуши. (А.П. Берже. Чечня и чеченцы. Тифлис, 1859, с. 81).
Ингуши занимают на Северном Кавказе центральное место поблизости от административного и культурного центра - города Владикавказа. Н. Яковлев пишет, "что знаменитая Военно-Грузинская дорога отделяет ингушей от осетин. Центральное положение выдвигают ингушей на одно из первых мест во всех крупных политических и культурных движениях, охватывающих Северный Кавказ за последние десятилетия. (Н. Яковлев. Ингуши М. 1925. с.7) .
"Тарская долина и другие территории по р. Камбилеевке, где не позднее XVll века уже было известно село "Онгушт" (Н.Г. Волкова, "Вайнахи", Москва, 1999. с.155).
Далее Н.Г. Волкова, опираясь на данные исследователя А.Н. Генко, "считает фамилию Зауровых, предки которых во второй половине 18 века в районе современного Владикавказа, основали также село Заур".
Как известно, почти все народы входят в историю не под самоназванием, а под названиями, данными их соседями. Название "ингуши" также было дано местному племени русскими, подобно тому, как осетинам были присвоены названия "ясы, "овсы" и так далее, грузинами и русскими. Постепенно название "ингуши" было перенесено на все родоплеменные образования, некогда известные как "галгаи", "кисты", "цоринцы" и другие объединенные с ними общей территорией и общностью культуры и языка.
По свидетельству Клапрота, Большие и Малые Ингуши включали 25 деревень, в том числе Галга, Ака, Беци, Алхар, Корби, Вушу, Голай, Ной, Гой, Мелер, Паланг, Цулай и другие.
В послевоенные годы рядом исследователей было высказано предположение об отождествлении древнего этнонима "гаргареи" с современным самоназванием ингушей - "галгаи" (И.М. Дьяконов. Рецензия на книгу Г.А. Меликишвили "Древневосточные материалы по истории народов Закавказья". ВДИ, 1946, № 2 стр. 59; Л.А. Ельницкий. Комментарии к переизданию "Известий древних писателей о Скифии и Кавказе" В.В.Латышева. ВДИ, 1947, № 4, стр. 222; В.Н. Гамрекели. О племени двалов. Сб. "Мимомхилвели". Т. 9. Тбилиси, 1957, стр. 203).
"Специально занявшись этим вопросом, я пришел к выводу, что правомерность отождествления страбоновских "гаргареев" с ингушским племенным самоназванием "галгаи" может быть признана вполне обоснованной", - пишет в своей монографии "Древняя история Северного Кавказа". Е. Крупнов в 1960 году (Е.И. Крупнов. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960, с. 72).
Грузинское же название "кисты" прочно вошло в кавказоведческую литературу, посвященную ингушским племенам. За отдельными племенами ингушей закрепляется название, данное им окружающими соседями и русскими, с которыми ингуши установили довольно прочные отношения. Известно, что в 1770 году в присутствии акад Н.А. Гюльденштедта русский офицер принимал от ингушей присягу в верности.
Большинство народов Северного Кавказа, в том числе ингушский, относятся к коренному населению Северного Кавказа, предки которых проживали там тысячелетия. Тысячелетняя борьба ингушей и их предков была направлена для сохранения своей самостоятельности, за право жить на своей земле, борьба за существование и независимость "малой родины".
19 июля 1770 г. выходит указ о назначении грузинского архимандрита Порфирия руководителем духовной комиссии.
Указ Е.И.В. самодержицы всероссийской из Святейшего правительствующего Синода в Коллегию иностранных дел сего 1770г. июня 23-го дня присланным Святейшему правительствующему Синоду полковник и Кизлярский комендант Неймч доношением с приложением подданных ему, полковнику, от всех кистинских старшин и народов в оригинале доношении и с них на российский диалект переводов об определении к ним грузинского архимандрита Порфирия, и что о его, Порфирия, честном поведении…
… А как-де по прошению Нгушевского уезда старшин и всего народа о принятии их в вечное Е.И.В. подданство оный архимандрит по собственному его на то соглашению да гусарского полка капитан Деготодий посыланы были к тому народу и по принятии от них присяги возвратились. А по справке в канцелярии Святейшего Синода значится, что о определении во оную комиссию духовных персон по представлению оной коллегии иностранных дел Святейшим Синодом подлежащее определение 17-го дня 769г. учинено и о чем надлежит во оную коллегию указ послан, на что и ожидается требуемого уведомления.
Того ради по указу Е.И.В Святейший правительствующий Синод приказали: О вышеозначенном к помянутому полковнику и Кизлярскому коменданту Неймчу, также и во оную коллегию с приобщением с доношения комендантского с приложениями копий ( которые при сем и прилагаются) для ведома послать указы "Коллегии иностранных дел о том ведать. А для ведома о том же к полковнику и Кизлярскому коменданту Неймчу Указ из Святейшего Синода послан"
Обер-секретарь Михайло Остолопов
Канцелярист Алексей Древский
(АВПР. Ф. Осетинские дела.оп.128/2, д.1, л.414-415.об.)

Следует отметить, что вообще у ингушей во второй половине 18в. появились тенденции к установлению прочных контактов с Россией. В 1770г. Ингушетия добровольно признала сюзеренитет России.
Весь район Военно-Грузинской дороги входил в сферу древнейшего расселения ингушских племен. (А.Н.Генко. Из культурного прошлого Ингушетии. Записки Коллегии востоковедов, т.V. Л.,1930,с.696).
В русских документах XVI века их называли кистами, которые жили на Военно-Грузинской дороге в западной части Ингушетии, документах 16 века названы "Бурнашевой землей" (Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Вып.1,1578-1613гг. М.,1889,с.123).
"Кисты, собственно, так называемые… живут по правому берегу Терека, в высоких горах, против осетинского колена тагауров…
Бесплодные земли их, лежащие на известковых и шиферных горах, большей частью обнаженных в виде скал, простираются от Владикавказской крепости до Дарьяла, где начинается грузинская граница и, следовательно, на тридцать верст расстояния. Деревни их Заурово и Джерах почитаемы за сборные места двух разных обществ, которые вместе с приписными к ним деревнями заключают более 500 дворов. Сие колено кистов живет в крайней бедности и управляются выборными старшинами". (С.Броневский. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Ч.II, Москва, 1823,с.167).
Выше ингушского Ларса находилось ингушское село Гвилети (Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Вып.1,1578-1613гг. М.,1889,с.152). В 16 веке и ранее в пределах центрального Кавказа мурзами могли именоваться вайнахи. "Они, жители Гвилети, прямо были слепком с джейраховцев - одного из ингушских племен, живущих между Тереком и Ассой", читаем со страниц газеты "Кавказ, в 1894г. №151". Он (Комобакин) приводит интересные сведения о религии гвилетцев, представляющих "полуязычников, полумагометан" (Вл.к-н. Комобакин Гулетовцы. "Кавказ", 1894, №151).
Через две версты от Дарьяла на левом берегу р.Терека лежит малое селение Голет… Оно населено 30 дворами кистинского племени голет и имеют в середине каменные башни для убежища и обороны в случае набега неприятельского (ЦГВИА, ф .482, оп.1, д.192, л.289 об). Далее из архивного документа читаем, "что там находились и большие "Гвилети" из 70 дворов, состоящих", которые происходят "от поколения голаев" (ЦГВИА, ф .482, оп 1, д.192, л.147 об).
Сопоставление данных документальных источников с показаниями информаторов приводит нас к выводу, что село Гвилети играло важную роль во взаимоотношениях Грузии и Ингушетии в XVI-XIX вв.
"Ингуши, называемые также кисты, галгаи, сильное кистинское колено, имеют главные жилища свои вдоль по Кумбулею и впадающим в нее ручьям до высоких гор, также по вершинам Сунжи и по сунженской реке Шадгире или Оссае, находясь, таким образом, между Малою Кабардою и чеченцами. Селения ингушевские начинаются в нескольких верстах на восток от Владикавказской крепости в предгорьях, пересекаемых возвышенными равнинами, и оттуда расширяются далее на восток и на полдень по берегам Кумбулеи, Сунжи и Шадгира неопределенною чертою." (Саратов.1996, с.84, Ингуши. Сборник статей и очерков).
Для ограждения сделанных в Предкавказье земельных приобретений, основанных и построенных станиц и городов, было принято решение о продолжении Кизлярско - Моздокской линии от Терека до Дона. За период с 1777 по 1779 гг. были построены 10 укреплений по Азово-Моздокской линии.
Все это дало возможность царскому правительству в конце 18 в. ускорить и расширить процесс раздачи плодородных земель Предкавказья крупным русским помещикам, которые переводили сюда своих крепостных из губерний центра России. Одновременно с этим правительство продолжало массовую колонизацию Северного Кавказа, при этом форсируя туда казачества.
22 августа 1810 года подписывается поручительный акт об обязательствах России перед ингушами, данный комендантом Владикавказской крепости Дельпоцо старшинам ингушских обществ, принявших российское подданство.
Так, читаем этот бесценный документ: "Я, нижеподписавшийся, по силе данной мне от главного надо мною начальства власти и доверенности, по взаимному обоюдному согласию между мною и ингушевским народом, имеющими жительство в окружности кр. Владикавказской.." (Сборник документов, АКАК об Ингушетии и ингушах. Парова Л. М., 1996, с. 88; АКАК, Т. IV. Д. 1382. с.899-901).
В "Актах Кавказской археографической комиссии", в 9 томе, на странице 429 читаем: "Для утверждения здесь русского владычества представляются два средства: 1) поселение казачьих станиц и 2) возведение укреплений при главных выходах из гор".
Сто лет назад (1825г.) один из исследователей Кавказа писал: "Ингуши, менее других наклонные к грабительству, почитаются за добрых и кротких людей". К этому времени ингуши, по их просьбе, уже были приняты (1770г.) в русское подданство, обязались охранять Владикавказ и Военно-Грузинскую дорогу от нападений враждебных русским племен и получили обещание, что земли, занятые ингушами на плоскости, останутся навсегда в их владении. Ингуши сдержали свои обязательства и в 40-х годах прошлого столетия приняли самое деятельное участие в отражении наступавшего на Владикавказ известного борца за независимость горцев Шамиля. Однако, 20 лет спустя часть ингушей из крупных селений у выхода из гор была насильно выселена, и на освободившихся землях по приказу русских властей расположились 4 казачьи станицы. Таким образом, часть ингушских земель была несправедливо отобрана, и жизнь ингуша сделалась тяжелой…
Но ингуши не мирятся со своим положением, не хотят вымирать и начинают упорную борьбу с насильниками… из "добрых и кротких людей" в короткое время становятся первыми "абреками" на Кавказе. Грабежи и убийства в станицах и даже среди бела дня на Владикавказе, ограбления поездов, организация целых отрядов, вооруженной рукой отстаивавших права ингушей на жизни и место под солнцем - все это слишком осязательным и неприятным образом доказывало русским властям и соседям, что ингуши отнюдь не думают безропотно вымирать". (Яковлев. Ингуши. М.-Л., 1925 г., с.5-6.).
Возможность торговать продуктами сельского хозяйства пробудила у горцев, в частности у ингушей, интерес к земле и борьбу за землю. Земельный вопрос обострялся в связи с поселением в 30-х годах на их землях станиц Первого Сунженского и Второго Владикавказского казачьих полков, к которым отошли значительные пространства земли.
Об этом свидетельствует в своем докладе главнокомандующий на Кавказе кн. Орбелиани на имя военного министра: "Нередко отнимали земли под казачьи поселения или укрепления и раз поселенных на новых местах, по требованию тех же обстоятельств, снова переселяли и иногда по несколько раз с места на место". (Доклад главнокомандующего на Кавказе кн. Орбелиани военному министру. Архив ЧИАССР ф.23, д.3).
После 1830 года часть ингушей принимает православие. Как следует из документов, которые мне удалось обнаружить, переход ингушей в православие был добровольно-принудительным, при этом применялись подкупы, посулы и угрозы.
Вот один из документов от 15 июля 1842 года. "По всеподданнейшему донесению военного министра об изъявленном в поданной назрановскими жителями от всего ингушевского общества просьбе-желании возвратиться к прежнему магометанскому закону". Из него видно, что местная военная администрация поддерживала стремление ингушей вернуться в ислам, но наталкивалась на сопротивление православного духовенства. Царский рескрипт гласил: возвращение к магометанскому закону запретить, но впредь насилия при обращении в православие не допускать.
"До 1858 года ингуши жили хуторами, но от одной и нескольких десятков фамилий" в верховьях р.р. Сунжи, Камбилеевки (Тарская долина) и на правом берегу р.Терек "при выходе этой реки из гор на плоскость" (Грабовский Н. Ингуши. Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1876, вып.9, с.3). В рапорте командующего войсками по управлению Терской областью на имя командующего войсками Терской и Кубанской областей ген.-адъютанта и кавалера графа Евдокимова сказано: "Имея в виду, что переселение аулов Ланжита и Учхот окончено уже к 30-му числу октября и что в течение зимы 1860/61 года окончится также и переселение жителей Тарской долины. (Дело №209 канц.нач. Тер.обл. по 2 отделу, 1 столу о прокламациях туземцам. Тер.обл. Начато 5 июня 1860г., окончено 6 февраля 1862г.).
Исправлявщий должность начальника Военно-осетинского округа полковник Кундухов писал командующему войсками левого крыла Кавказской линии графу Евдокимову: "После описанного переселения в ущельях по Фортанге, Ассе, Сунже и Камбилеевке, мелких хуторов и жителей никого не осталось, и дело это, к удовольствию моему, я считаю совершенно конченным". "Словом, исполнено и исполняется все, согласно желанию вашего превосходительства. Полковник Кундухов".
На рапорте есть резолюция Евдокимова: "С особенным удовольствием благодарю за это важное дело полковника Кундухова. Донести об этом главнокомандующему" (Дело генер.штаба войск левого крыла Кавказской линии V отд., по описи №436, по части распорядительной).
На месте ингушских и отчасти карабулакских земель в 1859 г. возникли казачьи станицы: Сунженская на месте села Аки-Юрт, Тарская на месте Ангушта, Карабулакская на месте села Ильдир-Гала; в 1860 году на месте села Алхасте была основана станица Фельдмаршальская, в 1861 году- на месте села Ах-Борзе возникла Ассиновская, в 1867 году на месте села Шолхи появился хутор Тарский и т.д. В 1845, 1846,1847 годах были основаны станицы Вознесеновская, Троицкая и Слепцовская.
Неблаговидную роль в организации переселенческих дел сыграл осетин по национальности генерал-майор русской службы Муса Кундухов. В своем докладе наместнику Кавказа начальник Терской области М.Т.Лорис-Меликов писал: "В мае нынешнего года генерал - майор Кундухов высказал предложение восстановить между туземцами Терской области по примеру 1860- 1861гг. стремление к переселению в Турцию и предложил взять на себя выполнение этого дела".
Сам лично в 1865 году Кундухов возглавил переселение более 20 тысяч горцев в Турцию. Многих переселенцев судьба была трагической благодаря бессовестному обману организатора их переселения генерала Кундухова. Так в 1865 году чеченцы направили письмо наместнику на Кавказе великому князю Михаилу Николаевичу, где они умоляют о разрешении вернуться. "Мы гораздо охотнее пойдем в Сибирь, чем будем жить в здешней Сибири".
В научном обороте осетинскими историками пущены две большие лжи.
Первая из них: что ингуши проживали на территории Пригородного района лишь 24 года, то есть с 1920 по 1944 годы, а до этого на этих землях жили казаки. Выходит, что ингуши отобрали свои же земли у казаков. Вторая ложь: в период гражданской войны ингуши уничтожили тысячи мирного казачьего населения.
Имеются неопровержимые свидетельства о том, что эти земли в 1859 году были насильственно заселены казаками, о том, что не было никакого геноцида казаков со стороны ингушей, а была удовлетворена просьба казаков об их переселении на новое местожительство к Пятигорску. Казакам-переселенцам была оказана материальная и иная поддержка.
Для полноты освещения темы единения Ингушетии с Россией считаем будет интересным и полезным привести документ - доношение киштинских (ингушских) старшин к коменданту Кизляра А.А. Ступишину от 1761 года. Доношение Киштинских старшин к Высокородному господину генерал-майору и Кизлярскому коменданту Алексею Алексеевичу Ступишину (Перевод с грузинского на российский диалект. 1761 год).
Просят киштинские старшины Цаук Мирза Калмамаков, Харитон Мисос, Амброси Пахомиев с товарищи и со всем киштинским народом, а о чем значит ниже. "В 1756-м году ея и в. мы, киштинские старшины и со всем народом чтобы были вечно в подданстве присягали 900 человек и в веру грекороссийского закона крещения стали воспринимать и да и в 757-м году февраля 27 и апреля 10 чисел ея и. в. из Святейшаго правительствующего синода указами по просьбе нашей о бытии под покровом всемилостивейшей государыни нашей на таком основании нам позволено… Старшина наш А. Пахомиев и оной вышеписанное желание и прошение наше донес и показанной генерал-майор фон-Фрауенидорф обещал резолюцию и в скором времени оной преставился, а вступил в тое комендискую должность полковник Иван Де-Боксберх, который послал к нам ротмистра Александра Киреева и мы показанное наше желание и прошение помянутому ротмистру Кирееву объявили, который от нас со оным и отъехал и с того время ни до ныне каждый день и час от всемилостивейшей государыни милости ожидаем о чем в великом находимся сумнении и печали, как бы чрез то долгое время христианские веры не потерять и всемилостивейшей государыни милости и от подданства нас не отрешить понеже мы никакому государству и княжеству подданы не были, а кабардинцам не токмо мы в подданстве, но и в соседстве дальне находимся, а хотя издревле Грузинскому царству подданы и были но назад тому лет стопятьдесят от онаго вольны находимся. Того ради вашего превосходительства всепокорне просим, чтоб определить к нам ротмистра Алексея Киреева и на сие наше доношение учинить милостивую резолюцию".
(Ноября 1 дня 1761 году. Помета № 511. Подан 1 ноября 1761 года. "Кизлярский Комендантский архив, св. 142; Саратов 1996, Сб. Статей и очерков, сс.533, 534.).
В 1924 году в Праге выходит "Кавказский горец", где на странице 49 представляет интересный рассказ о галгаях. Так, читаем: "Современные ингуши называют себя именем галгаи, тушины называют их гилави, грузины - кисти, кабардинцы и кумыки - мичкиш, осетины маккалон, причем в произношении последними тремя народами буквы "к", таковая произносится гортанно, и наконец русская терминология превратила народ галгаи в народ ингуши.
Народ галгаи с древних времен занимал правый берег р.Терека, ущелья рек Камбилеевки, Сунжи, Ассы, Фортанги и далее на восток до границ с землями чеченцев.
В 1784 г. на месте галгаевского аула Дзаура-Юрт на правом берегу Терека русскими войсками была построена крепость Владикавказская, имевшая назначение служить охранным пунктом путей сообщения России с Грузией. Правый берег Терека вплоть до границы Грузии принадлежал ингушам. Их земли простирались до Дарьяльского ущелья включительно и уже на левом берегу р.Терека, против нынешнего Гвилетского моста, находится ингушский (галгаевский) аул Гвилети.
На восток от г.Владикавказа в 15 верстах в ущелье р.Камбилеевки (Галми) расположен был многобашенный многолюдный аул галгаевцев под названием Онгуште. Царевич Вахушти в своей географии Грузии описывая сопредельные с Грузией народы, коснувшись народа кисти, называет галгаевский аул Онгуште именем Ангусти.
Первое знакомство русских с народом галгай по приходе их в район нынешнего Владикавказа, естественно завязалась с галгаевцами проживавшими в ауле Онгуште или в ущельи Камбилеевки, т.е. в Галми-Чоч, что значит в ущелье р.Галми.
Русские, по видимому, предположив, что в данном случае они имеют дело с отдельным народом, стали называть его онгушт или онгуш, в результате чего историческое наименование народа, именующего себя "галгай" превратилось в следствии заблуждения русских, в название "ингуш": это историческое недоразумение должно быть исправлено и народ "галгай", должен носить свое собственное имя.
Народ галгай делится на отдельные фамилии и по обычаю, в республиканском духе, одна из нескольких фамилий признавалась главою союза галгаевцев, а аулы этих фамилий признавались сборным местом. Такими сборными местами у народа галгай являлись - в ущелье реки Ассы аул Уги-Кал, а в ущелье реки Галми аул Онгуште. В первом происходили сборы в случае внешней опасности с юга-со стороны Грузии и с востока - со стороны Чечни, а во втором, в случае такой же опасности с северо-запада со стороны кабардинцев, кумыков и осетин.
Около аула Уги-Кал сохранился довольно высокий камень в виде надмогильного памятника, через который каждый воин перед выступлением в поход или в набег должен был с разбега перепрыгнуть в боевых доспехах и с запасом продовольствия на трое суток. Не выдержавшие этого испытания в поход не брались.
В ауле Онгуште имеется курган под названием "Фос-ека-Барц", т.е. курган дележа добычи. Примечательно то, что долю военной добычи получали и те, кто оставался дома, не участвовал в походе, так как они охраняли семью и имущество ушедших в поход.
В 1866 году, в порядке административном в видах "колонизации края", аул Онгуште был выселен частью на плоскость, а часть населения ушла в соседние аулы в горах же. На освобожденное таким путем место были переселены из Владикавказа 183 семейства русских, составлявшие военное население крепости. Эти-то поселенцы и образовали казачью станицу Тарскую, получившую свое название от аула Тарш, расположенного у верховьев реки Галми или по русски Камбилеевки.
В этих же видах и соображениях были заложены на месте галгаевских аулов Эхки-Юрт на р. Сунже станица Сунженская, а еще восточнее станица Воронцово-Дашковская.
Эти-то казачьи станицы, главным образом, и ряд других разделили народ галгай на две части, отделили горную и плоскостную части друг от друга, в то же время отделили галгай от их единоплеменников чеченцев.

Р.Ш. АЛБОГАЧИЕВ,

депутат Народного Собрания, заслуженный врач России, доктор медицинских наук, профессор

ОТРЫВОК ИЗ ИСТОРИИ

Только недавно, в постсоветское время, стали доступны рядовым ученым и исследователям многие секретные государственные архивы России.
В числе других ученых воспользовались этим обстоятельством ученые и исследователи из Ингушетии. Именно благодаря им мы в последние годы узнали десятки и сотни имен ингушей - верных сынов России, которые принимали самое активное участие в жизни России. Поскольку даже начальное образование в те далекие годы 19-го века было не многим доступно, учились, как правило, сыновья зажиточных родителей.
Учились, в основном, в военных учебных заведениях. А выйдя из стен учебного заведения в действующую армию, многие из них становились видными военачальниками в звании генералов, сотни становились офицерами, а тысячи - храбрыми солдатами-кавалеристами.
Много архивных документов о героях-ингушах отыскал и опубликовал в средствах массовой информации научный сотрудник Государственной архивной службы Берснак Газиков.
Вот и сейчас он принес к нам в редакцию очень интересную находку. Это письмо 19 века, написанное жителем с. Плиево прапорщиком Пацо Плиевым на имя известного кавказоведа, автора многих книг и публикаций по истории Кавказа Е.Г. Вейденбаума. Ниже мы публикуем это письмо с сохранением всех стилистических и орфографических особенностей, характерных для 19 века.

"Милостивый ГосударьЕвгений Густафович!
Неоднократно раз обращаясь к Вам, своими просьбами позволяю утруждать Вас, но надеясь на Вас, как на Великого благодетеля, пишу и прошу извинения за беспокойство: Теперь моя великая к Вам просьба заключается в следующем: Мой родной дядя по матери Поручик Умар Сампиев умер 26 мая 1892 г., оставив после своей смерти трех жен и шестерых мальчиков без всяких средств, из коих сын умершего поручика - Дудар - весьма порядочный молодой человек, владеет хорошо русским и турецким языками; мне во что бы то ни стало хотелось бы определить его при полковнике Шатилове в качестве милиционера. Я уверен, что он, т.е. Дудар, своим поведением и исполнением своих служебных обязанностей вполне оправдает Вас перед Г. Шатиловым, а потому почтительнейше прошу Вас устроить его ради меня, за что премного буду благодарен и навеки меня обяжете.
Надеюсь, что в просьбе не откажете, о результате благоволите сообщить письмом. Как всегда преданный Вам Ваш покорный слуга Пацо Плиев.
26 марта 1893 года с. Плиево.
Адрес:
Через гор. Владикавказ Прапорщику П.Д. Плиеву в селение Плиево.
Р.S. Если при Г. Шатилове нельзя устроить, то нельзя ли устроить хоть ординарцем при Губернаторе Кн. Шервашидзе?
Дудар годен во всех отношениях хоть в гвардию".

Как нам стало известно из архивных данных, Дудар Умарович Сампиев действительно был принят на военную службу и стал достойным продолжателем дела своего отца - поручика Умара Сампиева. Он тоже стал, как и отец, офицером, участвовал во многих военных операциях.

