Мы не ингушская оппозиция – мы ингушская общественность
Елена Дмитриева: Доброе утро. У нас в гостях сегодня Дауд Гаракоев – член Ингушского гражданского совета. Дауд, здравствуйте.
Дауд Гаракоев: Добрый день.
Е.Д.: Есть информационный повод, как мне кажется, это насущные вопросы и важная тема для нашей беседы: ингушская оппозиция планирует провести в Москве Съезд ингушского народа, чтобы обратить внимание федеральных властей на серьезные проблемы в республике и добиться права проводить прямые выборы своего президента. На днях в Москве прошла пресс-конференция ингушской оппозиции. Дауд, на пресс-конференции вы заявили, что будете добиваться возвращение прямых выборов в Ингушетии, для этого вы организуете Съезд ингушского народа в Москве. Уже наметили дату проведения форума?
Д.Г.: Я бы хотел вначале выявить такую просьбу: мы не ингушская оппозиция – мы ингушская общественность. На пресс-конференции были собраны разные общественные организации и общественные силы, которых крайне возмущает та ситуация, которая сложилась в Республике Ингушетия. Вот почему мы собрались вместе. То есть, это люди с разными политическими интересами, но сейчас на данном этапе мы собрались вместе, чтобы донести до федеральной власти, до общественности России, что обстановка невыносимая, и что-то надо делать – вот главный лейтмотив нашего собрания.
Е.Д.: Все-таки дата известна или нет?
Д.Г.: Создан оргкомитет по проведению – это даже не съезд, никто его так не называл, на сегодняшний день мы остановились, что это Конгресс ингушского народа в г. Москве. Все желающие: диаспоры, проживающие на территории СНГ, за границей, люди, которые проживают на Кавказе, т.е. непосредственно в Ингушетии, все желающие могут принять участие.
Е.Д.: А на какое количество делегатов вы рассчитываете?
Д.Г.: На данный момент мы остановились на том, что это будет 300-350 человек.
Е.Д.: Дауд, расскажите нам об основных претензиях ингушской общественности к действующей власти республики?
Д.Г.: Главная претензия, из которой вытекают все остальные – это отсутствие нормального образа жизни, отсутствие рабочих мест. Республика Ингушетия сравнительно молодая, средний возраст в республике 24-25 лет, т.е. примерно 320 тыс. человек работоспособных, из них абсолютное большинство не имеет места заработать на кусок хлеба. По нашим подсчетам это около 190-200 тыс. чел.
Е.Д.: У вас же были выборы в 2008 г., да?
Д.Г.: Были в 2011 г.
Е.Д.: А, в 2011 г. Тогда говорили, что приходит новый человек к власти, ждали, что будут проведены реформы, что народ будет жить лучше. Что-то изменилось?
Д.Г.: Это был переломный момент для новой власти, т.е. с чистого листа. Мы надеялись, что будет прорыв. Все ингушское общество, многонациональный народ Ингушетии надеялся, что со сменой власти начнется новый скачек в развитии Республики Ингушетии. Все посылы для этого были: федеральный центр, беспрецедентная помощь, кредит доверия очень высокий, люди, уставшие от всех этих неурядиц, которые в республике творятся: и безработица, и нарушение прав человека – весь комплекс проблем, который есть. Мы думали, что власть, засучив рукава, возьмется за их решение. Но, к сожалению, надо констатировать, что сегодня 2013 г., но на протяжении 5-6 лет ничего не изменилось, т.е. дороги, которые были в 2008 г. в хорошем состоянии сегодня превратились в хлам, ездить невозможно.
Е.Д.: Не знаю, я вас обрадую или разочарую, но в Москве с дорогами не лучшая обстановка, поэтому вы здесь не одиноки.
Д.Г.: Москва – 12 млн. мегаполис, мы – 500-тысячная Республика, у нас всего 5 тыс. кв. м. В советское время, в ту эпоху, которую мы постоянно ругаем, которую я тоже ругаю, у нас управлял всеми хозяйственными делами один председатель райкома, и справлялся неплохо. Но, к сожалению, сегодня у нас есть глава республики, есть большой штат правительства, всевозможных чиновничьих структур, но улучшения нету ни в какой отрасли. Если бы хоть где-то был прогресс, то можно было надеяться, что начнется какое-то продвижение вперед.
