Айвенго, ты же поборник справедливости и объективности! Так что же ты избирательно публикуешь книгу? Публикуй и про ингушей тоже. Или так тебе проще?
Вид для печати
Айвенго, ты же поборник справедливости и объективности! Так что же ты избирательно публикуешь книгу? Публикуй и про ингушей тоже. Или так тебе проще?
Одного не понимаю, на кой нужно было называть Владикавказ именем пламенного большевика Орджоникидзе?
Айвенго, а как заменить аватару на топор?
Цитата:
Сообщение от Железный дровосек
Вы о чем? Не спешите дровосек. Если у вас есть про Ингушей публикуйте:p (я пока ничего не нашел,хотя разве в этих отрывках ничего нет про Ингушей?) ,или напишите от его имени:).Вы же мастера фальсификаций,в чем дело? Ой недоработочка у вас,недоработочка.
Никаких сложностей! Все без проблем. Ингушам и чеченцам не надо гадать и создавать легенды. У них предельно кратко и ясно.Цитата:
Сообщение от Железный дровосек
Виктор Шнирельман на этот вопрос отвечает со ссылкой всего лишь на Большую советскую энциклопедию.
Шнирельман не ставит под сомнение высказывание исследователя древней истории ингушей Ф.И. Горепекина, который писал:Цитата:
«В первом издании БСЭ (БСЭ. 1934.Т 61 с.5 30-536) и в дополнительном томе ее второго издания (БСЭ. 1958.Т 51 с.307-312), - пишет он на стр. 255 своей книги, - показывает, что именно археологи сумели показать чеченцев и ингушей подлинными аборигенами Северного Кавказа, его коренными обитателями…».
Думаю, что этого вполне достаточно?Цитата:
«Теперь должен знать всякий, что ключ к познанию наших предков, происхождение первичной культуры, языка и других сторон – лежит на Кавказе и его хранит ингушско-чеченский народ».
Про автохтонность нахов особо никто и не сомневается. Вопрос в ваших аланских теориях. Про то, как нахоязычными были и кобанцы, и пришлые аланы. Это пишет Кодзоев в "Истории ингушского народа".Цитата:
Сообщение от Ваш знакомый
Осетинам нет нужды обливать грязью ингушей. Зато ингуши со своей стороны регулярно поливают грязью осетин. Больших высот достиг на этот поприще Хаджимурат Костоев, регулярно публикующийся на Ingushetiya.ru.Цитата:
Сообщение от AyvenGo
Продолжение
Виктор ШНИРЕЛЬМАН,
БЫТЬ АЛАНАМИ
Новые времена в Северной Осетии наступили осенью 1989 г. В 1990 г. город Орджоникидзе восстановил свое исконное название, что далось не без труда. Многие считали, что он должен иметь истинно осетинское название, и доказывали, что изначально он звался Дзауджикау. Среди них был и известный осетинский историк М.М.Блиев (Блиев и др. 1989а). История этого названия восходит к осетинской версии возникновения русского форпоста. Причиной путаницы послужила статья П.Ницика, опубликованная в 1885 г. в «Терских ведомостях» в связи со столетней годовщиной основания крепости. В одной части статьи, Ницик, со ссылкой на историка, академика П.Г.Буткова (1775-1857), писал, что та была основана при ингушском урочище Заур (Ницик 1885а), а в другой объяснял, что место для нее было выбрано близ старой осетинской деревни Дзаук-Кау, известной ногайцам под именем Капкай (Ницик 1885б). В 1960 г., описывая историю возникновения городов Северной Осетии, В.И.Ларина поступала более осторожно. Также, ссылаясь на Буткова, она сообщала, что крепость была основана при селении Заур, и отмечала, что в 1780-х гг. в тех местах жили ингуши и осетины (Ларина 1960. С. 64-65, 69). Однако 24 года спустя в юбилейном издании, посвященном 200-летию города, она уже утверждала, что своим местоположением он был связан со «старинным осетинским селением» Заур (Ларина 1984. С. 11). Несколько ранее осетинский историк Б.П.Берозов вновь вспомнил легенду об осетине Дзауге, якобы основавшем этот аул (Берозов 1980. С. 42-43). Еще через несколько лет газета «Социалистическая Осетия» опубликовала подробную статью о г. Орджоникидзе и его жителях, где вопрос об ауле Заурово и его исконных обитателях, равно как и об обстоятельствах передачи города Северной Осетии, изящно обходился. Не говорилось там и о роли ингушей в его истории, в особенности в годы Гражданской войны. Зато подчеркивалось, что «Владикавказ сыграл исключительно важную роль в судьбе осетинского народа» (Алешкин 1987). В выпущенном в юбилейном году сборнике документов приводились лишь сообщения из «Кавказского календаря» за 1852 г., где местоположение крепости связывалось с «осетинским аулом Капкай» (Бетоева, Бирюкова 1985. С. 38). В дополненном переиздании этого сборника, вышедшем в 1991 г., цитировались дневник Л. Штедера, побывавщего в том районе 1791 г., и исторический труд историка В.А.Потто, опубликованный в 1912 г. Оба эти автора якобы называли Заурово «осетинским селом». Вместе с тем составители книги опубликовали также выдержки из труда Г.Ю.Клапрота, навестившего район Владикавказа в 1807 г. и сообщавщего о том, что в селе Заурово жили «ингуши, вместе с осетинскими беженцами» (Бетоева, Бирюкова 1991. С. 14, 17, 21-22).
