СТИХИ

В той жизни, грозненской, школьной мне очень нравилась лирика Раисы Солтамурадовны Ахматовой. Сейчас вот сижу в одном дальнем аэропорту, жду вылета и развлечения ради стала искать ее стихи.... Нашла, окунулась в далекую жизнь. Делюсь....

Все в жизни мне давалось нелегко,

Но я всегда трудом брала преграды,

И в косы пережитое легло

Сединками, как высшею наградой.


Я много плакала. Мне слабость не чужда.

Я человек, он плачет и смеется.

Но я боролась с бурями всегда

И сквозь туманы шла навстречу солнцу.


Я огорченьям счета не вела.

Я падала и поднималась снова.

Я просто не запоминаю зла

И крепко помню дружеское слово.

а у меня сейчас в голове вертится

Как твой нарисовать портрет?
Не выразит стихотворенье
Любимых глаз спокойный свет,
Твой смех и каждое движенье.

Я размыкаю рук кольцо,
Но не могу постигнуть все же,
Что видели твое лицо
И друг, и недруг, и прохожий..

Но так ли это? Ты другим
Казаться мог неинтересным.
Ты стал особенным. Моим.
Лишь мне лицо твое известно.

Я лучше расскажу о том,
Что мы вдвоем с тобою знаем.
Ведь если сердце - это дом,
То ты один его хозяин.

М.Эсамбаеву посвящение.
ВОЛШЕБНИК
Со мной волшебник, помните дружил?
Он замок мне из воздуха построил.
Мне старый карлик верою служил
И забавлял меня своей игрою.

А я была надменна и горда,
Одарена хвалою каждодневной,
И в мире сказок долгие года
Слыла одна прекрасною царевной.

Но время шло, и замок тот исчез,
Волшебник мой не водится со мною
И бросив мир надуманных чудес,
Я стала просто женщиной земною.

Уж я теперь не верю в чудеса,
Пора забыть наивные игрушки,
Но..по ночам мне чудятся леса,
Старик-вещун и замок на опушке.

Но кто, кто сказал, что сказка умерла??
Живой волшебник в круг скользя выходит
И раскрывает руки, что крыла
И в древний мир лезгинкою уводит!

Танцуй, танцуй!Мелодия продлись,
Былое встань, пройди перед глазами:
Вот здесь мой дом , хребты взлетели ввысь,
Клинок луны над выгонами замер.

Река. Аул. Задумчивый родник.
Здесь отчий край под сенью древних башен,
Ещё не всё, танцуй же, чаровник,
Ещё на миг продли былое наше.

О, если б танцу не было конца!
...А грозди звёзд навсли надаулом,
Ночная стынь касается лица,
Туманной мглой от речки потянуло.

Пропой мне ночь свой медленный напев...
Но краток сон порою соловьиной,
Гляди! Джигит промчался по тропе,
Зарю на плечи буркою накинув.

А там, аулом, девочка прошла
С МОИМ лицом, с МОЕЮ верой в чудо..
Но кто, кто сказал,что сказка умерла??
Она жива! Я только что оттуда!

Я сохраняю письма прежних лет...
Уже давно конверты пожелтели,
И бесконечно опоздал ответ,
И даже память замели метели.
Их редко я рискую перечесть,
Совсем иное чувствую волненье.
Ты - прошлое. Но ты на свете есть,
Хотя ушел в другое измеренье.
Теперь не знаю я, как ты живёшь,
Твой образ потускнел, как день вчерашний,
И старых писем искренняя ложь
Мне кажется теперь совсем неважной.
Обиды в сердце не таю, поверь,
Сейчас иные у меня заботы,
И если бы ты постучался в дверь,
Наверное, я не поняла бы, кто ты.
Чужой, не оставляющий следа
Ни в сердце исцелившемся, ни в доме...
Я лишь читаю письма иногда,
Как смотрят фотографии в альбоме.

С насмешкой над моей гордынею бесплодной
Мне некто предсказал, державший меч в руке:
Ничтожество с душой пустою и холодной,
Ты будешь прошлое оплакивать в тоске.
В тебе прокиснет кровь твоих отцов и дедов,
Стать сильным, как они, тебе не суждено;
На жизнь, ее скорбей и счастья не изведав,
Ты будешь, как больной, смотреть через окно.
И кожа ссохнется, и мышцы ослабеют,
И скука въестся в плоть, желания губя,
И в черепе твоем мечты окостенеют,
И ужас из зеркал посмотрит на тебя.
Себя преодолеть! Когда б ты мог! Но, ленью
Расслаблен, стариком ты станешь с юных лет;
Чужое и свое, двойное утомленье
Нальет свинцом твой мозг и размягчит скелет.
Заплещет вещее и блещущее знамя, -
О, если бы оно и над тобой взвилось! -
Увы! Ты истощишь свой дух над письменами,
Их смысл утерянный толкуя вкривь и вкось.
Ты будешь одинок! - в оцепененье дремы
Прикован будет твой потусторонний взгляд
К минувшей юности, - и радостные громы
Далеко в стороне победно прогремят!

Эмиль Верхарн, "Меч".

Еще один вариант перевода предыдущего стихотворения. Менее удачный, на мой взгляд.

С мечем в руке насмешкой брошенном
Пророчествует кто-то тайный:
Ты должен стать ничем, — узнай —
Твое грядущее: одна печаль о прошлом.

Отяжелевшее, разломанное тело
С закваской этой крови древней,
Износится; прижавшись неумело
К окну, увидишь жизнь летящей суеверней.

И нервы нежные твои — уже без соков —
Сплетутся в узел… Вялые от скуки
Прижмешь ко лбу — гробнице грез — ты руки,
И ночь зеркальная раскинется широко.

О, сели бы бежать! Но звездная усталость
Угрюмым сводом станет над тобою,
И напоен тупою пустотою
Ты онемеешь; и свинцово вялость

Изнемогающая вдруг заполнит вены,
Бескровьем обесцветит губы даже.
Тогда душа, постигшая измены,
Знамена шумные не вспомнит, не развяжет.

Тогда пред одиноким и безмолвным
Предстанет молодость магнитом бесполезным
Огромные глаза заглянут вдаль — и бездны
Тебе ответят буйным бегом молний.

Вариант перевода М. Донского

И Некто, меч подняв, мне предсказал с презреньем:
В безвестность канешь ты, ничтожный, поделом —
Подточен праздностью, бесплодным самомненьем,
В грядущем ты вкусишь лишь горесть о былом.
В тебе прокиснет кровь простосердечных дедов —
В убогом отпрыске их мощь истощена;
На жизнь, ее златых триумфов не изведав,
Ты будешь, как больной, дивиться из окна.
И нервы съежатся: ни счастья, ни страданий,
И скука въестся в плоть: чуть начал — и устал;
Твой лоб надгробием придавит рой мечтаний,
И поселится страх во мгле ночных зеркал.
Бежать бы от себя!.. Ах, если б!.. Но усталость
Уж отпечатала неизгладимый след;
Чужая и своя томительная вялость
Нальет свинцом твой мозг и размягчит скелет.
Пройдешь, с порывами отважных незнакомый,
Ты по земле один; твой не зажжется взгляд
Сияньем их надежд,— и радостные громы
Вдали, не для тебя, победно прогремят.

Перевод А. Базилева

И некто мне пророчит, держа свой меч в руке своей,
Над гордостью моей смеется, словно плачет:
Ты будешь ноль, и для души пустой твоей,
Грядущее и прошлое ничто не значит.

И тело хрупкое, где скисла кровь твоих могучихпредков,
Под тяжестью и старостью рассыпется оно,
Ты лихорадкой будешь сломлен, в окно своё и оченьредко,
На жизнь смотреть позволено, другого не дано.

Твои же собственные жилы скуют движения твои,
И нервы нежные от скуки, размягчены тоской тяжелой
Чело твоё как склеп для снов, закрыты навсегда они
И из зеркал ночные страхи, свой взор направятнапряженный.

Беги! Скорей, покуда можешь! Но нет…усталость,ломота,
И свяжет ноги навсегда, надежд твоих не оправдает,
Твой бренный дух, гнетя других, и ломится твоя спина
Отуплен ты, поникла голова,свинцом все кости заливает.

