Страничка истории моего народа

ОН ПРИШЕЛ ДАТЬ НАМ ВОЛЮ,
но ему это не позволили


О первом секретаре Ингушского обкома ВКП (б) Кириллове (август 1930 г. — август 1931 г.)
Если помнит читатель, рубрику "Они возглавляли Ингушетию" мы открыли рассказом о М. И. Черноглазе, который был избран (а фактически назначен) первым секретарем Ингушского обкома партии, о его трагическом конце, явившемся последствием его непродуманных и оскорбительных действий в автономной национальной области. После убийства Черноглаза в течение полугода в Ингушетии сменилось пять руководителей областной парторганизации. А некто Усачев, несмотря на решение секретариата Северокавказского крайкома партии, вообще отказался от этой должности. Нужно оговориться, этот материал мы даем, без каких-либо стилистических вмешательств в той его части, где воспроизводятся документы тех лет.
Чувствуя, что среди опытных коммунистов не удается найти желающих даже в добровольно-принудительном порядке поработать в автономной национальной области первым лицом, стали искать такового среди комсомольских работников. И выбор пал на действующего секретаря Северокавказского крайкома ВЛКСМ Андрея Григорьевича Евсеева.
Пообещав всяческую помощь и поддержку, Северокавказский крайком партии в апреле 1930 года рекомендовал, а затем и представил ингушским коммунистам в качестве секретаря А.Г. Евсеева.
Однако, новый партийный вожак задержался в Ингушетии ненадолго: сказались отсутствие какого-либо опыта работы в самобытной автономной области, незнание культуры, традиций, обычаев ингушского народа. За неполные три месяца работы Андрей Григорьевич допустил ряд серьезных семейно-бытовых ошибок, в результате чего ему пришлось покинуть не только свой пост, но и Ингушетию. Его проступки стали предметом специального обсуждения на заседании партийной тройки Северокавказской краевой контрольной комиссии. В выписке из протокола №118 заседания парттройки от 22 июля 1930 года сказано: "Слушали: Евсеев Андрей Григорьевич, год рождения 1899, член ВКП (б) с апреля 1919 года, партийный билет №0958249, из крестьян, служащий. В красной армии служил с ноября 1921 года по январь 1923 года, образование — окончил досрочно Свердловский университет. В настоящее время занимает должность секретаря Ингушского обкома ВКП(б), содержание — 215 руб. в месяц.
Товарищ Евсеев является виновным в том, что не учел национальных особенностей и обстановки — в смысле постановки своего личного быта таким образом, чтобы не дать никаких поводов к различного рода дискредитирующих его как руководителя областной парторганизации разговорам. В результате чего объективно создались условия и обстановка, при которой дальнейшее его пребывание на посту руководителя облпарторганизации стало невозможным, ввиду чего крайком ВКП(б) из Ингушской организации товарища Евсеева отозвал."
После доклада об этом члена парттройки товарища Гришина в присутствии А.Г.Евсеева, парттройка приняла постановление, в котором отмечалось, что "товарищ Евсеев не учел национальных особенностей в смысле постановки своего личного быта, таким образом, чтобы не дать никаких поводов к различного рода дискредитирующим его как руководителя областной парторганизации разговорам, в результате чего объективно создались условия и обстановка, при которой дальнейшее его пребывание на посту руководителя облпарторганизации является невозможным, а потому считать вполне целесообразным и необходимым отзыв товарища Евсеева из Ингушетии".
Было принято к сведению заявление Евсеева о том, что "он признает и вполне понимает серьезность сделанной им ошибки и извлечет из нее необходимые уроки для своей дальнейшей работы. Этим самым и отзывом его из Ингушетии считать вопрос исчерпанным".
Такой либеральный подход и неадекватное проступку наказание не удовлетворил секретариат Северокавказского крайкома ВКП (б).
Заслушав сообщение товарища Ларина секретариат крайкома партии 11 августа 1930 года постановил: "Просить краевую контрольную комиссию еще раз рассмотреть дело товарища Евсеева А.Г.".
Следующим секретарем Ингушского обкома партии в августе 1930 года стал бывший председатель Кубанского окружного совета профсоюзов Кириллов, который входил в счет так называвшейся тогда "двадцатки" — специально подготовленной для работы в национальных областях группы работников. О серьезности намерений нового руководителя области, его готовности принести пользу на новом месте говорит одно то, что он с первого дня начал укреплять область подготовленными кадрами. По просьбе Кириллова решениями секретариата Северокавказского крайкома партии в Ингушетию были направлены заведующая сектором профсоюза кооперации распредотдела крайкома партии тов. Мелещенко, ответственный работник Краснодарской парторганизации тов. Дегтярева, заведующий отделом культурно-пропагандистской работы Бело-Калитвенского райкома ВКП (б) тов. Баллод, заведующая группой речной промышленности крайотдела труда Белявская, которые были назначены заведующими соответствующих отделов Ингушского обкома партии. Кроме того, на заседании секретариата крайкома партии 17 ноября 1930 года, заслушав вопрос об укреплении аппарата Ингушского областного административного отдела (по докладу Кириллова и Горчханова), было принято постановление: "Предложить распредотделу и партчасти краевого административного отдела в двухдневный срок выделить одного работника из числа бывших окружных работников для работы в Ингушской автономной области".
Решением крайкома ВЛКСМ, подтвержденного секретариатом краевого комитета ВКП (б) от 3 ноября 1930 года на руководящую работу в Ингушский обком ВЛКСМ был командирован секретарь Ставропольского райкома комсомола товарищ Ладовиров В.И.
В числе первых вопросов, затрагивающих интересы Ингушетии, рассмотренных Северокавказским крайкомом партии после прихода в нашу область Кириллова, был вопрос "О созыве конференции по унификации алфавита в Чечне и Ингушетии", после чего было принято постановление секретариата крайкома ВКП (б) от 9 ноября 1930 года: "Придавая серьезное политическое значение работе по унификации алфавита в Чечне и Ингушетии, как одному из важнейших культурных мероприятий, — говорилось в нем, -признать целесообразным созыв 10-го декабря конференции по унификации алфавита из представителей Чечни и Ингушетии в г. Грозном".
Чеченскому и Ингушскому облкомам, Крайнацсовету и Научному комитету было предложено немедленно начать подготовку к конференции, привлекая к этой работе все научные силы Чечни и Ингушетии, а Крайнацсовету — командировать своего представителя для руководства работой конференции.
В рассмотрении такого непопулярного для Ингушетии вопроса не было "заслуги" нового секретаря обкома партии, скорее всего — это можно было отнести к стечению обстоятельств — вопрос давно был подготовлен, и, как мы сегодня понимаем, вызван он был наметившейся тенденцией объединения двух автономий. Рассмотрение его пришлось на период руководства Кириллова, который пробыл в этой должности чуть больше года.
Забегая несколько вперед, хотелось бы заметить, что Кириллов единственный секретарь Ингушского обкома партии за все время его существования (естественно, после Зязикова Идриса), который своими действиями не принес вреда становлению и развитию автономной области. Более того, он сделал много полезных дел за время своего пребывания в этой должности. За столь короткий период руководства ему удалось изучить область, вникнуть в проблемы, стоящие перед ним, обозначить их перед краевыми органами Северного Кавказа и принять зависящие от него меры по их реализации.
Одной из серьезных проблем, которую удалось разрешить Кириллову вместе с Али Горчхановым -это то, что они добились передачи Ингушетии в партийное и профессиональное влияние части объединения "Грознефть", расположенной на ее территории. На заседании секретариата Северокавказского крайкома партии от 3 июня 1931 года был заслушан вопрос "Об обслуживании партийной и профессиональной работой рабочих, занятых на работах, производимых "Грознефтью" на территории Ингушской области".
В принятом постановлении сказано: "Считать необходимым обслуживание партийной и профессиональной работой рабочих, занятых на работах, производимых "Грознефтью" на территории Ингушской области — передать Ингушской областной партийной организации." Это был первый шаг к тому, чтобы часть средств от деятельности объединения "Грознефть" поступала в бюджет Ингушской области.
Секретарю обкома партии довелось в середине 1931 года выступить на втором национальном совещании, организованном национальным отделом Северокавказского крайкома ВКП (б), на котором обсуждались итоги работы и перспективы развития промышленности в национальных областях Северокавказского края. Очень обстоятельное и аналитическое сообщение Кириллова высветило много интересных фактов о запасах природных ресурсов Ингушетии и эффективных путях их добычи и использования.
"Достижения, которые имеют национальные области, несомненно огромны и нам здесь нужно будет поговорить об отдельных неполадках, которые в отдельных национальных областях не способствуют и мешают развитию более высоких темпов, которые могла бы взять промышленность, развивающаяся в национальных областях, -сказал в начале своего выступления Кириллов. — Я согласен с тов. Кириенко (основной докладчик, зав. Отделом крайкома партии — А.Я.) в том, что национальные области недостаточно изучены и исследованы, но здесь нужно сказать, что у нас уже изучено в достаточной мере, не в полной мере используется. В данном случае я имел в виду остановиться на ряде отдельных моментов по Ингушской автономной области, где ряд уже исследованных, испытанных недр в части или совсем не используется, или используется таким образом, что всякая дальнейшая работа дискредитирует и делает нерентабельным те или иные разработки.
Если тов. Кириенко говорит, что для нас сейчас главное — металл, топливо и стройматериалы, я бы хотел на этом остановиться.
В части металлов: 5 лет тому назад в Армхинском ущелье было произведено исследование медных и угольных руд. Не доведя этого дела до конца, партия, которая стояла уже твердо на том, что в этом месте имеются довольно богатые залежи, была снята не доведя до конца и теперь на этом месте остались недоисследованные дыры, в которые вложили капитал и в конечном итоге ничего не сумели из этих недр использовать.
Мне кажется, что мало себе представить о главном, но нужно это главное решительно проводить в жизнь".
Переходя к вопросу о стройматериалах секретарь Ингушского обкома партии отметил, что лесная промышленность в национальных областях в целом, а в Ингушетии, в частности, совершенно до сих пор не изучена. Это колоссальное богатство, которое здесь имеется, как бук, ясень и т.д., т.е. дерево, которое ценно и которое является наиболее дефицитным сейчас в развивающейся промышленности, особенно в производстве сельхозмашин, оно нами никак не используется и наоборот, мы сейчас стоим перед таким фактом, что наши леса погибают из-за того, что они перерастают, лес стареет, рушится, падает, загнивает и мы сейчас имеем в Ингушетии по Фортанге и ущельям довольно богатые лесные угодья, но они находятся в таком состоянии, что если мы в течение ближайших трех-четырех лет не примем решительных мер к их оздоровлению, то мы лесную промышленность погубим. Что нужно для этого дела? Завод обрабатывающей промышленности, который у нас проектирует ВСНХ, он в условиях горных лесоразработок невыгоден. Стационарный лесокомбинат, стационарный мощный завод, который мы начинаем строить и бросать, они нас из положения не выведут. Нам нужна сейчас легкая дорога в лес и легкий передвижной обыкновенный двухрамный лесопильный завод. Вот что решит в условиях горной полосы рентабельно использовать тот лес, который мы имеем. В условиях лесных массивов центральной России, Владимирской и Нижегородской губерний рентабельным заводом считается тот, который может передвигаться в лесной массив. Нам легче перебросить с горы совершенно обработанный материал на плоскость, чем оттуда тащить бревно.
Этот вопрос никаким образом у нас серьезно нигде не подработан и от этого мы бросаемся от крупных лесокомбинатов к ничегонеделанию в области легкой промышленности и мы по легкому экспорту план не выполняем.
В чем причина этого? Причина в том, что кряж сейчас никакими тягловыми силами вы из леса не вытащите, лучше было бы вытащить его легко распилив.
Вторая группа — это сланцы. С этими сланцами у нас анекдот. В течение одного года сланцевые рудники сменяют пятого хозяина, причем каждый хозяин забирает все проекты, ни один из них до сих пор ни одного проекта развития сланцев не дал, ни один не знает, что он будет делать и по существу дела поставили сланцевые рудники так, как сумеют местные силы. То начинают идти карьером, то и ширвом ничего конкретно и, короче говоря, сланцы вогнали в такую стоимость таким руководством, что мы его продаем в 40% его фактической себестоимости. "В чем дело, товарищи?» — спрашивает Кириллов. И отвечает: "Дело вот в чем, что-то, что мы сейчас находим, нашли сланцы, за которые все дерутся, то, что там отсутствует хозяин, то, что это дело сконцентрировано в Москве, то, что сделали Стандартстрой этим делом заниматься — все занимаются вообще, но конкретно никто не хочет знать этого дела. Это касается и нашего краевого совнархоза. Доклад тов. Кириенко был блестящим подтверждением того, что мы не знаем того, что делается в горах, но мы требуем, нельзя ли знать конкретно, что у нас находится и помогать нам в разработке. Мы сейчас себя дискредитируем тем, что никто нам не помогает и этот наиболее ценный продукт поставить на твердую ногу".
Останавливаясь в своем выступлении на вопросе о капиталовложениях, Кириллов говорит: "Я не хочу оспаривать тех крупных капиталовложений, о которых говорил тов. Кириенко, и если они правильны, а у меня сомнений нет, то очевидно у нас где-то происходит очень неправильное распределение капиталовложений по отдельным автономным национальным областям. Я не хочу плакать об особой отсталости Ингушетии, но, например, если взять капиталовложения: в Ингушской промышленности в 1927/1928 годы — 306 тыс. руб капиталовложений, 1 млн. 164 тыс. руб. в 1929 году, в 1929/1930 годы — 1 млн. 297 тыс. руб. Мне кажется темпы по Ингушской автономной области за 1928/1929 годы никаким образом не соответствуют тем капвложениям, которые делают по всем национальным областям. Дело в том, что мы не равномерно распределяем капвложения в национальные промышленности и этим самым не стремимся к тому, чтобы было соответствующее правильное распределение капвложений ибо база есть. Если в эту имеющуюся базу вкладывать в соответствии с другими областями, тем самым имеются все основания к более равномерному культурному росту национальных областей, а при таких темпах по нашим областям, не соответствующим системе, о которой докладывали здесь, у нас может получиться большой разрыв в том, что отдельные национальные области могут далеко выдвинуться вперед, а другие останутся позади, что может оказаться тяжелым моментом. На это нам необходимо обратить внимание, у нас можно развивать сланцы, лес, консервную промышленность".
Касаясь проблем разворачивания промышленности народного комиссариата торговли, Кириллов отметил, что не совсем правильно определять характер разворачивания промышленности национальных областей из опыта заготовки, потому что опыт заготовки — это момент данного времени, а они должны исходить из перспективы возможностей.
Если на сегодняшний день для национальных областей целый ряд земель используется под кукурузу, то ведь это варварство на завтра, когда на целом ряде мы можем создавать прекрасные огородные культуры. Поэтому вопрос о возможности разворачивания промышленности должен исходить не только из того, что мы на сегодня сеем, сколько из того, что мы можем сеять и, несомненно, увязывать вопрос с проблемой в целом для национальных областей, т.е. с вопросом животноводства. Мне кажется, что животноводство в национальных областях абсолютно ничего не потеряет, если они одновременно довольно крепко пойдут по линии создания пищевой промышленности. Лишь только потому, что каждая пищевая промышленность, какая бы она ни была, она сохранит целый ряд отходов от самого растения, отходов от целого ряда производств, довольно сильных кормов, которые по существу являются базой, а подчас более лучшей, чем простое снятие сенокосных или прочих угодий. Поэтому вопрос о развитии перерабатывающей промышленности в национальных областях довольно серьезный, но здесь есть вопрос — а сколько намечается нам на этот год? На этот год нам по Ингушетии на пищевую перерабатывающую промышленность намечается 2100 тыс.руб.
А когда эти деньги будут?
Нам в прошлом году должны были быть даны деньги на консервный завод в Базоркино. Мы стали создавать базу. Базу мы создали: мобилизовали колхозников и единоличников на то, чтобы они сеяли огородные культуры, т.е. культуры, которые они никогда не сеяли. У нас много из прошлого урожая погибло ввиду того, что мы, рассчитывая на консервный завод, не сумели использовать полностью — переброска от нас была далекая, условия с транспортом были известны — из-за того, что вовремя не перебросили, попортили много огородных культур и этим себя дискредитировали. В этом году заверили, что консервный завод будет вновь создан. Уже посеяли 340 гектаров, создали прекрасный совхоз консервтреста. Этот совхоз организует вокруг себя единоличника и колхозника для расширения своей огородной базы. В этом году завода не будет.
Куда пойдет вся продукция? В Грозный перевозить? У нас есть решение о том, чтобы подписать договор с Грозным и мы его подпишем, но помидоры в Грозный возить очень тяжело. В Сунжу ближе возить, но помидоры такой продукт, на котором мы можем очень крепко оскандалиться. Такие темпы развития нашей пищевой промышленности, они могут уже сейчас в значительной степени попортить нам настроение на внедрение этих культур, потому что всякое внедрение культур в сельское хозяйство выгодно и полезно для нас только тогда, когда мы раз мобилизовав, сумеем сразу же все это использовать.
Останавливаясь на росте национальной промышленности, Кириллов подверг критике основного докладчика за незнание истории появления в Ингушской области заводов. "Это те заводы, что были и до войны, но они от города Владикавказа в порядке раздела Горской республики были получены — это винокуренный, крахмальный, кожевенный заводы и по существу вы оперируете такими данными, что будто бы очень много построено. Мы получили все это в городе и вот тут стоит вопрос о кадрах. В эту городскую промышленность, где уже сложился свой определенный старый кадр, переходящий в самом городе, к которому ингуш, находясь в селении, не особенно сильно тяготеет и в этих условиях решается вопрос от того, как мы будем строить наши новые заводы в районе сельской базы. Возьмите сланцы — мы там имеем целый кадр националов. Верно, этот труд не прельщает, не привыкли трудиться в таких условиях, имеем в совхозе, на строительстве наших заводов, имеем на МТС, т.е. то, что непосредственно приближено к самой нашей массе и поэтому вопрос кадрами решается в зависимости от нашего строительства. Мы одну мельницу строим, там национальные кадры сильнее и мне кажется, что этот вопрос будет решаться не из формальных определений того, что мы построили, а из того, что мы будем строить. А те капвложения, которые складываются, они, в частности, для Ингушской области окажутся очень малыми.
В отношении меди я сказал, что мы это забросили, но вопрос не ясен. Медь есть, украинский институт это разрабатывал.
Теперь насчет нефти — вся Ингушетия сейчас опоясана вышками, начиная от Даттых, Плиевский и Барсукинского участка и потом участок Пседахинского района. Там недавно выбили нефть в незначительном верно количестве на буровой №67, но тут у нас неувязка, по которой мы недавно решили вопрос. Эту нефть изыскивают на нашей территории, и до последнего момента никто к нам не пришел поговорить о том, как добывать, чем помогать и пришли, как это ни странно, только тогда, когда скрывающиеся наши бандиты обеспокоили кое-кого на этих промыслах. Когда они приходят к нам и интересные установки делает "Грознефть". "Товарищи, на нашей территории нас беспокоят, нельзя ли вам как-нибудь поработать вроде того, чтобы милиционеров ваших поставить". Такой характер работы со стороны "Грознефти" по-моему немножко пахнет великодержавным шовинизмом. Я не хотел так заострять вопрос, но раз спросили, — ставлю этот вопрос, потому что не раз, когда мы ставили этот вопрос к нам не пришли поговорить как дело делать, а приходят и говорят: дайте транспорт для перевозок, дайте охрану и т.д. Мы сейчас договорились по ряду вопросов в части хозяйственного, партийного, профессионального руководства и т.д.
Что предлагает "Грознефть"?
Она предлагает, что на территории Ингушетии старые майкопские пласты очень богаты нефтью и если Грознефть будет расширяться, то только на участке Грозный, Вознесенка, Пседах, Даттых".
Из этого одного только выступления, в котором о развитии промышленности Ингушетии так подробно рассказал первый секретарь обкома партии Кириллов, видно, как он с душой, чувством высокой ответственности, заботой об области, о народе взялся за разрешение стоящих перед Ингушетией проблем. Это вскоре заметили и в руководстве Северокавказского крайкома партии, а это явно не входило в их планы. Им нужен был здесь "Второй Черноглаз", который бы рьяно, слепо претворял в жизнь установки края и центра.
Через полгода после прибытия в Ингушетию Кириллова, распоряжением Северокавказского крайисполкома был отозван опытный руководитель, хорошо знавший финансово-экономическое положение в области, много сделавший для ее улучшения председатель Ингушского облисполкома Али Исаевич Горчханов. Никакие возмущения, никакие возражения не помогли в сохранении его в области. Единственным, думаю, немаловажным утешением было то, что А. Горчханов, работая и в крайисполкоме, проявлял неравнодушие к проблемам Ингушетии и делал все возможное для их решения.
Этот вопрос рассматривался на заседании бюро крайкома партии 20 июня 1931 года: "Слушали: О заместителе председателя КСНХ (краевой совет народного хозяйства — А.Я.) национале. Постановили: Согласиться с предложением фракции крайисполкома об отзыве Председателя Ингушского Облисполкома тов. Горчханова для использования в качестве заместителя Председателя КСНХ.
Около месяца Кириллову пришлось работать без "правой руки" -утвержденного председателя областного исполнительного комитета, хотя представление в Ростов и Москву было отправлено своевременно.
Пленумом Ингушского облисполкома с 22 июня 1931 года был избран председателем Сосланбек Куркиев, заведовавший культурно-пропагандистским отделом Ингушского обкома партии с августа 1930 года. Однако, утвержден он был в этой должности 23 июля 1931 года на секретариате Северокавказского крайкома ВКП (б), где заслушав этот вопрос было принято постановление: "Согласиться с предложением крайисполкома об утверждении тов. Куркиева председателем Ингушского облисполкома".
А в отношении первого секретаря Ингушского обкома партии Кириллова был применен почти тот же прием, что и в свое время в отношении Идриса Зязикова.
На заседании секретариата Северокавказского крайкома партии 28 июня 1931 года, на котором, кстати, присутствовал в качестве члена крайкома ВКП (б) Али Горчханов, был заслушан вопрос об отпусках и учебе. В принятом здесь постановлении говорится: "Предрешить посылку на учебу осенью 1931 года секретарей ОК и РК: Кириллова — секретаря Ингушского ОК ВКП (б)..."
Но, не дождавшись осени. Кириллова отправляют туда, откуда в свое время был направлен в Ингушетию запомнившийся здесь Черноглаз.
7 августа 1931 года, заслушав вопрос о секретаре Адыгейского ОК ВКП (б), секретариат Северокавказского крайкома партии принял Постановление: "1. В связи с избранием Кириллова секретарем Адыгейского ОК ВКП (б) отозвать тов. Кириллова из Ингушской парторганизации, утвердив его секретарем Адыгейского ОК ВКП (б). 2. Секретарем Ингушского ОК ВКП (б) рекомендовать тов. Маурера — секретаря Белокалитвепского РК ВКП (б)".
Буквально на второй день ингушские коммунисты "избрали" Маурера своим секретарем. А 12 августа 1931 года на своем очередном заседании секретариат крайкома ВКИ(б) заслушал: «решение Ингушского обкома ВКП (б) о секретаре обкома". В принятом постановлении говорится: "В связи с избранием тов. Маурера секретарем ингушского ОК ВКП (б) утвердить тов. Маурера секретарем Ингушского ОК ВКП (б), отозвав его из Белокалитвенского райкома ВКП (б)".
Маурер до работы в Белокалитвенском районе имел определенный опыт работы в должности заведующего орготделом Ставропольского окружкома ВКП (б), откуда постановлением секретариата Северокавказского крайкома партии от 18 сентября 1930 г. был переведен в крайком ВКП (б) и утвержден ответственным инструктором крайкома ВКП (б).