Е.Д.: А что происходит – у вас закрываются заводы, у вас закрываются фабрики, закрываются школы?
Д.Г.: У нас нету заводов, у нас нету фабрик, никакого производства нету. Я вот, пользуясь случаем, хочу привести пример. Идет выставка "Деловая Ингушетия - 2013". Люди, которые приедут на эту выставку, будут поражены тем скудным представлением, которое может показать Республика Ингушетия, я имею в виду производство товаров народного потребления. Единственное, что мы производим, минеральная вода "Ачалуки", которая производится 150 лет почти. Там же на этой выставке, я смотрел в интернете, прицепы автомобильные маленькие, это производит частный предприниматель, который не имеет к государству никакого отношения, но при этом федеральный центр вкладывает колоссальные деньги в этот Северный Кавказ, в частности, в Ингушетию. По "Программе развития Республики Ингушетии" – это федеральная целевая программа на 2010-2016 гг. заложено 32 млрд. рублей, из них на сегодняшний день почти 14 млрд. освоено. Покажите, куда деньги вложены? Вот вопрос к власти. Где эти деньги?
Е.Д.: Дома строятся?
Д.Г.: Частники строят дома на свои средства, но это к государству не имеет никакого отношения – это кредиты из банков, частные вложения, кооперативное строительство. Государство строит дома для оползняков – есть такая строка в программе: повышения жилищных условий и выселение людей с оползневых районов, это Малгобекский район. Но опять же по этому вопросу возникает масса проблем: средняя стоимость квадратного метра в Ингушетии 20 тыс. руб. Коттедж, 100 кв. м., который построен для семьи, которая выводится с оползневой зоны обходится государству по нашим прикидкам в 8 млн. руб. Посчитать, в сколько обошелся квадратный метр не сложно.
Е.Д.: Каким образом работают люди, если вы говорите, что не создается рабочих мест?
Д.Г.: Люди не работают, пенсионеров большое количество, работают те, кто работает в системе МВД, в системе здравоохранения и других системах, т.е. государственный сектор, предприниматели, частники, которые продав дом или машину, за счет этого пытаются прокормить свою семью – вот и все. Много выехавших за границу, многие работают в крупных городах: в Москве, Ленинграде, других регионах России. У нас люди умеют и жить, и строить, и работать. К сожалению, условий в республике для них нет.
Е.Д.: Молодежь разъезжается?
Д.Г.: Безусловно. Ситуация с этой безработицей влечет цепочку других проблем. Я только что говорил, что средний возраст составляет 24 года, т.е. это молодые люди новой формации, они хотят жить в современном мире, работать на современных предприятиях, т.е. чувствовать себя человеком этого дня. Но постоянное "подождите, подождите, завтра будет лучше", и вот эти кормления завтраками продолжаются, люди рождаются, доходят до зрелого возраста, а их продолжают кормить завтраками. Они говорят: " Мы хотим жить хорошо сейчас, сегодня. Зачем нужны блага в 80-90 лет, когда ты уже одной ногой стоишь в могиле?"
Е.Д.: Дауд, что происходит с уровнем коррупции? Все СМИ пестрят о том, что якобы в Ингушетии он устрашающий. Вы считаете, что если власть изменится, то уровень коррупционный будет ниже?
Д.Г.: Мы призываем федеральную власть обратить внимание на этот негатив и очень опасный болезненный фактор – вот посыл этих людей, которые собрались за столом на этой пресс-конференции. Наконец, мы бьем в набат. Обратите внимание, что творится в Ингушетии! Да, вы выделяете деньги, да, пишутся программы, но мы не видим улучшений, не видим современных заводов, не видим фабрик, не видим рабочих мест. Я не могу с дипломом, который я получил, там высшее образование, среднее техническое образование или колледж прийти на биржу труда или на предприятие и сказать: "Вот у меня диплом, я специалист такого-то и такого профиля – возьмите меня на работу", – этого нет. Ну что делать молодому человеку, который окончил ВУЗ, техникум, колледж и должен на этот диплом смотреть, как он будет пылиться – вот проблема. Это молодой человек, на него влияют совсем другие факторы – он видит, какие шикарные особняки строят чиновники, другие люди, которые афилированы с властью. Это его раздражает: почему он живут, и почему я не могу? Он считает, что они живут за его счет, и он тут не ошибается.
