Цитата:
Сообщение от Железный дровосек
Из комментариев Федора Бокова на очерки Логинова «Осетинская трагедия» и «Ингушская хамартия».
«…А каким это образом эти документы оказались в руках новоявленного Шерлока Холмса? Ведь документы-то своим содержанием довольно убедительно говорят о том, что они изъяты из личного архива. Оказывается, так оно и есть. И об этом с откровенностью невинной и непорочной пятикласницы сообщает нам не кто иной, как сам В. Логинов. Вот что он пишет: «Ребята из МВД привезли мне бумаги из архива одного из «организаторов» «бандитского» «восстания» Якуба Патиева, из села Октябрьское Пригородного района, народного депутата ВС СОССР». Типичнейший образец политической мафии (стиль "профессионального литератора" — Ф.Б.). Приведенная цитата, думается, вполне заслуживает того, чтобы на ней остановиться, по-возможности, коротко.
Если мы скажем, что В. Логинов, член Союза писателей России, являет типичнейший образец окололитературной мафии, то у нас для подтверждения этого масса фактов. А какие факты приводит В.Логинов, наклеивая на Я. Патиева страшный по своей сути ярлык? Да никаких. У него их нет.
Далее. Мы видели уже, что члены независимой военной экспертизы однозначно заявили о том, что выступление со стороны ингушей было стихийным восстанием доведенного до отчаяния народа. И никаких тут иронических уничижительных кавычек быть не может. Автор же пасквилянт и тут не может не пакостить.
И еще — «ребята из МВД привезли мне бумаги из архива»... Ведь порядочный человек, уже в силу своей порядочности, неизбежно спросил бы у этих "ребят", где и каким это способом они раздобыли эти "бумаги". И тут он мог бы узнать, что, громя дома ингушей и уничтожая их самих, эти, милые сердцу автора, "ребята" завладели бумагами, да и не только бумагами, далеко не одного Я. Патиева, хотя он имеет право на депутатскую неприкосновенность И, наконец, как истинно "профессиональный литератор" и опытный криминалист, В. Логинов свои очерки "Осетинская трагедия" и "Ингушская хамартия" сопровождает подборками фотоснимков под этими же названиями. Что касается второй подборки, то мы на ней не будем останавливаться вообще, ибо сфабрикована она настолько примитивно, что не выдерживает никакой критики. Первая же подборка фотоснимков, представленная автором под заголовком "осетинская трагедия", преподносится доверчивому читателю с ловкостью искусного махинатора, мошенника, а поэтому ничего не сказать об этом было бы равносильно тому, что, вообще ничего не сказать.
Однако прежде чем начать разговор по существу этой подборки фотографий, необходимо отметить, что уже 24 ноября 1992 года, когда народ еще находился в шоковом состоянии, во Владикавказе уже был сдан в набор и подписан к печати своеобразный "фотоальбом" под броским и весьма многозначительным названием "АГРЕССИЯ" тиражом в 10 тысяч экземпляров.
Ни под одной из 20 фотографий, на которых изображены обезображенные трупы погибших в этой чудовищной бойне, ни одной документальной ссылки. Под некоторыми можно прочесть: «Здесь прошли головорезы...», «Не для смерти он был рожден —для жизни» и тому подобное. Под некоторыми вообще ничего не дано. Просто фотоснимок, леденящий душу.
В "альбоме" есть такие "шедевры" северо-осетииской геббельсовской пропаганды: на стр. 5 снимок, на котором изображены два рядом лежащих изрешеченных пулями трупа. Под снимком комментарий: «Всего лишь двое из тех многих невинных, в чей мирный дом ворвались ингушские экстремисты». На поверку же оказалось, что это - братья Газиковы — ингуши из поселка Южный. Всего в этом издании помещены фотоснимки двадцати трупов. Как оказалось после опознания, одиннадцать из них — ингуши. Некоторые вообще не опознаны.
Автор очерков пошел буквально след в след за мошенниками-изуверами, подготовившими и издавшими это «уникальное и единственное в своем роде произведение» фотоискусства.
Факты? Пожалуйста!
На стр.251 «Яда криминала», на первом фотоснимке изображен труп женщины с обезображенным и обожженным низом живота. Абсолютно никаких ссылок автор не дает. Он, очевидно, нисколько не сомневается в том, что раз этот снимок дан под общим заголовком «Осетинская трагедия», то любой дурак поймет, кто издевался над этой беззащитной женщиной. Мы же рассчитываем на вдумчивого читателя, а потому сообщаем ему, что 8 ноября 1992 года во Владикавказе, из центрального морга, комиссии, направленной туда Временной администрацией по акту было передано ингушской стороне 30 трупов. Среди них и этот труп женщины. Он был опознан. Это была ингушка по фамилии Олигова. Похоронена в Назрани. Отсюда не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что северо-осетинские коллега незадачливого очеркиста этот труп, как, впрочем, десятки других, сфотографировали для одурачивания несведущей публики, а затем передали ингушам.
