-=КнигИ=-

Литвинович М. Власть семей. 20 кланов, контролирующих экономику России DOC
М.: Эксмо,2012. – 41 с.
Россия оказалась под властью семейных кланов. 20 семей высших чиновников и бизнесменов подмяли под себя и природные богатства страны, и ее финансовые потоки. Это следует из беспрецедентного журналистского расследования Марины Литвинович. Еще никто до автора не составлял столь полного досье бизнес-интересов и связей членов российского правительства и их ближайших родственников. Исследование основано на открытых источниках, тщательно проверенных и сопоставленных, найдены и новые, нигде не публиковавшиеся и весьма тревожные сведения.
Скачать.Читать

http://www.memo.ru/hr/hotpoints/ingushi/

Оглавление
1. Предисловие
2. Краткое содержание доклада
3. Выводы и рекомендации
4. Краткий очерк о населении, территории конфликта, истории
• 4.1. Республика Северная Осетия и Ингушская Республика
• 4.2. Территория конфликта
•
• 4.3. Краткая история территории конфликта
5. Вынужденные переселенцы. Населенные пункты, покинутые вынужденными переселенцами
6. Положение вынужденных переселенцев в местах их временного размещения
7. Основные действия, предпринятые властями для возращения вынужденных переселенцев до августа 1994 года
• 7.1. До бесланского соглашения
• 7.2. «Порядок возвращения и расселения беженцев и вынужденных переселенцев...» — Беслан, 26.06.94 Г.
• 7.3. Позиции и действия сторон после подписания совместных документов о порядке возвращения вынужденных переселенцев в места их постоянного проживания
8. Населенные пункты в пригородном районе и черте Владикавказа, в которых в настоящее время проживает ингушское население
• 8.1. Карца
• 8.2. Чермен
• 8.3. Майское
• 8.4. Эзми
9. Вооруженные формирования в зоне конфликта
10. Преступления против личности и правопрядка, совершенные на почве межнациональной розни в зоне конфликта
• 10.1. Сводка преступлений за первые семь месяцев 1994 года
• 10.2. Расследование преступлений, совершенных на почве межнациональной розни
11. Временная администрация на части территорий Республики Северная Осетия и Ингушской Республики
12. Начало организованного возвращения вынужденных переселенцев. Обострение ситуации в конце августа — сентябре 1994 г.1
13. Указ президента Российской Федерации от 30 сентября 1994 г. «О введении чрезвычайного положения на части территории Республики Северная Осетия И Ингушской Республики»
14. Роль интеллигенции и средств массовой информации в разжигании межнационального конфликта

1. ПРЕДИСЛОВИЕ
Данный доклад посвящен вопросам, связанным с проблемой возвращения людей, ставших вынужденными переселенцами в результате ингушско-осетинского конфликта осени 1992 г., в места их постоянного проживания. Доклад не касается хода событий осени 1992 г. и не имеет целью назвать виновных в разжигании этого конфликта, в совершении массовых преступлений против личности. Эпизоды событий осени 1992 года затрагиваются лишь в той степени, в какой это необходимо для обсуждения основных вопросов доклада.
В докладе не затрагиваются вопросы миграции русского населения из (в) Ингушетии и Северной Осетии, не связанной непосредственно с событиями 92 г. ПЦ «Мемориал» намерен подготовить отдельный доклад, посвященный данному вопросу.
Основой настоящего доклада стали материалы, собранные представителями Правозащитного Центра «Мемориал» в ходе поездок в Северную Осетию и Ингушетию в 1993 г., 21-24 февраля 1994 г., 3-31 июля 1994 г., в сентябре 1994 г., а также документы, собранные ПЦ «Мемориал» с начала конфликта по настоящее время.
В ходе данных поездок представители Правозащитного центра «Мемориал» беседовали с Президентом и Вице-президентом Ингушской Республики, главами парламентов Республики Северная Осетия (РСО) и Ингушской Республики (ИР), Председателем Правительства Ингушской Республики, членами правительств, депутатами, сотрудниками министерств внутренних дел обеих республик, сотрудниками Временной администрации на части территорий Республики Северная Осетия и Ингушской Республики, членами общественных объединений, представителями местных администраций, лицами, пострадавшими в ходе ингушско-осетинского конфликта, и их родственниками. Представители ПЦ «Мемориал» побывали в ряде населенных пунктов на территории Пригородного района Северной Осетии, пострадавших в ходе конфликта осени 1992 года и имели беседы с их жителями как осетинской, так и ингушской национальности. На территории Ингушской Республики члены ПЦ «Мемориал» посетили ряд лагерей вынужденных переселенцев, а также других мест их временного проживания.
Правозащитный Центр «Мемориал» выражает признательность официальным должностным лицам и членам общественных объединений Ингушской Республики и Республики Северная Осетия, а также сотрудникам Временной администрации на части территорий Республики Северная Осетия и Ингушской Республики, за содействие и помощь нашим представителям.
В экспедициях ПЦ «Мемориал» в зону ингушско-осетинского конфликта участвовали: Т.И.Касаткина, Д.А.Лозован, С.Ю.Маркелов, О.П.Орлов, Я.З.Рачинский, А.Г.Тавризов, Д.В.Шкапов, М.Ю.Яковлев. Составитель доклада — О.П.Орлов.
Правозащитный Центр «Мемориал» выражает благодарность А.Б.Рогинскому за участие в обсуждении доклада.
2. КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДОКЛАДА
В результате событий осени 1992 года гражданское население — ингуши, осетины, русские и другие — было вынуждено покинуть места проживания в основном в Пригородном районе и городе Владикавказе.
Тогда из своих домов в Пригородном районе бежали 9045 осетин; к концу июля 1994 г. 6463 из них вернулись в места своего проживания. Вопрос возвращения остальных (2582 человека) упирался в отсутствие средств на восстановление разрушенного жилья. Осетин — вынужденных переселенцев из Ингушетии зарегистрировано лишь несколько десятков (там проживало чрезвычайно мало осетинских семей).
Ингушское население Владикавказа и Пригородного района почти целиком (исключая часть жителей трех населенных пунктов — Карца, Майское и Эзми) бежало в Ингушетию. Уже после бегства этих людей их дома целенаправленно разрушались. В настоящий момент по разным оценкам от 46 до 64 тысяч человек зарегистрированы в качестве вынужденных переселенцев из Северной Осетии (см. раздел 5).
В результате конфликта осени 1992 года в целом в Северной Осетии было разрушено 2728 ингушских и 848 осетинских домов, а также большое количество объектов соцкультбыта. По состоянию на 31.03.94 часть разрушенных осетинских домов была отстроена и к этому времени оставалось 243 разрушенных и 138 полуразрушенных осетинских дома (см. таблицу на стр. 9).
Следует сказать, что вина за эти разрушения в значительной степени падает на российское руководство и должностных лиц, осуществлявших режим чрезвычайного положения, которые были обязаны защитить мирное население от насилия, а имущество граждан от грабежа и разрушения.
Только массовая целенаправленная деятельность по уничтожению жилищ ингушского населения может объяснить заметную избирательность в разрушении ингушских домов. Этот вывод особенно ярко иллюстрируется примером селения Тарское, в котором вообще не происходило каких-либо вооруженных столкновений, но при этом ингушская часть села полностью разрушена, в то время как в осетинской части все дома целы. Даже уже разрушенные жилища продолжают растаскиваться. Представители ПЦ «Мемориал» были свидетелями того, как кирпич и другие строительные материалы увозились частными лицами с развалин ингушских домов в селах Тарское и Дачное (см. раздел 5).
Вынужденные переселенцы, бежавшие из мест своего постоянного проживания, живут в тяжелых условиях. Особенное беспокойство вызывают условия жизни части вынужденных переселенцев, проживающих на территории Ингушской Республики в помещениях, абсолютно для этого не пригодных (см. раздел 6).
В настоящий момент ингуши проживают в четырех населенных пунктах в Пригородном районе и черте Владикавказа: Карца, Майском, Чермене и Эзми. В некоторых из этих населенных пунктов нарушения прав человека происходят постоянно.
Каждый из этих населенных пунктов пережил свою особую судьбу в событиях 1992 г. и после них. Факт проживания в каждом из них ингушского населения объясняется в каждом случае разными причинами. Точно так же каждый из этих поселков ставит перед российскими властями разные проблемы. Проблемы, уже возникшие в этих трех населенных пунктах, могут раньше или позднее возникнуть во всех местах, куда вернутся вынужденные переселенцы, если, конечно, начнется обещанный государством широкомасштабный процесс их возвращения. Решение этих проблем здесь сегодня может позволить избежать осложнений в будущем (см. раздел 8).
В районе конфликта продолжают совершаться террористические акты и диверсии, в результате которых гибнут и получают увечья люди, наносится ущерб государственному и частному имуществу. Не прекратилась варварская практика захвата людей в заложники. Эти преступления совершаются и на территории Северной Осетии, и на территории Ингушетии. Среди пострадавших — гражданские лица осетинской, ингушской, русской, грузинской и др. национальностей, сотрудники МВД РСО и ИР, военнослужащие внутренних войск МВД РФ, военнослужащие российской армии, сотрудники МВД России, командированные в регион. Власти обеих республик не отрицают наличие бандитских формирований на территории их Республик, но утверждают, что эти группировки не контролируются властями, более того, власти борются с ними (см. раздел 10).
В Северной Осетии решением властей в прямое нарушение законодательства Российской Федерации были легализованы и официально существовали вплоть до мая 1994 г. крупные военизированные формирования, которым федеральными органами было передано большое количество оружия. Среди членов данных формирований значительную часть составляли выходцы из криминальной среды. Согласно сведениям, полученным представителями ПЦ «Мемориал» из компетентных источников, постановление о расформировании этих формирований и разоружении их членов выполняется плохо, разоружение идет крайне медленно (см. раздел 9).
Следует отметить, что на общем неблагоприятном криминогенном фоне в регионе в первом полугодии 1994 г. на территории района чрезвычайного положения наблюдалось значительное снижение количества погибших и раненых в результате осетино-ингушского конфликта, что можно отнести к заслугам Временной администрации (см. раздел 10).
Вместе с тем, на территории Северной Осетии при попустительстве властей этой республики продолжают совершаться массовые акции (блокада дорог, нападения на автоколонны), направленные против мирного ингушского населения, проживающего на территории РСО. Такие акции резко дестабилизируют обстановку в регионе и грубейшим образом нарушают режим чрезвычайного положения. Сталкиваясь с подобными преступлениями, Временная администрация неоднократно проявляла свою полную беспомощность (см. разделы 10 и 11).
Федеральные органы власти не смогли или не пожелали проявить необходимую для защиты прав своих граждан твердость во взаимоотношениях с республиканскими властями и не наделили Временную администрацию достаточными полномочиями. Лишь постепенно на протяжении 1993-94 г.г. полномочия Временной администрации несколько расширялись. Но и имеющимися правами Временная администрация практически не пользуется. Возможно, ее нежелание в ряде случаев решительно действовать, пресекая нарушения законов России в зоне ЧП, вызвано боязнью осложнить ситуацию или испортить отношение с местными властями, однако подчас это выглядит как попустительство преступникам (см. раздел 11).
Известны случаи недисциплинированности и пьянства среди военнослужащих, порой ведущие к тяжелым последствиям. Вместе с тем, следует отметить, что в 1994 году количество зафиксированных и достоверных случаев противоправных действий военнослужащих сил, приданных Временной администрации в зоне ЧП, в общем невелико (см. раздел 11).
Расследование преступлений, совершенных на межнациональной почве как в период вооруженных столкновений осени 1992 г., так и впоследствии, наталкивается на серьезное противодействие властей обеих республик и местного населения и практически парализовано (см. раздел 10.2).
Национальная интеллигенция в регионе, к сожалению, часто оказывается в роли разжигателя националистических страстей (см. раздел 14).
В целом в Ингушетии и Северной Осетии на руках у гражданского населения скопилось громадное количество огнестрельного оружия, гранат, мин и т.д. Это признают власти обеих Республик, сотрудники правоохранительных органов и практически все собеседники ПЦ «Мемориал» в регионе. Оружие практически беспрепятственно поступает в Ингушетию через неохраняемую и «прозрачную» границу с Чечней, где оно открыто продается. Проводимых Временной администрацией и МВД обеих республик мероприятий совершенно недостаточно для серьезного разоружения региона (см. разделы 9 и 11).
26 июня 1994 г. в г. Беслане Президентами Ингушской Республики, Республики Северная Осетия и Главой Временной администрации был подписан согласованный «Порядок возвращения и расселения беженцев и вынужденных переселенцев в места их прежнего компактного проживания в населенных пунктах Чермен, Донгарон, Дачное, Куртат Пригородного района Республики Северная Осетия». В данном документе предусматривалось, что власти РСО и ИР совместно с Временной администрацией до 5 июля должны были утвердить конкретные мероприятия и график возвращения и расселения вынужденных переселенцев. Однако ни к 5 июля, ни позже такого согласованного графика не появилось, совместная работа во исполнение Бесланского соглашения не началась (см. раздел 7).
В чем дело?
Обе стороны конфликта, безусловно в разной степени, начали ревизовать подписанное ими соглашение.
В отход от согласованного «Порядка возвращения...», предполагавшего восстановление коммуникаций и т.п. на первом этапе, а возвращение людей — на втором, представители властей Ингушетии стали настаивать на безотлагательном возвращении всех жителей четырех сел, независимо от хода восстановительных работ и наличия условий для проживания.
По мнению же властей Северной Осетии, нельзя поселять людей на развалинах без света, воды, газа и т.д. Вначале необходимы восстановительные работы. Однако проведение восстановительных работ было сорвано осетинской стороной.
По поводу же немедленного возвращения ингушских вынужденных переселенцев в сохранившиеся дома представители властей РСО предпочитали не говорить ничего конкретного, ограничиваясь общими словами о необходимости процесса примирения и предварительного решения вопроса по каждой семье согласительными комиссиями (см. раздел 7).
То, как работают подобные «согласительные» комиссии, превратившиеся скорее в односторонние «фильтрационные» комиссии, видно на примере села Чермен (см. раздел 8.2).
Временная администрация разработала свой план возвращения людей в места их постоянного проживания. Этот план являлся, по существу, точным исполнением подписанного в Беслане «Порядка возвращения...». Тем не менее он начал подвергаться критике как со стороны властей Ингушетии, так и Северной Осетии.
По мнению ПЦ «Мемориал» именно план, предложенный Временной администрацией, мог бы стать оптимальным выходом из сложившейся тяжелой ситуации. При добросовестном отношении властей Северной Осетии к выполнению взятых на себя в июне 1994 г. обязательств и при дееспособности Временной администрации данный план мог быть выполнен (см. раздел 7.3).
В это же время ряд общественных организаций Северной Осетии, прежде всего «Стыр ныхас»,1 претендующая на роль рупора всего осетинского народа, снова начали требовать размещения вынужденных переселенцев лишь в районе села Майское, но даже и этот шаг, по мнению руководства этих организаций, должен быть обусловлен выполнением ряда требований к Ингушской Республике и федеральным властям. Активисты этих организаций при прямом попустительстве местных властей начали организовывать в Пригородном районе акции протеста, что грубейшим образом нарушает режим ЧП (см. разделы 7.3 и 10).
Лишь 8 августа 1994 г. в Нальчике министр России по делам национальностей Н.Егоров, вице-премьер Правительства России С.Шахрай и глава Временной администрации В.Лозовой подписали составленный на основе вышеизложенного плана график возвращения беженцев. Согласно этому графику уже к 15 сентября в 4 села Пригородного района должны были вернуться 938 ингушских семей. Ожидалось, что свои подписи на графике поставят президенты Северной Осетии и Ингушетии. Однако Президент РСО А.Галазов решительно отказался ставить свою подпись на этом документе.
Тем не менее, основываясь на этом графике, Временная администрация попыталась в августе-сентябре осуществить возвращение вынужденных переселенцев в 4 села Пригородного района РСО. Это ей удалось лишь частично только в отношении села Чермен. При этом начавшийся процесс возвращения вынужденных переселенцев постоянно наталкивался на силовое сопротивление.
Провал плана возвращения людей в места их проживания был обусловлен нежеланием властей Северной Осетии всех уровней выполнять его, неразоружением военизированных формирований, нерешительностью Временной администрации. Все это стало возможным из-за слабости позиций федеральной власти в регионе, нежелания руководства России добиваться соблюдения прав человека на всей территории страны (см. раздел 12).
Руководство России и Федеральные ведомства РФ не выполняют собственные решения, от которых реально зависят не только судьбы тысяч людей, но практически и мир на Северном Кавказе (см. раздел 7).
3. ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ
1. С момента прекращения широкомасштабного вооруженного конфликта осени 1992 года главной и наиболее жгучей проблемой в зоне чрезвычайного положения остается проблема возвращения вынужденных переселенцев1 в места их постоянного проживания. Уже более двух лет десятки тысяч граждан России живут в крайне тяжелых условиях, их неотъемлемые права грубейшим образом ущемляются.
Абсолютное большинство вынужденных переселенцев не может быть виновно в совершении преступлений в ходе конфликта, наоборот — эти люди сами стали жертвами преступлений.
Создание властями препятствий ингушскому населению в возвращении к местам постоянного проживания является формой ущемления прав по национальному признаку, что прямо запрещено статьей 19 Конституции Российской Федерации и статьей 26 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного СССР 18 сентября 1973 г. и вступившего в силу для СССР в 1976 г. (Россия, объявив себя преемником СССР, связана заключенными СССР международными договорами).
Кроме того, грубо нарушаются статья 12 Международного пакта о гражданских и политических правах и статья 27 Конституции Российской Федерации, предоставляющие всем людям, законно находящимся на территории государства, право свободно передвигаться и выбирать место жительства.
Налицо также нарушение статьи 40 Конституции Российской Федерации, в которой провозглашено, что «никто не может быть произвольно лишен жилища».
Совершенно недопустимы любые попытки возложения коллективной ответственности за совершенные преступления на группы людей по признаку их национальной принадлежности, места проживания и т.д. Государство, претендующее называться правовым, обязано предоставить своим гражданам-вынужденным переселенцам возможность беспрепятственно вернуться в места их постоянного проживания с предоставлением необходимой помощи, достаточной по крайней мере для восстановления жилья.
2. Вместе с тем, любые попытки территориального передела и изменения границ без обоюдного согласия сторон, как показывает опыт ряда стран ближнего зарубежья, неизбежно ведет к обострению конфликта и превращению его в длительную кровопролитную войну.
Статьи 3 и 6 Закона «О реабилитации репрессированных народов» в их нынешней редакции провозглашают право на территориальную реабилитацию, то есть на восстановление национально-государственных образований или границ, существовавших до их антиконституционного насильственного упразднения или изменения. При этом Закон не предлагает никакого конкретного механизма реализации этого права.
Согласно шестой статье этого Закона, территориальная реабилитация осуществляется на основе волеизъявления репрессированных народов. Такой подход к территориальному переделу и изменению границ прямо ущемляет права и интересы по крайней мере части населения, проживающего в настоящее время на спорных территориях и не несущего никакой ответственности за беззакония полувековой давности. Тем самым фактически предусматривается для восстановления попранных в прошлом прав и справедливости совершить новые массовые нарушения прав граждан России. Не определена и процедура волеизъявления.
Нынешняя редакция статьи 6 Закона «О реабилитации репрессированных народов» прямо противоречит статье 67 Конституции Российской Федерации. В части третьей этой статьи Конституции зафиксировано, что «границы между субъектами Российской Федерации могут быть изменены с их взаимного согласия».
Реально не прекратившийся спор о принадлежности Пригородного района является источником напряженности в регионе, основой для продолжения конфликта и главнейшим аргументом тех сил, которые настраивают осетинское население этого района против возвращения ингушских вынужденных переселенцев.
Поэтому крайне желательно скорейшее рассмотрение Закона «О реабилитации репрессированных народов» в Конституционном суде России и внесение соответствующих изменений в формулировки этих статей Федеральным Собранием России. В качестве альтернативной, но значительно худшей меры, можно предложить утверждение моратория на передел границ между субъектами Федерации в России на длительный срок (не менее двадцати лет).
Следует напомнить, что в соответствии со ст.13 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» «Признается право реабилитированных лиц, утративших жилые помещения в связи с репрессиями, возвращаться для проживания в те местности и населенные пункты, где они проживали до применения к ним репрессий. В случае возвращения на прежнее место жительства реабилитированные лица и члены их семей имеют право на первоочередное получение жилья, а проживавшие в сельской местности — на получение беспроцентной ссуды и первоочередное обеспечение строительными материалами для строительства жилья».
3. Президентом России Б.Н.Ельциным 13.12.93 г. был издан Указ — «О порядке возвращения в места постоянного проживания беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Республики Северная Осетия и Ингушской Республики».
В свете вышесказанного Правозащитный Центр «Мемориал» считает, что изложенный в данном Указе комплексный подход — безусловное возвращение вынужденных переселенцев при подтверждении статуса Пригородного района как территории, находящейся в составе Республики Северная Осетия — направлен на соблюдение прав человека и уменьшение вероятности повторения в регионе широкомасштабного конфликта.
4. Однако реально действия центральных властей России и их представителя в регионе в лице Временной администрации скорее создают видимость, чем обеспечивают действительное исполнение Указа о возвращении вынужденных переселенцев.
5. Любые препятствия и неоправданные задержки в возвращении вынужденных переселенцев не только ущемляют законные права граждан России, но и провоцируют напряженность в Ингушской Республике, играют на руку тем, кто готов с оружием в руках бороться за то, что они считают справедливым решением вопроса. Власти Ингушской Республики могут в этом случае утратить контроль над частью населения, что, при наличии в регионе большого количества оружия, чревато тяжелыми последствиями.
6. Вместе с тем, в Северной Осетии широко распространена точка зрения о невозможности совместного проживания и нежелательности возвращения ингушского населения в Пригородный район. Власти РСО, на словах отказавшись от поддержки этой точки зрения, фактически срывают процесс возвращения вынужденных переселенцев.
Так называемые согласительные комиссии,задуманные как средство достижения примирения между гражданами России разной национальности, фактически превратились в орудие конфронтации — односторонние фильтрационные комиссии.
Необходимо учитывать, что процесс возвращения вынужденных переселенцев может быть использован экстремистскими элементами в Северной Осетии для эскалации напряженности. Они уже пытаются спровоцировать массовые акции протеста. При этом власти разных уровней в этой республике не только не пресекают подобные действия, но в ряде случаев прямо потакают им.
7. Таким образом, с высокой степенью вероятности возникнет вопрос о необходимости применения силы.
С точки зрения ПЦ «Мемориал», федеральные власти России должны быть последовательны в отстаивании приоритета прав человека и использовать для этого все предусмотренные законом средства. Отказ от применения силы по отношению к экстремистским элементам, имеющимся с обеих сторон, приведет лишь к необходимости в будущем применять силу в значительно больших масштабах.
Государство обязано использовать все законные меры (в том числе силовые) для пресечения попыток препятствовать возвращению вынужденных переселенцев, для осуществления широкомасштабного разоружения региона (включая территории и Ингушетии, и Северной Осетии), для прекращения террористической деятельности в регионе.
Естественно, следует стремиться к тому, чтобы применение силовых методов сводилось к минимуму. Безусловно, применение силы должно осуществляться специально обученными подразделениями строго в рамках закона, быть избирательным и адекватным угрозе.
8. Временной администрации должны быть даны все необходимые полномочия для обеспечения порядка в зоне ЧП (на части территорий Республики Северная Осетии и Ингушской Республики) в рамках Закона «О чрезвычайном положении». Закон предоставляет для этого полные возможности.
В случае противодействия возвращению вынужденных переселенцев со стороны местных властей необходимо в соответствии с Законом приостанавливать деятельность органов местной власти в тех населенных пунктах, куда намечено возвращение вынужденных переселенцев.
Постановка вопроса, как это делают высокие должностные лица, о возможной необходимости введения некоего «федерального правления» в Пригородном районе — бессмысленна и свидетельствует лишь о незнании этими лицами Закона.
Вместе с тем, Временная администрация даже имеющимися правами пользуется крайне робко, а руководство России и федеральные ведомства РФ не предпринимают серьезных шагов к тому, чтобы их собственные решения о возвращении беженцев воплощались в жизнь.
Отсутствие последовательности и решительности у Временной администрации и федеральных властей является одной из причин того, что проблема до сих пор не решена.
9. По мнению ПЦ «Мемориал», непременным условием для обеспечения нормализации обстановки в регионе является расследование многочисленных тяжких преступлений, совершенных на почве межнациональной розни, и проведение судов над людьми, в отношении которых есть основания обвинять их в совершении таких преступлений. При этом необходимо, чтобы влияние политических факторов на выводы следствия и суда было сведено к минимуму.
Только в такой форме, по нашему мнению, может и должна быть дана «правовая оценка» событий осени 1992 г., которой требуют обе стороны конфликта.
При этом предложение сотрудников прокуратуры РФ об объявлении частичной амнистии в отношении лиц, совершивших отдельные не тяжкие преступления в период 31.10-06.11.1992 г., оправдано тем, что в этот период чрезвычайно большое количество жителей РСО и ИР совершили деяния, расцениваемые УК России как преступления: хранение и ношение оружия, похищение чужого имущества и т.п. Объявление подобной амнистии способствовало бы проведению следствия в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления.
Расследование преступлений, совершенных на межнациональной почве как в период вооруженных столкновений осени 1992 г., так и впоследствии, наталкивается на серьезное противодействие со стороны властей обеих республик и местного населения и практически парализовано.
По мнению ПЦ «Мемориал», для исправления этой ситуации федеральные власти должны оказать действенное влияние на руководство обеих республик, в полной мере используя возможности, предоставляемые Законом РФ «О чрезвычайном положении».
10. Продление режима ЧП в регионе неизбежно еще в течение длительного времени. Прекращение режима чрезвычайного положения неизбежно приведет лишь к возобновлению широкомасштабного конфликта. Сужение зоны действия режима ЧП отрицательно повлияет на ситуацию в регионе, так как затруднит борьбу с распространением оружия и деятельностью террористических групп.
Осуществление режима чрезвычайного положения в регионе должно проходить под пристальным вниманием прессы и общественности. Цензура на сообщения из зоны конфликта даст больше отрицательных последствий, чем положительных. Точная информация необходима для борьбы с мифами, широко распространяющимися в зоне конфликта при попытках умолчания о событиях. Для прекращения публикаций и сообщений в средствах массовой информации, злостно искажающих факты и ведущих к разжиганию конфликта, Временной администрации и федеральным органам следует пользоваться возможностями судебных исков к авторам и изданиям.