Е.Д.: Некоторые СМИ пишут о том, что якобы ссылаясь на общественность опять же, что за 5 лет было похищено 20 млрд., при том, что бюджет составляет всего лишь 11 млрд. Такое может быть?
Д.Г.: 20 млрд. – это предполагаемая сумма, точно сказать до копейки никто не может, плюс-минус. Но хочу сказать, что ответственность за то, что ты своровал 1 млрд. или 20 млрд. одинаковая, т.е. это хищение в особо крупных размерах у государства, разницы нету. Это просто от незнания информации. 18 млрд. – годовой бюджет республики и мы речь ведем с 2008 г. по сегодняшний день, это за 5 с лишним лет. А там, извините, набегает сумма около 100 млрд. рублей, так что 20 млрд. не кажется такой катастрофической цифрой, фантастической суммой. Я вам приведу несколько примеров, если хотите.
Е.Д.: Давайте.
Д.Г.: Сельское хозяйство, аграрный комплекс. Мы аграрная республика. На поддержку аграрного комплекса федеральный центр по "Программе развития агропромышленного комплекса Республики Ингушетии" выделил большие средства, около 300-350 млн. Была закуплена техника на эти деньги, или лизинговая техника была. Лизинговая техника, которая потом поступила на эти фермерские хозяйства, стала продаваться в частные руки – она сбросила цену – это раз. Второе – увеличение поголовья крупного рогатого скота. Даже в послании Народному Собранию Юнус-бек Евкуров говорил, это был декабрь 2011 г., что в 2012 г. поголовье увеличится на 11 тыс. голов. Вопрос: где это поголовье, где это молоко, которое должно быть? Если сравнить с соседними регионами ближайшими, у них показатели по молочной продукции 16 тыс. т в год, зерновые – 200 тыс. т. Покажите, где наша продукция на прилавках наших магазинов? Нету ее. Но деньги выделяются так же, как и соседям.
Е.Д.: Куда же деваются деньги? И молоко куда уходит?
Д.Г.: Выделенные деньги просто зарываются в землю.
Е.Д.: Какие действия вы собираетесь предпринять, чтобы хоть как-то поднять уровень жизни в Ингушетии?
Д.Г.: Безусловно, общественный контроль. Если общественность не будет контролировать, как расходуются бюджетные, народные деньги, деньги налогоплательщиков России, то ничего не изменится. Если чиновник будет знать, что любые хищения ведут за собой заслуженную кару, то, конечно, фактов хищения будет меньше. Мы постараемся добиться того, чтобы, во-первых, федеральный центр пересмотрел своё отношение к контролю за использованием бюджетных средств. Мы призываем Счётную палату усилить внимание к этой проблеме. Призываем прокуратуру, Следственный комитет, все органы, которые обладают надзорными полномочиями. Пусть они проверяют и жёстко контролируют, тогда деньги будут доходить до конечного потребителя, и тогда не будет ни сепаратистских настроений, ни террористического настроения. Молодые люди будут работать, получать зарплату, жениться, плодиться. Всё будет прекрасно.
Е.Д.: Прямые выборы были отменены также и в Дагестане. Вы в чём видите основные отличия ситуации в Ингушетии и в Дагестане? Какие основные аргументы в пользу отмены прямых выборов предъявляет руководство вашей республики?
Д.Г.: Руководство республики использует страшилку: реки крови и расходование бюджетных средств. Если бы они также заботились о бюджетных средствах в других отраслях, то было бы всё прекрасно. Это страшилка. Сказка для обывателя, который не знает ситуации в Ингушетии. Ингушетия – это многонациональная республика, но при этом прозрачная, мои слова подтверждает такой видный член "Единой России", как господин Плигин, он то же самое сказал. Многие политологи и кремлёвские, и другие говорят, что Ингушетия не подпадает под это определение. Дагестан – совсем другая история, это многонациональная, многоконфессиональная республика. Там противоречия другие. И вообще у них в практике был государственный совет, он избирался по квотам. Госсовет возглавлял представитель одной титульной национальности, парламент – дугой. Там у них всё было расписано. Я думаю, что если такая модель для них приемлема, то это их дело.