Одна немаловажная, наверное, деталь. Все эти 30 трупов (и мужчины, и женщины) были раздеты догола. Может быть, в моргах такой порядок. Это можно допустить. Но ведь здесь-то случай особый. Ведь эти трупы поступали в морг не из реанимационного отделения, а непосредственно с места преступления. А нет в этом некоего источника «осетинской трагедии?»
Среди этих 30-ти и труп изображенный на втором снимке, представленный читателю очерков на этой же странице. Обезглавленный полусожжённый труп мужчины остался неопознанным, но был признан ингушом и похоронен в Назрани. Опять-таки, В. Логинов, использует его для изобличения ингушей. А в центральном морге после фотографирования был осетинской стороной передан ингушам.
Снимок третий на этой же странице. На чем-то расстеленном, белом небольшая кучка чего-то сожженного. Около нее, склонив голову, присел на корточках мужчина. Вокруг — люди. В. Логинов под снимком не дает ничего. Он обо всем сказал в заголовке. В "Агрессии" же под этим снимком читаем: «Это все, что осталось от Человека, родным селением которого был Чермен».
Нам же известно, что «все, что осталось от Человека», осталось от ингуша Котикова Вассангирея Магометовича, 1936 года рождения, проживавшего и сожженного в своем собственном доме не в Чермене, а в поселке Карпа, где был опознан и похоронен сыновьями Котиковыми Израилом и Адамом.
На стр. 252-253 — четыре фотоснимка. На двух верхних: скальпированная голова мужчины. Указана фамилия — Бугулов. Кто он? Автор ничего не сообщает. Ничего не известно и нам. Ясно одно, засвидетельствовано проявление невероятной жестокости, дикости, варварства.
На другом снимке труп мужчины со страшными ожогами. Указана фамилия - А. Суворов. Опять никаких свидетельств — где, при каких обстоятельствах он получил эти ожога и погиб. Не будем и мы домысливать.
Но вот два нижних снимка. Снимок слева — труп мужчины со вспоротым животом. У В. Логинова, как водится, никаких свидетельств. В "Агрессии" под этим же фотоснимком читаем: «Нет сил даже для того, чтобы содрогнуться». Что ж, возразить этому невозможно. Однако на поверку оказывается, что этот труп был обнаружен в том же поселке Карца, среди трупов обезображенных ингушей и никем он не опознан. Не исключено, что родственников постигла та же участь. Со всеми другими трупами он предан земле в Назрани.
Последний фотоснимок, данный автором под общим заголовком «Осетинская трагедия» — обезображенная голова мужчины с выколотыми глазами и проломленным лбом. На трафарете фамилия — У.Х. Камбердиев. У В. Логинова опять же никаких сведений. В "Агрессии" под этим же снимком читаем: «Назвать просто убийцами тех, чьими жертвами стали Кембердиев и Бугулов, это все равно, что ничего не сказать». Можно ли что-либо возразить здесь? Конечно же, нет. Однако, если о Бугулове нам ничего не известно, то о Камбердиеве известно все, или почти все. Камбердиев Увайс Хаджибскирович, 1937 года рождения. Проживал в поселке Южный, ул. Речная, д. 6. Отец его Куштов Хаджибекир, по национальности ингуш. Мать, Камбердисва Елизавета — осетинка. В 1944 году отец был отправлен в ссыпку. С ним поехал и старший сын, Султан, которому было тогда 14-15 лет. Мать же, сославшись на свою национальную принадлежность — осетинка ведь, а бериевцы учитывали это — осталась с младшими детьми, в том числе и Увайсом, на родине. И, конечно же, с самыми лучшими намерениями переписала их на свою фамилию. Так, Увайс Куштов стал Увайсом Камбердивым. Всех "прелестей" ссылки младшие Камбердиевы-Куштовы не вкусили, но и от отца они не были оторванными. С разрешения матери они ездили к нему, проведывали. Когда же в 1957 году ингуши возвратились на родину, Камбердиевы-Куш-товы, естественно, не могли не влиться в их среду. Фатима Камбердиева вышла замуж за ингуша. Увайс Камбердиев-Куштов женился на ингушке. И жить бы им, да поживать, если бы не эта "осетинская трагедия". После смерти Увайса осталось трое детей, мал мала меньше.
Здесь нельзя не повториться. Организаторы экстренного выпуска "фотоальбома" "Агрессия", как уже было отмечено, с неподражаемым лицемерием восклицают: «Назвать просто убийцами тех, чьими жертвами стали Камбердиев и Бугулов, это все равно, что ничего не сказать». Мы уже отметили, что о Бугулове нам ничего не известно. О Камбердневе же нам доподлинно известно, что расправа над ним была учинена осетинскими боевиками, современными цивилизованными дикарями по инициативе и под непосредственным руководством бывшего соседа У.Х.Камбердисва, осетина по национальности, Виктора Абисалова. И если бы составители "фотоальбома" "Агрессия", а, вслед за ними, и наш незадачливый криминалист-очеркист, задались бы целью назвать вообще убийцу, а тем более наказать его адекватно содеянному, они без малейшего труда могли бы узнать у Куштовых его имя и место прежнего пребывания этого вампира в человеческом обличье.