А. ЯНДИЕВ

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРОШЛОЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Долгие десятилетия ингуши были лишены возможности обращаться к собственной истории, а любые попытки восполнить каким-то образом существующие "белые пятна" незамедлительно пресекались властями и вызывали с их стороны жесткое идеологическое противодействие. Вполне естественное желание людей знать прошлое своего народа даже в самом робком своем проявлении мгновенно провоцировало обвинения в махровом национализме. В то время нужно было обладать величайшим мужеством и несгибаемой волей, чтобы подобно Идрису Базоркину с любовью и трепетом поведать всему миру правду о своем гордом и красивом народе.
Вокруг торжествовала сталинская концепция истории народов нашей страны. И недвусмысленный заказ властей с готовностью обслуживали не только так называемые "писатели-интернационалисты", но и представители ущербной исторической пауки. Их объединяла одни цель — взрастить поколение с приниженным чувством национального достоинства.
В удушающей атмосфере застоя была обречена на гибель самобытная культура всех малочисленных этносов, населяющих нашу страну. Но еще более трагично складывалась судьба ингушского народа. Эту судьбу разделили с нами и другие народы, подвергшиеся тотальным репрессиям в годы сталинизма. Высланные из родных мест, эти народы были лишены не только своей родины, но и всей своей истории. Повсеместно были уничтожены архивы и музеи, хранившие национальную память, без которой немыслимо существование общества и самопознание народа. Невосполнимые потери понесли духовная и материальная культура.
Сегодня нам приходится по крупицам воссоздавать утраченные когда-то документальные свидетельства исторического опыта нашего народа. Дело это многотрудное и часто, чего уж греха таить, совершенно неблагодарное. И все же есть люди, готовые посвятить ему всю жизнь.
Ингушский краевед Берснак Газиков уже более двадцати лет служит на этом поприще своему народу. Начинал, как вы понимаете, не в самые благоприятные времена и совсем не думал тогда, что когда-нибудь к нему придет признание окружающих. Неистребимая тяга к прошлому родного края возникла у него еще в мальчишеском возрасте. Но школьные учебники не могли ответить на многочисленные вопросы, лишившие его покоя. Наверное, тогда и зародилось в душе Берснака желание отыскать вожделенные ответы в других источниках, где не так много политики, но больше правды. Путь, который он избрал, став взрослым, не был усеян розами. Чтобы достичь своего сегодняшнего положения, Берснаку пришлось от многого отказаться, многим пожертвовать. Но он не чувствует себя обделенным судьбой. Напротив, он по-настоящему счастлив, что теперь в его силах стряхнуть пыль веков с давно ушедших в прошлое событий, рассказать своим современникам о позабытых героях седой старины, о тех истоках, где берет начало современная история Ингушетии.
Недавно, после долгого отсутствия, связанного с продолжающимися краеведческими поисками, Берснак Газиков вернулся на родину. Вернулся, как всегда, с огромным багажом новых интересных находок. О некоторых из них он рассказал нам, побывав на днях в офисе "Ангушта".
— Последний год сложился для моих поисков весьма удачно. Мне, наконец, удалось реализовать свои давние замыслы, связанные с поездками в Москву, Санкт-Петербург и Воронеж. Много полезного принесла и удачная поездка в Грузию, где моя деятельность также встретила полное понимание. Если сегодня попытаться подвести первые итоги моих поисков, то, должен сказать, в целом я удовлетворен их результатами. Но обо всем по порядку.
Интересную находку сделал я в Центральном государственном архиве Республики Грузия. Здесь я обнаружил ранее неизвестные материалы, касающиеся деятельности грузинских православных миссионеров на территории Ингушетии в период с 1820 по 1830 г.г. Необходимо отметить, что в целом миссионерская деятельность священников из Грузии эпизодически продолжалась в пашем регионе вплоть до 1842 года. В Осетии и Ингушетии ее курировал протоирей Шио Двалишвили. Найденные материалы свидетельствуют, что приход в ингушском селении Кошк (Къошк) возглавлял священник Хуцишвили из Сагареджо. А в назрановской церкви служил священник Григол Цамцишвили, который помимо всего прочего является автором ингушско-русского словаря. Рукопись этого словаря, состоящего из более 1000 слов, была подготовлена Григолом Цамцишвили в 1846 году. На сегодняшний день это первый известный и к тому же сохранившийся ингушско-русский словарь.
Во время работы в Грузии мне также удалось выявить материалы, связанные с деятельностью "Союза горцев Кавказа" (20-е годы прошлого столетия). Найдены фотографии известных общественных деятелей Ингушетии того времени, принимавших активное участие в создании и становлении "Союза горцев Кавказа". Это, прежде всего, Висан-Гирей Джабагиев, Джамалдин Албогач, Хасан и Сафар Льяновы, Зураб Маршания, Сосорко Мальсагов и Эльберд Саутиев. Хотел бы отметить, что фонды Центрального государственного архива Республики Грузия очень обширны и пока, к сожалению, мало исследованы ингушскими учеными. Огромный простор для поиска представляет собой и архив кино-фото-фонодокументов. Ведь даже грузинская фирма "Мелодия" является обладательницей не сохранившихся сегодня в Ингушетии записей, сделанных в 1985-1987 г.г. в городе Грозном грузинскими лингвистами, занимающимися изучением ингушского языка. Эти записи общим объемом 350 минут были подготовлены в то время при помощи чтецов, читающих ингушские произведения.
С грузинскими специалистами у меня состоялся полезный обмен мнениями по проблемам поиска старинных ингушских мелодий, которые могут храниться в Лондоне. Дело в том, что в 1911-1914 г.г. выходили пластинки с песнями народов Северною Кавказа, и грузинская сторона оказалась хорошо осведомленной в этом.
В Воронежском областном архиве меня прежде всего привлекли сохранившиеся здесь документы Михайловского кадетского корпуса. Как известно, в этом кадетском корпусе учились и представители Ингушетии, оставившие в последующем заметный след в истории нашего Отечества. Здесь мной были выявлены документы некоторых из них: личные дела братьев Селима и Умалата Котиевых, послужной список полковника царской армии Асламбека Котиева, личные дела Александра и Николая Базоркиных, Сосорко Мальсагова, Керима Албакова, отец которого — Магомед Чонкурович Албаков — был полковником царской армии. Все эти и другие материалы еще раз свидетельствуют о том, что ингуши верой и правдой служили царю и Отечеству.
Объемная работа была проведена мной и в Санкт-Петербурге, где мне удалось получить допуск к фондам Центрального государственного исторического архива, архива института истории материальной культуры, исторического архива города Санкт-Петербурга и Российской национальной библиотеки. Должен отметить, что по предложению сотрудников отдела народов Кавказа института антропологии им.Миклухо-Маклая я выступил с лекцией на восточном факультете государственного университета Санкт-Петербурга.
В Санкт-Петербурге оказалось много материала, связанного с именем Висан-Гирея Джабагиева. В частности, я обнаружил около 100 его публикаций, посвященных сельскохозяйственной тематике. Особый интерес представляют собой и найденные мной публикации Шамиля Ахушкова — кинокритика, кинодеятеля конца 20-х начала 40-х годов прошлого столетия, написанные им на русском и украинском языках. Шамиль Ахушков долгие годы работал во Всеукраинском фотокиноуправлении. Найдено также несколько материалов Берда Котиева, опубликованных им в 30-х годах в журнале "Кино". В своих материалах наш земляк пишет о становлении и развитии киноиндустрии в СССР и рассуждает о перспективах кинематографии.
В Российской национальной библиотеке я насчитал до 2000 находящихся на хранении единиц ингушской национальной литературы на русском и ингушском языках, изданных в 20-х — 40-х годах прошлого века. В это число входит как учебная, так и художественная литература, а также различные журналы, выходившие в Ингушетии. Среди периодики того времени наиболее известен журнал "Красные искры", издававшийся во Владикавказе.
Большую ценность представляют собой для ингушских историков найденные в фондах библиотеки публикации зарубежных путешественников и исследователей, побывавших в Ингушетии в девятнадцатом веке. Преимущественно это публикации на немецком и французском языках.
Работать в Санкт-Петербурге мне всегда интересно и приятно еще и потому, что здесь живут мои единомышленники Макка Албогачиева и кинорежиссер Магомед Дакиев, много лет проработавший на киностудии "Ленфильм". Эти люди, также как и я, давно увлечены краеведением и уже успели сделать много полезного для Ингушетии. Открою небольшой секрет: совместно с Маккой Албогачиевой, Магомедом Дакиевым, а также с проживающим в Москве Адамом Мальсаговым мы готовим полную библиографию Ингушетии, в которой намерены указать практически все известные источники, в которых так или иначе упоминаются ингуши и их горная родина. Надеемся, что эта библиография станет хорошим подарком для тех, кто интересуется историей родного края.
Продолжая свой небольшой рассказ о том, что удалось мне сделать за последний год, не могу обойти молчанием успешную работу в различных архивах и библиотеках Москвы. Столичные фонды вновь порадовали меня интересными находками. В частности, мной были выявлены и скопированы материалы из редких газет, издававшихся в 1917-1920 г.г. В основном эти газеты выходили в свет незначительный период времени и доступ к ним в прежние годы был закрыт по причине их антибольшевистской направленности. В число таких изданий входят тифлисские газеты "Борьба", "Вольный горец" и "Независимый горец", а также бакинская газета "Азербайджан". Для нас они интересны тем, что в их работе принимали участие наши известные земляки, писавшие в своих материалах о том, что происходит в Ингушетии. В числе авторов этих газет были, к примеру, Висан-Гирей Джабагиев, Артаган Ужахов, Абубекир Плиев и другие. А вот в азербайджанских газетах публиковались приказы градоначальника города Баку, нашего земляка Гуды Гудиева.
Здесь же в Москве я обнаружил огромный пласт документов, рассказывающих об ингушах-офицерах царской армии, участвовавших в русско-японской и первой мировой войнах. Документы свидетельствуют о героизме и мужестве сынов Ингушетии, не щадивших себя на поле брани. Газетные статьи того времени о героях-ингушах, их послужные списки, многочисленные награды, которыми они поощрялись, служат ярким доказательством их верности заветам предков. Я думаю, многих заинтересуют материалы, связанные с такими именами как Ярыч Хантыгов, Пшемахо Дахкильгов, Мочк и Бунхо Базоркины, Индрис Тутаев и многие другие. Кстати, последний из перечисленных является отцом хорошо известной сегодня Асият Тутаевой, военврача Красной Армии, жестоко замученной фашистами в годы Великой Отечественной войны. Как видите, нет ничего сильнее связи поколений, когда лучшие сыновья и дочери нашей родины принимают эстафету мужества из рук своих славных отцов и дедов.
Мой сегодняшний рассказ, разумеется, не содержит в себе полного отчета о том, что мне удалось сделать за последний год. Это всего лишь попытка хотя бы коротко поведать о некоторых направлениях моей деятельности. В дальнейшем, конечно же, я уже более подробно расскажу о тех или иных фактах, которые, несомненно, будут интересны самому широкому кругу читателей. Мне предстоит также продолжить свои поиски, но уже в более напряженном ритме и с большей активностью. Все большую тревогу внушает тот факт, что в последнее время явно обнаруживается тенденция к возврату архивам прежней закрытости, когда было практически невозможно почерпнуть из них какую-либо информацию. К сожалению, даже этот настораживающий факт не заставил пока проявлять большую инициативу тех, кто по долгу своей службы, казалось бы, в первую очередь должен был бы предпринять все возможные действия для привлечения в республику так недостающего сегодня материала. Непростительное равнодушие к истории Ингушетии, проявляемое некоторыми чиновниками, ничего кроме вреда принести не может. Пора бы им задуматься об ответственности перед своим народом.

