Вид для печати
У меня есть парочка любимых стихов Окуджавы, только боюсь, они немного не гражданские.)
Я леплю из пластелина
Пластелин нежнее глины
Я леплю из пластелина
Кукол, клоун и собак
Если кукла выйдет плохо
Назову ее дуреха
Если клоун выйдет плохо
Назову его дурак.
И так далее.
А это мои любимые:
Ситцевые женщины
О.Батраковой
...И когда под вечер над тобою
журавли охрипшие летят,
ситцевые женщины толпою
сходятся -- затмить тебя хотят.
Молчаливы. Ко всему готовы.
Ходят, ходят, красотой соря...
Ситцевые, ситцевые, что вы!
Вы с ума сошли -- она ж своя!
Там, за поворотом Малой Бронной,
где распахнуто окно на юг,
за ее испуганные брови
десять пар непуганных дают.
Тех, которые ее любили,
навсегда связала с ней судьба.
И за голубями голубыми
больше не уходят ястреба.
Вот и мне не вырваться из плена.
Так кружиться мне и так мне жить...
Я -- алхимик. Ты -- моя проблема
вечная... Тебя не разрешить.
1959
Мой дpуг, отчизне посвящать что бы то ни было нелепо,
Она сожpет и не заметит, лишь облизнет свои клыки.
Вздымая тощие бока, стоглавый звеpь глядит свиpепо,
Его манеpы неопpятны, зато pазмеpы велики.
Кpовосмесительный кошмаp, ублюдок Азии с Евpопой,
Он послан миpу в назиданье, жестокий и несчастный звеpь.
Ест в основном своих детей, а что ему - сиди и лопай!
Глаза потухли, зубы стеpлись, но голод мучит и тепеpь.
Он убивает пpосто так, без всякой цели и наживы,
Взгляни поближе, муж ученый, сочти звеpиное число!
О, как умеет этот звеpь душить пpекpасные поpывы
И в землю заpывать таланты, он знает это pемесло.
Все это - pодина твоя, моя, его, ее и ваша,
Ее любить учили в детстве, поpою учат и сейчас.
Кому pазбой, кому запой, кому петля, кому паpаша -
Pardon за этот гpубый теpмин, но нету лучшего у нас.
Слепыми бельмами на нас она взиpает исподлобья,
Она питалась нашей кpовью на пpотяженье сотен лет.
Мой дpуг, отчизне посвяти свое унылое надгpобье,
Свою задушенную душу, свой неоконченный куплет...
1995
Ю.Нестеренко
ДИАЛОГ
-Прошу, не плачьте обо мне!
-А о тебе никто не плачет.
-Но я и вправду ухожу!
-Никто не держит, уходи.
-Что это значит, черт возьми?
-А ничего совсем не значит.
И нету пользы никакой гадать, что будет впереди.
-Но я же в бой иду за вас!
-Всяк развлекается, как может.
-Меня там ждет сплошной кошмар!
-А что ты, собственно, хотел?
-Но я могу и умереть!
-И нас когда-то в гроб положат,
Но мы, однако, не спешим пополнить список мертвых тел.
-Вы мне не верите? Ну что ж!
-Ну почему? Конечно, верим!
-Вы, может, мне хотите зла?
-Да нет, нам просто все равно.
-А коль война придет сюда?
-Мы подведем итог потерям,
Врагам признаемся в любви и будем дальше пить вино.
-Нет, я останусь, вам назло!
-Никто не гонит, оставайся.
-Да что вы всё ни то, ни сё!
-А что ты всё и так, и сяк?
-Нет, вас не следует спасать!
-Ну ты давай скорей решайся:
Или туда, или сюда! Не стой в дверях, а то сквозняк.
Ю.Нестеренко
1996
ИМПЕРСКИЙ РАЙ
Лохмотья знамен, железки наград, короткая брань команды,
Тщедушный трубач, краснея, как рак, натужно дудит в трубу.
Имперский штандарт, последний парад, четыреста грамм баланды,
Плакат на плацу, четвертый барак, кокарда на низком лбу.
Кто смел, тот и съел, а кто не успел, тому куковать без пайки.
Метет ли метель, цветет ли сирень - оружие чистит взвод.
В двенадцать обед, в тринадцать расстрел, затянем потуже гайки,
На каждый патрон найдется мишень, на каждый сапог - живот.
Торжественный марш с утра до утра вибрирует в каждом ухе,
Бездарный дурак и умный подлец куют величальный стих.
Решетки. Замки. Колодец двора. На пыльном окошке - мухи.
Кто тихо сидел, уже не жилец, кто громко кричал - затих.
Кто рвется вперед, тот первый умрет, пусть даже минует мину -
Идущий за ним злорадно сопит и пулю в затылок шлет.
Он тоже падет - всему свой черед - сраженный ударом в спину,
И будет забыт, как тот, кто убит, как тот, кто его убьет.
Веселый палач, унылый трюкач, контроль за чужими снами,
Державный урод глядит на народ с портретов во всей красе.
Слюнявит конверт усердный стукач. Солдаты слюнявят знамя.
Освенцимский вальс, колымский фокстрот. Флаг поднят. Танцуют все.
И выхода нет. Что толку в борьбе? Бумага уже в конверте.
Ни лучших времен, ни громких имен - все давит стальной каток.
Последний пейзаж, доступный тебе за восемь секунд до смерти -
Плакат на плацу, лохмотья знамен, затоптанный в грязь цветок...