К. Мусаев

Сердало № 9 (9531) 3 февраля 2005 года

КРАТКАЯ СПРАВКА О ВРЕМЕНИ И МЕСТЕ ОСНОВАНИЯ КРЕПОСТИ ВЛАДИКАВКАЗ

Профессор М. М. Блиев в своем капитальном труде вопрос основания крепости Владикавказ излагает следу¬ющим образом:
«Основание крепости Владикавказ в 1784 г. также побудило к переселению значительное количество осе¬тин, желающих найти защиту у русских».
П. Г. Бутков, будучи еще офицером русской армии и находясь тогда во Владикавказе, писал: «Нарочитое число осетинцев, выйдя из гор, тут в окрестности посе¬лилось, устроя селение, и обрабатывали пространные поля, вокруг Владикавказа впусте лежащие, и имели со¬вершенный покой и тишину». И далее: «Население Капкая (Дзауджикау) совместно с русскими принимало активное участие в обороне крепости Владикавказ, ча¬сто подвергавшейся тогда неприятельским нападением».
Отметим сразу, что П. Г. Бутков «тогда» здесь не был. Он участвовал значительно позже, в начале XIX века, в экспедиции для подавления восстания осетинских алдар-феодалов из Тагаурского общества, но об этом ниже.
Приведенные цитаты из труда М. М. Блиева ничего не поясняют в вопросе основании крепости Владикав¬каз. Больше того, вызывает недоумение, почему, говоря о частых нападениях «неприятеля» на крепость, автор ничего не говорит о том, кто же конкретно на нее на¬падал.
Турки? Персы? Кабардинские феодалы? Или ингуш¬ские разбойники? Надо же называть вещи своими име¬нами и подкреплять их доводами, источниками.
Это, во-первых.
Во-вторых, М. М. Блиев использовал приведенную цитату из труда академика П. Г. Буткова, чтобы под¬твердить свою версию трактовки вопроса о месте и вре¬мени основания крепости Владикавказ, счел необходи¬мым приплести сюда и «Капкай - Дзауджикау», то есть как говорят в спорте, применил запрещенный прием.
У П. Г. Буткова названий «Дзауджикау», «Капкай» вообще нет, и Владикавказская крепость, основанная в одном из узловых пунктов сообщений с Грузией, за всю свою историю ни осаде, ни нападению «неприятеля», как пишет М. Блиев, не подвергалась. Ее крепостная артиллерия гремела только при праздничных салютах, никогда и ни в кого не стреляла, так как на крепость никто и не нападал.
Если же, в частности, автор имеет в виду время вос¬стания шейха Мансура, то все крепости по трассе дороги от Моздока до Владикавказа и сама крепость Владикавказ, по приказу командования, были оставлены, их гар¬низоны отведены в Моздок, за Терек.
К слову сказать, ни ингуши, ни осетины в этом вос¬стании участия не принимали. После подавления вос¬стания крепость Владикавказ была восстановлена в 1803-1804 гг. Были восстановлены и другие крепости, полу¬чившие уже новые, а не прежние названия.
Эти истины, как бы автор ни варьировал словами, хо¬рошо известны. Как ни странно, М. М. Блиев «забыл» или «запамятовал», опустил то, что писал фактически академик П. Г. Бутков по вопросу об основании крепо¬сти Владикавказ.
«Нарочитое число осетинцев», о которых пишет М. М. Блиев, показались у стен крепости значительно позже. Говоря о «запрещенном приеме», чтобы не возвращаться, мы имеем в виду как М. М. Блиева, так и его коллег из Северной Осетии проф. Б. П. Березова, проф. А. X. Магометова, доктора исторических наук Б. А. Калоева, кандидата исторических наук Г. И. Кусова, А. Дз. Цагаеву, придерживающихся по рассматри¬ваемой теме идентичных взглядов, часто применяющих такие же приемы, как и М. М. Блиев, не опровергая ис¬следования русских и европейских ученых и путеше¬ственников.
Не будем голословны, обратимся к тому же труду академика П. Г. Буткова, откуда почерпнул свою цита¬ту М. М. Блиев, который, конечно, сознательно опустил то, что ему невыгодно и противоречит его концепции.
Если перевернуть обратно страницу, которую М. М. Бли¬ев не «заметил», то там черным по белому начертано: «Для связи Кавказской линии с Грузией в 1784 г. построена крепость отрядом войск у Терека, при входе в ущелье гор, при ингушской деревне Заурове и названа Владикавказом».
Больше того, П. Г. Бутков отмечал, что «Дорога в Гру¬зию шла по ингушевской земле, сия дорога проложена через ИНГУШ, противу прежней наиспособнейшая и
кратчайшая, яко же в расстоянии по уездам состоит езды от Моздока до ИНГУШ один день».
Сведения П. Г. Буткова почерпнуты из документаль¬ных источников. Еще, будучи офицером, он принимал участие в подавлении восстания осетинских алдар-феодалов в Дарьяльском ущелье. П. Г. Бутков был свидете¬лем многих событий на Кавказе, позже служил началь¬ником канцелярии Главнокомандующего на Кавказе, а потом занимался научной работой и был избран чле¬ном Российской академии наук. Трудами и богатым ар¬хивом Буткова поныне пользуются все интересующиеся историей Кавказа.
Если же говорить о «неприятеле» у Владикавказа и в Дарьяльском ущелье, то тагаурские алдары (Тагаурия -восточная Осетия) часто здесь бесчинствовали, напали и на экспедицию академика И. А. Гюльденштедта у Степан-Цминды. Подобные случаи были не редкостью. В 1804 г. тагаурские алдары во главе с А. Дударовым снова осадили русский гарнизон в укреплении Ларе на Военно-Грузинской дороге.
В своем «Путешествии в Арзрум» во время похода 1829 г. А. С. Пушкин писал, что «осетинские разбойни¬ки, небезопасные в этом узком ущелье, стреляют через Терек в путешественников».
Мы, конечно, далеки от мысли, что история твори¬лась отдельными разбойниками, и упоминаем об этом только потому, что М. М. Блиев пишет о никогда не имевших места нападениях на крепость Владикавказ.
В Заурове, на месте основания крепости Владикав¬каз, в период ведения переговоров с царем Восточной Грузии Ираклием II о вхождении Грузии в состав Рос¬сии не раз встречались С. Д. Бурнашев, уполномочен¬ный русского правительства (1783-1787 гг.) при Ирак¬лии II и Р. С. Потемкин, командующий Кавказской ли¬нией.
Доверенному лицу, высокообразованному С. Д. Бурнашеву, было поручено историко-географические описа¬ния Грузии и сопредельных народов, а также составле¬ние обстоятельной карты, что и было им выполнено.
Генеральная карта Грузинского царства, с «облега¬ющими их областями и народами, обитавшими в Кавказ¬ских горах», изданная в 1797 г., долгое время служила для руководства всем тем, кто был связан и занимался делами Кавказского края.
Современник, свидетель и очевидец событий, прини¬мавший в них личное участие, С. Д. Бурнашев не только указал, что в мае 1784 г. у ингушской деревни Заурово была основана крепость Владикавказ, но как бы в нази¬дание потомству, скажем, и для будущих историков, что¬бы впоследствии они не перепутали факты при нанесении на карту условного знака - места расположения крепости Владикавказ, он пририсовал, вплотную к этому знаку треугольник, снабдив надписью: «Заурово-Ингуши».
С. Д. Бурнашев тем самым исключил всякую воз¬можность кривотолков насчет места и времени основа¬ния крепости Владикавказ.
По своей «доказательности» и «обоснованности» по затронутому вопросу с М. М. Блиевым идентично и мне¬ние проф. Б. П. Березова. «К ранним предгорным поселениям в Восточной Осетии бесспорно (БЕССПОРНО! -Ш. Д.) нужно отнести также и Дзауджикау и Ирикау, о которых в существующей литературе имеется много противоречивых высказываний... О времени основания вообще, о его основателях нет никаких данных,- пишет Б. П. Березов, - если не считать известное народное осетинское предание, гласившее, что Дзауджикау осно¬вал житель Куртатинского ущелья Дзауг Бугулов в се¬редине XVIII века, бежавший с родины по причине кровной мести... Аул получил название Дзауджикау (аул Дзауга), для русских же ученых путешественников он получил звучание аул Заур.
Читатель не может не обратить внимание на «БЕС¬СПОРНОСТЬ» и на фразу «О ЕГО ОСНОВАНИИ НЕТ НИКАКИХ ДАННЫХ», и после этого автор делает «научные» выводы, которые не нуждаются, на наш взгляд, в комментариях.
Но проф. Б. П. Березов идет еще дальше. «Массовый переход осетин на плоскость начался с 1803 г., когда вто¬рично, и на этот раз окончательно, были восстановлены на территории Осетии Владикавказская крепость и военные укрепления: Потемкинское, Григориполисское, Камбилеевское и Елизаветинское, - пишет Б. П. Березов. - Эти мероприятия царского правительства непосредственно вы¬текали из условий соглашения, подписанного представите¬лями осетинского народа с царскими властями, а главное - из самой сущности колониальной политики царизма на Кавказе». Не будем останавливаться на противоречивости этого абзаца. И еще, источники и старинные картографиче¬ские материалы дают возможность восстановить карти¬ну размещения в XV-XVIII веках на современной тер¬ритории Северной Осетии кабардинских деревень, - пи¬шет Березов, - так называемых «кабаков», (от кабар¬динского «къуажэ».-Ш. Д.), просуществовавших вплоть до 90-х гг. XVIII века».
Позволим себе не согласиться и с этими утвержде¬ниями проф. Березова. Массовый «переход» осетин на плоскость начался в середине прошлого века, а не с 1803 г. Владикавказская крепость, так же как и указанные укреп¬ления, была возведена не на территории, занимаемой осе¬тинами, имея в виду эпоху их возникновения, но об этом чуть ниже.
О каком соглашении представителей Осетии с цар¬ским правительством говорит автор? В довольно объеми¬стом труде он не нашел нужным указать источник, подтверждающий этот важный тезис.
Но ларчик открывается просто. Такого «источника», «подписанного представителями осетинского народа» с царскими властями, не существует, поэтому автор и не смог его привести или указать источник.
Остановимся и на местах закладки указанных укреп¬лений.
В 1783 г. на противоположном от крепости Моздок берегу у Терека было основано укрепление Александ¬ровское (Кабардинское; в скобках даются более поздние названия тех же укреплений.- III. Д.). Позже князья Бековичи - Черкасские здесь основали село, переселив своих подвластных кумыков. В наше время здесь селе¬ние Красный Кизляр Моздокского района.
Далее на юг по старой трассе Военно-грузинской до¬роги, были сооружены укрепления: Константиновское (современное селение Пседах Ингушетии), Григорипо-лисское (Владимирское) у аула Боткъа-Юрт; Елизаветин¬ское (Кумбелейское) у Эльберд-Борза, что у современно¬го сел. Долаково Ингушетии.
Именно через эти укрепления, по старой дороге, ко¬торую ингуши называли, да и поныне называют «Эрси-никъ» - «русская дорога», следовал А. С. Грибоедов, ког¬да в 1818 г. спешил с дипломатической миссией через Владикавказ и Тифлис в Персию, о чем оставил интерес¬ные путевые записки. У известного Татартупа в тот же период основывает¬ся укрепление Потемкинское (Минаретское), упомяну¬тое А. С. Пушкиным в «Путешествии в Арзрум».
Все перечисленные укрепления были возведены на землях, занятых кабардинцами, чеченцами и ингушами; осетинских поселений в рассматриваемую эпоху здесь не было.
Говоря о месте основания крепости Владикавказ и аула Заурово, не будем голословны, обратимся к трудам исследователей и современников, побывавших здесь, писавших не с чужих слов. Не зря же сказано: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Рудознатец-специалист горного дела С. Вонявин со своими коллегами по поручению русского правительства занимался исследованиями месторождений цветных металлов в горной Осетии и, частично, в Ингушетии.
Вместе с отчетом о своей деятельности С. Вонявин представил и соображения по организации добычи и пе¬реработке цветных металлов. В этих целях он предлагал переселить осетин и ингушей из горных ущелий в пред¬горную плоскость и, в частности, одним из таких мест указал земли на левом берегу Терека, между Фиагдоном и Тереком, «близ первых стен гор».
Фактически в 30-х гг. прошлого столетия осетины начали заселять район современного села Гизель, в семи верстах западной окраины современного города Орджо¬никидзе (Владикавказа).
Весной 1770 г. академик И. А. Гюльденштедт нахо¬дился в верховьях Сунжи, Камбилеевки, в междуречье этих рек и Терека и оставил ценные свидетельства об ингушских поселениях, верованиях, хозяйственной жиз¬ни, общественных отношениях и т. д.
Русский академик указал наиболее крупные поселе¬ния ингушей, такие как Ангушт (от которого и проис¬ходит этноним «ингуши» на русском языке), Ахки-Юрт, Шалха, Заурово, Джейрах; упомянул и горные поселения ингушей. В предгорной зоне, по его свидетельству, на¬считывалось семь «дикстритов» - районов, под которы¬ми, думается, он подразумевал общества, а не админи¬стративные районы.
И. А. Гюльденштедт был живым свидетелем и участ¬ником выдающегося события в истории ингушского наро¬да. Как известно, в 1770 г. ингуши добровольно вошли в состав Российского государства, эта процедура про исходила 4-7 марта 1770 г. на всенародном сходе ингу¬шей - «Кхетаче» вблизи крупного предгорного аула Ангушта (Онгушта), в местности, получившей символиче¬ское название - Бартабосе - «Склон согласия».
В эти дни здесь присутствовал и академик И. А. Гюльденштедт, специально приехавший сюда из Моздока и оставивший в своих трудах свидетельства об этом знаме¬нательном событии.
Источники свидетельствуют о том, что правобережье Терека, так же как и междуречье Терека, Камбилеевки и Сунжи, во второй половине XVIII века было густо засе¬лено ингушскими поселениями.
В 1781 г. в районах верхнего течения Сунжи и Кам¬билеевки побывал русский путешественник - исследова¬тель Л. Л. Штедер. В частности, он отмечал, что на левом берегу Камбилеевки проживает «около 200 фамилий ин¬гушей». Среди поселений в исследованных им районах наиболее крупными считались: Ангушт, Ахки-Юрт и Заурово. Он также указывал путь в «Большие ингуши»; упомянул и о том, что в Голете (Гвилети), в Дарьяле живут ингуши.
Л. Штедер, как и ранее И. Гюльденштедт, не за¬фиксировал сведений о заселении осетинами левого бе¬рега Терека, на пространстве от устья Куртатинского ущелья по Татартупа, т. е. до современного сел. Эльхотово Северной Осетии.
По описанию Л. Штедера, пределы Малой Кабарды доходили до устьев ущелий, в которых были сосредото¬чены осетинские поселения, что документальными данными, архивными материалами подтвердил позже и про¬фессор Г. А. Кокиев.
Вывод Т. А. Кокиева согласуется и с положением, выдвинутым в свое время Ю. Клапротом. По свидетель¬ству последнего, вся долина от Ларса до Владикавказа была заселена ингушами; он же утверждал, что осетины ранее платили дань за пользование землями ингушей.
Г. И, Кусов, как и Б. П. Березов, без смущения утверждает, что «основание крепости Потемкинское» про¬изошло не без инициативы осетинского народа. Извест¬но, что еще в 1782 г. «осетины и карабулаки (карабулаки - одно из чечено-ингушских племен) настоятельно просили построить крепость у Татартупа. Но крепость построили у старого осетинского селения Заурово.
В следующем, 1783 г., о чем Г. Кусов умолчал, удов летворяя просьбу осетин и карабулаков, у Татартупа, вбли¬зи современного Эльхотово, было основано укрепление Потемкинское (Минаретское), упомянутое еще А. С, Пуш¬киным, а не у селения Заурово, к тому же не осетинского поселения.
Г. И. Кусов, считая, что местность, где была основана крепость Владикавказ, ранее именовалась Капкайским постом» утверждает, что «Капкай — это и есть Саурово, в котором нетрудно узнать искаженное Дзауг, Заур или Сайр, что одним из первых поселенцев Саурова был из аула Нижний Кармадон Дзауг Бугулов... что Саурово, Капкай, Дзауджикау - это один и тот же аул, располо¬женный в четырех верстах от Владикавказской крепос¬ти, на месте нынешнего городского района «Южный». Почти напротив Саурово, на другом берегу Терека, в 1813 г. стоял аул Футхуз, нынешний Редант II».
Сразу укажем, что Футхуз - это название горы. Аула с таким названием здесь вообще никогда не было, так же как не было ниже по течению Терека «старинного осетинского села Потемкино». Под горою Футхуз в 1803 г. было заложено небольшое укрепление - Редут. Возник¬ший здесь впоследствии поселок со смешанным ингушским и осетинским населением, поныне именуется Редантом (от искаженного французского «редут»), а к во¬просу Дзауг-Дзауджикау мы еще вернемся.
Созвучно с подобными домыслами и утверждение А. Дз. Цагаевой о том, что «уже в 1784 г. были построе¬ны Владикавказское и Камбилеевское укрепления, где с казаками поселились и осетины»,
Б. А. Калоев всерьез пишет, что «к первым равнин¬ным поселениям осетин относится и современная Орджоникидзевская слободка, созданная, по данным акаде¬мика
П. Г.(?) Буткова, в 1782 г., главным образом вы¬ходцами из Тагаурского общества». И далее автор пишет: «Тагаурское общество заняло весь правый берег Терека, свободный от казачьих поселений».
По поводу подобных интерпретаций исторических документов можно сказать, что они не свидетельствуют о верном понимании автором прочитанного, если исключить прямую, преднамеренную фальсификацию источ¬ников.
В самом деле, как могли осетины и казаки поселить¬ся на жительство во Владикавказской крепости и в укреп¬лении Елизаветинском, когда в продолжительное время в них, кроме военных гарнизонов, никто на жительство
не допускался? Как уже выше установлено, Елизаветинское - Кумбилеевское укрепление, о месте нахождения которого, например, А. Дз. Цагаева не имеет даже пред¬ставления, просуществовало недолго, и казаки в его районе никогда - ни в рассматриваемое время, ни позже – не жили, а сел. Зилга возникло только в 1855 г.
В рассматриваемое время ни города, ни крепости' казачеством не заселялись, им отводились огромные массивы земли, на которых закладывались станицы, служившие базой формирования казачьих воинских частей.
Так, например, были заселены станицы Архонская, Ардонская, Николаевская, Змейская, из жителей кото¬рых формировался 1-й Владикавказский казачий полк;
2-й же Владикавказский казачий полк формировался ив жителей станиц Аки-Юртовской, Сунженской, Тарской и др., предварительно насильственно выселив отсюда ко¬ренное ингушское население.
И, каким образом, как пишет Б. А. Калоев, могла вообще возникнуть Владикавказская Осетинская слобод¬ка, когда еще не было и самого Владикавказа, и крепо¬сти с таким названием?
У академика П. Г. Буткова подобных ляпсусов нет. Насчет же понятия «современная Орджоникидзевская осетинская слободка» Б. А. Калоев совсем уж перегнул, если не сказать более точно. Давно уже у нас в стране нет ни «осетинских», ни иных слободок.
Б. А. Калоеву, как доктору наук, должно быть хоро¬шо известно, что на правом берегу Терека в ту эпоху жили кабардинцы, чеченцы, ингуши, и поэтому его домыслы о том, что «тагаурцами был занят весь правый берег Терека, свободный от казачьих поселений»,- яв¬ная выдумка, не имеющая никакой исторической основы.
Городские слободки старого Владикавказа: Курская, Владимирская, Шалдон, Молоканская, Верхнеосетин¬ская и др. - возникли к середине прошлого столетия стихийно; начало им положили отставные солдаты.
Не удивительно и то, что Ю. Клапрот, проезжая здесь, отметил превышение по численности осетин в ингуш¬ском селении Заурово. И не случайно он называет их «беглецами». В Тагаурском обществе Осетии феодализм получил наибольший расцвет в сравнении с другими об¬ществами. И жестоко эксплуатируемое осетинское крестьянство бежало от тяжких поборов в ближайшие ин¬гушские аулы, в том числе и в Заурово, и в Джейраховское ущелье.
Эпический герой осетинского народа Чермен вел борьбу с независимыми поработителями - алдарами. В народе сохранилось сказание о том, как Чермен поделил землю алдар Тугановых между бедняками-односель¬чанами и, перепахав ее, он вместе с рабами Тугановых ушел в Ингушетию. Здесь они нашли свободу и приют у своих кунаков. Сюда же стекались осетины, спасавшие¬ся от неумолимого закона кровной мести.
Следует упомянуть и о некоторых сведениях, коими опе¬рируют, в разных вариациях отдельные авторы.
Так, Б. А. Калоев пишет: «24 декабря (1807 г. -Ш. Д.) мы (т. е. Клапрот и его спутники.— Ш. Д.) отпра¬вились по правому берегу Терека и оставили Владикавказ... Через 4 версты от нас налево оказалось ингушское селение Сауква, которое русские называют теперь Саурово. Оно расположено на крутом берегу Терека, примерно в 2 верстах ниже предгорий. От этого селения из долины видна только коническая башня, построенная из очень белого известняка... В Саурово живут ингуши вместе с осетинами-беглецами, почти все в деревянных домах; осетины по количеству превышают ингушей, так что это селение можно считать настолько осетинским, насколько ингушским. В 1 версте далее к востоку в го¬рах находится селение Бушуа, от которого считается еще 7 верст до больших ингушей».
Ю. Клапрот посетил этот район спустя 23 года после восстания Мансура, и за это время в крае многое измени¬лось. Немец Клапрот, не знавший ни русского языка, ни местных горских языков, пользовался услугами перевод¬чика, осетина по происхождению. Это видно даже из пе¬речисленных им местных фамилий, записанных с боль¬шим искажением в осетинской терминологии. Так, ин¬гушские фамилии Льяновых и Дуровых упоминаются как Лената и Цурата, где искажены корни, а окончания даны по осетинской транскрипции на «та».
Грузинский старшина в Степан-Цминде (совр. Казбеги.- Ш. Д.) упоминается под фамилией «Тсобикашвили, а по - осетински Чобиката» - фактически речь идет о фамилии Чопикашвили, предках грузинского писате¬ля Александра Казбеги.
Численность населения Саурово-Заурова никто не устанавливал, поэтому нет оснований доверять сведени¬ям переводчика. Добавим, что горцы вообще в XVIII -первой половине XIX веках противились переписи насе¬ления. Впервые посемейные списки горцев Северного Кавказа были составлены в 60-х гг. XIX века, когда проводилось «освобождение» зависимых сословий, согласно крестьянской реформе 1861 г.
И, наконец, нельзя забывать о том, что по свидетель¬ству многих историков, местные представители царских властей на Кавказе, да и не только на Кавказе, в том числе путешественники и исследователи, буквально на¬ходились во власти переводчиков, которые, зная и не зная, очень часто искажали действительность и переводили нередко не то, что говорила та и другая сторона, пользую¬щаяся услугами этих переводчиков.
Один из компетентных историков Владикавказа А. В. Ракович, чей труд в дореволюционное время выдержал не¬сколько изданий, вполне солидарен с положением, вы¬двинутым в трудах русских ученых, его предшественни¬ков.
Указав на неоднократные просьбы ингушей к рус¬скому правительству о защите их от набегов кабардин¬ских феодалов, А. В. Ракович утверждал, что ингуши просили построить на их земле крепость, под защитой которой они могли бы «мирно заниматься хлебопаше¬ством».
«Ингуши считались у русских за добрых и кротких людей... они исключительно занимались скотоводством и земледелием, - отмечал А. В. Ракович, - просьба ИНГУШЕЙ БЫЛА, НАКОНЕЦ, ИСПОЛНЕНА, и на том ме¬сте, где стояло Заурово, была воздвигнута сильная Вла¬дикавказская крепость».
Не считая публикаций в периодической печати, в подтверждение мнения П. Г. Буткова, Д. С. Бурнашева, А. В. Раковича, не говоря уже о А. И. Гюльденштедте, С. Вонявине и Л. Л. Штедере, о месте и времени основа¬ния крепости Владикавказ и об ингушском ауле Зауро¬во можно найти сведения и в следующих источниках:
1. Центральный государственный архив древних ак¬тов, ф. 2192, он. 1, раздел «Карты Кавказа», № 12.
2. Центральный государственный военно-исторический архив, ф. 52 оп. 1/194, д. 321, ч. 2, л. 2.
3. Ейхвелъд И. Кавказская дорога. Отечественные записки. СПб., 1821. Кн. 14. Ч. 6.
4. Броневский С. Новейшие географические и исто¬рические известия о Кавказе. М., 1823. Т. 2. С. 159, 160 и посл.
5. Грабовский Н. Ф. Ингуши (их жизнь и обычаи).
Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1876. Вып. 9.
6. Акты Кавказской Археографической Комиссии Т. 2. С. 225, 233.
7. Сборник сведений о Терской области. Владикав¬каз, 1878. С. 59.
8. Казбек Н. Г. Военно-статистическое описание Тер¬ской области. Тифлис, 1888. Ч. 2.
9. Кривенко С. (составитель) Очерки Кавказа. СПб 1893. Т. 2.
10. В. С. К. Боевое прошлое Северного Кавказа // Кавказский вестник. Тифлис, 1900. № 2. Отд. 9.
11. Вейденбаум Е. Г. Кавказские этюды. Исследова¬ния и заметки. Тифлис, 1901.
12. Терский календарь на 1905 год. Владикавказ,1905. с.55
13. Цалгат Б. Родовой строй чеченцев и ингушей.
Орджоникидзе - Грозный, 1934. С. 9, 11.
14. Щеблыкин И. П. Путеводитель по Ингушской
автономной области. Владикавказ, 1928. С. 16, 17.
Несостоятельна также ссылка проф. Б. П. Березова, Г. И. Кусова и других о том, что «Саурово - Заурово» у Клапрота находилось южнее Владикавказской крепо¬сти, примерно на месте поселка «Южный». На этом ме¬сте располагался аул Долгиевых, чьи кладбища здесь сохранялись до 1944 г.
Критикуя статью «Поездка из Москвы на Кавказ», в которой в частности, сообщалось, что «Владикавказ есть древний Капкай», талантливый журналист, изучавший историю и этнографию края Д. Е. Зубарев подверг это суждение основательной критике.
«Не знаю, откуда почерпнул сие известие автор пу¬тевых записок. Разве из тех источников, - отмечал он - по которым Московские триумфальные ворота именуют 1рухмальными... Магистрат - Балистратом и проч.».
Д. Зубарев одним из первых опубликовал разбор IV и V глав «Евгения Онегина». В письме к С. А. Соболев¬скому А. С. Пушкин писал: «Кто этот «Атенический мудрец» («Атеней» - журнал.- Ш. Д.), который так хо¬рошо разобрал IV и V главу Зубарев».
Версия перечисленных выше ученых Северной Осе¬тии о «Капкае», «Дзауге» и «Дзауджикау» убедительно была опровергнута и в 1928 г. Л. Ильиным, отметившим, что Дзауджикау означает «селение Дзау и Заура»; он раскритиковал версию о «Дзауджикау» и утверждал, что исстари здесь жили ингуши.
Не следует забывать и того, что ингушское «ков» и осетинское «кау» адекватны, обозначают поселение, село, двор: «Дзауджикау - осетинское осмысление ингуш¬ского селения «Заурово» — «Дзаурово».
Один из первых осетинских профессоров, добросовест¬ный исследователь и знаток истории своего народа, доба¬вим, и знаток преданий, Г. А. Кокиев без всякого сомнения, уверенно утверждал, что «во второй половине XVII ве¬ка осетинских поселений в предгорной зоне вообще не было».
Это утверждение согласуется с исследованиями ака¬демика И. А. Гюльденштедта, Л. Л. Штедера; в предгор¬ной зоне, кроме селения Заура, были и другие, упомяну¬тые выше крупные ингушские поселения, как Акин-Юрт, Шалка, Ангушт, где в присутствии академика И. А. Гюльденштедта в 1770 г. ингуши принимали при¬сягу о добровольном вхождении в состав Российского государства, навсегда связав свою судьбу с судьбой рус¬ского народа.
На карте, составленной С. Вонявиным, на восточном берегу Терека ясно обозначено селение Заурово и указа¬но оно на землях, где надписано «Ингуши».
Еще раньше Г. А. Кокиева эту тему осветил сослан¬ный на Кавказ декабрист В. С. Толстой, занимавшийся изучением Осетии. По его свидетельству, «вся долина (Терека,— Ш. Д.) от Редантского поста до станции Екатериноградской принадлежала кабардинцам, которые не иначе выпускали осетин из гор, как взимая знат¬ную дань».
Буквально подобными словами констатировал этот исторический факт и осетинский революционный демо¬крат Алихан Ардасенов.
Названия целого ряда осетинских селений, в том числе и таких крупных, как Эльхотово, Заманкул, Зилга и другие, при помощи осетинского языка не поддают¬ся объяснению. Время же основания большинства осе¬тинских поселений хорошо документируются, так как они в основном, возникли не ранее 20—50 гг. прошлого столетия по регламентации царского правительства.
Заслуживает внимания и такой факт, что ингуши давали осетинским поселениям названия на своем род¬ном языке. Так, Заманкул они именовали Берд-Юртом, Зилга - Толста-Юртом, Владимирское - Бада-Юртом, Ольгинское — ХIири-утрашка и т. д.
Весь исторический ход развития, рост капиталисти¬ческих отношений в крае выдвигали новые требования, и в 1860 г. давно разросшийся в своих границах и оброс¬ший слободками, все еще называвшийся крепостью Вла¬дикавказ стал центром Терской области, включавшим в свой состав районы современных городов Кавказских Минеральных Вод до Кизляра включительно на востоке. В период подготовки к преобразованиям админи¬стративные и военные власти царизма на Кавказе, как и во всей империи, остались верными сущности существу¬ющего строя, проводили военно-колониальные методы управления, сочетая их с куцыми реформами, грабежом и насилием трудового народа.
Так, перед преобразованием крепости в город жите¬ли селения Заурово, теперь уже носившего название Темуркова, располагавшегося в двух верстах юго-запад¬нее крепости, по правому берегу Терека, еще так недав¬но распахивавшие земли вокруг Владикавказа, были насильственно переселены в район речки Назранки.
Такая же участь постигла и Осетинскую слободку. В рапорте от 17 сентября 1860 г. командующему войска¬ми на Кавказе комендант Владикавказской крепости Окольничий поставил вопрос о выселении жителей Осе¬тинской слободки за черту будущего города, мотивируя это тем, что «присутствие указанных осетин во Владикавказе служит причиной разного рода укрывательств, воровства и даже разбоев... и что оставление этих осетин близ Владикавказа будет вредно для города».
И жители Осетинской слободки, которую иные на¬зывают осетинским аулом, были насильственно пересе¬лены на левый берег реки Камбилеевки, напротив ин¬гушского селения Базоркино. Новое селение получило название Уатарта, по-ингушски «ХIири-утрашка» и ста¬ло началом будущего крупного селения, переименован¬ного позже в честь княгини Ольги в село Ольгинское. Такое название сохраняется до наших дней.
Горцы, ингуши и осетины, были, как мы видим, при¬знаны «нежелательными гражданами» нового города, конечно, по мнению клевретов царизма.
При преобразовании крепости в город было утвержде¬но и положение об управлении городом. В марте 1861 г. Владикавказ получил статус города.
С марта 1918 гор. Владикавказ стал административ¬ным центром Терской Советской Республики. Здесь же находился Совнарком Терского народного Совета.
20 февраля 1921 г. декретом ВЦИК была провозгла¬шена Горская Автономная Советская Социалистическая Рес¬публика с центром в г. Владикавказе, в составе нацио¬нальных округов: Чечни, Ингушетии, Осетии, Кабарды, Балкарии и Карачая.
Вскоре из ГАССР выделились Кабарда, Балкария, Карачай и Чечня. В составе Ингушетии и Осетии Гор¬ская АССР просуществовала до 1924 г.
С 7 июля 1924 г. Ингушетия и Северная Осетия были преобразованы в самостоятельные автономные области, чьи партийные и административные учреждения нахо¬дились во Владикавказе, а последний был выделен в самостоятельную административную единицу респуб¬ликанского подчинения.
Трудно переоценить роль и значение города Влади¬кавказа в укреплении связи горцев с русским народом, в их экономическом и культурном развитии. В годы революции, становления и утверждения Советской вла¬сти на Тереке Владикавказ был одним из важнейших центров, цементировавшим союз русского рабочего класса и горского крестьянства.
Здесь же были сосредоточены культурные учрежде¬ния Горской республики, а также первые средние и выс¬шие учебные заведения, основанные при Советской влас¬ти: Горский сельхозинститут, Горский пединститут, Гор¬ский НИИ краеведения, Горский политехникум путей сообщения и многие другие, где училась молодежь горцев всех национальностей края.


Шукри Дахкильгов

27.01.1984 г.