Публикацию подготовил Ахмет Газдиев

ПОСЛЕДНИЙ ПЕРВЫЙ СЕКРЕТАРЬ


О первом секретаре Ингушского обкома ВКП (б) Г.В. Маурере (август 1931 г. — январь 1934 г.)
Публикация данного материала имеет определенный смысл. Он возвращает нас в наше прошлое и предупреждает ингушей быть бдительными. Дыма без огня, как говорится, не бывает. Не случайно, наверное, ушедшие в политическое небытие деятели Шахрай, Завгаев, Абдулатипов и другие в свое время пустили пробный шар на эту тему. Определенным силам в Москве и нашим соседям не мила быстрыми темпами развивающаяся суверенная Республика Ингушетия. Не мила тем силам, которые всеми правдами, вернее, неправдами пытались воспрепятствовать созданию нашей государственности. И сегодня вынашивают коварные замыслы вернуться к опыту 1934 года. Трудно прогнозировать реальность осуществление подобных замыслов. Но в том, что это во многом зависит от нашего выбора 7 апреля, можно не сомневаться. Пойдет ли избранный нами президент республики на поводу этих сил или будет в данном вопросе занимать позицию своего народа — вот что нас должно беспокоить голосуя за того или иного кандидата. Дай, Всевышний, чтобы наш выбор не пал на ингушского Маурера.
Нового руководителя Ингушского обкома ВКП (б) Г. В. Маурера в автономной области настороженно приняли не только коммунисты, но и в целом население. Им непонятно было, почему Кириллова, к которому только начали привыкать, не оставили в Ингушетии. Он пробыл в национальной области чуть более года, но успел за это короткое время стать здесь своим человеком, люди заметили в нем его желание принести пользу ингушскому народу. И вдруг непонятное освобождение. Этот вопрос безответным оставался недолго. Неполных три года потребовалось Мауреру для тщательной подготовки и разрешения проблемы объединения Чеченской и Ингушской автономных областей в единую национальную область. Проблемы, для решения которой он и был направлен в Ингушетию.
Но до этого впереди были, для кого-то долгих, для кого-то скоротечных, три года.
В августе 1931 года, после прихода в Ингушетию Маурера. на заседании бюро Северо-Кавказского крайкома партии был заслушан вопрос о темпах коллективизации в национальных областях края. В принятом постановлении говорилось: "В соответствии с последним решением ЦК "О коллективизации" предложить:
а) Дагестанскому, Ингушскому. Чеченскому. Черкесскому и Кабардино-Балкарскому облкомам не допускать в работе форсирования коллективизации и перевода ТОЗов в артели.
б) Райкомам ВКП(б):
отменить всякие контрольные цифры по коллективизации;
ни в коем случае не допускать мер, направленных к механическому форсированию коллективизации (отобрание посевов, принуждение к обмолоту совместно с колхозами) и другие извращения политики партии в отношении единоличника;
все внимание перенести на организационно-хозяйственное укрепление колхозов (сдельщина, учет. распределение доходов, хозяйственные кампании, кадры)".
Решением секретариата Северо-Кавказского крайкома партии через два месяца в целях укрепления аппарата областной контрольной комиссии и ужесточения проводимой ею работы председателем Ингушской областной контрольной комиссии был командирован тов. Алироев, отозвав его из Горского коммунистического ВУЗа.
Постановлением того же секретариата через неделю в Горский национальный филиал практической академии им. Андреева были зачислены по рекомендации Ингушского облкома ВКП (б) тов. Аспиев, Джанаев, Оздоев, Горчханов, Медов, Сагов, Мамиев.
В январе 1932 года состоялась очередная седьмая Северо-Кавказская краевая партийная конференция, на которой с политическим отчетом Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) выступил его первый секретарь тов. Шеболдаев Б.П.
На второй день работы конференции с организационным отчетом крайкома партии выступил другой секретарь Ларин В.Ф., в котором он привел некоторые сравнительные данные по автономным областям Северного Кавказа. В частности он отметил, что "если в 1915 году в национальных школах обучалось 344 тысяч детей, то теперь в крае обучается 1135 тысяч детей, при проведении полной коренизации всех школ в Адыгее. Осетии, почти полностью в Черкессии и Кабардино-Балкарии, в Карачае и Чечне на 80 процентов и в Ингушетии на 75 процентов.
Останавливаясь на условиях работы учителей Ларин отметил, что в этом свете мы должны будем во всех организациях развернуть решительную борьбу с отдельными фактами бюрократизма, с нечуткостью к учительству, которые мы еще в отдельных случаях имеем... В Гудермесе, например, в столовой обед для всех дают за 60 копеек, а для учителя — за рубль".
В прениях по обсуждению этого доклада выступил первый секретарь с полугодовым стажем Ингушского обкома партии Маурер. Начал, как и положено в таких случаях, с политической ситуации, отметив, что правильная политическая линия и большевистское руководство крайкома партии обеспечили огромные успехи в области социалистического строительства и в области подтягивания отстающих районов и национальных областей к более передовым, в том числе и нашей области — Ингушетии.
Самое характерное в подъеме Ингушетии — это возросшая политическая активность трудящихся масс, проверенная в борьбе за хлеб, за организационно-хозяйственное укрепление колхозов, в решительной борьбе с кулацкими и мулльскими элементами и в деле окончательной ликвидации остатков бандитизма.
Остатки родовых отношений, которые еще недавно мешали росту классового сознания батрацко-бедняцких масс, ломаются под напором трудящихся во главе с нашей партийной организацией. Можно привести десятки примеров, когда бандитские вожаки, фактически исполнители воли и поручении кулаков и мулл, вынуждены добровольно являться или снимаются с большой легкостью, чем раньше при поддержке трудящихся масс, органами пролетарской диктатуры. Бандитско-кулацкие элементы не находят больше опоры у трудового ингуша, бандитские элементы не могут более пользоваться пережитками полуфеодальных и родовых отношений для того, чтобы найти убежище у трудящихся.
Массы Ингушетии, в особенности в последний год, решительно снимают законы адата и заменяют их законами классовой борьбы. Этот успех решает ускорение темпов социалистического строительства области.
Переходя к хозяйственным проблемам Ингушетии. Г.В. Маурер отметил, что перед автономной областью стоят большие хозяйственные задачи, такие, как строительство Алханчуртского канала, дальнейшее форсирование и рост лесной промышленности, использование нефтяных богатств, причем необходимо указать, что Даттыхский нефтяной район Ингушетии, после Горно-Чеченского района, является одним из самых перспективных районов Грознефти, и, наконец, вопросы горной проблемы и социалистической реконструкции животноводства. Все эти задачи, которые теснейшим образом связаны и переплетаются с экономикой и передовой промышленностью Чеченской области, как нефть, как Алханчуртский канал, который будет орошать не только земли Ингушетии, а сотни тысяч гектаров Чеченской области, который теснейшим образом смыкается с массивами Чеченской области, как проблемы и вопросы горного животноводства — эти вопросы особенно хорошо усвоены и поняты широчайшими трудящимися массами Ингушетии, об этом везде громко говорят и считают, что ускорение темпов строительства требует разрешения этих важнейших хозяйственно-политических вопросов вместе с Чеченской областью.
Дальше в своем выступлении Маурер переходит к проблеме, ради освещения которой, собственно, он и вышел на трибуну — эта проблема объединения Чечни и Ингушетии, для начала — ее первый этап.
"Наша последняя партийная конференция обсудила и разрешила один чрезвычайно важный для обеих областей принципиальный вопрос о едином литературном языке для Чечни и Ингушетии, исходя при этом из задач быстрейшего форсирования темпов культурного строительства, причем необходимо подчеркнуть, что этот единый язык существует в жизни и общении между чеченцами и ингушами.
Из этого решения вытекает целый ряд важнейших культурно-организационных мероприятий, как то: перевод 6-томника Ленина, сочинений тов. Сталина, единый пединститут, общие курсовые мероприятия по выращиванию национальных кадров, создание и дальнейшее развитие национальной культуры социалистической по содержанию и национальной по форме, одновременно с этим, разрешая и ускоряя полную коренизацию аппаратов.
Вместо того, чтобы общими усилиями создавать единый литературный язык и обогащать его на базе социалистического строительства и роста политической активности масс, мы теряли много времени к сил на искусственное создание "своего" языка, засоряя его непонятными для массы арабскими и турецкими словами.
В процессе разрешения этих вопросов попытаются поднять головы националистические элементы и носители великодержавного шовинизма. Партийные организации обязаны дать решительный отпор этим попыткам.
В заключении Маурер сказал: «Я хотел затронуть вопрос о том, что кое-кто среди членов партии недостаточно знакомых с достижениями национальных областей края, придерживается взгляда о так называемой отсталости национальных областей. Это не совсем верно. Правильное и последовательное проведение ленинской национальной политики сделало то, что сейчас мы можем сказать, что у нас на Северном Кавказе нет больше отсталых областей. У нас есть только области, которые ликвидируют элементы отставания, выравнивая фронт и становясь в ряды передовых областей и районов Союза и края.
1932 год на основе тех задач, которые намечали в своих докладах тов. Шеболдаев и Ларин, будет решающим годом еще более успешного наступления в области дальнейшего социалистического строительства края".
Увлекшись идеей во что бы то ни стало доказать необратимость процесса объединения двух самостоятельных национальных областей — Ингушетии и Чечни, первый секретарь Ингушского обкома партии Г.В.Маурер договорился в своем выступлении до откровенных, мягко выражаясь, неточностей, говоря о переводе 6-томника Ленина на единый литературный язык.
Это видно из материалов заседания фракции Президиума Северокавказского крайисполкома от 4 января 1932 года, где рассматривался вопрос об издании ленинского 6-томника и "Вопросов Ленинизма" Сталина на национальных языках Дагестана и национальных областей Северо-Кавказского края (докладывал заместитель председателя крайисполкома Кабоев).
В принятом Постановлении говорится:
"1. Перевести 6-томник Ленина и "Вопросы Ленинизма" Сталина на следующие языки: адыгейский, карачаево-балкарский, кабардино-черкесский, осетинский, ингушский, чеченский, аварский, кумыкский, лезгинский, лакский, даргинский.
2. Исходя из необходимости мобилизации вокруг перевода сочинений Ленина и Сталина всех лучших сил края и национальных областей, обеспечивая правильно выраженного перевода этих сочинений и т.д. — перевод Ленина и Сталина на основные языки национальных областей сосредоточить в г. Ростове. Перевод на дагестанские языки — в Махач-Кале, обязав Дагестанский ЦИК обеспечить вокруг этого все лучшие силы Дагестана.
3. Перевод и издание 6-томника Ленина и "Вопросов Ленинизма" Сталина произвести в следующие сроки: первые два тома Ленина и "Вопросы Ленинизма" Сталина перевести и издать в 1932 году, остальные 4 тома — закончить в 1933 году.
4. Для руководства переводом и изданием трудов Ленина и Сталина избрать редакционный Совет в следующем составе: т.т. Тамбиева И., Цей Д.. Тлюняева А., Семякина, Цехер, Батырова, Мальсагова С., Батаева, Кариб, Бектамирова, Буркина, Лесник. Председателем редакционного Совета выделить тов. Тамбиева Ислама.
5. Тиражи утвердить: Ингушетии — по 2000 штук, Чечне — по 7000 штук, Осетии — по 4000 штук".
Возвращаясь к работе краевой партконференции, следует отметить выступление на ней первого секретаря Чеченского обкома партии Кариба, который подробно рассказал о состояние дел в нефтяной отрасли. Он заметил, что в промышленности края нефтяное хозяйство занимает огромное место, а в нефтяном хозяйстве края нефть Чеченской области занимает первое место. По Союзу "Грознефть" по добыче нефти имеет удельный вес 37 процентов, по выработке бензина — 70 процентов и по экспорту — 64 процента. Если взять удельный вес "Грознефти" по отношению ко всей промышленности нашего края, то это определяется примерно в 36-37 процентов.
... Нефтяная промышленность первая в Советском Союзе выполнила пятилетку в 2.5 года, а в нефтяной промышленности "Грознефть" была первой в деле выполнения пятилетки в 2.5 года. Наш рост шел гигантскими шагами. Но сейчас нам дают такие темпы роста, что неловко даже о них говорить.
Если в прошлом году мы дали прирост 16 процентов, а в позапрошлом году еще больше, то в этом году нам дают рост только на 8 процентов, это, конечно, мало. Наша организация привыкла выполнять большие планы и с успехом выполняла. Недаром же грозненских нефтяников называют краснознаменниками, недаром же грозненских нефтяников называют ленинцами, так как они в борьбе за нефть получили орден Ленина.
... Мы требовали, чтобы нам дали бурить в разведочном бурении не менее чем 31 000 метров. Урезали планы и дали 17 000 метров, из них 5000 метров в Дагестане. Точно также урезали бурение на старых площадях.
Второй вопрос, на котором заострил внимание присутствующих на конференции тов. Кариб, был национальный вопрос. Он отметил, что в деле практического разрешения ленинской национальной политики наш край дает прекрасные образцы, как действительно можно при диктатуре пролетариата разрешить до конца национальный вопрос. Ранее угнетенные и отсталые национальные области: Кабарда, Адыгея, Осетия в деле разрешения такого всемирно-исторического значения вопроса, как коллективизация, стали в ряды передовых районов края и Советского Союза и по ряду показателей дают лучшие примеры.
Дальше в своем выступлении тов. Кариб развивает мысль предыдущего оратора о единой автономной области: "Здесь тов. Маурер внес ценное предложение по хозяйственно-культурному строительству в Чеченской и Ингушской областях. Он совершенно правильно отметил практические задачи, которые дают возможность Чечне, Ингушетии объединенными усилиями быстро поднять в ряды передовых районов края. Правильное осуществление ленинской национальной политики в крае дает прекрасные результаты. В доказательство этого приведу пару примеров из практики Чечни.
Всем известно, что Чечня являлась наиболее отсталой областью в нашем крае. Мы имеем в Чеченской области за последние два года рост промышленности на 196 процентов, это вместе с 'Трознефтью". Прирост же промышленной продукции без "Грознефти" выражается в 318 процентов. Такой рост мы редко где видели в Союзе.
Посевные площади за последние два года выросли на 162 процента. Значительный рост имеется в деле механизации сельского хозяйства. Мы имеем четыре МТС и до 500 тракторов в колхозах и совхозах. Хотя механизация колхозно-крестьянского сектора нашей области гораздо слабее (6,4 процента), чем в целом ряде других районов и областей, но несмотря на это, мы добились значительного роста валовой продукции полеводческого хозяйства и роста товарности. Если в предыдущий год мы давали стране не более 20-30 тысяч тонн зерна, то в этом году мы даем до 100 тысяч тонн хлеба.
На этой основе улучшается и культурно-материальное благосостояние крестьян — колхозников. ... Эти успехи в деле разрешения национального вопроса в нашем крае и служили одним из рычагов того, что дагестанская организация решила включиться в состав Северокавказского края».
Вот такими красивыми речами, убедительными на их взгляд доводами, аргументами, фактами, на различных общественно-политических форумах краевого, областного, районного масштаба (съезды, конференции, совещания, пленумы, бюро и т.п.) пришлые руководители двух самостоятельных национальных областей Маурер и Кариб подвели вплотную вопрос объединения Чечни и Ингушетии в единую автономную область. Кроме того, к этой работе зачастую подключали местных работников, малограмотных колхозников, которых под разными предлогами, изощренными методами заставляли выступать на этих форумах как активных сторонников образования Чечено-Ингушской автономной области.
Однако, уговорить выступавших на вышеприведенной седьмой Северо-Кавказской краевой партконференции чеченку — колхозницу Тахаеву и ингуша — председателя Ингушского областного исполкома Куркиева С.Х. высказаться на тему этого объединения двух областей не удалось. Если Тахаева высказалась о задачах, которые стоят перед колхозными массами Чечни и путях их решения, то Куркиев подробно рассказал о проблемах, стоящих перед Ингушской областью в строительстве Алханчуртского канала и гидроэлектростанции у села Нижние Ачалуки. А в конце выступления как бы специально заострил внимание на необходимости самостоятельного развития автономной области, сказав: "Ингушетию надо взять под особое наблюдение потому, что она должна преодолеть еще большие трудности в области продвижения вперед.
Проводя решительно все постановления краевого комитета партии о хозяйственном укреплении колхозов, мы будем идти вперед. Необходимо также оказывать отсталой Ингушетии помощь в работе".
На этой краевой партконференции первые секретари Ингушского и Чеченского обкомов партии были избраны делегатами всесоюзной партийной конференции (заслужили!) и членами Северо-Кавказского крайкома партии.
Таким образом, в Чечне и Ингушетии пошла планомерная работа по внушению населению и коммунистам полезности и необходимости начавшегося процесса по объединению национальных областей. При этом применялись различные приемы, методы, формы.
Так. например. Ингушский обком ВКП (б) ставит вопрос перед крайкомом партии об образовании пищевого института, тут же находят в его решении полную поддержку: секретариатом Северокавказского крайкома партии 15 августа 1932 года принимается постановление: "Согласиться с предложением Ингушского обкома ВКП (б) и Наркомснаба об организации пищевого института в г. Орджоникидзе на базе Ингушского политехнического техникума.
Принять к сведению, что общежитием, учебным помещением институт будет обеспечен за счет Ингушского политехнического техникума". Казалось бы, все нормально, Ингушетия должна развиваться, готовить собственные кадры через собственные ВУЗы на самостоятельную перспективу.
Однако, не тут то было. За неполный месяц после этого (5 сентября 1932 года) на том секретариате уже рассматривается другой вопрос "О Чечено-Ингушском педагогическом институте» и принимается постановление: "Обязать Чеченский обком ВКП (б) обеспечить пединститут помещением к началу занятий и в трехдневный срок выдвинуть кандидатуру в качестве директора института".
Допускались при этом и политические ошибки, перегибы, нежелательные для руководства области в этот момент. На одну из них Ингушскому обкому партии, а именно Мауреру Г.В. было указано на секретариате Северокавказского крайкома партии 9 сентября 1932 года после заслушанного сообщения оргинструктора крайкома партии по Ингушетии тов. Курбанова об имевшем факте конфискации овец у крестьян Ингушской автономной области. На секретариате было отмечено: "... Ингушским обкомом партии допущена политическая ошибка, выразившаяся в факте конфискации овец (укрытых от сельхозналога), принадлежащих середняцким хозяйствам. Принять к сведению сообщение тов. Курбанова, что конфискованные у середняков овцы возвращены своим прежним владельцам и допущенная ошибка исправлена".
Там же был рассмотрен вопрос об укреплении аппаратов отделов народного образования Ингушетии и принято постановление: "Откомандировать в распоряжение Ингушского обкома ВКП (б) для руководящей работы в органы ОНО тов. Борисова, Горбунова — выпускников Кубанского пединститута, Никитина — бывшего заведующего Приморско-Ахтарского районо, Литвинова — бывшего заведующего Каменского районо".
Это было сделано в связи с тем, что в Ингушской автономной области было проведено так называемое "районирование", т.е. из двух округов были образованы четыре района: Пригородный, Назрановский. Ачалукский и Галашкинский.
На этом укрепление районного звена квалифицированными кадрами не закончилось. Секретариатом крайкома партии от 19 сентября 1932 года было утверждено решение обкома партии о переброске руководящего областного актива на постоянную работу в районы, в связи с формированием районов Ингушской области. Были направлены: Плиев А. — председатель облколхозсоюза, Аушев М. — заместитель председателя облисполкома, Ханиев И. — уполномоченный заготзерном, Наурбиев А. — председатель Ингсоюза, Шадыжев И. — заместитель заведующего областным земельным управлением, Осканов Ш. — заведующий орготделом облисполкома, Гадаборшев И. — секретарь базовой ячейки ВКП (б), Бузуртанов Я. — заместитель заведующего отделом культуры обкома партии, Ведзижев Г.М. — заведующий Ингушской совпартшколой, Котиев А. — заведующий облсовнарпросом, Гамурзиев И. — заместитель директора МТС, Хамхоев Х.Б. — инструктор облисполкома, Ржебаев — заместитель заведующего областным отделом народного образования, Хаматханов Д. — аспирант научно-исследовательского института, Мурзабеков С. — инструктор облисполкома, Боров А. — заведующий отделом местного хозяйства, Оздоев А. — заведующий областной сберкассой, Мальсагов X. — инструктор облколхозсоюза, Хутиев X. — инспектор областного финансового отдела, Алмазов А. — помощник областного прокурора, Горчханов М. — областной прокурор, Мержоев И. — заведующий распредотделом обкома ВКП (б), Цечоев С.С. — инструктор облколхоза, Плиев К.С. — инструктор ГОРДа, Битиев Б. — председатель Ингушского ДТК, Мамилов И. — председатель артеля, Парагульгов — заведующий областным финансовым отделом.
Кроме того, по представлению первого секретаря Ингушского обкома партии Маурер Г.В. секретариатом крайкома партии был рассмотрен вопрос Ингушского обкома ВКП (б) и принято постановление: "Удовлетворить просьбу Ингушского обкома партии — командировать на руководящую советскую работу (председателя областного исполкома) тов. Горчханова А., утвердить заведующим орготделом Ингушского обкома ВКП (б) тов. Куркиева С., решение Ингушского обкома ВКП (б) об утверждении тов. Эсмурзиева Э. — заместителем директора Ингушского зерносовхоза — утвердить".
Вся эта работа и даже та ее небольшая часть, которая была направлена на созидание, ничего не стоила, если полностью были провалены два судьбоносных для Ингушского народа вопроса — потеря города Орджоникидзе, как административного и культурного центра Ингушетии, и утрата самостоятельности Ингушской автономной области.
20 июня 1933 года состоялось заседание Президиума ВЦИК. Бюро фракции ВКП (б) ВЦИКа внесло на рассмотрение этого заседания проект постановления Президиума ВЦИК о включении города Орджоникидзе, находящегося в непосредственном подчинении Северо-Кавказского крайисполкома в состав автономной области Северной Осетии.
Принято постановление: "1. Город Орджоникидзе, находящийся в непосредственном подчинении Северо-Кавказского крайисполкома, включить с 1 июля 1933 года в состав автономной области Северной Осетии, с непосредственным подчинением городского Совета города Орджоникидзе облисполкому Северо-Осетинской автономной области.
2. Настоящее постановление опубликовать.
Секретарь ВЦИК А.Киселев".
Это решение претворилось в реальность без шума, собраний, митингов, потому что на улице был не 1928 год, а 1933 год, Ингушетией управлял не Идрис Зязиков, а Маурер.
Ингушская автономная область более полугода оставалась без столицы.
Но на этом жизнь не заканчивалась. Внимание руководства еще Ингушской автономной области и ее населения было отвлечено на освоение Малгобека.
По этому вопросу состоялось специальное заседание бюро Северо-Кавказского крайкома партий 11 октября 1933 года об освоении Малгобека. Перед руководством "Грознефти" и Северо-Кавказской железной дороги были поставлены большие по объему и жесткие по срокам исполнения задачи. Работы по строительству Малгобека были признаны ударными. Необходимо было:
— к 25 ноября закончить строительство электропередач Плиево-Малгобек и оборудовать электроподстанцию с установкой трансформатора, с полной возможностью получения необходимого количества электроэнергии;
— обеспечить строительство шоссейной дороги необходимым транспортом, рабочими, материалами с таким расчетом, чтобы окончание дороги было произведено до начала дождей;
— для обеспечения жилищ рабочим и техническому персоналу организовать переброску всего необходимого для строительства на отведенные площадки, планируя завершить барачное строительство;
— для обеспечения жилищного строительства наладить на месте производство кирпича путем постройки накольных печей;
— обеспечить полное снабжение водой через специальный водопровод с установлением капитальных насосов, подающих воду как для питьевых нужд, так и для технических.
Через несколько дней состоялось еще одно заседание бюро крайкома партии по вопросу "О мобилизации плотников на Малгобекское строительство". Принятым постановлением указывалось на необходимость мобилизации на постоянную работу на Малгобекское строительство 110 человек плотников в следующих городах: Ростов — 40 человек, Краснодар — 15, Майкоп — 10, Таганрог — 10,. Кисловодск — 10, Армавир — 10, Новочеркасск — 10, Азов — 5 человек.
И. наконец, произошло то. что рано или поздно должно было произойти при руководство Ингушской автономной областью Маурером — объединение двух областей.
Бюро Северо-Кавказского крайкома партии 29 ноября 1933 года, заслушав вопрос об объединении Чеченской и Ингушской областей, постановило:
"1. В целях подготовки и проведения объединения Ингушской и Чеченской автономных областей создать оргбюро крайкома ВКП (б) в составе: Махарадзе (созыв), Маурера, Омарова, Горчханова, Алероева, Дамбровского и Красникова.
Установить, что до объединенной партконференции и съезда Советов бюро обкомов и президиумы областных исполкомов продолжают руководство и текущую партийную и советскую работу в областях.
Объединенную областную конференцию созвать 8 января 1934 года, а съезд Советов — 12 января.
2. Предрешить оставление четырех ингушских районов:: Пригородного, Назрановского, Ачалукского и Галашкинского в существующих административных границах и подчинения их Чечено-Ингушскому облисполкому.
Закрепить все здания ингушских учреждений. предприятий, школ и других организаций, находящихся в городе Орджоникидзе, за Чечено-Ингушским облисполкомом.
3. Предложить оргбюро в 10-дневный срок проработать основные практические вопросы подготовки объединения и представить их крайкому ВКП (б).
Секретарь крайкома ВКП (б) Б.Шеболдаев".
15 января 1934 года Чеченская и Ингушская области были объединены и образована Чечено-Ингушская автономная область со столицей в городе Грозный.
Одним из руководителей Чечено-Ингушской автономной области стал Г.В. Маурер.
Центральная и краевая власть по достоинству оценили его заслуги в этом объединении, где он проработал два с половиной года.
По достоинству были вознаграждены его усилия и по передаче города Орджоникидзе в состав Северо-Осетинской автономной области — в середине 1936 года Г.В.Маурер становится первым секретарем Северо-Осетинского ОК ВКП (б). По кодатайству облисполкома Северной Осетии постановлением Президиума ВЦИК от 20 июня 1936 года Маурер кооптируется в состав Северо-Осетинского облисполкома.
Там же принимается еще одно постановление — об удовлетворении ходатайства Северо-Кавказского крайисполкома о перенесении центра Пригородного района Чечено-Ингушской автономной области из г. Орджоникидзе в с. Базоркино.
Так завершилась десятилетняя история существования самостоятельной национальной административно-территориальной единицы — Ингушской автономной области. Была поставлена точка и в вопросе полной передачи г. Орджоникидзе Северной Осетии.

А.Яндиев

БАШНЯ — ЭТО МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ДУШИ

Всемирно историческое событие — открытие колеса — стоит более подробных рассуждений. На месте теперешних пустынь северного Китая и Монголии в те далекие времена расстилалась бескрайняя и влажная степь на которой паслись бесчисленные табуны лошадей и прочих копытных. Человек мог стать несомненным господином всей фауны только если будет также подвижен, как и животные, представляющие для него хозяйственный интерес. Именно последнее является причиной появления в протовайнахском обществе сначала оседланного коня, а потом и колеса к примитивной еще телеги.
Такая конная армада вынуждена была постоянно двигаться по степи, поскольку животные быстро выедали всю растительность и необходимо было двигаться дальше. Травы в степи было много, но реки и ручьи заставляли двигаться по предгорьям, где было много воды. Глубоко в степь протовайнахи стали проникать только тогда, когда освоили жизнь на телегах, а до этого в степь проникали лишь всадники для разведки или охоты.
Постоянное движение на запад напоминало медленную инфильтрацию, но всегда на новые земли. За многие сотни лет протовайнахский народ за несколько тысяч лет до н.э. достиг Кавказа. Континентальные путешественники хорошо знали цену богатствам земли, поэтому и остановились в новой стране, где все природные зоны Евразии были собраны на небольшом, по географическим масштабам, пространстве. Некоторые группы протовайнахов мигрировали дальше на запад по обе стороны Черного и Каспийского морей. Появление протовайнахов в Малой Азии породило смутные легенды о происхождении некоторых древних народов этого региона. Лингвисты же прямо утверждают о генетической связи хуррито-урартского и современных вайнахских языков.
Нам интересен прежде всего Кавказ. Поэтому данные его археологии о резком изменении за долго до нашей эры всей материальной культуры мы воспринимаем как появление в этом районе протовайнахов. В конце неолита вдруг стали располагаться поселения в долинах рек без оборонительных сооружений для себя и своего имущества. Одновременно появилась новая традиция и технология в изготовлении каменных орудий. Все это прямо указывает на появление на Кавказе нового этноса, который принес с собой совершенно новую материальную культуру, следы которой мы теперь можем видеть в виде результатов раскопок. Конечно, надо помнить, что на Кавказе люди появились еще двести тысяч лет назад. К концу неолита эта цивилизация, по данным археологов, сосредоточилась на закрытых от мира плоскогорьях, где и занимались первобытным земледелием. Жилье и даже земля были защищены рукотворными стенами из камня. Обосновавшись на Кавказе, пришельцы смешались с местными земледельцами. Так и образовалась еще одна древняя общность людей — вайнахский народ, который жив теперь и будет жить всегда пока существует на земле человечество.
Постоянно вайнахский этнос стал проникать вглубь гор. Выбирались для постоянных поселений к самой природой созданным труднодоступным участкам. Поскольку у выбранных мест искусственно усиливались оборонные свойства, то так и было положено начало каменному строительству. С тех незапамятных времен искусство человека только дополняло и усиливало выгодные условия ландшафта. Подобная традиция осталась навсегда в кавказском зодчестве и материальной культуре вообще.
Чистая функция любого творения человеческого гения без любых украшений и излишеств — вот истинный почерк вайнахского этноса. Социальная организация и материальная культура ориентированы на соблюдение единого универсального принципа — лаконичности выражения.
История умалчивает когда были построены первые башни из камня. Но предполагается, что те из них, которых могут увидеть современники, имеют возраст несколько сот лет. Неопределенность зарождения каменного строительства в горах несколько компенсируется хорошей изученностью тех строений, которые дожили до наших времен.
Несомненным недостатком всего множества сведений о башнях является их некомплектность, изоляция от связей башенного строительства с ландшафтом и социальной средой тех, кто там проживал.
Кавказ — это классическая зона с доисторических времен населенная людьми, признававшими родовые отношения в обществе главными и поэтому реликты родового сознания легко реставрируются.
Историческая память, несомненно, есть. И стоит только сбросить шелуху всяческих измов и пристально взглянуть во внутренний мир современного кавказца, как увидим все прошлое без летописей.
Весь Центральный Кавказ полон ущелий и плоскогорий, защищенных от внешнего мира и весьма плодородных. Именно в этих местах на высоте три тысячи метров современные археологи находят неолитические поселения. Другая характерная особенность таких районов и в Тибете, и на Кавказе, и кое-где еще в мире — это наличие прародины культурных растений. Многочисленные наскальные рисунки в Дагестане доказывают развитость неолитического земледелия. Весьма показательно, что именно в таких районах Н.И. Вавилов нашел диких предков окультуренных в современном мире различных видов пшениц, гороха и других растений.
Упоминание о неолитической революции порождает гипотеза об участии в этом процессе и Кавказа.
Благоприятные природные условия и результат неолитической революции привели к повышению числа людей, проживающих на Кавказе. Все пригодные для поселений места были заняты, а леса срублены.
Но как же распространялся вайнахский этнос в горах за несколько тысяч лет до нашей эры? Предгорная и степная зоны были опасны для оседлого проживания, поэтому вайнахи двинулись в торы и нашли то, что позже будет называться Галгай Че (Нагорная Ингушетия). Самой природой созданная горная крепость навсегда стала родиной ингушского народа и за тысячи лет сформировала национальный характер.
Двигаясь по предгорьям Северного Кавказа, по его центру с севера на юг, мы упремся в хребет Черных гор Цори-Лам, высотой в три тысячи метров над уровнем моря. Эта преграда обрывается в ущелье реки Асса и является единственным относительно удобным путем в Нагорную Ингушетию. Далее на запад Черные горы сменяются тем, что иногда называются хребтом Цей-Лам, который так же неприступен и только перевал Гергоч может быть очень трудной дорогой на юг.
Все отходящие с севера на юг от упомянутых хребтов ущелья параллельно опускаются к ручьям Гулай-Хи и Армхи. Последние отгораживают Нагорную Ингушетию от Пастбищного (Лугового) хребта и впадают в реки Асса и Терек соответственно. Вся горная страна представляет из себя по форме прямоугольник десять километров с юга на север и тридцать километров с запада на восток.
Топографические особенности края таковы, что способствовали поэтапному заселению ущелья за ущельем — к востоку и западу от Таргимской котловины. Все ущелья параллельно и при ориентации с севера на юг выходили к альпийским пастбищам Лугового хребта, что имело исключительное значение для воспитания народного характера. Имеется в виду то, что претензии на пастбищные террасы Лугового хребта были у всех одинаковы, поскольку все равномерно и последовательно выходили к югу. Каждое ущелье имело свои участки для выпаса скота и тщательно за ними следило. Скрытое в душе каждого ингуша стремление к справедливости во всем сформировано было за тысячи лет именно топографией их родины.
Строительство укрепленных жилищ логично приводило к созданию высоких башен, которые были известны не как боевые, а являлись вершиной строительного искусства в горах. Сенсационным можно назвать открытие, что боевые башни в первую очередь предназначены были для визуального контроля главного богатства горцев — стад скота на Луговом хребте. Использование высоких башен для обороны жилищ было вторичным. Их размеры в первую очередь позволяли наблюдать за сохранностью стад.
Анализируя секторы обзора из многих башен было замечено, что наиболее удобно рассматривать из верхних окон боевой башни только определенные участки лугов на противолежащем хребте. Последнее косвенно указывает на земельную собственность тех, кто следил из верхних окон боевой башни именно за своим имуществом.
Умение делить пастбищные угодья между родами, населяющими соседние ущелья Нагорной Ингушетии, тоже являлось важным фактором воспитания верности договорным условиям, за которыми стояли интересы родов.
В широтном направлении вдоль ручьев Армхи и Гулай-Хи пролегала дорога, на которую выходили все ущелья, в которых жили ингушские фамилии. Одним направлением дорога пересекала Чечню и выходила в Дагестан, другим же упиралась в реку Терек. Все это делало Нагорную Ингушетию автономной при появлении очередных захватчиков на равнинах Предкавказья.
Была и другая более известная в прошлом дорога меридионального направления по ущелью реки Асса, которая соединяла Закавказье и равнины Северного Кавказа. По сравнению с тем, что сегодня называется Военно-Грузинской дорогой. Путь вдоль Ассы был гораздо выгодней для купцов, поскольку охранялся ингушами и был безопасен из-за его исключительной ценности для Ингушетии. Интенсивность движения караванов была столь велика, что для купцов в Таргимской котловине построили церковь Тхаба-Ерды, чтобы они во время стоянки могли удовлетворять свои духовные потребности.
Плата за проезд через Таргим составляла существенную часть богатств ингушского народа. Благотворное влияние трансконтинентального пути можно видеть по находкам в могильниках предметов из Персии, Индии, Китая.
Имея избыточные средства для строительства в древности, горцы проявляли глубокое знание всех особенностей своего края и строили только там, где можно уберечься от стихии. В горах человека подстерегают обвалы, сели, оползни и т.д., поэтому выбор места для строительства — самостоятельная и очень важная задача.
Необходимость внимательно относиться к природе гор формирует особое отношение людей к среде, в которой они проживают. Чувство родной земли гораздо сильней, если о ней всегда надо думать и принимать во внимание при любых действиях. Одна из причин яркой и глубокой любви к горам, это, как ни странно, обвалы, камнепады и все то, что может отомстить за небрежность или плохое знание природы. Одним из объяснений высокого авторитета старости всюду, где условия среды экстремальны, являются более обширные знания своего края, которые приходят в позднем возрасте.
Использование природных особенностей и сочетание строительства с условиями ландшафта — главная причина удивительной органичности башен на фоне горного пейзажа.
Сама структура края была такова, что способствовала воспитанию сознания в привычке все классифицировать и разделять. К примеру, существовала часть страны, в которой только жили, а в другой были исключительно пастбища. Попытка кого-либо поселиться в зоне пастбищ резко пресекалась, поскольку это нарушало равенство претензий жителей ущелий на территории Лугового хребта. Та же логика видна вне Нагорной Ингушетии, где заметно различие между плоскостными и горными жителями и их образом жизни.