И знамена борьбы разорваны на мелкие кусочки,
Губа твоя бледна, дрожит бескровная над беззубымртом,
А сердце, тёмно, и изношено во спорах, оставив, ранглубоких строчки,
Как древний текст, на расписном сукне, они оставленымечом.

Останешься один, оторванный от мира, еще недавномолодой - ослаб,
Твоя же молодость ушедшая, корить будет тебянесносно,
Ты взор поникший, постаревший, не обратишь нагромовой раскат,
Не отступай ни перед чем, себя преодолей! Победоносно!

:taunt:
Молчанье щит от многих бед,
А болтовня всегда вред,
Язык у человека мал,
Но сколько жизней он сломал
Омар Хайям

Язык у человека мал,
А сколько жизней он сломал,
Свой проявляя низкий норов, -
Виновник сплетен, склок, раздоров!
Брант Себастьян
:dirol:
"Вы имеете право хранить молчание. Все сказанное может быть использовано против вас))

Не бывает напрасным прекрасное.
Не растут даже в черном году
Клен напрасный, и верба напрасная,
И напрасный цветок на пруду.
Невзирая на нечто ужасное,
Не текут даже в черной тени -
Волны, пенье, сиянье напрасное
И напрасные слезы и дни.
Выпадало нам самое разное,
Но ни разу и в черных веках -
Рожь напрасная, вечность напрасная
И напрасное млеко в сосках.
Дело ясное, ясное, ясное -
Здесь и больше нигде, никогда
Не бывает напрасным прекрасное!
Не с того ли так тянет сюда
Сила тайная, магия властная,
Звездный зов с берегов, облаков, -
Не бывает напрасным прекрасное! -
Ныне, присно, во веки веков.
Юна Мориц

Эльдар Рязанов с грустью о России (видео)
1994 год
Жить бы мне
В такой стране,
Чтобы ей гордиться.
Только мне
В большом говне
Довелось родиться.Не помог
России Бог,
Царь или республика,
Наш народ
Ворует, пьёт,
Гадит из-за рублика.
Обмануть,
Предать, надуть,
Обокрасть — как славно-то!
Страшен путь
Во мрак и жуть,
Родина державная.
Сколько лет
Всё нет и нет
Жизни человеческой.
Мчат года...
Всегда беда
Над тобой, Отечество.
https://www.youtube.com/watch?featur...&v=VSN2O2Begy4

Удивительны люди в своей притязательности...Рязанов� � жаловаться грех. Только в этой стране он смог себя сделать, только в этой стране за бесценок (только за авторитет) ему дали в собственность целый кинотеатр под киноклуб, только в этой стране.....Эх)))!

РУССКАЯ ИДЕЯ

Гиблая пустыня - ни конца, ни кpая.
Общая святыня - мать-земля сыpая.
Топи да болота, степи да чащобы,
Хpамов позолота, а вокpуг - тpущобы,
Завывает вьюга, гонит снег по кpугу...
Коpотка кольчуга на спине у дpуга!
Глушь да буеpаки, воpовство да дpаки,
Да сpамные вpаки вечеpом в баpаке.

Пpём с мольбой о чуде пpямиком в тpясину.
Каждому Иуде - личную осину!
Каждому кумиpу возжигаем свечки,
Да гpозимся миpу встать с холодной печки:
Вот подымем знамя да пpойдем с боями,
Тем же, кто не с нами, гнить в зловонной яме!
Вытопчем доpогу к вашему поpогу,
Пусть идем не в ногу, но зато нас много.

Пыл наш не умерить, рвемся в бой отважно,
Главное - чтоб верить, а во что, неважно.
Не считаем трупы, не боимся мести,
Ничего, что глупо, главное, что вместе!
Пить - так до упаду, мордой в грязь с размаху,
Нету с нами сладу, во нагнали страху!
Все кругом поруша, перед образами
Изливаем душу пьяными слезами.

Нас видать по pоже, выpосших без нянек,
Нам свой кнут доpоже, чем замоpский пpяник.
Мы в гробу видали ихние конфетки!
Будем жить и дале в клетке, как и предки.
Нам все пеpемены - как седло коpове,
Гpязи по колено, да по пояс кpови.
Завывает вьюга, свиpипеет стужа,
Ничего, что туго - может быть и хуже.

На таком морозе к черту все приличья!
По уши в навозе веруем в величье.
Кто кого замучит на лесоповале?
Нас ничто не учит, мы на всех плевали.
Нас любая гадость может распотешить,
В нас - добро и святость! Тех, кто спорит - вешать!
Нищая лачуга стынет под сугробом,
Завывает вьюга, как вдова над гробом...

1995 г.
Нестеренко Ю.

Ф. И. Тютчев.

«Напрасный труд – нет, их не вразумишь...»

Напрасный труд – нет, их не вразумишь, –
Чем либеральней, тем они пошлее,
Цивилизация – для них фетиш,
Но недоступна им ее идея.
Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В ее глазах вы будете всегда
Не слуги просвещенья, а холопы.
Май 1867

* * * (1850)
Не рассуждай, не хлопочи!..
Безумство ищет, глупость судит;
Дневные раны сном лечи,
А завтра быть чему, то будет.

Живя, умей всё пережить:
печаль, и радость, и тревогу.
Чего желать? О чём тужить?
День пережит - и слава богу!

* * * (ноябрь 1870)
Да, вы сдержали ваше слово:
Не двинув пушки, ни рубля,
В свои права вступает снова
Родная русская земля.

И нам завещанное море
Опять свободною волной,
О кратком позабыв позоре,
Лобзает берег свой родной.

Счастлив в наш век, кому победа
Далась не кровью, а умом,
Счастлив, кто точку Архимеда
Умел сыскать в себе самом, —

Кто, полный бодрого терпенья,
Расчет с отвагой совмещал —
То сдерживал свои стремленья,
То своевременно дерзал.

Но кончено ль противоборство?
И как могучий ваш рычаг
Осилит в умниках упорство
И бессознательность в глупцах?

Евгений Евтушенко.

Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.

Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.

Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.

Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.

Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!

Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно...
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.

Мы вернемся. https://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=aIQSflol_1k

9 мая. День памяти Булата Окуджавы. А я непростительно забыла сходить на открытый концерт у театра современной пьесы, который, со дня смерти поэта, проводится ежегодно.
В память о гении слова...
СЕГОДНЯ УТРОМ УЖ В КОТОРЫЙ РАЗ

Сегодня утром уж в который раз
я не проснулся - я родился снова...
Да здравствуют живущие средь нас
и свет в окне, и музыка, и слово!

История, перечь ей-не перечь,
сама себе хозяйка и опора...
Да здравствует, кто сможет уберечь
ее труды от суетного вздора!

Да, не на всех нисходит благодать,
не всем благоприятствует теченье...
Да здравствует, кто может разгадать
не жизни цель, а свет предназначенья!





СЕНТЯБРЬ (ЧЕМ ДАЛЬШЕ ОТ МОСКВЫ...)

Чем дальше от Москвы,тем чище дух крестьянства,
тем голубей вода, тем ближе к небесам.
Гармоники лесной завидно постоянство,
и гармониста чуб склоняется к басам.

Мелькают пальцы в ряд, рискованно и споро,
рождается мотив в сентябрьском огне,
и синие глаза как синие озера...
Но бремя тяжких дум на их песчаном дне.

Как сладко в том краю, чужих невзгод не зная!
Чем ближе к небесам -- тем ненаглядней твердь.
И плачет о своем гармоника лесная,
и на ее слезу попробуй не ответь.





СЕСТРА МОЯ ПРЕКРАСНАЯ, НАТЕЛА

Сестра моя прекрасная, Натела,
прошли года, а ты помолодела -
так чист и ясен пламень глаз твоих...
Возьми родную речь, горбушку хлеба,
и эти облака, и это небо
и раздели на нас, на шестерых.

Вот заповедь ушедшего поэта,
чья песня до конца еще не спета.
Сестра моя, все - только впереди!
Пускай завистникам пока неймется...
Галактион когда-нибудь вернется,
он просто задержался по пути.

Средь океана слов и фраз напрасных,
не столь прекрасных, сколько безопасных,
как острова, лежат его слова,
спешит перо как будто пред грозою...
Его глаза подернуты слезою:
поэты плачут - нация жива.