Та же тенденция господствовала в осетинской литературе в 1990-х гг., где почти не обходилось без упоминания имени осетина Дзауга Бугулова, как основателя села Заурово, якобы давшего начало Владикавказу (Калоев 1994. С. 46; Кусов 1998. С. 15; Торчинов 1999. С. 13, 18). Осетинскую версию озвучил и Председатель Верховного Совета СО А.Х.Галазов в своей исторической речи «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов», произнесенной 10 ноября 1992 г. на сессии ВС Северной Осети (Галазов 1992).
Так, в течении последних пятидесяти с лишним лет, осетинский читатель был приучен к мысли о том, что Владикавказ изначально был связан с осетинской землей; других версий он просто не знал. Лишь начиная с 1990 г. осетинские авторы попытались скорректировать эту версию, но еще более запутали дело. Они утверждали, что село Заурово располагалось много южнее будущей крепости и, что там якобы всегда вместе обитали ингуши и осетины, причем доминировали осетины (М.С.- ну конечно, как же иначе.). К северу оттуда был установлен русский военный пост, получивший название «Капкай», его-то историки якобы и считали осетинским аулом Дзауджикау.
Однако крепость изначально располагалась не там, а в урочище «Эльхотово», откуда позднее была перенесена в начало Дарьяльской (Военно-Грузинской) дороги (Северная Осетия 1990). Затем эти рассуждения были включены в сборник, специально посвященный осетино-ингушскому конфликту (Тамарин, Земфиров 1994. С. 14-16). Та же версия воспроизводится и в осетинском школьном учебнике истории, где говорится о том, что Владикавказ был построен на месте осетинского села Дзауг, которое не следует путать с якобы расположенным в стороне оттуда «осетинско-ингушским поселком Заурово» (Блиев, Бзаров 2000. С. 227).
Однако ингуши однозначно расценили все это как фальсификацию истории, ибо они были убеждены, что село Заур было основано ингушом Дзавгом (Костоев 1990. С.16-18, 1620163, 188-189; Богатырев 1990б; Катышева, Озиев 1991. С.19; Чахкиев 1991б. С. 59; Мужухоев 1995. С.21-22, 94; Хамчиев 1996. С.7; Албогачиев, Ахильгов 1997. С. 21-25; Яндиев 1999. С.7-8; Патиев 2002а С. 24. См. также: Галгай 1924. С.49).
Они опирались на книги П.Г.Буткова и Д.В.Раковича, где говорилось об изначальной принадлежности села Заур ингушам, о том, что Владикавказ был основан на ингушских землях и что первые осетины появились там лишь в год учреждения крепости (Бутков 1869. С. 131, 165-166; Ракович 1911. С. 3-4). Кроме того, ингушские историки настаивали на том, что Штедер называл Заурово ингушским селом и осетин в нем не упоминал (Катышева, Озиев 1991. С. 24; Костоев 2003). В этом их поддержали и чеченские историки (Ахмадов, Хожаев 1992, 14 января).
Неудивительно, что лето 1991 г. ознаменовалось всплеском взаимных упреков и обвинений. Открытое столкновение осетин и ингушей произошло 31 октября – 5 ноября 1992 года. Пригородный район был полностью очищен войсками от ингушей. А 6 марта 1993 г. ВС Северной Осетии по инициативе своего лидера А. Галазова, ссылавшегося на мнение общественности, принял расистское по своему духу постановление о невозможности совместного проживания осетин и ингушей (Пригородный район 1997. С. 25. См. также: Джатиев 1994. С.155). Он же придал легитимность формуле об «ингушской агрессии» против миролюбивых осетин. По свидетельству западного журналиста, все эти идеи действительно разделялись многими осетинами в середине 1990-х гг. (Smith 1998. P. 112).