ОН ПРИШЕЛ ДАТЬ НАМ ВОЛЮ,
но ему это не позволили


О первом секретаре Ингушского обкома ВКП (б) Кириллове (август 1930 г. — август 1931 г.)
Если помнит читатель, рубрику "Они возглавляли Ингушетию" мы открыли рассказом о М. И. Черноглазе, который был избран (а фактически назначен) первым секретарем Ингушского обкома партии, о его трагическом конце, явившемся последствием его непродуманных и оскорбительных действий в автономной национальной области. После убийства Черноглаза в течение полугода в Ингушетии сменилось пять руководителей областной парторганизации. А некто Усачев, несмотря на решение секретариата Северокавказского крайкома партии, вообще отказался от этой должности. Нужно оговориться, этот материал мы даем, без каких-либо стилистических вмешательств в той его части, где воспроизводятся документы тех лет.
Чувствуя, что среди опытных коммунистов не удается найти желающих даже в добровольно-принудительном порядке поработать в автономной национальной области первым лицом, стали искать такового среди комсомольских работников. И выбор пал на действующего секретаря Северокавказского крайкома ВЛКСМ Андрея Григорьевича Евсеева.
Пообещав всяческую помощь и поддержку, Северокавказский крайком партии в апреле 1930 года рекомендовал, а затем и представил ингушским коммунистам в качестве секретаря А.Г. Евсеева.
Однако, новый партийный вожак задержался в Ингушетии ненадолго: сказались отсутствие какого-либо опыта работы в самобытной автономной области, незнание культуры, традиций, обычаев ингушского народа. За неполные три месяца работы Андрей Григорьевич допустил ряд серьезных семейно-бытовых ошибок, в результате чего ему пришлось покинуть не только свой пост, но и Ингушетию. Его проступки стали предметом специального обсуждения на заседании партийной тройки Северокавказской краевой контрольной комиссии. В выписке из протокола №118 заседания парттройки от 22 июля 1930 года сказано: "Слушали: Евсеев Андрей Григорьевич, год рождения 1899, член ВКП (б) с апреля 1919 года, партийный билет №0958249, из крестьян, служащий. В красной армии служил с ноября 1921 года по январь 1923 года, образование — окончил досрочно Свердловский университет. В настоящее время занимает должность секретаря Ингушского обкома ВКП(б), содержание — 215 руб. в месяц.
Товарищ Евсеев является виновным в том, что не учел национальных особенностей и обстановки — в смысле постановки своего личного быта таким образом, чтобы не дать никаких поводов к различного рода дискредитирующих его как руководителя областной парторганизации разговорам. В результате чего объективно создались условия и обстановка, при которой дальнейшее его пребывание на посту руководителя облпарторганизации стало невозможным, ввиду чего крайком ВКП(б) из Ингушской организации товарища Евсеева отозвал."
После доклада об этом члена парттройки товарища Гришина в присутствии А.Г.Евсеева, парттройка приняла постановление, в котором отмечалось, что "товарищ Евсеев не учел национальных особенностей в смысле постановки своего личного быта, таким образом, чтобы не дать никаких поводов к различного рода дискредитирующим его как руководителя областной парторганизации разговорам, в результате чего объективно создались условия и обстановка, при которой дальнейшее его пребывание на посту руководителя облпарторганизации является невозможным, а потому считать вполне целесообразным и необходимым отзыв товарища Евсеева из Ингушетии".
Было принято к сведению заявление Евсеева о том, что "он признает и вполне понимает серьезность сделанной им ошибки и извлечет из нее необходимые уроки для своей дальнейшей работы. Этим самым и отзывом его из Ингушетии считать вопрос исчерпанным".
Такой либеральный подход и неадекватное проступку наказание не удовлетворил секретариат Северокавказского крайкома ВКП (б).
Заслушав сообщение товарища Ларина секретариат крайкома партии 11 августа 1930 года постановил: "Просить краевую контрольную комиссию еще раз рассмотреть дело товарища Евсеева А.Г.".
Следующим секретарем Ингушского обкома партии в августе 1930 года стал бывший председатель Кубанского окружного совета профсоюзов Кириллов, который входил в счет так называвшейся тогда "двадцатки" — специально подготовленной для работы в национальных областях группы работников. О серьезности намерений нового руководителя области, его готовности принести пользу на новом месте говорит одно то, что он с первого дня начал укреплять область подготовленными кадрами. По просьбе Кириллова решениями секретариата Северокавказского крайкома партии в Ингушетию были направлены заведующая сектором профсоюза кооперации распредотдела крайкома партии тов. Мелещенко, ответственный работник Краснодарской парторганизации тов. Дегтярева, заведующий отделом культурно-пропагандистской работы Бело-Калитвенского райкома ВКП (б) тов. Баллод, заведующая группой речной промышленности крайотдела труда Белявская, которые были назначены заведующими соответствующих отделов Ингушского обкома партии. Кроме того, на заседании секретариата крайкома партии 17 ноября 1930 года, заслушав вопрос об укреплении аппарата Ингушского областного административного отдела (по докладу Кириллова и Горчханова), было принято постановление: "Предложить распредотделу и партчасти краевого административного отдела в двухдневный срок выделить одного работника из числа бывших окружных работников для работы в Ингушской автономной области".
Решением крайкома ВЛКСМ, подтвержденного секретариатом краевого комитета ВКП (б) от 3 ноября 1930 года на руководящую работу в Ингушский обком ВЛКСМ был командирован секретарь Ставропольского райкома комсомола товарищ Ладовиров В.И.
В числе первых вопросов, затрагивающих интересы Ингушетии, рассмотренных Северокавказским крайкомом партии после прихода в нашу область Кириллова, был вопрос "О созыве конференции по унификации алфавита в Чечне и Ингушетии", после чего было принято постановление секретариата крайкома ВКП (б) от 9 ноября 1930 года: "Придавая серьезное политическое значение работе по унификации алфавита в Чечне и Ингушетии, как одному из важнейших культурных мероприятий, — говорилось в нем, -признать целесообразным созыв 10-го декабря конференции по унификации алфавита из представителей Чечни и Ингушетии в г. Грозном".
Чеченскому и Ингушскому облкомам, Крайнацсовету и Научному комитету было предложено немедленно начать подготовку к конференции, привлекая к этой работе все научные силы Чечни и Ингушетии, а Крайнацсовету — командировать своего представителя для руководства работой конференции.
В рассмотрении такого непопулярного для Ингушетии вопроса не было "заслуги" нового секретаря обкома партии, скорее всего — это можно было отнести к стечению обстоятельств — вопрос давно был подготовлен, и, как мы сегодня понимаем, вызван он был наметившейся тенденцией объединения двух автономий. Рассмотрение его пришлось на период руководства Кириллова, который пробыл в этой должности чуть больше года.
Забегая несколько вперед, хотелось бы заметить, что Кириллов единственный секретарь Ингушского обкома партии за все время его существования (естественно, после Зязикова Идриса), который своими действиями не принес вреда становлению и развитию автономной области. Более того, он сделал много полезных дел за время своего пребывания в этой должности. За столь короткий период руководства ему удалось изучить область, вникнуть в проблемы, стоящие перед ним, обозначить их перед краевыми органами Северного Кавказа и принять зависящие от него меры по их реализации.
Одной из серьезных проблем, которую удалось разрешить Кириллову вместе с Али Горчхановым -это то, что они добились передачи Ингушетии в партийное и профессиональное влияние части объединения "Грознефть", расположенной на ее территории. На заседании секретариата Северокавказского крайкома партии от 3 июня 1931 года был заслушан вопрос "Об обслуживании партийной и профессиональной работой рабочих, занятых на работах, производимых "Грознефтью" на территории Ингушской области".
В принятом постановлении сказано: "Считать необходимым обслуживание партийной и профессиональной работой рабочих, занятых на работах, производимых "Грознефтью" на территории Ингушской области — передать Ингушской областной партийной организации." Это был первый шаг к тому, чтобы часть средств от деятельности объединения "Грознефть" поступала в бюджет Ингушской области.
Секретарю обкома партии довелось в середине 1931 года выступить на втором национальном совещании, организованном национальным отделом Северокавказского крайкома ВКП (б), на котором обсуждались итоги работы и перспективы развития промышленности в национальных областях Северокавказского края. Очень обстоятельное и аналитическое сообщение Кириллова высветило много интересных фактов о запасах природных ресурсов Ингушетии и эффективных путях их добычи и использования.
"Достижения, которые имеют национальные области, несомненно огромны и нам здесь нужно будет поговорить об отдельных неполадках, которые в отдельных национальных областях не способствуют и мешают развитию более высоких темпов, которые могла бы взять промышленность, развивающаяся в национальных областях, -сказал в начале своего выступления Кириллов. — Я согласен с тов. Кириенко (основной докладчик, зав. Отделом крайкома партии — А.Я.) в том, что национальные области недостаточно изучены и исследованы, но здесь нужно сказать, что у нас уже изучено в достаточной мере, не в полной мере используется. В данном случае я имел в виду остановиться на ряде отдельных моментов по Ингушской автономной области, где ряд уже исследованных, испытанных недр в части или совсем не используется, или используется таким образом, что всякая дальнейшая работа дискредитирует и делает нерентабельным те или иные разработки.
Если тов. Кириенко говорит, что для нас сейчас главное — металл, топливо и стройматериалы, я бы хотел на этом остановиться.
В части металлов: 5 лет тому назад в Армхинском ущелье было произведено исследование медных и угольных руд. Не доведя этого дела до конца, партия, которая стояла уже твердо на том, что в этом месте имеются довольно богатые залежи, была снята не доведя до конца и теперь на этом месте остались недоисследованные дыры, в которые вложили капитал и в конечном итоге ничего не сумели из этих недр использовать.
Мне кажется, что мало себе представить о главном, но нужно это главное решительно проводить в жизнь".
Переходя к вопросу о стройматериалах секретарь Ингушского обкома партии отметил, что лесная промышленность в национальных областях в целом, а в Ингушетии, в частности, совершенно до сих пор не изучена. Это колоссальное богатство, которое здесь имеется, как бук, ясень и т.д., т.е. дерево, которое ценно и которое является наиболее дефицитным сейчас в развивающейся промышленности, особенно в производстве сельхозмашин, оно нами никак не используется и наоборот, мы сейчас стоим перед таким фактом, что наши леса погибают из-за того, что они перерастают, лес стареет, рушится, падает, загнивает и мы сейчас имеем в Ингушетии по Фортанге и ущельям довольно богатые лесные угодья, но они находятся в таком состоянии, что если мы в течение ближайших трех-четырех лет не примем решительных мер к их оздоровлению, то мы лесную промышленность погубим. Что нужно для этого дела? Завод обрабатывающей промышленности, который у нас проектирует ВСНХ, он в условиях горных лесоразработок невыгоден. Стационарный лесокомбинат, стационарный мощный завод, который мы начинаем строить и бросать, они нас из положения не выведут. Нам нужна сейчас легкая дорога в лес и легкий передвижной обыкновенный двухрамный лесопильный завод. Вот что решит в условиях горной полосы рентабельно использовать тот лес, который мы имеем. В условиях лесных массивов центральной России, Владимирской и Нижегородской губерний рентабельным заводом считается тот, который может передвигаться в лесной массив. Нам легче перебросить с горы совершенно обработанный материал на плоскость, чем оттуда тащить бревно.
Этот вопрос никаким образом у нас серьезно нигде не подработан и от этого мы бросаемся от крупных лесокомбинатов к ничегонеделанию в области легкой промышленности и мы по легкому экспорту план не выполняем.
В чем причина этого? Причина в том, что кряж сейчас никакими тягловыми силами вы из леса не вытащите, лучше было бы вытащить его легко распилив.
Вторая группа — это сланцы. С этими сланцами у нас анекдот. В течение одного года сланцевые рудники сменяют пятого хозяина, причем каждый хозяин забирает все проекты, ни один из них до сих пор ни одного проекта развития сланцев не дал, ни один не знает, что он будет делать и по существу дела поставили сланцевые рудники так, как сумеют местные силы. То начинают идти карьером, то и ширвом ничего конкретно и, короче говоря, сланцы вогнали в такую стоимость таким руководством, что мы его продаем в 40% его фактической себестоимости. "В чем дело, товарищи?» — спрашивает Кириллов. И отвечает: "Дело вот в чем, что-то, что мы сейчас находим, нашли сланцы, за которые все дерутся, то, что там отсутствует хозяин, то, что это дело сконцентрировано в Москве, то, что сделали Стандартстрой этим делом заниматься — все занимаются вообще, но конкретно никто не хочет знать этого дела. Это касается и нашего краевого совнархоза. Доклад тов. Кириенко был блестящим подтверждением того, что мы не знаем того, что делается в горах, но мы требуем, нельзя ли знать конкретно, что у нас находится и помогать нам в разработке. Мы сейчас себя дискредитируем тем, что никто нам не помогает и этот наиболее ценный продукт поставить на твердую ногу".
Останавливаясь в своем выступлении на вопросе о капиталовложениях, Кириллов говорит: "Я не хочу оспаривать тех крупных капиталовложений, о которых говорил тов. Кириенко, и если они правильны, а у меня сомнений нет, то очевидно у нас где-то происходит очень неправильное распределение капиталовложений по отдельным автономным национальным областям. Я не хочу плакать об особой отсталости Ингушетии, но, например, если взять капиталовложения: в Ингушской промышленности в 1927/1928 годы — 306 тыс. руб капиталовложений, 1 млн. 164 тыс. руб. в 1929 году, в 1929/1930 годы — 1 млн. 297 тыс. руб. Мне кажется темпы по Ингушской автономной области за 1928/1929 годы никаким образом не соответствуют тем капвложениям, которые делают по всем национальным областям. Дело в том, что мы не равномерно распределяем капвложения в национальные промышленности и этим самым не стремимся к тому, чтобы было соответствующее правильное распределение капвложений ибо база есть. Если в эту имеющуюся базу вкладывать в соответствии с другими областями, тем самым имеются все основания к более равномерному культурному росту национальных областей, а при таких темпах по нашим областям, не соответствующим системе, о которой докладывали здесь, у нас может получиться большой разрыв в том, что отдельные национальные области могут далеко выдвинуться вперед, а другие останутся позади, что может оказаться тяжелым моментом. На это нам необходимо обратить внимание, у нас можно развивать сланцы, лес, консервную промышленность".
Касаясь проблем разворачивания промышленности народного комиссариата торговли, Кириллов отметил, что не совсем правильно определять характер разворачивания промышленности национальных областей из опыта заготовки, потому что опыт заготовки — это момент данного времени, а они должны исходить из перспективы возможностей.
Если на сегодняшний день для национальных областей целый ряд земель используется под кукурузу, то ведь это варварство на завтра, когда на целом ряде мы можем создавать прекрасные огородные культуры. Поэтому вопрос о возможности разворачивания промышленности должен исходить не только из того, что мы на сегодня сеем, сколько из того, что мы можем сеять и, несомненно, увязывать вопрос с проблемой в целом для национальных областей, т.е. с вопросом животноводства. Мне кажется, что животноводство в национальных областях абсолютно ничего не потеряет, если они одновременно довольно крепко пойдут по линии создания пищевой промышленности. Лишь только потому, что каждая пищевая промышленность, какая бы она ни была, она сохранит целый ряд отходов от самого растения, отходов от целого ряда производств, довольно сильных кормов, которые по существу являются базой, а подчас более лучшей, чем простое снятие сенокосных или прочих угодий. Поэтому вопрос о развитии перерабатывающей промышленности в национальных областях довольно серьезный, но здесь есть вопрос — а сколько намечается нам на этот год? На этот год нам по Ингушетии на пищевую перерабатывающую промышленность намечается 2100 тыс.руб.
А когда эти деньги будут?
Нам в прошлом году должны были быть даны деньги на консервный завод в Базоркино. Мы стали создавать базу. Базу мы создали: мобилизовали колхозников и единоличников на то, чтобы они сеяли огородные культуры, т.е. культуры, которые они никогда не сеяли. У нас много из прошлого урожая погибло ввиду того, что мы, рассчитывая на консервный завод, не сумели использовать полностью — переброска от нас была далекая, условия с транспортом были известны — из-за того, что вовремя не перебросили, попортили много огородных культур и этим себя дискредитировали. В этом году заверили, что консервный завод будет вновь создан. Уже посеяли 340 гектаров, создали прекрасный совхоз консервтреста. Этот совхоз организует вокруг себя единоличника и колхозника для расширения своей огородной базы. В этом году завода не будет.
Куда пойдет вся продукция? В Грозный перевозить? У нас есть решение о том, чтобы подписать договор с Грозным и мы его подпишем, но помидоры в Грозный возить очень тяжело. В Сунжу ближе возить, но помидоры такой продукт, на котором мы можем очень крепко оскандалиться. Такие темпы развития нашей пищевой промышленности, они могут уже сейчас в значительной степени попортить нам настроение на внедрение этих культур, потому что всякое внедрение культур в сельское хозяйство выгодно и полезно для нас только тогда, когда мы раз мобилизовав, сумеем сразу же все это использовать.
Останавливаясь на росте национальной промышленности, Кириллов подверг критике основного докладчика за незнание истории появления в Ингушской области заводов. "Это те заводы, что были и до войны, но они от города Владикавказа в порядке раздела Горской республики были получены — это винокуренный, крахмальный, кожевенный заводы и по существу вы оперируете такими данными, что будто бы очень много построено. Мы получили все это в городе и вот тут стоит вопрос о кадрах. В эту городскую промышленность, где уже сложился свой определенный старый кадр, переходящий в самом городе, к которому ингуш, находясь в селении, не особенно сильно тяготеет и в этих условиях решается вопрос от того, как мы будем строить наши новые заводы в районе сельской базы. Возьмите сланцы — мы там имеем целый кадр националов. Верно, этот труд не прельщает, не привыкли трудиться в таких условиях, имеем в совхозе, на строительстве наших заводов, имеем на МТС, т.е. то, что непосредственно приближено к самой нашей массе и поэтому вопрос кадрами решается в зависимости от нашего строительства. Мы одну мельницу строим, там национальные кадры сильнее и мне кажется, что этот вопрос будет решаться не из формальных определений того, что мы построили, а из того, что мы будем строить. А те капвложения, которые складываются, они, в частности, для Ингушской области окажутся очень малыми.
В отношении меди я сказал, что мы это забросили, но вопрос не ясен. Медь есть, украинский институт это разрабатывал.
Теперь насчет нефти — вся Ингушетия сейчас опоясана вышками, начиная от Даттых, Плиевский и Барсукинского участка и потом участок Пседахинского района. Там недавно выбили нефть в незначительном верно количестве на буровой №67, но тут у нас неувязка, по которой мы недавно решили вопрос. Эту нефть изыскивают на нашей территории, и до последнего момента никто к нам не пришел поговорить о том, как добывать, чем помогать и пришли, как это ни странно, только тогда, когда скрывающиеся наши бандиты обеспокоили кое-кого на этих промыслах. Когда они приходят к нам и интересные установки делает "Грознефть". "Товарищи, на нашей территории нас беспокоят, нельзя ли вам как-нибудь поработать вроде того, чтобы милиционеров ваших поставить". Такой характер работы со стороны "Грознефти" по-моему немножко пахнет великодержавным шовинизмом. Я не хотел так заострять вопрос, но раз спросили, — ставлю этот вопрос, потому что не раз, когда мы ставили этот вопрос к нам не пришли поговорить как дело делать, а приходят и говорят: дайте транспорт для перевозок, дайте охрану и т.д. Мы сейчас договорились по ряду вопросов в части хозяйственного, партийного, профессионального руководства и т.д.
Что предлагает "Грознефть"?
Она предлагает, что на территории Ингушетии старые майкопские пласты очень богаты нефтью и если Грознефть будет расширяться, то только на участке Грозный, Вознесенка, Пседах, Даттых".
Из этого одного только выступления, в котором о развитии промышленности Ингушетии так подробно рассказал первый секретарь обкома партии Кириллов, видно, как он с душой, чувством высокой ответственности, заботой об области, о народе взялся за разрешение стоящих перед Ингушетией проблем. Это вскоре заметили и в руководстве Северокавказского крайкома партии, а это явно не входило в их планы. Им нужен был здесь "Второй Черноглаз", который бы рьяно, слепо претворял в жизнь установки края и центра.
Через полгода после прибытия в Ингушетию Кириллова, распоряжением Северокавказского крайисполкома был отозван опытный руководитель, хорошо знавший финансово-экономическое положение в области, много сделавший для ее улучшения председатель Ингушского облисполкома Али Исаевич Горчханов. Никакие возмущения, никакие возражения не помогли в сохранении его в области. Единственным, думаю, немаловажным утешением было то, что А. Горчханов, работая и в крайисполкоме, проявлял неравнодушие к проблемам Ингушетии и делал все возможное для их решения.
Этот вопрос рассматривался на заседании бюро крайкома партии 20 июня 1931 года: "Слушали: О заместителе председателя КСНХ (краевой совет народного хозяйства — А.Я.) национале. Постановили: Согласиться с предложением фракции крайисполкома об отзыве Председателя Ингушского Облисполкома тов. Горчханова для использования в качестве заместителя Председателя КСНХ.
Около месяца Кириллову пришлось работать без "правой руки" -утвержденного председателя областного исполнительного комитета, хотя представление в Ростов и Москву было отправлено своевременно.
Пленумом Ингушского облисполкома с 22 июня 1931 года был избран председателем Сосланбек Куркиев, заведовавший культурно-пропагандистским отделом Ингушского обкома партии с августа 1930 года. Однако, утвержден он был в этой должности 23 июля 1931 года на секретариате Северокавказского крайкома ВКП (б), где заслушав этот вопрос было принято постановление: "Согласиться с предложением крайисполкома об утверждении тов. Куркиева председателем Ингушского облисполкома".
А в отношении первого секретаря Ингушского обкома партии Кириллова был применен почти тот же прием, что и в свое время в отношении Идриса Зязикова.
На заседании секретариата Северокавказского крайкома партии 28 июня 1931 года, на котором, кстати, присутствовал в качестве члена крайкома ВКП (б) Али Горчханов, был заслушан вопрос об отпусках и учебе. В принятом здесь постановлении говорится: "Предрешить посылку на учебу осенью 1931 года секретарей ОК и РК: Кириллова — секретаря Ингушского ОК ВКП (б)..."
Но, не дождавшись осени. Кириллова отправляют туда, откуда в свое время был направлен в Ингушетию запомнившийся здесь Черноглаз.
7 августа 1931 года, заслушав вопрос о секретаре Адыгейского ОК ВКП (б), секретариат Северокавказского крайкома партии принял Постановление: "1. В связи с избранием Кириллова секретарем Адыгейского ОК ВКП (б) отозвать тов. Кириллова из Ингушской парторганизации, утвердив его секретарем Адыгейского ОК ВКП (б). 2. Секретарем Ингушского ОК ВКП (б) рекомендовать тов. Маурера — секретаря Белокалитвепского РК ВКП (б)".
Буквально на второй день ингушские коммунисты "избрали" Маурера своим секретарем. А 12 августа 1931 года на своем очередном заседании секретариат крайкома ВКИ(б) заслушал: «решение Ингушского обкома ВКП (б) о секретаре обкома". В принятом постановлении говорится: "В связи с избранием тов. Маурера секретарем ингушского ОК ВКП (б) утвердить тов. Маурера секретарем Ингушского ОК ВКП (б), отозвав его из Белокалитвенского райкома ВКП (б)".
Маурер до работы в Белокалитвенском районе имел определенный опыт работы в должности заведующего орготделом Ставропольского окружкома ВКП (б), откуда постановлением секретариата Северокавказского крайкома партии от 18 сентября 1930 г. был переведен в крайком ВКП (б) и утвержден ответственным инструктором крайкома ВКП (б).

А. ЯНДИЕВ

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Долгие десятилетия ингуши были лишены возможности обращаться к собственной истории, а любые попытки восполнить каким-то образом существующие "белые пятна" незамедлительно пресекались властями и вызывали с их стороны жесткое идеологическое противодействие. Вполне естественное желание людей знать прошлое своего народа даже в самом робком своем проявлении мгновенно провоцировало обвинения в махровом национализме. В то время нужно было обладать величайшим мужеством и несгибаемой волей, чтобы подобно Идрису Базоркину с любовью и трепетом поведать всему миру правду о своем гордом и красивом народе.
Вокруг торжествовала сталинская концепция истории народов нашей страны. И недвусмысленный заказ властей с готовностью обслуживали не только так называемые "писатели-интернационалисты", но и представители ущербной исторической пауки. Их объединяла одни цель — взрастить поколение с приниженным чувством национального достоинства.
В удушающей атмосфере застоя была обречена на гибель самобытная культура всех малочисленных этносов, населяющих нашу страну. Но еще более трагично складывалась судьба ингушского народа. Эту судьбу разделили с нами и другие народы, подвергшиеся тотальным репрессиям в годы сталинизма. Высланные из родных мест, эти народы были лишены не только своей родины, но и всей своей истории. Повсеместно были уничтожены архивы и музеи, хранившие национальную память, без которой немыслимо существование общества и самопознание народа. Невосполнимые потери понесли духовная и материальная культура.
Сегодня нам приходится по крупицам воссоздавать утраченные когда-то документальные свидетельства исторического опыта нашего народа. Дело это многотрудное и часто, чего уж греха таить, совершенно неблагодарное. И все же есть люди, готовые посвятить ему всю жизнь.
Ингушский краевед Берснак Газиков уже более двадцати лет служит на этом поприще своему народу. Начинал, как вы понимаете, не в самые благоприятные времена и совсем не думал тогда, что когда-нибудь к нему придет признание окружающих. Неистребимая тяга к прошлому родного края возникла у него еще в мальчишеском возрасте. Но школьные учебники не могли ответить на многочисленные вопросы, лишившие его покоя. Наверное, тогда и зародилось в душе Берснака желание отыскать вожделенные ответы в других источниках, где не так много политики, но больше правды. Путь, который он избрал, став взрослым, не был усеян розами. Чтобы достичь своего сегодняшнего положения, Берснаку пришлось от многого отказаться, многим пожертвовать. Но он не чувствует себя обделенным судьбой. Напротив, он по-настоящему счастлив, что теперь в его силах стряхнуть пыль веков с давно ушедших в прошлое событий, рассказать своим современникам о позабытых героях седой старины, о тех истоках, где берет начало современная история Ингушетии.
Недавно, после долгого отсутствия, связанного с продолжающимися краеведческими поисками, Берснак Газиков вернулся на родину. Вернулся, как всегда, с огромным багажом новых интересных находок. О некоторых из них он рассказал нам, побывав на днях в офисе "Ангушта".
— Последний год сложился для моих поисков весьма удачно. Мне, наконец, удалось реализовать свои давние замыслы, связанные с поездками в Москву, Санкт-Петербург и Воронеж. Много полезного принесла и удачная поездка в Грузию, где моя деятельность также встретила полное понимание. Если сегодня попытаться подвести первые итоги моих поисков, то, должен сказать, в целом я удовлетворен их результатами. Но обо всем по порядку.
Интересную находку сделал я в Центральном государственном архиве Республики Грузия. Здесь я обнаружил ранее неизвестные материалы, касающиеся деятельности грузинских православных миссионеров на территории Ингушетии в период с 1820 по 1830 г.г. Необходимо отметить, что в целом миссионерская деятельность священников из Грузии эпизодически продолжалась в пашем регионе вплоть до 1842 года. В Осетии и Ингушетии ее курировал протоирей Шио Двалишвили. Найденные материалы свидетельствуют, что приход в ингушском селении Кошк (Къошк) возглавлял священник Хуцишвили из Сагареджо. А в назрановской церкви служил священник Григол Цамцишвили, который помимо всего прочего является автором ингушско-русского словаря. Рукопись этого словаря, состоящего из более 1000 слов, была подготовлена Григолом Цамцишвили в 1846 году. На сегодняшний день это первый известный и к тому же сохранившийся ингушско-русский словарь.
Во время работы в Грузии мне также удалось выявить материалы, связанные с деятельностью "Союза горцев Кавказа" (20-е годы прошлого столетия). Найдены фотографии известных общественных деятелей Ингушетии того времени, принимавших активное участие в создании и становлении "Союза горцев Кавказа". Это, прежде всего, Висан-Гирей Джабагиев, Джамалдин Албогач, Хасан и Сафар Льяновы, Зураб Маршания, Сосорко Мальсагов и Эльберд Саутиев. Хотел бы отметить, что фонды Центрального государственного архива Республики Грузия очень обширны и пока, к сожалению, мало исследованы ингушскими учеными. Огромный простор для поиска представляет собой и архив кино-фото-фонодокументов. Ведь даже грузинская фирма "Мелодия" является обладательницей не сохранившихся сегодня в Ингушетии записей, сделанных в 1985-1987 г.г. в городе Грозном грузинскими лингвистами, занимающимися изучением ингушского языка. Эти записи общим объемом 350 минут были подготовлены в то время при помощи чтецов, читающих ингушские произведения.
С грузинскими специалистами у меня состоялся полезный обмен мнениями по проблемам поиска старинных ингушских мелодий, которые могут храниться в Лондоне. Дело в том, что в 1911-1914 г.г. выходили пластинки с песнями народов Северною Кавказа, и грузинская сторона оказалась хорошо осведомленной в этом.
В Воронежском областном архиве меня прежде всего привлекли сохранившиеся здесь документы Михайловского кадетского корпуса. Как известно, в этом кадетском корпусе учились и представители Ингушетии, оставившие в последующем заметный след в истории нашего Отечества. Здесь мной были выявлены документы некоторых из них: личные дела братьев Селима и Умалата Котиевых, послужной список полковника царской армии Асламбека Котиева, личные дела Александра и Николая Базоркиных, Сосорко Мальсагова, Керима Албакова, отец которого — Магомед Чонкурович Албаков — был полковником царской армии. Все эти и другие материалы еще раз свидетельствуют о том, что ингуши верой и правдой служили царю и Отечеству.
Объемная работа была проведена мной и в Санкт-Петербурге, где мне удалось получить допуск к фондам Центрального государственного исторического архива, архива института истории материальной культуры, исторического архива города Санкт-Петербурга и Российской национальной библиотеки. Должен отметить, что по предложению сотрудников отдела народов Кавказа института антропологии им.Миклухо-Маклая я выступил с лекцией на восточном факультете государственного университета Санкт-Петербурга.
В Санкт-Петербурге оказалось много материала, связанного с именем Висан-Гирея Джабагиева. В частности, я обнаружил около 100 его публикаций, посвященных сельскохозяйственной тематике. Особый интерес представляют собой и найденные мной публикации Шамиля Ахушкова — кинокритика, кинодеятеля конца 20-х начала 40-х годов прошлого столетия, написанные им на русском и украинском языках. Шамиль Ахушков долгие годы работал во Всеукраинском фотокиноуправлении. Найдено также несколько материалов Берда Котиева, опубликованных им в 30-х годах в журнале "Кино". В своих материалах наш земляк пишет о становлении и развитии киноиндустрии в СССР и рассуждает о перспективах кинематографии.
В Российской национальной библиотеке я насчитал до 2000 находящихся на хранении единиц ингушской национальной литературы на русском и ингушском языках, изданных в 20-х — 40-х годах прошлого века. В это число входит как учебная, так и художественная литература, а также различные журналы, выходившие в Ингушетии. Среди периодики того времени наиболее известен журнал "Красные искры", издававшийся во Владикавказе.
Большую ценность представляют собой для ингушских историков найденные в фондах библиотеки публикации зарубежных путешественников и исследователей, побывавших в Ингушетии в девятнадцатом веке. Преимущественно это публикации на немецком и французском языках.
Работать в Санкт-Петербурге мне всегда интересно и приятно еще и потому, что здесь живут мои единомышленники Макка Албогачиева и кинорежиссер Магомед Дакиев, много лет проработавший на киностудии "Ленфильм". Эти люди, также как и я, давно увлечены краеведением и уже успели сделать много полезного для Ингушетии. Открою небольшой секрет: совместно с Маккой Албогачиевой, Магомедом Дакиевым, а также с проживающим в Москве Адамом Мальсаговым мы готовим полную библиографию Ингушетии, в которой намерены указать практически все известные источники, в которых так или иначе упоминаются ингуши и их горная родина. Надеемся, что эта библиография станет хорошим подарком для тех, кто интересуется историей родного края.
Продолжая свой небольшой рассказ о том, что удалось мне сделать за последний год, не могу обойти молчанием успешную работу в различных архивах и библиотеках Москвы. Столичные фонды вновь порадовали меня интересными находками. В частности, мной были выявлены и скопированы материалы из редких газет, издававшихся в 1917-1920 г.г. В основном эти газеты выходили в свет незначительный период времени и доступ к ним в прежние годы был закрыт по причине их антибольшевистской направленности. В число таких изданий входят тифлисские газеты "Борьба", "Вольный горец" и "Независимый горец", а также бакинская газета "Азербайджан". Для нас они интересны тем, что в их работе принимали участие наши известные земляки, писавшие в своих материалах о том, что происходит в Ингушетии. В числе авторов этих газет были, к примеру, Висан-Гирей Джабагиев, Артаган Ужахов, Абубекир Плиев и другие. А вот в азербайджанских газетах публиковались приказы градоначальника города Баку, нашего земляка Гуды Гудиева.
Здесь же в Москве я обнаружил огромный пласт документов, рассказывающих об ингушах-офицерах царской армии, участвовавших в русско-японской и первой мировой войнах. Документы свидетельствуют о героизме и мужестве сынов Ингушетии, не щадивших себя на поле брани. Газетные статьи того времени о героях-ингушах, их послужные списки, многочисленные награды, которыми они поощрялись, служат ярким доказательством их верности заветам предков. Я думаю, многих заинтересуют материалы, связанные с такими именами как Ярыч Хантыгов, Пшемахо Дахкильгов, Мочк и Бунхо Базоркины, Индрис Тутаев и многие другие. Кстати, последний из перечисленных является отцом хорошо известной сегодня Асият Тутаевой, военврача Красной Армии, жестоко замученной фашистами в годы Великой Отечественной войны. Как видите, нет ничего сильнее связи поколений, когда лучшие сыновья и дочери нашей родины принимают эстафету мужества из рук своих славных отцов и дедов.
Мой сегодняшний рассказ, разумеется, не содержит в себе полного отчета о том, что мне удалось сделать за последний год. Это всего лишь попытка хотя бы коротко поведать о некоторых направлениях моей деятельности. В дальнейшем, конечно же, я уже более подробно расскажу о тех или иных фактах, которые, несомненно, будут интересны самому широкому кругу читателей. Мне предстоит также продолжить свои поиски, но уже в более напряженном ритме и с большей активностью. Все большую тревогу внушает тот факт, что в последнее время явно обнаруживается тенденция к возврату архивам прежней закрытости, когда было практически невозможно почерпнуть из них какую-либо информацию. К сожалению, даже этот настораживающий факт не заставил пока проявлять большую инициативу тех, кто по долгу своей службы, казалось бы, в первую очередь должен был бы предпринять все возможные действия для привлечения в республику так недостающего сегодня материала. Непростительное равнодушие к истории Ингушетии, проявляемое некоторыми чиновниками, ничего кроме вреда принести не может. Пора бы им задуматься об ответственности перед своим народом.