СЛОВО БУРЬ НЕ ПРЕДВЕЩАЛО

Слово бурь не предвещало - было пламенным сначала.
Слово за слово. И снова - то в восторге, то в тоске.
От прозренья их качало. С неба музыка звучала.
Голубая кровь стучала у ораторов в виске.

И, оглохнув и ослепнув в одночасье в день ненастный,
встали все лицом друг к другу, Бога общего моля,
и потом армянской красной и азербайджанской красной,
только красной, только красной кровью залило поля.

А потом они лежали на земле своей несчастной.
А живые воздевали в горе руки над собой:
ибо кровь бывает красной, только красной, только красной,
одинаковой, прекрасной, страстной, но не голубой.




СКАЗКА (НИЧЕГО СМЕШНОГО, НИЧЕГО НЕЛЕПОГО)

Ничего смешного,
ничего нелепого,
ничего такого
вовсе не было.

Просто вышла женщина
на арбатский двор,
где белье развешено
с давних пор.

Просто так губами
шевелила -
с кем-нибудь, должно быть,
говорила.

Мы тоже гуляли
средь дворовых стен,
мы долго гадали;
с кем она, с кем?

А она белье развешивала.
нас не звала,
красивая женщина
с тесного двора.

А двор наш арбатский
совсем невелик.
А двор наш арбатский
капелью залит.

А она всё ходит,
губами шевелит,
словно позабыть про себя
не велит.




СМИЛУЙСЯ, БЫСТРОЕ ВРЕМЯ

Смилуйся, быстрое Время,
бег свой жестокий умерь.
Не по плечу это бремя,
бремя тревог и потерь.

Будь милосердней и мягче,
не окружай меня злом.
Вон уж и Лета маячит
прямо за ближним углом.

Плакать и каяться поздно.
Тропка на берег крута.
Там неприступно и грозно
райские смотрят врата.

Не пригодилась корона,
тщетною вышла пальба...
И на весле у Харона
замерли жизнь и судьба.



СТАТЬ БОГАТЕЕМ ИНОЙ НОРОВИТ

Стать богатеем иной норовит,
Золото копит, ночами не спит.
Не все то золото, ах, не все то золото
Хоть и сверкает и даже звенит.

Можно театр позолотой покрыть,
Можно коврами весь пол устелить,
Но вдохновение, ах, для представления,
Нет, невозможно за деньги купить.

Можно построить из вымыслов дом,
Можно устроить и празднества в нём.
Но не построится и не устроится
Счастье своё на несчастье чужом.

Вилами глупо писать на воде.
Друг дорогой познается в беде.
И примечательно, то замечательно,
Что без любви нету жизни нигде.

Чистое сердце в дорогу готовь.
Вечная мудрость годится и вновь:
Не покупается, ах, не покупается
Доброе имя, талант и любовь.



РУССКОГО РОМАНСА ГОРОДСКОГО...

Русского романса городского
слышится загадочный мотив,
музыку, дыхание и слово
в предсказанье судеб превратив.

За волной волна, и это значит:
минул век, и не забыть о том...
Женщина поет. Мужчина плачет.
Чаша перевернута вверх дном.




ЧТО ПРОИСХОДИТ С НАМИ

Что происходит с нами,
когда мы смотрим сны?
Художник Пиросмани
выходит из стены,

из рамок примитивных,
из всякой суеты
и продает картины
за порцию еды.

Худы его колени
и насторожен взгляд,
но сытые олени
с картин его глядят,

красотка Маргарита
в траве густой лежит,
а грудь ее открыта -
там родинка дрожит.

И вся земля ликует,
пирует и поет,
и он ее рисует
и Маргариту ждет.

Он жизнь любил не скупо,
как видно по всему...
Но не хватило супа
на всей земле
ему.





СЛИШКОМ МНОГО ВСЯКИХ ТАНКОВ

Слишком много всяких танков, всяких пушек и солдат.
И военные оркестры слишком яростно гремят,
и седые генералы, хоть и сами пули льют, -
но за скорые победы с наслажденьем водку пьют.
Я один. А их так много, и они горды собой,
и военные оркестры заглушают голос мой.




ВЕДЬ ВОТ КАКАЯ ЖЕНЩИНА (СТОЯТ ЛЕСА, ОПУТАНЫ...)

Стоят леса, опутаны
осенней желтизной.
Бредет усталый путник
по просеке лесной,
нехоженой, неезженой...
А сам - о ней, о ней:
живет в сознанье женщина,
и нет ее сильней.
Внезапно разлюбившая,
кто знает - почему,
остывшая, забывшая,
да вот нужна ему.
Всё кончено, всё сломано,
но он как будто слеп...
А сколько горьких слов она
ему швырнула вслед.
Ведь вот какая женщина !
А без нее не жить.
Змеится в сердце трещинка,
а он: любить, любить...
И верит и надеется,
что вот придет пора,
что где-нибудь имеются
по сердцу мастера.




ГИТАРА (УСТАЛОСТЬ НОГИ ЕДВА ВОЛОЧИТ...)

Усталость ноги едва волочит,
гитара корчится под рукой.
Надежда голову мне морочит,
а дождь сертябрьский льет такой...

Мы из компании. Мне привычны
и дождь и ветер, и дождь и ты.
Пускай болтают, что не типичны
в двадцатом веке твои черты.

Пусть друг недолгий в нас камень кинет,
пускай завистник свое кричит -
моя гитара меня обнимет,
интеллигентно она смолчит.

Тебе не первой, тебе не первой
предъявлен веком нелегкий счет.
Моя гитара, мой спутник верный,
давай хоть дождь смахну со щек.



РОМАНС (НЕ ПРЕДВКУШАЙ СЧАСТЛИВЫХ ДНЕЙ)

Не предвкушай счастливых дней,
преподнесенных небесами.
Омыты горькими слезами,
они взойдут в душе твоей.

И времечко не то, и свечка оплыла.
Из всяких громких слов рубахи не сошьешь.
Я должен, должен жить, затем чтоб ты жила,
ведь я и сам живу, покуда ты живешь.

Не жди безоблачной любви,
и громогласной и безгрешной:
она ведь не простор безбрежный,
а тайный сговор меж людьми.

Любовь то вознесет, раскинувши крыла,
то сгубит ни за грош, а что с нее возьмешь?
Я должен, должен жить, затем чтоб ты жила,
да я и сам живу, покуда ты живешь.




СТРОИТЕЛЬ, ВОЗВЕДИ МНЕ ДОМ...

Строитель, возведи мне дом,
без шуток,
в самом деле,
чтобы леса росли на нем
и чтобы птицы пели.

Построй мне дом, меня любя,
построй, продумав тонко,
чтоб был похож он на себя
на самого,
и только.

Ты не по схемам строй его,
ты строй не по стандарту,—
по силе чувства своего,
по сердцу,
по азарту.

Ты строй его — как стих пиши,
как по холсту — рисуя.
По чертежам своей души,
от всей души,
рискуя.



Б. АХМАДУЛИНОЙ (ЧУВСТВО СОБСТВЕННОГО ДОСТОИНСТВА)

Чувство собственного достоинства -
вот загадочный инструмент:
Созидается он столетьями,
а утрачивается в момент,
Под бомбежку ли, под гармошку ли,
под красивую болтовню
Иссушается, разрушается,
сокрушается на корню.

Чувство собственного достоинства -
вот таинственная стезя,
На которой разбиться запросто,
но с которой свернуть нельзя,
Потому что без промедления,
вдохновенный, чистый, живой,
Растворится, в пыль превратится
человеческий образ твой.

Чувство собственного достоинства -
это просто портрет любви.
Я люблю вас, мои товарищи,
боль и нежность в моей крови.
Что б там тьма и зло ни пророчили,
кроме этого ничего
Не придумало человечество
для спасения своего.



Я ОБНИМАЮ ВСЕХ ЖИВЫХ

Я обнимаю всех живых,
и плачу над умершими,
но вижу замершими их,
глаза их чуть померкшими.
Их души вечные летят
над злом и над соблазнами.
Я верю, что они следят,
как плачем мы и празднуем.

У меня есть парочка любимых стихов Окуджавы, только боюсь, они немного не гражданские.)
Я леплю из пластелина
Пластелин нежнее глины
Я леплю из пластелина
Кукол, клоун и собак
Если кукла выйдет плохо
Назову ее дуреха
Если клоун выйдет плохо
Назову его дурак.