4. КРАТКИЙ ОЧЕРК О НАСЕЛЕНИИ, ТЕРРИТОРИИ КОНФЛИКТА, ИСТОРИИ
4.1. РЕСПУБЛИКА СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ И ИНГУШСКАЯ РЕСПУБЛИКА
Обе Республики входят в состав Российской Федерации. Расположены на Северном Кавказе, занимая как высокогорные области Кавказа, так и предгорную равнину.
Площадь Республики Северная Осетия (РСО) составляет 8000 кв.км. Пахотные земли — около 2000 кв.км. Население — 632428 чел. (результаты переписи 1989 года), в том числе осетины 334876. Столица — город Владикавказ. Горожане составляют 71% от всего населения (данные 1985 г.).
Республика обладает значительным промышленным потенциалом. С юга Республика Северная Осетия граничит с Республикой Грузия, в состав которой входит территория Южной Осетии, где, начиная с 1989 г., шла гражданская война.
Территория Ингушской Республики (ИР) точно не определена, так как после распада Чечено-Ингушской АССР в 1991 г. и создания ИР в 1992 г. ее границы не были точно определены. По данным, представленным нам в Представительстве Президента России в ИР, всего в составе ИР было 2682 кв.км, в том числе пашни — 550 кв.км.
Население Ингушской Республики составляет 180-190 тыс.человек (точных данных нет; в 1979 г. в ЧИАССР проживало 134.7 тыс. ингушей). Большинство населения составляют ингуши.
Столица — город Назрань.
Промышленных предприятий на территории Республики мало, инфраструктура не развита.
4.2. ТЕРРИТОРИЯ КОНФЛИКТА
Конфликтом затронута часть равнины и предгорий Республики Северная Осетия (РСО) и Ингушской Республики (ИР). В меньшей степени конфликтом затронута горная часть этих республик.
Основная территория конфликта — это часть нынешнего Пригородного района РСО и ряд населенных пунктов, административно входящих в черту г.Владикавказа. Здесь в 1992 г. происходили вооруженные действия, отсюда были вынуждены бежать десятки тысяч людей, здесь же в настоящий момент продолжают совершаться диверсионные и террористические акты.
Площадь этой территории — 742 кв.км, в том числе пашни 569 кв.км.
На территории ИР расположена основная масса лагерей вынужденных переселенцев; в районах, прилегающих к территории РСО, также совершаются террористические и диверсионные акты.

4.3. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ТЕРРИТОРИИ КОНФЛИКТА
В период после монгольского нашествия равнинная и предгорная части нынешней Северной Осетии и Ингушетии были заняты ногайцами и кабардинцами. Ингушские и осетинские поселения на этой территории известны уже с конца XVII века, однако лишь с присоединением к России Осетии (1774 г.) и Ингушетии (1810 г.) горцы смогли беспрепятственно переселяться с гор на равнину. На территории, примыкающей к Владикавказу (в том числе на территории нынешнего Пригородного района РСО), в XXVIII-начале XIX вв. существовали как чисто ингушские и осетинские, так и смешанные поселения. Русская крепость Владикавказ была основана в 1784 г. в зоне смешанных поселений. С 1860 года Владикавказ получил статус города (административный центр Терской области). К концу XIX в. в городе, кроме русских, жили осетины (около 3 тыс. человек), ингуши (около 400 человек) и др.
В результате политики правительства Российской Империи на Северном Кавказе, направленной на депортацию горцев из части равнинных и предгорных поселений и создание на их месте казачьих станиц, ингуши в середине XIX в. были выселены из ряда сел, расположенных на территории нынешнего Пригородного района, после чего на месте села Ангушт была построена казачья станица Тарская, на месте села Акхи-Юрт — станица Сунженская, на месте аула Алхасте — станица Фельдмаршальская, на месте аула Таузен-Юрт — станица Воронцовско-Дашковская, на месте аула Шолхи — хутор Тарский.
Гражданская война, в которой большинство ингушей выступило на стороне большевиков, привела к тому, что казачье население из вышеперечисленных станиц было депортировано, и они были заселены ингушами.
В 1921 г. декретом ВЦИК РСФСР была создана автономная Горская Социалистическая Республика со столицей во Владикавказе, делящаяся на шесть административных округов, в том числе Ингушский и Осетинский. Территория правобережья Терека, ныне составляющая основу Пригородного района РСО, относилась к Ингушскому округу.
В 1924 г. были образованы Ингушская и Северо-Осетинская автономные области, причем административные центры обеих этих областей располагались в г.Владикавказе.
Постановлением ВЦИК РСФСР в 1933 г. Орджоникидзе (Владикавказ) был передан Северной Осетии, а в 1934 г. была образована объединенная Чечено-Ингушская автономная область (затем Чечено-Ингушская АССР) со столицей в г. Грозном.
В феврале 1944 г. все чеченцы и ингуши, проживающие в ЧИАССР и прилегающих к ней территориях, были насильственно выселены в Казахстан и Среднюю Азию. Поводом для этого стало обвинение этих народов в борьбе против Советской власти и сотрудничестве с немецко-фашистскими агрессорами. Последствия этой преступной акции сталинского режима стали одним из основных источников нынешнего конфликта. Указом Президиума ВС СССР ЧИАССР была ликвидирована, а на ее территориях создана Грозненская область, часть же районов отошла к Дагестану, Грузии и Северной Осетии. На освободившиеся земли завозились переселенцы из близлежащих регионов, нередко против их воли.
Указами Президиума ВС СССР и Президиума ВС РСФСР в 1957 г. ЧИАССР была восстановлена, однако Пригородный район и часть Малгобекского района остались в составе Северной Осетии. В состав ЧИАССР были включены 3 новых района, ранее принадлежавшие Ставропольскому краю. Депортированные жители возвращались в места своего прежнего проживания. В Пригородном районе дома и имущество им возвращены не были, секретные нормативные акты, запрещающие продажу домов или сдачу жилплощади ингушам, остались в силе.
В 70-80-х годах во Владикавказе и Пригородном районе имели место межнациональные столкновения, наиболее острыми из которых были события во Владикавказе в 1981 г. После этого в 1982 г. Советом Министров СССР было принято постановление об ограничении прописки и купли-продажи домов в Пригородном районе. Аналогичное постановление в 1990 г. принял ВС Северной Осетии. При том, что в этих постановлениях не шла речь об ограничении по национальному признаку, реально они были направлены на уменьшение притока ингушей. Несмотря на это, возвращение ингушского населения в Пригородный район Северной Осетии продолжалось вплоть до осени 1992 г. Многие ингуши селились или покупали дома, не прописываясь при этом.
До 1944 г. численность населения Пригородного района составляла более 34 тыс. человек, из них 31 тыс. ингушей; в 1990 г. на данной территории было прописано около 40 тыс. человек, из них 17,5 тыс. ингушей.1
В 1963 г. руководство Северной Осетии отчасти изменило границы Пригородного района, убрав из его пределов некоторые населенные пункты с ингушским населением и присоединив к нему территории по левому берегу Терека.
Часть ингушского населения остро ставила вопрос о возвращении территории Пригородного района в его прежних границах в состав Чечено-Ингушетии. На волне осуждения преступлений тоталитарного режима во второй половине 80-х годов этот лозунг получил широкое распространение, его использовали политики, под этим лозунгом создавались общественные организации (например, Ингушский народный союз «Нийсхо»), что вызывало дальнейший рост напряженности в осетино-ингушских отношениях.
20 апреля 1991 г. ВС Северо-Осетинской АССР ввел в Пригородном районе и Владикавказе чрезвычайное положение, которое затем вплоть до осени 1992 г. регулярно продлялось Верховным Советом России.
26 апреля 1991 г. ВС РСФСР принял Закон «О реабилитации репрессированных народов», в статьях 3 и 6 которого говорится о территориальной реабилитации. При этом конкретных механизмов, позволяющих осуществить процесс изменения нынешних границ между субъектами Федерации, предложено не было. В процессе обсуждения этого законопроекта раздавались голоса (отнюдь не только депутатов от Северной Осетии) о том, что принятие данного закона в таком виде неизбежно приведет к территориальным спорам, а значит — к кровопролитию. Принятие закона дало новый толчок эскалации напряженности в регионе.
Осенью этого же года в Чечено-Ингушетии произошли события, приведшие к самопровозглашению независимого Чеченского государства. На территории же Ингушетии вплоть до декабря 1992 г. практически отсутствовала единая государственная власть.
В ноябре 1991 г. решением Верховного Совета Северной Осетии были созданы незаконные вооруженные формирования — республиканская гвардия и народное ополчение.
В течение 1991 г. и вплоть до конца октября 1992 г. на территории конфликта совершались многочисленные, явно провокационного характера акты насилия: убийства осетин и ингушей, взрывы ингушских домов. Обеими сторонами в регионе накапливалось оружие.
4 июня 1992 г. ВС России принял Закон об образовании Ингушской Республики без определения границ этой Республики, что привело к обострению территориальных споров в регионе: между Чечней и Ингушетией по поводу Сунженского района и между Ингушетией и Северной Осетией по поводу Пригородного района.
24 октября 1992 г. в столице Ингушетии Назрани объединенная сессия трех райсоветов Ингушетии и депутатской группы Пригородного района Северной Осетии «выражая волю ингушского народа и в целях защиты своих родственников, проживающих в Северной Осетии» приняла противоречащее законодательству России решение «объединить добровольцев в отряды самообороны и организовать их дежурство во всех населенных пунктах Пригородного района Северной Осетии, где проживают ингуши. Дежурство отрядов осуществлять до передачи под юрисдикцию Ингушской Республики всех отторгнутых сталинским режимом земель». Это постановление возлагало руководство отрядами на отделы внутренних дел трех районов Ингушетии; для обеспечения безопасности добровольцам и ингушам, проживающим в Пригородном районе, разрешалось «использование личного огнестрельного и другого оружия...».
В ответ ВС Северной Осетии обратился с ультимативным требованием о разоружении ингушских отрядов и разблокировании всех населенных пунктов, угрожая в противном случае провести боевую операцию с использованием республиканской гвардии и отрядов народного ополчения. При этом руководство внутренних войск России уклонилось от активных действий в районе чрезвычайного положения, считая, что образ действий, предложенный североосетинским руководством, ведет к крупному кровопролитию.
26 октября после ряда обсуждений Президиум ВС России предложил смешанной комиссии с участием осетинских и ингушских представителей подготовить проект решения спорных ингушско-осетинских вопросов.
В ночь с 30 на 31 октября в селах Дачное, Октябрьское, Камбилеевское, Куртат произошли столкновения между осетинскими и ингушскими вооруженными формированиями. В 6 часов 30 минут 31 октября вооруженные отряды, вошедшие на территорию Пригородного района из Ингушетии, у села Чермен разоружили пост внутренних войск МВД РФ, напали на пост ГАИ и поселковое отделение милиции.
В течение нескольких дней после этого в Пригородном районе РСО, в г.Владикавказе и прилегающих поселках произошли вооруженные столкновения, в которых участвовали осетинские и ингушские вооруженные формирования (в том числе — пришедшие сюда из Ингушетии), а затем — подразделения Российской армии и внутренних войск МВД РФ. В результате боевых действий имеется большое количество погибших и раненых (в том числе среди мирного населения) с обеих сторон, громадные разрушения жилого фонда, десятки тысяч вынужденных переселенцев.
По данным Прокуратуры РФ в период вооруженного конфликта с 31 октября по 5 ноября 1992 г. в результате конфликта погибло 583 человека, в том числе 350 ингушей и 192 осетина, было ранено 939 человек, в том числе 457 ингушей и 379 осетин, пропал без вести 261 человек, в том числе 208 ингушей и 37 осетин, подверглись незаконному лишению свободы в качестве заложников 1093 человека, в том числе 708 ингушей и 289 осетин.
Местные жители называют эти трагические события войной.
2 ноября 1992 г. в ряде районов РСО и ИР Указом Президента РФ было объявлено чрезвычайное положение (ЧП), которое с тех пор периодически продлевается. Руководство по осуществлению режима ЧП было возложено на Временную администрацию, глава которой назначается из Москвы (о Временной администрации см. в соответствующем разделе).
5. ВЫНУЖДЕННЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ.
НАСЕЛЕННЫЕ ПУНКТЫ, ПОКИНУТЫЕ ВЫНУЖДЕННЫМИ ПЕРЕСЕЛЕНЦАМИ
В результате событий осени 1992 года свои места проживания, в основном в Пригородном районе и городе Владикавказе, было вынуждено покинуть гражданское население — ингуши, осетины, русские и другие.
Тогда из своих домов в Пригородном районе бежали 9045 осетин, к концу июля 1994 г. 6463 из них вернулись в места своего проживания.1 Вопрос возвращения остальных (2582 человека) упирается в отсутствие средств на восстановление разрушенного жилья.
Как нам сообщило должностное лицо РСО, зарегистрировано лишь несколько десятков осетин — вынужденных переселенцев из Ингушетии (там проживало чрезвычайно мало осетинских семей). 2
Ингушское население Владикавказа и Пригородного района почти целиком (за исключением части жителей трех населенных пунктов — Карца, Майское и Эзми) бежало из Северной Осетии в Ингушетию. Уже после бегства этих людей их дома целенаправленно разрушались. В настоящий момент по разным оценкам от 463 до 64 тысяч4 человек зарегистрированы в качестве вынужденных переселенцев из Северной Осетии. Кроме того, в территориальной миграционной службе называют разные цифры (от 3 до 5 тыс. человек) поселившихся у родственников в Грозном (Чечня), которых Федеральная служба не регистрирует в качестве вынужденных переселенцев.
Политические деятели Ингушетии иногда говорят о 71 тыс. вынужденных переселенцев из Северной Осетии. Исходя из данных о количестве домовладений в зоне конфликта (см. табл.), такую оценка количества вынужденных переселенцев следует признать завышенной.
По данным Статистического управления СМ СО А ССР на 01.01.89 г. в Северной Осетии проживало 32783 человека ингушской национальности, в том числе в Пригородном районе 16529 человек. По данным паспортной службы СОАССР, по состоянию на 31.10.92 г. в Республике проживало 34500 лиц ингушской национальности.
Значительное расхождение числа прописанных накануне конфликта людей и числа вынужденных переселенцев объясняется ингушской стороной тем, что начиная с 1957 года множество ингушей постоянно проживали в Пригородном районе без прописки из-за существующих ограничений (см. раздел 4.3).
До конфликта 1992 года ингушское население проживало в 17 населенных пунктах Пригородного района и поселках, административно входящих в черту Владикавказа, а также в самом Владикавказе (см. табл.). Кроме того, в ряде других населенных пунктов на этой территории проживали по 1-5 ингушских семей.
В некоторых селах (Тарское, Чермен) ингушская и осетинская общины проживали, в основном, компактно в разных частях села; были села с абсолютным количественным преобладанием ингушей над жителями других национальностей (Дачное, Чернореченское); во многих случаях проживание было смешанным, при этом среди жителей количественно преобладали либо осетины (Камбилеевское), либо ингуши (Терк), либо люди других национальностей (Балта).
В настоящий момент ингушское население продолжает проживать в Моздокском районе Северной Осетии (поселках Хурикау и Кусово), несмотря на то, что из самого Моздока выехало в Ингушетию 249 ингушей.