Публикацию подготовил Ахмет Газдиев

ПОСЛЕДНИЙ ПЕРВЫЙ СЕКРЕТАРЬ


О первом секретаре Ингушского обкома ВКП (б) Г.В. Маурере (август 1931 г. — январь 1934 г.)
Публикация данного материала имеет определенный смысл. Он возвращает нас в наше прошлое и предупреждает ингушей быть бдительными. Дыма без огня, как говорится, не бывает. Не случайно, наверное, ушедшие в политическое небытие деятели Шахрай, Завгаев, Абдулатипов и другие в свое время пустили пробный шар на эту тему. Определенным силам в Москве и нашим соседям не мила быстрыми темпами развивающаяся суверенная Республика Ингушетия. Не мила тем силам, которые всеми правдами, вернее, неправдами пытались воспрепятствовать созданию нашей государственности. И сегодня вынашивают коварные замыслы вернуться к опыту 1934 года. Трудно прогнозировать реальность осуществление подобных замыслов. Но в том, что это во многом зависит от нашего выбора 7 апреля, можно не сомневаться. Пойдет ли избранный нами президент республики на поводу этих сил или будет в данном вопросе занимать позицию своего народа — вот что нас должно беспокоить голосуя за того или иного кандидата. Дай, Всевышний, чтобы наш выбор не пал на ингушского Маурера.
Нового руководителя Ингушского обкома ВКП (б) Г. В. Маурера в автономной области настороженно приняли не только коммунисты, но и в целом население. Им непонятно было, почему Кириллова, к которому только начали привыкать, не оставили в Ингушетии. Он пробыл в национальной области чуть более года, но успел за это короткое время стать здесь своим человеком, люди заметили в нем его желание принести пользу ингушскому народу. И вдруг непонятное освобождение. Этот вопрос безответным оставался недолго. Неполных три года потребовалось Мауреру для тщательной подготовки и разрешения проблемы объединения Чеченской и Ингушской автономных областей в единую национальную область. Проблемы, для решения которой он и был направлен в Ингушетию.
Но до этого впереди были, для кого-то долгих, для кого-то скоротечных, три года.
В августе 1931 года, после прихода в Ингушетию Маурера. на заседании бюро Северо-Кавказского крайкома партии был заслушан вопрос о темпах коллективизации в национальных областях края. В принятом постановлении говорилось: "В соответствии с последним решением ЦК "О коллективизации" предложить:
а) Дагестанскому, Ингушскому. Чеченскому. Черкесскому и Кабардино-Балкарскому облкомам не допускать в работе форсирования коллективизации и перевода ТОЗов в артели.
б) Райкомам ВКП(б):
отменить всякие контрольные цифры по коллективизации;
ни в коем случае не допускать мер, направленных к механическому форсированию коллективизации (отобрание посевов, принуждение к обмолоту совместно с колхозами) и другие извращения политики партии в отношении единоличника;
все внимание перенести на организационно-хозяйственное укрепление колхозов (сдельщина, учет. распределение доходов, хозяйственные кампании, кадры)".
Решением секретариата Северо-Кавказского крайкома партии через два месяца в целях укрепления аппарата областной контрольной комиссии и ужесточения проводимой ею работы председателем Ингушской областной контрольной комиссии был командирован тов. Алироев, отозвав его из Горского коммунистического ВУЗа.
Постановлением того же секретариата через неделю в Горский национальный филиал практической академии им. Андреева были зачислены по рекомендации Ингушского облкома ВКП (б) тов. Аспиев, Джанаев, Оздоев, Горчханов, Медов, Сагов, Мамиев.
В январе 1932 года состоялась очередная седьмая Северо-Кавказская краевая партийная конференция, на которой с политическим отчетом Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) выступил его первый секретарь тов. Шеболдаев Б.П.
На второй день работы конференции с организационным отчетом крайкома партии выступил другой секретарь Ларин В.Ф., в котором он привел некоторые сравнительные данные по автономным областям Северного Кавказа. В частности он отметил, что "если в 1915 году в национальных школах обучалось 344 тысяч детей, то теперь в крае обучается 1135 тысяч детей, при проведении полной коренизации всех школ в Адыгее. Осетии, почти полностью в Черкессии и Кабардино-Балкарии, в Карачае и Чечне на 80 процентов и в Ингушетии на 75 процентов.
Останавливаясь на условиях работы учителей Ларин отметил, что в этом свете мы должны будем во всех организациях развернуть решительную борьбу с отдельными фактами бюрократизма, с нечуткостью к учительству, которые мы еще в отдельных случаях имеем... В Гудермесе, например, в столовой обед для всех дают за 60 копеек, а для учителя — за рубль".
В прениях по обсуждению этого доклада выступил первый секретарь с полугодовым стажем Ингушского обкома партии Маурер. Начал, как и положено в таких случаях, с политической ситуации, отметив, что правильная политическая линия и большевистское руководство крайкома партии обеспечили огромные успехи в области социалистического строительства и в области подтягивания отстающих районов и национальных областей к более передовым, в том числе и нашей области — Ингушетии.
Самое характерное в подъеме Ингушетии — это возросшая политическая активность трудящихся масс, проверенная в борьбе за хлеб, за организационно-хозяйственное укрепление колхозов, в решительной борьбе с кулацкими и мулльскими элементами и в деле окончательной ликвидации остатков бандитизма.
Остатки родовых отношений, которые еще недавно мешали росту классового сознания батрацко-бедняцких масс, ломаются под напором трудящихся во главе с нашей партийной организацией. Можно привести десятки примеров, когда бандитские вожаки, фактически исполнители воли и поручении кулаков и мулл, вынуждены добровольно являться или снимаются с большой легкостью, чем раньше при поддержке трудящихся масс, органами пролетарской диктатуры. Бандитско-кулацкие элементы не находят больше опоры у трудового ингуша, бандитские элементы не могут более пользоваться пережитками полуфеодальных и родовых отношений для того, чтобы найти убежище у трудящихся.
Массы Ингушетии, в особенности в последний год, решительно снимают законы адата и заменяют их законами классовой борьбы. Этот успех решает ускорение темпов социалистического строительства области.
Переходя к хозяйственным проблемам Ингушетии. Г.В. Маурер отметил, что перед автономной областью стоят большие хозяйственные задачи, такие, как строительство Алханчуртского канала, дальнейшее форсирование и рост лесной промышленности, использование нефтяных богатств, причем необходимо указать, что Даттыхский нефтяной район Ингушетии, после Горно-Чеченского района, является одним из самых перспективных районов Грознефти, и, наконец, вопросы горной проблемы и социалистической реконструкции животноводства. Все эти задачи, которые теснейшим образом связаны и переплетаются с экономикой и передовой промышленностью Чеченской области, как нефть, как Алханчуртский канал, который будет орошать не только земли Ингушетии, а сотни тысяч гектаров Чеченской области, который теснейшим образом смыкается с массивами Чеченской области, как проблемы и вопросы горного животноводства — эти вопросы особенно хорошо усвоены и поняты широчайшими трудящимися массами Ингушетии, об этом везде громко говорят и считают, что ускорение темпов строительства требует разрешения этих важнейших хозяйственно-политических вопросов вместе с Чеченской областью.
Дальше в своем выступлении Маурер переходит к проблеме, ради освещения которой, собственно, он и вышел на трибуну — эта проблема объединения Чечни и Ингушетии, для начала — ее первый этап.
"Наша последняя партийная конференция обсудила и разрешила один чрезвычайно важный для обеих областей принципиальный вопрос о едином литературном языке для Чечни и Ингушетии, исходя при этом из задач быстрейшего форсирования темпов культурного строительства, причем необходимо подчеркнуть, что этот единый язык существует в жизни и общении между чеченцами и ингушами.
Из этого решения вытекает целый ряд важнейших культурно-организационных мероприятий, как то: перевод 6-томника Ленина, сочинений тов. Сталина, единый пединститут, общие курсовые мероприятия по выращиванию национальных кадров, создание и дальнейшее развитие национальной культуры социалистической по содержанию и национальной по форме, одновременно с этим, разрешая и ускоряя полную коренизацию аппаратов.
Вместо того, чтобы общими усилиями создавать единый литературный язык и обогащать его на базе социалистического строительства и роста политической активности масс, мы теряли много времени к сил на искусственное создание "своего" языка, засоряя его непонятными для массы арабскими и турецкими словами.
В процессе разрешения этих вопросов попытаются поднять головы националистические элементы и носители великодержавного шовинизма. Партийные организации обязаны дать решительный отпор этим попыткам.
В заключении Маурер сказал: «Я хотел затронуть вопрос о том, что кое-кто среди членов партии недостаточно знакомых с достижениями национальных областей края, придерживается взгляда о так называемой отсталости национальных областей. Это не совсем верно. Правильное и последовательное проведение ленинской национальной политики сделало то, что сейчас мы можем сказать, что у нас на Северном Кавказе нет больше отсталых областей. У нас есть только области, которые ликвидируют элементы отставания, выравнивая фронт и становясь в ряды передовых областей и районов Союза и края.
1932 год на основе тех задач, которые намечали в своих докладах тов. Шеболдаев и Ларин, будет решающим годом еще более успешного наступления в области дальнейшего социалистического строительства края".
Увлекшись идеей во что бы то ни стало доказать необратимость процесса объединения двух самостоятельных национальных областей — Ингушетии и Чечни, первый секретарь Ингушского обкома партии Г.В.Маурер договорился в своем выступлении до откровенных, мягко выражаясь, неточностей, говоря о переводе 6-томника Ленина на единый литературный язык.
Это видно из материалов заседания фракции Президиума Северокавказского крайисполкома от 4 января 1932 года, где рассматривался вопрос об издании ленинского 6-томника и "Вопросов Ленинизма" Сталина на национальных языках Дагестана и национальных областей Северо-Кавказского края (докладывал заместитель председателя крайисполкома Кабоев).
В принятом Постановлении говорится:
"1. Перевести 6-томник Ленина и "Вопросы Ленинизма" Сталина на следующие языки: адыгейский, карачаево-балкарский, кабардино-черкесский, осетинский, ингушский, чеченский, аварский, кумыкский, лезгинский, лакский, даргинский.
2. Исходя из необходимости мобилизации вокруг перевода сочинений Ленина и Сталина всех лучших сил края и национальных областей, обеспечивая правильно выраженного перевода этих сочинений и т.д. — перевод Ленина и Сталина на основные языки национальных областей сосредоточить в г. Ростове. Перевод на дагестанские языки — в Махач-Кале, обязав Дагестанский ЦИК обеспечить вокруг этого все лучшие силы Дагестана.
3. Перевод и издание 6-томника Ленина и "Вопросов Ленинизма" Сталина произвести в следующие сроки: первые два тома Ленина и "Вопросы Ленинизма" Сталина перевести и издать в 1932 году, остальные 4 тома — закончить в 1933 году.
4. Для руководства переводом и изданием трудов Ленина и Сталина избрать редакционный Совет в следующем составе: т.т. Тамбиева И., Цей Д.. Тлюняева А., Семякина, Цехер, Батырова, Мальсагова С., Батаева, Кариб, Бектамирова, Буркина, Лесник. Председателем редакционного Совета выделить тов. Тамбиева Ислама.
5. Тиражи утвердить: Ингушетии — по 2000 штук, Чечне — по 7000 штук, Осетии — по 4000 штук".
Возвращаясь к работе краевой партконференции, следует отметить выступление на ней первого секретаря Чеченского обкома партии Кариба, который подробно рассказал о состояние дел в нефтяной отрасли. Он заметил, что в промышленности края нефтяное хозяйство занимает огромное место, а в нефтяном хозяйстве края нефть Чеченской области занимает первое место. По Союзу "Грознефть" по добыче нефти имеет удельный вес 37 процентов, по выработке бензина — 70 процентов и по экспорту — 64 процента. Если взять удельный вес "Грознефти" по отношению ко всей промышленности нашего края, то это определяется примерно в 36-37 процентов.
... Нефтяная промышленность первая в Советском Союзе выполнила пятилетку в 2.5 года, а в нефтяной промышленности "Грознефть" была первой в деле выполнения пятилетки в 2.5 года. Наш рост шел гигантскими шагами. Но сейчас нам дают такие темпы роста, что неловко даже о них говорить.
Если в прошлом году мы дали прирост 16 процентов, а в позапрошлом году еще больше, то в этом году нам дают рост только на 8 процентов, это, конечно, мало. Наша организация привыкла выполнять большие планы и с успехом выполняла. Недаром же грозненских нефтяников называют краснознаменниками, недаром же грозненских нефтяников называют ленинцами, так как они в борьбе за нефть получили орден Ленина.
... Мы требовали, чтобы нам дали бурить в разведочном бурении не менее чем 31 000 метров. Урезали планы и дали 17 000 метров, из них 5000 метров в Дагестане. Точно также урезали бурение на старых площадях.
Второй вопрос, на котором заострил внимание присутствующих на конференции тов. Кариб, был национальный вопрос. Он отметил, что в деле практического разрешения ленинской национальной политики наш край дает прекрасные образцы, как действительно можно при диктатуре пролетариата разрешить до конца национальный вопрос. Ранее угнетенные и отсталые национальные области: Кабарда, Адыгея, Осетия в деле разрешения такого всемирно-исторического значения вопроса, как коллективизация, стали в ряды передовых районов края и Советского Союза и по ряду показателей дают лучшие примеры.
Дальше в своем выступлении тов. Кариб развивает мысль предыдущего оратора о единой автономной области: "Здесь тов. Маурер внес ценное предложение по хозяйственно-культурному строительству в Чеченской и Ингушской областях. Он совершенно правильно отметил практические задачи, которые дают возможность Чечне, Ингушетии объединенными усилиями быстро поднять в ряды передовых районов края. Правильное осуществление ленинской национальной политики в крае дает прекрасные результаты. В доказательство этого приведу пару примеров из практики Чечни.
Всем известно, что Чечня являлась наиболее отсталой областью в нашем крае. Мы имеем в Чеченской области за последние два года рост промышленности на 196 процентов, это вместе с 'Трознефтью". Прирост же промышленной продукции без "Грознефти" выражается в 318 процентов. Такой рост мы редко где видели в Союзе.
Посевные площади за последние два года выросли на 162 процента. Значительный рост имеется в деле механизации сельского хозяйства. Мы имеем четыре МТС и до 500 тракторов в колхозах и совхозах. Хотя механизация колхозно-крестьянского сектора нашей области гораздо слабее (6,4 процента), чем в целом ряде других районов и областей, но несмотря на это, мы добились значительного роста валовой продукции полеводческого хозяйства и роста товарности. Если в предыдущий год мы давали стране не более 20-30 тысяч тонн зерна, то в этом году мы даем до 100 тысяч тонн хлеба.
На этой основе улучшается и культурно-материальное благосостояние крестьян — колхозников. ... Эти успехи в деле разрешения национального вопроса в нашем крае и служили одним из рычагов того, что дагестанская организация решила включиться в состав Северокавказского края».
Вот такими красивыми речами, убедительными на их взгляд доводами, аргументами, фактами, на различных общественно-политических форумах краевого, областного, районного масштаба (съезды, конференции, совещания, пленумы, бюро и т.п.) пришлые руководители двух самостоятельных национальных областей Маурер и Кариб подвели вплотную вопрос объединения Чечни и Ингушетии в единую автономную область. Кроме того, к этой работе зачастую подключали местных работников, малограмотных колхозников, которых под разными предлогами, изощренными методами заставляли выступать на этих форумах как активных сторонников образования Чечено-Ингушской автономной области.
Однако, уговорить выступавших на вышеприведенной седьмой Северо-Кавказской краевой партконференции чеченку — колхозницу Тахаеву и ингуша — председателя Ингушского областного исполкома Куркиева С.Х. высказаться на тему этого объединения двух областей не удалось. Если Тахаева высказалась о задачах, которые стоят перед колхозными массами Чечни и путях их решения, то Куркиев подробно рассказал о проблемах, стоящих перед Ингушской областью в строительстве Алханчуртского канала и гидроэлектростанции у села Нижние Ачалуки. А в конце выступления как бы специально заострил внимание на необходимости самостоятельного развития автономной области, сказав: "Ингушетию надо взять под особое наблюдение потому, что она должна преодолеть еще большие трудности в области продвижения вперед.
Проводя решительно все постановления краевого комитета партии о хозяйственном укреплении колхозов, мы будем идти вперед. Необходимо также оказывать отсталой Ингушетии помощь в работе".
На этой краевой партконференции первые секретари Ингушского и Чеченского обкомов партии были избраны делегатами всесоюзной партийной конференции (заслужили!) и членами Северо-Кавказского крайкома партии.
Таким образом, в Чечне и Ингушетии пошла планомерная работа по внушению населению и коммунистам полезности и необходимости начавшегося процесса по объединению национальных областей. При этом применялись различные приемы, методы, формы.
Так. например. Ингушский обком ВКП (б) ставит вопрос перед крайкомом партии об образовании пищевого института, тут же находят в его решении полную поддержку: секретариатом Северокавказского крайкома партии 15 августа 1932 года принимается постановление: "Согласиться с предложением Ингушского обкома ВКП (б) и Наркомснаба об организации пищевого института в г. Орджоникидзе на базе Ингушского политехнического техникума.
Принять к сведению, что общежитием, учебным помещением институт будет обеспечен за счет Ингушского политехнического техникума". Казалось бы, все нормально, Ингушетия должна развиваться, готовить собственные кадры через собственные ВУЗы на самостоятельную перспективу.
Однако, не тут то было. За неполный месяц после этого (5 сентября 1932 года) на том секретариате уже рассматривается другой вопрос "О Чечено-Ингушском педагогическом институте» и принимается постановление: "Обязать Чеченский обком ВКП (б) обеспечить пединститут помещением к началу занятий и в трехдневный срок выдвинуть кандидатуру в качестве директора института".
Допускались при этом и политические ошибки, перегибы, нежелательные для руководства области в этот момент. На одну из них Ингушскому обкому партии, а именно Мауреру Г.В. было указано на секретариате Северокавказского крайкома партии 9 сентября 1932 года после заслушанного сообщения оргинструктора крайкома партии по Ингушетии тов. Курбанова об имевшем факте конфискации овец у крестьян Ингушской автономной области. На секретариате было отмечено: "... Ингушским обкомом партии допущена политическая ошибка, выразившаяся в факте конфискации овец (укрытых от сельхозналога), принадлежащих середняцким хозяйствам. Принять к сведению сообщение тов. Курбанова, что конфискованные у середняков овцы возвращены своим прежним владельцам и допущенная ошибка исправлена".
Там же был рассмотрен вопрос об укреплении аппаратов отделов народного образования Ингушетии и принято постановление: "Откомандировать в распоряжение Ингушского обкома ВКП (б) для руководящей работы в органы ОНО тов. Борисова, Горбунова — выпускников Кубанского пединститута, Никитина — бывшего заведующего Приморско-Ахтарского районо, Литвинова — бывшего заведующего Каменского районо".
Это было сделано в связи с тем, что в Ингушской автономной области было проведено так называемое "районирование", т.е. из двух округов были образованы четыре района: Пригородный, Назрановский. Ачалукский и Галашкинский.
На этом укрепление районного звена квалифицированными кадрами не закончилось. Секретариатом крайкома партии от 19 сентября 1932 года было утверждено решение обкома партии о переброске руководящего областного актива на постоянную работу в районы, в связи с формированием районов Ингушской области. Были направлены: Плиев А. — председатель облколхозсоюза, Аушев М. — заместитель председателя облисполкома, Ханиев И. — уполномоченный заготзерном, Наурбиев А. — председатель Ингсоюза, Шадыжев И. — заместитель заведующего областным земельным управлением, Осканов Ш. — заведующий орготделом облисполкома, Гадаборшев И. — секретарь базовой ячейки ВКП (б), Бузуртанов Я. — заместитель заведующего отделом культуры обкома партии, Ведзижев Г.М. — заведующий Ингушской совпартшколой, Котиев А. — заведующий облсовнарпросом, Гамурзиев И. — заместитель директора МТС, Хамхоев Х.Б. — инструктор облисполкома, Ржебаев — заместитель заведующего областным отделом народного образования, Хаматханов Д. — аспирант научно-исследовательского института, Мурзабеков С. — инструктор облисполкома, Боров А. — заведующий отделом местного хозяйства, Оздоев А. — заведующий областной сберкассой, Мальсагов X. — инструктор облколхозсоюза, Хутиев X. — инспектор областного финансового отдела, Алмазов А. — помощник областного прокурора, Горчханов М. — областной прокурор, Мержоев И. — заведующий распредотделом обкома ВКП (б), Цечоев С.С. — инструктор облколхоза, Плиев К.С. — инструктор ГОРДа, Битиев Б. — председатель Ингушского ДТК, Мамилов И. — председатель артеля, Парагульгов — заведующий областным финансовым отделом.
Кроме того, по представлению первого секретаря Ингушского обкома партии Маурер Г.В. секретариатом крайкома партии был рассмотрен вопрос Ингушского обкома ВКП (б) и принято постановление: "Удовлетворить просьбу Ингушского обкома партии — командировать на руководящую советскую работу (председателя областного исполкома) тов. Горчханова А., утвердить заведующим орготделом Ингушского обкома ВКП (б) тов. Куркиева С., решение Ингушского обкома ВКП (б) об утверждении тов. Эсмурзиева Э. — заместителем директора Ингушского зерносовхоза — утвердить".
Вся эта работа и даже та ее небольшая часть, которая была направлена на созидание, ничего не стоила, если полностью были провалены два судьбоносных для Ингушского народа вопроса — потеря города Орджоникидзе, как административного и культурного центра Ингушетии, и утрата самостоятельности Ингушской автономной области.
20 июня 1933 года состоялось заседание Президиума ВЦИК. Бюро фракции ВКП (б) ВЦИКа внесло на рассмотрение этого заседания проект постановления Президиума ВЦИК о включении города Орджоникидзе, находящегося в непосредственном подчинении Северо-Кавказского крайисполкома в состав автономной области Северной Осетии.
Принято постановление: "1. Город Орджоникидзе, находящийся в непосредственном подчинении Северо-Кавказского крайисполкома, включить с 1 июля 1933 года в состав автономной области Северной Осетии, с непосредственным подчинением городского Совета города Орджоникидзе облисполкому Северо-Осетинской автономной области.
2. Настоящее постановление опубликовать.
Секретарь ВЦИК А.Киселев".
Это решение претворилось в реальность без шума, собраний, митингов, потому что на улице был не 1928 год, а 1933 год, Ингушетией управлял не Идрис Зязиков, а Маурер.
Ингушская автономная область более полугода оставалась без столицы.
Но на этом жизнь не заканчивалась. Внимание руководства еще Ингушской автономной области и ее населения было отвлечено на освоение Малгобека.
По этому вопросу состоялось специальное заседание бюро Северо-Кавказского крайкома партий 11 октября 1933 года об освоении Малгобека. Перед руководством "Грознефти" и Северо-Кавказской железной дороги были поставлены большие по объему и жесткие по срокам исполнения задачи. Работы по строительству Малгобека были признаны ударными. Необходимо было:
— к 25 ноября закончить строительство электропередач Плиево-Малгобек и оборудовать электроподстанцию с установкой трансформатора, с полной возможностью получения необходимого количества электроэнергии;
— обеспечить строительство шоссейной дороги необходимым транспортом, рабочими, материалами с таким расчетом, чтобы окончание дороги было произведено до начала дождей;
— для обеспечения жилищ рабочим и техническому персоналу организовать переброску всего необходимого для строительства на отведенные площадки, планируя завершить барачное строительство;
— для обеспечения жилищного строительства наладить на месте производство кирпича путем постройки накольных печей;
— обеспечить полное снабжение водой через специальный водопровод с установлением капитальных насосов, подающих воду как для питьевых нужд, так и для технических.
Через несколько дней состоялось еще одно заседание бюро крайкома партии по вопросу "О мобилизации плотников на Малгобекское строительство". Принятым постановлением указывалось на необходимость мобилизации на постоянную работу на Малгобекское строительство 110 человек плотников в следующих городах: Ростов — 40 человек, Краснодар — 15, Майкоп — 10, Таганрог — 10,. Кисловодск — 10, Армавир — 10, Новочеркасск — 10, Азов — 5 человек.
И. наконец, произошло то. что рано или поздно должно было произойти при руководство Ингушской автономной областью Маурером — объединение двух областей.
Бюро Северо-Кавказского крайкома партии 29 ноября 1933 года, заслушав вопрос об объединении Чеченской и Ингушской областей, постановило:
"1. В целях подготовки и проведения объединения Ингушской и Чеченской автономных областей создать оргбюро крайкома ВКП (б) в составе: Махарадзе (созыв), Маурера, Омарова, Горчханова, Алероева, Дамбровского и Красникова.
Установить, что до объединенной партконференции и съезда Советов бюро обкомов и президиумы областных исполкомов продолжают руководство и текущую партийную и советскую работу в областях.
Объединенную областную конференцию созвать 8 января 1934 года, а съезд Советов — 12 января.
2. Предрешить оставление четырех ингушских районов:: Пригородного, Назрановского, Ачалукского и Галашкинского в существующих административных границах и подчинения их Чечено-Ингушскому облисполкому.
Закрепить все здания ингушских учреждений. предприятий, школ и других организаций, находящихся в городе Орджоникидзе, за Чечено-Ингушским облисполкомом.
3. Предложить оргбюро в 10-дневный срок проработать основные практические вопросы подготовки объединения и представить их крайкому ВКП (б).
Секретарь крайкома ВКП (б) Б.Шеболдаев".
15 января 1934 года Чеченская и Ингушская области были объединены и образована Чечено-Ингушская автономная область со столицей в городе Грозный.
Одним из руководителей Чечено-Ингушской автономной области стал Г.В. Маурер.
Центральная и краевая власть по достоинству оценили его заслуги в этом объединении, где он проработал два с половиной года.
По достоинству были вознаграждены его усилия и по передаче города Орджоникидзе в состав Северо-Осетинской автономной области — в середине 1936 года Г.В.Маурер становится первым секретарем Северо-Осетинского ОК ВКП (б). По кодатайству облисполкома Северной Осетии постановлением Президиума ВЦИК от 20 июня 1936 года Маурер кооптируется в состав Северо-Осетинского облисполкома.
Там же принимается еще одно постановление — об удовлетворении ходатайства Северо-Кавказского крайисполкома о перенесении центра Пригородного района Чечено-Ингушской автономной области из г. Орджоникидзе в с. Базоркино.
Так завершилась десятилетняя история существования самостоятельной национальной административно-территориальной единицы — Ингушской автономной области. Была поставлена точка и в вопросе полной передачи г. Орджоникидзе Северной Осетии.