И так далее.

А это мои любимые:

Ситцевые женщины


О.Батраковой

...И когда под вечер над тобою
журавли охрипшие летят,
ситцевые женщины толпою
сходятся -- затмить тебя хотят.

Молчаливы. Ко всему готовы.
Ходят, ходят, красотой соря...
Ситцевые, ситцевые, что вы!
Вы с ума сошли -- она ж своя!

Там, за поворотом Малой Бронной,
где распахнуто окно на юг,
за ее испуганные брови
десять пар непуганных дают.

Тех, которые ее любили,
навсегда связала с ней судьба.
И за голубями голубыми
больше не уходят ястреба.

Вот и мне не вырваться из плена.
Так кружиться мне и так мне жить...
Я -- алхимик. Ты -- моя проблема
вечная... Тебя не разрешить.

1959

Мой дpуг, отчизне посвящать что бы то ни было нелепо,
Она сожpет и не заметит, лишь облизнет свои клыки.
Вздымая тощие бока, стоглавый звеpь глядит свиpепо,
Его манеpы неопpятны, зато pазмеpы велики.

Кpовосмесительный кошмаp, ублюдок Азии с Евpопой,
Он послан миpу в назиданье, жестокий и несчастный звеpь.
Ест в основном своих детей, а что ему - сиди и лопай!
Глаза потухли, зубы стеpлись, но голод мучит и тепеpь.

Он убивает пpосто так, без всякой цели и наживы,
Взгляни поближе, муж ученый, сочти звеpиное число!
О, как умеет этот звеpь душить пpекpасные поpывы
И в землю заpывать таланты, он знает это pемесло.

Все это - pодина твоя, моя, его, ее и ваша,
Ее любить учили в детстве, поpою учат и сейчас.
Кому pазбой, кому запой, кому петля, кому паpаша -
Pardon за этот гpубый теpмин, но нету лучшего у нас.

Слепыми бельмами на нас она взиpает исподлобья,
Она питалась нашей кpовью на пpотяженье сотен лет.
Мой дpуг, отчизне посвяти свое унылое надгpобье,
Свою задушенную душу, свой неоконченный куплет...

1995
Ю.Нестеренко

ДИАЛОГ

-Прошу, не плачьте обо мне!
-А о тебе никто не плачет.
-Но я и вправду ухожу!
-Никто не держит, уходи.
-Что это значит, черт возьми?
-А ничего совсем не значит.
И нету пользы никакой гадать, что будет впереди.

-Но я же в бой иду за вас!
-Всяк развлекается, как может.
-Меня там ждет сплошной кошмар!
-А что ты, собственно, хотел?
-Но я могу и умереть!
-И нас когда-то в гроб положат,
Но мы, однако, не спешим пополнить список мертвых тел.

-Вы мне не верите? Ну что ж!
-Ну почему? Конечно, верим!
-Вы, может, мне хотите зла?
-Да нет, нам просто все равно.
-А коль война придет сюда?
-Мы подведем итог потерям,
Врагам признаемся в любви и будем дальше пить вино.

-Нет, я останусь, вам назло!
-Никто не гонит, оставайся.
-Да что вы всё ни то, ни сё!
-А что ты всё и так, и сяк?
-Нет, вас не следует спасать!
-Ну ты давай скорей решайся:
Или туда, или сюда! Не стой в дверях, а то сквозняк.
Ю.Нестеренко
1996

ИМПЕРСКИЙ РАЙ

Лохмотья знамен, железки наград, короткая брань команды,
Тщедушный трубач, краснея, как рак, натужно дудит в трубу.
Имперский штандарт, последний парад, четыреста грамм баланды,
Плакат на плацу, четвертый барак, кокарда на низком лбу.

Кто смел, тот и съел, а кто не успел, тому куковать без пайки.
Метет ли метель, цветет ли сирень - оружие чистит взвод.
В двенадцать обед, в тринадцать расстрел, затянем потуже гайки,
На каждый патрон найдется мишень, на каждый сапог - живот.

Торжественный марш с утра до утра вибрирует в каждом ухе,
Бездарный дурак и умный подлец куют величальный стих.
Решетки. Замки. Колодец двора. На пыльном окошке - мухи.
Кто тихо сидел, уже не жилец, кто громко кричал - затих.

Кто рвется вперед, тот первый умрет, пусть даже минует мину -
Идущий за ним злорадно сопит и пулю в затылок шлет.
Он тоже падет - всему свой черед - сраженный ударом в спину,
И будет забыт, как тот, кто убит, как тот, кто его убьет.

Веселый палач, унылый трюкач, контроль за чужими снами,
Державный урод глядит на народ с портретов во всей красе.
Слюнявит конверт усердный стукач. Солдаты слюнявят знамя.
Освенцимский вальс, колымский фокстрот. Флаг поднят. Танцуют все.

И выхода нет. Что толку в борьбе? Бумага уже в конверте.
Ни лучших времен, ни громких имен - все давит стальной каток.
Последний пейзаж, доступный тебе за восемь секунд до смерти -
Плакат на плацу, лохмотья знамен, затоптанный в грязь цветок...

1995
Ю.Нестеренко

Рабы, своими мы руками
С убийцами и дураками
Россию вколотили в гроб.
Ты жив, - так торжествуй, холоп!
Быть может, ты, дурак, издохнешь,
Протянешь ноги и не охнешь:
Потомству ж - дикому дерьму -
Конца не будет твоему:
Исчезнет все, померкнут славы,
Но будут дьяволы-удавы
И ты, дурак из дураков,
Жить до скончания веков.
Убийством будешь ты гордиться,
Твой род удавий расплодится, -
Вселенную перехлестнет;
И будет тьма, и будет гнет!
Кого винить в провале этом!
Как бездну препоясать светом,
Освободиться от оков?
Тьма - это души дураков!..

Пимен Карпов
1925 год.

Полночь бьет... Заснуть пора...
Отчего-то страшно спать.
С другом, что ли, до утра
Вслух теперь бы помечтать.

Вспомнить счастье детских лет,
Детства ясную печаль...
Ах, на свете друга нет,
И что нет его, не жаль!

Если души всех людей
Таковы, как и моя,
Не хочу иметь друзей,
Не могу быть другом я.

Никого я не люблю,
Все мне чужды, чужд я всем,
Ни о ком я не скорблю
И не радуюсь ни с кем.

Есть слова... Я все их знал.
От высоких слов не раз
Я скорбел и ликовал,
Даже слезы лил подчас.

Но устал я лепетать
Звучный лепет детских дней.
Полночь бьет... Мне страшно спать,
А не спать еще страшней...

1885 Н.Минский

Дом под дождём
Светлана Платицина

Серым сделался старый бревенчатый дом,
под дождями осенними вымочив крышу.
Кроной клёна, как пёстрым и рваным зонтом,
он укрыться хотел. Только, видно, не вышло.

Сад, смешавший в ветвях с янтарём киноварь,
отражается в стёклах оранжево-красным.
По углам, наметённая ветром, листва
устилает намокшие доски террасы.

И, качаясь едва над печною трубой,
дым мешается с запахом свежего хлеба...
Будто ниткою тонкой - витой, голубой -
связан дом и его обитатели с небом.
30.08.2012

Возьму себе про "Полночь бьет"-красиво.

ЗООПАРК НОЧЬЮ

Зоопарк, зверосад, а по правде - так зверотюрьма, -
В полумраке луны показал мне свои терема.
Остров львиного рыка
В океане трамвайного рева
Трепыхался, как рыбка
На песке у сапог рыболова.
И глухое сочувствие тихо во мне подымалось:
Величавость слонов, и печальная птичья малость,

И олень, и тюлень, и любое другое зверье
Задевали и трогали
Сердце мое.
В каждой клетке - глаза -
Словно с углями ящик...
Но проходят часы,
И все меньше горящих,
Потухает и гаснет в звериных глазах,
И несчастье
Спускается на тормозах...
Вот крылами накрыла орленка орлица,

Просто крыльями,
Просто птенца,
Просто птица.
Львица видит пустыню в печальном и спутанном сне.
Белке снится, что стынет
Она на таежной сосне.
И старинное слово: "Свобода!"
И древнее: "Воля!"
Мне запомнились снова
И снова задели до боли.