Здесь, кстати, надо будет отметить, что подобная расправа была учинена над восемью представителями рода Куштовых. Так, Куштова Абдурахмаиа, 70-ти лет от роду, последние четыре гола прикованного параличом к постели, так к этой постели и "пришили" автоматной очередью, а затем прикладом до неузнаваемости изуродовали лицо. Его дочь, чудом избежавшая участи отца, увидев результаты содеянного этими нелюдями, двое суток в одиночку через горы и леса пробиралась в Джейрах. До сих пор так и не вышла из состояния шока.
Куштов Магомед, из того же поселка Южный, будучи уверенный в том, что российские "миротворческие" силы не допустят ничего противозаконного, не разрешил своей семье покидать дом, поселок. В результате вся семья оказалась в заложниках. Сам же был схвачен осетинскими боевиками, увезен в неизвестном направлении. И лишь через несколько дней его труп, полуобглоданный каким-то зверьем, только по обуви был опознан в Назрани. Рука не поднимается поставить здесь «и т.д.». Трагедия рода Куштовых вовсе не является каким-то исключением. В ней, как в капле воды, отражается общая трагедия всего ингушского народа.
Так чья же это трагедия? Трагедия осетинского народа или трагедия ингушского народа? Этот вопрос неотступно следовал за мной все дни работы над этими заметками. И все эти дни я был абсолютно убежден в том, что это, несомненно, трагедия ингушского народа. И вот, буквально работая над этими строчками, прихожу к мысли, что, оставаясь трагедией ингушского парода, она в то же время может быть, даже в большей мере, является трагедией осетинского народа. Ибо... Пройдут годы. Зарубцуются раны. Утихнет боль утрат. Лишь память останется. Навсегда! Ингушский народ, вот уже в который раз за свою трагическую, историю, подобно легендарной птице Феникс, возродится. Возродится буквально из пепла.
'
Но осетинский же народ, волею судьбы и деяниями его руководства (а по известному определению — всякий народ достоин именно того руководства, которое он имеет) этими событиями поставлена жирная печать коварного и кровожадного КАИНА. Поставлена на века. И отмывать ему эту печать перед общественным мнением и перед лицом соседей —народов Северного Кавказа — в веках.
Воистину - «осетинская трагедия».
При первом чтении очерков-пасквилей первой реакцией было — предложить товарищам создать инициативную группу, которая взяла бы на себя обязательство привлечь этого пасквилянта к суду за посягательство на честь и национальное достоинство ингушского народа. На первый взгляд, это было бы ответом, адекватным содеянному высококвалифицированным мошенником и провокатором. Но это лишь на первый взгляд.
На самом же деле, это могло бы оказаться для него неожиданной находкой —- его персоне была бы сделана реклама, о которой он мог бы только мечтать. Более того, в этом случае на одну чашу правосудия были бы положены честь и достоинство целого народа, на другую — полное отсутствие чести, совести, чувства собственного достоинства этого субъекта.
А поэтому было бы, наверное, более разумным побудить данного господина начисто лишенного отмеченных качеств, обратиться в суд по поводу нанесения ему морального ущерба, скажем, на меня. Поводов для этого, как теперь, наверное, понял читатель, господину В.М. Логинову предоставлено более чем достаточно. Что касается меня, то счел бы за честь быть привлеченным к этому суду в качестве ответчика с одним лишь условием с моей стороны, чтобы это судебное разбирательство происходило где-то поближе к Ингушетии — в Чечне, Дагестане, в Ставрополье и т.д. Почему? Исключительно только потому, чтобы не создавать неудобств, ибо их может оказаться свидетелям моей защиты очень и очень много.
При всем при этом хотелось бы предупредить своего оппонента о том, что ему придется всем этим свидетелям смотреть в глаза. А раз уж зашла речь о глазах, то, кстати будет вспомнить о том, что X. Камбердиеву глаза выкололи осетинские изверги. Царь Эдип, как любезно напомнил нам об этом очеркист В. Логинов, выколол их себе сам. Здесь никакого намека нет. Просто хотел порекомендовать неуважаемому оппоненту, взять зеркало и внимательно посмотреть в свои собственные.
Может быть, все же удастся где-то там, в потаенной их глубине, по-короленковски разглядеть хотя бы крупицы тех качеств, которые делают человека личностью.
Фёдор Боков
Дровосек, это вам нужно знать, чтобы потом не было вопросов...