В результате конфликта в целом было разрушено 2728 ингушских и 848 осетинских домов,5 а также множество объектов соцкультбыта (школы, магазины, поликлиники). По состоянию на 31.03.94 г. часть разрушенных осетинских домов была отстроена и к этому времени оставалось 243 разрушенных и 138 полуразрушенных осетинских дома.6
Наименование населенного пункта Всего Ингушских Осетинских Русских Др. нац.
Пригородный район
1.ЧЕРМЕН жителей на 01.01.897 8
4272 2899 305 66
Было домов 1412 783 609 18 2
Цело 762 338 407 15 2
Разрушено 506 380 125 1
Полуразр. 144 65 77 2
2. ДАЧНОЕ жителей на 01.01.897 8
2390 359 234 66
Было домов 418 390 11 12 5
Цело 2 2
Разрушено 416 390 11 10 5
Полуразр.
Кроме того 3 многоквартирных дома (122 квартиры) заселены в наст. время преимущественно осетинскими беженцами из Грузии4
3. КУРТАТ жителей на 01.01.897 8
2073 507 7 5
Было домов 405 302 102 1
Цело 95 4 90 1
Разрушено 300 290 10
Полуразр. 2
4. ДОНГАРОН жителей на 01.01.897 8
337 432 28 21
Было домов 154 55 89 5 5
Цело 98 2 86 5 5
Разрушено 56 53 3
Полуразр.
5. ТАРСКОЕ Было домов 820 284 529 3 4
Цело 569 33 529 3 4
Разрушено 190 190
Полуразр. 61 61
6.ОКТЯБРЬСКОЕ Было домов 1510 171 939 312 88
Цело 1336 26 933 293 84
Разрушено 111 101 1 5 4
Полуразр. 63 44 5 14
Кроме того заняты 80 квартир1
7.КАМБИЛЕЕВСКОЕ Было домов 1661 197 1323 129 12
Цело 1376 4 1240 126 6
Разрушено 238 192 37 3 6
Полуразр. 47 1 46
г. Владикавказ и его черта
8. ВЛАДИКАВКАЗ Разрушено 171 166 5
Полуразр. 19 18 1
Кроме того заняты около 800 квартир, в которых поживали ингушские семьи1
9. ЧЕРНОРЕЧЕНСКОЕ Было домов 252 218 31 2 1
Цело 18 5 12 1
Разрушено 232 212 18 1 1
Полуразр. 2 1 1
10. КАРЦА Было домов 931 757 27 117 30
Цело 677 510 24 115 28
Разрушено 218 213 3 1 1
Полуразр. 36 34 1 1
11. ТЕРК Было домов 182 127 51 2 2
Цело 27 5 19 1 2
Разрушено 145 118 26 1
Полуразр. 10 4 6
12. РЕДАНТ Было домов 179 114 34 24 7
Цело 56 32 17 7
Разрушено 123 114 2 7
Полуразр.
13. ЮЖНЫЙ Было домов 158 58 66 28 6
Цело 107 11 64 27 5
Разрушено 46 44 1 1
Полуразр. 5 3 1 1
14. БАЛТА Было домов 283 45 97 3 138
Цело 241 4 96 3 138
Разрушено 42 41 1
Полуразр.
В черту Владикавказа входят также населенные пункты Чми (15 ингушских домов, разрушены), Попов Хутор (10 ингушских домов, разрушены) и поселок Спутник (в 40 квартирах многоэтажных домов ведомственного подчинения в основном без прописки проживали ингуши), а также высокогорное село Эзми, в котором продолжает проживать около 300 ингушей.
В Пригородном районе находится село Майское, которое не было затронуто в ходе боевых действий осенью 1992 г. Ингушское население не покидало его. 18 осетинских семей, проживающих в нем, были вынуждены бежать из села. Их дома не разрушены и незаконно заняты ингушскими вынужденными переселенцами из сел Пригородного района.
Должностные лица Северной Осетии не предоставили нам сведений о количестве домовладений, о разрушениях, о количестве прописанных людей в этих населенных пунктах, сославшись на то, что цифры продолжают уточняться (кроме администрации села Чермен, которая предоставила данные по селу).
Часть жилых домов была разрушена в результате боевых действий конца октября-начала ноября 1992 г. (в наибольшей степени это относится к селам Карца и Дачное). Однако абсолютное большинство домов уничтожалось уже после того, как вооруженные формирования устанавливали контроль над данной территорией.
Жители осетинской части села Чермен рассказывали нам о том, что в период 31 октября — 4 ноября 1992 г., когда село находилось под контролем ингушских вооруженных формирований, боевиками осуществлялись многочисленные поджоги и подрывы осетинских домов.
С другой стороны, только массовая целенаправленная деятельность по уничтожению жилищ ингушского населения может объяснить заметную избирательность в разрушении ингушских домов. Этот вывод особенно ярко иллюстрируется примером села Тарское, в котором вообще не происходило каких-либо вооруженных столкновений, и при этом одна часть села (ингушская) полностью разрушена, в то время как в осетинской части все дома целы.
Наибольшая часть разрушений ингушских домов была произведена в ноябрьские дни сразу после установления контроля над территорией осетинскими вооруженными формированиями. По сообщению очевидцев, часто практиковался способ стрельбы трассирующими пулями по дому, в котором предварительно открыли газовые краны у плиты или газового баллона, после чего дом взрывался.
В распоряжении ПЦ «Мемориал» имеется видеозапись рассказа русской жительницы села Дачное, свидетельствующей, что непосредственные разрушения домов в селе осуществляли члены отряда, прибывшего из Южной Осетии.
Однако и много спустя после прекращения широкомасштабного вооруженного столкновения террористы с обеих сторон продолжали взрывать и поджигать уцелевшие пустующие дома. Так, в первой половине 1993 г. были разрушены 88 осетинских домов (10.4% от общих разрушений) и 143 ингушских дома (5.3% от общих разрушений).9 Такие разрушения продолжались и впоследствии, но в меньших масштабах.

Следует сказать, что вина за эти разрушения в значительной степени ложится на российское руководство и должностных лиц, осуществлявших режим чрезвычайного положения осенью 1992 г., которые были обязаны защитить мирное население от насилия и необходимости искать спасения в бегстве.
В ответ на подписание Президентом России Указа о возвращении беженцев и вынужденных переселенцев в декабре 1993 — начале 1994 г. количество разрушений ингушских домов увеличилось. Весной и летом 1994 г. такие диверсии продолжались. Например, в поселке Карца в январе, феврале и марте 1994 г. взрывались пустующие жилые дома,10 в мае этого года был взорван клуб и предпринята попытка поджога дома, в котором живет ингушская семья; в июле был взорван полуразрушенный дом.11
Даже уже разрушенные жилища продолжают растаскиваться. Представители ПЦ «Мемориал» были свидетелями того, как кирпич и другие строительные материалы увозились частными лицами с развалин ингушских домов в селах Тарское и Дачное.
В то время как индивидуальные дома в основном разрушались, квартиры в многоквартирных домах, покинутые ингушами, заселены. Так, например, 3 многоквартирных дома в Дачном заселены беженцами-осетинами из Грузии. В отношении этих домов Председатель Комитета по делам национальностей при Совете Министров РСО Т.Э.Кусов сообщил наблюдателям ПЦ «Мемориал» следующее: ведомственные дома, принадлежащие птицефабрике, пострадали во время событий 1992 г., они были отремонтированы за счет государства и переданы новым работникам фабрики. Однако это объяснение не соответствует действительности, так как в беседах с нынешними обитателями этих домов представитель ПЦ «Мемориал» выяснил, что абсолютное большинство из них вообще не имеет работы.
Во Владикавказе же около 800 квартир, покинутых хозяевами-ингушами, заняты работниками МВД. Естественно, этому факту власти РСО никакого разумного объяснения дать не могут.
Дома, покинутые осетинскими вынужденными переселенцами из Ингушетии, также незаконно заняты, в основном вынужденными переселенцами из Северной Осетии.
6. ПОЛОЖЕНИЕ ВЫНУЖДЕННЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ В МЕСТАХ ИХ ВРЕМЕННОГО РАЗМЕЩЕНИЯ
В Ингушской Республике по разным оценкам находится от 46 до 64 тысяч вынужденных переселенцев (см. раздел 5).
Большинство из них (по оценке местной миграционной службы — примерно 70%) проживает у родственников. Следует сказать, что только крепкие семейные и тейповые связи, традиции родственной взаимовыручки предотвратили катастрофу, которая могла бы разразиться здесь в условиях массового потока людей, бежавших в Ингушетию осенью 1992 г. (вынужденные переселенцы составляют от 1/4 до 1/3 от постоянного населения Ингушской Республики). Государственные структуры, к сожалению, не справляются с задачей обеспечения элементарных потребностей всех вынужденных переселенцев.
Вместе с тем, вполне естественно стремление многих из проживающих у родственников людей при возможности переселиться в передвижные сборные «вагончики». Однако таких «вагончиков» чрезвычайно не хватает.
«Вагончик» представляет собой состоящий из двух секций (кухня и комната) домик и имеет по наружному периметру 3 на 6 м. В таких домиках располагаются семьи, имеющие иногда более 10 детей.
К осени 1994 г. в Ингушскую Республику поступило 1200 таких «вагончиков» и 200 щитовых сборных домиков. Первые «вагончики» начали прибывать уже в ноябре 1992 г. Последняя партия поступила в феврале 1994 г. Однако на первых порах люди отказывались в них селиться. Тогда даже вынужденные переселенцы, не имевшие возможности поселиться у родственников, продолжали жить в зданиях клубов, школ, детских садов и т.д. Тут сказалась убежденность людей, что их согласие на обустройство своего быта здесь, в изгнании, будет расценено как нежелание возвращаться в места своего постоянного проживания. И лишь отчаяние заставило людей селиться в «вагончиках» и сборных домиках, которые теперь уже превратились в страшный дефицит.
На территории Ингушской Республики существуют 10 центров (городков) временного размещения, в которых сосредоточены «вагончики» и домики. В некоторых центрах вынужденные переселенцы также проживают компактно в помещениях общежития техникума и бывшего туберкулезного отделения больницы (городок «Молодежный»), в зданиях школы, детских садов, дома детского творчества, станции юного техника (городок «Комета») и т.д.
Условия жизни в таких зданиях часто бывает хуже, чем в вагончиках. Так, здание общежития техникума в с.Гомурзиево, где проживают 250 вынужденных переселенцев, находится в аварийном состоянии и может рухнуть — большие трещины уже пересекают его стены. Исходно это здание было рассчитано на проживание в нем 120 человек.

Однако в наиболее тяжелом положении находятся семьи, которые миграционная служба ИР из-за нехватки помещений была вынуждена разместить по отдельности в зданиях государственных учреждений и предприятий (машинно-тракторные мастерские, фермы, здания электрической подстанции и т.д.). Часто такие помещения абсолютно не приспособлены для длительного проживания там людей.
Так, например, в посещенных в феврале 1994 г. представителем ПЦ «Мемориал» машинно-тракторных мастерских проживали с декабря 1992 г. 6 семей (35 человек). Тут отсутствует питьевая вода, в результате люди ходят за водой 3 км или топят зимой снег. Сырые, плохо вентилируемые, не отапливаемые комнаты зимой обогреваются электрообогревателями. Кровати поступили сюда лишь в конце 1993 г., до этого люди спали на полу.
В посещенном представителями ПЦ «Мемориал» в июле 1994 г. здании электрической подстанции у села Плиево проживали с 1992 г. 6 семей. Три семьи (9, 7 и 6 человек) жили каждая в одной отдельной комнате, 3 другие семьи (15, 5 и 4 человека) жили в одной большой комнате (20 на 5 м), разделенной простынями на 3 части.
Имеется много подобных примеров тяжелых условий жизни вынужденных переселенцев.
Нетрудоспособные вынужденные переселенцы, проживающие в центрах временного размещения и помещениях государственных учреждений и предприятий, получают из бюджета Российской Федерации бесплатное питание из расчета 1000 руб. в день. В одном из городков, посещенных членами ПЦ «Мемориал», было налажено двухразовое централизованное питание, однако как правило продукты раздаются по семьям для самостоятельного приготовления пищи.
В городке временных переселенцев «Спутник», расположенном в Назрани, нам предоставили реальные нормы некоторых из получаемых бесплатно продуктов питания на одного человека: сахар — 30 г/день; масло — 25 г/день; хлеб — 400 г/день; макароны — 750 г/15дней; чай — 1 г/день; куры — выдавались по 1 кг раз в 2 месяца; 1 яйцо в 2 дня; картофель — 1 кг за 2 месяца. Жители этого городка жаловались на плохое качество поступающих продуктов.
К лету 1994 г. во всех таких городках имелась вода, были проведены электричество и газ. Однако первые электрообогреватели начали поступать к вынужденным переселенцам лишь в декабре 1993 г.,1 да и сейчас не во всех «вагончиках» они имеются. В некоторые городки газ был проведен лишь в 1994 году.