Аналогичные заявления о «невозможности проживания», основанные на ксенофобских мифах и носивших откровенно расистский характер, раздавались и во время недавних межэтнических войн в бывшей Югославии. См: Eriksen 1993. P. 39; Almold 1994. P. 195-207).
У ингушей же это постановление не вызывало никаких иных эмоций, кроме негодования.
Установка, данная лидером республики была тут же подхвачена одним из крупнейших республиканских общественно- политических движений и растиражирована газетой «Северная Осетия (Открытое письмо 1993), причем в осетинских СМИ вновь ожила сталинская ложь об измене всего ингушского народа в годы Великой Отечественной войны (Обращение писателей 1993; Открытое письмо 1993; Тамарин, земфиров 1994. С. 30-31; Цариев 1994. С. 59; Тотоев 1994. С. 83-84).
«Научной» основой этой антиингушской кампании послужила теория ведущего осетинского историка М.М. Блиева, провозгласившего «набеговую систему», коварство и жестокость «этногенетическими» особенностями ингушей, связанными с «определенной формационной стадией» (Блиев 1993). Еще в 1983 г. Блиев впервые заявил о том, что агрессивность была будто бы обусловлена формационной принадлежностью горских «вольных» обществ, лишь недавно расставшихся с родоплеменным строем. С тех пор он регулярно воспроизводил эту концепцию в своих работах <9>(М.С.- а как же, в таком случае, объяснить грабительские набеги осетин на грузинские территории, о которых говорилось в предыдущих частях, после чего «осетины начали влачить жалкое существование» на протяжении 4-х веков, очевидно в связи с должным отпором со стороны горских «вольных» обществ).
В первой половине 1990-х гг. Блиев выступал с лекциями о проблемах кавказоведения в ряде университетов Ирландии (Магометов 1998. С. 252). Принимая участие в конфликтологических конференциях в Северной Ирландии в 1992 и 1997 гг., Блиев доказывал там, что Южная Осетия является «неотъемлемой провинцией единой страны под названием Осетия», что до советского периода она будто бы никогда не входила в состав Грузии и что она оказалась там лишь благодаря решению Советского правительства (Блиев 1999, С. 263-264, 319). Это полностью противоречит имеющимся историческим документам. Кроме того, полностью отождествляя осетин со средневековыми аланами, он пытался повысить их престиж в глазах европейцев, напоминая, что они «оставили значительный след в истории и ономастике Западной Европы» (Блиев 1999. С. 247).
Руководствуясь той же логикой он, при обсуждении осетино-ингушского территориального спора, настаивал на том, что речь шла «о возвращении небольшой части утерянной к XV в. исторической территории (предгорной равнины Северного Кавказа), которая позволила бы осетинам сбалансировать демографические процессы и открыть для себя новые возможности хозяйственного прогресса». В его выступлениях звучал и термин «жизненное пространство», которое, по его словам, осетины должны были сохранить во избежание деградации и исчезновения. Он даже настаивал, что эту задачу осетинам следовало возвести в «ранг государственной идеологии» (Блиев 1999. С. 322). Иными словами, высказывая опасения в отношении «русского фашизма» (Магометов 1998. С. 198-200) и упрекая президента З. Гамсахурдиа в использовании нацистских лозунгов (Блиев 1999. С. 248, 251, 264-265, 327), Блиев и сам был не прочь воспользоваться сходной фразеологией. Термин «жизненное пространство» был создан немецким географом Ф.Ратцелем и был с жаром принят германскими колонизаторами и расистами. От них его унаследовали нацисты (М.С. - теперь, пожалуй, не осталось сомнений насчет того, кто же принял эстафету у нацистов, конечно же те, кому не дает покоя идея о создании великой Алании). Общественно-политические выступления Блиева в 1990-х гг. показывают, что его исторические построения отнюдь не были лишены политического подтекста. Действительно, на рубеже 1980-1990-х гг. Блиев принимал активное участие в осетинском национальном движении.