Рустам ЧАБИЕВ,
сотрудник постпредства РИ в Москве

ИСТОКИ

У любого дерева, как известно, есть корень, дающий жизнь всему его организму. Так и генеалогическое дерево фамилии, рода, сообщества питается корнем. У ингушских фамилий Таргимхоевых также есть исток. И начинается он с Альберда. «У него, — как явствует из записей ингушского этнографа Албаста Тутаева, на которые в своем рассказе я буду часто ссылаться, — было три сына: Эги, Хамхи, Таргим и четыре дочери: Айсет, Байсет, Мислимат, Мислинат. Женат он был на Лоли — дочери грузинского дворянина с княжеским титулом, жившего по соседству с Ингушетии, ныне Телавского уезда».
Кстати говоря, записи Албаста Тутаева представляют собой величайшую ценность, поскольку они воспроизводят реальную картину нашего прошлого, нарисованную в устном изложении людьми преклонного возраста, чья память на прошлое очень цепкая. Если историки отдаленное от них на 100-150 лег прошлое изучют на основе документальных материалов, то основой записей Албаста Тутаева являются переданные из поколения в поколение эпизоды жизни наших предков. И эта жизнь изобилует многими подробностями, о чем свидетельствует жизнеописание Альберда и его потомков.
«До нас дошли много преданий о нравственных устоях этого человека. — пишет Албаст Тутаев. — Он прожил около 80 лет. Вел средний образ жизни, был мужественен, трудолюбив, любил навещать родственников, соседей-грузин. В нужную минуту готов был прийти на помощь. Хорошо владел грузинским языком, к богатству особой тяги не имел. И сам был правдолюбом, и тех, кто правду говорит, уважал. Его отличала набожность. Он часто посещал святое молебное место Цей. Близких родственников призывал жить в дружбе, по-доброму относиться к соседям, к старшим. Его миролюбие, щедрость души, мудрость снискали у галгаевцев почтение»
Перед смертью Альберд собрал родственников и сказал: «Скоро я на запряженных быках поеду в сторону Ауковцев. На обратном пути я умру. Похороните меня там, где остановятся и прилягут мои быки. Действительно, при возвращении быки остановились напротив Ерды — в полуверстах от Таргима. На подводе покоился Альберд. На том месте, где остановились быки и похоронили родственники Альберда как святого человека.
За несколько дней до смерти в присутствии жены, сыновей, родственников и соседей Альберд сделал завещание, в соответствии с которым старшему сыну Эги предусматривалось место жительства в Эги-Кале, то есть в отцовском доме. Средний сын Хамхи устраивался в Хамма, где раньше жили богатыри из племени дивери. А младший Таргим должен был обосноваться за Ассой, где жил князь диверов. Еще 10-летним мальчиком Таргим выражал отцу свое желание жить за Ассой, купать в ее бурных потоках своего коня. Обоих младших сыновей — Хамхи и Таргима — Альберд завещал женить. Он призвал также родственников помогать Таргиму до полного устройства его хозяйства.
После смерти Альберда его сыновья еще некоторое время прожили вместе в Эги-Кале. После женитьбы Хамхи на дочери Левана Льянова, а Таргима на сестре Еули Эги, как и завещал отец, разделил движимое и недвижимое имущество (кроме каменного отцовского дома) на 6 частей: одна шестая часть досталась матери Лоли, по одной пятой — братьям Хамхи и Таргиму, по одной пятой — двум сестрам, еще по одной пятой — двум другим сестрам.
Хамхи, средний брат, переселился из Эги-Кала на завещанное Альбердом место, где стояла всего лишь одна небольшая башня. Но рядом находились огромные камни, поднятие которых было под силу не меньше 15 человекам. Здесь, в двух верстах юго-западнее от Эги-Кала и заложил аул Хамхи, получивший затем одноименное название. В строительстве ему помогали братья и сестры. Сам Хамхи был ремесленным человеком, хорошим кузнецом. Великолепно владел холодным и огнестрельным оружием. Многому, в том числе и грузинскому языку, он научился у своего дяди по матери, у которого воспитывался. Об уровне знания им грузинского языка говорит и тот факт, что был переводчиком у самого Ираклия.
Таргим был у родителей самым любимым сыном. Его уважали и относились к нему с почтением. Он отличался мужской красотой. Но известность в народе к нему пришла благодаря его высоким нравственным качествам. Он унаследовал от отца все то, что ценилось у галгаевцев.
После женитьбы Хамхи настала очередь жениться и Таргима. Эги посылает сватов к Еули, чтобы тот отдал свою сестру Таргиму. Предложение было принято, и Таргим женился. Теперь оставалось выполнить еще один пункт отцовского завещания: выстроить Таргиму жилье на указанном Альбердом месте, за Ассой.
Все родственники, в том числе и сестры, начали строить Таргиму сначала нижнее помещение для скота, а затем и саму жилую часть башни. Завозили камни, песок, лесоматериал. Когда фундамент был готов, свои каменщики и кладчики из Грузии, греческой национальности начали рядом с жилыми башнями воздвигать стены боевых двух-трехэтажных башен.
Закончив строительство жилья, Таргим вместе с матерью Лоли и четырьмя сестрами оставляет отцовский дом и переезжает на новое место, забрав свою долю движимого имущества: 20 лошадей, 5 мул, 5 ишаков, до 300 баранов, скотину с быками до 15 голов.
Итак, мы рассказали об Альберде и его трех сыновьях, которые, выполняя завещание отца, обосновали три жилых массива: Эги-Кал, Хамхи, Таргим. Фамилии, вышедшие отсюда и получили название «какалинцы» (къха къялар бянна нах).
Таргим, расположенный на восточной стороне от Эги-Кала и в северо-восточной от крепости Хамхи было лучшим поселением в округе.
Таргим находится на восточной стороне от Эги-Кала и на северо-восточной от Хамхи. "Границы внуков какалинцев, — пишет Албаст Тутаев, — занимают с восточной стороны не доходя до Мяткхера или Мят-Лома, с севера от Цори по хребту Красной горы и к северу до Мужичи к границе Цечоевцев, к западу до границы 3-х крестов "Ко-жарг".
Верхний Таргим был построен значительно раньше Нижнего Таргима. Верхний, Малый Таргим тоже находится на берегу Ассы, "на подъемном месте". Крепость Верхний Таргим раньше принадлежал Забиевы. Когда в горной Ингушетии, особенно в Верхнем Таргиме, случилась эпидемия холеры, то все жители, кроме одного владельца крепости Заби Эгиева, вымерли. Наследники Таргима выиграли эти башни у Заби Эгиева.
О том, как это было, мы опять-таки узнаем из записей Албаста Тутаева: "У Леега Жамханова Таргимхоева были 3 сестры: Зяльбика, Сяльбика, Залихат. Заби Эгиев послал своих родственников сватать старшую сестру Леега. Леег отказал. Заби снова посылал сватов. И на этот раз получает отказ. Спустя некоторое время, Заби встречается с Леегом и предлагает сыграть с ним в шашки на условиях: если Заби проиграет, то он отдает Верхний Таргим Леегу и переселяется в другое место, а если выиграет, то Леег обязан выдать за него свою сестру, а он остается жить в Верхнем Таргиме.
Леег соглашается на эти условия и назначает трехдневный срок для проведения игры, которая должна проходить при двух понятых (свидетелях) Цун и Тхаба-Ерды. Цу предупредил Леега и Заби, чтобы они зарезали по одному барану и закуску для устройства праздника во время их игры в шашки. Игра продолжалась в течение трех дней с утра до вечера и сопровождалась песнями, танцами, весельем. На исходе третьего дня Леег выигрывает у Заби. И ему достается Верхний Таргим.
С этого времени наследники Леега жили там до поколения Отаби Кулаевича, а наследники Вахи Леегова оставались здесь жить до поколения Актола Джамахановича Леегова. Отаби Кулаевич до переселения в Назрань переселился в Ангушт. Ингуши начали переселяться в Назрань с 1810 года. Двоюродные братья Отаби Кулаевича, внуки Вахи Леегова — Гасаровы, Озиевы, Гаркижевы оставались жить еще в Малом Таргиме. В 1855 году эти внуки переехали в Назрань, где ныне находится село Гамурзиево. А Гасаровы в 1861 году, во время начальствования Лориса-Маликова из Малого или Верхнего Таргима переселились в Кантышево. В настоящее время (на 1926 г. — Ах. М.) живут в Кантышево.
Во время переселения Гасаровы общее движимое и недвижимое имущество, в том числе пахотные и покосные участки, передали родному своему зятю Аламурзе Кациеву, а часть пахотных и покосных участков Барахоеву Джаубятару и его отцу.
Кроме этих участков Озиевы поручили Гасаровым, а Гасаровы Кациеву Аламурзе 4 больших медных котла, принадлежавших фамилиям Тутаевых, Гасаровых, Озиевых. Один из них очень ценный пивоваренный котел принадлежал Тутаевым. Общее и второстепенное владение имущество Тутаевых, Озиевых, Гасаровых ныне находится в башне Кациевых на среднем этаже. Я обещал в знак памяти отдать эти котлы исследовательской комиссии — Семенову и его членам в 1926 году. Эти данные мною слова я теперь поддерживаю".
* * *
По данным Евгения Крупнова, Башира Долгата, Албаста Тутаева «первым поселенцем урочища Назрань на конце бугорка перед слиянием двух рек Сунжа и Насыра (Ня-сыра)», напротив будущей военной крепости Назрань является Кацыл Орцханович Мальсагов, который, как рассказывают, прожил более ста лет. Примерно в 40-х годов 18 века он взял с собой 10 семей Мальсаговых, своих родственников из других фамилий Таргимхоевых и поселился в этом месте.
По тем временам нужно было иметь особое мужество, чтобы решиться на переселение на плоскостные земли. Именно с этих земель в период татаро-монгольского нашествия плоскостные ингуши для самосохранения вынуждены были уйти в горы. А в 15 веке, после разгрома и рассеяния татаро-монгол, кабардинские князья заняли эти земли, воспользовавшись покровительством русского царя. Хотя кабардинцы и понимали, что эти земли исторически принадлежали галгаевцам, уступать их ингушам желания у них не было. Как явствует из записей ингушского этнографа Албаста Тутаева, в Назрани жил знакомый Кацыла Орцхановича кабардинский князь Насыр, который сообщил о том, что кабардинские князья Яндырхан, Сурхо и другие по его, Насыра, настоянию, оставляют ингушские земли, так как их предки передали им, что они завладели ингушскими землями не в столь далекие времена, и они хорошо понимают: рано или поздно их нужно вернуть хозяевам.
«Князь Насыр сказал, — пишет А. Тутаев, — кроме одного все князья согласны переселиться в Кабарду. Берегись от него, а от других нет вам никакой опасности», — говорил князь Насыр Мальсаговым.
Через несколько лет, после того как кабардинцы оставили ингушские земли, сыновья того самого кабардинского князя — Албаст и Эльжарко, которые не были настроены покидать принадлежавшие некогда ингушам земли, организовывают нападение на поселение Кацыла. Албаст Тутаев в подробностях воспроизводит эпизоды этого конфликта, указывая год его начала — 1734-й.
Основные силы войск Албаста и Эльжарко подошли с северной стороны реки Сунжи, а часть их заняла западную сторону реки Насыр. Братья послали послов к Кацылу с предложением сдать им без боя все оружие. Тот попросил у них на обдумывание двухдневный срок. Но братья не согласились, а потребовали немедля расплатиться с ними продуктами, скотом. Кацыл сообщил послам, что он готов их принять как хороших соседей и гостей. Однако те настаивали на своем. Кацыл ответил послам, что «Мы вас будем кормить три года, наши дети, жены будут вам услуживать. Вы отдыхайте». Но Албаст и Эльжарко отвергали любые предложения Кацыла. Понимая, что преодолеть превосходящего числом противника можно только хитростью, Кацыл решил выполнить требование кабардинских князей и послал им несколько голов крупнорогатого скота, баранов, других продуктов, а сам приказал своим людям оповестить всех галгаевцев о ситуации, которая сложилась у его поселения.
«Хитрость» Кацыла состояла в том, что вместе с провизией он отправил к кабардинцам, окружившим ингушское поселение трех самых умных и отважных женщин, одна из которых хорошо владела кабардинским языком, но не должна была выдать себя в знании языка. Она была одной из жен Кацыла, славилась красотой, смекалкой и умом. Звали ее Шоки.
Албаст Тутаев подробно воспроизводит эпизоды пребывания ингушских женщин в стане противника. Они должны были усыпить бдительность братьев Албаста и Эльжарко, хотя сделать это было непросто. Братья с подозрением на возможное отравление пищи участвуют в трапезе, которая по инициативе трех ингушек была организована на прибрежной лужайке. Прежде чем выпить араку, братья требуют, чтобы женщины первыми попробовали ее. Те отказываются, ссылаясь на то, что ингушские женщины не пьют араку. Но князья не уступчивы. Женщины с тостом за здравие князей пригубляют крепкий напиток. Тост за тостом и, наконец, разгоряченные аракой братья, изрядно захмелев, открывают истинные свои намерения: они желают оставаться в этих местах хозяевами. Но женщины просят князей не убивать их детей, женщин. Один из князей навеселе признается в том, что ему понравилась Шоки, и он хочет взять ее в жены. Ее согласие породнит галгаевцев с кабардинцами, а значит, избавит от притязаний и послужит гарантией безопасности ингушей от шамхаловских князей. Шоки, не выдавая знание кабардинского языка, через переводчика отвечает, что ее льстит внимание столь известного человека к скромной ингушской вдове. Выдав себя за свободную вдову, Шоки еще больше пробуждает интерес князя к своей персоне, усыпляет бдительность кабардинцев.
Длившееся до глубокой ночи веселье в стане противника жители поселения использовали для предупреждения предгорных ингушских сел, а также для тайного вывоза детей, женщин, стариков.
Вскоре к Кацылу стали прибывать ингуши из Ангушта и других селений — всего более ста вооруженных всадников. Но и в этом случае силы были неравны. Противостоять ингуши должны были против 200 хорошо вооруженных кабардинских воинов. Но не зря в стан кабардинцев была послана Шоки, жена Кацыла. Знание кабардинского языка помогло ей получить необходимую информацию о намерении противника, о его живой силе и вооружении. А намерения князей были неприятные для ингушей. За пьяным застольем, общаясь между собой на кабардинском языке, не подозревая, что их языком владеет женщина, вызвавшая в одном из них определенные чувства, братья разоткровенничались. Весь скот, масло, сыр, мука, а самое главное — оружие у галгаевцев будет отобрано. Увезут также с собой красавицу Шоки. «Разведданные», полученные отважными женщинами, были сообщены прибывшим ингушам и послужили хорошую службу для выработки тактики предстоящего ночного боя.
На общем собрании ингуши принимают решение дать бой войскам Албаста и Эльжарко. Этот бой фактически должен был поставить точку в притязательных настроениях соседей на чужое. Так оно и случилось. Братья Албаст и Эльжарко потерпели в урочище Назрань сокрушительное поражение, которое изменило притязательные настроения на настоящее и будущее время некоторых кабардинских князей. Однако бою предшествовала попытка Кацыла Мальсагова не допускать кровопролития. Он предлагает кабардинским князьям шанс мирного исхода конфликта. Те должны вернуть скот, лошадей, разоружиться и более не посягать на ингушские земли. Ультиматум Кацыла Мальсагова кабардинскими князьями был отклонен. Албаст и Эльжарко ко всему прочему не послушались и своих соплеменников-князей, которые, признав право ингушей владеть своими землями на плоскости, советовали кабардинцам согласиться с фактами их заселения истинными хозяевами — галгаевцами. Они не последовали мудрому решению кабардинского князя Насыра, который, подав пример всем, первым переселился к себе, в Кабарду. Ингуши во главе с Кацылом Орцхановичем Мальсаговым спустя несколько десятилетий отстояли право на свою землю...
* * *
Позже, примерно в 1780 году из селения Шолхи к Кацылу переехал со своим младшим сыном Овлургом довольно известный и авторитетный среди ингушей Сурхо Марзаханович Мальсагов. Он поселился в полуверстах от будущей Назрановской крепости. Примечательно, что по опыту устройства жилищ в горной Ингушетии Сурхо решил и здесь выстроить каменную башню, получившую впоследствии название башня Овлурга. Почему она так называется, узнаем из записей того же Албаста Тутаева. Строительство башни начал сам Сурхо, а сын Овлург в первом десятилетии 19 века достроил ее.
Как отмечено выше, Сурхо пользовался среди ингушей большим авторитетом. Об этом свидетельствует и то, что в 1797 году ингушским обществом он был назван в числе трех депутатов для встречи в Петербурге с молодым царем и решения вопроса заложников. В этой поездке участвовали также Бузурт Долгиев и Куло Гагиев. Кстати сказать, у Сурхо был определенный опыт участия на высоком уровне в дипломатических акциях. Еще в 1761 и 1770 годах в числе представителей 10 ингушских фамилий Сурхо Мальсагов активно участвовал в Кизляре в решении вопроса по договору о принятии горными и плоскостными ингушами российского подданства.
* * *
Совершенно не случайно, что в середине и, особенно в конце 18 века из ингушского народа выдвигаются личности, которые заняли видное место на исторической арене того времени. Именно в этот период ингуши активно осваивают утраченные при Хромом Тимуре предгорные и плоскостные земли. Понятно, что возвращение на земли предков проходило не без проблем. Этому, как уже рассказывалось в случае с Кацылом, противодействовали кабардинские князья, пытавшиеся сохранить свое влияние на принадлежавшие некогда ингушам земли. В таких сложных и судьбоносных для народа ситуациях и выдвигаются из народной среды личности, способные объединить людей в достижении, как сегодня сказали бы, национальной идеи. К числу таких личностей, без всяких сомнений, как и Кацыла Орцхановича Мальсагова можно отнести и младшего брата Сурхо, о котором шла речь выше, Чожа Марзахановича Мальсагова.
В газете «Сердало» известный ингушский историк Тамерлан Муталиев опубликовал довольно-таки содержательный очерк об этом человеке. Мне бы только хотелось фрагментарно воспроизвести историю жизни и деятельности Чожа Мальсагова.
Судьба, обстоятельства и самое существенное — незаурядные его способности уготовила ему роль лидера общеингушского масштаба. О его интеллектуальных способностях говорит и знание им нескольких языков: кумыкский, кабардинский, осетинский. Случай для проявления лучших качеств доблести Чожа Марзахановича спровоцировал кабардинский князь Дола Мударов, который со своей дружиной в 1785 году совершил нападение на ингушское селение Шолхи и предпринял попытку угнать ингушский скот, пасшийся у стен Владикавказской крепости.
Эта попытка обернулось Доле чувствительным поражением, которое он получил от более, чем 100 шолхинцев, под предводительством Чожа Мальсагова организовавших погоню и сумевших отбить у князя не только украденный скот, но и его охоту на чужое.
Краткотечная схватка с участниками набега выявили в лидере шолхинцев качества высокой доблести и глубокой мудрости. Имея реальные шансы нанести князю Доле окончательное поражение, погубить его и его дружину, Чожа не делает это. Трезвость расчета Чожа понять нам, живущим сегодня, несложно — не вражда с соседями, а добрососедство — вот путь, избранный Чожем Марзахановичем. Нелегким оказался для него этот путь. Во-первых, шолхинцы отреагировали на поступок своего лидера непониманием. Во-вторых, он после схватки с князем Дола Мударовым попадает в поле внимания Екатерины II. В связи с тем, что кабардинский князь Дола активно и последовательно поддерживал наводившего страх на юге России мятежного шейха Мансура, Российская администрация желала нейтрализовать Долу Мударова через его военного противника Чожа. Вначале используются дипломатические способности ингушского старшины — он направляется для переговоров к Мударову, несколько месяцев назад потерпевшему от него поражение. Однако позиций своих кабардинский князь не изменил. Царская администрация в лице Владикавказского коменданта высказывается за участие ингушских старшин в уничтожении Дола Мударова. Предлагаются всякие подачки, возможность быть хозяевами военной добычи. Но Чож Мальсагов устоял от этих посулов и дал коменданту такой ответ, который по инстанции был доложен царствующему дому: «Нам должно наблюдать пользу всего общества». Можно только восхищаться содержанием такого ответа. Во-первых, эти слова передают нравственные качества шолхинского старшины, который ингушские интересы выдвинул на передний план, полностью проигнорировав личные выгоды. Во-вторых, в них выражается настроения ингушей жить со всеми в добрососедстве и в мире, ибо, только находясь в состоянии мира, можно, как сказал Чожа в одном документе, «землю пахать, скот разводить и семейства свои содержать». Заметим, так вел себя Чож в отношении кабардинского князя, находившегося в довольно-таки натянутых отношениях с ингушами и добивавшегося права на территории ингушей, которые они осваивали на правах истинных хозяев.
Позиция Чожа Марзахановича никак не отвечала той политике, которую Российская администрация в то время проводила на Кавказе — держать все кавказские народы в состоянии постоянной вражды. Кстати, о таком содержании этой политики свидетельствует и программное заявление генерала Павла Потемкина, в котором говорится о том, что в интересах России стравливать ингушей с чеченцами и осетинами, чеченцев с кабардинцами и т.д. И коль такие авторитетные люди как Чож препятствуют осуществлению этой политики, то лучшим и испытанным в таких случаях средством является компрометация подобных личностей прежде всего в глазах того, кто формирует эти авторитеты, то есть в глазах народа. Властями предпринимаются всяческие уловки, чтобы запятнать доброе имя Чожа Марзахановича, провоцируются конфликты непосредственно с ингушами, и фактически власти уже к 1787 году низводят Чожа с политической арены, его имя исчезает из исторических документов.
Но усилия властей в случае с Чожем были безрезультатными. Не увенчались успехом их попытки очернить шолхинского лидера в глазах своих соплеменников. Об этом можно судить и потому, как удачно вписались в общественную и политическую жизнь ингушей его старший брат Сурхо и внучатый племянник Гайты.
Примерно в конце первого десятилетия 19 века к Сурхо переселяется его старший сын Байбатыр с внуком Гайты. Живя в Ангуштах Байбатыр и Гайты, прославились мудростью и храбростью. Они обустраиваются вблизи с Сурхо, там, где ныне находится село Гамурзиево. Именно аул, возникший там, до определенного времени считался центром Назрановского общества (это отражено и на административной карте 1830 года). Сын Байбатыра Гайты удачно начал делать воинскую карьеру, стал авторитетом среди ингушей и по службе в молодом возрасте получает воинское звание прапорщика. Его назначают старшиной Назрановского общества. В этой должности Гайты прослужил до ухода в 1843 году в отставку. Однако в 1845 году, после поездки вместе с двумя ингушскими делегатами в Петербург и встречи с императором Николаем I царь лично соизволил Г. Б. Мальсагову продолжить службу старшины, но уже в звании поручика. В этой должности Гайты Байбатырович Мальсагов пробыл до 1846 года, до самой смерти.
Опять же обратимся к записям Албаста Тутаева, в которых зафиксирована атмосфера, царившая на собрании представителей ингушского общества. На нем избирались три делегата на встречу с российским императором, в числе которых был Гайты Мальсагов. Собрание, как отмечается в тутаевских записях, проводилось по предложению предводителя галгаевского народа Гайты Мальсагова и в нем участвовало более 50 представителей горной части и более 100 плоскостной и пригорной частей Ингушетии.
К собравшимся обращается Мочкъо Базоркин. «Вот эту бумагу нам прислал Государь, и в ней он просит послать 3-х депутатов, лучших людей к его Императорскому Величеству, — говорит Мочкъо Базоркин. — А потому теперь вы должны выбрать 3-х почетных стариков, которые могут говорить с Государем». Албаст Тутаев (этим и ценны этнографические записи А. Тутаева) чуть не протокольно воспроизводит ход собрания, которое единогласно выбрало для встречи с государем Гайты Мальсагова, Чамыка Арчакова и Тотыга Долгиева. Ингуши провожали своих депутатов с почестями и наказами. Император Николай I принял ингушскую депутацию как дорогих ханов или узденов. Выйдя им на встречу, он пригласил их в свой кабинет. После продолжительной беседы депутатов накормили в царской столовой и определили им достойное место для ночлега и отдыха. Вечером второго дня царь пригласил горцев в столичный театр, на сцене которого давался спектакль о войне с Шамилем и Турцией. Ингушская депутация с удивлением и восхищением смотрела, как на сцене живые люди бегают и убивают друг друга. Вообще, ингушей поразила великолепие столицы, царский прием, театр. Но более всего они были довольны тем, что Государь живо интересовался проблемами ингушей, с которыми те прибыли в столицу. Эти проблемы, конечно, были связаны с политической ситуацией на Кавказе, набегами, которыми с давних времен беспокоили плоскостных ингушей соседние князья, а с недавних пор и воины Шамиля. Николай I поинтересовался, свободно ли ингуши проезжают до Кизляра. Гайты Мальсагов ответил, что путь до Кизляра полон опасностями, поэтому ингуши просили помощь войсками и оружием. Государь, сославшись на свою занятость, сказал, что проблемам Кавказа будет уделено больше внимания. «Из Кизляра одна женщина без опасности пойдет пешком до Тифлиса, и никто трогать ее не будет. Я мог бы и раньше сделать это, но только занят немного. Когда закончу начатые дела, тогда и возьмусь за Кавказ».
Царь выразил удовлетворение позицией ингушей в отношении к России. «Хорошо знаю, что галгаевцы приняли подданство России. Они будут у меня верноподданными как грузины. Я думаю, они не будут изменниками». Со словами «Я труд галгаевского народа не забуду» царь Николай I простился с Гайты Мальсаговым, Чамыком Арчаковым и Тотыгом Долгиевым. Он приказал своим помощникам достойно с подарками проводить ингушскую депутацию. Царь выразил готовность оказывать галгаевцам необходимую помощь в решении актуальных для них вопросов. Они будут поддержаны войсками, оружием и деньгами.
Вернувшись на Родину, депутаты, как пишет А. Тутаев, в деталях рассказали о выполнении ими в столице возложенной на них миссии, о теплом приеме, который им был оказан российским Императором.
Рассказывая о Гайте Байбатыровиче Мальсагове, есть большой смысл представить в галерее наших славных предков и семью Чоры Ганчиевича Мальсагова, которая почти одновременно с Байбатыром в середине первого десятилетия 19 века из Ангушта переселилась в окрестность Назрани. Чора вместе с сыновьями ГIази, ГIашли и ГIанджаби поселились на версту ниже деревянной башни Кацыла, на Сунженском правобережном холме у самой проезжей дороги. По своему положению, по тому, что здесь имелся родниковый источник, место приглянулось другим ингушам. Вскоре сюда переехало несколько ингушских семей, и здесь возник аул, получивший в народе название в честь старшего брата ГIази-ков. И сегодня селение ГIази-юрт ингуши называют именно так «ГIази-ков».
Наиболее способным и деятельным из сыновей Чоры был младший сын ГIанджаби. Он служил в конной милиции. Конный отряд под командованием ГIанджаби дислоцировался у того самого родника, о котором говорилось выше, и контролировал стратегически ответственный участок дороги. Ингушские милиционеры на этом посту преграждали проход различных бандитских групп, а также наибов Шамиля к Назрановской и Владикавказской крепостям, охраняли в то неспокойное время покой первых поселенцев этих мест.
О том, что время это было действительно неспокойное, свидетельствует и то, что ГIанджаби за мужество и храбрость, проявленные им в схватках с бандитами и шамилевскими войсками, был награжден серебряной медалью, знаком отличия военного времени (Георгиевским крестом четвертой степени) и возведен в чин юнкера. Позже ему было присвоено воинское звание прапорщика милиции. Кстати сказать, Гайты и ГIанджаби были среди первых ингушей Назрановского общества, получивших это звание.
В начале 1830 годов ГIанджаби назначают старшиной родного аула, и с того времени вплоть до 60-х годов 19 века это село во всех документах и политико-административных картах Кавказа получает официальное название ГIанджаби, а позже — ГIази-Юрт.
ГIанджаби Чорович Мальсагов, являясь достаточно известной фигурой для своего времени, вместе с другими известными ингушами активно участвует в решении всех политических и социальных проблем ингушских переселенцев. В прошении военному министру Чернышеву, подготовленном избранными от Назрановского и Карабулакского обществ представителями старшин, прапорщиков и не имеющих чинов, подпись ГIанджаби Мальсагова стоит второй после Гайты Мальсагова. В обращении 1842 года ингуши просят решить наиболее актуальные по тем временам вопросы: земельный и налоговый. В обращении также говорится о желательной амнистии осужденным и отбывающим срок наказания ингушам, допустившим незначительные нарушения. Имеется документальное подтверждение о царском решении удовлетворить по основным позициям выраженную в этом прошении просьбу: по земельным наделам, налоговым податям, предоставлению амнистий осужденным за незначительное нарушение ингушам. В народе всегда с почтением относятся к тем, кго отстаивает его интересы. Именно такое почтение и заслужил ГIанджаби у своих земляков.
В одной из крупных схваток с войсками Шамиля, которая произошла в 1844 году, ГIанджаби был смертельно ранен. Его братья ГIази и ГIашли позже переехали жить в селение Альтиево.
* * *
Кацыл, Сурхо, Чожа, Гайты, ГIанджаби Мальсаговы, Чамык Арчаков, Тотыг Долгиев, о которых шла речь выше, Эжи Эхк (Елой КIант), ГIазд Издиевич, Малсаг Долгиев и другие яркие исторические личности, которых без преувеличения можно назвать политическими деятелями своего времени, жили, отстаивали интересы своего народа в 17, 18 веках. Они представляют старшее поколение легендарных сынов ингушского народа. Но не прерывается связь времен. Они своими поступками, отношением к национальным интересам формировали новую градацию людей, которые и судьбоносное для ингушей время занимали достойное место на исторической арене.
К числу таких легендарных личностей относятся и братья Мочкха и Бунхо Базоркины.
Байсара Мочкха (Сергей Федорович Базоркин), упоминавшийся в нашем повествовании в связи с избранием в 1845 году ингушской депутации к российскому Императору родился в 1817 году в семье прапорщика царской армии в Камбелеевских хуторах, в тех местах, где ныне находится село Базоркино. Он из рода ГIазда из Эти. Образование получил в Тифлисской духовной семинарии — в бывшем тогда единственным на всем Кавказе учебном заведении. Это было время, когда ингуши не определились окончательно какую религию исповедовать. Будучи язычником, Мочкха не мог, конечно, учиться в духовной семинарии. Поэтому он принял православие. В соответствии с этим его нарекли именем Сергей сыном Базорки (Байсара). Таким образом, Байсара Мочкха стал Сергеем Федоровичем Базоркиным.
В духовной семинарии Мочкха отличался прилежным обучением. Он с жадностью изучал русскую грамматику, чтение и письмо, арифметику, религиозные дисциплины и другие предметы. Он неплохо владел грузинским, осетинским, чеченским языками.
Известна точная дата, когда он поступил на царскую службу. 18 декабря 1838 года его принимают переводчиком Владикавказского коменданта. А затем в 1841 году он назначается приставом Алагирского и Куртатинского народов. Через два года Мочкха в качестве переводчика переводится на службу к приставу Назрановского и Карабулакского обществ. Через короткое время его назначают помощником пристава, и одновременно он заведует Камбилеевскими хуторами. Именно Мочкха организовал на территории этих хуторов село, получившее его имя — Мочкхий-Юрг (Базоркино).
Верная служба во славу царя и Отечества Сергея Федоровича Базоркина была отмечена высоко. В 1846 году Мочкха награждается орденом Святой Анны 4-й степени с надписью за храбрость. Через два года он получает орден Святой Анны с бантом. В 1849 году Мочкха производится в штабс-капитаны. В 1850 году наследник государя во время своего пребывания во Владикавказе поощряет С.Ф. Базоркина бриллиантовым перстнем. Это была высочайшая оценка достоинства, служения Отечеству.
В той непростой исторической ситуации, которая сложилась на Кавказе в те годы, важно было сделать так, чтобы народ, который долгое время поклонялся языческим богам, выбрал правильный путь. Мочкха вместе со своими соратниками Уцага Малсагом Долгиевым, Дошлоко Гамурзиевым, Кантышем ТIой, Барсуком Мальсаговым и другими, используя религиозный авторитет Кунта-Хаджи Кишиева, с которым он был очень дружен, принимает все меры к тому, чтобы ингуши приняли ислам. И поступал Мочкха так, хотя сам в свое время принял православие.
Поступок Мочкха объясняется тем, что в избавлении ингушей от язычества он видел возможность их нравственного совершенствования. Он желал видеть свой народ нравственно здоровым, трудолюбивым, уважающим закон на основе единой религии. И в этом плане миссионерство Кунта-Хаджи и усилия Мочкха совпадали. Великий Устаз Кунта-Хаджи Кишиев был подвержен гонениям, поскольку его учение имело своим содержанием объединение горцев, чего не хотела царская администрация. Он был вызван к коменданту Владикавказа на допрос, который мог закончиться арестом. Мочкха знал причину вызова Устаза к коменданту, и он первым зашел к нему и предупредил коменданта о несостоятельности слухов о Кунта-Хаджи. «Ваше сиятельство, — сказал он, — какую угрозу России может представлять этот странник-дервиш?» Комендант после этих слов почтеннейшего Мочкха Базоркина смягчил свой гнев и отпустил Устаза с миром домой, в Чечню. Кунта-Хаджи высоко почитал Мочкха. Он завещал ингушам после смерти Мочкха совершить обряд его погребения по мусульманским нормам. И этот завет ингушами был исполнен, несмотря на то, что тот был православным.
Через несколько дней после выселения ингушей в 1944 году в Казахстан ингушское селение Мочкха-Юрт (Базоркино), названное именем его основателя, было переименовано на осетинский лад в Чермен. Склеп Мочкхо, находившийся во дворе его потомков, вандалы, заселившее села Пригородного района, вскрыли и сожгли. Сожгли также и гроб жены Базоркина Хамбечеры Жукаевой. Таким образом изверги хотели стереть память из сердец ингушского народа о великом сыне. Но Мочкха как был легендарной личностью, гак и останется навеки в памяти народной таковым.
Бунхо Байсарович Базоркин — младший брат Мочкхо, дед ингушского писателя Идриса Муртузовича Базоркина, герой Шипки, профессиональный военный, патриот Родины. Более подробно о Бунхо Базоркине я уже рассказывал в своей книге «Ингуши в войнах России» (Нальчик 2002 г.). Здесь хотелось бы только вкратце обозначить основные моменты его жизни. Он, как и свой брат, верой и правдой служил ингушскому народу, достойно представлял и защищал его интересы. Родился Бунхо 21 сентября 1830 года. Он прослужил в царской армии 54 года и вышел в отставку в чине первого ингушского генерала. Ратные дела Бунхо Байсаровича были отмечены 14 орденами и медалями. Подполковник Бунхо Базоркин в русско-турецкой войне был командиром Ингушского дивизиона. В его подчинении командирами сотен были подпоручик Батако Ужахов и майор Бунхо Долгиев. В ингушском дивизионе служили Николай Альдиев, Маги Наурузов, Бени Джемиев, Темурко Боров, Дох Мальсагов (отец Дошлако Мальсагова), Артаган Мальсагов, Керим Богатырев, Дошлоко Куркиев и другие ингуши, чьи имена мы и сегодня произносим с особой гордостью. Дивизион Бунхо Базоркина за свои умелые действия был награжден Георгиевским Знаменем.
Сокровенной мечтой таких личностей как Бунхо Базоркин было просветление народа. Он приложил немало усилий к тому, чтобы ингуши могли учиться. Свидетельством тому является строительство в Назрани в 1868 году школы, первого учебного заведения в Ингушетии. Газета «Терские ведомости» от 26 февраля 1868 года писала о том, что начальником Терской области открыто давно ожидаемое училище в Назрани и назвала имена тех, кто безвозмездно организовывал заготовку и доставку строительных материалов. Первым названо имя майора Бунхо Базоркина, затем Заурбека Мальсагова, Муртуза Дзортова (все трое геройски сражались на Шипке). Как пишут «Терские ведомости», по их инициативе и под их руководством в течение полугора месяцев был заготовлен весь необходимый для строительства школы материал: песок, щебень, гурлук, бревна и т.д. Бескорыстное участие Бунхо и его единомышленников в строительстве школы, — отмечает газета, — позволило значительно удешевить и ускорить постройку учебного заведение.
Более того, своим участием Бунхо Базоркин, Заурбек Мальсагов, Муртуз Дзортов заразили простых ингушей энтузиазмом. Фактически школа стала народной стройкой. «Ни один из аулов не отказался от пожертвования, а напротив, каждый старался поскорее выполнить данное обещание без малейшего побуждения начальства», — писала газета.
Что могло быть лучшей наградой для высокообразованного Бунхо Байсаровича, чем тот факт, что на каждое вакантное школьное место было подано 200 заявлений ингушских детей?
Бунхо Байсарович Базоркин умер в возрасте 76 лет в 1906 году и похоронен на фамильном кладбище селения Базоркино. Бунхо был женат семь раз. Имел шестерых сыновей. Одна из его жен Дали была сестрой отца Дошлоко Мальсагова Доха.
Следует сказать, что потомки братьев Базоркиных были известными в нашем народе людьми. И в их числе, конечно, надо назвать внука Бунхо Байсаровича Идриса Базоркина — настоящего ингушского патриота.


