Когда талибы пойдут на Россию? 16.08.2021.
https://www.youtube.com/watch?v=J6lP1gHSukc&t=545s
Вид для печати
Когда талибы пойдут на Россию? 16.08.2021.
https://www.youtube.com/watch?v=J6lP1gHSukc&t=545s
Bloomberg (США): агония оставленных в Афганистане американских «агентов перемен»
20.08.2021
Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky)
По мере того как в кабульском аэропорту разворачиваются сцены безумного хаоса, некоторые из нас смотрят на них с упавшим сердцем и горем, другие встревожены и насторожены. («Поднимите руку, если хотите, чтобы этот самолет приземлился в вашем городе», — написал в Твиттере ведущий Newsmax Стив Кортес.) И еще есть третья группа, которая не может скрыть своего злорадства. Это звездные пропагандисты российского режима, которые не столько празднуют победу Талибана* (эта группировка запрещена в России как террористическая) или даже поражение заклятого врага путинского режима — Америки, но откровенно наслаждаются тем ужасным положением афганцев, которые пытаются бежать, но сталкиваются с неспособностью, а часто и открытым нежеланием Запада принять их в любом разумном количестве.
«Именно те, кто помогали „Звездно-полосатому" достичь своих безумных целей, падают с бортов взлетающих самолетов, когда у них ломаются ногти, которыми они судорожно цепляются за металл», — написала главный редактор российской правительственной пропагандистской сети RT Маргарита Симоньян в своем Телеграмм-канале. «Урок: не помогай „Звездно-полосатому". Он воспользуется тобой, а потом бросит».
Когда Виктория Никифорова, обозреватель российского государственного информационного агентства РИА Новости, произвела такой же пропагандистский залп по США и «преданным Америкой коллаборационистам», она, казалось, больше говорила о российской прозападно настроенной части интеллигенции, чем об афганских военных переводчиках:
«Поначалу они просто позиционируют себя приверженцами прогрессивной глобальной повестки дня. Так сказать, активистами, борцами за все хорошее против всего плохого. Многие из них делают это прекрасное дело на протяжении всей своей жизни и считают себя честными людьми. Но некоторые из них в какой-то момент внезапно осознают, что их собственная страна и ее упорно заблуждающийся народ — вот самые большие враги того самого прогресса».
«И тогда, — продолжает Никифорова, — они начинают мечтать об американских танках на улицах своих городов — но они обречены, потому что Соединенные Штаты никогда не выступят за них. Они могут потреблять веганское латте и говорить на английском, как выпускники Оксфорда, но это не заставит их западных контрагентов считать их ровней себе. При необходимости они будут уничтожены с тем же безразличием, как и остальное население, и преданы с невероятным цинизмом».
Месседж явно предназначен для российских независимых журналистов, которых уже объявили «иностранными агентами», или которые живут в страхе такого объявления; для тех местных активистов, которым иностранные гранты помогали реализовывать образовательные программы; для проамериканских и проевропейских политиков на Украине, в Прибалтике, Грузии и Молдове. Этот месседж гласит: «Помните, США и их западные союзники уйдут в самый плохой для вас момент, и оставят вас безнадежно гнаться за последним их улетающим самолетом».
И странное дело — некоторые западники, как политики, так и журналисты — как будто сговорились в том, чтобы поддержать и усилить предупреждения Симонян и Никифоровой. «Разве это действительно входит в нашу обязанность — принимать здесь тысячи потенциальных разносчиков разной заразы из Афганистана?» — спрашивает ведущая телеканала Fox News Лаура Инграм. «Все дни мы слышим, что „мы им обещали". Кто обещал? Вот именно вы обещали?» — пишет в своем Твиттере непопулярный кандидат в канцлеры Германии Армин Лашет. И добавляет: «Хотя, может быть, некоторым афганцам и следует предоставить убежище в США и Западной Европе, но нельзя повторять ошибки, связанные с войной в Сирии. Нельзя повторять 2015 год». Таким образом он намекает на поток беженцев из Сирии, которые именно в 2015 году в основном оказались в Германии. Канцлер Германии Ангела Меркель назвала число афганских беженцев, которых примет ее правительство — 10 000. В 2015 году, когда Афганистаном по существу управляла Америка, а в стране находились еще и войска коалиции, в том числе и немецкие, Германия приняла 31 382 прошения о политическом убежище от афганцев.