ГОВОРИТ ФОМА

Сегодня я ничему не верю:
Глазам - не верю.
Ушам - не верю.
Пощупаю - тогда, пожалуй, поверю,
Если на ощупь - все без обмана.

Мне вспоминаются хмурые немцы,
Печальные пленные 45-го года,
Стоявшие - руки по швам - на допросе.
Я спрашиваю - они отвечают.

- Вы верите Гитлеру? - Нет, не верю.
- Вы верите Герингу? - Нет, не верю.
- Вы верите Геббельсу? - О, пропаганда!
- А мне вы верите? - Минута молчанья.
- Господин комиссар, я вам не верю.
Все пропаганда. Весь мир - пропаганда.

Если бы я превратился в ребенка,
Снова учился в начальной школе,
И мне бы сказали такое:
Волга впадает в Каспийское море!
Я бы, конечно, поверил. Но прежде
Нашел бы эту самую Волгу,
Спустился бы вниз по течению к морю,
Умылся его водой мутноватой
И только тогда бы, пожалуй, поверил.

Лошади едят овес и сено!
Ложь! Зимой 33-го года
Я жил на тощей, как жердь, Украине.
Лошади ели сначала солому,
Потому - худые соломенные крыши,
Потом их гнали в Харьков на свалку.
Я лично видел своими глазами
Суровых, серьезных, почти что важных
Гнедых, караковых и буланых,
Молча, неспешно бродивших по свалке.
Они ходили, потом стояли,
А после падали и долго лежали,
Умирали лошади не сразу...
Лошади едят овес и сено!
Нет! Неверно! Ложь, пропаганда.
Все - пропаганда. Весь мир - пропаганда.


ЛОШАДИ В ОКЕАНЕ
И.Эренбургу

Лошади умеют плавать.
Но - нехорошо. Недалеко.

"Глория" по-русски значит "Слава", -
Это вам запомнится легко.

Шел корабль, своим названьем гордый,
Океан старался превозмочь.

В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лошадей топталась день и ночь.

Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.

Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.

Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.

Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?

Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.

И сперва казалось - плавать просто,
Океан казался им рекой.

Но не видно у реки той края.
На исходе лошадиных сил

Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.

Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.

Вот и все. А все-таки мне жаль их -
Рыжих, не увидевших земли.
Борис Слуцкий.
http://www.lib.ru/POEZIQ/SLUCKIJ/stihi.txt

Поэма о Сталине. Александр Галич
http://web.ru/bards/Galich/part140.htm
"Впереди Исус Христос"
А.Блок

Глава 1
Рождество

Все шло по плану, но немножко наспех.
Спускался вечер, спал младенец в яслях,
Статисты робко заняли места,
И Матерь Божья наблюдала немо,
Как в каменное небо Вифлеема
Всходила Благовещенья звезда.
Но тут в вертеп ворвались два подпаска
И крикнули, что вышла неувязка,
Что праздник отменяется, увы,
Что римляне не понимают шуток.
И загремели на пятнадцать суток,
Поддавшие не вовремя волхвы.
Стало тихо, тихо, тихо,
В крике замерли уста,
Зашипела, как шутиха,
И погасла та звезда.
Стало зябко, зябко, зябко,
И в предчувствии конца
Закудахтала козявка,
Вол заблеял, как овца.
Все завыли, захрипели,
Но не внемля той возне
Спал младенец в колыбели
И причмокивал во сне.

Уже светало, розовело небо,
Но тут раздались гулко у вертепа
Намеренно тяжелые шаги,
И Матерь Божья замерла в тревоге,
Когда открылась дверь и на пороге
Кавказские явились сапоги.
И разом потерявшие значенье
Столетья, лихолетья и мгновенья
Сомкнулись в безначальное кольцо,
А он вошел и поклонился еле,
И обратил неспешно к колыбели
Забрызганное оспою лицо.

"Значит, вот он - этот самый
Жалкий пасынок земной,
Что и кровью, и осанной
Потягается со мной...
Неужели, неужели
Столько лет и столько дней
Ты, сопящий в колыбели,
Будешь мукою моей?!
И меня с тобою, пешка,
Время бросит на весы?"
И недобрая усмешка
Чуть приподняла усы.

А три волхва томились в карантине,
Их в карантине быстро укротили,
Лупили и под вздох, и по челу,
И римский опер, жаждая награды,
Им говорил :"Сперва колитесь, гады!
А после разберемся, что к чему".
И понимая, чем грозит опала,
Пошли волхвы молоть, что ни попало,
Припоминали даты, имена,
И полетели головы. И это
Была вполне весомая примета,
Что новые настали времена.


Глава 2
Клятва вождя

"Потные, мордастые евреи,
Шайка проходимцев и ворья,
Всякие Иоанны и Матфеи,
Наплетут с три короба вранья.
Сколько их посыплют раны солью,
Лишь бы им взобраться на Синай,
Ладно, ладно, я не прекословлю, -
Ты был первый.Ты и начинай.
Встань - и в путь по городам и весям,
Чудеса и мудрости твори.
Отчего ж Ты, Господи, невесел?
Где они,соратники Твои?
Бражничали, ели, гостевали,
А пришла беда - и след простыл,

Нет, не зря Ты ночью в Гефсимани
Струсил и пардону запросил.
Где Твоих приспешников орава
В смертный Твой, в последний час земной?
И смеется над Тобой Варавва -
Он бы посмеялся надо мной!
Был Ты просто-напросто предтечей,
Не творцом, а жертвою стихий,
Ты не Божий сын, а человечий,
Если смог воскликнуть :"Не убий!"
Душ ловец, Ты вышел на рассвете
С бедной сетью из расхожих слов.
На исходе двух тысячелетий
Покажи, богат ли твой улов?
Слаб душою и умом не шибок,
Верил Ты и Богу, и царю,
Я не повторю Твоих ошибок,
Ни одной из них не повторю!
В мире не найдется святотатца,
Чтобы поднял на меня копье,
Если ж я умру, - что может статься, -
Вечным будет царствие мое!


Глава 3
Подмосковная ночь


Он один, а ему неможется,
И уходит окно во мглу,
Он считает шаги, и множится
Счет шагов от угла к углу.
От угла до угла потерянно
Он шагает как заводной,
Сто постелей ему постелено,
Не уснуть ему ни в одной.
По паркетному полу голому -
Шаг и отдых, и снова шаг,
Ломит голову, ломит голову,
И противно гудит в ушах,
Будто кто-то струну басовую
Тронул пальцем и канул прочь,
Что же делать ему в бессонную,
В одинокую эту ночь?

Вином упиться? Позвать врача?
Но врач - убийца, вино - моча...
На целом свете лишь сон и смех,
А он в ответе один за всех!

И, как будто стирая оспины,
Вытирает он пот со лба,
Почему, почему, о Господи,
Так жестока к нему судьба?
То предательством, то потерею
Оглушают всю жизнь его.
"Что стоишь ты там, за портьерою?
Ты не бойся меня, Серго!
Эту комнату неказистую
Пусть твое озарит лицо,
Ты напой мне, Серго, грузинскую,
Ту, любимую мной, кацо,
Ту, что деды певали исстари,
Отправляясь в последний путь,
Спой, Серго, и забудь о выстреле,
Хоть на десять минут забудь!
Но полно, полно, молчи, не пой!
Ты предал подло - и пес с тобой
И пес со всеми - повзводно в тлен
И все их семьи до ста колен!"
Повсюду злоба, везде враги,
Ледком озноба - шаги, шаги...
Над столицами поседевшими
Ночь и темень, хоть глаз коли,
Президенты спят с президентшами,
Спят министры и короли.
Мир, во славу гремевший маршами,

Спит в снегу с головы до пят,
Спят министры его и маршалы...
Он не знал, что они не спят,
Что притихшие, сводки утренней
В страхе ждут и с надеждой ждут,
А ему все хуже, все муторней,
Сапоги почему-то жмут...
Не приказанный, не положенный
За окном колокольный звон,
И, упав на колени :"Боже мой!" -
Произносит бессвязно он, -
Молю, Всевышний, Тебя, Творца,
На помощь вышли скорей гонца!
О, дай мне, дай же - не кровь, вино...
Забыл, как дальше...Но все равно,
Не ставь отточий,
Конца пути,
Прости мне, Отче,
Спаси...Прости..."