Ахмет МАЛЬСАГОВ,
профессор

КОРЕНЬ КАВКАЗСКОЙ САМОБЫТНОСТИ

Кинжал, шашка, черкеска — материальные символы кавказской цивилизации, характерные для многих народов этого региона. Чтобы показать емкость этих феноменов творчества народов Кавказа, хотелось бы выделить кинжал.
Все в кинжале уместно и имеет глубокий смысл. Начать рассказ следует с клинка. Технология его изготовления отличалась трудоемкостью. Результат этой технологии приводил в изумление всех и всегда. Древние мастера, руководствуясь одним инстинктом созидателя, ухитрялись легировать металл. Железная проволока закапывалась в торфяные, болотистые грунты в течение нескольких лет и все это перемежалось с накаливанием и последующей проковкой. Каждый раз, занимаясь переделом металла, удлиняющийся при ковке прут сгибали и скручивали, перемещая таким образом насыщающиеся микроэлементами из торфа поверхностные слои вглубь материала. Такие манипуляции делали железо сверхпрочным потому, что в торфяниках самая высокая концентрация микроэлементов по сравнению с другими, более возвышенными участками ландшафта.
Давно стали штампом сетования умников, что древние мастера были не так просты и достигали успехов, часто неожиданных для наших современников. Золотые серьги, сработанные где-то в Средиземноморье еще до нашей эры, были столь филигранной работы, что, по мнению современников, их нельзя было изготовить без микроскопа. Высокомерие перед искусством древних недооценивает адаптацию зрения в поколениях древних ювелиров, позволявшее видеть им то, что теперь возможно только с помощью оптического прибора. Поэтому не стоит удивляться, что некогда глаз человека был подобен современной металлографической лаборатории.
Венцом работы человеческого гения с металлом, несомненно, являются изделия Востока, а здесь одним из центров развития металлургии был Кавказ. Но на особенностях изготовления железа рекорды кустарного производства не кончаются и форма клинка кинжала является величайшим культурно-историческим достижением Кавказа, которое ему не с кем делить.
Бросается в глаза относительно длинный и шилообразный конец клинка. Такая форма диктуется его назначением для колющего удара. Главной же функцией при этом является назначение острия для фиксации в глубине раны и последующего проворота в вертикальном направлении.
Более удивительным секретом конструкции кинжала является его несимметричность. Далеко не все клинки напоминают в поперечном сечении симметричный ромб. В поперечном сечении настоящего клинка мы имеем параллелограмм. Такая хитрая форма нужна, чтобы при проворачивании в вертикальном направлении совершалось криволинейное движение от взаимодействия плоти и асимметричного клинка. Только малой толщины рукоять не будет препятствовать фигурному движению кинжала при поражении. Клепки, расположенные в основании рукояти и на головке, предназначены для ориентации захвата рукояти инстинктивно и при любых условиях. Причем анализ расположения клепок на множестве дошедших до нашего времени кинжалах говорит, что положение руки на рукояти отнюдь не простой процесс, как это кажется на первый взгляд. Верхняя клепка расположена так, чтобы рука захватывала половину головки, и между ладонью и ручкой был треугольный в вертикальном сечении зазор. Такой необычный захват рукоятки позволял наносить криволинейные раны, которые чаще бывали смертельными.
Смертоносные свойства кавказского кинжала заставили принять обычай при схватках среди своего народа использовать только рубящие удары, но отнюдь не колющие.
Если мы взглянем на обратную сторону кинжала в ножнах, то увидим абсолютно гладкую и даже полированную поверхность. Закругленная головка и шарик на оконечности ножен также как и гладкая оборотная сторона этого оружия служат удобству постоянной носки его в составе мужского костюма.
Интересно также пристрастие кавказского прикладного искусства к чернению по серебру. Сульфатная пленка, образующаяся на серебре при чернении, не только невероятно прочна, но и совершенно не выступает над поверхностью, что способствует исключительной ее практичности. Неслучайны также формы узора, которые сплошь покрывают оружие. Серебро из-за своей повышенной технологичности и широкого распространения в природе Кавказа всегда охотно применялось оружейниками. Но этот благородный металл имеет один недостаток — зеркальность и следовательно демаскирующий эффект. Чтобы уменьшить демаскирующие свойства постоянно носимого оружия его и покрывали сплошным мелким растительным орнаментом.
Весьма характерным является и выбор места, на котором носится кинжал. Из ковбойского фольклора известно правило одного фута, которое гласит, что при угрозе нападения до оружия должно быть не более тридцати сантиметров от правой руки. Нельзя придумать места личному оружию более подходящего для постоянной боеготовности, чем середина пояса.
* * *
Кавказ оставил не только материальные свидетельства своей цивилизации, ныне имеющие только историческое значение, но и особую организацию традиционного общества, о которой стоит рассказать подробней.
Глубокое осознание сущности материала или явления характерно для Востока с его чувственным видением действительности. Продолжением этого же свойства сознания является и обычай соседства разных народов, наиболее близкий для нас пример, соседство разных этносов, признающих древние родовые обычаи.
Три великих религии мира; христианство, ислам и буддизм, сошлись на Кавказе и сосуществуют там уже сотни лет. Именно этот удивительный район мира научил людей совместному проживанию на относительно небольшой территории. Любые социальные, культурные и хозяйственные традиции имеют в рамках родового строя хозяйственно-экономическую базу. Речь идет о традиционном кочевом и отгонном скотоводстве, террасном, а с приходом русских традиционном равнинном земледелии в доиндустриальную эпоху. Такое разнообразие типов хозяйства позволяло народам сохранять самобытность.
С приходом в Россию во второй половине девятнадцатого века капиталистических отношений жители Кавказа, в связи с тем, что у них отняли землю, более чем другие россияне были готовы к новым экономическим отношениям в обществе и весьма преуспели в жизни.
Так, придерживаясь условий политического карнавала, край прожил советские годы. После возвращения ингушского народа из спецпереселения в 1957 году в тогдашней Чечено-Ингушетии получил широкое распространение отходный строительный промысел, который занимал нишу в экономике недоступную для местного областного комитета партии.
Возможность работать на выезде из республики позволила создать экономику не контролируемую властями, а верную только рыночным отношениям. Действительно, все товары от автомобиля до коробки спичек можно было найти на базаре, зто-де справедливо для любых услуг от медицинских до строительных.
Теперь, когда Республика Ингушетия отметила свой десятилетний юбилей, можно видеть примеры новых достижений в экономике. Сегодня, наконец, можно не бороться с попытками экономической самостоятельности населения, а объединить усилия каждого с усилиями государства. Имеется в виду не только открытие все новых рабочих мест, но и поощрение развития малого и среднего бизнеса в республике.
То, что Кавказ с доисторических времен приспосабливается ко всем захватчикам, которые проходили мимо, является величайшим общечеловеческим достижением в преодолении неблагоприятных условий существования. Несомненно, что мораль и идеология общества будущего должна использовать достижение Кавказа для формирования общественного и индивидуального сознания, позволяющего разным народам жить рядом.
В начале двадцать первого века все вышеприведенное не должно смотреться как экзотика, ведь это прошлое России. Свидетельства о связях с Кавказом сохранились в летописях, несмотря на века нарочитого замалчивания, а иногда и прямой фальсификации.
И сегодня, как и семьсот лет назад, Горькая речка вьется в районе сел Верхние и Нижние Ачалуки Малгобекского района современной Ингушетии. Не многие знают, что именно здесь было место гибели Михаила Тверского. Тверская летопись документально описывает место гибели Тверского князя и мы можем гордиться первым, хотя и косвенным, упоминанием ингушской земли в российской истории. В тринадцатом веке, когда случились эти события, ни о каких селах в этом районе не было и речи, а была летняя ставка Хана Золотой Орды Узбека. Хан каждое лето проводил не в столице Сарае на Нижней Волге, а здесь, из-за постоянной угрозы, которая исходила для кочевой империи от Кавказа. Хан Узбек принимал вечно спорящих феодалов из средневековой Руси, которые были ему вассалами.
Слуги московского князя Юрия Даниловича убили Михаила Тверского, мстя за гибель в Тверском плену жены московского князя и сестры Хана Узбека. Сын убитого прибыл в ставку Хана и при встрече просто зарубил без всякого разбирательства Юрия Московского и был казнен за это. В результате гибели Михаила Тверского и его сына династия Тверских князей пресеклась и первая ступень к перенесению великокняжеского стола в Москву была преодолена. После убийства князя Юрия Даниловича ярлык на правление Московским княжеством был вручен его младшему брату Ивану Даниловичу, который нам больше известен по прозвищу Калита...
Начав эволюцию к возвышению среди земель русских с территории на которой теперь расположена Республика Ингушетия, Московское государство проделало большой путь, но начало его положено на крайнем юге страны и мы теперь знаем где.