Большинство вынужденных переселенцев, которых представители ПЦ «Мемориал» посетили в городках, не имели достаточно самых необходимых вещей — посуды, одежды, обуви и т.д. Дети в некоторых семьях имеют одну пару теплой обуви на несколько человек, что не позволяет им посещать школу зимой. Многие вынужденные переселенцы не имеют тех или иных необходимых документов, поскольку не захватили их во время бегства. Эти наблюдения представителей ПЦ «Мемориал», с нашей точки зрения, полностью опровергают широко, к сожалению, распространенное в Северной Осетии пропагандистское клише о том, что якобы все ингушское население Пригородного района и Владикавказа, зная о скором начале боевых действий, тайно предварительно покинуло эту территорию.
Одежда и обувь поступает вынужденным переселенцам только от родственников и по линии гуманитарной помощи.
При городках, посещенных представителями ПЦ «Мемориал», имеются медпункты, в которых работают фельдшеры. Однако с получением квалифицированной врачебной помощи дело обстоит хуже. Периодически городки (но не здания госпредприятий, в которых проживают вынужденные переселенцы) посещают бригады врачей; вынужденные переселенцы прикреплены к местным поликлиникам, где существуют специальные дни приема вынужденных переселенцев. Однако при недостаточно развитой медицинской инфраструктуре в Ингушетии и большом количестве вынужденных переселенцев этого оказывается недостаточно. Среди вынужденных переселенцев не был произведен необходимый медицинский профилактический осмотр.
Дети вынужденных переселенцев учатся в местных школах, однако в связи со страшной перегрузкой школ и учителей уровень преподавания резко снизился.
Трудоспособные вынужденные переселенцы, проживающие в центрах временного размещения и помещениях государственных учреждений и предприятий, а также все вынужденные переселенцы, живущие в домах своих родственников, бесплатного питания не получают.
По данным, предоставленным нам территориальной миграционной службой ИР, вынужденные переселенцы нерегулярно получают из разных источников единовременные пособия, но даже с поправкой на инфляцию эти суммы чрезвычайно малы. Например, через миграционную службу все вынужденные переселенцы получили осенью 1992 г. пособие 1800 руб., а в 1994 г. 13 тыс. руб. на человека; осенью 1993 и зимой 1994 через Временную администрацию осенью — на каждого школьника было выдано по 20 тыс. руб., «квартирные» по 13 тыс. руб. (тем, кто проживает вне городков вынужденных переселенцев и не в помещениях госучреждений) и на главу семьи по 10 тыс. руб. Из местного бюджета было выделено — в первый год 2 раза по 500 руб. и в августе 1993 г. по 5 тыс. на человека.
Регулярно выплачивается пособие на детей. Пенсионеры получают пенсии. Неработающие трудоспособные временные переселенцы начиная с осени 93 года получают пособие по безработице.
При высоком уровне безработицы среди постоянного населения Ингушетии понятно, что абсолютное большинство вынужденных переселенцев не имеют работы.
Так, по данным Временной администрации, из 46 тыс. зарегистрированных Федеральной миграционной службой вынужденных переселенцев 23 тысячи являются трудоспособными. Из них: зарегистрированы безработными 17714 человек, трудоустроено 380 человек (большинство на должности при центрах временного размещения).
Как сказали представителям ПЦ «Мемориал» обитатели центров временного размещения, выжить людям помогает гуманитарная помощь. Регулярно такую помощь оказывают местные бизнесмены, на первых порах была помощь от Международного Красного Креста (одеяла, подушки). С благодарностью вспоминают люди большие партии гуманитарной помощи, пришедшие из Казахстана (от ингушской диаспоры) и от правительств Республик Татарстан и Башкортостан.
В целом на реализацию программ Федеральной миграционной службы помощи вынужденным переселенцам из бюджета России было выделено для Ингушской Республики за период 1993 — май 1994 гг. 3062,7 млн. руб.
К нашему удивлению в Миграционной службе ИР мы не смогли получить точной цифры количества людей, проживающих в центрах временного проживания. Там смогли предоставить лишь сведения о количестве вынужденных переселенцев, получающих в таких центрах бесплатное питание, т.е. о нетрудоспособных людях. В центрах временного размещения бесплатное питание получают 5200 человек, кроме того в семьях, размещенных в отдельных помещениях госучреждений, также получают бесплатно продукты 1,5 тыс. человек.
Следует отметить отсутствие точных цифровых данных по количеству вынужденных переселенцев из Северной Осетии — разные источники оперируют разными цифрами, разногласие в этом вопросе существует даже среди различных подразделений и структур Федеральной миграционной службы России. Отсутствие у территориальной миграционной службы Ингушетии точных цифровых данных по количеству людей в городках вынужденных переселенцев показывает отношение данной службы к вопросу о точных количественных оценках.
Практически все вынужденные переселенцы высказывают, подчас очень резко, требование немедленно начать их возвращение в места их постоянного проживания. Те, у кого дома разрушены, требуют разместить их рядом с развалинами «в вагончиках или землянках», для того, чтобы самим начать восстанавливать свое жилище. Любые разговоры об отсрочках в связи с необходимостью первоначально восстановить коммуникации, школы, медицинские учреждения и т.д. воспринимаются ими крайне негативно. По их словам, и здесь у них нет хорошего медицинского обслуживания, а их дети на могут получить нормального образования. При этом часть вынужденных переселенцев утверждают, что смогут сами с помощью родственников восстановить свои дома.
Во всех посещенных нами центрах временного размещения вынужденные переселенцы высказывали претензии, что глава Временной администрации В.Д.Лозовой ни разу их не посетил.
Непременное требование, предъявляемое вынужденными переселенцами к государству, — обеспечить их безопасность при возвращении. Для этого, по их мнению, необходимо размещение в местах, куда вернутся люди, постов российских войск или российского МВД и ужесточение режима чрезвычайного положения. Большинство при этом считает, что реальная безопасность может быть обеспечена лишь при введении «федерального управления» в Пригородном районе и ряде населенных пунктов, административно подчиненных Владикавказу. Вынужденные переселенцы высказывают опасение, что без этого они окажутся беззащитны перед местными властями Северной Осетии, которые начнут осуществлять дискриминацию по национальному признаку.
Среди вынужденных переселенцев все шире распространяется неверие в способность государства вернуть их в места постоянного проживания. Нам достаточно часто высказывали следующую точку зрения: «Если Россия не может нас вернуть, то пусть уберут отсюда российские войска, дадут нам оружие, и мы с осетинами сами решим, где кому жить».
Наличие большого количества вынужденных переселенцев на территории Ингушетии является сильным дестабилизирующим фактором для всего региона.
На территории Северной Осетии также имеются вынужденные переселенцы в результате ингушско-осетинского конфликта осени 1992 г. Тогда из своих домов в Пригородном районе бежали 9045 осетин, к концу июля 1994 г. 6463 из них вернулись в места своего проживания2. Вопрос возвращения остальных (2582 человека) упирался в отсутствие средств на восстановление разрушенного жилья. Зарегистрировано около сотни осетин — вынужденных переселенцев из Ингушетии (там проживало чрезвычайно мало осетинских семей).3 Кроме того, по словам должностных лиц РСО, на территории Северной Осетии находятся около 500 русских вынужденных переселенцев из Ингушетии.4
Вынужденные переселенцы из сел Пригородного района были размещены в помещениях государственных учреждений (туристических базах, помещениях домов отдыха и т.п.), а также у родственников. Часть людей размещается в государственных учреждениях в тех населенных пунктах, где были их дома. Так, в школе №1 с.Чермен летом 1994 г. проживали 19 семей, чьи дома разрушены.
Поскольку государственных средств недостаточно для обеспечения элементарных потребностей вынужденных переселенцев, то для помощи этим людям в Северной Осетии осуществляется сбор пожертвований от частных лиц и предприятий.
Начиная с декабря 1992 г. североосетинские проектные строительные организации начали составлять документацию на восстановление разрушенных зданий — жилых домов (независимо от национальности владельцев), школ, магазинов и т.д. В 1993-94 гг. строительные организации Северной Осетии начали восстановление жилых домов, принадлежащих в основном осетинам и русским. В районе села Попов Хутор строились коттеджи для русских переселенцев из Чечни и Ингушетии.5 Из бюджета Российской Федерации на восстановление домов в Северной Осетии было выделено 8 млрд. руб. К лету 1994 г. эти средства были истрачены и кроме того за проделанный объем работы строительным организациям необходимо было выплатить еще 5,5 млрд. руб. В связи с этим государственными организациями работы по восстановлению жилья были прекращены. Восстановление некоторых домов летом 1994 г. продолжалось за счет средств пострадавших граждан и пожертвований.
Ситуация с положением вынужденных переселенцев на территории Северной Осетии сильно осложнена тем, что на территории этой Республики находятся еще 43168 тыс. беженцев-осетин из других государств — в основном из Грузии.6 Из них около 7 тыс. — из Южной Осетии (Грузия), т.е. в настоящий момент в связи с установлением мира в этом районе можно надеяться на возвращение только этих 7 тыс. человек.
Кроме того, на территорию Северной Осетии прибыли осетинские вынужденные переселенцы из Чечни (1100 человек), постоянно прибывают (впрочем, как и в Ингушетию) мигранты из региона Казахстана и Средней Азии.
Беженцы, так же как и вынужденные переселенцы, в большинстве своем размещены в государственных учреждениях (туристических базах, помещениях домов отдыха, бывших санаториев и т.д.). Однако после событий осени 1992 г. часть беженцев заняла неразрушенные жилые помещения, покинутые ингушскими вынужденными переселенцами.
В Пригородном районе проживают 16 тыс. беженцев-осетин из Грузии.7 Размещая беженцев в этом регионе, в том числе в жилых помещениях, ранее занимаемых ингушами, власти Северной Осетии подвергают их новым угрозам и сами создают новые проблемы. Так, положение осетинских беженцев, размещенных в многоквартирных домах в селе Дачное, в случае, если власти РСО, выполняя Указ Президента России, вернут туда ингушских вынужденных переселенцев, будет сложным.
По данным Временной администрации в Республике Северная Осетия из числа беженцев и вынужденных переселенцев зарегистрировано 23554 трудоспособных человека. Из них: зарегистрировано безработными 290 человек, трудоустроено 6420 человек, учатся с отрывом от производства 1531 человек.
В целом на реализацию программ Федеральной миграционной службы помощи беженцам и вынужденным переселенцам (без средств на восстановление жилья) из бюджета России было выделено для Республики Северная Осетия за период 1993 — май 1994 г. г. 3967,8 млн. руб.
Наличие большого количества беженцев из Грузии на территории Северной Осетии не только ухудшает в социально-бытовом плане положение осетинских вынужденных переселенцев, но также в целом резко усугубляет социальные и жилищные, криминальные и др. проблемы региона. Можно безусловно констатировать существование в связи с этим в обществе Северной Осетии определенной напряженности, которая, в частности, проявляется в публикациях в средствах массовой информации. В адрес части беженцев начинают раздаваться упреки в нежелании возвращаться в Южную Осетию, где война практически закончилась,8 в том, что «под маркой беженцев из Южной Осетии и Грузии на территории нашей республики действуют преступные элементы».9
Присутствие осетинских беженцев из Грузии, особенно в Пригородном районе и Владикавказе, создает дополнительные затруднения для возвращения сюда вынужденных переселенцев ингушской национальности. Однако, по мнению ПЦ «Мемориал», оно не должно рассматриваться, как это делается некоторыми политиками Северной Осетии, в качестве непреодолимого препятствия.
Власти и общественные организации РСО выступают с требованием «комплексно решать проблемы беженцев». С этим можно согласиться, если под «комплексным решением» понимать то, что российское правительство должно стремиться в возможно сжатые сроки совместно с правительством Грузии решить вопросы создания условий для добровольного возвращения беженцев в места их постоянного проживания в Грузии, а до этого обеспечивать беженцам, в соответствии с международными нормами, приемлемые условия жизни. Однако возвращение беженцев в Грузию не должно рассматриваться как непременное условие для возвращения российских граждан в места своего проживания на территории Северной Осетии. Учитывая особую ответственность России за своих граждан, пострадавших на территории России, российские федеральные власти вправе считать приоритетным вопрос о возвращении вынужденных переселенцев к местам постоянного проживания.
7. ОСНОВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ, ПРЕДПРИНЯТЫЕ ВЛАСТЯМИ ДЛЯ ВОЗВРАЩЕНИЯ ВЫНУЖДЕННЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ДО АВГУСТА 1994 ГОДА
7.1. ДО БЕСЛАНСКОГО СОГЛАШЕНИЯ
20 марта 1993 г. в Кисловодске Президенты РСО и ИР подписали Соглашение, в котором две стороны впервые заявили о готовности совместно решать проблему возвращения беженцев и вынужденных переселенцев из обеих республик1 на основе принципа добровольного возвращения на первом этапе граждан, имеющих документально подтвержденную прописку, в места компактного проживания. Однако никаких практических шагов за этим не последовало.
7 декабря 1993 г. в Нальчике под председательством Б.Н.Ельцина состоялось совещание руководителей республик, краев и областей Северного Кавказа. Обсудив осетино-ингушский конфликт, совещание предложило ряд мер для выхода из кризиса, в том числе:
— отказ ингушской стороны от территориальных претензий на часть Пригородного района РСО; отказ от изменения ныне существующих границ между субъектами РФ без согласия на это самих субъектов. Было рекомендовано внести в установленном порядке предложения об изменении статей 3 и 6 Закона РФ «О реабилитации репрессированных народов»;
— отмена осетинской стороной решения о невозможности совместного проживания граждан РСО ингушской и осетинской национальностей;
— возвращение беженцев в места прежнего компактного проживания в соответствии с Кисловодским Соглашением. Совещание рекомендовало осуществить, начиная с декабря 1993 г. до весны 1994 г., возвращение на первом этапе вынужденных переселенцев в места их прежнего проживания в села Чермен, Куртат, Донгарон и Дачное Пригородного района РСО;
— изъятие боевой техники и разоружение всех незаконных вооруженных формирований в Северной Осетии и Ингушетии, на Северном Кавказе в целом.
К сожалению, и тут практических шагов не последовало.
13 декабря 1993 г. Президент РФ подписал Указ «О порядке возвращения в места постоянного проживания беженцев и вынужденных переселенцев на территориях Республики Северная Осетия и Ингушской Республики». В нем подтверждается статус Пригородного района как территории, находящейся в составе Республики Северная Осетия, и определены 4 вышеназванных села Пригородного района для возвращения вынужденных переселенцев на первом этапе. Начало возвращения — декабрь 1993 г., срок же окончания этого процесса не определен.
30 декабря Президент РФ утверждает рабочий план с конкретными поручениями министерствам, почти дословно повторяющими рекомендации Совещания 7 декабря. Беженцы в 4 села должны были вернуться до весны 1994 г.
Однако лишь 9 марта 1994 г. Правительство наконец утверждает список мероприятий по исполнению Указа Президента, контроль возложен на Миннац России. При этом денег, необходимых для практического возвращения людей не выделено.
30 мая Президент РФ издает очередной Указ, продлевающий режим ЧП в зоне конфликта. Однако кроме этого в Указе присутствуют пункты, свидетельствующие о неисполнении прежних решений. Так МВД, МО и Генеральной прокуратуре РФ снова предписывается обеспечить выполнение разоружения военизированных подразделений, Правительству РФ предписывается «своевременно и в полном объеме» финансировать мероприятия по возвращению вынужденных переселенцев. Указом предписывается окончить возвращение людей в 4 населенных пункта теперь уже к 31 июля этого года, а к 1 декабря создать условия для возвращения всех беженцев.
И тем не менее Правительство выделяет необходимые 60 млрд. рублей только через 22 дня, а первые 20 млрд. из них реально поступают на счет Временной администрации лишь 23 июля (!), т.е. за неделю до окончания нового срока, определенного Президентом для возвращения жителей 4 сел.
Процесс возвращения беженцев блокировался не только неисполнением федеральными властями России своих решений, но в значительной степени тем, что переговоры, идущие между руководством Осетии и Ингушетии при участии Временной администрации, не вели к практическим результатам. Стороны шли на переговоры, исходя из разных посылок.
Если раньше должностные лица Северной Осетии исходили из тезиса о «невозможности совместного проживания» осетин и ингушей, предлагая селить возвращающихся ингушей в новых поселениях, расположенных в районе села Майское у границы с Ингушетией, то после издания Президентом России соответствующих Указов официальная позиция руководства РСО постепенно стала изменяться. В качестве главных условий возвращения ингушей руководство РСО стало выдвигать следующие требования: официальный отказ Ингушской Республики от каких бы то ни было территориальных претензий, предварительный процесс примирения через согласительные комиссии, правовую оценку событий 1992 г. и наказание виновных.2
Ингушское же руководство настаивало на немедленном возвращении беженцев, ставя во главу угла восстановление попранных прав ингушей-жителей Северной Осетии и категорически отказываясь рассматривать «территориальный» вопрос в качестве предварительного условия для возвращения людей. Процесс примирения предлагалось организовать после того, как жители вернуться в места своего проживания.3 (При этом надо учитывать, что в статье 11 Конституции Ингушской Республики провозглашено, что «Возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории...— важнейшая задача государства».)
7.2. «ПОРЯДОК ВОЗВРАЩЕНИЯ И РАССЕЛЕНИЯ БЕЖЕНЦЕВ И ВЫНУЖДЕННЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ...» — БЕСЛАН, 26.06.94 Г.
Наконец 26 июня 1994 г. в г. Беслане Президентами обеих Республик и главой Временной администрации был подписан согласованный «Порядок возвращения и расселения беженцев и вынужденных переселенцев в места их прежнего компактного проживания в населенных пунктах Чермен, Донгарон, Дачное, Куртат Пригородного района Республики Северная Осетия». В этом документе предлагалось на предварительном этапе, начиная с 1 июля, уточнить списки лиц, имеющих прописку в этих четырех населенных пунктах, и восстановить инженерные коммуникации, дошкольные и школьные учреждения и т.д. Формирование групп возвращающихся людей в места проживания должно осуществляться «с учетом рекомендаций, выработанных согласительными комиссиями на основе процедуры примирения». Лица, обвиняемые в совершении преступлений, могут быть возвращены только по заключению правоохранительных органов. На следующем этапе должно начаться возвращение вынужденных переселенцев в сохранившиеся дома и установка временного жилья для возвращающихся к разрушенным и полуразрушенным домам. На этом же втором этапе должно происходить восстановление необходимой инфраструктуры.
«Территориальный вопрос» в этом документе обходился — в Заключительных положениях «Порядка...» обозначено, что РСО и Временная администрация исходят из того, что возвращающиеся «обязуются... признавать территориальную целостность РСО в существующих административно-территориальных границах...» (об Ингушетии ничего не говорилось), и что настоящий «Порядок...» реализует Указ Президента РФ, подтверждающий статус Пригородного района как составной части РСО.
Данный «Порядок ...» устанавливал, что правительственные комиссии РСО и ИР совместно с Временной администрацией в срок до 5 июля должны утвердить конкретные мероприятия и график возвращения и расселения вынужденных переселенцев.
И опять — в который раз — практических шагов не последовало. Ни 5 июля, ни позже согласованного перечня мероприятий и графика возвращения людей не появилось.
7.3. ПОЗИЦИИ И ДЕЙСТВИЯ СТОРОН ПОСЛЕ ПОДПИСАНИЯ СОВМЕСТНЫХ ДОКУМЕНТОВ О ПОРЯДКЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ ВЫНУЖДЕННЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ В МЕСТА ИХ ПОСТОЯННОГО ПРОЖИВАНИЯ
Совместная работа во исполнение Бесланского соглашения не началась. Обе стороны конфликта, безусловно в разной степени, начали ревизовать подписанное ими же соглашение.
Уже 29 июня властями Ингушетии был представлен свой проект перечня необходимых мероприятий и график возвращения людей. В соответствии с ним всех ингушей, прописанных в этих четырех селах, следовало вывезти и разместить на территории сел до 31 июля. Вначале заселяются сохранившиеся целые дома, затем люди, чьи дома были разрушены, поселяются около них в вагончиках, палатках, времянках. Параллельно идет восстановление инженерных коммуникаций, дошкольных и школьных учреждений, предприятий социально-культурной и бытовой среды. В отход от согласованного «Порядка возвращения...», предполагавшего восстановление коммуникаций и т.д. на первом этапе, а возвращение людей — на втором, представители властей Ингушетии начали отстаивать точку зрения о том, что проведение вначале любых восстановительных работ является лишь способом затяжки решения основного вопроса.
Эта точка зрения поддерживалась основной массой вынужденных переселенцев, утверждающих, что они сами быстро смогут выполнить эти работы, живя в палатках, вагончиках и т.д.
По мнению же властей Северной Осетии, с которым вполне можно согласиться, нельзя поселять людей на развалинах без света, воды, газа и т.д. Вначале следует провести восстановительные работы. Однако, основываясь на этом вполне справедливом утверждении, представители власти РСО и в публичных выступлениях, и в разговорах с членами Правозащитного Центра «Мемориал»4 утверждали, вразрез с подписанным ими Бесланским соглашением, что не может идти и речи ни о каком графике возвращения вынужденных переселенцев, а следует говорить лишь о графике проведения ремонтно-восстановительных работ. При этом, пока не было выделено реальных денег (а деньги поступили на счет Временной администрации лишь 23 июля), и этот график они отказывались представлять.
В выступлении Председателя ВС РСО Ю.Г.Бирагова на сессии парламента Республики 14.07.94 г. недвусмысленно прозвучало, что возвращение возможно лишь в отстроенные дома. Тем самым сроки возвращения действительно отодвигались на неопределенное время. В беседах с представителями ПЦ «Мемориал» должностные лица РСО5 были более либеральны в этом вопросе, не исключая возможности проживания ингушских строительных бригад, составленных из мужчин-вынужденных переселенцев в вагончиках и времянках, а затем уже размещения по нескольку вернувшихся ингушских семей в одном доме, пока будут восстанавливаться другие. Однако все это — после восстановления коммуникаций и т.д. По поводу же немедленного возвращения ингушских вынужденных переселенцев в целые сохранившиеся дома представители властей РСО предпочитали не говорить ничего конкретного, ограничиваясь общими словами о необходимости процесса примирения и предварительного решения вопроса по каждой семье согласительными комиссиями.
С работой этих «согласительных» комиссий, превратившихся скорее в односторонние «фильтрационные» комиссии, представители ПЦ «Мемориал» ознакомились в селе Чермен (см. стр.20). В качестве положительного примера решения вопроса возвращения ингушей к их домам с помощью «народной дипломатии» наши собеседники в Северной Осетии приводили предложение схода жителей осетинской национальности сел Куртат и Дачное, прошедшего еще в апреле 1994 г. По мнению ПЦ «Мемориал», этот пример скорее является отрицательным, так как тогда сход жителей предложил вернуться в эти села лишь шести семьям «неповинным перед осетинским народом и другими национальностями», т.е. 27 людям (из них 19 женщин) из четырех с лишним тысяч ингушских жителей этих сел.6
В это же время ряд общественных организаций, прежде всего «Стыр Ныхас»,7 претендующая на роль рупора всего осетинского народа, снова начали требовать размещения вынужденных переселенцев только в районе села Майское, но даже и этот шаг, по мнению руководства этих организаций, должен быть обусловлен выполнением ряда требований к Ингушской Республике и федеральным властям.8 Активисты этих организаций при прямом попустительстве местных властей начали организовывать в Пригородном районе акции протеста, что грубейшим образом нарушает режим ЧП.
Временная администрация разработала свой план возвращения людей в места их постоянного проживания. Представителей ПЦ «Мемориал» ознакомил с ним 23 июля начальник отдела Временной администрации по возвращению беженцев генерал-майор Н.А.Гайдук. По этому плану после завершения первого этапа восстановительных работ (проводимых в значительной степени ингушскими бригадами), когда будут восстановлены водопроводные и газовые коммуникации, линии электропередач, помещения медпунктов и школ, не дожидаясь окончания восстановления жилых зданий, в поселки возвращаются семьи ингушских беженцев. Они могли бы проживать в вагончиках и палатках, сами участвуя в восстановлении своих жилищ. В обосновании объемов и сроков проведения работ принимали участие строительно-проектные организации РСО. Если бы выделенные правительством деньги поступили вовремя, то, по мнению генерал-майора Н.А.Гайдука, к концу сентября значительная часть жителей первых четырех сел могла бы в них вернуться. Планом предусматривалось восстановление разрушенных домов как ингушей, так и осетин. Всего в этих четырех селах по данным на 31 марта 1994 года было 1186 разрушенных и полуразрушенных ингушских домов, таких же осетинских домов насчитывалось 228. Поскольку деньги на счет Временной администрации поступили с опозданием, сроки окончания первого восстановительного этапа несколько отодвигались, но, по словам генерал-майора Н.А.Гайдука, к середине осени можно было бы завозить в села ингушские семьи.
Этот план являлся, по существу, точным исполнением подписанного в Беслане «Порядка возвращения...». Но при этом он начал подвергаться критике со стороны властей как Ингушетии, так и Северной Осетии. Первых не устраивала некоторая затяжка с возвращением ингушских семей, практически тут исповедовался принцип «все или ничего». Вторые не соглашались на размещение ингушских вынужденных переселенцев на территории РСО в вагончиках и палатках.