Кая Каллас, премьер-министр верного американского союзника Эстонии, которая тоже участвовала в коалиции НАТО в Афганистане, объявила, что ее страна примет — подождите, не падайте — аж до 10 беженцев из Афганистана.
В 2015 году дочь пастора Меркель не могла просто смотреть на страдания беженцев и ничего не предпринимать. И она впустила их в страну. В 2021 году западные лидеры уже кажутся не очень восприимчивыми к таким идеям. США, Германия, Голландия и другие западные страны заявляют о том, что будут избирательны в отношении тех беженцев, которых они решат принять. И они хотят доказательств того, что потенциальные иммигранты действительно сделали для них в Афганистане что-то существенное.
Обещание Соединенных Штатов, адресованное их афганским союзникам, и отраженное в принятой с жуткими бюрократическими проволочками Специальной визовой программе для иммигрантов, а также в заявлении Джо Байдена, сделанном в июле — «Если вы выберете США, то здесь для каждого из вас найдется дом, и мы будем рядом с вами так же, как вы были рядом с нами в Афганистане» — носит очень ограниченный характер. Оно касается только тех, кто непосредственно работал на Соединенные Штаты и может это доказать. Такая же ситуация и с обещаниями американских западных союзников. Например, представительство Британского Совета в Афганистане признало, что некоторым из его нынешних и прежних сотрудников отказали в британской визе даже в рамках Программы помощи и перемещения афганских беженцев.
Все афганцы, которые были довольны квази-западными свободами во времена НАТО-вской оккупации, теперь имеют все основания для страха. Бывший военный переводчик из числа афганцев подвержен большему риску, чем бывший журналист, а последний должен беспокоиться о своем будущем больше, чем бывшая студента, которая не носила хиджаб, и пользовалась губной помадой. Но все же все они имеют достаточно оснований для того, чтобы хотеть покинуть страну. Однако при этом лишь небольшому числу из них неохотно предоставят новое убежище где-нибудь на Западе.
Все они являлись «агентами перемен» в стране, которая смертельно не хочет никаких перемен, что и доказывает победа Талибана. Все эти переводчики, журналисты, девушки-студентки, применяющие губную помаду — все они были элементами нового, более открытого общества в Афганистане, которое могло бы еще только состояться. В Афганистане не нужно было быть «иноагентом» для того, чтобы быть «агентом перемен». Да, действительно, западные деньги — будь то в виде грантов или каких-то инвестиций — финансировали изменения в сторону большей открытости, толерантности и политической, а также экономической конкуренции. Но в качестве человека, который когда-то бился за такие изменения у себя на родине, в России, я могу засвидетельствовать под присягой, что деньги значили гораздо меньше, чем знания, правила и общепринятая мировая практика, которые мы изучали и которым пытались следовать. И гораздо важнее этого было ощущение того, что чем больше будет в стране разрешено, тем большее станет доступно, и что открытый мир будет лучше, чем мир, замкнутый в жестких границах, и что свобода в общем — это значительно лучше, чем несвобода.
В мировоззрении «агентов перемен» те, кто тянет страну назад, делая ее более репрессивной, заставляя ее замкнуться в себе — те и являются настоящими предателями.
Как хорошо знают российские пропагандисты, «агенты перемен» часто терпят неудачи, потому никакие перемены не являются необратимыми. И тогда среди их западных работодателей и наставников начинаются душевные муки: что я могу сделать для своих проигравших союзников? Какие обещания я им давал, или на что я им намекал? Не будет ли моя совесть мучить меня впоследствии, если я не попытаюсь им помочь или, по крайней мере, не призову на помощь те силы, которые могут помочь? Существует ли в стране Х какая-то широкая и ясная инициатива, как в Германии, в которой Меркель заявила о желании принять 10 000 афганских журналистов и активистов? И вообще, чего стоят все эти обещания в стране, находящейся под жестким контролем Талибана, в котором США не могут даже уверенно владеть ситуацией в аэропорту? Ведь известно, что первые немецкие и голландские попытки вывезти какое-то количество беженцев, с ходу потерпели фиаско.