Р. ЧАБИЕВ,
сотрудник постпредства РИ в Москве

ТЕРРИТОРИЯ ИНТЕРЕСОВ

В результате похода Тимура ингуши на некоторое время оказались запертыми в горах, а равнины, на которых они ранее проживали, а также Терский и Сунженский хребты опустели. Со временем ингуши вновь осваивают свои прежние места: Гармааре, долины рек Сунжи, Ассы, Терека, Газала, Фака (Фиагдон), но освоить всю бывшую их территорию оказались еще не в силах.
В это время здесь появляются отряды кабардинских и ногайских князей мурз, а также русских казаков, и ингуши вновь вынуждены были уйти в горы. В результате ингушская плоскость оказалась под влиянием кабардинских князей. Это дало повод некоторым историкам утверждать, что занятая кабардинцами территория, получившая название Малая Кабарда, является исконно кабардинской.
Говоря о заселении Кабарды, исследователь В.М. Аталиков пишет: "Из приведенных материалов следует, и это широко известно, что кабардинцы являются пришельцами в район Пятигорья". И далее: "Поскольку уже в 1501-1505 г. кабардинцы прочно засвидетельствованы в Пятигорье русскими и иностранными источниками под названием "пятигорские черкесы", то неизбежен вывод, что именно в промежутке между 1452-1500 гг. они пришли на территорию нынешней Кабарды. Этот хронологический промежуток можно сузить, если принять, что кабардинцы ушли с Кубани после захвата турками в 1475 году Крыма и Таманского полуострова. В этом случае время переселения кабардинцев в Пятигорье пришлось бы на 1475-1500 гг. Возглавляли пришельцев два внука Инала — Кабарти-беки Таусултан и Кайтуко, которые тогда же дали свое родовое имя области и разделили Кабарду на Большую и Малую".
"Обратимся теперь к топонимике Кабардино-Балкарии, — продолжает исследователь. — Названия Кызбурун, Лечинкай, Баксан, Терек, Герменчик, Куба, Чегем, Нальчик, Бештау и т.д. — тюркские... До кабардинцев здесь, как известно, жили аланы. Если кабардинцы не переменили данные аланами названия рек и местностей, то, вероятно, потому, что эти названия были им понятны... Кабардинцам, пришедшим сюда в 15 в., была понятна эта топонимика, и они не сочли нужным ее менять".
Мы согласны с автором в том, что заселение Кабарды происходило в 15 веке. Тогда освоение кабардинами ингушской территории могло произойти не ранее 16 века. По нашему мнению, этот процесс начался после того, как в 1557 году Кабарда добровольно вступила в подданство России и особенно после того, как в 1561 году дочь Темрюка Идаровича Мария вышла замуж за русского царя Ивана Грозного.
Обратимся к документам. Относительно первых поселенцев на земли Малой Кабарды В.С. Бесланеев со ссылкой на К. Сталя, автора "Этнографического очерка черкесского народа" (1912 г.), пишет: "Бесланеевский князь Гиляхстан из фамилии Исканова (Канона) бежал из-за Кубани по кровопролитию, переходил с аулом своим через Большую и Малую Кабарду и Чечню и, дойдя с кочевьем до р. Ярман-Су (в Кумыкском владении), умер. Его сыновья Жумарза и Каншау возвратились по р. Сунжа на р. Кинбла и оттуда, перейдя через Кабардинский хребет, поселились.
Как свидетельствуют многие документы, начало колонизации так называемой Малой Кабарды (в рамках ингушской территории) положили сыновья Идара, Кайтуко, Тапсаруко, Кардана и Гелисхана. Учитывая это, а также определив годы жизни сыновей указанных лиц, мы можем установить временные рамки начала этой колонизации. Годы их активной жизни приходятся в основном на вторую половину 16 века, значит и кабаки этих князей основаны в это время на реке Пседахе.
От Каншау происходит фамилия Ахло, от Жамурзы — фамилия Мударо... Каншау и Жамурза, поселясь на реке Пседахе, заняли землю, никому не принадлежащую.
Другим владетелям Малой Кабарды являлся род Талостана (Таусултана), причем отсчет первопоселения следует вести с его внука Шолоха Тепсаруковича.
Анализ военных действий этого периода позволяет нам утверждать, что началом процесса утверждения кабардинского влияния на территории долин Терека и Сунжи следует считать события 1562 года.
Мы считаем, что события 1562 г., когда кабардинские князья совместно с ногайскими мурзами и отрядом казаков во главе с Г. Плещеевым совершили поход на Центральный Кавказ, разворачивались на ингушской территории и вызвали исход ингушей с равнины Гармааре, Газалте и долины реки Сунжа. Эти события запечатлены в памяти народа. Так, в легенде "Мьахкинан" говорится о предке гвилетцев Чербыже, в числе немногих жителей долины Сунжи, спасшихся от нашествия кабардинских князей, ногайских мурз и отряда казаков. Чербыж реальное историческое лицо. Спасшись от неприятеля в горах в с. Ольгетти и вырастив здесь взрослых детей, будучи уже стариком, Чербыж поселился в местности Гиелате и являлся старшиной села. Вот почему селение Гвилети в русских документах 1589 г. обозначено как Черебашев кабак.
Никоновская летопись сообщает о том, что в сентябре 1562 года царем Иваном Грозным был отправлен к Темрюку Идаровичу отряд численностью 1000 человек под командой Григория Плещеева. С помощью русских войск Темрюк "воевал Шепшуковы улусы да воевал Татцкие земли близ Скиньских городков и взяли три городка: Мохань, город Енгирь, город Каван, и мирзу Темишку убили и многих побили... И воевали землю одиннадцать дней и взяли кабаков Мшанских и Сонских сто шестьдесят четыре, и людей многих побили и в полон имали да взяли четырех мурз: Бурната, Езднаура, Бурнака, Дудыля".
То, что в результате боев было взято 164 кабака свидетельствует о том, что действия происходили на довольно значительной территории. Исследователи пытались определить местоположение топографических данных, приведенных выше. По нашему мнению, не вызывает сомнения то, что театр военных действий разворачивался в условном четырехугольнике Йоалхоте — устье реки Сунжи — Дарьял — Газалте.
Здесь течет река Сунжа — Сони русских источников. Также в русских документах 80-х гг. 16 в. под Сонской землей подразумевается территория, располагавшаяся южнее Дарьяла, а вместо Дарьяльского ущелья часто используется термин "сонские щели". Возможно, что в 60-х годах 16 в. под Сонскими кабаками подразумевались селения, лежавшие на пути Сони (Казбеги) или к Дарьялу, т.е. в междуречье Терека и Сунжи в верхнем течении.
Как известно, боевые действия южнее Дарьяла не велись. Учитывая, что и населенный пункт Саниба лежит также к северу от Дарьяла, то мы можем утвердительно сказать, что под Сонскими кабаками подразумеваются селения, лежащие в междуречье Сунжи и Терека.
О том, что эти боевые действия не велись против осетин видно из того, что название осетин ни в какой летописи не присутствует. Самоназвание осетин — ирон, кабардинцы называют ихкурха, грузины — овсы, русские — осетины. Ф.Х. Гутнов пишет, что "Сонская земля расположена в высшей точке Дарьяльского прохода в районе Хеви, осетинам известного под названием Сана". И добавляет, что "Сонские щели неоднократно упоминались за Ларсовым кабаком,.. сонские земли лежали недалеко от "дигоров да стигоров" на дороге в Грузию". Т.е., как мы уже отметили, это земли, лежащие в районе Военно-Грузинской дороги. А здесь, как известно, в это время жили ингуши как в с. Гвилети (Черебашев кабак), так и в Ларсе (кабак Салтан-мурзы).
А.Д. Цагаева также приходит к выводу, что соны не являются осетинами. "Этнонимом такой же мифической народности, или какого-то древнего племени является сан/сон. Он также встречается в топонимии нагорной полосы Северной Осетии и Казбегского района Грузинской ССР. С этнонимом сан/сон мы имеем топонимы Сонайы къахыр "Сонов щербина". Сонайы Уастырджи "Сонов св.Георгий"... Этот же элемент имеем и в прежнем названии с. Казбеги и горы Казбек — Сана "Сана" и Санайы хох "Санов гора"... При этом нужно заметить, что саны/соны не были дружественны с предками осетин. Иначе бы не сохранились такие неразложимые словосочетания и концовки сказок в осетинском фольклоре, как рын, сонай хызт у "чтобы ты был оберегаем от болезней (от эпидемии) и сон (т.е. враги), ма сон кай, йе уонама цауад "кто мой враг, пусть к ним идет".
Учитывая, что до прихода кабардинцев и весь район Газалте был населен ингушами, также как и долины рек Терека и Сунжи в их верхнем течении, то следует вывод, что под Сонскими кабаками следует понимать ингушские селения.
Наряду с Сонскими кабаками в летописи упоминаются и Мшанские каьаки. Мы считаем, что термин "мшанские" образован от корня кабардинского слова "мыщхыш — "ингуши". Таким образом, экспедиция 1562 года связана с покорением ингушских земель. Об этом свидетельствует и сравнение состояния этой территории до похода 1562 года и после.
Так, как признает сама летопись, в результате боев разорены 164 селения. Через несколько лет на завоеванной территории, прежде густо заселенной, возникают кабаки (селения), точнее стоянки кабардинских князей Алкаса в районе Чми, затем перенесенная к северу, Айтека, Шолоха и Ибака по реке Сунже в районе Назрани и Яндаре, крепость у впадения Сунжи в Терек в 1567 году.
Не привыкшие жить в горах кабардинцы и ногайцы не стали селиться там и поэтому в верхней части Газалте и Куртате (сс.Даргавс, Саниба, Заурков, Лач и др.) назначили старшинами сборщиков дани — потомков Тага и Курта (Таг и Курт, на наш взгляд, являлись ингушами): Мамсуровых, Тулатовых, Есеновых, Тезиевых, Гуриевых, Цаликовых и др., позже прозванные алдарами и таубиями.
Район Йоалхоте — ТIой-юрт (Кантышево) (правый берег Палми) был густо заселен. С севера к нему примыкает местность Ачалкхе, название которого сходно с названием кургана Цалык (Чалк). В основе этих названий (А-чал-кхе, Чал-к) лежит корень -ачал-/-чал- (-чил-, -чул-). Интересно, что родоплеменную группу, проживавшую в Горной Ингушетии в селениях Салги, Гу, ЛаьлагI, ТумагI, Хаьни, Каьзи именовали Чулхой. Важно отметить, что представители родоплеменной группы Чулхой (Кодзоевы, Дзауровы из Салги, Гадиевы и Гатиевы из Гу, Дутиевы, Мерешковы, Олиговы, Теркакиевы и др. из ТумагIа и др.) расселились в с. Кантышево. А известно, что ингуши всегда стремятся возвратиться к очагам своих предков. Поэтому можно предположить, что жителями долины Палми в среднем течении и прилегающей местности к северу являлись ингуши — Чулхой (Ачулхой?).
Отметим еще, что в районе с. Брут (Буру-те?) имеется городище Каууат, название которого созвучно названию городка Каван, которое, вероятно, образовано от корня "ков" — двор, поселение (синоним слова "крепость")".
В корне другого городка, упомянутого в Никоновской летописи — Мохать, может лежать как имя легендарного этнарха ингушских родов Салг-хой (выходцы из Салги). Оздой, Тум-хой — МагIо, так и имя бога солнца Ма. Кроме того, в ингушском языке есть слово "магIа" — "верхний", которое часто употребляется для обозначения "верхнего селения", т.е. селения, лежащего выше других селений.
Учитывая, что перечисленные селения лежат на правом берегу р. Палми, где проходил караванный путь — стратегическое место и, что эта местность носит общее название Тоач/ Тоац, то под "Татцкими землями" следует разуметь земли в районе Йоалхоте — ТIой-юрт, где западнее г. Беслан имеются урочища Саки атагI и Сагей-чурт, которые можно отождествить со "Скиньскими городками".
Плоскостная территория ингушей еще долгое время после похода Плещеева оставалась ареной междоусобных войн и карательных экспедиций. Ингуши вынуждены были спасаться в горах. С 17 века, когда численность ингушей увеличилась, и они набрались силы, ингуши вновь начинают возвращаться на плоскость. С начала 18 века, когда влияние кабардинцев на бывшей ингушской территории ослабевает, ингуши устремляются на равнину Гармааре и в Йоалхоте, не позволяя осетинам хозяйничать на этих землях. И если бы не покровительство русских властей, под защитой которых происходило переселение осетин с гор на плоскость, колонизации осетинами ингушской территории могло и не быть.
Некоторые исследователи пытаются придать борьбе ингушей за право занять свою бывшую территорию по долинам рек Фак, Газал, Тирк, Курп уголовный характер. Так, А.Цуциев пишет, что "набеговые партии самих ингушей проходят в последней четверти 18 века и на левобережье Терека, на равнины, прилегающие к осетинским горам". Он отмечает эпизод нападения в 1784 году ингушской партии на осетин в районе нынешнего Алагира и далее пишет: "Ингушские идеологи придают этому эпизоду вес факта, подкрепляющих тезис, что ингушские земли в конце 18 века простирались далеко на запад от Владикавказской крепости "вплоть до стен Алагира". И делается вывод: "Идеологическое прочтение этих сюжетов состоит в том, что места нападений или действий набеговых партий конструируются как древняя граница Ингушетии".
Мы согласились бы с автором, если бы речь шла о набегах вообще. Но в упомянутом эпизоде, да и ряде других, целью нападения ингушской партии является воспрепятствование занятию земли осетинами как для пахоты, так и для поселения. Набеги такого порядка — это предъявление права на эту землю. Об этом свидетельствуют и приводимые ниже документы.
"Высокородному и Высокопревосходительному господину генерал-порутчику действительному камергеру и разных орденов кавалеру Павлу Сергеевичу Потемкину.
Куртатинского уезда деревни Карцы жителей Арчуда Куккова, Хадара Хабалова, Абоя Караева, Джатто Кулаева.
Нижайшее доношение.
Слышно было нам в прошедшую зиму, что на месте, называемом Хетек, имеет поселиться российский народ, чему мы желаем совершиться подлинно, пожелали и сами в сожительство и верноподданство России по близости того места поселиться.
Но как только приехали нынешнею весной пахать землю к посеению хлеба, то ингушевцы Марсуко со своими обывателями, собравшись великою толпою, рабочий наш скот 25 быков и 14 лошадей угнали и 6 ружьев, плуги, топоры и всю одежду отняв увезли, а из нас одного изрубили на части, а двоих — одного смертельно, а другого легко ранили.
Сие донеся вашему высокопревосходительству всепокорно просим, дабы соблаговолено было приказать тем ингушевцам, чтоб отнятый ими скот и вещи возвратили нам и ту землю отвести нам для поселения... Апреля 20-го дня 1784 года".
Место Хетек находится на правом берегу реки Ар (Ардон) к востоку от г. Алагира в урочище Суадаг. В статье "Владикавказо-Ардонская равнина и Алагир", опубликованной в "Терских ведомостях", говорится: "Современное население плоскости появилось здесь, сравнительно говоря, недавно, так как до утверждения русской власти на Кавказе равнина пустовала, служа яблоком раздора между разными позднее жившими вокруг нее народами: кабардинскими, осетинскими, ногайскими, калмыкскими и ингушскими владетелями и обществами".
Говоря о первых куртатинских жителях, поселившихся на плоскости Б.П. Берозов пишет, что их мирная жизнь часто нарушалась набегами кабардинских, ингушских и тагаурских феодалов. "Полевые работы: как весенние, так и осенние, жителями исполнялись одновременно; при этом при рабочих обязательно должно было стоять несколько воруженных верховых для защиты от внезапных нападений".
Таким образом, в результате нашествия кабардинцев, поддержанных ногайцами и казаками во второй половине 16 в., ингуши вынуждены были покинуть территорию, о которой речь шла выше, а в 18 в., прекрасно помня границы своей родины, ингуши старались помешать заселению этой территории чужим племенем.

Берснако Газиков, краевед

Баркал хьун! Все это надо читать и читать, чтоб от зубов отлетало!