А.Яндиев

БАШНЯ — ЭТО МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ДУШИ

Всемирно историческое событие — открытие колеса — стоит более подробных рассуждений. На месте теперешних пустынь северного Китая и Монголии в те далекие времена расстилалась бескрайняя и влажная степь на которой паслись бесчисленные табуны лошадей и прочих копытных. Человек мог стать несомненным господином всей фауны только если будет также подвижен, как и животные, представляющие для него хозяйственный интерес. Именно последнее является причиной появления в протовайнахском обществе сначала оседланного коня, а потом и колеса к примитивной еще телеги.
Такая конная армада вынуждена была постоянно двигаться по степи, поскольку животные быстро выедали всю растительность и необходимо было двигаться дальше. Травы в степи было много, но реки и ручьи заставляли двигаться по предгорьям, где было много воды. Глубоко в степь протовайнахи стали проникать только тогда, когда освоили жизнь на телегах, а до этого в степь проникали лишь всадники для разведки или охоты.
Постоянное движение на запад напоминало медленную инфильтрацию, но всегда на новые земли. За многие сотни лет протовайнахский народ за несколько тысяч лет до н.э. достиг Кавказа. Континентальные путешественники хорошо знали цену богатствам земли, поэтому и остановились в новой стране, где все природные зоны Евразии были собраны на небольшом, по географическим масштабам, пространстве. Некоторые группы протовайнахов мигрировали дальше на запад по обе стороны Черного и Каспийского морей. Появление протовайнахов в Малой Азии породило смутные легенды о происхождении некоторых древних народов этого региона. Лингвисты же прямо утверждают о генетической связи хуррито-урартского и современных вайнахских языков.
Нам интересен прежде всего Кавказ. Поэтому данные его археологии о резком изменении за долго до нашей эры всей материальной культуры мы воспринимаем как появление в этом районе протовайнахов. В конце неолита вдруг стали располагаться поселения в долинах рек без оборонительных сооружений для себя и своего имущества. Одновременно появилась новая традиция и технология в изготовлении каменных орудий. Все это прямо указывает на появление на Кавказе нового этноса, который принес с собой совершенно новую материальную культуру, следы которой мы теперь можем видеть в виде результатов раскопок. Конечно, надо помнить, что на Кавказе люди появились еще двести тысяч лет назад. К концу неолита эта цивилизация, по данным археологов, сосредоточилась на закрытых от мира плоскогорьях, где и занимались первобытным земледелием. Жилье и даже земля были защищены рукотворными стенами из камня. Обосновавшись на Кавказе, пришельцы смешались с местными земледельцами. Так и образовалась еще одна древняя общность людей — вайнахский народ, который жив теперь и будет жить всегда пока существует на земле человечество.
Постоянно вайнахский этнос стал проникать вглубь гор. Выбирались для постоянных поселений к самой природой созданным труднодоступным участкам. Поскольку у выбранных мест искусственно усиливались оборонные свойства, то так и было положено начало каменному строительству. С тех незапамятных времен искусство человека только дополняло и усиливало выгодные условия ландшафта. Подобная традиция осталась навсегда в кавказском зодчестве и материальной культуре вообще.
Чистая функция любого творения человеческого гения без любых украшений и излишеств — вот истинный почерк вайнахского этноса. Социальная организация и материальная культура ориентированы на соблюдение единого универсального принципа — лаконичности выражения.
История умалчивает когда были построены первые башни из камня. Но предполагается, что те из них, которых могут увидеть современники, имеют возраст несколько сот лет. Неопределенность зарождения каменного строительства в горах несколько компенсируется хорошей изученностью тех строений, которые дожили до наших времен.
Несомненным недостатком всего множества сведений о башнях является их некомплектность, изоляция от связей башенного строительства с ландшафтом и социальной средой тех, кто там проживал.
Кавказ — это классическая зона с доисторических времен населенная людьми, признававшими родовые отношения в обществе главными и поэтому реликты родового сознания легко реставрируются.
Историческая память, несомненно, есть. И стоит только сбросить шелуху всяческих измов и пристально взглянуть во внутренний мир современного кавказца, как увидим все прошлое без летописей.
Весь Центральный Кавказ полон ущелий и плоскогорий, защищенных от внешнего мира и весьма плодородных. Именно в этих местах на высоте три тысячи метров современные археологи находят неолитические поселения. Другая характерная особенность таких районов и в Тибете, и на Кавказе, и кое-где еще в мире — это наличие прародины культурных растений. Многочисленные наскальные рисунки в Дагестане доказывают развитость неолитического земледелия. Весьма показательно, что именно в таких районах Н.И. Вавилов нашел диких предков окультуренных в современном мире различных видов пшениц, гороха и других растений.
Упоминание о неолитической революции порождает гипотеза об участии в этом процессе и Кавказа.
Благоприятные природные условия и результат неолитической революции привели к повышению числа людей, проживающих на Кавказе. Все пригодные для поселений места были заняты, а леса срублены.
Но как же распространялся вайнахский этнос в горах за несколько тысяч лет до нашей эры? Предгорная и степная зоны были опасны для оседлого проживания, поэтому вайнахи двинулись в торы и нашли то, что позже будет называться Галгай Че (Нагорная Ингушетия). Самой природой созданная горная крепость навсегда стала родиной ингушского народа и за тысячи лет сформировала национальный характер.
Двигаясь по предгорьям Северного Кавказа, по его центру с севера на юг, мы упремся в хребет Черных гор Цори-Лам, высотой в три тысячи метров над уровнем моря. Эта преграда обрывается в ущелье реки Асса и является единственным относительно удобным путем в Нагорную Ингушетию. Далее на запад Черные горы сменяются тем, что иногда называются хребтом Цей-Лам, который так же неприступен и только перевал Гергоч может быть очень трудной дорогой на юг.
Все отходящие с севера на юг от упомянутых хребтов ущелья параллельно опускаются к ручьям Гулай-Хи и Армхи. Последние отгораживают Нагорную Ингушетию от Пастбищного (Лугового) хребта и впадают в реки Асса и Терек соответственно. Вся горная страна представляет из себя по форме прямоугольник десять километров с юга на север и тридцать километров с запада на восток.
Топографические особенности края таковы, что способствовали поэтапному заселению ущелья за ущельем — к востоку и западу от Таргимской котловины. Все ущелья параллельно и при ориентации с севера на юг выходили к альпийским пастбищам Лугового хребта, что имело исключительное значение для воспитания народного характера. Имеется в виду то, что претензии на пастбищные террасы Лугового хребта были у всех одинаковы, поскольку все равномерно и последовательно выходили к югу. Каждое ущелье имело свои участки для выпаса скота и тщательно за ними следило. Скрытое в душе каждого ингуша стремление к справедливости во всем сформировано было за тысячи лет именно топографией их родины.
Строительство укрепленных жилищ логично приводило к созданию высоких башен, которые были известны не как боевые, а являлись вершиной строительного искусства в горах. Сенсационным можно назвать открытие, что боевые башни в первую очередь предназначены были для визуального контроля главного богатства горцев — стад скота на Луговом хребте. Использование высоких башен для обороны жилищ было вторичным. Их размеры в первую очередь позволяли наблюдать за сохранностью стад.
Анализируя секторы обзора из многих башен было замечено, что наиболее удобно рассматривать из верхних окон боевой башни только определенные участки лугов на противолежащем хребте. Последнее косвенно указывает на земельную собственность тех, кто следил из верхних окон боевой башни именно за своим имуществом.
Умение делить пастбищные угодья между родами, населяющими соседние ущелья Нагорной Ингушетии, тоже являлось важным фактором воспитания верности договорным условиям, за которыми стояли интересы родов.
В широтном направлении вдоль ручьев Армхи и Гулай-Хи пролегала дорога, на которую выходили все ущелья, в которых жили ингушские фамилии. Одним направлением дорога пересекала Чечню и выходила в Дагестан, другим же упиралась в реку Терек. Все это делало Нагорную Ингушетию автономной при появлении очередных захватчиков на равнинах Предкавказья.
Была и другая более известная в прошлом дорога меридионального направления по ущелью реки Асса, которая соединяла Закавказье и равнины Северного Кавказа. По сравнению с тем, что сегодня называется Военно-Грузинской дорогой. Путь вдоль Ассы был гораздо выгодней для купцов, поскольку охранялся ингушами и был безопасен из-за его исключительной ценности для Ингушетии. Интенсивность движения караванов была столь велика, что для купцов в Таргимской котловине построили церковь Тхаба-Ерды, чтобы они во время стоянки могли удовлетворять свои духовные потребности.
Плата за проезд через Таргим составляла существенную часть богатств ингушского народа. Благотворное влияние трансконтинентального пути можно видеть по находкам в могильниках предметов из Персии, Индии, Китая.
Имея избыточные средства для строительства в древности, горцы проявляли глубокое знание всех особенностей своего края и строили только там, где можно уберечься от стихии. В горах человека подстерегают обвалы, сели, оползни и т.д., поэтому выбор места для строительства — самостоятельная и очень важная задача.
Необходимость внимательно относиться к природе гор формирует особое отношение людей к среде, в которой они проживают. Чувство родной земли гораздо сильней, если о ней всегда надо думать и принимать во внимание при любых действиях. Одна из причин яркой и глубокой любви к горам, это, как ни странно, обвалы, камнепады и все то, что может отомстить за небрежность или плохое знание природы. Одним из объяснений высокого авторитета старости всюду, где условия среды экстремальны, являются более обширные знания своего края, которые приходят в позднем возрасте.
Использование природных особенностей и сочетание строительства с условиями ландшафта — главная причина удивительной органичности башен на фоне горного пейзажа.
Сама структура края была такова, что способствовала воспитанию сознания в привычке все классифицировать и разделять. К примеру, существовала часть страны, в которой только жили, а в другой были исключительно пастбища. Попытка кого-либо поселиться в зоне пастбищ резко пресекалась, поскольку это нарушало равенство претензий жителей ущелий на территории Лугового хребта. Та же логика видна вне Нагорной Ингушетии, где заметно различие между плоскостными и горными жителями и их образом жизни.

Рустам ЧАБИЕВ,
сотрудник постпредства РИ в Москве

ИСТОКИ

У любого дерева, как известно, есть корень, дающий жизнь всему его организму. Так и генеалогическое дерево фамилии, рода, сообщества питается корнем. У ингушских фамилий Таргимхоевых также есть исток. И начинается он с Альберда. «У него, — как явствует из записей ингушского этнографа Албаста Тутаева, на которые в своем рассказе я буду часто ссылаться, — было три сына: Эги, Хамхи, Таргим и четыре дочери: Айсет, Байсет, Мислимат, Мислинат. Женат он был на Лоли — дочери грузинского дворянина с княжеским титулом, жившего по соседству с Ингушетии, ныне Телавского уезда».
Кстати говоря, записи Албаста Тутаева представляют собой величайшую ценность, поскольку они воспроизводят реальную картину нашего прошлого, нарисованную в устном изложении людьми преклонного возраста, чья память на прошлое очень цепкая. Если историки отдаленное от них на 100-150 лег прошлое изучют на основе документальных материалов, то основой записей Албаста Тутаева являются переданные из поколения в поколение эпизоды жизни наших предков. И эта жизнь изобилует многими подробностями, о чем свидетельствует жизнеописание Альберда и его потомков.
«До нас дошли много преданий о нравственных устоях этого человека. — пишет Албаст Тутаев. — Он прожил около 80 лет. Вел средний образ жизни, был мужественен, трудолюбив, любил навещать родственников, соседей-грузин. В нужную минуту готов был прийти на помощь. Хорошо владел грузинским языком, к богатству особой тяги не имел. И сам был правдолюбом, и тех, кто правду говорит, уважал. Его отличала набожность. Он часто посещал святое молебное место Цей. Близких родственников призывал жить в дружбе, по-доброму относиться к соседям, к старшим. Его миролюбие, щедрость души, мудрость снискали у галгаевцев почтение»
Перед смертью Альберд собрал родственников и сказал: «Скоро я на запряженных быках поеду в сторону Ауковцев. На обратном пути я умру. Похороните меня там, где остановятся и прилягут мои быки. Действительно, при возвращении быки остановились напротив Ерды — в полуверстах от Таргима. На подводе покоился Альберд. На том месте, где остановились быки и похоронили родственники Альберда как святого человека.
За несколько дней до смерти в присутствии жены, сыновей, родственников и соседей Альберд сделал завещание, в соответствии с которым старшему сыну Эги предусматривалось место жительства в Эги-Кале, то есть в отцовском доме. Средний сын Хамхи устраивался в Хамма, где раньше жили богатыри из племени дивери. А младший Таргим должен был обосноваться за Ассой, где жил князь диверов. Еще 10-летним мальчиком Таргим выражал отцу свое желание жить за Ассой, купать в ее бурных потоках своего коня. Обоих младших сыновей — Хамхи и Таргима — Альберд завещал женить. Он призвал также родственников помогать Таргиму до полного устройства его хозяйства.
После смерти Альберда его сыновья еще некоторое время прожили вместе в Эги-Кале. После женитьбы Хамхи на дочери Левана Льянова, а Таргима на сестре Еули Эги, как и завещал отец, разделил движимое и недвижимое имущество (кроме каменного отцовского дома) на 6 частей: одна шестая часть досталась матери Лоли, по одной пятой — братьям Хамхи и Таргиму, по одной пятой — двум сестрам, еще по одной пятой — двум другим сестрам.
Хамхи, средний брат, переселился из Эги-Кала на завещанное Альбердом место, где стояла всего лишь одна небольшая башня. Но рядом находились огромные камни, поднятие которых было под силу не меньше 15 человекам. Здесь, в двух верстах юго-западнее от Эги-Кала и заложил аул Хамхи, получивший затем одноименное название. В строительстве ему помогали братья и сестры. Сам Хамхи был ремесленным человеком, хорошим кузнецом. Великолепно владел холодным и огнестрельным оружием. Многому, в том числе и грузинскому языку, он научился у своего дяди по матери, у которого воспитывался. Об уровне знания им грузинского языка говорит и тот факт, что был переводчиком у самого Ираклия.
Таргим был у родителей самым любимым сыном. Его уважали и относились к нему с почтением. Он отличался мужской красотой. Но известность в народе к нему пришла благодаря его высоким нравственным качествам. Он унаследовал от отца все то, что ценилось у галгаевцев.
После женитьбы Хамхи настала очередь жениться и Таргима. Эги посылает сватов к Еули, чтобы тот отдал свою сестру Таргиму. Предложение было принято, и Таргим женился. Теперь оставалось выполнить еще один пункт отцовского завещания: выстроить Таргиму жилье на указанном Альбердом месте, за Ассой.
Все родственники, в том числе и сестры, начали строить Таргиму сначала нижнее помещение для скота, а затем и саму жилую часть башни. Завозили камни, песок, лесоматериал. Когда фундамент был готов, свои каменщики и кладчики из Грузии, греческой национальности начали рядом с жилыми башнями воздвигать стены боевых двух-трехэтажных башен.
Закончив строительство жилья, Таргим вместе с матерью Лоли и четырьмя сестрами оставляет отцовский дом и переезжает на новое место, забрав свою долю движимого имущества: 20 лошадей, 5 мул, 5 ишаков, до 300 баранов, скотину с быками до 15 голов.
Итак, мы рассказали об Альберде и его трех сыновьях, которые, выполняя завещание отца, обосновали три жилых массива: Эги-Кал, Хамхи, Таргим. Фамилии, вышедшие отсюда и получили название «какалинцы» (къха къялар бянна нах).
Таргим, расположенный на восточной стороне от Эги-Кала и в северо-восточной от крепости Хамхи было лучшим поселением в округе.
Таргим находится на восточной стороне от Эги-Кала и на северо-восточной от Хамхи. "Границы внуков какалинцев, — пишет Албаст Тутаев, — занимают с восточной стороны не доходя до Мяткхера или Мят-Лома, с севера от Цори по хребту Красной горы и к северу до Мужичи к границе Цечоевцев, к западу до границы 3-х крестов "Ко-жарг".
Верхний Таргим был построен значительно раньше Нижнего Таргима. Верхний, Малый Таргим тоже находится на берегу Ассы, "на подъемном месте". Крепость Верхний Таргим раньше принадлежал Забиевы. Когда в горной Ингушетии, особенно в Верхнем Таргиме, случилась эпидемия холеры, то все жители, кроме одного владельца крепости Заби Эгиева, вымерли. Наследники Таргима выиграли эти башни у Заби Эгиева.
О том, как это было, мы опять-таки узнаем из записей Албаста Тутаева: "У Леега Жамханова Таргимхоева были 3 сестры: Зяльбика, Сяльбика, Залихат. Заби Эгиев послал своих родственников сватать старшую сестру Леега. Леег отказал. Заби снова посылал сватов. И на этот раз получает отказ. Спустя некоторое время, Заби встречается с Леегом и предлагает сыграть с ним в шашки на условиях: если Заби проиграет, то он отдает Верхний Таргим Леегу и переселяется в другое место, а если выиграет, то Леег обязан выдать за него свою сестру, а он остается жить в Верхнем Таргиме.
Леег соглашается на эти условия и назначает трехдневный срок для проведения игры, которая должна проходить при двух понятых (свидетелях) Цун и Тхаба-Ерды. Цу предупредил Леега и Заби, чтобы они зарезали по одному барану и закуску для устройства праздника во время их игры в шашки. Игра продолжалась в течение трех дней с утра до вечера и сопровождалась песнями, танцами, весельем. На исходе третьего дня Леег выигрывает у Заби. И ему достается Верхний Таргим.
С этого времени наследники Леега жили там до поколения Отаби Кулаевича, а наследники Вахи Леегова оставались здесь жить до поколения Актола Джамахановича Леегова. Отаби Кулаевич до переселения в Назрань переселился в Ангушт. Ингуши начали переселяться в Назрань с 1810 года. Двоюродные братья Отаби Кулаевича, внуки Вахи Леегова — Гасаровы, Озиевы, Гаркижевы оставались жить еще в Малом Таргиме. В 1855 году эти внуки переехали в Назрань, где ныне находится село Гамурзиево. А Гасаровы в 1861 году, во время начальствования Лориса-Маликова из Малого или Верхнего Таргима переселились в Кантышево. В настоящее время (на 1926 г. — Ах. М.) живут в Кантышево.
Во время переселения Гасаровы общее движимое и недвижимое имущество, в том числе пахотные и покосные участки, передали родному своему зятю Аламурзе Кациеву, а часть пахотных и покосных участков Барахоеву Джаубятару и его отцу.
Кроме этих участков Озиевы поручили Гасаровым, а Гасаровы Кациеву Аламурзе 4 больших медных котла, принадлежавших фамилиям Тутаевых, Гасаровых, Озиевых. Один из них очень ценный пивоваренный котел принадлежал Тутаевым. Общее и второстепенное владение имущество Тутаевых, Озиевых, Гасаровых ныне находится в башне Кациевых на среднем этаже. Я обещал в знак памяти отдать эти котлы исследовательской комиссии — Семенову и его членам в 1926 году. Эти данные мною слова я теперь поддерживаю".
* * *
По данным Евгения Крупнова, Башира Долгата, Албаста Тутаева «первым поселенцем урочища Назрань на конце бугорка перед слиянием двух рек Сунжа и Насыра (Ня-сыра)», напротив будущей военной крепости Назрань является Кацыл Орцханович Мальсагов, который, как рассказывают, прожил более ста лет. Примерно в 40-х годов 18 века он взял с собой 10 семей Мальсаговых, своих родственников из других фамилий Таргимхоевых и поселился в этом месте.
По тем временам нужно было иметь особое мужество, чтобы решиться на переселение на плоскостные земли. Именно с этих земель в период татаро-монгольского нашествия плоскостные ингуши для самосохранения вынуждены были уйти в горы. А в 15 веке, после разгрома и рассеяния татаро-монгол, кабардинские князья заняли эти земли, воспользовавшись покровительством русского царя. Хотя кабардинцы и понимали, что эти земли исторически принадлежали галгаевцам, уступать их ингушам желания у них не было. Как явствует из записей ингушского этнографа Албаста Тутаева, в Назрани жил знакомый Кацыла Орцхановича кабардинский князь Насыр, который сообщил о том, что кабардинские князья Яндырхан, Сурхо и другие по его, Насыра, настоянию, оставляют ингушские земли, так как их предки передали им, что они завладели ингушскими землями не в столь далекие времена, и они хорошо понимают: рано или поздно их нужно вернуть хозяевам.
«Князь Насыр сказал, — пишет А. Тутаев, — кроме одного все князья согласны переселиться в Кабарду. Берегись от него, а от других нет вам никакой опасности», — говорил князь Насыр Мальсаговым.
Через несколько лет, после того как кабардинцы оставили ингушские земли, сыновья того самого кабардинского князя — Албаст и Эльжарко, которые не были настроены покидать принадлежавшие некогда ингушам земли, организовывают нападение на поселение Кацыла. Албаст Тутаев в подробностях воспроизводит эпизоды этого конфликта, указывая год его начала — 1734-й.
Основные силы войск Албаста и Эльжарко подошли с северной стороны реки Сунжи, а часть их заняла западную сторону реки Насыр. Братья послали послов к Кацылу с предложением сдать им без боя все оружие. Тот попросил у них на обдумывание двухдневный срок. Но братья не согласились, а потребовали немедля расплатиться с ними продуктами, скотом. Кацыл сообщил послам, что он готов их принять как хороших соседей и гостей. Однако те настаивали на своем. Кацыл ответил послам, что «Мы вас будем кормить три года, наши дети, жены будут вам услуживать. Вы отдыхайте». Но Албаст и Эльжарко отвергали любые предложения Кацыла. Понимая, что преодолеть превосходящего числом противника можно только хитростью, Кацыл решил выполнить требование кабардинских князей и послал им несколько голов крупнорогатого скота, баранов, других продуктов, а сам приказал своим людям оповестить всех галгаевцев о ситуации, которая сложилась у его поселения.
«Хитрость» Кацыла состояла в том, что вместе с провизией он отправил к кабардинцам, окружившим ингушское поселение трех самых умных и отважных женщин, одна из которых хорошо владела кабардинским языком, но не должна была выдать себя в знании языка. Она была одной из жен Кацыла, славилась красотой, смекалкой и умом. Звали ее Шоки.
Албаст Тутаев подробно воспроизводит эпизоды пребывания ингушских женщин в стане противника. Они должны были усыпить бдительность братьев Албаста и Эльжарко, хотя сделать это было непросто. Братья с подозрением на возможное отравление пищи участвуют в трапезе, которая по инициативе трех ингушек была организована на прибрежной лужайке. Прежде чем выпить араку, братья требуют, чтобы женщины первыми попробовали ее. Те отказываются, ссылаясь на то, что ингушские женщины не пьют араку. Но князья не уступчивы. Женщины с тостом за здравие князей пригубляют крепкий напиток. Тост за тостом и, наконец, разгоряченные аракой братья, изрядно захмелев, открывают истинные свои намерения: они желают оставаться в этих местах хозяевами. Но женщины просят князей не убивать их детей, женщин. Один из князей навеселе признается в том, что ему понравилась Шоки, и он хочет взять ее в жены. Ее согласие породнит галгаевцев с кабардинцами, а значит, избавит от притязаний и послужит гарантией безопасности ингушей от шамхаловских князей. Шоки, не выдавая знание кабардинского языка, через переводчика отвечает, что ее льстит внимание столь известного человека к скромной ингушской вдове. Выдав себя за свободную вдову, Шоки еще больше пробуждает интерес князя к своей персоне, усыпляет бдительность кабардинцев.
Длившееся до глубокой ночи веселье в стане противника жители поселения использовали для предупреждения предгорных ингушских сел, а также для тайного вывоза детей, женщин, стариков.
Вскоре к Кацылу стали прибывать ингуши из Ангушта и других селений — всего более ста вооруженных всадников. Но и в этом случае силы были неравны. Противостоять ингуши должны были против 200 хорошо вооруженных кабардинских воинов. Но не зря в стан кабардинцев была послана Шоки, жена Кацыла. Знание кабардинского языка помогло ей получить необходимую информацию о намерении противника, о его живой силе и вооружении. А намерения князей были неприятные для ингушей. За пьяным застольем, общаясь между собой на кабардинском языке, не подозревая, что их языком владеет женщина, вызвавшая в одном из них определенные чувства, братья разоткровенничались. Весь скот, масло, сыр, мука, а самое главное — оружие у галгаевцев будет отобрано. Увезут также с собой красавицу Шоки. «Разведданные», полученные отважными женщинами, были сообщены прибывшим ингушам и послужили хорошую службу для выработки тактики предстоящего ночного боя.
На общем собрании ингуши принимают решение дать бой войскам Албаста и Эльжарко. Этот бой фактически должен был поставить точку в притязательных настроениях соседей на чужое. Так оно и случилось. Братья Албаст и Эльжарко потерпели в урочище Назрань сокрушительное поражение, которое изменило притязательные настроения на настоящее и будущее время некоторых кабардинских князей. Однако бою предшествовала попытка Кацыла Мальсагова не допускать кровопролития. Он предлагает кабардинским князьям шанс мирного исхода конфликта. Те должны вернуть скот, лошадей, разоружиться и более не посягать на ингушские земли. Ультиматум Кацыла Мальсагова кабардинскими князьями был отклонен. Албаст и Эльжарко ко всему прочему не послушались и своих соплеменников-князей, которые, признав право ингушей владеть своими землями на плоскости, советовали кабардинцам согласиться с фактами их заселения истинными хозяевами — галгаевцами. Они не последовали мудрому решению кабардинского князя Насыра, который, подав пример всем, первым переселился к себе, в Кабарду. Ингуши во главе с Кацылом Орцхановичем Мальсаговым спустя несколько десятилетий отстояли право на свою землю...
* * *
Позже, примерно в 1780 году из селения Шолхи к Кацылу переехал со своим младшим сыном Овлургом довольно известный и авторитетный среди ингушей Сурхо Марзаханович Мальсагов. Он поселился в полуверстах от будущей Назрановской крепости. Примечательно, что по опыту устройства жилищ в горной Ингушетии Сурхо решил и здесь выстроить каменную башню, получившую впоследствии название башня Овлурга. Почему она так называется, узнаем из записей того же Албаста Тутаева. Строительство башни начал сам Сурхо, а сын Овлург в первом десятилетии 19 века достроил ее.
Как отмечено выше, Сурхо пользовался среди ингушей большим авторитетом. Об этом свидетельствует и то, что в 1797 году ингушским обществом он был назван в числе трех депутатов для встречи в Петербурге с молодым царем и решения вопроса заложников. В этой поездке участвовали также Бузурт Долгиев и Куло Гагиев. Кстати сказать, у Сурхо был определенный опыт участия на высоком уровне в дипломатических акциях. Еще в 1761 и 1770 годах в числе представителей 10 ингушских фамилий Сурхо Мальсагов активно участвовал в Кизляре в решении вопроса по договору о принятии горными и плоскостными ингушами российского подданства.
* * *
Совершенно не случайно, что в середине и, особенно в конце 18 века из ингушского народа выдвигаются личности, которые заняли видное место на исторической арене того времени. Именно в этот период ингуши активно осваивают утраченные при Хромом Тимуре предгорные и плоскостные земли. Понятно, что возвращение на земли предков проходило не без проблем. Этому, как уже рассказывалось в случае с Кацылом, противодействовали кабардинские князья, пытавшиеся сохранить свое влияние на принадлежавшие некогда ингушам земли. В таких сложных и судьбоносных для народа ситуациях и выдвигаются из народной среды личности, способные объединить людей в достижении, как сегодня сказали бы, национальной идеи. К числу таких личностей, без всяких сомнений, как и Кацыла Орцхановича Мальсагова можно отнести и младшего брата Сурхо, о котором шла речь выше, Чожа Марзахановича Мальсагова.
В газете «Сердало» известный ингушский историк Тамерлан Муталиев опубликовал довольно-таки содержательный очерк об этом человеке. Мне бы только хотелось фрагментарно воспроизвести историю жизни и деятельности Чожа Мальсагова.
Судьба, обстоятельства и самое существенное — незаурядные его способности уготовила ему роль лидера общеингушского масштаба. О его интеллектуальных способностях говорит и знание им нескольких языков: кумыкский, кабардинский, осетинский. Случай для проявления лучших качеств доблести Чожа Марзахановича спровоцировал кабардинский князь Дола Мударов, который со своей дружиной в 1785 году совершил нападение на ингушское селение Шолхи и предпринял попытку угнать ингушский скот, пасшийся у стен Владикавказской крепости.
Эта попытка обернулось Доле чувствительным поражением, которое он получил от более, чем 100 шолхинцев, под предводительством Чожа Мальсагова организовавших погоню и сумевших отбить у князя не только украденный скот, но и его охоту на чужое.
Краткотечная схватка с участниками набега выявили в лидере шолхинцев качества высокой доблести и глубокой мудрости. Имея реальные шансы нанести князю Доле окончательное поражение, погубить его и его дружину, Чожа не делает это. Трезвость расчета Чожа понять нам, живущим сегодня, несложно — не вражда с соседями, а добрососедство — вот путь, избранный Чожем Марзахановичем. Нелегким оказался для него этот путь. Во-первых, шолхинцы отреагировали на поступок своего лидера непониманием. Во-вторых, он после схватки с князем Дола Мударовым попадает в поле внимания Екатерины II. В связи с тем, что кабардинский князь Дола активно и последовательно поддерживал наводившего страх на юге России мятежного шейха Мансура, Российская администрация желала нейтрализовать Долу Мударова через его военного противника Чожа. Вначале используются дипломатические способности ингушского старшины — он направляется для переговоров к Мударову, несколько месяцев назад потерпевшему от него поражение. Однако позиций своих кабардинский князь не изменил. Царская администрация в лице Владикавказского коменданта высказывается за участие ингушских старшин в уничтожении Дола Мударова. Предлагаются всякие подачки, возможность быть хозяевами военной добычи. Но Чож Мальсагов устоял от этих посулов и дал коменданту такой ответ, который по инстанции был доложен царствующему дому: «Нам должно наблюдать пользу всего общества». Можно только восхищаться содержанием такого ответа. Во-первых, эти слова передают нравственные качества шолхинского старшины, который ингушские интересы выдвинул на передний план, полностью проигнорировав личные выгоды. Во-вторых, в них выражается настроения ингушей жить со всеми в добрососедстве и в мире, ибо, только находясь в состоянии мира, можно, как сказал Чожа в одном документе, «землю пахать, скот разводить и семейства свои содержать». Заметим, так вел себя Чож в отношении кабардинского князя, находившегося в довольно-таки натянутых отношениях с ингушами и добивавшегося права на территории ингушей, которые они осваивали на правах истинных хозяев.
Позиция Чожа Марзахановича никак не отвечала той политике, которую Российская администрация в то время проводила на Кавказе — держать все кавказские народы в состоянии постоянной вражды. Кстати, о таком содержании этой политики свидетельствует и программное заявление генерала Павла Потемкина, в котором говорится о том, что в интересах России стравливать ингушей с чеченцами и осетинами, чеченцев с кабардинцами и т.д. И коль такие авторитетные люди как Чож препятствуют осуществлению этой политики, то лучшим и испытанным в таких случаях средством является компрометация подобных личностей прежде всего в глазах того, кто формирует эти авторитеты, то есть в глазах народа. Властями предпринимаются всяческие уловки, чтобы запятнать доброе имя Чожа Марзахановича, провоцируются конфликты непосредственно с ингушами, и фактически власти уже к 1787 году низводят Чожа с политической арены, его имя исчезает из исторических документов.
Но усилия властей в случае с Чожем были безрезультатными. Не увенчались успехом их попытки очернить шолхинского лидера в глазах своих соплеменников. Об этом можно судить и потому, как удачно вписались в общественную и политическую жизнь ингушей его старший брат Сурхо и внучатый племянник Гайты.
Примерно в конце первого десятилетия 19 века к Сурхо переселяется его старший сын Байбатыр с внуком Гайты. Живя в Ангуштах Байбатыр и Гайты, прославились мудростью и храбростью. Они обустраиваются вблизи с Сурхо, там, где ныне находится село Гамурзиево. Именно аул, возникший там, до определенного времени считался центром Назрановского общества (это отражено и на административной карте 1830 года). Сын Байбатыра Гайты удачно начал делать воинскую карьеру, стал авторитетом среди ингушей и по службе в молодом возрасте получает воинское звание прапорщика. Его назначают старшиной Назрановского общества. В этой должности Гайты прослужил до ухода в 1843 году в отставку. Однако в 1845 году, после поездки вместе с двумя ингушскими делегатами в Петербург и встречи с императором Николаем I царь лично соизволил Г. Б. Мальсагову продолжить службу старшины, но уже в звании поручика. В этой должности Гайты Байбатырович Мальсагов пробыл до 1846 года, до самой смерти.
Опять же обратимся к записям Албаста Тутаева, в которых зафиксирована атмосфера, царившая на собрании представителей ингушского общества. На нем избирались три делегата на встречу с российским императором, в числе которых был Гайты Мальсагов. Собрание, как отмечается в тутаевских записях, проводилось по предложению предводителя галгаевского народа Гайты Мальсагова и в нем участвовало более 50 представителей горной части и более 100 плоскостной и пригорной частей Ингушетии.
К собравшимся обращается Мочкъо Базоркин. «Вот эту бумагу нам прислал Государь, и в ней он просит послать 3-х депутатов, лучших людей к его Императорскому Величеству, — говорит Мочкъо Базоркин. — А потому теперь вы должны выбрать 3-х почетных стариков, которые могут говорить с Государем». Албаст Тутаев (этим и ценны этнографические записи А. Тутаева) чуть не протокольно воспроизводит ход собрания, которое единогласно выбрало для встречи с государем Гайты Мальсагова, Чамыка Арчакова и Тотыга Долгиева. Ингуши провожали своих депутатов с почестями и наказами. Император Николай I принял ингушскую депутацию как дорогих ханов или узденов. Выйдя им на встречу, он пригласил их в свой кабинет. После продолжительной беседы депутатов накормили в царской столовой и определили им достойное место для ночлега и отдыха. Вечером второго дня царь пригласил горцев в столичный театр, на сцене которого давался спектакль о войне с Шамилем и Турцией. Ингушская депутация с удивлением и восхищением смотрела, как на сцене живые люди бегают и убивают друг друга. Вообще, ингушей поразила великолепие столицы, царский прием, театр. Но более всего они были довольны тем, что Государь живо интересовался проблемами ингушей, с которыми те прибыли в столицу. Эти проблемы, конечно, были связаны с политической ситуацией на Кавказе, набегами, которыми с давних времен беспокоили плоскостных ингушей соседние князья, а с недавних пор и воины Шамиля. Николай I поинтересовался, свободно ли ингуши проезжают до Кизляра. Гайты Мальсагов ответил, что путь до Кизляра полон опасностями, поэтому ингуши просили помощь войсками и оружием. Государь, сославшись на свою занятость, сказал, что проблемам Кавказа будет уделено больше внимания. «Из Кизляра одна женщина без опасности пойдет пешком до Тифлиса, и никто трогать ее не будет. Я мог бы и раньше сделать это, но только занят немного. Когда закончу начатые дела, тогда и возьмусь за Кавказ».
Царь выразил удовлетворение позицией ингушей в отношении к России. «Хорошо знаю, что галгаевцы приняли подданство России. Они будут у меня верноподданными как грузины. Я думаю, они не будут изменниками». Со словами «Я труд галгаевского народа не забуду» царь Николай I простился с Гайты Мальсаговым, Чамыком Арчаковым и Тотыгом Долгиевым. Он приказал своим помощникам достойно с подарками проводить ингушскую депутацию. Царь выразил готовность оказывать галгаевцам необходимую помощь в решении актуальных для них вопросов. Они будут поддержаны войсками, оружием и деньгами.
Вернувшись на Родину, депутаты, как пишет А. Тутаев, в деталях рассказали о выполнении ими в столице возложенной на них миссии, о теплом приеме, который им был оказан российским Императором.
Рассказывая о Гайте Байбатыровиче Мальсагове, есть большой смысл представить в галерее наших славных предков и семью Чоры Ганчиевича Мальсагова, которая почти одновременно с Байбатыром в середине первого десятилетия 19 века из Ангушта переселилась в окрестность Назрани. Чора вместе с сыновьями ГIази, ГIашли и ГIанджаби поселились на версту ниже деревянной башни Кацыла, на Сунженском правобережном холме у самой проезжей дороги. По своему положению, по тому, что здесь имелся родниковый источник, место приглянулось другим ингушам. Вскоре сюда переехало несколько ингушских семей, и здесь возник аул, получивший в народе название в честь старшего брата ГIази-ков. И сегодня селение ГIази-юрт ингуши называют именно так «ГIази-ков».
Наиболее способным и деятельным из сыновей Чоры был младший сын ГIанджаби. Он служил в конной милиции. Конный отряд под командованием ГIанджаби дислоцировался у того самого родника, о котором говорилось выше, и контролировал стратегически ответственный участок дороги. Ингушские милиционеры на этом посту преграждали проход различных бандитских групп, а также наибов Шамиля к Назрановской и Владикавказской крепостям, охраняли в то неспокойное время покой первых поселенцев этих мест.
О том, что время это было действительно неспокойное, свидетельствует и то, что ГIанджаби за мужество и храбрость, проявленные им в схватках с бандитами и шамилевскими войсками, был награжден серебряной медалью, знаком отличия военного времени (Георгиевским крестом четвертой степени) и возведен в чин юнкера. Позже ему было присвоено воинское звание прапорщика милиции. Кстати сказать, Гайты и ГIанджаби были среди первых ингушей Назрановского общества, получивших это звание.
В начале 1830 годов ГIанджаби назначают старшиной родного аула, и с того времени вплоть до 60-х годов 19 века это село во всех документах и политико-административных картах Кавказа получает официальное название ГIанджаби, а позже — ГIази-Юрт.
ГIанджаби Чорович Мальсагов, являясь достаточно известной фигурой для своего времени, вместе с другими известными ингушами активно участвует в решении всех политических и социальных проблем ингушских переселенцев. В прошении военному министру Чернышеву, подготовленном избранными от Назрановского и Карабулакского обществ представителями старшин, прапорщиков и не имеющих чинов, подпись ГIанджаби Мальсагова стоит второй после Гайты Мальсагова. В обращении 1842 года ингуши просят решить наиболее актуальные по тем временам вопросы: земельный и налоговый. В обращении также говорится о желательной амнистии осужденным и отбывающим срок наказания ингушам, допустившим незначительные нарушения. Имеется документальное подтверждение о царском решении удовлетворить по основным позициям выраженную в этом прошении просьбу: по земельным наделам, налоговым податям, предоставлению амнистий осужденным за незначительное нарушение ингушам. В народе всегда с почтением относятся к тем, кго отстаивает его интересы. Именно такое почтение и заслужил ГIанджаби у своих земляков.
В одной из крупных схваток с войсками Шамиля, которая произошла в 1844 году, ГIанджаби был смертельно ранен. Его братья ГIази и ГIашли позже переехали жить в селение Альтиево.
* * *
Кацыл, Сурхо, Чожа, Гайты, ГIанджаби Мальсаговы, Чамык Арчаков, Тотыг Долгиев, о которых шла речь выше, Эжи Эхк (Елой КIант), ГIазд Издиевич, Малсаг Долгиев и другие яркие исторические личности, которых без преувеличения можно назвать политическими деятелями своего времени, жили, отстаивали интересы своего народа в 17, 18 веках. Они представляют старшее поколение легендарных сынов ингушского народа. Но не прерывается связь времен. Они своими поступками, отношением к национальным интересам формировали новую градацию людей, которые и судьбоносное для ингушей время занимали достойное место на исторической арене.
К числу таких легендарных личностей относятся и братья Мочкха и Бунхо Базоркины.
Байсара Мочкха (Сергей Федорович Базоркин), упоминавшийся в нашем повествовании в связи с избранием в 1845 году ингушской депутации к российскому Императору родился в 1817 году в семье прапорщика царской армии в Камбелеевских хуторах, в тех местах, где ныне находится село Базоркино. Он из рода ГIазда из Эти. Образование получил в Тифлисской духовной семинарии — в бывшем тогда единственным на всем Кавказе учебном заведении. Это было время, когда ингуши не определились окончательно какую религию исповедовать. Будучи язычником, Мочкха не мог, конечно, учиться в духовной семинарии. Поэтому он принял православие. В соответствии с этим его нарекли именем Сергей сыном Базорки (Байсара). Таким образом, Байсара Мочкха стал Сергеем Федоровичем Базоркиным.
В духовной семинарии Мочкха отличался прилежным обучением. Он с жадностью изучал русскую грамматику, чтение и письмо, арифметику, религиозные дисциплины и другие предметы. Он неплохо владел грузинским, осетинским, чеченским языками.
Известна точная дата, когда он поступил на царскую службу. 18 декабря 1838 года его принимают переводчиком Владикавказского коменданта. А затем в 1841 году он назначается приставом Алагирского и Куртатинского народов. Через два года Мочкха в качестве переводчика переводится на службу к приставу Назрановского и Карабулакского обществ. Через короткое время его назначают помощником пристава, и одновременно он заведует Камбилеевскими хуторами. Именно Мочкха организовал на территории этих хуторов село, получившее его имя — Мочкхий-Юрг (Базоркино).
Верная служба во славу царя и Отечества Сергея Федоровича Базоркина была отмечена высоко. В 1846 году Мочкха награждается орденом Святой Анны 4-й степени с надписью за храбрость. Через два года он получает орден Святой Анны с бантом. В 1849 году Мочкха производится в штабс-капитаны. В 1850 году наследник государя во время своего пребывания во Владикавказе поощряет С.Ф. Базоркина бриллиантовым перстнем. Это была высочайшая оценка достоинства, служения Отечеству.
В той непростой исторической ситуации, которая сложилась на Кавказе в те годы, важно было сделать так, чтобы народ, который долгое время поклонялся языческим богам, выбрал правильный путь. Мочкха вместе со своими соратниками Уцага Малсагом Долгиевым, Дошлоко Гамурзиевым, Кантышем ТIой, Барсуком Мальсаговым и другими, используя религиозный авторитет Кунта-Хаджи Кишиева, с которым он был очень дружен, принимает все меры к тому, чтобы ингуши приняли ислам. И поступал Мочкха так, хотя сам в свое время принял православие.
Поступок Мочкха объясняется тем, что в избавлении ингушей от язычества он видел возможность их нравственного совершенствования. Он желал видеть свой народ нравственно здоровым, трудолюбивым, уважающим закон на основе единой религии. И в этом плане миссионерство Кунта-Хаджи и усилия Мочкха совпадали. Великий Устаз Кунта-Хаджи Кишиев был подвержен гонениям, поскольку его учение имело своим содержанием объединение горцев, чего не хотела царская администрация. Он был вызван к коменданту Владикавказа на допрос, который мог закончиться арестом. Мочкха знал причину вызова Устаза к коменданту, и он первым зашел к нему и предупредил коменданта о несостоятельности слухов о Кунта-Хаджи. «Ваше сиятельство, — сказал он, — какую угрозу России может представлять этот странник-дервиш?» Комендант после этих слов почтеннейшего Мочкха Базоркина смягчил свой гнев и отпустил Устаза с миром домой, в Чечню. Кунта-Хаджи высоко почитал Мочкха. Он завещал ингушам после смерти Мочкха совершить обряд его погребения по мусульманским нормам. И этот завет ингушами был исполнен, несмотря на то, что тот был православным.
Через несколько дней после выселения ингушей в 1944 году в Казахстан ингушское селение Мочкха-Юрт (Базоркино), названное именем его основателя, было переименовано на осетинский лад в Чермен. Склеп Мочкхо, находившийся во дворе его потомков, вандалы, заселившее села Пригородного района, вскрыли и сожгли. Сожгли также и гроб жены Базоркина Хамбечеры Жукаевой. Таким образом изверги хотели стереть память из сердец ингушского народа о великом сыне. Но Мочкха как был легендарной личностью, гак и останется навеки в памяти народной таковым.
Бунхо Байсарович Базоркин — младший брат Мочкхо, дед ингушского писателя Идриса Муртузовича Базоркина, герой Шипки, профессиональный военный, патриот Родины. Более подробно о Бунхо Базоркине я уже рассказывал в своей книге «Ингуши в войнах России» (Нальчик 2002 г.). Здесь хотелось бы только вкратце обозначить основные моменты его жизни. Он, как и свой брат, верой и правдой служил ингушскому народу, достойно представлял и защищал его интересы. Родился Бунхо 21 сентября 1830 года. Он прослужил в царской армии 54 года и вышел в отставку в чине первого ингушского генерала. Ратные дела Бунхо Байсаровича были отмечены 14 орденами и медалями. Подполковник Бунхо Базоркин в русско-турецкой войне был командиром Ингушского дивизиона. В его подчинении командирами сотен были подпоручик Батако Ужахов и майор Бунхо Долгиев. В ингушском дивизионе служили Николай Альдиев, Маги Наурузов, Бени Джемиев, Темурко Боров, Дох Мальсагов (отец Дошлако Мальсагова), Артаган Мальсагов, Керим Богатырев, Дошлоко Куркиев и другие ингуши, чьи имена мы и сегодня произносим с особой гордостью. Дивизион Бунхо Базоркина за свои умелые действия был награжден Георгиевским Знаменем.
Сокровенной мечтой таких личностей как Бунхо Базоркин было просветление народа. Он приложил немало усилий к тому, чтобы ингуши могли учиться. Свидетельством тому является строительство в Назрани в 1868 году школы, первого учебного заведения в Ингушетии. Газета «Терские ведомости» от 26 февраля 1868 года писала о том, что начальником Терской области открыто давно ожидаемое училище в Назрани и назвала имена тех, кто безвозмездно организовывал заготовку и доставку строительных материалов. Первым названо имя майора Бунхо Базоркина, затем Заурбека Мальсагова, Муртуза Дзортова (все трое геройски сражались на Шипке). Как пишут «Терские ведомости», по их инициативе и под их руководством в течение полугора месяцев был заготовлен весь необходимый для строительства школы материал: песок, щебень, гурлук, бревна и т.д. Бескорыстное участие Бунхо и его единомышленников в строительстве школы, — отмечает газета, — позволило значительно удешевить и ускорить постройку учебного заведение.
Более того, своим участием Бунхо Базоркин, Заурбек Мальсагов, Муртуз Дзортов заразили простых ингушей энтузиазмом. Фактически школа стала народной стройкой. «Ни один из аулов не отказался от пожертвования, а напротив, каждый старался поскорее выполнить данное обещание без малейшего побуждения начальства», — писала газета.
Что могло быть лучшей наградой для высокообразованного Бунхо Байсаровича, чем тот факт, что на каждое вакантное школьное место было подано 200 заявлений ингушских детей?
Бунхо Байсарович Базоркин умер в возрасте 76 лет в 1906 году и похоронен на фамильном кладбище селения Базоркино. Бунхо был женат семь раз. Имел шестерых сыновей. Одна из его жен Дали была сестрой отца Дошлоко Мальсагова Доха.
Следует сказать, что потомки братьев Базоркиных были известными в нашем народе людьми. И в их числе, конечно, надо назвать внука Бунхо Байсаровича Идриса Базоркина — настоящего ингушского патриота.