1995
Ю.Нестеренко
Рабы, своими мы руками
С убийцами и дураками
Россию вколотили в гроб.
Ты жив, - так торжествуй, холоп!
Быть может, ты, дурак, издохнешь,
Протянешь ноги и не охнешь:
Потомству ж - дикому дерьму -
Конца не будет твоему:
Исчезнет все, померкнут славы,
Но будут дьяволы-удавы
И ты, дурак из дураков,
Жить до скончания веков.
Убийством будешь ты гордиться,
Твой род удавий расплодится, -
Вселенную перехлестнет;
И будет тьма, и будет гнет!
Кого винить в провале этом!
Как бездну препоясать светом,
Освободиться от оков?
Тьма - это души дураков!..
Пимен Карпов
1925 год.
Полночь бьет... Заснуть пора...
Отчего-то страшно спать.
С другом, что ли, до утра
Вслух теперь бы помечтать.
Вспомнить счастье детских лет,
Детства ясную печаль...
Ах, на свете друга нет,
И что нет его, не жаль!
Если души всех людей
Таковы, как и моя,
Не хочу иметь друзей,
Не могу быть другом я.
Никого я не люблю,
Все мне чужды, чужд я всем,
Ни о ком я не скорблю
И не радуюсь ни с кем.
Есть слова... Я все их знал.
От высоких слов не раз
Я скорбел и ликовал,
Даже слезы лил подчас.
Но устал я лепетать
Звучный лепет детских дней.
Полночь бьет... Мне страшно спать,
А не спать еще страшней...
1885 Н.Минский
Дом под дождём
Светлана Платицина
Серым сделался старый бревенчатый дом,
под дождями осенними вымочив крышу.
Кроной клёна, как пёстрым и рваным зонтом,
он укрыться хотел. Только, видно, не вышло.
Сад, смешавший в ветвях с янтарём киноварь,
отражается в стёклах оранжево-красным.
По углам, наметённая ветром, листва
устилает намокшие доски террасы.
И, качаясь едва над печною трубой,
дым мешается с запахом свежего хлеба...
Будто ниткою тонкой - витой, голубой -
связан дом и его обитатели с небом.
30.08.2012
Возьму себе про "Полночь бьет"-красиво.
ЗООПАРК НОЧЬЮ
Зоопарк, зверосад, а по правде - так зверотюрьма, -
В полумраке луны показал мне свои терема.
Остров львиного рыка
В океане трамвайного рева
Трепыхался, как рыбка
На песке у сапог рыболова.
И глухое сочувствие тихо во мне подымалось:
Величавость слонов, и печальная птичья малость,
И олень, и тюлень, и любое другое зверье
Задевали и трогали
Сердце мое.
В каждой клетке - глаза -
Словно с углями ящик...
Но проходят часы,
И все меньше горящих,
Потухает и гаснет в звериных глазах,
И несчастье
Спускается на тормозах...
Вот крылами накрыла орленка орлица,
Просто крыльями,
Просто птенца,
Просто птица.
Львица видит пустыню в печальном и спутанном сне.
Белке снится, что стынет
Она на таежной сосне.
И старинное слово: "Свобода!"
И древнее: "Воля!"
Мне запомнились снова
И снова задели до боли.
ГОВОРИТ ФОМА
Сегодня я ничему не верю:
Глазам - не верю.
Ушам - не верю.
Пощупаю - тогда, пожалуй, поверю,
Если на ощупь - все без обмана.
Мне вспоминаются хмурые немцы,
Печальные пленные 45-го года,
Стоявшие - руки по швам - на допросе.
Я спрашиваю - они отвечают.
- Вы верите Гитлеру? - Нет, не верю.
- Вы верите Герингу? - Нет, не верю.
- Вы верите Геббельсу? - О, пропаганда!
- А мне вы верите? - Минута молчанья.
- Господин комиссар, я вам не верю.
Все пропаганда. Весь мир - пропаганда.
Если бы я превратился в ребенка,
Снова учился в начальной школе,
И мне бы сказали такое:
Волга впадает в Каспийское море!
Я бы, конечно, поверил. Но прежде
Нашел бы эту самую Волгу,
Спустился бы вниз по течению к морю,
Умылся его водой мутноватой
И только тогда бы, пожалуй, поверил.
Лошади едят овес и сено!
Ложь! Зимой 33-го года
Я жил на тощей, как жердь, Украине.
Лошади ели сначала солому,
Потому - худые соломенные крыши,
Потом их гнали в Харьков на свалку.
Я лично видел своими глазами
Суровых, серьезных, почти что важных
Гнедых, караковых и буланых,
Молча, неспешно бродивших по свалке.
Они ходили, потом стояли,
А после падали и долго лежали,
Умирали лошади не сразу...
Лошади едят овес и сено!
Нет! Неверно! Ложь, пропаганда.
Все - пропаганда. Весь мир - пропаганда.
ЛОШАДИ В ОКЕАНЕ
И.Эренбургу
Лошади умеют плавать.
Но - нехорошо. Недалеко.
"Глория" по-русски значит "Слава", -
Это вам запомнится легко.
Шел корабль, своим названьем гордый,
Океан старался превозмочь.
В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лошадей топталась день и ночь.
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.
Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.
И сперва казалось - плавать просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края.
На исходе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.
Вот и все. А все-таки мне жаль их -
Рыжих, не увидевших земли.
Борис Слуцкий.
http://www.lib.ru/POEZIQ/SLUCKIJ/stihi.txt