По мнению ПЦ «Мемориал», именно план, предложенный Временной администрацией, мог бы стать оптимальным выходом из сложившейся тяжелой ситуации. При добросовестном отношении властей Северной Осетии к выполнению взятых на себя в июне 1994 г. обязательств и при дееспособности Временной администрации данный план мог быть выполнен.
Лишь 8 августа 1994 г. в Нальчике министр России по делам национальностей Н.Егоров, вице-премьер Правительства России С. Шахрай и глава Временной администрации В.Лозовой подписали составленный на основе вышеизложенного плана, график возвращения беженцев. Согласно этому графику уже к 15 сентября в 4 села Пригородного района должны были вернуться 938 ингушских семей. Ожидалось, что свои подписи на графике поставят президенты Северной Осетии и Ингушетии. Однако Президент РСО А.Галазов решительно отказался ставить свою подпись на этом документе.
Тем не менее, основываясь на этом графике, Временная администрация попыталась в августе-сентябре осуществить возвращение вынужденных переселенцев в 4 села Пригородного района РСО. Этой ей удалось лишь частично только в отношении села Чермен (см. раздел 12).
Провал плана возвращения людей в места их проживания был обусловлен нежеланием властей Северной Осетии всех уровней выполнять его, неразоружением военизированных формирований, нерешительностью Временной администрации. Все это стало возможным из-за слабости позиций федеральной власти в регионе, нежелания руководства России добиваться соблюдения прав человека на всей территории страны.
8. НАСЕЛЕННЫЕ ПУНКТЫ В ПРИГОРОДНОМ РАЙОНЕ И ЧЕРТЕ ВЛАДИКАВКАЗА,
В КОТОРЫХ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ПРОЖИВАЕТ ИНГУШСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ
Таких населенных пунктов четыре: Карца, Чермен, Майское, Эзми.
Каждый из этих населенных пунктов пережил свою особую судьбу в событиях 1992 г. и после них. Факт проживания в каждом из них ингушского населения объясняется в каждом случае разными причинами. Точно так же каждый из этих поселков ставит перед российскими властями разные проблемы.
Проблемы, уже возникшие в этих трех населенных пунктах, могут раньше или позднее возникнуть во всех местах, куда вернутся вынужденные переселенцы, если, конечно, начнется обещанный государством широкомасштабный процесс их возвращения. Решение этих проблем здесь сегодня может позволить избежать осложнений в будущем.
8.1. КАРЦА
Поселок в пригороде Владикавказа, административно входящий в состав городского Промышленного района. До событий 1992 года в нем проживало около 12 тыс. человек, в основном ингушей. Жили также русские, осетины, армяне, грузины и др. Большинство людей работало на предприятиях Владикавказа.1
С 24 октября 1992 г. в соответствии с решением «объединенной сессии 3 райсоветов Ингушетии и депутатской группы Пригородного района Северной Осетии» (см. раздел 4.3) по периметру поселка были выставлены ингушские вооруженные посты.
С 31 октября 1992 г. поселок, в котором находились вооруженные ингушские боевики, начал подвергаться беспрерывному обстрелу из стрелкового оружия и гранатометов. Среди мирного населения были убитые и раненые. Жители Карца были вынуждены бежать под охрану российской армии в расположенную поблизости воинскую часть, где разместились в старых казармах. В то время как население бежало, находившиеся в поселке ингушские боевики расстреляли 7 содержавшихся в здании клуба заложников-осетин.
Через 10-15 дней часть жителей Карца вернулась в поселок, отказавшись садиться в автобусы, поданные к воинской части для отправки скрывавшихся там ингушей за пределы Северной Осетии.
За период отсутствия жителей в поселке были взорваны и сожжены многие дома. Тем не менее большинство домов осталось целыми. Это может объясняться тем, что в поселке проживало относительно много русских, и там были установлены посты российских войск. Осетинские формирования были выведены из поселка.
С тех пор часть ингушского населения Карца (около девятисот человек) постоянно проживает в поселке; кроме того, там еще живут несколько сот человек других национальностей, в том числе, по разным оценкам, от 23 до 100 осетин.2
Местную власть в поселке представляет назначаемый из Владикавказа глава администрации Карца Руслан Басиев, Временную администрацию — меняющиеся почти ежемесячно коменданты поселка. Но кроме того есть избранный ингушской частью населения глава Общественного Совета поселка Закре Мусиев — не обладая официальной властью, он играет важную роль посредника и представителя интересов ингушей. Позиция Временной администрации по отношению к подобным неформальным представителям ингушской общины здесь, так же как и в Чермене (см. ниже), по мнению представителей Правозащитного Центра «Мемориал», весьма разумна — им придают легитимность, оформляя на работу во Временную администрацию.
Однако на предложение главы поселковой администрации ввести в штат администрации нескольких ингушей Закре Мусиев и другие авторитеты ингушкой общины поселка по существу ответили отказом, упустив возможность сделать шаг к нормализации обстановки. В результате среди сотрудников администрации поселка есть только одна ингушка, исполняющая технические функции.
В Карца люди живут у себя дома — то, о чем тысячи вынужденных переселенцев пока могут только мечтать. Однако жизнь этих людей тяжела и небезопасна.
Ингуши в Карца оказались практически в изоляции от окружающего мира: выходить за пределы поселка — это значит подвергать свою жизнь опасности. Естественно, все они, в отличие от неингушского населения поселка, оказались безработными. В 1993 году по настоянию тогдашнего главы Временной администрации Ю.Шаталина было принято решение, что «трудовые книжки ингушей, работавших во Владикавказе, остаются по месту их работы без сохранения заработной платы». Интересно, что в том случае, когда жители Карца, уехавшие в Назрань, требуют им выслать туда с мест их работы во Владикавказе трудовые книжки, то они приходят с пометкой «уволен по согласованию с местной администрацией» или «уволен по согласованию сторон».3
Никто из жителей поселка пособие по безработице не получал и не получает.
Два раза в неделю в поселок из Ингушетии привозят бесплатный хлеб, 1 или 2 раза в месяц — муку и масло. Кроме того жители периодически снабжаются гуманитарной помощью. Власти Северной Осетии заявляют, что готовы завозить продукты в Карца, и действительно, один раз из Владикавказа был завезен хлеб, но никто из поселка не воспользовался им, так как за этот хлеб нужно было платить, а ингуши не работают, а следовательно, и не получают зарплаты. По словам должностных лиц РСО, у Осетии нет денег для завоза в Карца бесплатных продуктов.
Пенсии жителям выплачиваются через структуры Северной Осетии, однако примерно 15% пенсионеров (в основном те, кто ими стал уже после конфликта, или те, кто до конфликта получал пенсию не по месту жительства) денег не получают.
В поселок подается газ, электричество, вода, плата за них не взимается. Один раз со стороны соответствующих ведомств поступила угроза прекращения подачи за неуплату, но реальных действий не последовало.
Функционирует средняя школа и амбулатория — за счет бюджета Северной Осетии. Важно отметить, что учителями в школе работают осетины и русские. Школа круглосуточно охраняется постом российских войск.
В амбулатории работают 2 врача — терапевт и педиатр (в Карца 477 детей до 15 лет, из них до года — 86) на полставки (по утрам до 12 дня).
Нет ни зубного врача, ни акушера-гинеколога. Учитывая особое положение Карца, этого явно недостаточно. Ведь хотя машины «Скорой помощи» из Владикавказа на вызов в поселок обычно приезжают, врачи открыто говорят, что не могут гарантировать безопасность пациентам-ингушам за пределами Карца. Больных приходится возить в Назрань, но медицинские машины из Ингушетии не пропускаются по дорогам Осетии. Результаты такой блокады бывают плачевными — например, из-за того, что больную девочку несколько дней не могли доставить в Назрань, обычный аппендицит у нее превратился в тяжелый перитонит.
В поселке есть квалифицированные медработники — бывшие сотрудники минздрава РСО (ингушки по национальности), которые обращались к властям с инициативой организовать круглосуточное медицинское обслуживание населения, но получили отказ. В результате они — терапевт, педиатр и 2 медсестры — круглосуточно обслуживают все население Карца у себя на дому за счет средств минздрава Ингушетии.
Как рассказали ингуши-жители Карца, в ноябре 1992 г. — вскоре после того, как жители вернулись в поселок, врачи из Москвы привезли сюда медикаменты, перевязочный материал, инструменты, оборудование. Однако вскоре все это было вывезено в поликлиники Владикавказа.
Для осуществления связи ингушской части населения поселка с внешним миром 2 раза в неделю осуществляется так называемая «проводка колонны» — людей в машинах под охраной российских солдат или милиционеров везут из Ингушетии в Карца или наоборот. Едут члены семей друг к другу (многие семьи сейчас оказались разъединены), едут лечиться, едут за покупками и т.д. и т.п. Но за один раз может ехать не больше 30 человек, причем только тех, кто был прописан в Карца до событий 1992 года. Факт прописки проверяется в осетинском РОВД — для этого необходимо за 3 дня подать заявку в органы Временной администрации. Тут следует напомнить, что многие ингуши проживали в Пригородном районе без прописки — в результате бывает так, что члены одной семьи, долгие годы прожившие в поселке, теперь не могут жить вместе у себя дома. Хотя следует сказать, что в отдельных случаях представители власти РСО делают исключения.
До апреля с.г. колонны шли 4 раза в неделю, но 12 апреля при въезде во Владикавказ колонна, в составе которой была машина скорой помощи, следовавшая в Карца, была заблокирована толпой при попустительстве властей РСО. Предпринимались попытки захвата заложников. Временная администрация проявила полное нежелание и неумение действовать решительно. В результате до 30 мая с.г. люди ни въехать, ни выехать из Карца не могли.
Такая ситуация привела к тому, что 19 мая 1994 г. начальник отдела Временной администрации подполковник Ю.П.Горин нарушил установленный порядок и посадил в свою служебную машину 6 жителей Карца, остро нуждающихся в выезде в Ингушетию. По дороге в Назрань машина была блокирована четырьмя автомобилями с автоматчиками и затем доставлена к штабу осетинского незаконного вооруженного формирования — Управления охраны объектов народного хозяйства (см. ниже) Ленинского района Владикавказа. Пока подполковник выяснял у начальника штаба причину задержания машина вместе с пассажирами исчезла. С тех пор о судьбе похищенных людей (в том числе 17-летней девушки, женщины и 72-летнего старика) известно лишь то, что похитители готовы их обменять на захваченных ранее, по-видимому ингушским бандформированием, трех осетин. До сих пор сотрудники прокуратуры и милиции Северной Осетии не смогли ни арестовать подозреваемых, ни освободить заложников.4
Вскоре после этого, 22 мая был похищен еще один житель Карца — 33-летний Магомед Хаматханов — во время посещения им могилы родителей на кладбище, которое расположено за пределами поселка. Его труп был обнаружен через 3 дня.5
За месяц до этого на этом же кладбище в течение двух дней собравшаяся толпа не давала похоронить умершую старушку-ингушку, многие годы прожившую в Карца. Два дня толпа блокировала дорогу на кладбище, забрасывала камнями родственников умершей и сопровождающих их сотрудников Временной администрации. Местная милиция, как обычно, занимала позицию стороннего наблюдателя. Похоронить женщину удалось лишь на третий день тайком, ранним утром, пока толпа еще не успела собраться.6
В целом обеспечение безопасности — постоянная забота и тема обращений жителей Карца к Временной администрации. Несмотря на то, что поселок круглосуточно охраняется двумя постоянными и двумя передвижными постами российских войск (им приданы 2 БТР), продолжаются поджоги и подрывы домов, хотя и в значительно меньших масштабах, чем раньше (см. разделы 5 и 10), воровство и грабежи. Например, 17 мая на окраине поселка на глазах у хозяйки вооруженными людьми была уведена корова. Женщина на коленях умоляла не оставлять ее детей без пищи, в ответ на что похитители посоветовали всем ингушам покинуть Карца.7
По словам жителей Карца, пустующие дома, находящиеся на окраине поселка, практически открыто подвергаются разграблению. Например, 20 июля 1994 г. с крыши одного такого ингушского дома приехавшие в поселок люди днем сняли шифер, внутри дома сняли и увезли доски пола. При этом российские солдаты не захотели остановить грабеж.
По словам Закре Мусиева сейчас в Карца занято 310 домов, еще около 350 целых домов пустуют. Это объясняется и тем, что некоторые хозяева оказались непрописанными, и тем, что в условиях фактической блокады поселка многие жители опасаются возвращаться.
Ингуши-жители Карца жалуются, что расположена комендатура крайне неудачно — в стороне от основного массива заселенных ингушских домов и просят перенести ее в пустующее здание школы в центре поселка.
Сказать, что власти РСО ничего не делают для Карца, нельзя, но положение, в котором там оказались граждане России, вряд ли можно назвать приемлемым для цивилизованного государства. Лидеры ингушской общины поселка подчас занимают неконструктивную позицию. Однако основная ответственность за восстановление нормальной жизни всех пострадавших от войны людей ложится на власти Северной Осетии, ведь все эти люди — жители Осетии, равноправные российские граждане. Очень важно, чтобы отношение ко всем пострадавшим было одинаковым независимо от их национальности.
Часть просьб жителей Карца8 власти РСО совместно с Временной администрацией обязаны удовлетворить немедленно (средств на это понадобится немного) — обеспечить нормальное медицинское обслуживание, включая организацию стоматологической службы, безопасную и беспрепятственную транспортировку ингушей, нуждающихся в стационарном лечении в г. Назрань, восстановить работу детского сада (помещение сохранилось), сменить место базирования комендатуры поселка.
Удовлетворение других просьб требует серьезной работы. Надежное обеспечение безопасности возможно лишь в контексте общего решения проблемы — требуется реальное полное разоружение незаконных формирований, действующих на территории РСО (см. соответствующий раздел), решительная борьба с терроризмом, реальное изменение стиля работы российских правоохранительных органов в регионе (см. раздел 10.2), пресечение силами Временной администрации любых попыток блокирования дорог в зоне ЧП.
Обеспечение жителей Карца работой — вопрос крайне непростой, решаемый лишь в общем контексте разрешения многих проблем ингушско-осетинского конфликта. Организация надомной работы9 требует прежде всего дополнительных средств.
Ограничение завоза людей в поселок наличием у них прописки в Карца является мерой, достаточно мотивированной нынешней ситуацией. Однако при этом надо учитывать, что прописка в Пригородном районе была длительное время ограничена, и многие фактически проживающие в поселке люди ее не имели. Вопрос об их возвращении требует своего разрешения.
На примере Карца видно, что процесс возвращения вынужденных переселенцев не может быть исчерпан одноактным перевозом людей в места их постоянного проживания. Реальное возвращение людей потребует от властей всех уровней длительного напряжения сил.
Пример Карца показывает, что осенью 1992 года была возможность сохранить дома и возвратить в них жителей, — при условии исполнения российскими войсками их долга. Если бы тогда эта возможность не была упущена, то теперь перед Россией не стояли бы проблемы возвращения десятков тысяч вынужденных переселенцев к месту их постоянного жительства и восстановления тысяч разрушенных домов.
8.2. ЧЕРМЕН10
Село Пригородного района РСО. Перед событиями осени 1992 года здесь проживало 3500 осетин, 4300 ингушей, русских и других национальностей — на порядок меньше.11 (По другим данным тогда здесь проживало 3061 осетин, 4114 ингушей, 284 русских и 84 чел. других национальностей.12)
Большая часть людей работала в колхозе. Ингушское и осетинское население проживало, в основном, компактно в разных частях села (ингуши — в северной и южной, осетины — в центральной), хотя были участки, где осетинские и ингушские дома чередовались.
Из всех затронутых событиями 1992 г. населенных пунктов, Чермен располагается ближе всего к границе с Ингушетией.
К августу 1994 г. в Чермене проживало 1600 осетин и 2260 ингушей.13
Рано утром 31 октября 1992 г., предварительно захватив пост ГАИ, в село вошли вооруженные формирования из Ингушетии. Подавив сопротивление в здании отделения милиции (милиционеры при этом погибли), они установили контроль над селом до утра 4 ноября, когда в село после артиллерийского обстрела вошли российские войска и осетинские вооруженные формирования.
По рассказам жители осетинской части Чермена, в период, когда село находилось под контролем ингушских вооруженных формирований, от рук членов этих формирований погиб ряд жителей села, были взяты заложники (в том числе и русские), 4 из которых пропали без вести, угнан скот и автомашины, боевиками осуществлялись многочисленные поджоги и подрывы осетинских домов. Тогда из села вынуждены были бежать многие его жители.
Вместе с тем, большинство разрушенных домов составляют все же ингушские дома, которые разрушались, в свою очередь, членами осетинских вооруженных формирований. От полного разрушения ингушские дома уберегло, по-видимому, вначале — присутствие в селе российских войск (хотя есть свидетели, утверждающие, что российские солдаты участвовали в разрушении домов), затем — установление постоянных постов сил Временной администрации. Свою роль сыграло и то, что уже примерно через полтора месяца ингуши начали возвращаться.
Следует упомянуть, что, по словам жителей Чермена осетинской и ингушской национальностей, в период вооруженного конфликта в этом селе были не единичные случаи помощи и спасения как ингушами осетин, так и наоборот.
Ингушское население Чермена бежало из села в начале ноября 1992 г., но уже с конца декабря того же года в целые дома начали возвращаться первые люди. С тех пор и до последнего момента не прекращаясь идет самовольное медленное заселение уцелевших домов в ингушской части села.
Бежавшее осетинское население вернулось в целые дома в 1992 году. Однако и к лету 1994 года еще оставалось около 1900 человек, чьи дома разрушены. Эти люди живут у родственников, в помещениях домов отдыха, часть из них живет в Чермене в здании школы, ряду семей предоставлены квартиры во Владикавказе. В 1993 году строительные организации Северной Осетии производили ремонт и восстановление разрушенных домов (речь не идет о домах ингушей). Однако в 1994 году работы прекратились в связи с отсутствием поступления средств из бюджета. Летом 1994 г. в Чермене некоторые дома восстанавливались самими хозяевами.
В осетинской части Чермена находится администрация села, отделение внутренних дел РСО, комендатура Временной администрации. На окраине села и внутри него располагаются несколько постов российских войск и милиции.
После событий 1992 года была назначена новая администрация села (до этого главой администрации был ингуш).14 Про нового главу администрации Чермена глава Временной администрации В.Д.Лозовой в своем заявлении сообщил следующее: «10 мая 1994 года в Пригородном районе РСО бесчинствующая группа сотрудников Управления охраны объектов народного хозяйства республики под началом главы администрации населенного пункта Чермен предприняла попытку блокировать и разоружить патрульный наряд ОСГ МВД России, угрожая расстрелом на месте».15 До назначения на этот пост нынешний глава администрации Чермена возглавлял местный отряд народного ополчения (см. раздел 9).
В разговоре, состоявшемся 4 июля 1994 г. во Владикавказе, Председатель Комитета по делам национальностей при Совете Министров РСО Т.Э.Кусов сообщил представителям ПЦ «Мемориал», что в ингушскую часть Чермена решением ингушских властей был назначен свой глава администрации. Более того, 3 недели назад этот человек не пустил на свою территорию главу администрации Пригородного района РСО.
При выяснении реального положения дел в Чермене и у представителя Временной администрации нами было установлено, что данные утверждения не соответствуют действительности. В Чермене есть одна официальная администрация, располагающаяся в осетинской части села. В ингушской же части власть осуществляет комендатура, но там есть избранный ингушским населением представитель общины, не обладающий реальными административными полномочиями — Аюб Мациев. Временная администрация оформила его к себе на работу. Никаких возможностей не пустить на ингушскую часть села главу Пригородного района не существует. Мациев регулярно общается с главой Пригородного района, но сожалеет, что это общение пока не приобрело постоянного характера.
В разговоре с начальником Черменского отделения милиции16 выяснилось, что фактически все село контролируется сотрудниками осетинской милиции. Хотя на ингушской стороне у них и нет своих постов, осуществляется круглосуточное совместное с российскими войсками патрулирование. Сотрудники милиции посещают ингушские дома, выясняя кто, где и на каких основаниях живет.
Главная проблема села — полная изоляция двух общин друг от друга. От жителей осетинской части мы многократно слышали решительные и даже агрессивные возражения против любых попыток поселить рядом ингушей и осетин. Ряд осетин-жителей Чермена называют конкретные имена жителей села ингушской национальности, которые, по их словам, замешаны в насилии над мирным населением и грабежах. Другие сообщают, что ингуши-черменцы не творили насилия в своем селе, но воевали в других местах. Однако в целом жители осетинской части Чермена смирились с тем, что ингуши уже живут компактно в своих частях села. Они выступают решительно против проживания в непосредственном соседстве с ними.
Вместе с тем, в селе периодически распространяются листовки с призывами не допустить возвращения ингушей в Осетию, создать непроходимую границу между республиками и т.п. В некоторых листовках призывают готовиться под этими лозунгами к выборам. В селе ведется целенаправленная работа против любых попыток снизить уровень межнациональной вражды.
При этом власти и Пригородного района и Чермена явно не делают необходимых шагов для налаживания межобщинных отношений, идя на поводу у агрессивно настроенной части населения.
Ряд проблем здесь схож с проблемами Карца.
Так, например, в Чермене функционируют 2 амбулатории — одна в осетинской части, другая — в ингушской. В администрации села нам объяснили, что амбулатория, расположенная в осетинской части, ингушей не обслуживает — у тех есть своя. В самой амбулатории ее заведующая высказала решительное нежелание обслуживать ингушей или сотрудничать с ними.17 В результате этого ингушских жителей села, расположенного в Северной Осетии, обслуживают медработники, оплачиваемые из Ингушетии. Они жалуются на недостаточное снабжение медикаментами (от Минздрава Северной Осетии ничего не поступает), на помещение, не предназначенное для медицинских целей, на отсутствие необходимого оборудования.
Поголовная безработица среди ингушей. В черменский колхоз, с трудом оправляющийся от погрома 1992 года, их не берут. Им ставят в вину, что в те дни колхозное стадо и техника были угнаны боевиками в Ингушетию.
Половина колхозной земли, расположенная у границы с Ингушетией и примыкающая к ингушской части села, не обрабатывается. Но если республиканские и местные власти РСО реально желают, как они это декларируют, чтобы ингушские жители Пригородного района считали себя жителями Северной Осетии, то в черменском колхозе нужно было бы создавать отдельную ингушскую бригаду.
К концу июля ингуши в Чермене получили пособие по безработице (14 с лишним тысяч рублей) за три месяца.
Осетинские дети учатся в Черменской средней школе №2, ингушские дети до осени 1994 г. учились в школе соседнего ингушского села Майское. В августе этого года на средства, поступившие со счета Временной администрации, ингушская школа в Чермене была отремонтирована и в ней начались занятия.
Пособие на детей из местного бюджета ингуши, проживающие в Чермене, не получают, в то время как жители других национальностей получают. При этом администрация села утверждает, что это пособие получают все.
В ингушской части села не работает водопровод, воду приходится носить издалека от реки. Вероятно, дело действительно в плохих трубах — от того же страдают и некоторые осетинские семьи, но убедить в этом ингушей, уже столкнувшихся с дискриминацией, невозможно.
Большое отличие от Карца в лучшую сторону для ингушей — это отсутствие блокады. Из Чермена можно легко на своей машине, попутке, автобусом попасть в Назрань.
Серьезной проблемой являются действия бандитов, запугивающих людей и осуществляющих теракты. Причем подобные действия осуществляются против жителей и ингушской, и осетинской части села. Однако тут, так же как и в Карца, уровень насилия в 1994 году, к счастью, значительно ниже, чем раньше.
Регулярно по ночам село (прежде всего его ингушская часть) обстреливается из стрелкового оружия, реже — из гранатометов. Обычно стрельба идет неприцельная, скорее для запугивания людей. Однако во время нашего нахождения в регионе 16 июля в 23 часа из гранатомета была обстреляна пристройка к жилому дому ингуша М. Харсиева, в результате чего получили контузию две его дочери. Жители села жалуются, что комендатура поселка удивительно пассивно реагирует на обстрелы: очень редко открывается ответный огонь, не предпринимаются попытки захватить террористов. Лишь незначительная часть обстрелов фиксируется в сводках МВД.
По словам А.Мациева, в 1994 году убийств ингушей в Чермене не было,18 тогда как за прошлый год погибло 12 человек (в основном людей уводили вооруженные люди, затем обнаруживались их трупы за пределами села). Начальник милиции Чермена решительно отрицает факт гибели в прошлом году ингушей-жителей села (хотя факты похищения по крайней мере трех человек и убийства четырех нашел подтверждение в прокуратуре и МВД ИР). В свою очередь, начальник черменской милиции сообщил, что среди жителей осетинской части села есть пострадавшие и погибшие. В 1993 году было убито 3 человека и 1 пропал без вести. Весной 1994 года на мине при работе на колхозном поле подорвался тракторист, который остался жив, но не может ходить. Весной же на улице был обстрелян сам начальник милиции, обстрелам из стрелкового оружия и гранатометов зимой 1994 г. подверглось здание отделения милиции.
В самом селе, по словам начальника отделения милиции, в 1992—начале 93 г. проводились операции по изъятию оружия. После этого оружия у жителей не обнаруживают.