Глава 4
Ночной разговор в вагоне - ресторане


Вечер, поезд, огоньки,
Дальняя дорога...
Дай-ка, братец, мне трески
И водочки немного.
Бассан-бассан-бассана,
Бассаната-бассаната...
Что с вином, что без вина -
Мне на сердце косовато.
Я седой не по годам,
И с ногою высохшей.
Ты слыхал про Магадан?
Не слыхал?! Так выслушай.
А случилось дело так :
Как-то ночью странною
Заявился к нам в барак
"Кум" со всей охраною.
Я подумал, что конец,
Распрощался матерно...
Малосольный огурец
Кум жевал внимательно.
Скажет слово и поест,
Морда вся в апатии,
"Был, - сказал он, -Главный съезд
Славной нашей партии.
Про Китай и про Лаос
Говорились прения,
Но особо встал вопрос
Про Отца и Гения".
Кум докушал огурец
И закончил с мукою :
"Оказался наш Отец
Не отцом, а сукою..."
Полный, братцы, ататуй!
Панихида с танцами!
И приказано статуй
За ночь снять со станции.
...Так представь - метет метель,
Темень, стужа адская,
А на нем одна шинель
Грубая, солдатская,
И стоит он напролом,
И летит, как конница,
Я сапог его кайлом,
А сапог не колется.
Помню, глуп я был и мал,
Слышал от родителя,
Как родитель мой ломал
Храм Христа Спасителя.
Бассан-бассан-бассана,
Черт гуляет с опером.
Храм - и мне бы - ни хрена,
Опиум, как опиум,
А это ж Гений всех времен,
Лучший друг на веки!
Все стоим ревмя ревем,
И вохровцы, и зэки.
Но тут шарахнули запал,
Применили санкции,-
Я упал, и он упал,
Завалил полстанции...
Ну, скостили нам срока,
Приписали в органы,
Я живой еще пока,
Но, как видишь, дерганный...
Бассан-бассан-бассана,
Бассаната-бассаната!
лезут в поезд из окна
Бесенята, бесенята...
Отвяжитесь, мертвяки!
К черту, ради Бога...
Вечер, поезд, огоньки,
Дальняя дорога...


Глава 5
Глава, написаная в сильном подпитии
и являющаяся авторским отступлением


То-то радости пустомелям,
Темноты своей не стыжусь,
Не могу я быть Птолемеем,
Даже в Энгельсы не гожусь.
Но от вечного бегства в мыле,
Не устройством своим томим,
Вижу - что-то неладно в мире,
Хорошо бы заняться им,
Только век меня держит цепко,
С ходу гасит любой порыв,
И от горести нет рецепта,
Все, что были, - сданы в архив.
И все-таки я, рискуя прослыть
Шутом, дураком, паяцем,
И ночью, и днем твержу об одном -
Не надо, люди, бояться!
Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:"Я знаю, как надо!"
Кто скажет:"Идите, люди, за мной,
Я вас научу, как надо!"

И, рассыпавшись мелким бесом,
И поклявшись вам всем в любви,
Он пройдет по земле железом
И затопит ее в крови.
И наврет он такие враки,
И такой наплетет рассказ,
Что не раз тот рассказ в бараке
Вы помяните в горький час.
Слезы крови не солонее,
Дорогой товар, даровой!
Прет история - Саломея
С Иоанновой головой.
Земля - зола и вода - смола,
И некуда, вроде, податься,
Неисповедимы дороги зла,
Но не надо, люди, бояться!
Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет:"Я знаю, как надо!"
Кто скажет:"Всем, кто пойдет за мной,
Рай на земле - награда ".
Потолкавшись в отделе винном,
Подойду к друзьям-алкашам,
При участии половинном
Побеседуем по душами,
Алкаши наблюдают строго,
Чтоб ни капли не пролилось.
"Не встречали - смеются - Бога?"
"Ей же Богу, не привелось ".
Пусть пивнуха не лучший случай
Толковать о добре и зле,
Но видали мы этот "лучший"
В белых тапочках, на столе.
Кому "сучок", а кому коньячок,
К начальству - на кой паяться?!

А я все твержу им,ну, как дурачок :
Не надо, братцы, бояться!
И это бред, что проезда нет,
И нельзя входить без доклада,
А бояться-то надо только того,
Кто скажет:"Я знаю, как надо!"
Гоните его! Не верьте ему!
Он врет! Он н е з н а е т - к а к надо!


Глава 6
АВЕ МАРИЯ


Дело явно липовое - все, как на ладони,
Но пятую неделю долбят допрос,
Следователь-хмурик с утра на валидоле,
Как пророк, подследственный бородой оброс...
А Мадонна шла по Иудее
В платьице, застиранном до сини,
Шла Она с котомкой за плечами,
С каждым шагом становясь красивей,
С каждым вздохом делаясь печальней,
Шла, платок на голову набросив -
Всех земных страданий средоточье,
И уныло брел за Ней Иосиф,
Убежавший славой Божий отчим... Аве Мария...
Упекли пророка в республику Коми,
А он и - перекинься башкою в лебеду.
А следователь-хмурик получил в месткоме
Льготную путевку на месяц в Теберду...
А Мадонна шла по Иудее,
Оскользясь на размокшей глине,
Обдирая платье о терновник,
Шла Она и думала о Сыне,
И о смертных горестях сыновьих.
Ах, как ныли ноги у Мадонны,
Как хотелось всхлипнуть по-ребячьи,
А вослед Ей ражие долдоны
Отпускали шутки жеребячьи... Аве Мария...
Грянули впоследствии всякие хренации,
Следователь-хмурик на пенсии в Москве,
А справочку с печатью о реабилитации
Выслали в Калинин пророковой вдове...

А Мадонна шла по Иудее!
И все легче, тоньше, все худее
С каждым шагом становилось тело...
А вокруг шумела Иудея
И о мертвых помнить не хотела.
Но ложились тени на суглинок,
И таились тени в каждой пяди,
Тени всех бутырок и треблинок,
Всех измен, предательств и распятий...
Аве Мария!..

Галич А.

Из речи на встрече с интеллигенцией

...Попробуйте в цехе найти чувака,
Который бы мыслил не то!
Мы мыслим, как наше родное ЦК,
И лично...
Вы знаете - кто!

...И пусть кой-чего не хватает пока,
Мы с Лениным в сердце зато!
И мыслим, как наше родное ЦК,
И лично...
Вы знаете - кто!

...Чтоб нашей победы приблизить срока,
Давайте ж трудиться на то!
Давайте же мыслить, как наше ЦК,
И лично
Вы знаете - кто!..


Поэма о Сталине
часть
Ты слыхал про Магадан?
Не слыхал?! Так выслушай.
А случилось дело так :
Как-то ночью странною
Заявился к нам в барак
"Кум" со всей охраною.
Я подумал, что конец,
Распрощался матерно...
Малосольный огурец
Кум жевал внимательно.
Скажет слово и поест,
Морда вся в апатии,
"Был, - сказал он, -Главный съезд
Славной нашей партии.
Про Китай и про Лаос
Говорились прения,
Но особо встал вопрос
Про Отца и Гения".
Кум докушал огурец
И закончил с мукою :
"Оказался наш Отец
Не отцом, а сукою..."
Полный, братцы, ататуй!
Панихида с танцами!
И приказано статуй
За ночь снять со станции.
...Так представь - метет метель,
Темень, стужа адская,
А на нем одна шинель
Грубая, солдатская,
И стоит он напролом,
И летит, как конница,
Я сапог его кайлом,
А сапог не колется.
Помню, глуп я был и мал,
Слышал от родителя,
Как родитель мой ломал
Храм Христа Спасителя.
Бассан-бассан-бассана,
Черт гуляет с опером.
Храм - и мне бы - ни хрена,
Опиум, как опиум,
А это ж Гений всех времен,
Лучший друг на веки!
Все стоим ревмя ревем,
И вохровцы, и зэки.
Но тут шарахнули запал,
Применили санкции,-
Я упал, и он упал,
Завалил полстанции...
Ну, скостили нам срока,
Приписали в органы,
Я живой еще пока,
Но, как видишь, дерганный...


