Удивительные тайны возгласов (удиления,возмущения) в Ингушском языке

AyvenGo! По-моему, надо звать твоего заступника, чтоб он тему в божеский вид привел :) Ингушевич! Без тебя не обойтись, сделай милость, из "Вопросника" перетащи наш научный диспут :)

В Нахском языке тоже есть алилай, похоже на алилую. Вместо "оффай" нохчи говорят "увай"

Цитата:

---

Сообщение от galanchozh

В Нахском языке тоже есть алилай, похоже на алилую. Вместо "оффай" нохчи говорят "увай"

---

Похоже на ВАУ

Цитата:

---

Сообщение от ING-92

dt52! Не смешите меня :)

---

Ладно.Не буду.Беру свои слова обратно.))

Цитата:

---

Сообщение от galanchozh

В Нахском языке тоже есть алилай, похоже на алилую. Вместо "оффай" нохчи говорят "увай"

---

Оффай и Увай не одно и тоже.....Увай и в ингушском есть. Алелээй,что это за нахский язык?:) Короче Цоринский диалект я запатентовал..

Я имел в виду нохчийский/чеченский язык, там алилай, увай, в западной и в некоторых районах южного Нохчичоь говорят оффай. Ведь не все чеченские тукхумы произносят букву "ф"

А что значит увай? Нет?

Увай это так говорят, когда что-то сильно надоедает, например, по-чеченски "мне это надоело", "увай ма кхордин сун и/из"

targim.ru


Далекие предки ингушей несомненно находились в орбите древних цивилизаций народов Передней Азии. Об этом свидетельствуют данные языка, наличие в ингушском языческом пантеоне богов древнеегипетского Ра, урартского Халди, индоевропейского Дяла и др. Генезис ингушской богини Тушоли, также к примеру, исследователь А. Захаров возводил к религиозным традициям, идущим из Передней Азии (см. его работу: “Ингушская богиня Тушоли и Деа Сириа Лукиана” - Известия Ингушского НИИ краеведения, Грозный, 1934-1935. т. IV, вып. З.) Желание внести какой-то посильный вклад в прояснение некоторых реалий древнейшей истории ингушей продиктовано нижеследующее исследование одного частного вопроса: выяснение параллелей (соответствий) шумеро-аккадских богов Ала(д) и Бел(у) с некоторыми рудиментами древнейших ингушских религиозных представлений. В 1962 г. со слов 95-летней Г.Д. Бековой мною была записана детская считалка-скороговорка (см. ГIалгIай фольклор. Грозный, 1967, с 318) следующего содержания:
Перевод

Цитата:

---

Цхьа, цхьа, цхьатталга, Один, один, одиннадцатому,
Цхьаккха воацача шийтталга, Ничтожному двенадцатому,
Ши етт бетта кIудилга, Двух коров доящему кувшинчику,
ГIалий кера вагIарга, На верхнем этаже башни сидящему,
Топа хьаьса увзарга, Вышитый ремень ружья потягивающему,
Хьаьса тIиргаца тедарга, Тот ремень веревочкой режущему,
Алла-билла даьлий, Алла-билла боги,
Хабар харца сели. Неправду говорящий сели.

---

Известно, что в подобного рода детских песнях встречается т.н. тарабарщина. Однако, если кое-что из нее суметь расшифровать, то можно обнаружить рудименты древности, например, полузабытые и почти потерявшие смысл разные архаизмы и историзмы, забытые имена разных духов, богов, топонимов и т.д. В приводимой считалке привлекает к себе внимание ее последние два стиха:
Алла-билла даьлий Алла-билла боги,
Хабар харца сели. Неправду говорящий сели.