Изучение «набеговой системы» признано в Северной Осетии выдающимся вкладом Блиева в конфликтологию и едва ли не ключом к объяснению многих межнациональных конфликтов в России (Магометов 1997. С.12, 19; Бзаров 1999. С. 5-6; Дегоев 2000. С.239). Между тем в своей недавно вышедшей фундаментальной работе о Кавказской войне Блиев снова пытается проводить прямую параллель между событиями XIX и XXI вв., объясняя их якобы «веками выработанными поведенческими особенностями» чеченского народа, полностью снимая какую-либо вину с действий российских властей (Блиев 2004. С. 44).
Между тем, противореча самому себе, далее Блиев взваливает весь груз ответственности на ислам, якобы втянувший дружелюбный чеченский народ в тяжелую многолетнюю войну. Он как будто забывает свою концепцию «набеговой системы», никак не связанной с исламом. Кроме того, делая акцент на «поведенческих особенностях народа», он не объясняет, почему часть чеченских тейпов перешли на сторону русских. Он также навязывает чеченцам XIX века идеи этнической исключительности и мессианства, свойственные национализму, которого у чеченцев тогда еще не могло быть, исходя из его же собственной оценки уровня их развития. См.: Блиев 2004. С. 32-33, 61-62. 796.
В своей публицистической работе об осетино-ингушском конфликте Блиев писал, что «современный ингушский тейп еще недавно обладал всеми признаками классического ирокезского рода… и многие из происходящего сегодня в Ингушетии объяснимо именно этими признаками». Он убеждал читателя в том, что причиной конфликта была «стадиальность» ингушского общества, будто бы жившего по законам «военной демократии» и обладающего «особой агрессивностью» (М.С.- иначе говоря, чтобы избежать этих обвинений, ингуши должны были без лишних разговоров удовлетворить земельные аппетиты новых «ариев», согласно теории Блиева о необходимости расширении «жизненного пространства»).
В подтверждении своих слов он ссылается на набеги ингушей на казачьи станицы в конце XIX и начале XX в. ни слова не говоря о том, что казаки, с позволения царских властей, силой заняли земли, ранее принадлежавшие ингушам. Этот факт признает даже российский военный историк. См.: Петрович 1994.
Московский писатель В.М.Логинов, побывавший в Северной Осетии вскоре после осетино-ингушского конфликта, фактически воспроизводил осетинскую версию событий и называл ингушей «одним из наиболее диких чеченских племен», «более всех горских племен преуспевших в воровстве, грабежах, разбоях, убийствах (Логинов 1993б. С. 406). Такое отношение к чеченцам и ингушам он популяризировал в своем журнале «Шпион», где вдобавок обвинял ингушскую культуру в моральном оправдании преступности и бандитизма (Погребнов 1993; Документы 1994. С. 26-27). Его рассуждения об ингушах с радостью перепечатала газета «Северная Осетия» (17-18 июня 1993). Во второй половине 1990-х гг. такие взгляды воспроизводились российскими СМИ. А после захвата террористами школы в Беслане, провокаторы начали возбуждать народ против ингушей, хотя, по признанию спланировавшего теракт Ш.Басаева, группа террористов была многоэтничной и включала даже двух осетин. Чеченские авторы совершенно справедливо квалифицировали приведенные выше представления о «народе-дикаре», как расизм (Усманов 1997. С.58,193-196; Умалатов 2001. С. 132-133. См. также: Lieven 1998. P 336 Toltz 2001. P. 248)
Между тем современные российские ученые показывают, что концепция Блиева имела существенные недостатки, в частности, когда в беседе с ингушскими учеными Блиев снова начал объяснять причины Кавказской войны якобы вполне легитимными действиями российского правительства против набегов со стороны чеченцев, те убедительно продемонстрировали, что при желании элементы «набеговой системы» можно было найти и у осетин. И Блиеву тогда с этим пришлось согласиться (Катышева, Озиев 1991. С.23 См. также Ахмадов, Гапуров 2005). Мало того, даже его соавтор, В.Дегоев отмечает, что казаки в не меньшей степени, чем горцы, прибегали к жестоким набегам (Дегоев 2001. С. 263-264) и что современное чеченское общество кардинально отличается от того, каким оно было 150-200 лет назад.
Интересно, что Блиев полностью обошел вопрос о том, почему же «набеговая система» не заставила генерала Дудаева вмешаться в осетино-ингушский конфликт. Блиев также утверждает, что якобы архаичная социальная структура, противящаяся принципу единоначалия, не позволяет чеченцам принять президентскую форму правления.