Баллада о чистых руках
Развеем по ветру подмоченный порох,
И мы привыкаем, как деды, точь-в-точь,
Гонять вечера в незатейливых спорах,
Побасенки слушать и воду толочь.
Когда-то шумели, теперь поутихли,
Под старость любезней - покой и почет,
А то, что опять Ярославна в Путивле
Горюет и плачет, так это не в счет.
Уж мы-то рукав не омочим в Каяле,
Не сунем в ладонь арестантскую хлеб,
Безгрешный холуй, запасайся камнями,
Разучивай, загодя, праведный гнев!
Недаром из школьной науки
Всего нам милей слова -
Я умываю руки, ты умываешь руки,
Он умывает руки -
И хоть не расти трава!
Не высшая математика,
А просто, как дважды два!

Так здравствуй же вечно, премудрость холопья,
Премудрость мычать, и жевать, и внимать,
И помнить о том, что народные копья
Народ никому не позволит ломать.
Над кругом гончарным поет о тачанке
Усердное время, бессмертный гончар.
А танки идут по вацлавской брусчатке
И наш бронепоезд стоит у Градчан!
А песня крепчает - взвивайтесь кострами,
А песня крепчает - "взвивайтесь кострами!"
И пепел с золою, куда ни ступи.
Взвиваются ночи кострами в остраве,
В мордовских лесах и в казахской степи.
На севере и на юге -
Над ржавой землею дым,
А я умываю руки!
И ты умываешь руки!
А он умывает руки,
Спасая свой жалкий Рим!
И нечего притворяться - мы ведаем, что творим!
http://web.ru/bards/Galich

Юрий Нестеренко

Песенка русских либералов

Мы зла никому никогда не желаем,
За это и нам не желают тюрьмы,
Мы были довольны царем Николаем -
Теперь революция, счастливы мы!

Мы сами в душе революционеры,
Поскольку живем без царя в голове.
Сегодня приветствуем мы офицеров,
А завтра приветствовать будем Совет.

Сегодня Керенский, а завтра - Родзянко,
Пускай - Николай, и пускай - Милюков.
Не ждет нас Бутырка, не ждет нас Таганка -
Мы вечно лояльны во веки веков!

Прочна и незыблема наша платформа,
С нее нас политикам ловким не сбить:
Мы стойко и твердо стоим за реформы! -
Коль хочет правительство их проводить.

Подпольной борьбы наотрез не приемлем -
Как честные люди, законы мы чтим.
Боритесь за волю, боритесь за землю -
Коль вас расстреляют, мы память почтим!

При всяком режиме стоим за свободу!
А значит, ее не хотим потерять.
А тем, кто свободу доставит народу,
Мы будем открыто хвалу воздавать!

1988
http://yun.complife.ru/

Юрий Нестеренко Волки и овцы

Немало философов разных народов
О благополучии ближних радея,
Всемерно стремясь к исправленью природы,
Боролись во имя опасной идеи,
Безумной мечты поделить наши души
На сферы влиянья овец и волков.
А волку, как правило, хочется кушать,
Он не виноват, что с рожденья таков.
Раз не травоядны, то значит, так надо,
Закон эволюции, древний обычай,
Поэтому сходство меж стаей и стадом
Значительно меньше взаимных различий.
А овцы не могут бороться с волками
И в проигрыше будут в любом инциденте -
Рога стоят мало в сравненье с клыками,
Но главная разница - modus vivendi.
И в силу отмеченных выше различий,
Уверовав, что в травоядности - правда,
Мы сферу овечью должны увеличить,
А волчью - с дороги смести, как преграду.
Но овцы покорны, слабы и пассивны
И сами волков одолеть не сумеют,
А волки напористы и агрессивны
И крепкие зубы к тому же имеют,
Умны, энергичны, смелы и опасны,
Так просто себя не дадут обезглавить,
И вывод из этого следует ясный:
С волками борьбу должны волки возглавить!
И волки за дело берутся проворно,
Закутавшись в шкуры убитых овечек,
А чтобы последние были покорны,
Дурманят их ядом красивых словечек.
Уверив баранов своих миллионы,
Что овцы они и душою, и телом,
Овечек не просто уже - по закону
Дерут - за измену овечьему делу.
Все меньше овец остается в природе,
Естественный в силу вступает отбор:
Лишь тот уцелеет в овечьем народе,
Кто сможет волкам дать надежный отпор.
И серая шерсть у овец отрастает,
И ноги быстрее, и зубы острей,
И вот уж стада превращаются в стаи -
Становятся овцы грозою зверей.
Ну что же, кусайте, философы, локти -
Хорошую вы оказали услугу!
Поди разбери, где копыта, где когти -
Все кушают мясо, а значит, друг друга...

1990
http://yun.complife.ru/

Юрий Нестеренко

Размышление о временах не столь отдаленных

Le mort saisit le vif

Снова красные флаги
Не дождутся суда.
Ветер кружит бумаги
И несет в никуда.
И круженье поземки
На исходе весны
Заметает обломки
Легендарной страны,
Где распахнуты дали
От стены до стены,
Где чеканят медали
За геройские сны,
Где для скучного цирка
Получают мандат,
Где в мундиры из цинка
Облачают солдат,
Где ведут разговоры,
Отключив телефон,
Где убийцы и воры
Формируют закон,
Где пугают с экрана
Перспективой войны,
Где могила тирана
В самом сердце страны.
Там писатели пишут,
Там стоят у станка,
Отдыхают и дышат
По указке ЦК,
Там стучат друг на друга,
Там шпионят тайком,
Об измене супруга
Там доносят в партком,
И понять уже сложно,
Кто там плох, кто хорош,
Если истина ложна,
Если истинна ложь.
Там полны арсеналы,
Там пусты закрома.
Там вожди-маргиналы,
Там сума да тюрьма.
Лагеря и Бутырка
Тем, кто лгать не смогли.
Русский мат и бутылка -
Символ этой земли.
Там всеобщее пьянство -
От столиц до станиц.
Там замкнулось пространство
Штрих-пунктиром границ.
Там зациклилось время,
Как веревка в петле...
Слишком тяжкое бремя -
Жить на этой земле.
Кто-то вспарывал вены,
Но спасали врачи,
Кто-то бился о стены,
Кто-то - шел в стукачи...
Но мутируют гены
Обреченной страны,
И, глядишь, перемены
Здесь уже не нужны,
И желанна народу,
Что не жил без ярма,
Не чужая свобода,
А родная тюрьма.
Пусть сегодня на карте
Той страны больше нет,
Пусть на банды компартий
Был наложен запрет -
Все мы родом оттуда,
И на воле - з/к,
В ожидании чуда
По решенью ЦК.
Мы отвыкли трудиться,
Мы привыкли к войне.
Черт нас дернул родиться
В обреченной стране!
В нас не свет возрожденья -
Вырожденья печать,
За ошибку рожденья
Нету сил отвечать.
Остаются на свете
Мусор, пыль и зола...
Поднимается ветер.
Опускается мгла.
1992
http://yun.complife.ru/

Юрий Нестеренко

Марш первопроходцев

Жизнь, конечно, не мед в неизвестной земле,
Кто-то рухнет без сил, заблудившись во мгле,
Чей-то сдавленный крик захлебнется в петле,
Кто-то больше не сможет висеть на скале -
Разожмутся усталые руки,
Но, когда нам захочется выть от тоски,
И покажутся пресными ваши куски,
Мы наточим клинки, мы проверим курки,
И уходим в болота, леса и пески
Прочь от подлости, пошлости, скуки.

Мы уходим, а вы остаетесь в тепле
Рассуждать о добре и доказанном зле,
Лизоблюдствовать ради куска на столе,
Рыться в грязном белье и остывшей золе
Ваших мелких страстей и интрижек.
Вам - занудливо врать о служенье стране
И топить свою скуку в дешевом вине
И давить тараканов на серой стене,
Узнавая о чести, огне и войне
Из бульварных потрепанных книжек.

Нам - брести сквозь пургу по колено в снегу
И охотиться в джунглях на том берегу,
Cпать в пещерах и дуплах, стрелять на бегу
И вонзить свой клинок между ребер врагу,
И к другому успеть обернуться
Там, где дикие ветры и злые дожди,
Где не видно дороги - гляди-не гляди,
Но никто нам не крикнет во след "Подожди!"
Нас не ждут позади, нас не ждут впереди,
И никто нас не молит вернуться.