Суровая правда жизни состоит в том, что никакие надежные обещания не даются, да и не могут быть даны этим самым «агентам перемен» — даже военным переводчикам, которые вроде бы находились на самой передней линии боев. Даже те из афганцев, кто чувствует себя сейчас брошенными и преданными, в глубине души понимают, что они не совершали того, что они делали, в обмен на обещание безопасности. Они просто сделали свой выбор — многие из идеализма, а многие приняли ту сторону, которая, по их мнению, имела больше шансов победить. Третьи выбрали то, что обещало им быструю материализацию их представлений о лучшей жизни. И все они знали, что их выбор был связан с риском, что все в их жизни неожиданно может пойти не так.
Миллионы афганских «агентов перемен», которые не могут убежать, или не хотят этого делать, должны сейчас сделать еще один выбор. После начального приступа отчаяния солдат может начать служить новым хозяевам, журналист может найти другую работу или даже влиться в ряды пропагандистской машины победителей. Молодая девушка может спрятать свои книги и помаду и снова надеть хиджаб. Некоторые могут присоединиться к побежденным и попытаться поучаствовать в еще одном сражении, правда, без особой надежды на победу. Или они могут покинуть Афганистан позже, до того, как Талибан доберется до них. Возможно, это окажется даже проще, чем сейчас, когда по стране прокатываются массовые репрессии.
Это тяжелый выбор, который мало связан с реальными или неправильно понятыми западными обещаниями. Для людей, которые решили оставить свою родину, убежище на чужбине чаще всего является лишь временным выбором. У большинства «агентов перемен» чувство национальной идентичности не менее сильное, чем у их врагов, и они в действительности не слишком хотят ассимилироваться в чуждой им западной среде. По их мнению, они не так уж и помогали американцам, немцам или британцам; они пытались помочь своей собственной стране, и жизнь на Западе — это совсем не то, что они выбрали бы при наличии абсолютной свободы выбора.
Когда перемены проваливаются, их агенты остаются один на один со своим мучительным выбором. В поражении никогда не бывает безопасности или определенности. Оно редко предлагает проигравшим план Б.
Российские государственные пропагандисты полагают, что афганцы, так же, как и русские, и украинцы и прибалты, которые ассоциируют себя с американскими или европейскими институтами, поступают таким образом, будучи полностью уверенными в том, что они присоединились к стороне победителей. Это ложное представление. Да, эти люди хотят победить, но они прекрасно знают и то, что их ждет в случае поражения. Никто из тех, кто делает ставку на перемены, не может избежать рисков или просто не замечать их.
Да, Запад должен в максимальной степени помогать им, и принять стольких из них, сколько необходимо. Но совсем не исходя из каких-то жестких обязательств. Эти люди просто нужны на Западе и их часто здесь не хватает. И афганский кризис — явное тому доказательство.
* Организация запрещена в РФ.
https://inosmi.ru/politic/20210820/250342917.html
Афганистан, Казахстан и другие страны бывшего СССР, сравнительный, аналитический обзор
X News
Бахытжан Копбаев
https://www.youtube.com/watch?v=5x0U8b4Op20
В России и в Казахстане женщин убивают больше чем в Афганистане. РФ-6200, РК-273, Афг-92
X News
Бахытжан Копбаев
https://www.youtube.com/watch?v=vzTZ21s0Qf8
За что любят Талибан и ненавидят Америку в Афганистане
https://www.youtube.com/watch?v=QBCM2qzuKr4
Досым Сатпаев - о «Талибане», Центральной Азии и афганских беженцах в Казахстане
https://forbes.kz/process/expertise/...onfrontatsiya/
США уходят из Афганистана так же, как это сделал СССР в 1989 году, так и не добившись поставленных целей, но пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре
Принцип Аль Капоне
После ухода американцев из Афганистана талибы будут снова стремиться получить то, к чему они шли еще в 90-х годах – международное признание и политическую легитимность. Именно для этого движение «Талибан» (запрещено в Казахстане), как и некоторые другие радикальные организации в мире, создали два крыла: политическое и боевое. Первое должно было демонстрировать готовность к переговорам, а второе делало доводы талибов в переговорах более весомыми. Как в свое время любил говорить Аль Капоне, «вежливостью и оружием можно добиться большего, чем одной вежливостью». И у них получилось убедить часть геополитических игроков в том, что если их не получается уничтожить, то лучше начать с ними переговоры. В результате, кроме США, такие переговоры начала вести Россия, которую даже обвинили в том, что она решила использовать талибов как еще один инструмент своей военно-политической конфронтации с США. Но если американцы сели за стол переговоров с талибами, чтобы закончить непопулярную в самих США и очень дорогостоящую войну, то для Москвы важно было вернуться в афганскую игру, чтобы усилить свое присутствие в этом стратегически важном регионе, как это у нее получилось сделать на Ближнем Востоке после войны в Сирии.