Между тем, развивая идеи Блиева, его близкий коллега и соавтор Р.С.Бзаров перенес его концепцию на ингушей, архаизировал их социальное устройство в 1920-1930-х гг. и на этом основании заявил, что «ингушское общество не смогло найти своего места в Отечественной войне» и это будто бы привело к катастрофическому развитию событий и депортации (Бзаров 1997. С.135) (М.С.- тем не менее, ингуши больше чем уверены в том, что депортация именно ингушского народа произошла не без помощи осетин, которым позарез нужны были территории для расширения «жизненного пространства». В знак благодарности Лаврентию Берии, осетинские руководители построили в опустевшем ингушском селении дачу для него, куда он частенько наезжал устраивать веселые оргии. В качестве стройматериала для постройки дачи были использованы надгробные плиты со всех близлежащих кладбищ. Это село, до сих пор, носит название Дачное).
Правильно отмечая наличие дискриминации в отношении ингушей в течение последних советских десятилетий, Бзаров делает обескураживающий и бездоказательный вывод о том, что якобы объективной основой осетино-ингушского конфликта послужило «резкое социально-историческое несоответствие ингушского социума тем процессам, которые определяют политическую и социально-экономическую жизнь окружающих народов и государства (СССР, а затем РФ) в целом (Бзаров 1997. С. С. 137. См. также: Soldatova 1995.P.100) (М.С.- тут я снова вынужден поправить горе-историка: ингушский социум не только резко, но и совершенно открыто выражает свое полное несоответствие тем процессам, которые происходят в больном осетинском обществе вследствие воздействия нацистских идей).
Как бы то ни было, в 1990-х гг. в риторике некоторых осетинских авторов появились элементы «культурного расизма» и конфликт фактически переводился из области политики (Tishkov 1997. P. 169-170) в область культуры. Образцом «культурного расизма» служат следующие слова осетинского публициста: «Этническая психология-это образ и уровень мышления, складывающиеся у того или иного народа тысячелетиями и определяющие нормы его поведения, категории нравственности, отношения к общественным процессам, его способность и желание давать критическую оценку прошлому и настоящему во имя собственного становления как народ (нации), уважаемого другими и способного к существованию с окружающими его народами… Но когда народ, нация игнорирует общепринятые в цивилизованном мире нормы поведения, когда таковое поощряется и становится символом нравственного воспитания сменяющихся поколений нации, то такие нормы поведения рано или поздно переходят на ее генетический уровень и коррекции внешними факторами воздействия не поддаются». В соответствии с платформой «культурного расизма» автор этих рассуждений убеждал читателя в том, что ингушам не сможет помочь и рост образования (Цариев 1994. С.58. См. также Логинов 1993б. С. 406). (М.С.- это мы уже где-то проходили, когда-то бесноватый фюрер начинал вот с таких вот умозаключений о неполноценности некоторых народов, чем все это закончилось, по-моему, не надо напоминать). Такие крайние взгляды, возникшие в Северной Осетии в отношении ингушей легко объяснимы. По словам американского психоаналитика, если к ненависти примешивается чувство вины, то это ведет к еще большей ненависти. См.: Jones 1961. P. 305-308.
Та же логика нашла свое отражение в откровенно расистских справках российского МВД, где заявлялось, что «чеченцы по своим национальным особенностям есть прирожденные партизаны, диверсанты» (об этом см.: Арутюнов 1995. С.14; Гакаев 1997. С. 196).
Обострение взаимоотношений с соседями и рост осетинского национализма вновь поставили на повестку дня вопрос о происхождении осетинского народа и его древних предках. С тех пор, безусловно, имея в виду территориальный вопрос, осетинские ученые не просто настаивают на проникновение ираноязычных кочевников в горы Центрального Кавказа на начальных этапах раннего железного века, но в особенности делают упор на их раннем проникновении на южные отроги Кавказского хребта. Тем временем осетинский историк Ф.Х.Гутнов публикует в осетинской печати серию статей о славных страницах истории скифов, сарматов и алан (Гутнов 1990а; 1993б; 1995а; 1995в; 1996; 1997), тем самым, оттеняя непреходящую ценность древнеиранского политического и культурного наследия для осетин. Не забывает он и о туальцах ( М.С.- южных осетин), доказывая , что они еще VII в. входили в «восточноаланское протогосударство», а в X в. стали «этнической частью алан» (Гутнов 1993. С. 12-13).