Ахмет МАЛЬСАГОВ,
профессор

КОРЕНЬ КАВКАЗСКОЙ САМОБЫТНОСТИ

Кинжал, шашка, черкеска — материальные символы кавказской цивилизации, характерные для многих народов этого региона. Чтобы показать емкость этих феноменов творчества народов Кавказа, хотелось бы выделить кинжал.
Все в кинжале уместно и имеет глубокий смысл. Начать рассказ следует с клинка. Технология его изготовления отличалась трудоемкостью. Результат этой технологии приводил в изумление всех и всегда. Древние мастера, руководствуясь одним инстинктом созидателя, ухитрялись легировать металл. Железная проволока закапывалась в торфяные, болотистые грунты в течение нескольких лет и все это перемежалось с накаливанием и последующей проковкой. Каждый раз, занимаясь переделом металла, удлиняющийся при ковке прут сгибали и скручивали, перемещая таким образом насыщающиеся микроэлементами из торфа поверхностные слои вглубь материала. Такие манипуляции делали железо сверхпрочным потому, что в торфяниках самая высокая концентрация микроэлементов по сравнению с другими, более возвышенными участками ландшафта.
Давно стали штампом сетования умников, что древние мастера были не так просты и достигали успехов, часто неожиданных для наших современников. Золотые серьги, сработанные где-то в Средиземноморье еще до нашей эры, были столь филигранной работы, что, по мнению современников, их нельзя было изготовить без микроскопа. Высокомерие перед искусством древних недооценивает адаптацию зрения в поколениях древних ювелиров, позволявшее видеть им то, что теперь возможно только с помощью оптического прибора. Поэтому не стоит удивляться, что некогда глаз человека был подобен современной металлографической лаборатории.
Венцом работы человеческого гения с металлом, несомненно, являются изделия Востока, а здесь одним из центров развития металлургии был Кавказ. Но на особенностях изготовления железа рекорды кустарного производства не кончаются и форма клинка кинжала является величайшим культурно-историческим достижением Кавказа, которое ему не с кем делить.
Бросается в глаза относительно длинный и шилообразный конец клинка. Такая форма диктуется его назначением для колющего удара. Главной же функцией при этом является назначение острия для фиксации в глубине раны и последующего проворота в вертикальном направлении.
Более удивительным секретом конструкции кинжала является его несимметричность. Далеко не все клинки напоминают в поперечном сечении симметричный ромб. В поперечном сечении настоящего клинка мы имеем параллелограмм. Такая хитрая форма нужна, чтобы при проворачивании в вертикальном направлении совершалось криволинейное движение от взаимодействия плоти и асимметричного клинка. Только малой толщины рукоять не будет препятствовать фигурному движению кинжала при поражении. Клепки, расположенные в основании рукояти и на головке, предназначены для ориентации захвата рукояти инстинктивно и при любых условиях. Причем анализ расположения клепок на множестве дошедших до нашего времени кинжалах говорит, что положение руки на рукояти отнюдь не простой процесс, как это кажется на первый взгляд. Верхняя клепка расположена так, чтобы рука захватывала половину головки, и между ладонью и ручкой был треугольный в вертикальном сечении зазор. Такой необычный захват рукоятки позволял наносить криволинейные раны, которые чаще бывали смертельными.
Смертоносные свойства кавказского кинжала заставили принять обычай при схватках среди своего народа использовать только рубящие удары, но отнюдь не колющие.
Если мы взглянем на обратную сторону кинжала в ножнах, то увидим абсолютно гладкую и даже полированную поверхность. Закругленная головка и шарик на оконечности ножен также как и гладкая оборотная сторона этого оружия служат удобству постоянной носки его в составе мужского костюма.
Интересно также пристрастие кавказского прикладного искусства к чернению по серебру. Сульфатная пленка, образующаяся на серебре при чернении, не только невероятно прочна, но и совершенно не выступает над поверхностью, что способствует исключительной ее практичности. Неслучайны также формы узора, которые сплошь покрывают оружие. Серебро из-за своей повышенной технологичности и широкого распространения в природе Кавказа всегда охотно применялось оружейниками. Но этот благородный металл имеет один недостаток — зеркальность и следовательно демаскирующий эффект. Чтобы уменьшить демаскирующие свойства постоянно носимого оружия его и покрывали сплошным мелким растительным орнаментом.
Весьма характерным является и выбор места, на котором носится кинжал. Из ковбойского фольклора известно правило одного фута, которое гласит, что при угрозе нападения до оружия должно быть не более тридцати сантиметров от правой руки. Нельзя придумать места личному оружию более подходящего для постоянной боеготовности, чем середина пояса.
* * *
Кавказ оставил не только материальные свидетельства своей цивилизации, ныне имеющие только историческое значение, но и особую организацию традиционного общества, о которой стоит рассказать подробней.
Глубокое осознание сущности материала или явления характерно для Востока с его чувственным видением действительности. Продолжением этого же свойства сознания является и обычай соседства разных народов, наиболее близкий для нас пример, соседство разных этносов, признающих древние родовые обычаи.
Три великих религии мира; христианство, ислам и буддизм, сошлись на Кавказе и сосуществуют там уже сотни лет. Именно этот удивительный район мира научил людей совместному проживанию на относительно небольшой территории. Любые социальные, культурные и хозяйственные традиции имеют в рамках родового строя хозяйственно-экономическую базу. Речь идет о традиционном кочевом и отгонном скотоводстве, террасном, а с приходом русских традиционном равнинном земледелии в доиндустриальную эпоху. Такое разнообразие типов хозяйства позволяло народам сохранять самобытность.
С приходом в Россию во второй половине девятнадцатого века капиталистических отношений жители Кавказа, в связи с тем, что у них отняли землю, более чем другие россияне были готовы к новым экономическим отношениям в обществе и весьма преуспели в жизни.
Так, придерживаясь условий политического карнавала, край прожил советские годы. После возвращения ингушского народа из спецпереселения в 1957 году в тогдашней Чечено-Ингушетии получил широкое распространение отходный строительный промысел, который занимал нишу в экономике недоступную для местного областного комитета партии.
Возможность работать на выезде из республики позволила создать экономику не контролируемую властями, а верную только рыночным отношениям. Действительно, все товары от автомобиля до коробки спичек можно было найти на базаре, зто-де справедливо для любых услуг от медицинских до строительных.
Теперь, когда Республика Ингушетия отметила свой десятилетний юбилей, можно видеть примеры новых достижений в экономике. Сегодня, наконец, можно не бороться с попытками экономической самостоятельности населения, а объединить усилия каждого с усилиями государства. Имеется в виду не только открытие все новых рабочих мест, но и поощрение развития малого и среднего бизнеса в республике.
То, что Кавказ с доисторических времен приспосабливается ко всем захватчикам, которые проходили мимо, является величайшим общечеловеческим достижением в преодолении неблагоприятных условий существования. Несомненно, что мораль и идеология общества будущего должна использовать достижение Кавказа для формирования общественного и индивидуального сознания, позволяющего разным народам жить рядом.
В начале двадцать первого века все вышеприведенное не должно смотреться как экзотика, ведь это прошлое России. Свидетельства о связях с Кавказом сохранились в летописях, несмотря на века нарочитого замалчивания, а иногда и прямой фальсификации.
И сегодня, как и семьсот лет назад, Горькая речка вьется в районе сел Верхние и Нижние Ачалуки Малгобекского района современной Ингушетии. Не многие знают, что именно здесь было место гибели Михаила Тверского. Тверская летопись документально описывает место гибели Тверского князя и мы можем гордиться первым, хотя и косвенным, упоминанием ингушской земли в российской истории. В тринадцатом веке, когда случились эти события, ни о каких селах в этом районе не было и речи, а была летняя ставка Хана Золотой Орды Узбека. Хан каждое лето проводил не в столице Сарае на Нижней Волге, а здесь, из-за постоянной угрозы, которая исходила для кочевой империи от Кавказа. Хан Узбек принимал вечно спорящих феодалов из средневековой Руси, которые были ему вассалами.
Слуги московского князя Юрия Даниловича убили Михаила Тверского, мстя за гибель в Тверском плену жены московского князя и сестры Хана Узбека. Сын убитого прибыл в ставку Хана и при встрече просто зарубил без всякого разбирательства Юрия Московского и был казнен за это. В результате гибели Михаила Тверского и его сына династия Тверских князей пресеклась и первая ступень к перенесению великокняжеского стола в Москву была преодолена. После убийства князя Юрия Даниловича ярлык на правление Московским княжеством был вручен его младшему брату Ивану Даниловичу, который нам больше известен по прозвищу Калита...
Начав эволюцию к возвышению среди земель русских с территории на которой теперь расположена Республика Ингушетия, Московское государство проделало большой путь, но начало его положено на крайнем юге страны и мы теперь знаем где.


Р. ЧАБИЕВ,
сотрудник постпредства РИ в Москве

ТЕРРИТОРИЯ ИНТЕРЕСОВ

В результате похода Тимура ингуши на некоторое время оказались запертыми в горах, а равнины, на которых они ранее проживали, а также Терский и Сунженский хребты опустели. Со временем ингуши вновь осваивают свои прежние места: Гармааре, долины рек Сунжи, Ассы, Терека, Газала, Фака (Фиагдон), но освоить всю бывшую их территорию оказались еще не в силах.
В это время здесь появляются отряды кабардинских и ногайских князей мурз, а также русских казаков, и ингуши вновь вынуждены были уйти в горы. В результате ингушская плоскость оказалась под влиянием кабардинских князей. Это дало повод некоторым историкам утверждать, что занятая кабардинцами территория, получившая название Малая Кабарда, является исконно кабардинской.
Говоря о заселении Кабарды, исследователь В.М. Аталиков пишет: "Из приведенных материалов следует, и это широко известно, что кабардинцы являются пришельцами в район Пятигорья". И далее: "Поскольку уже в 1501-1505 г. кабардинцы прочно засвидетельствованы в Пятигорье русскими и иностранными источниками под названием "пятигорские черкесы", то неизбежен вывод, что именно в промежутке между 1452-1500 гг. они пришли на территорию нынешней Кабарды. Этот хронологический промежуток можно сузить, если принять, что кабардинцы ушли с Кубани после захвата турками в 1475 году Крыма и Таманского полуострова. В этом случае время переселения кабардинцев в Пятигорье пришлось бы на 1475-1500 гг. Возглавляли пришельцев два внука Инала — Кабарти-беки Таусултан и Кайтуко, которые тогда же дали свое родовое имя области и разделили Кабарду на Большую и Малую".
"Обратимся теперь к топонимике Кабардино-Балкарии, — продолжает исследователь. — Названия Кызбурун, Лечинкай, Баксан, Терек, Герменчик, Куба, Чегем, Нальчик, Бештау и т.д. — тюркские... До кабардинцев здесь, как известно, жили аланы. Если кабардинцы не переменили данные аланами названия рек и местностей, то, вероятно, потому, что эти названия были им понятны... Кабардинцам, пришедшим сюда в 15 в., была понятна эта топонимика, и они не сочли нужным ее менять".
Мы согласны с автором в том, что заселение Кабарды происходило в 15 веке. Тогда освоение кабардинами ингушской территории могло произойти не ранее 16 века. По нашему мнению, этот процесс начался после того, как в 1557 году Кабарда добровольно вступила в подданство России и особенно после того, как в 1561 году дочь Темрюка Идаровича Мария вышла замуж за русского царя Ивана Грозного.
Обратимся к документам. Относительно первых поселенцев на земли Малой Кабарды В.С. Бесланеев со ссылкой на К. Сталя, автора "Этнографического очерка черкесского народа" (1912 г.), пишет: "Бесланеевский князь Гиляхстан из фамилии Исканова (Канона) бежал из-за Кубани по кровопролитию, переходил с аулом своим через Большую и Малую Кабарду и Чечню и, дойдя с кочевьем до р. Ярман-Су (в Кумыкском владении), умер. Его сыновья Жумарза и Каншау возвратились по р. Сунжа на р. Кинбла и оттуда, перейдя через Кабардинский хребет, поселились.
Как свидетельствуют многие документы, начало колонизации так называемой Малой Кабарды (в рамках ингушской территории) положили сыновья Идара, Кайтуко, Тапсаруко, Кардана и Гелисхана. Учитывая это, а также определив годы жизни сыновей указанных лиц, мы можем установить временные рамки начала этой колонизации. Годы их активной жизни приходятся в основном на вторую половину 16 века, значит и кабаки этих князей основаны в это время на реке Пседахе.
От Каншау происходит фамилия Ахло, от Жамурзы — фамилия Мударо... Каншау и Жамурза, поселясь на реке Пседахе, заняли землю, никому не принадлежащую.
Другим владетелям Малой Кабарды являлся род Талостана (Таусултана), причем отсчет первопоселения следует вести с его внука Шолоха Тепсаруковича.
Анализ военных действий этого периода позволяет нам утверждать, что началом процесса утверждения кабардинского влияния на территории долин Терека и Сунжи следует считать события 1562 года.
Мы считаем, что события 1562 г., когда кабардинские князья совместно с ногайскими мурзами и отрядом казаков во главе с Г. Плещеевым совершили поход на Центральный Кавказ, разворачивались на ингушской территории и вызвали исход ингушей с равнины Гармааре, Газалте и долины реки Сунжа. Эти события запечатлены в памяти народа. Так, в легенде "Мьахкинан" говорится о предке гвилетцев Чербыже, в числе немногих жителей долины Сунжи, спасшихся от нашествия кабардинских князей, ногайских мурз и отряда казаков. Чербыж реальное историческое лицо. Спасшись от неприятеля в горах в с. Ольгетти и вырастив здесь взрослых детей, будучи уже стариком, Чербыж поселился в местности Гиелате и являлся старшиной села. Вот почему селение Гвилети в русских документах 1589 г. обозначено как Черебашев кабак.
Никоновская летопись сообщает о том, что в сентябре 1562 года царем Иваном Грозным был отправлен к Темрюку Идаровичу отряд численностью 1000 человек под командой Григория Плещеева. С помощью русских войск Темрюк "воевал Шепшуковы улусы да воевал Татцкие земли близ Скиньских городков и взяли три городка: Мохань, город Енгирь, город Каван, и мирзу Темишку убили и многих побили... И воевали землю одиннадцать дней и взяли кабаков Мшанских и Сонских сто шестьдесят четыре, и людей многих побили и в полон имали да взяли четырех мурз: Бурната, Езднаура, Бурнака, Дудыля".
То, что в результате боев было взято 164 кабака свидетельствует о том, что действия происходили на довольно значительной территории. Исследователи пытались определить местоположение топографических данных, приведенных выше. По нашему мнению, не вызывает сомнения то, что театр военных действий разворачивался в условном четырехугольнике Йоалхоте — устье реки Сунжи — Дарьял — Газалте.
Здесь течет река Сунжа — Сони русских источников. Также в русских документах 80-х гг. 16 в. под Сонской землей подразумевается территория, располагавшаяся южнее Дарьяла, а вместо Дарьяльского ущелья часто используется термин "сонские щели". Возможно, что в 60-х годах 16 в. под Сонскими кабаками подразумевались селения, лежавшие на пути Сони (Казбеги) или к Дарьялу, т.е. в междуречье Терека и Сунжи в верхнем течении.
Как известно, боевые действия южнее Дарьяла не велись. Учитывая, что и населенный пункт Саниба лежит также к северу от Дарьяла, то мы можем утвердительно сказать, что под Сонскими кабаками подразумеваются селения, лежащие в междуречье Сунжи и Терека.
О том, что эти боевые действия не велись против осетин видно из того, что название осетин ни в какой летописи не присутствует. Самоназвание осетин — ирон, кабардинцы называют ихкурха, грузины — овсы, русские — осетины. Ф.Х. Гутнов пишет, что "Сонская земля расположена в высшей точке Дарьяльского прохода в районе Хеви, осетинам известного под названием Сана". И добавляет, что "Сонские щели неоднократно упоминались за Ларсовым кабаком,.. сонские земли лежали недалеко от "дигоров да стигоров" на дороге в Грузию". Т.е., как мы уже отметили, это земли, лежащие в районе Военно-Грузинской дороги. А здесь, как известно, в это время жили ингуши как в с. Гвилети (Черебашев кабак), так и в Ларсе (кабак Салтан-мурзы).
А.Д. Цагаева также приходит к выводу, что соны не являются осетинами. "Этнонимом такой же мифической народности, или какого-то древнего племени является сан/сон. Он также встречается в топонимии нагорной полосы Северной Осетии и Казбегского района Грузинской ССР. С этнонимом сан/сон мы имеем топонимы Сонайы къахыр "Сонов щербина". Сонайы Уастырджи "Сонов св.Георгий"... Этот же элемент имеем и в прежнем названии с. Казбеги и горы Казбек — Сана "Сана" и Санайы хох "Санов гора"... При этом нужно заметить, что саны/соны не были дружественны с предками осетин. Иначе бы не сохранились такие неразложимые словосочетания и концовки сказок в осетинском фольклоре, как рын, сонай хызт у "чтобы ты был оберегаем от болезней (от эпидемии) и сон (т.е. враги), ма сон кай, йе уонама цауад "кто мой враг, пусть к ним идет".
Учитывая, что до прихода кабардинцев и весь район Газалте был населен ингушами, также как и долины рек Терека и Сунжи в их верхнем течении, то следует вывод, что под Сонскими кабаками следует понимать ингушские селения.
Наряду с Сонскими кабаками в летописи упоминаются и Мшанские каьаки. Мы считаем, что термин "мшанские" образован от корня кабардинского слова "мыщхыш — "ингуши". Таким образом, экспедиция 1562 года связана с покорением ингушских земель. Об этом свидетельствует и сравнение состояния этой территории до похода 1562 года и после.
Так, как признает сама летопись, в результате боев разорены 164 селения. Через несколько лет на завоеванной территории, прежде густо заселенной, возникают кабаки (селения), точнее стоянки кабардинских князей Алкаса в районе Чми, затем перенесенная к северу, Айтека, Шолоха и Ибака по реке Сунже в районе Назрани и Яндаре, крепость у впадения Сунжи в Терек в 1567 году.
Не привыкшие жить в горах кабардинцы и ногайцы не стали селиться там и поэтому в верхней части Газалте и Куртате (сс.Даргавс, Саниба, Заурков, Лач и др.) назначили старшинами сборщиков дани — потомков Тага и Курта (Таг и Курт, на наш взгляд, являлись ингушами): Мамсуровых, Тулатовых, Есеновых, Тезиевых, Гуриевых, Цаликовых и др., позже прозванные алдарами и таубиями.
Район Йоалхоте — ТIой-юрт (Кантышево) (правый берег Палми) был густо заселен. С севера к нему примыкает местность Ачалкхе, название которого сходно с названием кургана Цалык (Чалк). В основе этих названий (А-чал-кхе, Чал-к) лежит корень -ачал-/-чал- (-чил-, -чул-). Интересно, что родоплеменную группу, проживавшую в Горной Ингушетии в селениях Салги, Гу, ЛаьлагI, ТумагI, Хаьни, Каьзи именовали Чулхой. Важно отметить, что представители родоплеменной группы Чулхой (Кодзоевы, Дзауровы из Салги, Гадиевы и Гатиевы из Гу, Дутиевы, Мерешковы, Олиговы, Теркакиевы и др. из ТумагIа и др.) расселились в с. Кантышево. А известно, что ингуши всегда стремятся возвратиться к очагам своих предков. Поэтому можно предположить, что жителями долины Палми в среднем течении и прилегающей местности к северу являлись ингуши — Чулхой (Ачулхой?).
Отметим еще, что в районе с. Брут (Буру-те?) имеется городище Каууат, название которого созвучно названию городка Каван, которое, вероятно, образовано от корня "ков" — двор, поселение (синоним слова "крепость")".
В корне другого городка, упомянутого в Никоновской летописи — Мохать, может лежать как имя легендарного этнарха ингушских родов Салг-хой (выходцы из Салги). Оздой, Тум-хой — МагIо, так и имя бога солнца Ма. Кроме того, в ингушском языке есть слово "магIа" — "верхний", которое часто употребляется для обозначения "верхнего селения", т.е. селения, лежащего выше других селений.
Учитывая, что перечисленные селения лежат на правом берегу р. Палми, где проходил караванный путь — стратегическое место и, что эта местность носит общее название Тоач/ Тоац, то под "Татцкими землями" следует разуметь земли в районе Йоалхоте — ТIой-юрт, где западнее г. Беслан имеются урочища Саки атагI и Сагей-чурт, которые можно отождествить со "Скиньскими городками".
Плоскостная территория ингушей еще долгое время после похода Плещеева оставалась ареной междоусобных войн и карательных экспедиций. Ингуши вынуждены были спасаться в горах. С 17 века, когда численность ингушей увеличилась, и они набрались силы, ингуши вновь начинают возвращаться на плоскость. С начала 18 века, когда влияние кабардинцев на бывшей ингушской территории ослабевает, ингуши устремляются на равнину Гармааре и в Йоалхоте, не позволяя осетинам хозяйничать на этих землях. И если бы не покровительство русских властей, под защитой которых происходило переселение осетин с гор на плоскость, колонизации осетинами ингушской территории могло и не быть.
Некоторые исследователи пытаются придать борьбе ингушей за право занять свою бывшую территорию по долинам рек Фак, Газал, Тирк, Курп уголовный характер. Так, А.Цуциев пишет, что "набеговые партии самих ингушей проходят в последней четверти 18 века и на левобережье Терека, на равнины, прилегающие к осетинским горам". Он отмечает эпизод нападения в 1784 году ингушской партии на осетин в районе нынешнего Алагира и далее пишет: "Ингушские идеологи придают этому эпизоду вес факта, подкрепляющих тезис, что ингушские земли в конце 18 века простирались далеко на запад от Владикавказской крепости "вплоть до стен Алагира". И делается вывод: "Идеологическое прочтение этих сюжетов состоит в том, что места нападений или действий набеговых партий конструируются как древняя граница Ингушетии".
Мы согласились бы с автором, если бы речь шла о набегах вообще. Но в упомянутом эпизоде, да и ряде других, целью нападения ингушской партии является воспрепятствование занятию земли осетинами как для пахоты, так и для поселения. Набеги такого порядка — это предъявление права на эту землю. Об этом свидетельствуют и приводимые ниже документы.
"Высокородному и Высокопревосходительному господину генерал-порутчику действительному камергеру и разных орденов кавалеру Павлу Сергеевичу Потемкину.
Куртатинского уезда деревни Карцы жителей Арчуда Куккова, Хадара Хабалова, Абоя Караева, Джатто Кулаева.
Нижайшее доношение.
Слышно было нам в прошедшую зиму, что на месте, называемом Хетек, имеет поселиться российский народ, чему мы желаем совершиться подлинно, пожелали и сами в сожительство и верноподданство России по близости того места поселиться.
Но как только приехали нынешнею весной пахать землю к посеению хлеба, то ингушевцы Марсуко со своими обывателями, собравшись великою толпою, рабочий наш скот 25 быков и 14 лошадей угнали и 6 ружьев, плуги, топоры и всю одежду отняв увезли, а из нас одного изрубили на части, а двоих — одного смертельно, а другого легко ранили.
Сие донеся вашему высокопревосходительству всепокорно просим, дабы соблаговолено было приказать тем ингушевцам, чтоб отнятый ими скот и вещи возвратили нам и ту землю отвести нам для поселения... Апреля 20-го дня 1784 года".
Место Хетек находится на правом берегу реки Ар (Ардон) к востоку от г. Алагира в урочище Суадаг. В статье "Владикавказо-Ардонская равнина и Алагир", опубликованной в "Терских ведомостях", говорится: "Современное население плоскости появилось здесь, сравнительно говоря, недавно, так как до утверждения русской власти на Кавказе равнина пустовала, служа яблоком раздора между разными позднее жившими вокруг нее народами: кабардинскими, осетинскими, ногайскими, калмыкскими и ингушскими владетелями и обществами".
Говоря о первых куртатинских жителях, поселившихся на плоскости Б.П. Берозов пишет, что их мирная жизнь часто нарушалась набегами кабардинских, ингушских и тагаурских феодалов. "Полевые работы: как весенние, так и осенние, жителями исполнялись одновременно; при этом при рабочих обязательно должно было стоять несколько воруженных верховых для защиты от внезапных нападений".
Таким образом, в результате нашествия кабардинцев, поддержанных ногайцами и казаками во второй половине 16 в., ингуши вынуждены были покинуть территорию, о которой речь шла выше, а в 18 в., прекрасно помня границы своей родины, ингуши старались помешать заселению этой территории чужим племенем.

