Рамазан Цуров

Бесконечная песнь

От себя самого не укрыться в расщелинах скал
и тоску не забыть под напев родниковой струи...
Чтоб смятенье убить, я высокие души искал
и от них убегал, лишь умножив сомненья свои.

Поражен быстротой убегающих яростных лет,
потеряв и конец и начало в таинственной мгле;
сотворенный для вечной борьбы без удач и побед,
я несу свою смутную душу по грешной земле.

Ни на час, ни на миг среди летнего буйства цветов,
предосеннюю боль заглушить не имею я сил...
Из живущих никто никогда не бывает готов,
понимая, принять наступившее время могил!

Кто всего и со всем изначальные связи найдет,
тот и будет силен - он желанной свободы достиг,
только жажда познания дней убыстряет полет,
словно смерти оскал - корешки непрочитанных книг!

Не сломаться б, не пасть, до конца покорившись
судьбе,
всё от сути далекое вымести прочь, за порог...
И сжимает упругие щупальца страх-осьминог,
и пылает мой дух, свирепея в неравной борьбе!

***

За краткую славу, за мелкую власть и почет
багряная кровь в помутневшие реки течет.

И нет уж тех, кто сумел бы себя победить...
Не быть Александру уже, Диогену не быть.

И в омутах жалких страстей и бесславной войны
о желтой пустыне мне снятся спокойные сны.

***

...Когда не кровавы, тревожны
дни наши, но в наших сердцах
стеною стоит невозможность
устроиться в лучших краях.

Не раз мы смотрели, как пляшет
жестокое пламя, но вот
суровая родина наша
из пепла опять восстает!

Нас бьют и огнем и проказой
за то, что известно в веках:
бессмертное сердце Кавказа
стучит в этих черных горах.

И нам эту правду, нетленной,
до самого края пронесть...
В бескрайних просторах Вселенной
одна Ингушетия есть!

***

Больше, чем убитыми, хотели
нас враги увидеть на коленях...
Кто же видел волка на коленях
или бук в дугу согнул, столетний?

Памяти Идриса Базоркина

Слова так долго не сходили с губ,
когда хотел я рассказать о том,
как в роще тихой рухнул старый дуб,
как мелко стало все вокруг потом...

Среди осин, под небом голубым
согнувших шеи, гордо он стоял.
Он раздражал. Он был не нужен им.
Не терпит высоты кто крив и мал.

От солнца, бурь не прятавший лица
и небо не тревоживший мольбой,
колосс закончил век свой, до конца
борясь со смертью и с самим собой.

Осталась брешь в зеленой роще той,
что долго не заполнена ничем
и не забыта, простоит пустой...
В ней кружит ветер, сумрачен и нем.

***

Все, что в жизни взял ты с боем,
все скрывается во мгле
и, в который раз, с тобою
остаются на земле:

незнакомая дорога,
убегающая вдаль,
одинокая тревога,
одинокая печаль!

***

А.Б.

Мы всегда высоки и зрячи...
Эти горы признали нас
и от нас ничего не прячут
ни в тяжелый, ни в легкий час!

Здесь и небо - не просто небо,
и глаза - не просто глаза!
Тем, кто с нами сегодня не был,
что сумеем мы рассказать?

День прекрасный всегда так краток!
Солнце тихо прикрыв слегка,
ярче осени, ярче радуг
загорелись вдруг облака.

Там сапфир и рубин играли
и вливалась в них бирюза.
И нежнейшим свеченьем рая
были залиты наши глаза.

Мы меж башен и скал парили,
чудным светом озарены;
не нужны человеку крылья,
если горы ему даны!

Было счастье до крика боли,
и теперь я не знаю сам,
то ли небо я видел, то ли
сон, приснившийся облакам!

!!! Еще раз баркал, очень красиво!!!

Ингуш

Шагает он дорогами невзгод,
и бьет его судьба неутомимо;
дает вздохнуть, но в час урочный мимо
карающий удар не нанесет.

Натянут, как струна, за годом год
он строит дом в труде невыразимом,
который вскоре станет пеплом, дымом.
Да, скорби час за век не раз пробьет.

И вновь - не сломлен и непобедим
он встанет - мир неправый перед ним,
где правят ложь, насилье и угрозы.

Но час придет - взойдет его звезда
и, вместо крови льющейся, тогда
увидит он сияющие розы!

Шиповник

Осыпан пылью придорожной,
шиповник на асфальте рос,
где выжить было невозможно,
среди безжалостных колес.

Он грязен был весною ранней,
кусту репейника сродни,
почти погибший, бездыханный...
и так текли, тянулись дни.

Был теплый май. Три дня, три ночи
без остановки ливень шел,
и вдруг увидел я воочию,
что куст шиповника расцвел.

Казалось, мир иной открыл я.
(Иль сна остатки поутру?)
Цветы, как розове крылья,
чуть трепетали на ветру.

Ни мудрецы ученьем долгим,
ни озарения во сне,
ни книг бесчисленные полки
не дали б столько знаний мне,

как этот куст преображенный
весною, чудный без прикрас,
в моей душе запечатленный,
твердящий, что еще не раз

и грусть пройдет, и радость будет,
в огне цветенья боль сгорит,
и темную цепочку будней
внезапно праздник озарит!