Другой осетинский ученый, Хачиров, предполагает, что кобанцы могли быть «представителями арийского мира» (Хачирти 2002, С.38, 53, 59-63, 287). Даже не пытаясь вникнуть в аргументы ученых, не согласных с этой идеей, он с ходу отметает предположение лингвистов о принадлежности кобанцев к древней северокавказской лингвистической общности (Хачиров 2002. С.56). К этому его обязывает чувство патриотизма: «Наше патриотическое чувство не должно при этом ущемляться, ибо арийское начало на Ближнем Востоке двигалось из глубин Средней Азии и переднеазиатские арии (индоиранцы) делали намного раньше то же дело, мы не знаем, мирными или немирными средствами, что потом делали киммерийцы, скифы и другие в Центральном Кавказе (Хачиров 2002. С. 63). Наконец логика ему вовсе отказывает, когда он, с одной стороны, пишет о гармоничном вхождении кобанцев-кавказцев и ряда других местных групп в аланскую общность, а с другой, эмоционально возражает против попыток глубокого изучения влияния на пришлых алан со стороны кавказских аборигенов: «Они, как иберийско-кавказские племена, со своими языками и другими особенностями, не могли играть активной роли в формировании другого этноса-народности, но могли мешать этому процессу» (Хачирти 2002. С. 53-55).
Вообще в своем отношении к неиранским народам он придерживается двойного стандарта. Например, расселение тюркских племен он представляет как «омерзительные сквозняки чудовищных разрушительных сил в облике разных завоевателей» (Хачирти 2002.С. 45), как будто скифские и сарматские вторжения не играли столь же разрушительной роли. Как совместить все эти противоречивые утверждения, рассеянные по страницам его объемистого труда, читателю остается неясно.
Другой автор, прославляя алано-асских военачальников средневекового Египта, даже характеризует ираноязычных аланов и асов в Египте как «расу господ» (Самир 1995. С. 212).
У некоторых осетинских авторов мегаломания находит и иное отражение - она проявляется в грезах о Великой Скифии, лежащей якобы между Волго-Окским междуречьем и Черным морем. Тем самым русские объявляются потомками скифов, а следовательно, младшими родственниками осетин (Хетагуров 1996).
Наконец, еще одним важным компонентом аланской идентичности в представлении осетинских интеллектуалов является арийский миф с его идеологемами иерархии рас, народов и культур. Парадокс заключается в том, что именно относительно высокий образовательный ценз открыл осетинским интеллектуалам путь к книжной расовой теории и научному расизму. Хотя в работах некоторых из них расовые представления вуалируются псевдонаучными рассуждениями, они достаточно заметны и хорошо распознаваемы.
Итак, круг замкнулся, и осетины вернулись к «аланско-арийской» идентичности столетней давности. Эта идентичность призвана преодолеть локальные культурные и языковые различия между различными группами осетин, в том числе переквалифицировать «чужих» южных осетин, переселившихся на территорию Северной Осетии двумя волнами в 1945 и 1992 гг., в «своих». В то же время она возводит барьер между осетинами и ингушами, которые становятся до такой степени «чуждыми», что теряют в глазах осетин статус «коренного» народа на территории Пригородного района.
Таким образом, в течение десятилетий осетинские ученые при поддержке местных властей выковывали у осетин идентичность, противопоставляющую их соседним горским народам. Попытки преодолеть эту тенденцию с помощью теории «двухприродности» оказались малоэффективными, ибо они шли вразрез с устремлениями осетинской интеллектуальной и политической элиты. Все это возмущало соседей осетин, видевших в построениях осетинских ученых фальсификацию истории с целью дистанцирования себя от горцев и обретения престижных предков, наделявших осетин ореолом исключительности. Идеология исключительности, создававшаяся в научных кабинетах, широко распространялась среди осетинской общественности, включая молодежь, и прививала ей этноцентристское мировоззрение и антиингушские настроения (Мужухоев 1995. С. 98-101).
Конец.
__________________
Я считаю, что книга в полной мере дает представление об истинных намерениях многочисленных историков, в тесном сотрудничестве с националистическими элементами во властных структурах Северной Осетии занимающихся переписыванием истории, попутно возводя клевету на соседние народы, для чего беззастенчиво используются элементы нацистской идеологии и расовой дискриминации.
Все это выглядело бы безобидно, если они ограничивались бы просто причислением себя к каким-то доисторическим ископаемым. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.