В ингушском языке есть словосочетание “ алла-билла ”, в смысл которого никто не вникал, считалось: так себе, набор ничего не значащих слов. Когда человек о чем-то просит, но ему отказывают, говоря, ничего из этого не получится, а он тем не менее настаивает и говорит: “Если сказать “ алла-белла ” и тогда не получится? ( алла-билла аьлча а, хIама хургдац?). На этот вопрос отказывающий отвечает: “Даже если сказать “ алла-билла ” и тогда ничего не получится” ( алла-билла аьлча а хIама хургдац). В этих фразеологизмах слова “ алла-билла в народе воспринимаются в смысле “если очень попросить”. Последний стих считалки (Хабар харца сели) сказительницей осмысливался так: “Неправду говорящий селе (дагестанец)”. Недоумение вызывают, во-первых, как бы не к месту после слов “ алла-билла ” употребление слово “даьлий” – боги, и, второе, почему вдруг дагестанец оказался обманщиком. В результате анализа и догадок напрашивается предположение, что смысл этих приведенных двух последних стихов считалки: “ Алла , билла даьлий” и “Хабар харца сели” надо понимать в следующем значении: “ Алла , Билла ” – боги, а бог Села – обманщик, что Алла , Билла не какие-то бессмысленные слова, а имена каких-то богов, и что “сели” (из песни) – слово, означающее не дагестанца, а грозного языческого бога Селу – бога неба, погоды, грозы и молнии. Поскольку одной из функций бога Селы являлась погода, которая в горах крайне неустойчивая и нередко вместо ожидаемой ясной погоды грядет гроза и наоборот, могло послужить тому, что Селу иногда называли обманщиком, и ничего странного в этом нет, поскольку к языческим богам были довольно панибратские отношения. Напротив, Алла и Белла осмысливаются как боги, которые верны своему слову, что сказанное ими обязательно должно исполниться. Вышеотмеченное впервые нашло отражение в моей монографии “Устное творчество вайнахов” (Вайнаьха багахбувцам. Грозный, 1977, с. 19). Однако, ждут своего прояснения следующие вопросы: поскольку Алла-Билла произносится как одно наименование, но названы они богами, - мы имеем в наличии одного или двух богов; каковы функции этих богов (или, бога); насколько широк ареал распространения этих имен (имени) в народной среде; каков генезис этих богов (бога). В ингушском горном ауле Гарк Ч. Ахриев записал сказку “Черкес-Иса и Чеченец-Иса”. Сказка прославляет мужскую дружбу. С названными двумя побратимами случаются разные приключения вокруг сказочного мотива обретения невесты. Все их дела и поступки совершаются по наущению двух горных духов: один – Алла-Белла , а второй – Бельбас. В своих странствиях герои останавливаются в пещере, “хозяином” которой является невидимый дух Алла-Белла , ему принадлежит роль покровителя тех, кто останавливается на ночь в его пещере. Бельбас же живет где-то невдалеке и предстает вещуном. По просьбе Аллы-Беллы он в первую ночь вещает о том, как женится один из двух названных героев. В другую ночь он предсказывает почему и как окаменеет один из верных друзей. В третью ночь Бельбас вещает, как можно будет оживить окаменевшего друга. Это произведение является типичной ингушской сказкой. Ее варианты представлены и в современном ингушском фольклоре. Для нас интерес представляет то, что в сказке действуют ингушские добрые демонические божества, одно из которых, Алла-Белла, выступает в роли охранителя и покровителя своих гостей, другое, Бельбас, выступает в роли провидца и доброго предсказателя. Не исключено, что Ч. Ахриев при записи этих непонятных ему имен невольно допустил путаницу. Возможно, что переговаривались Алла и Белла, что второй (в эргативном падеже) – Белла мог превратиться в Бельбас. Во всяком случае бесспорно, что имена Алла-Белла в сказке присутствуют, хотя они и являются героями мифов, а не сказок. В моей записи, “О чем говорили вочаби” (в 1974 г. рассказал Джабраил Цуров, 84 лет, житель Джераха; опубликовано: Дахкильгов И. Мифы и легенды вайнахов. Грозный, 1991, с. 169) вместо Алла, Белла действуют покровители диких животных “воачаби”. Содержание текста сводится к следующему:
Охотник Итар подстрелил тура и услышал перекличку двух невидимых существ воачаби – хозяев туров, которые, как и люди, использовали своих туров для молотьбы зерна. Оказывается, когда один из воачаби, бравших взаймы туров-молотильщиков, после молотьбы отогнал их обратно к их хозяину – другому воачаби, то одного тура хозяин не досчитался, потому что Итар его подстрелил, за что воачаби его и проклял. Подобный текст о перекличке хозяев зверей, по такой же причине имеется и у грузин в записи Е. Вирсаладзе.
Мифического характера предание “В пещере” записал Рамазан Цуров (от жителя аула Джерах М.А. Цурова; находится в архиве ИнгНИИ). В нем повествуется о том, что некие охотники вынуждены были заночевать в одной из горных пещер. Прежде чем войти в пещеру, старший из охотников произнес, что они доверяются Всевышнему, а также и духу этой пещеры. Ночью сквозь сон охотники слышат перекличку духа пещеры с каким-то другим отдаленным духом, зовущим на какую-то свадьбу. Однако, дух пещеры отказывается идти, сославшись на то, что у него в пещере находятся гости, которые доверились богу и ему – духу пещеры. Охотники утром покинули пещеру, решив, что это переговаривались добрые джины. В этом древнем мифическом тексте видно исламское влияние. Исследователь Е. Шиллинг в статье “Ингуши и чеченцы” (Религиозные верования народов СССР. М-Л., 1931, с. 14) приводит другой ингушский текст, во многом идентичный ранее приведенным. В нем вместо Алла, Бела, воачаби, джинов добрыми духами – покровителями выступают “тэрымы” – невидимые двойники человека (от слова “тара” – схожий).