Е.Д.: То есть вы считаете, что здесь сравнивать нельзя?
Д.Г.: Абсолютно. Нормальный раз умный человек, который понимает, что такое политика, не может таких сравнений делать. Пытаются отвести в сторону от истинных причин. В чём проблема? Скажу откровенно – это низкий рейтинг действующего главы республики. Если бы он был уверен в кредите доверия от народа, то, безусловно, он пошёл бы на прямые выборы. Я работал в избирательной комиссии республики и знаю, какие средства расходуются на это. Это примерно 7-8 млн. рублей. Это небольшие деньги. И выборы у нас всегда проходят на хорошем организационном уровне. Никаких эксцессов никогда не было. Если следовать логике наших руководителей, то получается, что если мы не достойны избирать главу республики прямым волеизъявлением, то почему мы тогда избираем Президента России этим прямым волеизъявлением. Почему в этих случаях не происходит ничего? Я не пойму, как тогда люди меняются: здесь при выборе Президента и Государственной Думы они одни, а при выборе главы республики они становятся совсем другими. Мне непонятны умозаключения тех, кто так говорит.
Е.Д.: Ответы же вам на это какие-то поступают?
Д.Г.: В ответ говорят о реках крови и расходовании бюджетных средств, о разложении общества. Даже сама эта формулировка оскорбляет людей. Мне это всё непонятно. И все задают вопросы: что такое разложение общества, как оно разлагается, какие есть при выборах воздействия, чтобы это общество разлагалось? Из кого мы выбираем. Разумеется, это известные люди в республике. Я не вижу 100 человек на пост главы республики, но это люди, которые известны в Москве, на федеральном уровне, имеют какой-то политический багаж. То есть, получается, что они разлагают общество. Мы-то просто приходим и голосуем: пришли, опустили в урну бюллетень с тем или иным кандидатом, и уходим, и всё. Одним словом, не понятно, что там власть пытается выразить этим, но пока что она демонстрирует какой-то интеллектуальный конформизм, и больше ничего.
Е.Д.: А почему вы проводите съезд именно в Москве?
Д.Г.: Это не съезд, ещё раз хочу поправить. Это открытый конгресс. Мы его не называли съездом, это просто оговорка журналистов. Это конгресс и не только ингушского народа, а всех народов, которые проживают в Республике Ингушетия.
Е.Д.: А почему именно в Москве?
Д.Г.: В Ингушетии провести его нереально.
Е.Д.: Не дадут.
Д.Г.: Безусловно. Как власть даст провести конгресс, который не отражает её интересов?
Е.Д.: Но при этом не какой-то другой город миллионник, а именно Москва.
Д.Г.: В Москве большая ингушская диаспора. Здесь сосредоточена вся интеллигенция, здесь возможности другие, здесь, скажем так, даже до Кремля недалеко.
Е.Д.: То есть вы надеетесь, что здесь вы будете ближе, и вас скорее услышат.
Д.Г.: Да.
Е.Д.: Отмена выборов в Ингушетии решением местного парламента, на которое повлияло голосование делегатов съезда ингушского народа. Представители общественности считают этот съезд нелегитимным. Почему?
Д.Г.: Съезд – это конституционный орган, он прописан в Конституции Республики Ингушетии. Делегаты избираются на 5 лет. Объясню, почему мы его считаем нелегитимным. Когда избирали делегатов в 2009 г., то организаторами съезда были одни люди, которые были в команде главы республики. Сегодня эти люди ушли из команды главы республики. Когда избирали делегатов, но не секрет, что чиновники подбирали лояльных и близких себе людей. Сегодня эти люди не в команде Евкурова, это одна причина. Значит, эти делегаты ненадёжные, их не допустили, это 101 или 102 человека, больше 100 человек. То есть, уже кворума практически нет.
Е.Д.: А кворум какой?
Д.Г.: Кворум 150 человек.
Е.Д.: Но в любом случае меньше.