Но, когда, взяв на вооружение бредовые идеи, передавая этот бред на государственном уровне в массы, забивая головы учащихся школ всякими небылицами, создается новая формация людей, опьяненных идеей национального превосходства, то невольно начинаешь думать, чем это может грозить для окружающих народов. Чем все это закончилось в Германии, мы все хорошо помним. Конечно, до масштабов «Великой Германии» новоявленным «ариям» не дотянуть, но если сравнить методы и способы уничтожения людей, применявшиеся ими в ходе так называемого осетино-ингушского конфликта, то здесь они явно перещеголяли германских фашистов.
Без сомнения, многие «фундаментальные» труды осетинских историков-фантастов содержат достаточно материала, так или иначе пропагандирующего нацистскую идеологию, для возбуждения уголовного дела по признакам, подпадающим под соответствующие статьи уголовного кодекса.
Чем занимается прокуратура Северной Осетии, мы знаем, она озабочена тем, что не может найти законного способа закрыть независимый сайт, который как раз и выполняет их работу, рассматривая многочисленные жалобы депортированных из Северной Осетии по национальному признаку ингушей, права которых ущемляются самыми изуверскими методами с молчаливого одобрения властей.
Тогда этим должна заняться прокуратура Ингушетии!
В заключении я приведу небольшой отрывок из другой, не менее интересной книги. Для удобства при прочтении текста я заменил некоторые буквы старого шрифта на аналогичные буквы нового алфавита.
_________________
НОВЪЙШIЯ ГЕОГРАФИЧЕСКIЯ
и
ИСТОРИЧЕСКIЯ ИЗВЪСТIЯ
О
К А В К А З Ъ
Собранныя и пополненныя
СЕМЕНОМЪ БРОНЕВСКИМЪ
МОСКВА
Въ Типографiи С. Селивановского.
1823.
… За пять лет до Александра Великого Сарматская земля, из коей большая часть жителей перешла в Европу, обитаема была Яксаматами и Язаматами, народом, славившимся своим могуществом даже (за) несколько сот лет после его кончины. За ними показались в сих местах разные малочисленные народы, происходящие от разных колен и говорящие различными языками под именем Алановъ.
Знатнейшими из сих народов были Аорсы, поселившиеся на Дону и потом рассыпавшиеся по всей Европе, и Сираки, занимавшие места пониже Аорсовъ на полдень, между Азовским морем и Волгою. Около 19 года после Р. Хр. различныя ЧЕРКЕССКИЯ колена мало по малу овладели лежащими на Полдень от Кубани странами, то есть Цихи или Джихи (Ассы, Язы, Адиги) землями Синдров, Лазов и Керкетов; Абазги, нынешние Абазы или Абхазы, страною Гениохов, Санигов и проч. Что касается до побежденных народов, то они или все перешли в Колхиду, или малое число их осталось, скрываясь в неприступных убежищах.
Нашествие Гуннов в 375 году по Р.Хр. есть не менее важная эпоха для Кавказских народов. Множество Аланов прогнаты были в Европу, остальные подались ближе к подошвие Кавказа или укрывались по ущельям. Босфорское царство уничтожилось. Чрез 90 лет за Гуннами последовали Онгры и Булгары, которые с сей стороны покорили Крым и лежащие между Доном и Днестром земли. Утигуры, одна из Онгрских орд, возвращаясь из покоренных мест обратно в Азию, вывели с собой множество Крымских Готфов, и поселили их на острове Таман; сами же остались на степи между Доном и Кубанью. Прокопий называет землю их Евлизiею. Прежде половины шестаго столетия они лишились некоторой части своих владений от Равиров, а потом и вовсе были покорены Варами и Хунами (Аварами). В последующие времена они подпали под власть Куврата, владельца Европейских Онгров и Булгаров, которые освободили их из под ига Варов и Хунов в 635 году. Котраг, один из сыновей его царствовал над Утигурами.
Но в 679 году ХАЗАРЫ покорили все обитавшие по морскому берегу между Азовским проливом и Доном народы, и распространили потом свои завоевания от Каспийского моря до Днепра. Основанное им царство продолжалось 336 лет.
В 1016 году Россияне, соединяясь с Византийскими Греками, напали на Хазаров, и, при помощи взволновавшихся жителей, изпровергли Хазарское владычество и учредили на острове и в городе Таманъ Российское Княжество под именем Тмутараканского, коему Хазары и Чихи (Язы) пребыли некоторое время данниками.