При этом была одна общая цель в переговорах с талибами, которая объединяла Белый дом и Кремль. Для США и России талибы вдруг оказались меньшим злом, чем то же ИГИЛ (запрещено в Казахстане), члены которого довольно активно стали перебираться в Афганистан после поражений в Сирии и Ираке. При этом талибы сами понимают, что ИГИЛ - это не Аль-Каида, которая хоть и тоже базировалась на территории Афганистана, но с разрешения и под покровительством самого движения «Талибан». Деятельность же ИГИЛ в Сирии и Ираке показала, что эта организация, обосновавшись в Афганистане и пытаясь объединить под своей крышей международный террористический интернационал (в том числе состоящий из граждан стран Центральной Азии), будет вести себя не как гость, а как новый хозяин, который пришел в чужой монастырь со своим уставом, что уже приводило к военным столкновениям с талибами.
Министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил о том, что боевики «Исламского государства» концентрируются на севере Афганистана для экспансии в Центральную Азию. А секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев объявил, что конечной их целью является создание так называемого «Великого Хорасана», включающего территории Афганистана и стран Центральной Азии. Но в таких заявлениях есть также и геополитические интересы самой России, которая, постоянно заявляя об угрозе государствам Центральной Азии со стороны Афганистана, пытается сохранить за собой роль главного провайдера безопасности в регионе, убеждая их в необходимости более тесного военно-политического сотрудничества с Россией в рамках ОДКБ. На поддержку России в первую очередь рассчитывает Таджикистан, по данным которого на приграничных территориях находится примерно 16 700 боевиков, из которых 6370 являются иностранными наемниками, входящими не только в ИГИЛ, но также в «Джамаат Ансарулла», «Союз исламского джихада», «Исламское движение Узбекистана» и другие организации (запрещены в Казахстане).
Но Россия, видя в талибах партнеров и радуясь уходу американцев из Афганистана, действует так же глупо и недальновидно, как когда-то в конце 80-х годов действовали США, когда радовались уходу советского воинского контингента из Афганистана. США считали моджахедов вполне управляемой силой, но те позже повернули оружие против самих американцев и их союзников. А моджахеды рассматривали уход СССР как свою личную победу. Так же, как сейчас уход США воспринимают талибы, которые неоднородны и состоят из разных фракций, каждая из которых готова вести свои игру, но ни одна из них не собирается быть чьей-то марионеткой.
Следовательно, по мере укрепления своих позиций в стране талибы могут быть более непредсказуемы с точки зрения тех альянсов и союзов, которые они будут создавать в первую очередь исходя из своих политических и экономических интересов в рамках «контролируемой напряженности». А это не всегда будет соответствовать интересам стран Центральной Азии, а также России. Ведь если дергать дракона за хвост, рассчитывая им управлять, то не надо удивляться, что он может вас больно укусить.
Зачем Китай залез в Афганистан?
Китай тоже пытается принять участие в афганской политике, даже предлагая себя в роли посредника в переговорах между талибами и Кабулом. При этом Пекин серьезно беспокоит дестабилизация в Афганистане после ухода американцев. Министр иностранных дел КНР Ван И даже раскритиковал поспешный вывод войск США из Афганистана, посчитав, что это способно негативно сказаться на стабильности в регионе. Хотя такая ситуация может быть использована Китаем для укрепления позиций ШОС, куда входят некоторые приграничные с Афганистаном государства. Но растет и конфронтация между США и Китаем. Потому что именно Китай, а не Россию в Пентагоне рассматривают в качестве главного противника на глобальном уровне в ближайшие десятилетия. Также усиливаются информационные столкновения и война разведок двух стран.