Если больше не можешь держаться в седле,
И последний патрон остается в стволе,
Если спину случайно подставил стреле,
Если бунт и чума на твоем корабле -
Не кляни в этот миг свою долю!
Не жалей, что сменял свой покой и уют
На высокие мачты и скрипы кают,
На неведомый клад и ружейный салют -
Может, есть еще шанс, и тебя не убьют,
А убьют - так хоть пожил на воле.

Не завидуй всем тем, кто не ждал и не ждет,
Кто в крысиной возне свою жизнь проведет,
Кто не рвался вперед, кто в постели умрет -
Ведь, когда им настанет последний черед,
Сами зависть они испытают,
Пожалеют, что им не видать никогда
Ни полярных сияний над глыбами льда,
Ни саванн, где охотятся львы на стада,
Ни морей, где ночами сияет вода,
Ни вершин, где снега не растают.

А пока пусть твердят, что, вообще говоря,
Если золота ты не нашел - значит, зря
Поднимал якоря, уплывал за моря,
Что умней у камина, сигару куря,
От простуды закутаться пледом -
Им не видеть, как в джунглях восходит луна,
Как подножия пальм омывает волна,
Не давать дальним землям свои имена,
Не остаться в легендах на все времена
Гордым символом воли к победам!
1992
http://yun.complife.ru/

Юрий Нестеренко

Юбилей

2014 год.
С Импеpией покончено. Лишь ветеp
Гуляет по pазвалинам. Наpод,
Что pазувеpился во всем на свете,
Занялся самоистpебленьем. Но
Затихли и обстpелы, и pасстpелы:
Свинец не добывается давно,
Но говоpят, что в моду входят стpелы.
Москва стоит без жителей - чума,
Побочный фактоp массового тленья,
Тепеpь опустошила те дома,
Что пощадил огонь, и населенье
Пеpвопpестольной ныне состоит
Из кpыс и псов. (Неведомо, кто злее.)
Но говоpят, что Кpемль еще стоит,
И Лысый, как и пpежде, в Мавзолее.
Достойный Запад (ни к чему смешки!)
Чумы боясь, но гуманизму внемля,
С гуманитаpной помощью мешки
Бpосает с самолетов вниз, на землю.
Гpаница на замке - с той стоpоны.
Поскольку из боязни эпидемий
Все экспедиции запpещены,
То члены заpубежных академий
Довольствоваться вынуждены тем,
Что им покажут спутники с оpбиты,
И долго дискутиpуют затем,
Какое здесь число людей убито.
Sic transit gloria... Таких каpтин
Себе в бpеду не pисовали власти!
ООН объявлен стpогий каpантин
На всей импеpской евpопейской части.
Здесь люди сохpанились в виде стай
И пpодолжают дело истpебленья...
Сибиpь же оккупиpовал Китай,
Не встpетивший почти сопpотивленья.
Конечно, возмущение в ООН...
Но он был твеpд, не пpибегал к уловкам,
И что ему ООН, коль скоpо он
Обгонит Штаты по боеголовкам?
Геpмания встpечает юбилей
Без всякой помпы. Все же не победу
Ей пpинесла война, хоть много злей
Был pок к ее восточному соседу,
Где до сих поp скpывает Мавзолей
Опаснейшего из ее агентов...
За сотню лет немало коpолей,
Секpетаpей, министpов, пpезидентов
Сменилось на пpестолах и постах.
Сpедь них был Ленин, Сталин, Гитлеp, Мао...
И каждого с улыбкой на устах
Втpечал достойный Запад. Видно, мало
Ему уpоков, иль они не впpок,
Иль нет в чужом отечестве пpоpоков,
Иль в том для них истоpии уpок,
Чтоб из нее не извлекать уpоков,
Как доктоp Геббельс некогда считал...
Его конец не подтвеpждает все же
Сей фоpмулы. И вновь чеpед настал
Об этом вспомнить Западу, похоже.
Ему ведь до сих поp не удалось
Избавиться от пагубных последствий
Наплыва иммигpантов, что пpишлось
Им у себя пpинять. Стихийных бедствий
Экс-жители Импеpии стpашней!
От них уже и мафии не сладко,
Не то что пpочим. Сделалось сложней
Поpядка поддеpжанье и достатка.
Не побежден ни СПИД, ни кокаин,
И теppоpисты с каждым днем наглее...
Импеpия не встанет из pуин,
Но есть еще стpана, где в Мавзолее
В пpозpачном бpониpованном гpобу
Лежит нетленно чучело тиpана,
И выдеpжат ли новую боpьбу
Пpесыщенные западные стpаны?
Их вpаг, скопивший сотни мегатонн,
Ни зноя не боится, ни моpоза...
И тискает бpошюpы Вашингтон:
"Китайская военная угpоза".
1992
http://yun.complife.ru/

Юрий Нестеренко

Из разговора, или Этюд о геноциде

Мой друг, убийца женщин и детей,
Майор российской армии Егоров
Далек от политических страстей
И не любитель философских споров.
Он - настоящий профессионал,
И, сидя за штурвалом самолета,
Он выполнял приказ. Он воевал.
В конце концов, работа есть работа.
Он честен и порядочен вполне,
Однако совесть у него спокойна,
Поскольку на войне как на войне,
От века косят мирных граждан войны,
И в том вина самих боевиков,
Что по аулам прятали отряды,
Тех женщин, и детей, и стариков
Подставив под бомбежки и снаряды.
Вот янки - ценят жизнь своих парней,
У них мозги не только для бейсбола,
И потому-то груз "Энолы Гэй"
Не различал ни возраста, ни пола,
Зато война окончилась в момент,
Что и японцам сослужило службу,
И это был отличный прецедент,
А мы всю жизнь твердим про мир и дружбу.
А мы своих кладем ни за пятак
Из-за каких-то глупых разговоров...
Обыкновенно рассуждает так
Майор российской армии Егоров,
Но как-то раз добавил без затей,
Что, если б он не врезал им тогда-то,
То женщины родили бы детей,
А из детей бы выросли солдаты.

1995
http://yun.complife.ru/

Steel, разбавлю немного стихотворный ряд поэтов.)
Есенин, один из них...:


Я обманывать себя не стану,
Залегла забота в сердце мглистом.
Отчего прослыл я шарлатаном?
Отчего прослыл я скандалистом?

Не злодей я и не грабил лесом,
Не расстреливал несчастных по темницам.
Я всего лишь уличный повеса,
Улыбающийся встречным лицам.

Я московский озорной гуляка.
По всему тверскому околотку
В переулках каждая собака
Знает мою легкую походку.

Каждая задрипанная лошадь
Головой кивает мне навстречу.
Для зверей приятель я хороший,
Каждый стих мой душу зверя лечит.

Я хожу в цилиндре не для женщин -
В глупой страсти сердце жить не в силе,-
В нем удобней, грусть свою уменьшив,
Золото овса давать кобыле.

Средь людей я дружбы не имею,
Я иному покорился царству.
Каждому здесь кобелю на шею
Я готов отдать мой лучший галстук.

И теперь уж я болеть не стану.
Прояснилась омуть в сердце мглистом.
Оттого прослыл я шарлатаном,
Оттого прослыл я скандалистом.

Юрий Нестеренко

Флорида

Надо же прожить
Сорок лет на свете,
Чтобы заслужить
Место в вечном лете!
Я ушел от вьюг,
Я сбежал от снега
На желанный юг,
Стоивший побега.
Пальма во дворе.
Синева в лагуне.
Солнце в декабре,
Как у вас в июне.
Свет. Тепло. Покой.
Никакого сплина.
Цапли над рекой,
На земле - павлины...
Шум морской волны
Да фонтан хрустальный.
Вечером - луны
Серп горизонтальный.
Чайка прокричит,
Рея над буями,
Поезд простучит
В сторону Майами,
Пусть он тяжело
Прогудит с натуги -
Мне и здесь тепло,
Я уже на юге.
Надо бы давно
Было сделать это -
Наплевав на "но",
Перебраться в лето.
Истина проста:
Вопреки препонам
Лишь твоя мечта
Быть должна законом.
Ветерок, шаля,
Пролистнет страницу,
Дайте журавля -
К дьяволу синицу!

декабрь 2013
Cолнечный Штат, Берег Сокровищ, Город Рассвета
http://yun.complife.ru/1st.htm