Берснако Газиков, краевед

Баркал хьун! Все это надо читать и читать, чтоб от зубов отлетало!

О ТОМ, КАК НАЧИНАЛАСЬ НАЗРАНЬ

В силу целого ряда причин, корни которых идут из прошлого, история ингушей, к нашему сожалению, еще не получила своего глубокого и должного освещения. Эта первоочередная задача нашей науки сегодня лишь находится на стадии своей разработки. Однако, интерес к истории родного края в нашем народе огромен.
Через историю люди пытаются определить свою национальную особенность, как говорят, самоидентифицироваться. Это здоровое и понятное чувство, но тут надо помнить, что историческая наука - самая строжайшая из наук - оперирует непреложными и проверенными фактами и не допускает досужих вымыслов. А этим, к сожалению, иногда грешат наши некоторые авторы, нередко они какие-то историкообразные, гуляющие в бытовой среде, совершенно критически не осмысленные сведения подают как непреложный, действительный исторический факт.
Давно замечено, там, где в науке имеются пробелы, они заполняются разными слухами, толками, догадками. Особенно это касается того, когда речь заходит об истории какого-либо конкретного населенного пункта. Как-то недавно по телевизору прозвучало выступление пожилого жителя Гази-Юрт, который утверждал, что это село было, ни много ни мало, основано его отцом. Получалось, что возраст села исчисляется едва ли одной сотней лет. Абсурдность таких утверждений очевидна: ведь возраст этого села исчисляется не одной сотней лет. Об основателе этого села Оалдама Г1аьзе имеется старинная песня, записанная Магометом Джабагиевым еще в конце 19 века. Да и насыпной сторожевой курган, возвышающийся над селом, уводит его историю к далекому средневековью. Или вот другой пример - помещенная в газете заметка "История села Гамурзиево". В ней утверждается, что это село и некогда находившаяся в нем башня были основаны Дошлуко Гамурзиевым, жившим в середине XIX века, тогда как место заселения Назрани и башня в ней относятся к концу XVIII века, и связано все это с другими героями. Об этом речь ниже. Вот и в другой статье "Прошлое и настоящее села Алхасты" также звучит следующее "откровение": "По некоторым историческим данным (каких же? - И.Д.), у истоков возникновения села Алхасты, расположенного при въезде в Ассинское ущелье, стоял близкий друг ингушского народа Серго Орджоникидзе. Именно по его просьбе Новруз Мамиев и несколько его единомышленников... заложили здесь первые камни". Не надо быть историком, чтобы понять всю нелепость этого утверждения. Имеются же опубликованные данные о том, что Алхасты существовало, по крайней мере, еще в середине 19 века, когда его жители были вытеснены и там заложена станица Фельдмаршальская. Прежним же жителям пришлось арендовывать свои прадедовские земли, но, а затем, после Октябрьского переворота, когда С.Орджоникидзе еще не был назначен чрезвычайным комиссаром юга, алхастинцы сами, по своему почину, вернули себе свои прадедовские места проживания.
Перед въездом в наши села, как это иногда принято, стоят щиты, на которых написано название населенного пункта. Вполне нормальное явление, но вот под этим названием нередко стоит дата "основания" этого села. Вот тут-то и возникают иногда большие вопросы. К примеру, при въезде в некоторые станицы Сунженского района на щитах написано, что населенный пункт основан в 1845 или 1847 году. Такая информация совершенно не соответствует исторической действительности. Это похоже на то, как в 2004 г. жители Базоркино (сегодня называют Чермен) отмечали его 60-летие. Получается, что Базоркино вообще не существовало, что не было депортации его жителей и пр. Пользуясь случаем, для интересующихся приведем даты изгнания местных жителей и воздвижения на их месте станиц Сунженского района: в 1845 г. - Троицкая и Сунженская-Слепцовская, (а до этого там были Эбарг-Юрт и Кури-Юрт); в 1847 г. - Ассинская и Магомет-Юртовская-Вознесенская (а до этого там были Ах-боарзе и Махьмада-хи-т1е); в 1860 г. - Карабулакская, Тарская, вторая Сунженская, Нестеровская (а до этого там были Илдарха-г1ала, Онгашт, Ахки-Юрт, Г1ажари-Юрт).
Так когда же были образованы эти ингушские (орстхойские) села, на месте которых были в середине 19 века возведены станицы? Вкратце тут история такова:
Проживавшие на предгорных отрогах (оарцаш) выходцы из Аккинского общества, орстхойцы обратились в 1768 г. к царской администрации с просьбой разрешить им поселиться на равнине. В 1772 г. такое разрешение было дано и орстхойцы вместе с галгаевцами (по сути разные племенные названия одного народа) заложили уже перечисленные села. Видимо оттуда, от 1772 г. и надо вести отсчет их возникновения.
Сделаем отступление вглубь истории. Территория Северного Кавказа, как известно, за длительный исторический период претерпела передвижения больших этнических разнородных масс. Тут в разные времена смешивались кавкасионы, тюрки, ираноязычные племена. Так, средневековое государство Албания , в которое целиком входила и вся территория современной Ингушетии, по последним данным, была полиэтническим государством, в которое входили все вышеперечисленные этнические массивы, которые, по всей видимости, пользовались в качестве государственного тюркским языком. Следствием чего, надо полагать, явилось огромное наличие тюркизмов в кавказских языках, а также и то, что часть кавкасионов (по антропологическому типу) в языковом отношении была отюречена и сегодня они являются балкарцами, карачаевцами, кумыками. Аланское царство смели с исторической арены монголо-татары в первой половине 13 века. После установления их господства, процесс тюркизации набрал новые обороты и Северный Кавказ вплоть до конца14 века являлся золотоордынской вотчиной. Именно в конце 14 - начале 15 века, после опустошительных походов Тамерлана, на Северном Кавказе произошли большие изменения: часть коренных этносов, бывших уже в контакте с золотоордынцами, была истреблена, оставшаяся часть нашла убежище в горах, в которых завоеватели-степняки чувствовали себя весьма неуютно. Территория Северного Кавказа лежала в руинах, запустела и стала дичать. И вот тогда-то, начиная где-то с 15-16 вв., от Азова и Кубани на эту территорию стали постепенно продвигаться полукочевые адыгские племена. В результате в 17-18 вв. жившие в горах ингуши тесно граничили с проживавшими на современной нашей равнине кабардинцами. Дружеские (но и военные столкновения) ингушей и кабардинцев в тот период нашли широкое отражение в ингушском фольклоре. Кабардинцы покинули эти равнинные места по прямому указанию Екатерины II-й, повелевшей их князьям отойти за речку Курп. Т.о. территория современной равнинной Ингушетии вновь опустела и стала подвластной России.
Естественно, что стесненные в горах ингуши не забывали территорию проживания своих предков. Настойчиво добившись мирного единения Ингушетии с Россией в 1770 г., ингуши открыли себе дорогу к колонизации равнинных земель. К тому времени ингуши уже жили по Тереку, Камбилеевке, Ассе и Фортанге. На очереди стал вопрос освоения равнинных земель. О том, как происходил этот процесс, важные для нас сведения мы находим во многом исторически подлинном предании об освоении ингушами территории, на которой сегодня находятся Крепость и село Гамурзиево - историческая основа современной Назрани. Предание это было записано Магометом Керимовичем Аушевым ориентировочно в 1930 г. от 80-летнего Довта Аушева, и опубликовано на ингушском языке (см.:Говзаме йоазош. Литературни сборник. Орджоникидзе, 1931, oaгl. 23-26). Информатор Довт Аушев сообщил, что это предание он слышал от своего отца, который был мальчиком, когда его семья была среди первых поселенцев Назрани, и прожил его отец 135 лет (последняя публикация полного текста этого предания: Ингушские сказки, сказания и предания. Нальчик, 2002, с. 355-359). В кратком изложении предание повествует о следующем:
В те времена (18 век) центром Ингушетии являлся Ангушт. Люди были территориально стеснены и всеобщим сходом порешили освоить земли, лежащие в дефиле Назрановки и Сунжи. Предприятие это было сопряжено со многими опасностями и потому всенародно решили: по жребию от восьми родов галгаевцев отрядить по десять семей. Предводителем был выдвинут Карцхал (сын Орцхо из рода Мальсаговых). При этом народ сказал ему: "Послужи нам (къахьега тхона)". Затем Карцхал повел тех людей на самую оконечность мыса, где сегодня расположена Назрановская Крепость. В скором времени к этим первым поселенцам присоединились еще 10 семей. Только люди стали обживаться, как некая набеговая (грабительская) большая дружина решила пограбить и ликвидировать это поселение. Защитники обратились к Карцхалу с просьбой разрешить им выйти из села и вступить в бой с врагами, т.к. если бой завяжется в селе, то плачь женщин и детей не позволит им достойно сразиться. Получив разрешение, они выдвинулись вниз по Сунже и вступили в бой с врагами. Тогда грабители пошли на хитрость: разделившись на три части, они с разных сторон ринулись в Назрань. Посреди села на четырех бревнах была воздвигнута вышка, которую называли "Тодий г1ала". В этой вышке засели Карцхал и еще шестеро мужчин. В перестрелке из них четверо погибло. Тогда оставшиеся трое телами погибших заложили прорехи в вышке. Затем двое стали заряжать ружья и подавать их Карцхалу. Он же вел непрерывный прицельный огонь по врагу. Из какой-то землянки бой повел Зауров Ботка. В другой землянке слепой мужчина Тиймаж сумел топором зарубить сунувшегося в землянку врага, наконец врагам удалось поджечь эту вышку. Карцхал и его сподвижники повыпрыгивали из нее. В тот день погибло тринадцать назрановцев. Наступила ночь. Назрановцы стали готовиться к утреннему бою, но утром оказалось, что враги отступили так спешно, что бросили своих заблудившихся десятерых товарищей. Их пленили. Отступившие бежали через Фортангу. У врагов было 180 арб, чтобы на них вывезти добро назрановцев. В обратной дороге эти арбы были зап
олне
ны телами погибших или раненых.
Прошло время. После Карцхала отцом Назрани стал, как сказано в предании, Бятара Гайтий из рода Мальсаговых. Он с помощью русских заложил крепость и укрепил Назрань. Затем на нее напал отряд, который возглавляли князья Албаст и Элжарка. Они и их отряд назрановцы уничтожили. За этот подвиг ингуши были награждены правительством знаменем ("эздела байракх"). Потом ингушей стали объединять в "шахары" - крупные села.
Большая историчность этого предания объясняется тем, что рассказчик слышал его от живого участника тех событий, начиная со дня образования Назрани. Таким образом предание не успело фольклоризироваться и обрасти фантастикой. Историк 19 века П.Бутков (Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. Часть II, СПб., 1869, с.111) пишет, что в 1783 году ингушам пришлось сражаться с тысячным вражеским отрядом. Почти согласуясь с этими историческими сведениями, в предании говорится, что война произошла по прошествии трех лет после того, как ингуши под руководством Карцхала заложили Назрань. Т.о. получается, что она была заложена в 1780 году. Но этот вывод мы делаем на основе устных сведений. Но надежными считаются письменные источники. А такой источник имеется. Квартирмейстер Л. Штедер в 1781 г. по заданию царской администрации проводил картографическую работу в нашем крае. Он со всей скрупулезностью отметил, что именно в этом году он видел Назрановский сторожевой пост. Возникает вопрос: было ли это поселение назрановцев или же это был обыкновенный сторожевой пост. Думается, что верно и то и другое, - все пограничные поселения той поры, какому бы народу они не принадлежали, сочетали в себе как функции гражданского поселения, так и функции передовых сторожевых форпостов - сторожевых постов. Их отличительной и характерной особенностью является наличие сторожевой вышки. Именно ею и является упоминаемая в предании вышка ("Тоди г1ала"), которая была воздвигнута на четырех бревнах /сваях/, с которой Карцхал и его сподвижники вели бой. Именно эта сторожевая вышка и позволила Л.Штедеру назвать Назрань сторожевым постом. Каменная башня, воздвигнутая Мальсаговым Овларгом и называвшаяся его именем Овларга-г1ала, в предании еще не упоминается, т.к. она была построена несколько позднее после того, как люди поселились в Назрановском дефиле.
О том, что к моменту произошедшего боя Назрань, как сказано в предании, была основана недавно (года два-три ранее), свидетельствует не только наличие временно построенной смотровой (сторожевой) вышки и отсутствие еще не воздвигнутой каменной башни, но и то, что в нескольких местах предания утверждается, что жители этого молодого поселения жили в землянках ("толаш"). Это и понятно, ведь первопоселенцы только обживались и еще не успели построить дома. В двух местах предания имеются намеки на то, что враги напали на Назрань, оправдывая себя тем, что они мусульмане, а назрановцы не являются ими. Действительно, к началу 80-х годов 18 века ислам среди ингушей повсеместно еще не укоренился, хотя по некоторым сведениям он уже начинал проникать в ингушскую среду.
Дата 1781 год, названная Л. Штедером, не вызывает сомнений еще и потому, что есть и другие указания, возводящие основание Назрани именно к тому времени. Например, исследователь У. Лаудаев в своей работе "Чеченское племя" (Сборник сведений о кавказских горцах, Тифлис, 1872) отмечает, что Назрань была основана в конце 18 века, а не в начале девятнадцатого. Также, современная исследовательница Н. Волкова "Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX века. М., 1974), изучившая на основе большого архивного материала этническую карту местного края, делает вывод, что о промежутке 1771-1781 гг. ингуши поселились по речкам: Сунжа и Назранка.
Есть некоторые именно фольклорные предания, утверждающие, что якобы Назрань была основана мифическим героем Нясар (или Нясарг). Тут мы видим ничто иное, как народную фантазию, обычно подключающуюся гораздо позднее, когда подлинная история начинает подзабываться и на ее место начинает проникать народный вымысел. Нясарг - это не историческая личность. Это нартский герой - эпическая личность, известная не только у ингушей, но и у кабардинцев и даже у балкарцев и карачаевцев.
Однако имя Орцха Карцхала не исчезло из народной памяти и живет до сих пор. Также незабвенным является и имя Овларга Мальсагова, от которого пошла большая родовая ветвь "1овларга-наькъан". Прекрасный знаток нашей истории и фольклора профессор Дошлуко Мальсагов в своей ценной научной работе "О некоторых непонятных местах в "Слове о полку Игореве" пишет об истоках своего рода. Его родоначальником был Малсаг. Сыном Малсага был Моарзаг1а (позднее иногда произносили Маржаг1а), который имел пятерых сыновей: Овлурга, Хурсга, Ч1ожа, Бятара и Бекмарза. Потомки Моарзаг1а-Маржаг1а упоминаются в исторических источниках, Так, среди 24-х ингушских старшин, принесших в 1770 г. присягу на верность Ингушетии Россие, было трое Мирзахановых: Бимарза, Сурхови и Марзбик. Есть опубликованная народная песня о герое Маржаг1ий Ч1оажа, который, согласно исследованию Т. Муталиева, возглавлял жителей поселения Шолхи (по давней терминологии - "малые ингуши"). Он же организовывал отпор военным притязаниям иноплеменных князей. Тот же Л. Штедер отмечал исключительное мужество "малых ингушей". Но вернемся к Орцха Карцхалу. Из родословной, скрупулезно составленной А.У. Мальсаговым (Ингуши. История и века родословий. Нальчик, 2003, с. 168-169), следует, что предками этого героя были в следующей последовательности - Малсаг, Улх, Мятаж, Орцхо. Затем идет его сын Карцхал. Таким образом, он является прямым праправнуком Малсага. По преданиям Орцха Карцхал был храбрым воином, обладал дипломатическими способностями, поддерживал связи с представителями соседних народов. Довольно полную и объективную информацию о нем дает Н. Яковлев (Ингуши. Популярный очерк. М-Л., 1925). Она достойна того, чтобы ее привести полностью:
"По преданию около 200 лет назад вышел из гор, из селения Онгушт, ингуш по имени Орца Кэрцхал, из потомков Малсэга и первый поселился на берегах "матери Назрани", сердца теперешней равнинной Ингушетии. Желая основать здесь поселение, он привел предназначенного для жертвы белого быка и стал молиться. Во время молитвы бык сам стал на колени, и с неба полил дождь, что, по мнению ингушей, было проявлением милости божества и служило предзнаменованием, что эта местность не будет взята с боя врагами. Здесь Кэрцхал и основал Назрань. Сам он был богатырь: руками крутил мельничное колесо, и, наложив путы на коня, один поднимал его с земли. За занятую землю воевал Кэрцхал с чеченцами, осетинами, кабардинцами и ни разу не выпустил из своих рук Назрани. Мало-помалу враги стали водить с ним дружбу, а ингуши стекались к нему с гор и селились около. К своим Кэрцхал был строг: за кражу набивал он колодки на ноги и сажал в яму провинившихся. Умер он бездетным".
Последний факт о многом говорит: поскольку ингуши считали себя равными между собою, то такой поступок (заковать другого ингуша и посадить его в яму) был, как мы сегодня себе представляем, невозможен, ведь при этом должны были обостриться родовые противоречия. Но в те отдаленные времена видимо Орцха Карцхалу были всенародно даны такие полномочия, что он мог вести себя подобным образом. И становится ясным, что будучи избранным народным представителем (военным вождем) Орцха Карцхал поддерживал строжайшую дисциплину, без которой первоначальные переселенцы Назрани не смогли бы прочно и навечно обосноваться и должным образом противостоять внешним врагам.
После предгорных ингушей, так называемых "больших" и "малых" ингушей (Ангушт, Шолхи и др. села) со временем образовался новый ингушский центр - Назрановские поселения. Они от остальной Ингушетии находились на довольно приличном расстоянии и во многом являлись самостоятельной колонией. Когда они укрепились и размножились к 1810 году, был заключен уже новый договор назрановских ингушей с Россией. Под этим договором стоит имя Карцхала в ряду других имен, представителей общества Галгайче. Кстати, почему назрановцами был в 1810 году заключен дополнительный договор с Россией? Предыстория договора такова. За неполных два месяца до его заключения комендант Владикавказа генерал Ивелич попросил ингушей оградить крепость от вражеского войска, состоявшего из 600 хорошо вооруженных воинов, предпочитавших грабительские походы мирному созидательному труду. По тем временам это была большая воинская сила, выступившая против маломощной по тому времени Владикавказской крепости. Вспомним, что она имела отдельные ворота, называвшиеся Назрановскими. Ингуши-назрановцы полностью разгромили этот отряд, а уцелевших пленили. После этого позорного для врагов поражения вскоре сгруппировались новые вражеские силы уже в многотысячную армию, целью которой было уничтожение крепости Владикавказ и поселения Назрань. Но враги, как и прежде, потерпели сокрушительное поражение. Как видно, конфронтация между назрановцами, которые, вспомним, были оторванными от остальной Ингушетии, и вольными грабителями-наездниками, рыскавшими в поисках добычи, достигла предела. В те времена многочисленные царские договора и разные обязательства, по свидетельству современников того периода, плохо выполнялись и их приходилось перезаключать, подкреплять новыми. Договор 1770 года к тому времени уже как бы "отслужил" свое, - ингуши колонизировали свои древние земли, - военные столкновения приобрели наиболее обостренный и непримиримый характер. Необходим был качественно новый договор, учитывающий военно-стратегическое выгодное расположение Назрани, и что сами назрановцы стали многочисленными и сильными, способными выставить тысячный отряд воинов. Надо отдать чести и достоинству наших предков достойное уважение к ним и почтение: и первый договор с Россией 1770 года, и второй договор от 1810 года ингуши верно исполняли и со своей стороны ни разу эти договора не нарушали, будучи верными своим союзническим обязательствам. Кое кому, кто любит порассуждать о форпостах и аванпостах, сегодня это не мешало бы знать и помнить. В связи с этим вспоминаются слова Ермолова, хорошо знавшего кавказские народы и видевшего в ингушах верных защитников Владикавказской крепости, изложенные им в своем одном документе: "По важности места, занимаемого ингушами, которые бывши до сего преданы России, по положению их селения при Назране служат наилучшим сторожевым постом наших с сей стороны (Владикавказа - И.Д.) от неприязненных не мог я не предвидеть, сколь неприятные, а последствия могли бы произойти, если бы народ сей - самый воинственный и мужественнейший из всех горцев, будучи доведен до возмущения, решился удалиться в горы".
Как видим, деятельность Орцха Карцхала и стоящих за ним назрановцев имела не только ингушское, но и общероссийское значение. Упоминание о нашем национальном герое Орцха Карцхале имеется и в столетней давности архивной записи Магомета Джабагиева (старшего брата Висангирея), который приводит отрывок из некогда бытовавшей героической песни. Это доказывает, что когда-то об этом славном герое в нашем народе слагали и исполняли величальные песни. Всенародная значимость деятельности Орцха Карцхала настолько очевидна и значительна, что, думается, он и мужественные наши первые поселенцы на равнине заслуживают, чтобы им был установлен памятный мемориал. Через пять лет, в 2011 году, исполняется 230-летие Назрани. Думается, есть достаточно времени, чтобы спроектировать и воздвигнуть этот мемориал. Так и видится его изображение: на курганном возвышении гордо стоит одетый в доспехи Орцха Карцхал. Одной рукой он держит за рог коленопреклоненного быка, а второй рукой указывает вниз, как бы говоря, что именно здесь и будет основана Назрань. На заднем же фоне находится башня (вспомним башню Овлурга), по периметру которой понизу идут барельефы, изображающие переселяющихся на плоскость людей (мужчины, женщины, дети, арбы, скот и т.д.)

Сподвижником Орцха Карцхала была и другая примечательная историческая личность - его тайповый брат Овлург (1овларг). Именно им и была воздвигнута на равнине единственная башня, которую царская администрация разрушила в 1869 году. Почему бы эту башню не воздвигнуть вновь вместе о мемориалом и не разместить в ней филиал краеведческого музея. К сожалению, в Ингушетии нет ни одной башни с восстановленным внутренним убранством (восковые фигуры, очаг, циновки, войлочные ковры, посуда, оружие и пр.). Думается, в такую башню не только школьники и местные жители с удовольствием совершали бы экскурсии, но и наши гости с интересом знакомились бы с нею.
Теперь пора вновь вернуться к преданию об основании Назрани. Далее в нем сказано, что преемником Орцха Карцхала стал другой его тайповый брат, которого предание называет "Баьтара Г1айтий" ("Гайта, сын Бятара"). Здесь произошло смещение имен отца и сына. На самом деле по приводимой генеалогии А.У. Мальсагова правильнее говорить "Г1айтий Баьтар" ("Бятар, сын Гайта"). О нем процитируем небольшой отрывок из предания "Прошло время и Карцхала не стало. Отцом Назрани стал Бятара Гайтий" (т.е. - Бятар, сын Гайти). Он пошел и привел русское войско, которое было вооружено пушками. Они сделали военное укрепление, а затем воздвигли и саму крепость. Затем на Назрань напали черкесские князья (кабардинские - И.Д.) Албаст и Элжарка… Когда они (и их войско - И.Д.) были уничтожены, царь наградил ингушей почетным знаменем ("эздела байракх") - Георгиевским штандартом".
Бятар, сын Гайте - тоже исторческая личность. По названной генеалогии он являлся двоюродным братом Овлурга (сына Сурхо). Отец Овлурга по имени Сурхо являлся сыном Моарзаг1а и под именем "Сурхови Мирзаев (Мирзаханов)", как сказано, был среди 24 ингушских старшин, подписавших в 1770 г. присягу ингушей о единении их с Россией. Налицо преемственность: Сурхо (Сурхави) добился единения ингушей с Россией, а его сын Овлург уже был среди первых колонистов Назрани, воздвиг башню и стал родоначальником большой ветви Мальсаговых под именем Овлурговых (1овларга-наькъан).
Об упомянутых в предании князьях Албасте и Элжарке, которые с грабительским отрядом напали на Назрань, по прошествии приличного времени (в 1810 г.) известно из исторических источников, что они были убиты, а отряд их разгромлен. Подлинные имена этих князей Албаст Кончокин и Эльжеруко Абаев. Так они названы в рапорте Ивелича от 3 июня 1810 г.
Все свидетельствует о том, что наши первые колонисты были людьми мужественными (не зря генерал Ермолов отметил у ингушей это качество). Наверное, не так просто было назрановцам, находившимся в 30-ти километровом отдалении от "больших" и "малых" ингушей, самостоятельно отражать многосотенные, хорошо вооруженные, в воинских делах поднаторевшие грабительские отряды.
Вызывает недоумение тот факт, когда подлинные и исконные исторические факты поменяются позднейшими историческими сведениями. Так, в упомянутой статье "История села Гамурзиево" утверждается, что именно им (Дошлуко Гамурзиевым) была построена первая на равнинной Ингушетии боевая, плоскокровельная башня, состоявшая из 4-х этажей. К этой боевой башне якобы примыкали две жилые башни. Цитируем: "Этот ранефеодальный замковый комплекс был построен как раз в районе современного села Гамурзиево". Автор статьи слишком доверительно отнеслась к информации, выданной ей потомком Дошлуко Гамурзиева. Как уже ранее заметил читатель, исторические факты неопровержимо свидетельствуют о другом. А именно - башня была воздвигнута Овлургом и потому носила имя "1овларга-г1ала". Никто не отрицает, что Дошлуко Гамурзиев был примечательной личностью, но правда заключается в том, что он не имеет никакого отношения ни к колонизации места Нясаре, ни к воздвижению имевщейся там башне. Нередко руководители населенных пунктов, долго не думая, определяют первые подвернувшиеся даты основания населенных пунктов, чем вводят людей в заблуждение. Уж лучше так: если кто-то решил определить "год рождения" своего населенного пункта, то пусть сам, или с помощью компетентных людей, сначала скрупулезно изучит этот вопрос. Если же он не поддается ответу, а такое тоже бывает, то уж лучше этот вопрос оставить на уровне научных изысканий. Да и вообще, что дают уму и сердцу вывешиваемые повсюду даты основания того или иного населенного пункта (города, села, станицы)? Наверное, необходимо в этом вопросе навести должный порядок.
Однако сказанное не означает, что изучение, исследование родного края нам ни к чему. Наоборот. Этот здоровый и полезный краеведческий интерес необходимо всячески поддерживать и развивать, но непременно на должной базе историко-архивных источников.
В народе говорят, когда основывалась Назрань, тогдашний ее вождь Орцха Карцхал предрек, что в нее никогда не придет война и место это всегда будет благодатным для нашего народа. За истекшие 225 лет многие силы пытались сокрушить Назрань, но ничего у них не получилось. Мало того, Назрань не только выстояла, как каменная скала среди бурлящих волн, но и сама стала "матерью" наших многих других сел и городов. В 1858-1859 гг. назрановцы, до того жившие в небольших селеньицах и хуторах, были сгруппированы в крупные села, такие как Альтиево, Барсуки, Гамурзиево, Насыр-Корт, Плиево. Все они теперь вновь объединены в город Назрань и являются его муниципальными округами.
История Назрани - это героическая страница нашей истории. Мы должны учиться у этих первых колонистов мужеству, стойкости, любви к своей земле - малой родине. Пусть в веках и далее Назрань цветет и расцветает!