Междоусобия удельных Князей были причиною, что сие Княжество отпало от Руси в конце одиннадцатого столетия. На Северовосточную сторону Кубани напали Куманы или половцы, а на Южную и Западную Чихи и другия ЧЕРКАССКИЕ колена, кои распространились по Северной стороне Кавказа, подвигаясь все далее к Северу в степь между устьями Дона и Волги. Однако Азов и Таманъ, чаще под именем Матриги упоминаемый, посещаемы были даже до 1204 года Италиянскими купцами.
Нашествие Монголо-Татар в 1221 году есть знаменитейшая эпоха в произшествиях сей страны. Необъятная сила сих варваров истребила в 1237 году Команов; но Кубанские Чихи противустояли им весьма упорно и не прежде были укрощены, как в 1277 году Ханом Мангу-Тимуром и славным Ногаем. Таким образом Монголы соделались владетелями Азова и Тамана, равно как и многих областей внутри Кавказа, однако покорность Черкасов всегда была сомнительна, или на крепких уговорах. Они сохранили независимость свою даже в рассуждении гор и лесов в их землях находящихся; а жившие по открытым местам признавали над собою Татарскую власть не иначе, как, будучи к тому принуждены силою. Они удержали за собою восточный берег Азовского моря до Дона, овладели Керчью в Крыму, делали частые набеги, как в сем полуострове, так и в других странах Европы. От них произошли сии шайки Козаков, в Египте славную династию Султанов, под именем Боргитов или Черкассов, коих родоначальником был Султан Баркок.
__________
Бесспорно, что сведения, на основании которых автор писал эту, совершенно отличную от осетинской, историю, не могут быть подвергнуты никакому сомнению, так как в достоверности источников, коих не касалась рука победившего пролетариата и сталинских ревизионистов, во времена которых неугодные архивные документы варварски уничтожались, сомневаться не приходится.
Сколько раз, уважаемые читатели, и в каком плане автор упоминает об аланах? Фактически, аланы представляли собой сброд различных племен, типа конфедерации, если применить известные нам понятия. Всю свою историю подвергались гонениям, и, в конце концов, были уничтожены. Вот к этой конфедерации и прибились изгнанные из северных районов Ирана племя, которое и следует считать косвенными предками осетин. Они были одним из десятков племен и народностей, составлявших аланское «государство». Почему в кавычках? Да потому что государство подразумевает наличие хотя бы условных границ, а как мы видим, границ в те времена просто не могло существовать, особенно в такой стратегически важной местности, как северные предгорья Кавказа. Вот как раз это племя, и на этот раз, выскользнув из водоворота событий, подалось на юг и, забившись в одно из глухих Кавказских ущелий смещалось с местным племенем, предками нынешних дигорцев. И с тех пор, как выражаются сами осетины, «влачили жалкое существование на протяжении нескольких веков».
Что интересно, пришлые, ассимилировавшись с местными аборигенами и составили тот самый субстрат, называющийся теперь осетинами. Причем язык пришлых, с незначительными изменениями, стал общим для всего субстрата.
А все героические подвиги, приписываемые аланам, а, следовательно «осетинам», не что иное, как славное прошлое черкесов, истинных владетелей и хозяев предгорий Кавказа с древнейших времен. Нет ни одного исторического документа опровергающего это, если не считать фантастические домыслы осетинских историков, зарабатывающих на этом ученые звания и претендующих на монопольное право в вопросах истории Северного Кавказа.
Магомед СУЛТАНОВ
Почитайте книжку "История Осетии" под ред. Блиева Бзарова (неудачников и лгунов). Тогда и поговорим о том,кто "бревно в своем глазу не замечает". Зайдите на сайт "15 регион" и почитайте материалы про взаимотношения Ингушей и Осетин,тогда и поговорим о том, кто "регулярно поливает грязью"....И наконец третье,и самое ОСНОВНОЕ,почитайте интервью ваших президентов,начиная от Галазова,заканчивая Мамсуровым и я уверяю вас у вас пропадет желание вообще говорить на эту темуЦитата:
Сообщение от Железный дровосек
Эх, хорошая книга "Быть аланами"... Еще летом прочитала ее на одном дыхании. Даже удивилась, что еврей может так четко раскидать связанные с Кавказом многие вещи по полочкам, что не останется сомнений. И это ведь не заинтересованное лицо.
P.S. Поздновато зашла на эту темку, но лучше поздно уж...