Не так давно Пентагон в конгрессе США представил информацию о том, что Таджикистан наряду с Мьянмой, Таиландом, Сингапуром, Индонезией, Пакистаном, Шри-Ланкой, Объединенными Арабскими Эмиратами, Кенией, Сейшельскими островами, Танзанией и Анголой входит в число стран, которых Китай, вероятно, рассматривает в качестве мест для размещения своих военно-логистических объектов. Кстати, о наличии китайского военного объекта на территории Восточного Памира в феврале 2019 года сообщала газета Washington Post со ссылкой на местных жителей и спутниковые снимки. Издание тогда писало, что там уже три года находится секретная военная база КНР. А летом 2018 года Китай приступил к строительству первой военно-тренировочной базы в афганской провинции Бадахшан.
Но главным партнером Китая в афганской политике является Пакистан, который давно уже относится к государствам - получателям крупных китайских кредитов. Поэтому неудивительно появление китайско-пакистанского экономического коридора, через который китайцы, по мнению экспертов, хотят получить доступ в том числе на рынок центральной и южной частей Афганистана.
Кстати, китайско-пакистанское сотрудничество недавно привело к скандальной ситуации: обнаружились попытки Китая создать в Афганистане свою шпионскую сеть при поддержке Пакистана. В прошлом году появилась информация о том, что афганская контрразведка разоблачила агентурную сеть китайской разведки, которая поддерживала связь с некоторыми полевыми командирами террористической «сети Хаккани», чтобы собирать информацию об уйгурских боевиках, скрывающихся в Афганистане. Более того, выяснилось, что китайская агентура не только встречалась с полевыми командирами различных боевых групп внутри движения «Талибан», но также вербовала себе источники информации среди талибов и боевиков «Аль-Каиды». Таким образом выходит, что Китай на самом деле больше готов был сотрудничать с талибами, чем искать поддержку у центрального правительства Афганистана. Но такая политика довольно зыбкая, так как репрессивная политика Китая по отношению к мусульманам в СУАР рано или поздно заставит талибов занять более жесткую антикитайскую позицию.
Афганская игра Ташкента
Кстати, из всех стран Центральной Азии Узбекистан еще со времен Ислама Каримова имел свое игровое поле в афганской политике: являлся заложником географии, находясь по соседству с Афганистаном. Сначала в 90-х годах Ташкент активно поддерживал военный потенциал Северного альянса и генерала Абдул-Рашида Дустума в войне с талибами. Затем в начале 2000-х годов Узбекистан предоставил американцам авиабазу «Карши-Ханабад», которая функционировала до 2005 года, а немцам - авиабазу в узбекском Термезе. При этом постоянная угроза со стороны Афганистана со временем превратила Узбекистан в государство с довольно сильной армией. В 2021 году Узбекистан улучшил свои позиции в международном рейтинге вооруженных сил Global Firepower, заняв 51 место, и до сих пор остается сильнейшей армией в Центральной Азии. Для сравнения, Казахстан отстал от Узбекистана в данном рейтинге на 11 пунктов, разместившись на 62-м месте.
Но с приходом на пост президента Узбекистана Шавката Мирзиеева политические контакты Ташкента и талибов активизировались. В марте 2018 года в Ташкенте на конференции по урегулированию ситуации в Афганистане Шавкат Мирзиеев заявил, что узбекская сторона готова предоставить афганским властям и талибам все условия для проведения прямых переговоров. Впоследствии власти Узбекистана предложили провести переговоры афганского правительства и движения «Талибан» в Самарканде. Для этой цели был даже учрежден институт спецпредставителя президента Узбекистана по Афганистану, в обязанности которого входило взаимодействие с США, Россией, Китаем, Ираном, ООН и Евросоюзом. Кстати, на церемонии заключения мирного соглашения между США и представителями движения «Талибан» также присутствовал министр иностранных дел Узбекистана Абдулазиз Камилов, что говорило об активном участии Ташкента в переговорах с талибами.