И. ДАХКИЛЬГОВ,
профессор, заслуженный деятель науки,
член Академии СН РФ

ВАСИЛИЙ РУСИН: «И ПУСТЬ МОИ ПОТОМКИ ЗНАЮТ, ЧТО Я, ИХ ПРЕДОК, НЕ УСПЕЛ СПОЛНА РАСПЛАТИТЬСЯ ДОБРОМ С ЭТИМИ ЛЮДЬМИ»

Начало трудовой жизни в Чечне
В 1936 году Василий Русин окончил переведенный в 1933 году из г. Владикавказа ингушский зооветеринарный техникум и получил диплом зоотехника. Большинство выпускников было направлено в распоряжение Чечено-Ингушского Наркомзема. А здесь юного, восемнадцатилетнего русского парня Василия Русина распределили в горный Галанчожский район Чечни. Не зная ничего о местонахождения этого района, Василий по-философски отнесся к своему назначению главным зоотехником в этот неведомый горный край. "Везде люди, как люди, - подумал парень. - Найдем общий язык. Тем более, что ингушский язык я знаю, а он родственный чеченскому. Поймем друг друга".
Но совсем неожиданно в момент распределения у В. Русина выискался "доброжелатель", который решил "просветить" парня и "наставить его на путь истины".
Вот как пишет об этом сам Русин в своей книге:
"… На третий день мы получили направления на работу. Мне предстояла работа в Галанчожском районе. Одни из работников Наркомзема, русский по национальности, пригласил меня в другой кабинет, подвел к карте республики и спрашивает:
- Ты знаешь, куда тебя посылают?
- В какой-то Галанчожский район, - отвечаю я.
- А ты знаешь, где он находится?
- Не знаю. Но, говорят, язык до Киева доведет, - говорю я.
А он продолжает.
- В общем, парень, я тебе добра желаю. Пойди и откажись от этого района. Ехать туда никто не хочет. Это самый далекий высокогорный район и находится на границе со снеговыми горами Главного Кавказского хребта. Более того, там нет никаких дорог, кроме горных троп для верховых лошадей, мулов и ослов. Нет телефонной связи, почти нет русских. Притом, имей в виду - это высокогорный скалистый район, удобный для укрытия бандитов.
- Я очень люблю горы, обожаю лошадей, хорошо обучен верховой езде, а что касается того, что там нет русских и горцы плохо изъясняются по-русски - так это тоже не страшно: я неплохо говорю по-ингушски, а это два родственных языка. Так что мне нетрудно будет перестроиться.
После этих моих слов мой "благодетель" внимательно посмотрел на меня, сделал паузу и задал еще один вопрос:
- А то, что в этом районе от преследований скрываются бандиты, это тебя тоже не беспокоит?
- Нет, не беспокоит. Я для них человек безвредный. Зачем они меня будут трогать?"
Так восемнадцатилетний русский парнишка, ровесников которого современные наши мамаши не решаются послать на работу даже в соседнее село, поехал в неведомый даже большинству чеченцев и ингушей горный Галанчожский район на должность главного районного зоотехника. С учетом же того, что это было время поголовной коллективизации сельского хозяйства, обобществления всего крестьянского имущества, можно было представить себе какая тяжкая ноша легла на плечи молодого специалиста. Даже в относительно спокойных испокон веков регионах страны коллективизация вызвала бурю протестов, крестьянских восстаний. Что уж говорить-то было о коллективизации в малоземельных горных селах Чечено-Ингушетии. Молодому зоотехнику приходилось быть тут не только большевистским оком, надзирающим за развитие животноводства, но и в большей степени политиком, дипломатом. Зная хорошо ингушский язык, Василий Русин быстро научился и родственному ингушскому - чеченскому языку. Благо, парень с первого дня, что называется, пришелся ко двору на новом месте. Горцы, у которых чувство гостеприимства развивалось и укреплялось столетиями, встретили его радушно. Глава семьи, у которого квартировали Василий Русин и с ним же чуть ранее его приехавший туда же на работу главный ветврач района осетин Георгий Сабеев, Хасан Садаев и его многочисленные домочадцы быстро сдружились с новым жильцом. А узнав, что он владеет ингушским языком и хочет научиться говорить по-чеченски, то рьяно взялись помогать ему. Для начала же они быстро "окрестили" его из русского Василия в чеченского Ваху.
Об этом периоде своей жизни Василий Федорович с большой теплотой пишет в своей книге "Достоинство гордых. Моя жизнь с чеченцами и ингушами", которая вышла недавно, в 2005 году, в г. Нальчике. Десятки страниц этой книги отведены тому периоду. Автор пишет, как навеки сдружился с десятками местных чеченцев, которые делили с ним хлеб-соль, относились к нему, как к родному.
А с хозяином дома, Хасаном Садаевым, Василий Федорович, побратался по кавказскому обычаю. Братство это они пронесли через всю свою жизнь. И сегодня, забегая вперед, хочется отметить, что десятки молодых потомков тех далеких галанчожцев регулярно навещают своего старшего друга, побратима своих отцов. Их приезд до слез радует старика Василия Федоровича, который живет ныне в г. Пятигорске со своим большим потомством детей и внуков.
Но вернемся к тем далеким тридцатым годом прошлого века.
Молодой зоотехник действительно был хорошо принят на новом месте и руководством района. Хоть и трудно было, но с работой тоже все более или менее ладилось. Не один раз приходилось ему выручать из надвигающейся беды руководителей и членов отдаленных колхозов, которые к тому времени даже не знали, что царская власть еще 20 лет назад сменилась большевистской. А последнюю нужно слушаться и, следовательно, сдавать всю свою скотину на колхозную ферму. Труднее всего было объяснить целесообразность этого шага горским крестьянам, особенно если учесть, что сам Русин прекрасно знал всю нецелесообразность и гибельность этого. Но такое было время…
Так прошло два года. За это время Василий Русин накрепко сдружился со своими новыми друзьями. Руководство района тоже ценило неутомимого парня, который мог, не слезая с лошади, неделями объезжать отдаленные колхозы, до которых иногда приходилось добираться по горным тропам несколько дней.
В 1938 году Василию Русину пришлось покинуть Галанчожский район. Причина была основательной: проезжая горными тропами в колхозы и на фермы, зоотехнику часто встречались незнакомые всадники, вооруженные до зубов и не совсем лояльно относившиеся к коллективизации. Однажды такая встреча закончилась общим с ними обедом в горах. Василия "лесные братья" угостили сушеным курдюком и мясом, а он их - спиртом, которым всегда запасался, уезжая в горы. О своей встрече он рассказал "по секрету" кому-то из руководства района. Через некоторое время, видимо, "секрет" перестал быть секретом. В итоге Василию пришлось уехать из района. "От греха подальше", - как сказали ему в местном райкоме партии.
Новым местом работы Василия Русина стал Атагинский район ЧИАССР. И здесь двадцатилетний, но уже многоопытный зоотехник тоже пришелся ко двору. В состав района входило более десятка крупных сел. И во всех Русина принимали, как своего человека, благо теперь он в совершенстве владел и чеченским языком.
Но вскоре принципиальная позиция главного районного зоотехника в вопросах комсомольского строительства в районе, целях и задачах комсомола сыграла В. Русину плохую службу. Не привыкший к пустословию, он на районном комсомольском активе раскритиковал деятельность, а по существу - бездеятельность комсомольской организации района. Спор дошел до райкома партии, который, вопреки мнению комсомольских вожаков района, поддержал главного зоотехника.
Победа эта В. Русину, по большому счету, обошлась дорого. Партийный резерв - так называли комсомол - начал копать под принципиального зоотехника - комсомольца, докопались до раскулаченного десять лет назад деда. И на сей раз, комсомол района поставил на собрании вопрос ребром: "кулацкому" отпрыску нет места в комсомоле. Постановили - исключить, как социально опасный элемент! А то, что этому "опасному элементу" в период раскулачивания деда было всего девять лет и деда этого он больше не видел - значения не возымело.
Только вмешательство обкома комсомола сохранило комсомольский билет Василию.

Цена порядочности -
семь лет службы
Комсомольская "проработка" мозгов молодого зоотехника даже на этом не кончилась. Как известно, 37-39 годы прошлого века были годами несанкционированного зверства силовых органов. Всесильный НКВД хватал людей без разбора, и без суда и следствия уничтожал. Вот как описывает сам В. Русин в своей книге "Достоинство гордых" охоту НКВД за ним самим:
"…Тем временем шантаж в мой адрес, где козырной картой было мое социальное положение, продолжался. Этим занимался НКВД. Преследования в мой адрес стали более явными после неудачной попытки исключить меня из комсомола.
Осенью 1938 года НКВД арестовало председателя Атагинского райисполкома Межидова. В середине ноября того года меня вызывают в эту организацию и диктуют с комментариями 50 вопросов, на которые в недельной срок я должен был дать ответы со своей подписью и печатью райземотдела. Каждый из вопросов - отдельный подкоп под арестованного Межидова. Я должен цифрами и комментариями к ним доказать, что и корма в районе в необходимом количестве не заготавливались, и падеж скота, и аборты коров и других животных, и срывы планов сдачи сельскохозяйственной продукции - все это происходило по вине председателя райисполкома Межидова.
Тогда я понял, что на арестованного у НКВД не хватает компромата и взяли его, видимо, по чьему-то доносу. Мне также стало ясно, что если я дам требуемый ответ, этого будет достаточно, чтобы уничтожить человека. По сути дела я невольно становился убийцей. А если не дать им эти справки - меня самого могли посадить. Да еще несмываемый ярлык навесят - в жизни не отмоешься. Не только ты, но и твои близкие.
Выйдя из здания НКВД, я не стал никого посвящать в обстоятельства этого дела, а сразу направился к райвоенкому Андрею Евдокимовичу Дрюкову. Я показал ему список вопросов, на которые мне предстояло ответить, и попросил совета. При этом признался, что не хочу давать эти справки. Военком сказал.
- Тогда вместе с Межидовым в камере будешь сидеть и ты. - И добавил: - ты правильно решил. Ни в коем случае эти справки давать нельзя. Кстати, какой срок тебе дали для подготовки этих справок?
- Неделю.
Он немного подумал, прикидывая, как выйти из этой ситуации, и, размышляя вслух, продолжил разговор:
- Если не возражаешь, я сниму с тебя бронь. Через пять дней отправляю команду в тяжелую артиллерию. Ты должен немедленно на эти пять дней уехать отсюда, а в будущую субботу, в три часа дня, приезжай на товарную станцию Грозный. Я отправлю тебя с этой командой.
Думал я не долго. Я прекрасно понимал, что другого выхода из сложившейся ситуации не было. Мы с военкомом договорились держать наш разговор под большим секретом, иначе наша с ним операция могла провалиться.
Прихожу домой, а жена ко мне с вопросом.
- Что случилось?
… Конечно без слез не обошлось. Потом жена взяла себя в руки и говорит:
- Видимо, вы с военкомом приняли правильное решение. Лучшего выхода из этой ситуации, наверное, не придумаешь. Чем стать убийцей, лучше уйти в армию…"
Пять дней просидел тогда Василий Русин в родительском доме в станице Слепцовская. Избегая возможных случайностей, он ни разу за это время не выходил из дому. А в назначенный день жена Маша с девятимесячным сыном Юрой и родители проводили его в армию.
Ни наяву, ни в самом ужасном сне не предполагал Василий Русин, что это вынужденная мера - служба в армии - продлится долгие семь лет! Оставить без средств к существованию жену с девятимесячным ребенком, уйти в армию только для того, чтобы не стать невольным виновником чужих неприятностей, хотя и смертельно опасных - не многие способны на такую жертву! Хотелось бы увидеть во всей бывшей Чечено-Ингушетии еще хоть одного человека, повторившего подвиг этого поистине мужественного и высокопорядочного человека - Василия Федоровича Русина!
И сегодня, прожив почти девять десятков лет, Василий Федорович во всех подробностях помнит свой этот подвиг и считает, что долгие 7 лет службы, в том числе и пять военных лет, его берег Всевышний. Берег и для того, чтобы, спустя почти четверть века, в его служебный кабинет первого секретаря Урус-Мартановского райкома партии пришли родственники того Межидова и рассказали о том, что все они знают, как он сбежал в армию, чтобы не дать материалы, которые требовал НКВД! Встреча эта была трогательной и запомнилась ему на всю жизнь.
Они благодарили его за то, что он попытался спасти жизнь невинного человека. Они же рассказали, что от арестованного тогда Межидова в тюрьме добивались показания о его "вражеских связях". Межидов не дал таких показаний, и там же, в тюрьме, сошел с ума и помер. Такое было время…
А Василий Федорович служил в Прибалтике. Там же он встретил Великую Отечественную войну. В 1941 году был захвачен немцами в плен. Бежав из плена, он в 1942 году организовал в лесах Эстонии крупный партизанский отряд под своим командованием. Отряд этот наносил врагу ощутимый урон в технике и живой силе. В 1944 году партизанский отряд В. Ф. Русина соединился с наступающей советской армией, вновь его командир стал кадровым военным и провоевал до Дня Победы. Награжден многими боевыми орденами и медалями. В 1946 году он был демобилизован и вернулся в Грозный.

Член Оргкомитета по
восстановлению ЧИАССР
Печальным было возвращение В. Ф. Русина на родину, на Кавказ. Еще в конце 1944 года, будучи командиром партизанского отряда "Коткас" ("Орел" по эстонски) в Эстонии, от примкнувшего к отряду чеченца-красноармейца он узнал, что еще в феврале 1944 года всех чеченцев и ингушей выселили в Сибирь и Казахстан, республику расформировали и часть территории ее поделили между соседними республиками, а из остатков сформировали Грозненскую область. Эта печальная весть и там, в далекой Эстонии, вызвала боль в груди у бывалого солдата: "За что? в чем они виноваты?", - не переставал он думать. Но ответа на свои вопросы найти было не у кого.
И вот он дома, в бывшей Чечено-Ингушетии, которая 17 лет назад широко распахнула свои руки и гостеприимно приняла к себе многочисленную семью Русиных. Со слезами на глазах ходил фронтовик по тем местам, где семь лет назад он бывал с друзьями чеченцами и ингушами. В его удрученном сознании места эти воспринимались теперь погостом, на котором не осталось ни одного следа его друзей, его братьев, ради жизни одного из которых он даже семь лет тянул армейскую и фронтовую лямку…
На все его вопросы о причинах ссылки сотен тысяч людей одни, наиболее сердобольные и честные, отмалчивались. Другие же, выплескивая свой великодержавный шовинизм, с пеной у рта утверждали, что все ссыльные - вражеские шпионы и враги народа. Василий Федорович понимал первых, но нисколько не верил вторым, говорил, что давно и хорошо знает эти народы и их верность и дружбу…
Проблем с трудоустройством у фронтовика не возникло. При тогдашнем дефиците специалистов сельского хозяйства, зоотехник В. Русин, что называется, пришелся ко двору. Он начинает работать в сельхозотделе обкома партии, директором МТС и т.д. Уже в 1954 году его назначают начальником Грозненского областного управления сельского хозяйства. В этой должности встретил он и долгожданную весть о справедливости - восстановлении Чечено-Ингушской АССР.
Уже полвека на Северном Кавказе муссируются слухи и домыслы о том, каким же образом случилось так, что в период восстановления автономии Чечено-Ингушетии в 1957 году самый густонаселенный район Ингушетии - Пригородный - оказался отторгнутым в пользу Северной Осетии. Писали об этом многие: и чеченцы, и ингуши. И каждый из них говорил правду, но возможно - не всю. Всю правду знать, возможно, не могли.
В этой связи хочется привести здесь выдержку из книги В. Ф. Русина "Достоинство гордых. Моя жизнь среди чеченцев и ингушей". Как мы уже писали, Василий Федорович занимал в 1957 году должность начальника Грозненского областного управления сельского хозяйства и был назначен членом Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР. Без предвзятости, ничего не скрывая и никому не подыгрывая, описывает он события тех давних лет.
Судите сами:
"… О том, что в Москве решается вопрос о восстановлении Чечено-Ингушской АССР, у нас (в Грозном - М.К.) стало известно в начале 1956 года. В то время вся территория Чечено-Ингушетии была заселена переселенцами русской, армянской, молоканской и других национальностей.
Во второй половине 1956 года в Грозный приехал инспектор ЦК КПСС Русаков с секретным заданием - изучить возможность восстановления республики на прежней территории или создать Чечено-Ингушскую автономию на другой территории, где-то в Казахстане. О своих планах ни в обкоме, ни в облисполкоме он пока не рассказывал. Вместе с первым секретарем обкома (Грозненского - М. К.) партии А. И. Яковлевым и председателем облисполкома Г. Е. Коваленко они побывали во всех предгорных районах…
Перед отъездом из Грозного инспектор ЦК КПСС Русаков собрал всех членов бюро обкома партии и некоторых членов облисполкома. Меня пригласили как члена облисполкома и начальника областного сельхозуправления. На этом совещании московский посланец рассказал о цели своего приезда в Грозный, сообщил также, что в ЦК КПСС обсуждаются два варианта восстановления Чечено-Ингушской автономии: возвратить чеченцев и ингушей в родные места, тем самым восстановив автономную республику в прежних границах (выделено мною - М. К.), или создать Чечено-Ингушскую автономию где-нибудь в Казахстане.
Особого внимания заслуживают два совершенно противоположных выступления участников этого совещания.
Первое из них прозвучало из уст первого секретаря обкома партии А. И. Яковлева, ультимативно заявившего, что возвращать чеченцев и ингушей на свои родные места нельзя, так как вся территория бывшей Чечено-Ингушетии заселена переселенцами. Свое выступление он закончил такими словами:
- Надо им выделить территорию в другом месте, и пусть селятся там.
А в кратком выступлении председателя Грозненского облисполкома Г. Е. Коваленко прозвучало следующее:
- Центральный Комитет партии, на мой взгляд, решил восстановить Чечено-Ингушскую автономию, и тем самым восстановить законность, стереть с потомков репрессированных то черное пятно, порожденное незаконной репрессией их родителей. Как же вы себе представляете эту задачу, если автономия будет восстанавливаться на какой-то другой территории? Дети чеченцев и ингушей, изучая историю, непременно будут задавать вопросы своим родителям и пытаться узнать, за что же все-таки выслали оба народа? Для того, чтобы восстановить справедливость, их надо возвратить в родные места. Я надеюсь, что многие меня поддержат".
Далее В. Ф. Русин пишет в своей книге о том, как инспектор ЦК КПСС попросил его составить подробные карты экономических расчетов отдельно по Грозненской области и отдельно в границах бывшей ЧИАССР. На второй день, тщательно изучив обе карты, Русаков сказал Русину:
- Как же вы собираетесь разместить репатриантов, когда даже в границах Грозненской области у вас большая плотность населения? Было бы неплохо разместить здесь чеченцев и ингушей, никого отсюда на выселяя. Это была бы интернациональная автономия.
Выросший среди ингушей и чеченцев русский В. Русин возразил московскому посланцу:
- Не следует обманывать себя, полагая, что в доме, в котором некогда жил чеченец или ингуш, останется жить нынешний переселенец, а бывший владелец этого дома построится, и будет жить рядом… А что касается вчерашних выступлений, то я категорически против выступления Яковлева и всецело поддерживаю мнение Коваленко.
Как пишет далее автор, возможно этот разговор и послужил поводам для того, чтобы в Указе Президиума ВС РСФСР от 9 января 1957 года он, Русин, оказался в списке членов Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР.
В своей книге Василий Федорович пишет о том, что он на заседаниях бюро обкома партии не раз отстаивал необходимость восстановления ЧИАССР в прежних границах. И в день принятия по этому поводу окончательного решения в ЦК КПСС В. Ф. Русин тоже оказался в Москве в составе обкомовской делегации. Вот как пишет об этом сам Василий Федорович:
"… А.И. Яковлев разговор с нами начал с сообщения:
- Завтра, на десять утра, в ЦК КПСС приглашены первые секретари Северо-Осетинского, Дагестанского, Ставропольского и нашего обкомов партии. Будет обсуждаться вопрос о границах будущей Чечено-Ингушской АССР. К восьми часам утра вы должны подготовить карты, на которые должны быть нанесены варианты восстановления Чечено-Ингушской АССР - с полными расчетами по каждому варианту.
Ни Яковлев, ни Платонов (пред. Госплана Грозненской области в 1957 г. - М. К.), ни Гребенщиков (нач. статупр. 1957 г. - М. К.) никогда не работали с чеченцами и ингушами, не имели представления о том, что собой представляла республика до выселения. Поэтому, когда Платонов и Гребенщиков спросили у Яковлева: "А какие варианты мы должны разрабатывать?" - он ответил:
- Честно говоря, я и сам не знаю. Продумайте сами. Товарищ Русин с ними работал, языки знает. Его и попросим высказать свое мнение по вариантам.
Я высказал один основной вариант: восстановить Чечено-Ингушскую АССР в прежних границах. Для этого необходимо переселить людей, прибывших в республику после ее ликвидации, выдав им повторную ссуду.
Яковлев внимательно меня выслушал и говорит:
- Я согласен с этим вариантом. Но пусть он идет вторым. А первый и основной вариант - это сохранить территорию Грозненской области, сохранить все имеющееся в ней население и принять чеченцев и ингушей. И создать при этом интернациональную республику.
Я попытался возразить:
- Тогда придется проводить переселение уже внутри республики, освободив дома ингушей и чеченцев…
На что Яковлев ответил:
- Готовьте этот вариант, а там разберемся.
… Втроем мы попытались еще и еще раз доказать Яковлеву необходимость восстановить республику в прежних ее границах, с одновременным вторичным переселением людей, освободив все дома, ранее принадлежавшие чеченцам и ингушам. Хотя он с нами и не спорил, Яковлев ушел на заседание с решением отстаивать второй вариант, по которому он хотел организовать Интернациональную Чечено-Ингушскую АССР в границах бывшей Грозненской области. При этом предполагалось присоединить к нам от Ставропольского края прилегающей к Наурскому району Степновский район.
… С нетерпением ждем Яковлева. А его нет. Примерно в пять часов вечера я спустился в зал ресторана и тут за столиком заметил первого секретаря Дагестанского обкома партии Абдурахмана Данияловича Даниялова. Мы были с ним достаточно хорошо знакомы… он мне и рассказал. Случилось то, чего мы опасались:
- Яковлев хотел создать какую-то Интернациональную республику, - рассказал мне Даниялов. - Для этого он хотел сохранить за вами нынешнюю территорию области и прирезать вам еще один район от Ставропольского края. Извини, но чувствовалось, что он плохо владеет данными расчетов и вообще ситуацией в целом… А в отношении решения ЦК должен вас огорчить: решено создать Чечено-Ингушскую АССР на бывшей ее территории за исключением Пригородного района. Эту территорию у вас забрал Агкацев - Северная Осетия. Он также сумел отвоевать у Ставропольского края Моздокский район. И чтобы не было чересполосицы между Владикавказом и Моздоком, Яковлева обязали выделить полосу из Назрановского и Малгобекского районов.
… Яковлев пришел в гостиницу около шести часов вечера. Не глядя нам в глаза, начал рассказывать:
" - У них в ЦК, оказывается, был заранее подготовленный вариант: Чечено-Ингушская АССР восстанавливается в прежних своих границах, за исключением Наурского и Шелковского районов, которые присоединяются к нам. А Пригородный район отдают Северной Осетии".
… Ни для кого не было секретом, что Агкацев и Даниялов были очень близки ко многим руководящим работникам ЦК КПСС, и, как говорится, двери в ЦК открывали ногой. А у нашего Яковлева особого авторитета и связей в ЦК не было…"
Участие Василия Федоровича Русина в восстановлении ЧИАССР этим эпизодом не ограничивается. Он долгие годы, начиная с 1958 года, работал первым секретарем Урус-Мартановского, а потом и Ачхой-Мартановского райкомов партии. Занимая эти ответственные должности, Василий Федорович всеми силами помогал возвращающимся из ссылки чеченцам и ингушам. В этих районах можно насчитать сотни домов, которые, благодаря настоянию В. Ф. Русина, еще в 50-е годы были возвращены прежним владельцам. Огромные усилия приложил он к тому, чтобы вновь оживить обезлюдевшие после 1944 года горные районы Чечни. По его настоянию и под его личным контролем была проложена дорога в Галанчожский район и районный центр, до которых жители испокон веков добирались пешеходными тропами.
О его отношениях к нам, ингушам и чеченцам, можно рассказывать много и долго.
Автору этих строк неоднократно приходилось встречаться с Василием Федоровичем в 60-х годах прошлого века, когда Русин работал первым секретарем Ачхой-Мартановского района. Никогда не забуду один случай.
… В 1968 году, будучи корреспондентом нашей газеты, я обслуживал два района: Урус-Мартановский и Ачхой-Мартановский. Как-то осенью 1968 года знакомая - зав. отделом газеты "Грозненский рабочий" - попросила меня проверить одну жалобу по Ачхой-Мартану. Письмо писала пожилая женщина-инвалид, которая воспитывала двух сирот-племянниц школьного возраста. Будучи не в состоянии прокормить племянниц на свою пенсию в 15 рублей (к стыду большевиков, была тогда и такая пенсия!), женщина неоднократно обивала пороги Ачхой-Мартановского районо с просьбой определить девочек в местный интернат. Отчаявшись добиться от руководства районо помощи, женщина прибегла к помощи редакции.
Письмо это я проверял два дня, а потом как-то между делом поделился его содержанием с хорошо знакомой мне Лидией Джамбулатовой, которая в те годы работала главным агрономом управления сельского хозяйства Ачхой-Мартановского района.
- А Русин знает об этом? - был ее первый вопрос.
- Не знаю, - ответил я. - Наверное, знает, раз автор пишет, что обила все пороги районных начальников.
- И тем не менее, зайди к нему, - посоветовала мне Л. Джамбулатова.
К счастью, райком находился на втором этаже того же здания, в котором было сельхозуправление. Я и поднялся в кабинет первого. Каково же было мое удивление, когда на мое приветствие по-русски я услышал ответ на чеченском языке. Подумав, что ошибся дверью, я извинился и сказал, что хотел попасть к Русину.
- Со ву Русин! Охьха, - гостеприимно предложил мне черноволосый великан-секретарь.
Так я узнал, что Василий Федорович в совершенстве владеет чеченским и ингушским языками.
Судьба же девочек сложилась следующим образом. Едва я рассказал секретарю суть дела, как он при мне же вызвал зав. районо, которого я днем ранее не смог упросить помочь сиротам с интернатом.
- Ты знаешь его? - секретарь указал заведующему районо на меня.
- Не знаю, кажется… по-моему видел, - растерянно соврал зав. районо.
- Так вот, с этого дня ты его будешь знать хорошо и запомнишь надолго. Он, ингуш, хочет помочь вашим же чеченским детям-сиротам, а ты - чеченец - отказываешь и ему, и чеченским детям в помощи. А теперь езжай лично к этим девочкам домой, реши их вопрос, чтобы они были одеты, обуты, сыты и устроены в интернат. На все про все даю тебе два часа. Не успеешь - положишь мне на стол заявление об увольнении. Все, иди!
Я специально ровно через два часа проверил исполнение указаний секретаря райкома Русина. Подойдя к интернату, я увидел этих девочек и их больную тетку, которые со слезами на глазах благодарили меня. Я не преминул сказать им, что они больше обязаны секретарю райкома Русину, чем мне.
Потом в течение двух лет, пока я работал в газете, я не раз навещал сироток и убеждался в том, что Василий Федорович - человек слова и дела: девочки бывали всегда хорошо одеты и обуты. А учились они хорошо.
Думается, что подобных эпизодов, когда Василий Федорович душой болен за порученное ему дело и пользовался большим авторитетом среди жителей бывшей Чечено-Ингушетии, можно привести много. Впрочем, о таких случаях он многократно рассказывает в своей книге.
В последние годы, после начала так называемой чеченской войны, Василий Федорович со своей большой семьей проживает в г. Пятигорске. У него прекрасные сыновья, женатые внуки, растут правнуки. Василий Федорович всегда рад гостям, особенно гостям из Чечни и Ингушетии. Двери его дома всегда раскрыты настежь, ибо знает он, что в любой час дня и ночи к нему могут нагрянуть гости ингуши и чеченцы. А среди тех и других у него не только много друзей, но и немало названных братьев, с которыми он вот уже восьмой десяток лет делит хлеб-соль.
17 марта этому патриарху исполняется 88 лет. Но он все еще бодр и полон сил. Закончив два года назад книгу воспоминаний "Достоинство гордых. Моя жизнь с чеченцами и ингушами", Василий Федорович заканчивает писать уже вторую книгу.
От всей души поздравляя его с днем рождения и желая еще многих лет жизни и здоровья, хочется сказать ему еще вот что: низкий поклон и большое спасибо Вам, Василий Федорович, за память, за верность в дружбе с нами, вайнахами.