О ТОМ, КАК НАЧИНАЛАСЬ НАЗРАНЬ

В силу целого ряда причин, корни которых идут из прошлого, история ингушей, к нашему сожалению, еще не получила своего глубокого и должного освещения. Эта первоочередная задача нашей науки сегодня лишь находится на стадии своей разработки. Однако, интерес к истории родного края в нашем народе огромен.
Через историю люди пытаются определить свою национальную особенность, как говорят, самоидентифицироваться. Это здоровое и понятное чувство, но тут надо помнить, что историческая наука - самая строжайшая из наук - оперирует непреложными и проверенными фактами и не допускает досужих вымыслов. А этим, к сожалению, иногда грешат наши некоторые авторы, нередко они какие-то историкообразные, гуляющие в бытовой среде, совершенно критически не осмысленные сведения подают как непреложный, действительный исторический факт.
Давно замечено, там, где в науке имеются пробелы, они заполняются разными слухами, толками, догадками. Особенно это касается того, когда речь заходит об истории какого-либо конкретного населенного пункта. Как-то недавно по телевизору прозвучало выступление пожилого жителя Гази-Юрт, который утверждал, что это село было, ни много ни мало, основано его отцом. Получалось, что возраст села исчисляется едва ли одной сотней лет. Абсурдность таких утверждений очевидна: ведь возраст этого села исчисляется не одной сотней лет. Об основателе этого села Оалдама Г1аьзе имеется старинная песня, записанная Магометом Джабагиевым еще в конце 19 века. Да и насыпной сторожевой курган, возвышающийся над селом, уводит его историю к далекому средневековью. Или вот другой пример - помещенная в газете заметка "История села Гамурзиево". В ней утверждается, что это село и некогда находившаяся в нем башня были основаны Дошлуко Гамурзиевым, жившим в середине XIX века, тогда как место заселения Назрани и башня в ней относятся к концу XVIII века, и связано все это с другими героями. Об этом речь ниже. Вот и в другой статье "Прошлое и настоящее села Алхасты" также звучит следующее "откровение": "По некоторым историческим данным (каких же? - И.Д.), у истоков возникновения села Алхасты, расположенного при въезде в Ассинское ущелье, стоял близкий друг ингушского народа Серго Орджоникидзе. Именно по его просьбе Новруз Мамиев и несколько его единомышленников... заложили здесь первые камни". Не надо быть историком, чтобы понять всю нелепость этого утверждения. Имеются же опубликованные данные о том, что Алхасты существовало, по крайней мере, еще в середине 19 века, когда его жители были вытеснены и там заложена станица Фельдмаршальская. Прежним же жителям пришлось арендовывать свои прадедовские земли, но, а затем, после Октябрьского переворота, когда С.Орджоникидзе еще не был назначен чрезвычайным комиссаром юга, алхастинцы сами, по своему почину, вернули себе свои прадедовские места проживания.
Перед въездом в наши села, как это иногда принято, стоят щиты, на которых написано название населенного пункта. Вполне нормальное явление, но вот под этим названием нередко стоит дата "основания" этого села. Вот тут-то и возникают иногда большие вопросы. К примеру, при въезде в некоторые станицы Сунженского района на щитах написано, что населенный пункт основан в 1845 или 1847 году. Такая информация совершенно не соответствует исторической действительности. Это похоже на то, как в 2004 г. жители Базоркино (сегодня называют Чермен) отмечали его 60-летие. Получается, что Базоркино вообще не существовало, что не было депортации его жителей и пр. Пользуясь случаем, для интересующихся приведем даты изгнания местных жителей и воздвижения на их месте станиц Сунженского района: в 1845 г. - Троицкая и Сунженская-Слепцовская, (а до этого там были Эбарг-Юрт и Кури-Юрт); в 1847 г. - Ассинская и Магомет-Юртовская-Вознесенская (а до этого там были Ах-боарзе и Махьмада-хи-т1е); в 1860 г. - Карабулакская, Тарская, вторая Сунженская, Нестеровская (а до этого там были Илдарха-г1ала, Онгашт, Ахки-Юрт, Г1ажари-Юрт).
Так когда же были образованы эти ингушские (орстхойские) села, на месте которых были в середине 19 века возведены станицы? Вкратце тут история такова:
Проживавшие на предгорных отрогах (оарцаш) выходцы из Аккинского общества, орстхойцы обратились в 1768 г. к царской администрации с просьбой разрешить им поселиться на равнине. В 1772 г. такое разрешение было дано и орстхойцы вместе с галгаевцами (по сути разные племенные названия одного народа) заложили уже перечисленные села. Видимо оттуда, от 1772 г. и надо вести отсчет их возникновения.
Сделаем отступление вглубь истории. Территория Северного Кавказа, как известно, за длительный исторический период претерпела передвижения больших этнических разнородных масс. Тут в разные времена смешивались кавкасионы, тюрки, ираноязычные племена. Так, средневековое государство Албания , в которое целиком входила и вся территория современной Ингушетии, по последним данным, была полиэтническим государством, в которое входили все вышеперечисленные этнические массивы, которые, по всей видимости, пользовались в качестве государственного тюркским языком. Следствием чего, надо полагать, явилось огромное наличие тюркизмов в кавказских языках, а также и то, что часть кавкасионов (по антропологическому типу) в языковом отношении была отюречена и сегодня они являются балкарцами, карачаевцами, кумыками. Аланское царство смели с исторической арены монголо-татары в первой половине 13 века. После установления их господства, процесс тюркизации набрал новые обороты и Северный Кавказ вплоть до конца14 века являлся золотоордынской вотчиной. Именно в конце 14 - начале 15 века, после опустошительных походов Тамерлана, на Северном Кавказе произошли большие изменения: часть коренных этносов, бывших уже в контакте с золотоордынцами, была истреблена, оставшаяся часть нашла убежище в горах, в которых завоеватели-степняки чувствовали себя весьма неуютно. Территория Северного Кавказа лежала в руинах, запустела и стала дичать. И вот тогда-то, начиная где-то с 15-16 вв., от Азова и Кубани на эту территорию стали постепенно продвигаться полукочевые адыгские племена. В результате в 17-18 вв. жившие в горах ингуши тесно граничили с проживавшими на современной нашей равнине кабардинцами. Дружеские (но и военные столкновения) ингушей и кабардинцев в тот период нашли широкое отражение в ингушском фольклоре. Кабардинцы покинули эти равнинные места по прямому указанию Екатерины II-й, повелевшей их князьям отойти за речку Курп. Т.о. территория современной равнинной Ингушетии вновь опустела и стала подвластной России.
Естественно, что стесненные в горах ингуши не забывали территорию проживания своих предков. Настойчиво добившись мирного единения Ингушетии с Россией в 1770 г., ингуши открыли себе дорогу к колонизации равнинных земель. К тому времени ингуши уже жили по Тереку, Камбилеевке, Ассе и Фортанге. На очереди стал вопрос освоения равнинных земель. О том, как происходил этот процесс, важные для нас сведения мы находим во многом исторически подлинном предании об освоении ингушами территории, на которой сегодня находятся Крепость и село Гамурзиево - историческая основа современной Назрани. Предание это было записано Магометом Керимовичем Аушевым ориентировочно в 1930 г. от 80-летнего Довта Аушева, и опубликовано на ингушском языке (см.:Говзаме йоазош. Литературни сборник. Орджоникидзе, 1931, oaгl. 23-26). Информатор Довт Аушев сообщил, что это предание он слышал от своего отца, который был мальчиком, когда его семья была среди первых поселенцев Назрани, и прожил его отец 135 лет (последняя публикация полного текста этого предания: Ингушские сказки, сказания и предания. Нальчик, 2002, с. 355-359). В кратком изложении предание повествует о следующем:
В те времена (18 век) центром Ингушетии являлся Ангушт. Люди были территориально стеснены и всеобщим сходом порешили освоить земли, лежащие в дефиле Назрановки и Сунжи. Предприятие это было сопряжено со многими опасностями и потому всенародно решили: по жребию от восьми родов галгаевцев отрядить по десять семей. Предводителем был выдвинут Карцхал (сын Орцхо из рода Мальсаговых). При этом народ сказал ему: "Послужи нам (къахьега тхона)". Затем Карцхал повел тех людей на самую оконечность мыса, где сегодня расположена Назрановская Крепость. В скором времени к этим первым поселенцам присоединились еще 10 семей. Только люди стали обживаться, как некая набеговая (грабительская) большая дружина решила пограбить и ликвидировать это поселение. Защитники обратились к Карцхалу с просьбой разрешить им выйти из села и вступить в бой с врагами, т.к. если бой завяжется в селе, то плачь женщин и детей не позволит им достойно сразиться. Получив разрешение, они выдвинулись вниз по Сунже и вступили в бой с врагами. Тогда грабители пошли на хитрость: разделившись на три части, они с разных сторон ринулись в Назрань. Посреди села на четырех бревнах была воздвигнута вышка, которую называли "Тодий г1ала". В этой вышке засели Карцхал и еще шестеро мужчин. В перестрелке из них четверо погибло. Тогда оставшиеся трое телами погибших заложили прорехи в вышке. Затем двое стали заряжать ружья и подавать их Карцхалу. Он же вел непрерывный прицельный огонь по врагу. Из какой-то землянки бой повел Зауров Ботка. В другой землянке слепой мужчина Тиймаж сумел топором зарубить сунувшегося в землянку врага, наконец врагам удалось поджечь эту вышку. Карцхал и его сподвижники повыпрыгивали из нее. В тот день погибло тринадцать назрановцев. Наступила ночь. Назрановцы стали готовиться к утреннему бою, но утром оказалось, что враги отступили так спешно, что бросили своих заблудившихся десятерых товарищей. Их пленили. Отступившие бежали через Фортангу. У врагов было 180 арб, чтобы на них вывезти добро назрановцев. В обратной дороге эти арбы были зап
олне
ны телами погибших или раненых.
Прошло время. После Карцхала отцом Назрани стал, как сказано в предании, Бятара Гайтий из рода Мальсаговых. Он с помощью русских заложил крепость и укрепил Назрань. Затем на нее напал отряд, который возглавляли князья Албаст и Элжарка. Они и их отряд назрановцы уничтожили. За этот подвиг ингуши были награждены правительством знаменем ("эздела байракх"). Потом ингушей стали объединять в "шахары" - крупные села.
Большая историчность этого предания объясняется тем, что рассказчик слышал его от живого участника тех событий, начиная со дня образования Назрани. Таким образом предание не успело фольклоризироваться и обрасти фантастикой. Историк 19 века П.Бутков (Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. Часть II, СПб., 1869, с.111) пишет, что в 1783 году ингушам пришлось сражаться с тысячным вражеским отрядом. Почти согласуясь с этими историческими сведениями, в предании говорится, что война произошла по прошествии трех лет после того, как ингуши под руководством Карцхала заложили Назрань. Т.о. получается, что она была заложена в 1780 году. Но этот вывод мы делаем на основе устных сведений. Но надежными считаются письменные источники. А такой источник имеется. Квартирмейстер Л. Штедер в 1781 г. по заданию царской администрации проводил картографическую работу в нашем крае. Он со всей скрупулезностью отметил, что именно в этом году он видел Назрановский сторожевой пост. Возникает вопрос: было ли это поселение назрановцев или же это был обыкновенный сторожевой пост. Думается, что верно и то и другое, - все пограничные поселения той поры, какому бы народу они не принадлежали, сочетали в себе как функции гражданского поселения, так и функции передовых сторожевых форпостов - сторожевых постов. Их отличительной и характерной особенностью является наличие сторожевой вышки. Именно ею и является упоминаемая в предании вышка ("Тоди г1ала"), которая была воздвигнута на четырех бревнах /сваях/, с которой Карцхал и его сподвижники вели бой. Именно эта сторожевая вышка и позволила Л.Штедеру назвать Назрань сторожевым постом. Каменная башня, воздвигнутая Мальсаговым Овларгом и называвшаяся его именем Овларга-г1ала, в предании еще не упоминается, т.к. она была построена несколько позднее после того, как люди поселились в Назрановском дефиле.
О том, что к моменту произошедшего боя Назрань, как сказано в предании, была основана недавно (года два-три ранее), свидетельствует не только наличие временно построенной смотровой (сторожевой) вышки и отсутствие еще не воздвигнутой каменной башни, но и то, что в нескольких местах предания утверждается, что жители этого молодого поселения жили в землянках ("толаш"). Это и понятно, ведь первопоселенцы только обживались и еще не успели построить дома. В двух местах предания имеются намеки на то, что враги напали на Назрань, оправдывая себя тем, что они мусульмане, а назрановцы не являются ими. Действительно, к началу 80-х годов 18 века ислам среди ингушей повсеместно еще не укоренился, хотя по некоторым сведениям он уже начинал проникать в ингушскую среду.
Дата 1781 год, названная Л. Штедером, не вызывает сомнений еще и потому, что есть и другие указания, возводящие основание Назрани именно к тому времени. Например, исследователь У. Лаудаев в своей работе "Чеченское племя" (Сборник сведений о кавказских горцах, Тифлис, 1872) отмечает, что Назрань была основана в конце 18 века, а не в начале девятнадцатого. Также, современная исследовательница Н. Волкова "Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX века. М., 1974), изучившая на основе большого архивного материала этническую карту местного края, делает вывод, что о промежутке 1771-1781 гг. ингуши поселились по речкам: Сунжа и Назранка.
Есть некоторые именно фольклорные предания, утверждающие, что якобы Назрань была основана мифическим героем Нясар (или Нясарг). Тут мы видим ничто иное, как народную фантазию, обычно подключающуюся гораздо позднее, когда подлинная история начинает подзабываться и на ее место начинает проникать народный вымысел. Нясарг - это не историческая личность. Это нартский герой - эпическая личность, известная не только у ингушей, но и у кабардинцев и даже у балкарцев и карачаевцев.
Однако имя Орцха Карцхала не исчезло из народной памяти и живет до сих пор. Также незабвенным является и имя Овларга Мальсагова, от которого пошла большая родовая ветвь "1овларга-наькъан". Прекрасный знаток нашей истории и фольклора профессор Дошлуко Мальсагов в своей ценной научной работе "О некоторых непонятных местах в "Слове о полку Игореве" пишет об истоках своего рода. Его родоначальником был Малсаг. Сыном Малсага был Моарзаг1а (позднее иногда произносили Маржаг1а), который имел пятерых сыновей: Овлурга, Хурсга, Ч1ожа, Бятара и Бекмарза. Потомки Моарзаг1а-Маржаг1а упоминаются в исторических источниках, Так, среди 24-х ингушских старшин, принесших в 1770 г. присягу на верность Ингушетии Россие, было трое Мирзахановых: Бимарза, Сурхови и Марзбик. Есть опубликованная народная песня о герое Маржаг1ий Ч1оажа, который, согласно исследованию Т. Муталиева, возглавлял жителей поселения Шолхи (по давней терминологии - "малые ингуши"). Он же организовывал отпор военным притязаниям иноплеменных князей. Тот же Л. Штедер отмечал исключительное мужество "малых ингушей". Но вернемся к Орцха Карцхалу. Из родословной, скрупулезно составленной А.У. Мальсаговым (Ингуши. История и века родословий. Нальчик, 2003, с. 168-169), следует, что предками этого героя были в следующей последовательности - Малсаг, Улх, Мятаж, Орцхо. Затем идет его сын Карцхал. Таким образом, он является прямым праправнуком Малсага. По преданиям Орцха Карцхал был храбрым воином, обладал дипломатическими способностями, поддерживал связи с представителями соседних народов. Довольно полную и объективную информацию о нем дает Н. Яковлев (Ингуши. Популярный очерк. М-Л., 1925). Она достойна того, чтобы ее привести полностью:
"По преданию около 200 лет назад вышел из гор, из селения Онгушт, ингуш по имени Орца Кэрцхал, из потомков Малсэга и первый поселился на берегах "матери Назрани", сердца теперешней равнинной Ингушетии. Желая основать здесь поселение, он привел предназначенного для жертвы белого быка и стал молиться. Во время молитвы бык сам стал на колени, и с неба полил дождь, что, по мнению ингушей, было проявлением милости божества и служило предзнаменованием, что эта местность не будет взята с боя врагами. Здесь Кэрцхал и основал Назрань. Сам он был богатырь: руками крутил мельничное колесо, и, наложив путы на коня, один поднимал его с земли. За занятую землю воевал Кэрцхал с чеченцами, осетинами, кабардинцами и ни разу не выпустил из своих рук Назрани. Мало-помалу враги стали водить с ним дружбу, а ингуши стекались к нему с гор и селились около. К своим Кэрцхал был строг: за кражу набивал он колодки на ноги и сажал в яму провинившихся. Умер он бездетным".
Последний факт о многом говорит: поскольку ингуши считали себя равными между собою, то такой поступок (заковать другого ингуша и посадить его в яму) был, как мы сегодня себе представляем, невозможен, ведь при этом должны были обостриться родовые противоречия. Но в те отдаленные времена видимо Орцха Карцхалу были всенародно даны такие полномочия, что он мог вести себя подобным образом. И становится ясным, что будучи избранным народным представителем (военным вождем) Орцха Карцхал поддерживал строжайшую дисциплину, без которой первоначальные переселенцы Назрани не смогли бы прочно и навечно обосноваться и должным образом противостоять внешним врагам.
После предгорных ингушей, так называемых "больших" и "малых" ингушей (Ангушт, Шолхи и др. села) со временем образовался новый ингушский центр - Назрановские поселения. Они от остальной Ингушетии находились на довольно приличном расстоянии и во многом являлись самостоятельной колонией. Когда они укрепились и размножились к 1810 году, был заключен уже новый договор назрановских ингушей с Россией. Под этим договором стоит имя Карцхала в ряду других имен, представителей общества Галгайче. Кстати, почему назрановцами был в 1810 году заключен дополнительный договор с Россией? Предыстория договора такова. За неполных два месяца до его заключения комендант Владикавказа генерал Ивелич попросил ингушей оградить крепость от вражеского войска, состоявшего из 600 хорошо вооруженных воинов, предпочитавших грабительские походы мирному созидательному труду. По тем временам это была большая воинская сила, выступившая против маломощной по тому времени Владикавказской крепости. Вспомним, что она имела отдельные ворота, называвшиеся Назрановскими. Ингуши-назрановцы полностью разгромили этот отряд, а уцелевших пленили. После этого позорного для врагов поражения вскоре сгруппировались новые вражеские силы уже в многотысячную армию, целью которой было уничтожение крепости Владикавказ и поселения Назрань. Но враги, как и прежде, потерпели сокрушительное поражение. Как видно, конфронтация между назрановцами, которые, вспомним, были оторванными от остальной Ингушетии, и вольными грабителями-наездниками, рыскавшими в поисках добычи, достигла предела. В те времена многочисленные царские договора и разные обязательства, по свидетельству современников того периода, плохо выполнялись и их приходилось перезаключать, подкреплять новыми. Договор 1770 года к тому времени уже как бы "отслужил" свое, - ингуши колонизировали свои древние земли, - военные столкновения приобрели наиболее обостренный и непримиримый характер. Необходим был качественно новый договор, учитывающий военно-стратегическое выгодное расположение Назрани, и что сами назрановцы стали многочисленными и сильными, способными выставить тысячный отряд воинов. Надо отдать чести и достоинству наших предков достойное уважение к ним и почтение: и первый договор с Россией 1770 года, и второй договор от 1810 года ингуши верно исполняли и со своей стороны ни разу эти договора не нарушали, будучи верными своим союзническим обязательствам. Кое кому, кто любит порассуждать о форпостах и аванпостах, сегодня это не мешало бы знать и помнить. В связи с этим вспоминаются слова Ермолова, хорошо знавшего кавказские народы и видевшего в ингушах верных защитников Владикавказской крепости, изложенные им в своем одном документе: "По важности места, занимаемого ингушами, которые бывши до сего преданы России, по положению их селения при Назране служат наилучшим сторожевым постом наших с сей стороны (Владикавказа - И.Д.) от неприязненных не мог я не предвидеть, сколь неприятные, а последствия могли бы произойти, если бы народ сей - самый воинственный и мужественнейший из всех горцев, будучи доведен до возмущения, решился удалиться в горы".
Как видим, деятельность Орцха Карцхала и стоящих за ним назрановцев имела не только ингушское, но и общероссийское значение. Упоминание о нашем национальном герое Орцха Карцхале имеется и в столетней давности архивной записи Магомета Джабагиева (старшего брата Висангирея), который приводит отрывок из некогда бытовавшей героической песни. Это доказывает, что когда-то об этом славном герое в нашем народе слагали и исполняли величальные песни. Всенародная значимость деятельности Орцха Карцхала настолько очевидна и значительна, что, думается, он и мужественные наши первые поселенцы на равнине заслуживают, чтобы им был установлен памятный мемориал. Через пять лет, в 2011 году, исполняется 230-летие Назрани. Думается, есть достаточно времени, чтобы спроектировать и воздвигнуть этот мемориал. Так и видится его изображение: на курганном возвышении гордо стоит одетый в доспехи Орцха Карцхал. Одной рукой он держит за рог коленопреклоненного быка, а второй рукой указывает вниз, как бы говоря, что именно здесь и будет основана Назрань. На заднем же фоне находится башня (вспомним башню Овлурга), по периметру которой понизу идут барельефы, изображающие переселяющихся на плоскость людей (мужчины, женщины, дети, арбы, скот и т.д.)

Сподвижником Орцха Карцхала была и другая примечательная историческая личность - его тайповый брат Овлург (1овларг). Именно им и была воздвигнута на равнине единственная башня, которую царская администрация разрушила в 1869 году. Почему бы эту башню не воздвигнуть вновь вместе о мемориалом и не разместить в ней филиал краеведческого музея. К сожалению, в Ингушетии нет ни одной башни с восстановленным внутренним убранством (восковые фигуры, очаг, циновки, войлочные ковры, посуда, оружие и пр.). Думается, в такую башню не только школьники и местные жители с удовольствием совершали бы экскурсии, но и наши гости с интересом знакомились бы с нею.
Теперь пора вновь вернуться к преданию об основании Назрани. Далее в нем сказано, что преемником Орцха Карцхала стал другой его тайповый брат, которого предание называет "Баьтара Г1айтий" ("Гайта, сын Бятара"). Здесь произошло смещение имен отца и сына. На самом деле по приводимой генеалогии А.У. Мальсагова правильнее говорить "Г1айтий Баьтар" ("Бятар, сын Гайта"). О нем процитируем небольшой отрывок из предания "Прошло время и Карцхала не стало. Отцом Назрани стал Бятара Гайтий" (т.е. - Бятар, сын Гайти). Он пошел и привел русское войско, которое было вооружено пушками. Они сделали военное укрепление, а затем воздвигли и саму крепость. Затем на Назрань напали черкесские князья (кабардинские - И.Д.) Албаст и Элжарка… Когда они (и их войско - И.Д.) были уничтожены, царь наградил ингушей почетным знаменем ("эздела байракх") - Георгиевским штандартом".
Бятар, сын Гайте - тоже исторческая личность. По названной генеалогии он являлся двоюродным братом Овлурга (сына Сурхо). Отец Овлурга по имени Сурхо являлся сыном Моарзаг1а и под именем "Сурхови Мирзаев (Мирзаханов)", как сказано, был среди 24 ингушских старшин, подписавших в 1770 г. присягу ингушей о единении их с Россией. Налицо преемственность: Сурхо (Сурхави) добился единения ингушей с Россией, а его сын Овлург уже был среди первых колонистов Назрани, воздвиг башню и стал родоначальником большой ветви Мальсаговых под именем Овлурговых (1овларга-наькъан).
Об упомянутых в предании князьях Албасте и Элжарке, которые с грабительским отрядом напали на Назрань, по прошествии приличного времени (в 1810 г.) известно из исторических источников, что они были убиты, а отряд их разгромлен. Подлинные имена этих князей Албаст Кончокин и Эльжеруко Абаев. Так они названы в рапорте Ивелича от 3 июня 1810 г.
Все свидетельствует о том, что наши первые колонисты были людьми мужественными (не зря генерал Ермолов отметил у ингушей это качество). Наверное, не так просто было назрановцам, находившимся в 30-ти километровом отдалении от "больших" и "малых" ингушей, самостоятельно отражать многосотенные, хорошо вооруженные, в воинских делах поднаторевшие грабительские отряды.
Вызывает недоумение тот факт, когда подлинные и исконные исторические факты поменяются позднейшими историческими сведениями. Так, в упомянутой статье "История села Гамурзиево" утверждается, что именно им (Дошлуко Гамурзиевым) была построена первая на равнинной Ингушетии боевая, плоскокровельная башня, состоявшая из 4-х этажей. К этой боевой башне якобы примыкали две жилые башни. Цитируем: "Этот ранефеодальный замковый комплекс был построен как раз в районе современного села Гамурзиево". Автор статьи слишком доверительно отнеслась к информации, выданной ей потомком Дошлуко Гамурзиева. Как уже ранее заметил читатель, исторические факты неопровержимо свидетельствуют о другом. А именно - башня была воздвигнута Овлургом и потому носила имя "1овларга-г1ала". Никто не отрицает, что Дошлуко Гамурзиев был примечательной личностью, но правда заключается в том, что он не имеет никакого отношения ни к колонизации места Нясаре, ни к воздвижению имевщейся там башне. Нередко руководители населенных пунктов, долго не думая, определяют первые подвернувшиеся даты основания населенных пунктов, чем вводят людей в заблуждение. Уж лучше так: если кто-то решил определить "год рождения" своего населенного пункта, то пусть сам, или с помощью компетентных людей, сначала скрупулезно изучит этот вопрос. Если же он не поддается ответу, а такое тоже бывает, то уж лучше этот вопрос оставить на уровне научных изысканий. Да и вообще, что дают уму и сердцу вывешиваемые повсюду даты основания того или иного населенного пункта (города, села, станицы)? Наверное, необходимо в этом вопросе навести должный порядок.
Однако сказанное не означает, что изучение, исследование родного края нам ни к чему. Наоборот. Этот здоровый и полезный краеведческий интерес необходимо всячески поддерживать и развивать, но непременно на должной базе историко-архивных источников.
В народе говорят, когда основывалась Назрань, тогдашний ее вождь Орцха Карцхал предрек, что в нее никогда не придет война и место это всегда будет благодатным для нашего народа. За истекшие 225 лет многие силы пытались сокрушить Назрань, но ничего у них не получилось. Мало того, Назрань не только выстояла, как каменная скала среди бурлящих волн, но и сама стала "матерью" наших многих других сел и городов. В 1858-1859 гг. назрановцы, до того жившие в небольших селеньицах и хуторах, были сгруппированы в крупные села, такие как Альтиево, Барсуки, Гамурзиево, Насыр-Корт, Плиево. Все они теперь вновь объединены в город Назрань и являются его муниципальными округами.
История Назрани - это героическая страница нашей истории. Мы должны учиться у этих первых колонистов мужеству, стойкости, любви к своей земле - малой родине. Пусть в веках и далее Назрань цветет и расцветает!

И. ДАХКИЛЬГОВ,
профессор, заслуженный деятель науки,
член Академии СН РФ

ВАСИЛИЙ РУСИН: «И ПУСТЬ МОИ ПОТОМКИ ЗНАЮТ, ЧТО Я, ИХ ПРЕДОК, НЕ УСПЕЛ СПОЛНА РАСПЛАТИТЬСЯ ДОБРОМ С ЭТИМИ ЛЮДЬМИ»

Начало трудовой жизни в Чечне
В 1936 году Василий Русин окончил переведенный в 1933 году из г. Владикавказа ингушский зооветеринарный техникум и получил диплом зоотехника. Большинство выпускников было направлено в распоряжение Чечено-Ингушского Наркомзема. А здесь юного, восемнадцатилетнего русского парня Василия Русина распределили в горный Галанчожский район Чечни. Не зная ничего о местонахождения этого района, Василий по-философски отнесся к своему назначению главным зоотехником в этот неведомый горный край. "Везде люди, как люди, - подумал парень. - Найдем общий язык. Тем более, что ингушский язык я знаю, а он родственный чеченскому. Поймем друг друга".
Но совсем неожиданно в момент распределения у В. Русина выискался "доброжелатель", который решил "просветить" парня и "наставить его на путь истины".
Вот как пишет об этом сам Русин в своей книге:
"… На третий день мы получили направления на работу. Мне предстояла работа в Галанчожском районе. Одни из работников Наркомзема, русский по национальности, пригласил меня в другой кабинет, подвел к карте республики и спрашивает:
- Ты знаешь, куда тебя посылают?
- В какой-то Галанчожский район, - отвечаю я.
- А ты знаешь, где он находится?
- Не знаю. Но, говорят, язык до Киева доведет, - говорю я.
А он продолжает.
- В общем, парень, я тебе добра желаю. Пойди и откажись от этого района. Ехать туда никто не хочет. Это самый далекий высокогорный район и находится на границе со снеговыми горами Главного Кавказского хребта. Более того, там нет никаких дорог, кроме горных троп для верховых лошадей, мулов и ослов. Нет телефонной связи, почти нет русских. Притом, имей в виду - это высокогорный скалистый район, удобный для укрытия бандитов.
- Я очень люблю горы, обожаю лошадей, хорошо обучен верховой езде, а что касается того, что там нет русских и горцы плохо изъясняются по-русски - так это тоже не страшно: я неплохо говорю по-ингушски, а это два родственных языка. Так что мне нетрудно будет перестроиться.
После этих моих слов мой "благодетель" внимательно посмотрел на меня, сделал паузу и задал еще один вопрос:
- А то, что в этом районе от преследований скрываются бандиты, это тебя тоже не беспокоит?
- Нет, не беспокоит. Я для них человек безвредный. Зачем они меня будут трогать?"
Так восемнадцатилетний русский парнишка, ровесников которого современные наши мамаши не решаются послать на работу даже в соседнее село, поехал в неведомый даже большинству чеченцев и ингушей горный Галанчожский район на должность главного районного зоотехника. С учетом же того, что это было время поголовной коллективизации сельского хозяйства, обобществления всего крестьянского имущества, можно было представить себе какая тяжкая ноша легла на плечи молодого специалиста. Даже в относительно спокойных испокон веков регионах страны коллективизация вызвала бурю протестов, крестьянских восстаний. Что уж говорить-то было о коллективизации в малоземельных горных селах Чечено-Ингушетии. Молодому зоотехнику приходилось быть тут не только большевистским оком, надзирающим за развитие животноводства, но и в большей степени политиком, дипломатом. Зная хорошо ингушский язык, Василий Русин быстро научился и родственному ингушскому - чеченскому языку. Благо, парень с первого дня, что называется, пришелся ко двору на новом месте. Горцы, у которых чувство гостеприимства развивалось и укреплялось столетиями, встретили его радушно. Глава семьи, у которого квартировали Василий Русин и с ним же чуть ранее его приехавший туда же на работу главный ветврач района осетин Георгий Сабеев, Хасан Садаев и его многочисленные домочадцы быстро сдружились с новым жильцом. А узнав, что он владеет ингушским языком и хочет научиться говорить по-чеченски, то рьяно взялись помогать ему. Для начала же они быстро "окрестили" его из русского Василия в чеченского Ваху.
Об этом периоде своей жизни Василий Федорович с большой теплотой пишет в своей книге "Достоинство гордых. Моя жизнь с чеченцами и ингушами", которая вышла недавно, в 2005 году, в г. Нальчике. Десятки страниц этой книги отведены тому периоду. Автор пишет, как навеки сдружился с десятками местных чеченцев, которые делили с ним хлеб-соль, относились к нему, как к родному.
А с хозяином дома, Хасаном Садаевым, Василий Федорович, побратался по кавказскому обычаю. Братство это они пронесли через всю свою жизнь. И сегодня, забегая вперед, хочется отметить, что десятки молодых потомков тех далеких галанчожцев регулярно навещают своего старшего друга, побратима своих отцов. Их приезд до слез радует старика Василия Федоровича, который живет ныне в г. Пятигорске со своим большим потомством детей и внуков.
Но вернемся к тем далеким тридцатым годом прошлого века.
Молодой зоотехник действительно был хорошо принят на новом месте и руководством района. Хоть и трудно было, но с работой тоже все более или менее ладилось. Не один раз приходилось ему выручать из надвигающейся беды руководителей и членов отдаленных колхозов, которые к тому времени даже не знали, что царская власть еще 20 лет назад сменилась большевистской. А последнюю нужно слушаться и, следовательно, сдавать всю свою скотину на колхозную ферму. Труднее всего было объяснить целесообразность этого шага горским крестьянам, особенно если учесть, что сам Русин прекрасно знал всю нецелесообразность и гибельность этого. Но такое было время…
Так прошло два года. За это время Василий Русин накрепко сдружился со своими новыми друзьями. Руководство района тоже ценило неутомимого парня, который мог, не слезая с лошади, неделями объезжать отдаленные колхозы, до которых иногда приходилось добираться по горным тропам несколько дней.
В 1938 году Василию Русину пришлось покинуть Галанчожский район. Причина была основательной: проезжая горными тропами в колхозы и на фермы, зоотехнику часто встречались незнакомые всадники, вооруженные до зубов и не совсем лояльно относившиеся к коллективизации. Однажды такая встреча закончилась общим с ними обедом в горах. Василия "лесные братья" угостили сушеным курдюком и мясом, а он их - спиртом, которым всегда запасался, уезжая в горы. О своей встрече он рассказал "по секрету" кому-то из руководства района. Через некоторое время, видимо, "секрет" перестал быть секретом. В итоге Василию пришлось уехать из района. "От греха подальше", - как сказали ему в местном райкоме партии.
Новым местом работы Василия Русина стал Атагинский район ЧИАССР. И здесь двадцатилетний, но уже многоопытный зоотехник тоже пришелся ко двору. В состав района входило более десятка крупных сел. И во всех Русина принимали, как своего человека, благо теперь он в совершенстве владел и чеченским языком.
Но вскоре принципиальная позиция главного районного зоотехника в вопросах комсомольского строительства в районе, целях и задачах комсомола сыграла В. Русину плохую службу. Не привыкший к пустословию, он на районном комсомольском активе раскритиковал деятельность, а по существу - бездеятельность комсомольской организации района. Спор дошел до райкома партии, который, вопреки мнению комсомольских вожаков района, поддержал главного зоотехника.
Победа эта В. Русину, по большому счету, обошлась дорого. Партийный резерв - так называли комсомол - начал копать под принципиального зоотехника - комсомольца, докопались до раскулаченного десять лет назад деда. И на сей раз, комсомол района поставил на собрании вопрос ребром: "кулацкому" отпрыску нет места в комсомоле. Постановили - исключить, как социально опасный элемент! А то, что этому "опасному элементу" в период раскулачивания деда было всего девять лет и деда этого он больше не видел - значения не возымело.
Только вмешательство обкома комсомола сохранило комсомольский билет Василию.