В результате весной 2021 года представители руководства движения «Талибан» заявили, что со своей стороны не допустят того, чтобы с территории Афганистана исходила угроза безопасности Узбекистану. При этом, как и США и Россия, Узбекистан также исходит из принципа «враг моего врага – мой друг», видя в талибах один из инструментов сдерживания более радикальных групп, в том числе «Исламского движения Узбекистана», которое до 2014 года было на стороне талибов, пока в том же году лидер ИДУ Усман Гази не заявил о присоединении этой организации к ИГИЛ. Хотя военные успехи талибов на севере Афганистана неожиданно создали проблемы для Узбекистана и Таджикистана, на территорию которых, после боев с движением «Талибан», стали переходить военнослужащие афганской армии, а также вооруженные бойцы местного ополчения, пытаясь найти там убежище. В частности, в конце июня текущего года талибы взяли под контроль ключевой район Имам Сахиб в провинции Кундуз рядом с границей Таджикистана.
Но кроме политического диалога с талибами Ташкент интересуют вполне конкретные экономические цели в Афганистане. Уже разработана дорожная карта по развитию сотрудничества в политической, торгово-экономической, финансовой, энергетической, транспортной и культурной сферах. Договоренность об этом была достигнута в ходе встречи президента Афганистана Ашрафа Гани с главой Министерства инвестиций и внешней торговли Узбекистана Сардором Умурзаковым, которая прошла в Кабуле. Азиатский банк развития уже выделил Афганистану $110 млн на строительство линии электропередач Сурхан – Пули-Хумри из Узбекистана протяженностью 260 км. Кроме этого Ташкент приступил к реализации нового проекта по строительству железной дороги Мазари-Шариф – Кабул – Пешавар через Афганистан в Пакистан.
В начале 2021 года Узбекистан, Афганистан и Пакистан подписали совместный запрос на получение кредита в $4,8 млрд от международных финансовых организаций для проекта Трансафганской железной дороги. Как отмечают эксперты, данный маршрут должен связать южноазиатскую железнодорожную систему с центральноазиатской и евразийской, чтобы обеспечить выход к пакистанским морским портам – Карачи, Касему и Гвадару. Но все эти проекты также невозможно будет реализовать без поддержки движения «Талибан», которое должно гарантировать их безопасность.
Уязвимые зоны Туркменистана
Самой уязвимой в Центральной Азии с точки зрения прорыва радикальных групп является туркмено-афганская граница. Хотя для Ашхабада также важно поддерживать неконфликтные взаимоотношения с талибами в надежде реализовать свой проект строительства газопровода ТАПИ (Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия), который должен пройти от туркменского месторождения Галкыныш через афганские города Герат и Кандагар до границы Пакистана с Индией. В октябре 2020 года Туркменистан заявил о завершении работ на своем участке протяженностью 214 километров. А в декабре прошлого года министр горной промышленности и нефти Афганистана Мохаммад Харун Чахансури сообщил, что строительные работы по прокладке афганского участка ТАПИ начнутся в 2021 году в провинции Герат.
Но с учетом вывода американских войск, туманных перспектив афганского правительства и военной активности талибов, проект ТАПИ опять повис в воздухе. Протяженность афганского участка составляет 735 км, и понятно, что центральная власть в Кабуле никак не сможет гарантировать безопасность этого участка. Но даже если такими гарантами безопасности выступят талибы, то не менее серьезную угрозу могут представлять радикалы из ИГИЛ и их союзники, которые концентрируются на границе Афганистана со странами Центральной Азии. При этом, как отмечают некоторые аналитики, до сих пор продолжаются переговоры по соглашению о купле-продаже газа, так как Пакистан и Индия рассчитывают на более низкую цену за газ, тем более что определенную конкуренцию туркменскому газу может составить газ из Катара, а также из Ирана.
Казахстан и беженцы
В отличие от Узбекистана, для казахстанской внешней политики афганский фактор долгое время не был ключевым не только по причине того, что у Казахстана нет общей границы с этим государством, но также и в связи с отсутствием сильных специалистов по Афганистану. Также у Казахстана не было никаких рычагов влияния на ситуацию в этой стране, в том числе в связи с тем, что казахов в Афганистане проживает гораздо меньше, чем узбеков, таджиков или туркмен. При этом Казахстан всегда выступал не столько за силовые методы решения внутриафганской проблемы, но в первую очередь за увеличение экономической и гуманитарной помощи Афганистану. Например, в 2008 году Казахстан оказал финансовую поддержку Афганистану в размере $2 млн 380 тыс. для реализации проектов по строительству школы в провинции Саманган, больницы в провинции Бамиан, ремонту асфальтированной дороги Кундуз - Талукан. Кроме этого, в качестве гуманитарной помощи Казахстан осуществил поставку в Афганистан около 15 000 тонн продовольствия, а также разработал образовательную программу стоимостью $50 млн для афганских студентов, предусматривающую обучение в казахстанских высших учебных заведениях 1 тыс. афганцев по гражданским специальностям.