Д.Г.: Да. Их заменили другими людьми, которые не избирались нигде, не проходили процедуру выдвижения, то есть это самозванцы, которых власть просто выдвинула, потому что это её люди. Съезд проходил в станице Нестеровская, там проходит федеральная трасса Ростов – Баку, так называемая М-29. На дороге стояли машины, в которых сидели люди от исполнительной власти, чиновники, они останавливали приезжающих делегатов. Спрашивали, кто они, если те говорили, что они делегаты, то их данные сверяли со списком. Если он есть в их списке лояльных, то ему давали бейджик, он шёл дальше, и охрана, которая стояла у входа во Дворец культуры его пропускала. Если делегат пришёл без бейджика, то ему говорили: "Извините, вас нет в списке, мы вас не пропускаем". Вот и всё.
Е.Д.: Дауд, какие изменения должны произойти в Ингушетии, чтобы простые жители республики вновь поверили во власть?
Д.Г.: Изменения – это камень преткновения. Нужно создать как можно больше рабочих мест, дать работу людям, чтобы эти люди могли прокормить свои семьи. Вот главная проблема. Второе – открытая борьба с коррупцией. Запретить обдирать народ. Даже самую маленькую справку нельзя получить без взятки.
Е.Д.: Дауд, что сейчас в республике сейчас происходит с образованием? Есть ли у вас университеты? Школы? Хватает ли детских садов? Какая обстановка?
Д.Г.: Хочу сказать, что есть программа развития образования в республике Ингушетия. На эти цели выделяются большие деньги: за 2011 год было порядка 100 миллионов, за 2012 год, вдумайтесь в цифру, 341 миллион рублей было выделено на реформы образования. Но ситуация к сожалению, если она и изменилась, то может быть процентов на пять. Современных школ мы не видим, мы не видим современных классов, оборудованных, которые необходимы сегодня, чтобы получить качественное образование. Учителя жалуются. Проблему заработной платы учителей обсуждает мечеть, священнослужители, до чего дошло.
Е.Д.: Сколько получает учитель в среднем?
Д.Г.: Сейчас где-то в среднем примерно тысяч тринадцать.
Е.Д.: Ну как, наверно, некоторые учителя в регионах России не так далеко от Москвы.
Д.Г.: Тысяч тринадцать, хотя было указание Владимира Владимировича Путина, чтобы проблема учителей, заработной платы была решена. К сожалению учителя жалуются. Мы обращались в Прокуратуру в Федеральный центр и после этого, после диалога Владимира Владимировича Путина с народом что-то подвинулось. Но до решения, конкретного решения проблемы очень далеко. Вы поймите, 341 миллион рублей за один год, за 2012 год – это колоссальные деньги, колоссальные деньги. На эти деньги можно озолотить республиканские школы. Извините, ничего подобного не происходит. Какие-то слайд-шоу сомнительные нам показывают в правительстве, где рассказывают. На них там показывают оборудование, которое якобы купили. Но никто это оборудование в глаза не видел. Вот проблема, которую мы хотим обозначить, и по которой мы требуем тщательной проверки.
Университеты есть. Они учат. Но сказать что это качественное образование нельзя, хотя они кажутся необходимостью. Но нет профильных образований. Если были бы предприятия, то, безусловно, была бы база, на которой можно было бы начать выпускать специалистов по профилю направления. Но нет рабочих мест, соответственно, выпускаются гуманитарии, юристы, бухгалтера и еще там ряд таких преподавателей, то есть широкого спектра образовательной седы нет.
Е.Д.: Госзаказ?
Д.Г.: Госзаказ? Очень интересная тема. Правительство республики выставило тендер, заказ по закупке шкатулок из гребешков, рыбьей шкуры. Не знаю, правда, зачем такие шкатулки, и там даже были такие параметры, как инкрустация солярными знаками, такие требования. Не знаю, но вот такие гурманы сидят у нас в правительстве.
Е.Д.: Это применительно к какому-то празднику?