Ингушское население Чермена не доверяет милиции Северной Осетии. Нам рассказывали о провокационном поведении милиционеров, даже о неспровоцированной стрельбе из пистолета по людям 4 или 5 июня с.г. из проезжающей милицейской машины. Нами записан рассказ жителя Чермена Руслана Нальгиева о том, что 07.02.93 г. он вместе с двоюродным братом Нальгиевым Магомедом и соседом Накостхоевым Магомедом были захвачены в селе двумя постовыми милиционерами МВД РСО в заложники, отвезены в Беслан, переданы в штаб республиканской гвардии Северной Осетии, где, перенося издевательства и побои, содержались в течение семи дней. Р.Нальгиев зимой 1993 г. давал об этом показания следственной группе из Москвы, работающей в Назрани. Однако, по его словам, милиционеры, похитившие его, до сих пор стоят на посту в Чермене.
Многие из проблем, с которыми сталкиваются возвращающиеся в Чермен из Ингушетии вынужденные переселенцы, обусловлены тем, что это возвращение вплоть до августа 1994 г. происходило не в рамках государственной программы, а «самотеком». «Порядок возвращения и расселения беженцев и вынужденных переселенцев...» (см. раздел 7.2), согласно которому жители Чермена должны возвращаться в целые дома, есть, а согласованного графика возвращения нет. Люди возвращались домой как бы нелегально — при невмешательстве властей Северной Осетии и благосклонности Временной администрации. Сложилась парадоксальная ситуация — более 2 тысяч ингушей вернулись к своим домам, но власти Ингушетии справедливо утверждали, что процесс возвращения вынужденных переселенцев реально не начался.
К концу июля 1994 года таким образом было заселено большинство целых домов Чермена. Незаселенными оставались лишь дома, расположенные на периферии и вдоль границы двух частей села — там, где вероятность обстрелов и нападений была выше. В Госкомитете Ингушской Республики по беженцам говорили про 134 незаселенных ингушских дома в Чермене, реально к этому времени таких оставалось 53. По данным Временной администрации было примерно такое же количество пустующих осетинских домов, расположенных в ингушских частях села. От Временной администрации требовалось усилить охрану села, от осетинской стороны — согласиться на возвращение людей из Ингушетии.
В согласительную комиссию Чермена ингушской стороной в июле был подан список из 53 семей. Согласительные комиссии — структуры, создаваемые в соответствии с «Порядком возвращения ...» из граждан осетинской и ингушской национальностей, проживающих в конкретном населенном пункте. 21 июля состоялось первое практическое действие такой комиссии: на собрании осетинской части комиссии, без присутствия их ингушских коллег, был вынесен вердикт — 8 из 53 семей могут вернуться. Члены остальных семей «подозреваются жителями села в совершении преступлений». Об этом решении с торжеством сообщила российская телевизионная программа «Вести».
Однако у членов ПЦ «Мемориал» возник ряд сомнений по поводу стиля работы комиссии.
Во-первых, мы беседовали с одним из тех, кто принимал это решение, и он не смог толком вспомнить, как и на основании чего оно принималось. В разговоре с другими членами согласительной комиссии выяснилось, что они собирают свидетельства о противоправных действиях членов тех семей, которые намечены к возвращению. Серьезной проверки собранных показаний не проводится. На основании этих свидетельств и выносится решение о возможности или невозможности возвращения семьи.
Во-вторых — для чего создавать комиссии на паритетных началах, если решение принимает одна половина без всякого участия другой? Вероятно, имело бы смысл обсудить возникающие возражения по поводу возвращения тех или иных семей с другой половиной комиссии. Кроме того, никто не выясняет мнение ингушской части согласительной комиссии по поводу возвращающихся в село осетинских семей.
Следует сказать, что по нашему наблюдению среди членов осетинской части согласительной комиссии села Чермен большинство составляют люди, чьи семьи серьезно пострадали во время событий осени 1992 г. Естественно, эти люди настроены отнюдь не на примирение с ингушской стороной. Такой состав этих комиссий предопределен уже самим принципом их формирования — выборы открытым голосованием на общем сходе. В таких условиях неизбежно выбирают либо людей, умеющих произнести наиболее яркую речь, либо сильно пострадавших. Надежды на то, что сход выберет мудрых старейшин, готовых к компромиссам, являются чистейшей «маниловщиной».
При сохранении подобного стиля работы эти комиссии следовало бы скорее переименовать в «конфронтационные».
В начале августа наконец началось официальное возвращение ингушских вынужденных переселенцев в Чермен. Машины, везшие людей, сопровождали военнослужащие сил, приданных Временной администрации. До 2 сентября были завезены Временной администрацией 35 семей, еще 43 — заехали самостоятельно. В селе началось восстановление домов, проводка нового водо- и газопроводов. Однако после нескольких инцидентов, в том числе сопровождавшихся насилием, Временная администрация вновь прекратила процесс возвращения людей (о событиях периода август-октябрь см. раздел 12).
Чермен является своего рода «лакмусовой бумажкой», с помощью которой проверяется готовность властей всех уровней реально возвращать вынужденных переселенцев.
8.3. МАЙСКОЕ
Село Пригородного района, расположенное у границы с Ингушетией рядом с Черменом. До событий осени 1992 г. здесь проживало 2899 человек — в основном ингуши и русские. Люди работали в совхозе, на консервном заводе и на предприятии по производству тары. За последние 2 года из села уехали, продав дома ингушам, около 400 человек — преимущественно русские, причем те, у кого уже были намечены заранее места работы и жилья. Таким образом общее количество жителей сохранилось; ингуши составляют 70%, русские — 20%.19
Село Майское — единственный населенный пункт Пригородного района с ингушским населением, непосредственно не затронутый событиями осени 92 года. Тогда российские войска, заняв Чермен, прекратили боевые действия в этом районе. Соответственно остановилось и продвижение осетинских вооруженных формирований.
18 осетинских семей (217 человек), проживавших в селе, бежали из Майского. Их дома не разрушены и незаконно заняты ингушскими вынужденными переселенцами из сел Пригородного района. Жители Майского в разговоре с нами не возражали против возвращения осетин в село в свои дома, но связывали их возвращение с возвращением ингушских вынужденных переселенцев в места их прежнего проживания. В селе проживают 12 осетин (лица, состоящие в смешанных браках).
Летом 1994 года в Майском кроме его постоянных жителей насчитывалось полторы тысячи вынужденных переселенцев из других населенных пунктов Пригородного района. Они разместились в жилых домах у родственников, в неработающих цехах завода, в других зданиях госучреждений, а также в 6 вагончиках.
Какие проблемы существуют вокруг этого села и у этого села?
Власти РСО, говоря о Майском, акцентируют внимание прежде всего на том, что этот населенный пункт фактически вышел из-под юрисдикции Северной Осетии и подчиняется властям Ингушской Республики. В разговоре с представителями ПЦ «Мемориал», состоявшемся 4 июля 1994 г., Председатель Комитета по делам национальностей при Совете министров РСО Т.Э.Кусов и глава администрации Пригородного района Г.А.Дзагоев сообщили, что из села Майское не поступает налогов в бюджет РСО. По их словам, завод работает, но куда уходит продукция — неизвестно. Налоги с предприятий села взимает налоговая инспекция Ингушской Республики. При этом руководство завода и совхоза требуют выделения им кредитов, но в бюджете РСО для этого нет средств. Задолженность в Пенсионный фонд за полтора года составила 1.5 млрд. рублей. Пенсии жителям Майского соответствующие структуры РСО выплачивают, однако в связи с непоступлением средств в Пенсионный фонд новые пенсии не оформляются.
Вопрос об административном подчинении села Майское находится вне компетенции Временной администрации — считает генерал-майор МВД Н.П.Вотько — «это проблема властей Северной Осетии, они должны в этом плане работать».20
В самом же Майском главную проблему видят в том, что предприятия села практически прекратили работу в связи с нехваткой средств, на втором месте — вопрос об административном подчинении села (по мнению многих наших собеседников, село оказалось как бы вне любого административного подчинения).
Консервный завод (самый мощный в Северной Осетии) не имеет средств для закупки стеклопосуды, крышек, специй и т.д. Его счета заблокированы. В результате — многие цеха стоят, рабочие не получают зарплату. То небольшое (по сравнению с прошлыми годами) количество продукции, которое в настоящее время выпускает консервный завод, реализуется через торговую сеть Ингушетии, поскольку другие возможности реально отсутствуют. По мнению руководства, заводу необходим кредит в 1 млрд. руб., в котором Северная Осетия отказала. После этого кредит был обещан министром сельского хозяйства России.21
Аналогичная ситуация в совхозе «Россия», за исключением того, что от спонсоров в Ингушетии были получены кредиты. Сейчас в совхозе работают 200 человек, тогда как раньше работали 600-700 человек. Контакты с руководством Северной Осетии были — так, еще в начале 1993 года в правлении совхоза в присутствии представителей Временной администрации произошла встреча с министром сельского хозяйства РСО и двумя его заместителями. Руководители сельскохозяйственного ведомства пообещали помочь совхозу деньгами, семенами, а также в вопросе обмена части земель с черменским колхозом для устранения чересполосицы. Обмен землями произошел, остального обещанного совхоз не получил.22
В создавшейся ситуации предприятия Майского пока не в состоянии выплачивать налоги в бюджет РСО.
В налоговой службе Ингушской Республики нам сообщили, что предприятия села Майское налоги в бюджет Ингушетии не платили и не платят.
Естественно, что безработные или не получающие зарплаты жители села налоги также не платят.
В Майском, так же как и в Карца, за счет бюджета Северной Осетии функционируют средняя школа и амбулатория. Однако получение зарплаты для учителей и медиков, по их словам, всегда сопряжено с неприятностями, оскорблениями, угрозами. За деньгами приходится ездить в районные управления, причем не ингушам, а людям других национальностей. В августе 1994 года учителям зарплата не была выплачена даже за апрель.
Школа рассчитана на 480 учеников, но в ней в 1993-94 гг. учились 1200 детей. Перегрузка — за счет беженцев и учеников из Чермена (с сентября 1994 г. часть учеников из Чермена, 127 человек, начали посещать отремонтированную школу в своем селе). Состояние здания — крайне плохое, в чем убедились представители ПЦ «Мемориал». Здание школы уже 12 лет существует без капремонта, кроме того в школе в 1992 году некоторое время размещалось подразделение российских войск, оставившее после себя страшное разорение. Тем не менее министерство образования РСО в средствах на ремонт отказывает. Ингушские власти — тоже, поскольку Майское — на территории Северной Осетии. Косметический ремонт производится учителями за свой счет. Зимой 1994 г. школа работать не будет, так как отопительная система пришла в полную негодность. «Вмешательство» Ингушетии в местные дела образования выразилось в выделении учебников для младших классов. Районный же отдел образования выделил школе треть от заявленного количества учебников (сам факт выделения учебников в создавшихся условиях является, конечно, положительным).
Жители Майского, так же как и ингушской части Чермена, не получают пособия на детей.
Врачи амбулатории жалуются на недостаток медикаментов и инструментов, на то, что машина скорой помощи, выделенная сюда Временной администрацией, «потерялась» где-то в Северной Осетии по пути в село.
Вопросы безопасности жителей Майского волнуют в меньшей степени — обстрелы тут, к счастью, не столь часты, хотя и случаются. Так, например, 31 декабря 1993 г. со стороны осетинского села Ольгинское по Майскому была выпущена ракета типа «Алазань», которая повредила жилой дом, не ранив никого из жильцов. 9 марта 1994 г. опять со стороны Ольгинского неустановленный бронетранспортер обстрелял Майское из пулемета; пострадавших не было. В ночь с 28 на 29 марта со стороны села Ольгинское велся огонь из крупнокалиберных пулеметов и автоматов.23
Власть в Майском представляет сельская администрация, которую с 1988 года возглавляет Микаил Темурзиев. В разговоре с представителями ПЦ «Мемориал»24 он безусловно признал свое административное подчинение главе администрации Пригородного района РСО. Более того, и ему, и аппарату сельской администрации зарплату платят из районного бюджета. Однако, по его словам, контакты с районным руководством крайне редки и эпизодичны. Связь осуществляется через секретаря администрации Майского, которая имеет возможность выезжать в район, поскольку является наполовину осетинкой. Ни телефон, ни телеграф в селе не работают. Встречи с районным руководством происходят на дороге, связывающей Майское с Черменом. В самом селе глава администрации Пригородного района ни разу, несмотря на обещания, не был.25 М.Темурзиев утверждает: «Безопасность мы гарантируем. Нужно встречаться и решать хозяйственные и социально-бытовые вопросы. Политических — касаться не надо. Это только масло в огонь подливать».
По мнению ПЦ «Мемориал», на данный момент нельзя утверждать, что это село вышло из-под юрисдикции Северной Осетии, но есть тенденция обособления, которая при дальнейшем развитии может привести к выходу этой территории из подчинения властям РСО. Нежелание районных и республиканских властей идти навстречу нуждам жителей села лишь усилит такую тенденцию.
В этом плане следует отметить такой факт — в селе и на прилегающей территории сотрудники правоохранительных органов Северной Осетии не появляются, но действует (по-видимому, эпизодически) милиция из Назрани. Так, например, когда в декабре 1993 г. в жилой дом села попала ракета (см. выше), то на место происшествия выехал старший дознаватель из Назрановского РОВД.26 Когда в конце июля в Майском неожиданно появился сотрудник владикавказской газеты, известный своими антиингушскими публикациями, то он был задержан специально приехавшим из Назрани патрулем милиции под предлогом обеспечения его безопасности. Альтернативой подобной практике может стать лишь создание в Майском из жителей села собственной милиции, находящейся в составе МВД Северной Осетии. Естественно, это потребовало бы от властей Пригородного района, МВД РСО и местной администрации серьезной и заинтересованной совместной работы. Однако если власти РСО реально желают, как они это декларируют, чтобы ингушские жители Пригородного района считали себя жителями Северной Осетии, то это делать необходимо.
Важно отметить, что по факту ракетного обстрела села Майское прокуратурой РСО уголовное дело возбуждено не было, хотя материалы из прокуратуры Ингушетии туда были пересланы.27
Вместе с тем ситуация, при которой можно утверждать, что в Майском, на территории Северной Осетии, ингушами самовольно создается фактически полностью автономное самоуправление, вполне может устраивать определенные силы в Северной Осетии. Ряд политиков и общественных деятелей (прежде всего членов таких организаций как «Стыр Ныхас», «Зилахар») настаивают на размещении в Майском всех ингушей, вынужденных покинуть Северную Осетию осенью 1992 года. По мнению авторов этой более чем сомнительной идеи, создание такой ингушской «резервации» сделает ненужным возвращение вынужденных переселенцев в места их прежнего проживания.
Надежды на удачное разрешение проблем села Майское вселяет факт проведения в этом селе 25 августа рабочей встречи Первого заместителя Председателя правительства РСО Г.С.Козаева и Председателя Совета министров ИР М.И.Дидигова с участием и при посредничестве главы Временной администрации. На этой встрече обсуждалась ситуация, сложившаяся в Майском.
8.4. ЭЗМИ
Село административно входит в состав г. Владикавказа, однако расположено в горах (Джайрахское ущелье) на значительном удалении от этого города. Граница между Северной Осетией и Ингушетией проходит практически по окраине села. Само село примыкает к крупному горному ингушскому селению Джайрах, расположенному на территории Ингушетии.
В селе проживают около 300 ингушей.
Ситуация в Эзми во многих отношениях напоминает ситуацию в селе Майское. Однако проблемы жителей Эзми усугубляются сложностью доставки продовольствия в это высокогорное село.
Представители ПЦ «Мемориал» не смогли посетить Эзми.
9. ВООРУЖЕННЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ В ЗОНЕ КОНФЛИКТА
Вооруженные бандитские формирования есть с обеих сторон. Они регулярно устраивают провокации, убивают мирных жителей, берут заложников. Власти обеих республик не отрицают наличия таких группировок на территории их республик, но утверждают, что эти группировки не контролируются властями, более того, — власти борются с ними.
Однако в данном регионе в прямое нарушение законодательства Российской Федерации решением властей были легализованы и официально существовали вплоть до мая 1994 г. крупные военизированные формирования.
Так, в Северной Осетии осенью 1991 года вполне легально, решением республиканского Верховного Совета были созданы республиканская гвардия и народное ополчение. Эти структуры имели на вооружении не только стрелковое оружие, но и бронетехнику. В период боев осенью 1992 года из запасов МВД им было передано дополнительно большое количество автоматического оружия и бронетехника.
Руководство республиканской гвардией (к событиям осени 1992 г. в ней состояло несколько сот человек) было поручено Киму Цаголову (ныне заместитель министра по делам национальностей и региональной политике Российской Федерации).
Отделения народного ополчения создавались в населенных пунктах и на предприятиях.
Командир народного ополчения Б.Дзуцев в своем интервью владикавказской газете в марте 1992 года так описывал создание этой военизированного формирования:
«Создавалось оно раньше и в нелегальных условиях, чтобы не оказаться не готовыми к противостоянию силам, стремящимся вызвать правовой беспредел в республике, исключить стихийность, разобщенность и неуправляемость отрядов, которые могли возникнуть как ответная реакция на действия, посягающие на суверенитет республики». «Поэтому, когда возникла реальная опасность дестабилизации обстановки, наши формирования были легализированы и стали основой республиканского народного ополчения».1 То же самое он повторяет в 1994 году корреспонденту «Правды».2
Создание военизированных формирований власти РСО также оправдывали продолжающейся войной в Южной Осетии (Грузия). Так, в связи с расстрелом колонны осетинских беженцев членами грузинских вооруженных формирований Верховный Совет Северо-Осетинской АССР на чрезвычайной сессии 21 мая 1992 принял Постановление. Приводим цитату из этого Постановления, подписанного Председателем ВС СОАССР А.Галазовым: «...5. Доукомплектовать Республиканскую гвардию, в том числе за счет казачьих подразделений, провести запись добровольцев для направления их на защиту Республики Южная Осетия.... 7. Обратиться к руководству Российской Федерации с требованием обеспечить созданную в Северной Осетии Республиканскую гвардию необходимым количеством оружия, военной техники и имущества, а в случае отказа Верховный Совет республики оставляет за собой право их национализации. 8. Республиканскому Комитету самообороны форсировать производство боевого оружия на предприятиях города Владикавказа...». (выделение наше — Сост.)
Лишь в январе 1993 года, уже после трагических событий в Пригородном районе, на факт существования незаконных вооруженных формирований в РСО последовала реакция Федеральных властей — Президиум ВС РФ признал решения о создании в Северной Осетии республиканской гвардии и народного ополчения грубейшим нарушением Конституции и законов Российской Федерации.
Через 3 месяца после этого Совет Министров Северной Осетии принял постановление, но не о расформировании народного ополчения, а о создании на его базе Управления охраны объектов народного хозяйства (УООНХ). Республиканская гвардия была фактически преобразована в два полка Патрульно-постовой службы МВД РСО.
По данным Временной администрации, в УООНХ состояло до трех тысяч человек, под их охраной находилось 228 объектов народного хозяйства. На вооружении УООНХ имелось 79 единиц бронетехники (в основном БТР), 2 гаубицы Д-30, 3 пусковых установки «Алазань», 1535 автоматов, 150 карабинов с оптическим прицелом, 57 ручных противотанковых гранатометов, 18 грузовых автомобилей, 14 легковых автомобилей. Летом 1993 г. доставлены из Абхазии во Владикавказ 3 зенитные пусковые установки. УООНХ имело возможность использовать 2 самолета АН-2 и 2 вертолета МИ-2. С личным составом на стрельбищах проводились учебные стрельбы. УООНХ формировалось на добровольческой основе.
Преобразование народного ополчения в УООНХ по сути дела мало что изменило — боевики остались боевиками. Многие наблюдатели, в том числе сотрудники Временной администрации, отмечают, что значительную часть УООНХ составляли выходцы из криминальной среды.
Указом Президента РСО от 01.04.94 г. была образована комиссия по передаче личного состава, вооружения и техники УООНХ в систему МВД этой Республики.
Образ действий членов УООНХ характеризуют уже упомянутые в данном докладе эпизоды, которые произошли только за последний месяц существования этого Управления. Так, 10 мая этого года в Пригородном районе группа сотрудников УООНХ предприняла попытку блокировать и разоружить патрульный наряд сил МВД России, угрожая расстрелом на месте (см. раздел 8.2). А через 9 дней произошел вопиющий случай захвата 6 заложников (в том числе 17-летней девушки, женщины и 72-летнего старика), ответственность за который безусловно лежит на УООНХ (см. раздел 8.1). Два члена УООНХ, бывшие свидетелями захвата заложников, скрылись от правоохранительных органов.
28 мая этого года Постановлением Президиума Верховного Совета и Правительства Республики Северная Осетия УООНХ было упразднено. При этом сотрудники Управления, прошедшие переаттестацию, должны приниматься на службу в МВД.
Согласно сведениям, полученным представителями ПЦ «Мемориал» из компетентных источников, постановление о расформировании УООНХ и разоружении его членов выполняется плохо, разоружение идет крайне медленно. К концу августа у бывшего УООНХ было изъято 15 единиц бронетехники, более 190 единиц нарезного оружия.3
К октябрю 1994 года реального разоружения так и не произошло.
В целом наличие большого количества огнестрельного оружия на руках у гражданского населения не отрицается властями РСО.
На базе районных отделов УООНХ при выполнении мобилизационных мероприятий в течение 2-х суток могут быть сформированы отряды ополчения общей численностью до 18 тыс. человек4 (цифра подтверждается сотрудниками Временной администрации); согласно сведениям, полученным в Представительстве Президента России в ИР эта цифра может составлять до 30 тыс. человек.
На территории нынешней Ингушской Республики (до декабря 1992 г.), а также в ряде населенных пунктов Северной Осетии (до событий осени 92 г.) существовали ингушские вооруженные формирования численностью от 20-30 до нескольких сотен человек (имеются данные о том, что на территории ИР существовали формирования, насчитывавшие до 5000 человек; однако нет никаких свидетельств об участии столь крупных отрядов в боевых действиях). На вооружении у них имелось стрелковое оружие (в том числе автоматическое), гранатометы, пулеметы. По некоторым свидетельствам, использовались также обшитые стальными листами грузовые автомобили. С началом исполнения Р.Аушевым в декабре 1992 г. обязанностей Президента Ингушской Республики эти отряды были расформированы. При этом, однако, практически все оружие осталось на руках у населения. С тех пор легально никакие вооруженные формирования, кроме структур МВД ИР, на территории Республики не действуют. Руководство ИР неоднократно публично объявляло о своей готовности предоставить помощь для ликвидации любой незаконной вооруженной группировки на территории ИР.
В целом в ИР у гражданского населения скопилось громадное количество огнестрельного оружия, гранат, мин и т.д. Это признают и власти, и сотрудники правоохранительных органов, и практически все собеседники в ИР. Такое оружие фактически беспрепятственно поступает в ИР через неохраняемую и «прозрачную» границу с Чечней, где оно открыто продается. Подчас местные жители рассматривают факт регистрации автоматического оружия в отделе внутренних дел г. Грозного (Чечня) как законное основание для владения им на территории Ингушетии, и даже требуют вернуть конфискованное оружие.
Согласно сведениям, полученным в Представительстве Президента России в ИР, в случае повторного возникновения вооруженного конфликта в регионе можно ожидать создания ингушских формирований общей численностью до 12 тыс. человек. Исходя из общей численности постоянного населения и вынужденных переселенцев на территории ИР, а также из факта накопления большого количества оружия на руках у гражданского населения реально эта цифра может оказаться большей.
Имеются сведения из разных источников о том, что на территории Чечни и Грузии в специальных лагерях базируются ингушские вооруженные группировки. Власти ИР решительно опровергают данное утверждение.
Согласно сведениям, полученным представителями ПЦ «Мемориал» из компетентных источников, незаконные вооруженные формирования базируются на территории ИР в высокогорном Джейрахском районе. В некоторых акциях, проводимых этими формированиями, принимают участие в нерабочее время сотрудники ППС ИР.
Несмотря на то, что в горных районах Ингушетии вдоль границы с Северной Осетией находятся посты МВД ИР, ими не разу не были задержаны или обстреляны члены ингушских незаконных формирований, проникающие на территорию РСО. Данный факт позволяет предполагать наличие координации действий между сотрудниками МВД ИР и членами ингушских незаконных формирований.
В составе МВД РСО и ИР находятся полки патрульно-постовой службы (ППС) и батальоны отрядов милиции особого назначения (ОМОН), представляющие собой соединения, способные вести боевые действия.
В составе МВД ИР :
— 1 полк ППС численностью 975 человек, на вооружении находятся 3 бронетранспортера (всего МВД ИР имеет 5 БТР). Состоит из трех батальонов и роты специального назначения, укомплектованной личным составом, имеющим опыт боевых действий;
— батальон ОМОН — 98 человек;
— отдельный батальона ППС —233 человека.5
В составе МВД РСО :
— 2 полка ППС общей численностью 1237 человек, на их вооружении находятся 25 единиц бронетехники (БТР);
— отдельный батальон ОМОН общей численностью 200 человек, имеющий на вооружении 9 бронетранспортеров.6
Согласно сведениям, полученным представителями ПЦ «Мемориал» из компетентных источников, реально в подразделениях ППС обеих Республик служит большее количество людей, чем предусмотрено по штатному расписанию; на их вооружении находится сверхштатное оружие: гранатометы, зенитные установки, бронетехника. Прежде всего это относится к подразделениям ППС РСО, у которых МВД России должно было изъять сверхштатную бронетехнику, однако к осени 1994 г. это решение так еще и не было выполнено.

10. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ И ПРАВОПОРЯДКА,
СОВЕРШЕННЫЕ НА ПОЧВЕ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОЙ РОЗНИ В ЗОНЕ КОНФЛИКТА
В районе конфликта продолжают совершаться террористические акты и диверсии, в результате которых гибнут и получают увечья люди, наносится ущерб государственному и частному имуществу. Не прекратилась варварская практика захвата людей в заложники. Все эти преступления совершаются и на территории Северной Осетии, и на территории Ингушетии. Среди пострадавших — гражданские лица осетинской, ингушской, русской, грузинской и др. национальностей, сотрудники МВД РСО и ИР, военнослужащие внутренних войск МВД РФ, военнослужащие российской армии, сотрудники МВД России, командированные в регион.
Кроме того на территории Северной Осетии при попустительстве властей этой республики продолжают совершаться массовые акции (блокада дорог, нападения на автоколонны), направленные против мирного ингушского населения, проживающего на территории РСО. Такие акции резко дестабилизируют обстановку в регионе и грубейшим образом нарушают режим чрезвычайного положения. Сталкиваясь с подобными преступлениями Временная администрация неоднократно проявляла свою полную беспомощность.
Расследование преступлений, совершенных на межнациональной почве как в период вооруженных столкновений осени 1992 г., так и впоследствии, наталкивается на серьезное противодействие со стороны властей обеих республик и местного населения и практически парализовано.
В целом в регионе сложилась тяжелая в криминогенном плане ситуация. Этому способствует в первую очередь наличие большого количества оружия на руках у гражданского населения. В Назрани по вечерам нередко можно услышать автоматные очереди. По данным МВД ИР значительная часть бытовых преступлений в Республике совершается с использованием огнестрельного оружия.1
Силы, приданные Временной администрации, МВД ИР, МВД РСО находят и изымают оружие у населения. Однако изъятое оружие составляет лишь незначительную часть скопившегося в регионе.
Следует отметить, что анализ сводки МВД ИР за период с января по май 1994 г. позволяет утверждать, что по крайней мере в 1994 г. никакой особой направленности совершаемых преступлений против русского населения нет. Этот же вывод подтверждают беседы представителей ПЦ «Мемориал» с русским населением станицы Троицкая (ситуация там за последние полтора года изменилась к лучшему) и личные наблюдения.
В Северной Осетии при том, что за первое полугодие 1994 г. общее число зарегистрированных преступлений сократилось по сравнению с тем же периодом прошлого года, количество совершенных особо тяжких преступлений возросло.2 В числе прочих причин тяжелой криминогенной обстановки министр ВД РСО Г.Кантемиров называет наркоманию, присутствие беженцев из Грузии и проникновение в милицию «чуждых нашему делу людей».3 По его словам, «трагическая осень 1992 года заставила нас оперативным порядком увеличить личный состав милиции; естественно, времени для тщательного отбора самых достойных не было».
Можно ожидать, что прием в МВД РСО большого количества новых сотрудников из состава УООНХ приведет к дальнейшему понижению уровня дисциплины и профессионализма в органах внутренних дел этой Республики.
Как значительный положительный факт следует отметить, что на данном неблагоприятном фоне наблюдается значительное снижение количества погибших и раненых в результате осетино-ингушского конфликта на территории района чрезвычайного положения в первом полугодии 1994 г. по сравнению с этим же периодом прошлого года.4
Если за первую половину 1993 года в зоне ЧП погибли среди гражданских лиц 21 осетин и 29 ингушей, то в 1994 году за тот же период погибли 6 осетин и 3 ингуша. В 1993 году за первые полгода было ранено среди гражданских лиц 12 осетин и 4 ингуша, а в 1994 году — 5 осетин и 3 ингуша.5
В течение первой половины 1993 года в зоне ЧП было убито 4 и ранено 11 сотрудников МВД Северной Осетии, за этот же период в 1994 году среди них не было погибших и 2 человека были ранены.6
Потери среди сотрудников МВД Ингушетии в зоне ЧП в первом полугодии 1993 года составили 2 человека убитыми и 2 ранеными, в 1994 году за этот период в МВД Ингушетии в зоне ЧП убитых и раненых не было.7
В период первого полугодия 1993 года среди служащих МВД и МО Российской Федерации, командированных в зону ЧП, погибло 8 и было ранено 19 человек. В первые шесть месяцев 1994 года потери составили 5 человек погибшими и 5 человек ранеными.8
Эти данные не полностью отражают действительность, так как в них не учтены убитые и раненые в результате осетино-ингушского конфликта за пределами зоны ЧП.
10.1. СВОДКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ЗА ПЕРВЫЕ СЕМЬ МЕСЯЦЕВ 1994 ГОДА
Ниже приведена общая сводка преступлений за первые семь месяцев 1994 года, в отношении которых есть основания полагать, что они совершены вследствие осетино-ингушского конфликта. Большинства из этих преступлений совершено в зоне чрезвычайного положения.
С нашей точки зрения, сведение вместе перечней преступлений, совершаемых как против ингушей, так и против осетин, делает крайне наглядным, как одно преступление вызывает в ответ совершение другого, и при этом страдают прежде всего мирные граждане.
14 января 1994 г. в поселке Карца (Сев. Осетия) был взорван пустующий дом, принадлежащий ингушской семье.9
В ночь с 26 на 27 января из автоматического оружия с территории Ингушетии был обстрелян пост военнослужащих вблизи села Батакоюрт (Северная Осетия).10
28 января по пути следования из г. Нальчика в Ингушскую Республику в поезде вооруженными лицами осетинской национальности была захвачен ингуш Гадаборшев Б.Ш. Он был освобожден работниками Объединенной следственной группы МВД РФ.11
2 февраля террористической группой в с.Чермен было подвергнуто обстрелу из гранатомета и автоматического оружия поселковое отделение милиции.12
15 февраля в поселке Карца (Северная Осетия) был взорван дом, принадлежащий ингушской семье.13
2 марта в поселке Карца был взорван дом, принадлежащий ингушской семье.14
4 марта трое неустановленных лиц ингушской национальности в лесополосе в полутора километрах от села Верхний Комгарон (Сев. Осетия) встретили трех жителей этого села, собиравших черемшу. Преступники, отобрав у них мешок с черемшой и приказав уходить, открыли затем по ним огонь из автоматов. В результате один из трех жителей села В.Комгарон — Гучмазов А.Г. — погиб.15
5 марта на хуторе «Будки» села Комгарон (Сев. Осетия) во дворе своего дома была убита Кислякова М.И.16
6 марта в селе Чермен сожжен ингушский дом.
9 марта со стороны села Ольгинское неустановленный бронетранспортер обстрелял село Майское из пулемета; пострадавших не было.
19 марта в Тарском ущелье (Сев. Осетия) в двух местах на опорах газопровода обнаружены 2 противотанковые мины со взведенным часовым механизмом заводского производства.17
23 марта на противотанковой мине, заложенной на полевой дороге у села Чермен, подорвался трактор. При этом серьезные травмы получил осетин-тракторист.18
В качестве ответной меры большие группы осетин, в основном жителей села Чермен, 23, 24 и 25 марта блокировали дороги, ведущие в поселок Карца.
В ночь на 24 марта в селе Чермен со стороны ингушской части села был произведен выстрел из гранатомета. В результате уничтожена часть жилого дома осетина Макиева В.С.19
Этой же ночью из гранатомета был обстрелян дом, в котором проживает ингушская семья Исиевых. Пострадавших не было.20
В ночь с 28 на 29 марта со стороны села Ольгинское велся огонь из крупнокалиберных пулеметов и автоматов по селу Майское.
Начиная с 30 марта в течение двух дней собравшаяся толпа не давала похоронить умершую старушку-ингушку, проживавшую в Карца. Для этого блокировалась дорога, ведущая на кладбище из поселка Карца, забрасывались камнями родственники умершей и сопровождающие их сотрудники Временной администрации. Местная милиция как обычно занимала позицию стороннего наблюдателя. Похоронить женщину удалось лишь на третий день тайком, ранним утром, пока толпа еще не успела собраться.21
30 марта в районе поста российских войск у села Чермен были взяты в заложники осетины Хамициев М.Х., Бязров С. В. и подполковник МВД РСО Тебиев С.М., которые прибыли сюда для передачи выкупа (20 млн. руб.) преступникам, ранее захватившим в заложники в Ставропольском крае двух осетин Хамциева Х.Д. и Хетагурова Т.А.22 По сообщению Кавказской межрегиональной прокуратуры, выявлена преступная группировка, занимавшаяся захватом заложников, совершившая похищение Хамициева, Бязрова и Тебиева. Один из обвиняемых в совершении данного преступления арестован и находится в СИЗО г.Ставрополя.
Данное преступление резко дестабилизировало обстановку в регионе и вызвало волну ответных противоправных действий и преступлений, в том числе и захват заложников.
5 апреля был из гранатометов и автоматического оружия были обстреляны ингушские дома в поселке Карца. Сильно повреждены два дома.
7 апреля жители села Али-Юрт (Ингушетия) Оздоев М.А., Оспиев Ю.Б. и Гагиев М.Б. выехали для проведения работ на тракторе в прилегающий к селу лесной массив. 8 апреля на лесной дороге, ведущей в село Комгарон (Северная Осетия) у разбитого трактора был обнаружен труп Оздоева М.А. с огнестрельными ранениями, его спутники пропали без вести.23
12 апреля на окраине Владикавказа большие группы лиц осетинской национальности блокировали дорогу и совершили нападение на автоколонну (в ее составе была машина «Скорой помощи») с жителями поселка Карца. Автоколонну сопровождал бронетранспортер и военнослужащие вооруженных сил России. На глазах у военнослужащих толпа ломала машины и автобусы, был похищен один ингуш (Х.Хамхоев), неоднократно предпринимались попытки вытащить из машины шофера «Скорой помощи», которого при этом избивали. Это продолжалось более пяти часов, после чего женщины-ингушки были вывезены в здание Временной администрации, мужчины — в помещение ОМОНа, а затем все возвращены в Ингушетию. Х.Хамхоев благодаря энергичным действиям Временной администрации через несколько дней был изъят у похитителей.24
Нападение 12 апреля привело к тому, что провод колонн в поселок Карца был прекращен и до конца мая жители поселка оказались почти в полной блокаде.
13 апреля с территории Северной Осетии из крупнокалиберного пулемета было обстреляно село Али-Юрт (Ингушетия).25
14 апреля в учебном центре российской армии у села Тарское (Сев.Осетия) на противотанковой мине подорвался танк, пострадавших не было. Там же через час подорвалась автомашина, в результате чего ст. лейтенант Российской армии И.Г. Дебгальский получил смертельное ранение.26
16 апреля в ущелье Сунжа-Басо (Сев.Осетия) были обстреляны из автоматов и гранатомета две машины ГАЗ-66 с восемью осетинами, выехавшими для заготовки черенков. Был открыт ответный огонь из гладкоствольных ружей. Один из пассажиров машин получил ранение.27
При прочесывании местности был обнаружен раненный в голову житель Ингушетии. При нем находился гранатомет и снаряженные магазины к автомату АК-74.28
20 апреля в лесу в 6 км от села Сунжа (Сев.Осетия) были обнаружены рядом с автомашиной трупы жителей этого села осетин Хугаева М. С. и Кабисова Б.Е. с огнестрельными ранениями. Эти люди уехали 19 апреля в лес на заготовку дров.29
21 апреля со стороны села Сунжа из трех бронетранспортеров был обстрелян пост ППС МВД Ингушской Республики у села Али-Юрт (Ингушетия). Обстрел велся в течение полутора часов. Ранены 2 сотрудника МВД ИР.30
24 апреля между селами Сунжа (Сев. Осетия) и Али-Юрт (Ингушетия) при прочесывании леса в поисках убийц в результате вооруженного столкновения маневренной группы внутренних войск МВД России с вооруженной группировкой был смертельно ранен сержант А.А.Гришко.31
В этот же день у села Сунжа (Сев. Осетия) подорвался на мине бронетранспортер, в результате чего военнослужащий внутренних войск МВД России младший сержант Е.Мельников был тяжело ранен. Раненый был эвакуирован в Москву, однако там в больнице скончался от полученных ран.32
27 апреля в селе Чермен ранен в результате обстрела ингуш Мациев Б.З.33
1 мая на опушке леса у села Старый Батакоюрт (Сев.Осетия) обнаружен труп осетина чабана Мальдзигова В.С. с огнестрельными ранениями.34
10 мая группа сотрудников УООНХ у села Чермен пыталась, угрожая расстрелом, разоружить патруль ОСГ МВД России.35
16 мая были обстреляны со стороны Северной Осетии жители села Кантышево (Ингушетия). В результате был тяжело ранен один человек.36
В этот же день в г. Малгобеке (Ингушетия) в качестве заложника был захвачен лейтенант милиции из сил, приданных Временной администрации.37Впоследств� �и он был освобожден.
19 мая начальник отдела Временной администрации подполковник Ю. П.Горин в нарушение установленного порядка посадил в свою служебную машину 6 жителей Карца, остро нуждающихся в выезде в Ингушетию. По дороге машина была блокирована четырьмя автомобилями с автоматчиками и затем доставлена к штабу осетинс%