При этом очень важно, что благодаря этой образовательной программе в Казахстан смогли приехать на обучение и этнические казахи, которые проживают в Афганистане. В принципе, такой формат помощи со стороны Казахстана Афганистану был приоритетным до последнего времени. А в июне текущего года Афганистан и Казахстан даже подписали соглашение о военном сотрудничестве, в рамках которого, по официальным сообщениям, предусматривается проведение совместных военных учений, сотрудничество в медицинской области, подготовка военных кадров, материально-техническая поддержка, а также взаимодействие между разведывательными службами двух стран. Но с учетом того, что политическая ситуация в Афганистане может стремительно поменяться не в пользу официальных властей в Кабуле, данное соглашение будет иметь больше формальный характер. И если Казахстан действительно хочет быть более активным игроком в афганском направлении, то лучше это делать в альянсе с Узбекистаном, который имеет более солидный опыт участия во внутриафганской политике. Кстати, в начале этого года министр иностранных дел Узбекистана Абдулазиз Камилов посетил Казахстан, Туркменистан и Таджикистан, в том числе чтобы обсудить реализацию вышеупомянутого проекта по строительству железной дороги Мазари-Шариф – Кабул –Пешавар, которая гипотетически должна связать Центральную Азию с пакистанскими портами.
Что касается девяти тысяч афганцев, которые помогали американцам во время их военной кампании и которых США якобы попросили (пока неофициально) временно принять некоторые страны Центральной Азии, то возникает несколько интересных моментов. Во-первых, как талибы отнесутся к такому предложению, учитывая, что тот же Узбекистан за последние несколько лет активно выстраивал партнерские связи с движением «Талибан», видя в нем одного из гарантов своей безопасности? И если это было частью американской сделки с талибами, то ситуация будет менее сложная для стран Центральной Азии, чем если все это было решено за спиной движения «Талибан». Во втором случае может возникнуть ситуация, что талибы вдруг потребуют экстрадировать в Афганистан кого-то из тех, кто найдет убежище в странах Центральной Азии, и их временное пребывание в этих странах вдруг затянется. Такой вариант событий и возможные действия на эти требования должны просчитываться уже сейчас.
Во-вторых, можно согласиться с той точкой зрения, что если на официальном уровне такая просьба поступит Казахстану, то он должен помочь временно принять часть этих афганцев хотя бы потому, что когда-то Афганистан стал вторым домом для казахов, беженцев из Казахстана, которые в начале XX века бежали от советской власти, репрессий и голода. И традиционные призывы Казахстана к миротворчеству по отношению ко многим конфликтам должны также сопровождаться вполне конкретными действиями по спасению людей из зон конфликта, тем более когда нас об этом просят.
В-третьих, не стоит забывать и о мерах безопасности, чтобы вместе с этими беженцами в Центральной Азии не появились сторонники радикальных идей. То есть США должны гарантировать, что каждый из этих девяти тысяч афганцев прошел тщательную проверку и не представляет угрозы странам региона. В любом случае должны быть оговорены также финансовые расходы США на поддержку этих беженцев и точные сроки их пребывания в Центральной Азии до того, как они уедут в США.
Эксклюзивное интервью Михаила Финкеля. Ситуация в Афганистане. Поддержка Ираном Армении
https://www.youtube.com/watch?v=E1ujz7SCs6M
Талибам всего за 15 дней удалось то, что вот уже 30 лет не удается Казахстану, и не удастся никогда
https://www.youtube.com/watch?v=24EhDI71FTA
https://www.youtube.com/watch?v=24EhDI71FTA
Афганистан Талибана. Чего боятся диктаторы Средней Азии?
https://www.youtube.com/watch?v=D2qgrbtzimI
https://www.youtube.com/watch?v=D2qgrbtzimI