Цена порядочности -
семь лет службы
Комсомольская "проработка" мозгов молодого зоотехника даже на этом не кончилась. Как известно, 37-39 годы прошлого века были годами несанкционированного зверства силовых органов. Всесильный НКВД хватал людей без разбора, и без суда и следствия уничтожал. Вот как описывает сам В. Русин в своей книге "Достоинство гордых" охоту НКВД за ним самим:
"…Тем временем шантаж в мой адрес, где козырной картой было мое социальное положение, продолжался. Этим занимался НКВД. Преследования в мой адрес стали более явными после неудачной попытки исключить меня из комсомола.
Осенью 1938 года НКВД арестовало председателя Атагинского райисполкома Межидова. В середине ноября того года меня вызывают в эту организацию и диктуют с комментариями 50 вопросов, на которые в недельной срок я должен был дать ответы со своей подписью и печатью райземотдела. Каждый из вопросов - отдельный подкоп под арестованного Межидова. Я должен цифрами и комментариями к ним доказать, что и корма в районе в необходимом количестве не заготавливались, и падеж скота, и аборты коров и других животных, и срывы планов сдачи сельскохозяйственной продукции - все это происходило по вине председателя райисполкома Межидова.
Тогда я понял, что на арестованного у НКВД не хватает компромата и взяли его, видимо, по чьему-то доносу. Мне также стало ясно, что если я дам требуемый ответ, этого будет достаточно, чтобы уничтожить человека. По сути дела я невольно становился убийцей. А если не дать им эти справки - меня самого могли посадить. Да еще несмываемый ярлык навесят - в жизни не отмоешься. Не только ты, но и твои близкие.
Выйдя из здания НКВД, я не стал никого посвящать в обстоятельства этого дела, а сразу направился к райвоенкому Андрею Евдокимовичу Дрюкову. Я показал ему список вопросов, на которые мне предстояло ответить, и попросил совета. При этом признался, что не хочу давать эти справки. Военком сказал.
- Тогда вместе с Межидовым в камере будешь сидеть и ты. - И добавил: - ты правильно решил. Ни в коем случае эти справки давать нельзя. Кстати, какой срок тебе дали для подготовки этих справок?
- Неделю.
Он немного подумал, прикидывая, как выйти из этой ситуации, и, размышляя вслух, продолжил разговор:
- Если не возражаешь, я сниму с тебя бронь. Через пять дней отправляю команду в тяжелую артиллерию. Ты должен немедленно на эти пять дней уехать отсюда, а в будущую субботу, в три часа дня, приезжай на товарную станцию Грозный. Я отправлю тебя с этой командой.
Думал я не долго. Я прекрасно понимал, что другого выхода из сложившейся ситуации не было. Мы с военкомом договорились держать наш разговор под большим секретом, иначе наша с ним операция могла провалиться.
Прихожу домой, а жена ко мне с вопросом.
- Что случилось?
… Конечно без слез не обошлось. Потом жена взяла себя в руки и говорит:
- Видимо, вы с военкомом приняли правильное решение. Лучшего выхода из этой ситуации, наверное, не придумаешь. Чем стать убийцей, лучше уйти в армию…"
Пять дней просидел тогда Василий Русин в родительском доме в станице Слепцовская. Избегая возможных случайностей, он ни разу за это время не выходил из дому. А в назначенный день жена Маша с девятимесячным сыном Юрой и родители проводили его в армию.
Ни наяву, ни в самом ужасном сне не предполагал Василий Русин, что это вынужденная мера - служба в армии - продлится долгие семь лет! Оставить без средств к существованию жену с девятимесячным ребенком, уйти в армию только для того, чтобы не стать невольным виновником чужих неприятностей, хотя и смертельно опасных - не многие способны на такую жертву! Хотелось бы увидеть во всей бывшей Чечено-Ингушетии еще хоть одного человека, повторившего подвиг этого поистине мужественного и высокопорядочного человека - Василия Федоровича Русина!
И сегодня, прожив почти девять десятков лет, Василий Федорович во всех подробностях помнит свой этот подвиг и считает, что долгие 7 лет службы, в том числе и пять военных лет, его берег Всевышний. Берег и для того, чтобы, спустя почти четверть века, в его служебный кабинет первого секретаря Урус-Мартановского райкома партии пришли родственники того Межидова и рассказали о том, что все они знают, как он сбежал в армию, чтобы не дать материалы, которые требовал НКВД! Встреча эта была трогательной и запомнилась ему на всю жизнь.
Они благодарили его за то, что он попытался спасти жизнь невинного человека. Они же рассказали, что от арестованного тогда Межидова в тюрьме добивались показания о его "вражеских связях". Межидов не дал таких показаний, и там же, в тюрьме, сошел с ума и помер. Такое было время…
А Василий Федорович служил в Прибалтике. Там же он встретил Великую Отечественную войну. В 1941 году был захвачен немцами в плен. Бежав из плена, он в 1942 году организовал в лесах Эстонии крупный партизанский отряд под своим командованием. Отряд этот наносил врагу ощутимый урон в технике и живой силе. В 1944 году партизанский отряд В. Ф. Русина соединился с наступающей советской армией, вновь его командир стал кадровым военным и провоевал до Дня Победы. Награжден многими боевыми орденами и медалями. В 1946 году он был демобилизован и вернулся в Грозный.

Член Оргкомитета по
восстановлению ЧИАССР
Печальным было возвращение В. Ф. Русина на родину, на Кавказ. Еще в конце 1944 года, будучи командиром партизанского отряда "Коткас" ("Орел" по эстонски) в Эстонии, от примкнувшего к отряду чеченца-красноармейца он узнал, что еще в феврале 1944 года всех чеченцев и ингушей выселили в Сибирь и Казахстан, республику расформировали и часть территории ее поделили между соседними республиками, а из остатков сформировали Грозненскую область. Эта печальная весть и там, в далекой Эстонии, вызвала боль в груди у бывалого солдата: "За что? в чем они виноваты?", - не переставал он думать. Но ответа на свои вопросы найти было не у кого.
И вот он дома, в бывшей Чечено-Ингушетии, которая 17 лет назад широко распахнула свои руки и гостеприимно приняла к себе многочисленную семью Русиных. Со слезами на глазах ходил фронтовик по тем местам, где семь лет назад он бывал с друзьями чеченцами и ингушами. В его удрученном сознании места эти воспринимались теперь погостом, на котором не осталось ни одного следа его друзей, его братьев, ради жизни одного из которых он даже семь лет тянул армейскую и фронтовую лямку…
На все его вопросы о причинах ссылки сотен тысяч людей одни, наиболее сердобольные и честные, отмалчивались. Другие же, выплескивая свой великодержавный шовинизм, с пеной у рта утверждали, что все ссыльные - вражеские шпионы и враги народа. Василий Федорович понимал первых, но нисколько не верил вторым, говорил, что давно и хорошо знает эти народы и их верность и дружбу…
Проблем с трудоустройством у фронтовика не возникло. При тогдашнем дефиците специалистов сельского хозяйства, зоотехник В. Русин, что называется, пришелся ко двору. Он начинает работать в сельхозотделе обкома партии, директором МТС и т.д. Уже в 1954 году его назначают начальником Грозненского областного управления сельского хозяйства. В этой должности встретил он и долгожданную весть о справедливости - восстановлении Чечено-Ингушской АССР.
Уже полвека на Северном Кавказе муссируются слухи и домыслы о том, каким же образом случилось так, что в период восстановления автономии Чечено-Ингушетии в 1957 году самый густонаселенный район Ингушетии - Пригородный - оказался отторгнутым в пользу Северной Осетии. Писали об этом многие: и чеченцы, и ингуши. И каждый из них говорил правду, но возможно - не всю. Всю правду знать, возможно, не могли.
В этой связи хочется привести здесь выдержку из книги В. Ф. Русина "Достоинство гордых. Моя жизнь среди чеченцев и ингушей". Как мы уже писали, Василий Федорович занимал в 1957 году должность начальника Грозненского областного управления сельского хозяйства и был назначен членом Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР. Без предвзятости, ничего не скрывая и никому не подыгрывая, описывает он события тех давних лет.
Судите сами:
"… О том, что в Москве решается вопрос о восстановлении Чечено-Ингушской АССР, у нас (в Грозном - М.К.) стало известно в начале 1956 года. В то время вся территория Чечено-Ингушетии была заселена переселенцами русской, армянской, молоканской и других национальностей.
Во второй половине 1956 года в Грозный приехал инспектор ЦК КПСС Русаков с секретным заданием - изучить возможность восстановления республики на прежней территории или создать Чечено-Ингушскую автономию на другой территории, где-то в Казахстане. О своих планах ни в обкоме, ни в облисполкоме он пока не рассказывал. Вместе с первым секретарем обкома (Грозненского - М. К.) партии А. И. Яковлевым и председателем облисполкома Г. Е. Коваленко они побывали во всех предгорных районах…
Перед отъездом из Грозного инспектор ЦК КПСС Русаков собрал всех членов бюро обкома партии и некоторых членов облисполкома. Меня пригласили как члена облисполкома и начальника областного сельхозуправления. На этом совещании московский посланец рассказал о цели своего приезда в Грозный, сообщил также, что в ЦК КПСС обсуждаются два варианта восстановления Чечено-Ингушской автономии: возвратить чеченцев и ингушей в родные места, тем самым восстановив автономную республику в прежних границах (выделено мною - М. К.), или создать Чечено-Ингушскую автономию где-нибудь в Казахстане.
Особого внимания заслуживают два совершенно противоположных выступления участников этого совещания.
Первое из них прозвучало из уст первого секретаря обкома партии А. И. Яковлева, ультимативно заявившего, что возвращать чеченцев и ингушей на свои родные места нельзя, так как вся территория бывшей Чечено-Ингушетии заселена переселенцами. Свое выступление он закончил такими словами:
- Надо им выделить территорию в другом месте, и пусть селятся там.
А в кратком выступлении председателя Грозненского облисполкома Г. Е. Коваленко прозвучало следующее:
- Центральный Комитет партии, на мой взгляд, решил восстановить Чечено-Ингушскую автономию, и тем самым восстановить законность, стереть с потомков репрессированных то черное пятно, порожденное незаконной репрессией их родителей. Как же вы себе представляете эту задачу, если автономия будет восстанавливаться на какой-то другой территории? Дети чеченцев и ингушей, изучая историю, непременно будут задавать вопросы своим родителям и пытаться узнать, за что же все-таки выслали оба народа? Для того, чтобы восстановить справедливость, их надо возвратить в родные места. Я надеюсь, что многие меня поддержат".
Далее В. Ф. Русин пишет в своей книге о том, как инспектор ЦК КПСС попросил его составить подробные карты экономических расчетов отдельно по Грозненской области и отдельно в границах бывшей ЧИАССР. На второй день, тщательно изучив обе карты, Русаков сказал Русину:
- Как же вы собираетесь разместить репатриантов, когда даже в границах Грозненской области у вас большая плотность населения? Было бы неплохо разместить здесь чеченцев и ингушей, никого отсюда на выселяя. Это была бы интернациональная автономия.
Выросший среди ингушей и чеченцев русский В. Русин возразил московскому посланцу:
- Не следует обманывать себя, полагая, что в доме, в котором некогда жил чеченец или ингуш, останется жить нынешний переселенец, а бывший владелец этого дома построится, и будет жить рядом… А что касается вчерашних выступлений, то я категорически против выступления Яковлева и всецело поддерживаю мнение Коваленко.
Как пишет далее автор, возможно этот разговор и послужил поводам для того, чтобы в Указе Президиума ВС РСФСР от 9 января 1957 года он, Русин, оказался в списке членов Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР.
В своей книге Василий Федорович пишет о том, что он на заседаниях бюро обкома партии не раз отстаивал необходимость восстановления ЧИАССР в прежних границах. И в день принятия по этому поводу окончательного решения в ЦК КПСС В. Ф. Русин тоже оказался в Москве в составе обкомовской делегации. Вот как пишет об этом сам Василий Федорович:
"… А.И. Яковлев разговор с нами начал с сообщения:
- Завтра, на десять утра, в ЦК КПСС приглашены первые секретари Северо-Осетинского, Дагестанского, Ставропольского и нашего обкомов партии. Будет обсуждаться вопрос о границах будущей Чечено-Ингушской АССР. К восьми часам утра вы должны подготовить карты, на которые должны быть нанесены варианты восстановления Чечено-Ингушской АССР - с полными расчетами по каждому варианту.
Ни Яковлев, ни Платонов (пред. Госплана Грозненской области в 1957 г. - М. К.), ни Гребенщиков (нач. статупр. 1957 г. - М. К.) никогда не работали с чеченцами и ингушами, не имели представления о том, что собой представляла республика до выселения. Поэтому, когда Платонов и Гребенщиков спросили у Яковлева: "А какие варианты мы должны разрабатывать?" - он ответил:
- Честно говоря, я и сам не знаю. Продумайте сами. Товарищ Русин с ними работал, языки знает. Его и попросим высказать свое мнение по вариантам.
Я высказал один основной вариант: восстановить Чечено-Ингушскую АССР в прежних границах. Для этого необходимо переселить людей, прибывших в республику после ее ликвидации, выдав им повторную ссуду.
Яковлев внимательно меня выслушал и говорит:
- Я согласен с этим вариантом. Но пусть он идет вторым. А первый и основной вариант - это сохранить территорию Грозненской области, сохранить все имеющееся в ней население и принять чеченцев и ингушей. И создать при этом интернациональную республику.
Я попытался возразить:
- Тогда придется проводить переселение уже внутри республики, освободив дома ингушей и чеченцев…
На что Яковлев ответил:
- Готовьте этот вариант, а там разберемся.
… Втроем мы попытались еще и еще раз доказать Яковлеву необходимость восстановить республику в прежних ее границах, с одновременным вторичным переселением людей, освободив все дома, ранее принадлежавшие чеченцам и ингушам. Хотя он с нами и не спорил, Яковлев ушел на заседание с решением отстаивать второй вариант, по которому он хотел организовать Интернациональную Чечено-Ингушскую АССР в границах бывшей Грозненской области. При этом предполагалось присоединить к нам от Ставропольского края прилегающей к Наурскому району Степновский район.
… С нетерпением ждем Яковлева. А его нет. Примерно в пять часов вечера я спустился в зал ресторана и тут за столиком заметил первого секретаря Дагестанского обкома партии Абдурахмана Данияловича Даниялова. Мы были с ним достаточно хорошо знакомы… он мне и рассказал. Случилось то, чего мы опасались:
- Яковлев хотел создать какую-то Интернациональную республику, - рассказал мне Даниялов. - Для этого он хотел сохранить за вами нынешнюю территорию области и прирезать вам еще один район от Ставропольского края. Извини, но чувствовалось, что он плохо владеет данными расчетов и вообще ситуацией в целом… А в отношении решения ЦК должен вас огорчить: решено создать Чечено-Ингушскую АССР на бывшей ее территории за исключением Пригородного района. Эту территорию у вас забрал Агкацев - Северная Осетия. Он также сумел отвоевать у Ставропольского края Моздокский район. И чтобы не было чересполосицы между Владикавказом и Моздоком, Яковлева обязали выделить полосу из Назрановского и Малгобекского районов.
… Яковлев пришел в гостиницу около шести часов вечера. Не глядя нам в глаза, начал рассказывать:
" - У них в ЦК, оказывается, был заранее подготовленный вариант: Чечено-Ингушская АССР восстанавливается в прежних своих границах, за исключением Наурского и Шелковского районов, которые присоединяются к нам. А Пригородный район отдают Северной Осетии".
… Ни для кого не было секретом, что Агкацев и Даниялов были очень близки ко многим руководящим работникам ЦК КПСС, и, как говорится, двери в ЦК открывали ногой. А у нашего Яковлева особого авторитета и связей в ЦК не было…"
Участие Василия Федоровича Русина в восстановлении ЧИАССР этим эпизодом не ограничивается. Он долгие годы, начиная с 1958 года, работал первым секретарем Урус-Мартановского, а потом и Ачхой-Мартановского райкомов партии. Занимая эти ответственные должности, Василий Федорович всеми силами помогал возвращающимся из ссылки чеченцам и ингушам. В этих районах можно насчитать сотни домов, которые, благодаря настоянию В. Ф. Русина, еще в 50-е годы были возвращены прежним владельцам. Огромные усилия приложил он к тому, чтобы вновь оживить обезлюдевшие после 1944 года горные районы Чечни. По его настоянию и под его личным контролем была проложена дорога в Галанчожский район и районный центр, до которых жители испокон веков добирались пешеходными тропами.
О его отношениях к нам, ингушам и чеченцам, можно рассказывать много и долго.
Автору этих строк неоднократно приходилось встречаться с Василием Федоровичем в 60-х годах прошлого века, когда Русин работал первым секретарем Ачхой-Мартановского района. Никогда не забуду один случай.
… В 1968 году, будучи корреспондентом нашей газеты, я обслуживал два района: Урус-Мартановский и Ачхой-Мартановский. Как-то осенью 1968 года знакомая - зав. отделом газеты "Грозненский рабочий" - попросила меня проверить одну жалобу по Ачхой-Мартану. Письмо писала пожилая женщина-инвалид, которая воспитывала двух сирот-племянниц школьного возраста. Будучи не в состоянии прокормить племянниц на свою пенсию в 15 рублей (к стыду большевиков, была тогда и такая пенсия!), женщина неоднократно обивала пороги Ачхой-Мартановского районо с просьбой определить девочек в местный интернат. Отчаявшись добиться от руководства районо помощи, женщина прибегла к помощи редакции.
Письмо это я проверял два дня, а потом как-то между делом поделился его содержанием с хорошо знакомой мне Лидией Джамбулатовой, которая в те годы работала главным агрономом управления сельского хозяйства Ачхой-Мартановского района.
- А Русин знает об этом? - был ее первый вопрос.
- Не знаю, - ответил я. - Наверное, знает, раз автор пишет, что обила все пороги районных начальников.
- И тем не менее, зайди к нему, - посоветовала мне Л. Джамбулатова.
К счастью, райком находился на втором этаже того же здания, в котором было сельхозуправление. Я и поднялся в кабинет первого. Каково же было мое удивление, когда на мое приветствие по-русски я услышал ответ на чеченском языке. Подумав, что ошибся дверью, я извинился и сказал, что хотел попасть к Русину.
- Со ву Русин! Охьха, - гостеприимно предложил мне черноволосый великан-секретарь.
Так я узнал, что Василий Федорович в совершенстве владеет чеченским и ингушским языками.
Судьба же девочек сложилась следующим образом. Едва я рассказал секретарю суть дела, как он при мне же вызвал зав. районо, которого я днем ранее не смог упросить помочь сиротам с интернатом.
- Ты знаешь его? - секретарь указал заведующему районо на меня.
- Не знаю, кажется… по-моему видел, - растерянно соврал зав. районо.
- Так вот, с этого дня ты его будешь знать хорошо и запомнишь надолго. Он, ингуш, хочет помочь вашим же чеченским детям-сиротам, а ты - чеченец - отказываешь и ему, и чеченским детям в помощи. А теперь езжай лично к этим девочкам домой, реши их вопрос, чтобы они были одеты, обуты, сыты и устроены в интернат. На все про все даю тебе два часа. Не успеешь - положишь мне на стол заявление об увольнении. Все, иди!
Я специально ровно через два часа проверил исполнение указаний секретаря райкома Русина. Подойдя к интернату, я увидел этих девочек и их больную тетку, которые со слезами на глазах благодарили меня. Я не преминул сказать им, что они больше обязаны секретарю райкома Русину, чем мне.
Потом в течение двух лет, пока я работал в газете, я не раз навещал сироток и убеждался в том, что Василий Федорович - человек слова и дела: девочки бывали всегда хорошо одеты и обуты. А учились они хорошо.
Думается, что подобных эпизодов, когда Василий Федорович душой болен за порученное ему дело и пользовался большим авторитетом среди жителей бывшей Чечено-Ингушетии, можно привести много. Впрочем, о таких случаях он многократно рассказывает в своей книге.
В последние годы, после начала так называемой чеченской войны, Василий Федорович со своей большой семьей проживает в г. Пятигорске. У него прекрасные сыновья, женатые внуки, растут правнуки. Василий Федорович всегда рад гостям, особенно гостям из Чечни и Ингушетии. Двери его дома всегда раскрыты настежь, ибо знает он, что в любой час дня и ночи к нему могут нагрянуть гости ингуши и чеченцы. А среди тех и других у него не только много друзей, но и немало названных братьев, с которыми он вот уже восьмой десяток лет делит хлеб-соль.
17 марта этому патриарху исполняется 88 лет. Но он все еще бодр и полон сил. Закончив два года назад книгу воспоминаний "Достоинство гордых. Моя жизнь с чеченцами и ингушами", Василий Федорович заканчивает писать уже вторую книгу.
От всей души поздравляя его с днем рождения и желая еще многих лет жизни и здоровья, хочется сказать ему еще вот что: низкий поклон и большое спасибо Вам, Василий Федорович, за память, за верность в дружбе с нами, вайнахами.