В ингушских колыбельных песнях первый стих непременно звучит так: “Оли-и-и, боли-и-и, долала-а...”Заканчивается песня таким стихом: “Оли-и, Боли-и, да-а...” Совершенно не исключена возможность того, что в приведенном первом стихе мать приглашает духов-покровителей “Оли”, “Боли”, в которых легко узнать уже известных Алла и Белла, прийти и охранять ребенка, уложенного спать. Известно, что в далекие времена была высока детская смертность и потому с детьми было связано множество различных магических действий, обрядов, заговоров, которые были призваны оберегать детей от всевозможных напастей. Обычно духи – персонажи низшей демонологии (вне зависимости от того, положительные они или отрицательные) стоят в классе “д”. Например, “тарам да”, “цIол да”, “гIам да”, “гIарбаш да”, “шайтIа да” и т.д. То, что духи (или божества) Оли (Алла) и Боли (Белла) в колыбельной песне стоят в классе “д” (говорим “долала-а”), вновь позволяет нам судить, что речь идет о представителях демонической мифологии, призванных, по всей видимости, выполнять обереговые функции. Исследователи мифологии народов Кавказа часто и справедливо приходят к выводу, что у этих народов в прошлом была во многом единая религиозная основа. Восходит она и к генетическим истокам, также является и результатом контактов, при этом не обязательно принадлежать к кавказской языковой группе - достаточно быть древнейшим насельником Кавказа. По нашей теме, к примеру, можно привести соответствия с ингушским Алла и Белла данные из народной обрядовой поэзии кавказских народов: балкарцев, карачаевцев и осетин. Так, у балкарцев и карачаевцев в прежние времена “...священник брал правой рукой левую ладонь жениха, а левой рукой – правую ладонь невесты и предрекал им в будущем счастливую, долгую жизнь. Затем исполнял песню, смысл которой из-за наличия в ней архаизмов нам не очень понятен. Возможно она дошла до нас не в полном объеме:
Ал Халасы, Бал Халасы ... “(см. Малкундуев Х.Х. Древняя песенная культура балкарцев и карачаевцев. Нальчик, 1996, с. 107). Первые два стиха из приведенной песни настолько древние, что, как отмечает сам автор исследования, их смысл “не очень понятен”. Мы же осмелимся, исходя их наших ингушских реалий, предположить, что в данном случае названный священник взывал к божествам Ал и Бел, которым вручал молодоженов и просил им покровительства, подобно тому, как ингушки это делают при исполнении колыбельной песни. Нечто подобное мы находим и у осетин. Например, К. Хетагуров свое стихотворение - колыбельную озаглавил “А-лол-лай”, несомненно взяв эти слова-припевы из народной колыбельной песни. В этом припеве также проглядывает божество-покровитель “Алла”. Остается открытым вопрос: почему божество “Ал” у некоторых народов приобретает и совершенно противоположные функции, - становится вредоносным. Например, “Али” - грузинское, “Алы” – армянское, “Ал паб”- лезгинское, “Аларды” и “алон-билон” – осетинское и т.д. Одним из объяснений может служить то, что под влиянием различных причин некоторые языческие боги в определенный момент могут принимать совершенно противоположные функции. К примеру, у генетически близкородственных индусов и иранцев одни и те же “дэвы” имеют противоположную характеристику: у первых они являются положительными божествами, у вторых – вредоносными мифическими существами. То же самое могло произойти и с божеством “Ал-ла”. Под влиянием монотеистических религий древнейшие мифические божества нередко переходят в разряд вредных существ. Из приведенной ингушской считалки, фольклорной записи Ч. Ахриева, явствует, что “Ал” или (“Ал” и “Бел”; или “Ал” с прилагательным “бел”, вместе или раздельно, они предстают духами (божествами низшей мифологии) – покровителями, оберегают путников, детей и др. Также они предстают предсказателями человеческой судьбы. Вероятнее всего, повторяем, “Алла” восходит к шумерскому “Алад” (позднее вошедшему в аккадский религиозный пантеон), который у них являлся добрым гением-хранителем человека, отдающему себя под их покровительство: “Бел” (“Бэл”, “Бол”) вероятнее всего восходит, также, к аккадскому названию бога от понятий “владыка”, “господин”. “Бел” выступал у аккадцев и как самостоятельный бог, и как хвалебный эпитет к добрым божествам. Полнейшая идентичность и в названии, и в функции древних шумеров-аккадских божеств Алад и Бел и духов-покровителей некоторых кавказских народов, и, прежде всего, ингушей, позволяет прийти к выводу: религиозная традиция народов древних цивилизаций Передней Азии была родственной (если не единой) предкам кавказских народов и имеет весьма почтенную историю, по письменным источникам восходящую, по меньшей мере, к второму-третьему тысячелетиям до н.э. К тысячелетним традициям Ближнего Востока, по всей видимости, восходят и такие ингушские понятия, как “дяла”, “малх”, “ерд”, “мIагIа”, “фар” и другие, изучение которых заслуживает отдельных исследований.

И. Дахкильгов

Цитата:

---

Сообщение от galanchozh

Увай это так говорят, когда что-то сильно надоедает, например, по-чеченски "мне это надоело", "увай ма кхордин сун и/из"

---

Ясно. По карачаевски увай (или оай) - означает отрицание "нет".