Шенталинский Виталий - Рабы свободы: Документальные повести

скачать книгу бесплатно


Шенталинский Виталий - Рабы свободы: Документальные повести скачать бесплатно
Автор: Шенталинский Виталий
Название: Рабы свободы: Документальные повести
Жанр: Публицистика
Издательский дом: Прогресс-Плеяда
Год издания: 2009
Аннотация:
Книга посвящена судьбе Русского Слова, трагическим страницам нашей литературы. В ней рассказывается о писателях, погубленных или гонимых тоталитарной властью.Повествование основано на новых документах и рукописях, которые автор обнаружил и исследовал, работая в архивах КГБ и Прокуратуры СССР как организатор и руководитель Комиссии по творческому наследию репрессированных писателей России. Среди героев книги — Исаак Бабель, Михаил Булгаков, Павел Флоренский, Николай Клюев, Осип Мандельштам, Нина Гаген-Торн, Георгий Демидов, Борис Пильняк, Максим Горький.«Рабы свободы» — результат многолетней работы автора над этой темой, которой посвящены и другие его книги: «Донос на Сократа» (М.: Формика-С, 2001)и «Преступление без наказания» (М.: Прогресс-Плеяда, 2007). Продолжение труда — новое, переработанное издание «Рабов свободы», дополненное и уточненное.Издание иллюстрировано редкими архивными фотографиями и документами.

Доступные форматы для скачивания:

Скачать в формате FB2 (Размер: 6799 Кб)

Скачать в формате DOC (Размер: 382кб)

Скачать в формате RTF (Размер: 382кб)

Скачать в формате TXT (Размер: 6564кб)

Скачать в формате HTML (Размер: 6577кб)

Кавказские амазонки: Материалы для древней этнографии Кавказа
Евгений Густавович Вейденбаум (1845-1918) окончил Петербургский университет, служил на Кавказе, с 1897 года состоял членом, а с 1904 года — председателем Кавказской археографической комиссии.

Скачать, читать
http://profilib.com/book/24/evgeniy-...azonki.fb2.zip

Скачать

Автор: Чирков Юрий
Название: А было все так…
Жанр: Биографии и Мемуары
Издательский дом: Политиздат
Год издания: 1991
Аннотация:
Пятнадцатилетним подростком, обвиненным в подготовке покушения на секретаря ЦК КП(б) Украины Косиора и… товарища Сталина, попал Юрий Чирков, автор этой книги, на Соловки. Получил он за «преступление» три года. Правда, тем, кто отсиживал срок, потом добавляли еще, так что на круг выходило и десять лет, и двадцать, иногда и более. Практически же осужденный обречен был нести свой крест пожизненно, ибо тем счастливчикам, кому удавалось выжить и вырваться на свободу, ненавистная статья (или «букет» статей) оставалась клеймом на всю оставшуюся жизнь: она предопределяла, где пребывать человеку, где работать, чем заниматься…Ничего этого семиклассник Юра Чирков в 1935 году еще не знал. Ни он, ни другие, постарше и позрелей, попав на Святой остров, не могли тогда предсказать, что станут Соловки судьбой тысяч и тысяч советских людей, что именно отсюда пойдут ветвиться лагеря: они перебросятся на континент, охватят Север, Сибирь, а потом и Восток, невидимыми нитями опояшут страну, каждого человека, независимо от того, за колючей проволокой он или за ее пределами. Цинично и страшно звучат в книге слова наркома Ежова о том, что все население страны делится на три категории – заключенных, подследственных и подозреваемых.

Скачать

6 июля, 2014

Когда за изучение происхождения слов берётся дилетант, на вооружение он берёт не методы сравнительно-исторического языкознания, а гораздо более простой метод сравнения. Требуется немного - сравнивать слова и, находя что-нибудь общее, тут же делать вывод об их родственном отношении. Вот эта формула - раз похожи, значит родственники - и работает во всех лингвистических опусах, которыми заполонён Интернет. Откровения о том, что Батый - это ставленник Ватикана - всё это нередко основывается именно на подобном анализе слов. Доказательствами служат схожие корни слов и идентичные пары и тройки букв.
В чём же здесь ошибка? Ну действительно, ведь буквы "ра" встречаются во многих словах и, если "ра" обозначает бога или солнце, то вот вам и целый смысловой ряд - "радость", "ура"...
Скептик заметит, что есть немало слов, где это буквосочетание, похоже, таит в себе какой-то другой смысл. В слове "кран", например. Хотя, постойте... "кран" - "к РАН". Выходит, именно Российская Академия Наук является основоположником современной сантехники, а не зарубежные товарищи в 17-ом веке?
Но хотя мы можем указывать на абсолютную методологическую вседозволенность, позволяющей нам из одних и тех же построений делать разные, очень масштабные и противоречащие друг другу выводы, есть возможность показать изначальную ошибочность идеи. И сделать это можно за счёт комбинаторики.
Конкретно в русском языке 33 буквы. Согласно частотному словарю Шарова, средняя длина слова в русском языке составляет 5.28 символа. Если ограничиться словами длиной в 7 символов, то количество возможных комбинаций уже равно 43 911 133 894.

Это немаленькое число. Если добавить к нему всего лишь один ноль, то мы получим количество звёзд Млечного Пути (400 000 000 000).
Мы можем брать во внимание, что не все сочетания букв позволительны в русском языке и делить это число на два, три, десять, миллион - но число комбинаций всё равно останется умопомрачительно большим.
А это значит, что поскольку букв всего 33, а сочетаний так много, мы должны ожидать следующие результаты:
1. Наличие похожих или идентичных слов, которые не имеют друг к другу никакого отношения
2. Наличие идентичных сочетаний букв, которые не имеют друг к другу никакого отношения
Что мы, собственно и видим. Омонимы, омографы, омоформы и паронимы, в зависимости от структуры и истории языка, будут занимать в нём определённый, как правило, небольшой процент слов. Одновременно это и хлеб насущный нашего любителя оригинальной лингвистики. Бери желаемую пару - и налицо "мудрость" русского языка, заложившая в слова философский смысл. Слово "вина" неспроста совпадает с "много вина". Потому что будешь много пить - почувствуешь вину за содеянное! О как!
Но комбинаторика неумолима. Чем меньшее количество букв мы берём, тем вероятней найти эти буквы в других словах. Собственно, никакие омонимы и не нужны - разные двух- и трёхбуквенные сочетания подходят даже лучше!

Любители оригинальной лингвистики обычно на такой аргумент отвечают, что речь-то идёт не о любых комбинациях, а исключительно о корнях. И это хороший аргумент, но проблема в том, что корни лингвисты-дилетанты определяют по каким-то своим, часто нигде не сформулированным правилам.

Возьмём для начала знаменитое и упомянутое выше "ра". Чудинов, а затем Задорнов в своих выступлениях, приводят примеры типа РА-дость, РА-зум, к-РА-сота, ду-РА-к, у-РА. Совершенно неясно, почему выбраны именно эти слова и почему у них корень определён именно таким образом. А точнее, как раз ясно - потому что эти слова легко уложить в необходимую смысловую канву. А выбирать ведь есть из чего. Если взять доступный в Интернете список русских слов, содержащий 99431 позиций, то количество раз, которое буквосочетание "ра" встречается в этом списке, составляет 10865. Конечно, это захватывает однокоренные слова, но в любом случае, число большое и даже сравнимое с количеством слов всего списка.

Гораздо разумнее предположить, что пресловутое "ра" встречается в большом количестве русских слов не потому, что носит какое-то сакральное значение, а просто потому что комбинаций очень много, а сочетание короткое.
Собственно, гипотезу о сакральности слога "ра" можно было бы выдвинуть в обратном случае - если бы этот слог почти нигде не встречался, а только в некой особой группе слов. Это было бы неплохой опорной точкой, но её нет!

Если буквосочетание состоит, скажем, из пяти символов, число совпадений будет гораздо ниже. Но важно понимать, что много совпадений и не требуется. Достаточно одного удачного. Прекрасными образцами служат вольные лингвистические упражнения Сергея Данилова, который считает, что слово "самурай" - это казак с Амура, потому что "с Амура я", а "обезьяна" - это человек "без ян" (в смысле инь и ян). Можно сколько угодно рассуждать о "сложных альтернативных методах", скрываемых якобы догматической официальной наукой, но ясно, что человек просто увидел нечто, что уложилось в его нарратив. Такой приём хорош для остроумных шуток, но неприемлем для науки.
И это мы ещё не брали во внимание иностранные языки, которыми любители оригинальной лингвистики отнюдь не гнушаются пользоваться. Что опять увеличивает количество комбинаций, которые они ограничили своим аргументом о корнях и допустимых сочетаниях. Иностранные языки вовсе не обязаны избегать нескольких согласных подряд.

Да что там иностранные языки! Тот же Данилов постоянно занимается придумыванием аббревиатур, инвертированием слов и другими произвольными операциями над словами. У него "казак" - это Конник АСии, с заменой С на З, а англосаксы - это те же казаки, потому что "саксы" - инвертирование аббревиатуры "кас". Вооружённые подобными приёмами, любители оригинальной лингвистики могут получать связь между любыми словами, и потому их аргумент про то, что они придерживаются каких-то строгих принципов, мягко говоря, необоснован.
Так что, любому человеку, который решил заняться собственными поисками происхождения слов, прежде других аргументов можно дать этот. Если его интересует именно истина, то он обязан признать, что руководствоваться одним лишь сходством - всё равно что бросать кубики. А кубики, сами понимаете, расскажут лишь о кубинцах, но никак не о русских.
Полностью дневник

Опьянение виной
14 июня 2014
"Поймите", - говорил мужчина на сцене. - "Если вы болеете, значит ваше мировоззрение нуждается в коррекции. Болезнь - это проблемы в душе. Деформации биополя влияют на тело и мы заболеваем."
"Вы можете лечить тело таблетками, но главное - лечить душу. Наши мысли влияют на наше самочувствие. Если мы о ком-то плохо думаем, мы будем болеть..."
Когда семинар экстрасенса завершился, Иван и его родители долго топтались в фойе, ожидая, когда рассосётся очередь в гардероб. Многие покупали видеокассеты, обсуждали увиденное. Родители Ивана после семинаров бывали молчаливы, находились под впечатлением и обдумывали сказанное. Каждый семинар оставлял ощущение значительности и глубины.
Облачившись в свои куртки и пальто, люди выходили и сливались с населением осенней Москвы. Ивана всегда удивлял этот потрясающий контраст между личностью человека и его будничным, ничем не примечательным видом в толпе.
Но хотя другие прохожие могли этого не знать, среди них шли люди, которые несли домой простую мысль - если ты болен, то это твоя вина. Если ты страдаешь - это результат ошибок в твоей нравственной картине мира. А если сформулировать ещё проще - если ты болеешь, значит ты плохой человек. Ты сам виноват. И хотя да, мы тебе сочувствуем, но на самом-то деле мы знаем, что ты просто отрабатываешь свои собственные безнравственные поступки.
Над этим можно смеяться как над невежественной чушью, но ужас этой идеи состоит в том, что в неё верят многие, многие люди. И вред от неё - этот невидимый вред донаучного мышления - хотя вряд ли обладает драматизмом отказа от лекарств, таит в себе разрушительные силы невероятной величины.
Сколько раз Иван ловил на себе укоризненные взгляды родителей, стоило ему заболеть. Их сочувствие порой бывало сухим, потому что где-то за этим сочувствием витало холодное понимание, что виноват он сам, Иван. Когда он болел простудой, попросить лекарство казалась кощунственным. Мама давала ему лекарство сама, особенно если у него была температура, но присовокупляла:
"Да, конечно, правильно, но ты должен работать над собой. Ты читаешь молитвы? Вспомни, где ты поступил плохо и проси у Бога прощения."
И Иван ощущал стыд за свою слабость, стыд за свою безнравственность. И если на следующий день ему не становилось лучше, он понимал, что, видимо, серьёзно согрешил. А главное - он знал, что и родители это понимают. Каждая болезнь словно обнажала его внутреннее существо. Мысли, суждения, чувства, которые до этого были тайными, становились явными.
Если у него болел живот, он предпочитал молчать, потому что на семинаре сказали, что живот болит от недовольства близкими. Иван не хотел, чтобы родители думали, что он ими недоволен. Когда отец один раз несправедливо отчитал его за какую-то мелочь, Иван молился Богу изо всех сил, чтобы не испытать недовольство.
К восьмому классу у него стало портиться зрение и пришлось надеть очки. Иван ощутил себя глубоко ущербным. На семинаре говорили, что зрение портится, когда человек в своей предыдущей реинкарнации испытывал зависть, ревность, гордыню и не раскаялся в этом. А на новом семинаре сказали, что у очкариков есть тенденция к трусости в стрессовой ситуации и неумение сдерживать желания в отношениях с противоположным полом. Иван, услышав это, покраснел. Ему казалось, весь зал смотрит на него. Когда в антракте он пошёл в туалет, то спрятал очки в карман. Ему даже показалось, что он стал лучше видеть и что вполне может обходиться без очков.
Через какое-то время мама изменилась - часто раздражалась, выглядела уставшей. Когда это началось, он не помнил. Но в конце 1998-ого стало ясно, что она нездорова. Одним вечером, когда родители пришли с работы, они позвали Ивана на кухню. Иван думал, что зовут пить чай, но чай не пили. Отец стоял у окна, а мама сидела за столом, устало обхватив голову руками. В тот вечер Иван узнал, что мама серьёзно больна.
Это оказалось непосильным испытанием. Неужели мама тоже грешила? Неужели, она настолько безнравственно себя вела, что её наказали онкологией? Иван не знал, что думать. Он боялся лишний раз общаться с ней, надеялся, что она работает над собой, раскаивается в ошибках.
Но через полгода её не стало. Она не захотела измениться, не захотела попросить у Бога прощения. Иван не понимал этого. Как она могла так поступить? Он спрашивал у отца, но отец смотрел странно и не отвечал...
...а где-то на просторах Интернета очередной сочувствующий упорствует, что эзотерика нужна, потому что помогает людям справиться с проблемами, которые не может решить наука...

Павел Мельников-Печерский «В лесах. На горах»
В романах "В лесах" и "На горах" описана жизнь старообрядцев в раскольничьих скитах Заволжья во второй половине XIX века, изображены их быт, нравы и психология.
И коррупция.
Качать или читать

День опричника
Автор: Владимир Сорокин
Жанр: проза
Супротивных много, это верно. Как только восстала Россия из пепла Серого, как только осознала себя, как только шестнадцать лет назад заложил государев батюшка Николай Платонович первый камень в фундамент Западной Стены, как только стали мы отгораживаться от чуждого извне, от бесовского изнутри - так и полезли супротивные из всех щелей, аки сколопендрие зловредное. Истинно - великая идея порождает и великое сопротивление ей. Всегда были враги у государства нашего, внешние и внутренние, но никогда так яростно не обострялась борьба с ними, как в период Возражения Святой Руси. "День опричника" - это не праздник, как можно было бы подумать, глядя на белокаменную кремлевскую стену на обложке и стилизованный под старославянский шрифт в названии книги. День опричника - это один рабочий день государева человека Андрея Комяги - понедельник, начавшийся тяжелым похмельем. А дальше все по плану - сжечь дотла дом изменника родины, разобраться с шутами-скоморохами, слетать по делам в Оренбург и Тобольск, вернуться в Москву, отужинать с Государыней, а вечером попариться в баньке с братьями-опричниками. Следуя за главным героем, читатель выясняет, во что превратилась Россия к 2027 году, после восстановления монархии и возведения неприступной стены, отгораживающей ее от запада.

скачать http://www.litmir.net/bd/?b=25474