Д.Г.: Я не знаю. Миллион триста тысяч было выставлено, заявлена сумма. Для чего такие шкатулки нужны в правительстве? Что они собираются там хранить? Ручки? По нашему мнению, это просто отмывание денег. Скажем так, ремонт одного Мерседеса. Вот объявлен конкурс, торги. Четыре миллиона шестьсот тысяч рублей. Что за Мерседес такой? Он золотой что ли? Куда эти деньги уходят? Ну, пересадите этого чиновника на «Волгу», за такие деньги можно купить сотни «Волг». Что он решает такого глобально важного, что должен перемещаться по маленькой Ингушетии на шестисотом Мерседесе, на такой машине? Не понятно. Или у нас некуда деньги эти вкладывать? Я Вам скажу, куда деньги надо вкладывать. Зачитаем вот официальные цифры.
Е.Д.: Давайте.
Д.Г.: На встрече с Президентом Евкуров заявил, что в 2011 году безработица будет снижена на 8 %, а к концу 12-ог аж на 30 %. Но по данным Росстата уровень безработицы самый высокий в России. Более того, мы находимся на последнем месте по рейтингу регионов. То сеть там валовой продукт и все остальные показатели, жизненно важные. На последнем месте. И оттуда мы за пять лет никуда не трогались, не поднимались, хорошо, что падать уже ниже некуда. Так вот самый высокий уровень безработицы. Вот за пять лет Евкурову, его правительству, удалось снизить безработицу, но это опять же на бумаге, лишь на 3,7 %. По валовому оригинальному продукту на душу населения уже вот почти десять лет мы занимаем последнее место в России. По объему инвестиций на душу населения - предпоследнее. То есть заявления о том, что республика инвестиционно привлекательна, что сюда идут средства – это все просто разговоры. На самом-то деле ничего такого нет. Построен мукомольный комбинат. По-моему, там 5,2 миллиарда рублей. Первый этап уже введен в действие, якобы. Там предполагается от 360 до 1000 рабочих мест.
Е.Д.: Ну Вы видели эту территорию? Там действительно что-то построено?
Д.Г.: Там построено. Там кое-что построено. Но … зачем такой огромный комбинат?
Давайте такой пример простой. Пустыня и в ней строится огромный опреснительный завод. Безусловно, в пустыне вода нужна, и опреснять воду тоже хорошо. Но зачем его строить в пустыне? Его надо строить на берегу моря, да? Там где морская вода, опреснять, получается пресная вода, потом уже ее гонят в пустыню. Я понимаю, это рентабельное вложение средств. Но когда такой завод строится в пустыне, где нету ни воды, ни моря – ничего, в голову приходит одно – отмывание денег. И все. Докажите, что это не так. Зачем в Ингушетии, где мы не собираем 5 тысяч тонн зерна, строить комбинат, где 180 тысяч тонн зерна обрабатывают. Смысл? Везти откуда-то из других регионов? Так в Краснодарском каре таких комбинатов море, у них хватает этих комбинатов, они обеспечены.
Е.Д.:У вас хватает?
Д.Г.: Так у нас и зерна нет. Зачем нам комбинат такой. Вложите эти деньги в предприятие, производство какое-то.
Е.Д.: Те, которые уже существуют.
Д.Г.: Да. У нас был прекрасное предприятие Назрановская трикотажная фабрика, запустите его заново, на нем будет задействовано около полутора – двух тысяч человек, это в основном женская половина. Она была рентабельная, производила хорошее, качественное и белье, и постельное - то есть трикотажные изделия.
Е.Д.: Пользовались спросом?
Д.Г.: Безусловно. На весь Советский Союз. Даже заграницу поставляли. Оно было разбазарено, мощности были распроданы. Из него сейчас сделали рынок. Вложите туда деньги, сделайте из него современное предприятие, трикотажное. Вот это будет работа. Вот это уже реальное вложение денег в рабочие места. Этого не происходит.
Е.Д.: Что Вы просите у федерального центра? Какой вы хотите получить ответ?
Д.Г.: Мы обращаемся к федеральному центру с просьбой обратить пристальное внимание на республику, и, наконец-то, избавить нас от главы республики Юнус-бека Евкурова. Безусловно, Евкуров как человек хороший, возможно. Он кадровый военный, Герой России, никто не отрицает его заслуг, безусловно. Но как профессиональный управленец он не годиться, в этом человеке нет коммерческой жилки, не знает, как управлять гражданским обществом, мы же не казарма. Вся республика не может быть казармой. Это совсем другие навыки управления, другой стиль должен быть. Это разные люди: сколько людей – столько и мнений, то есть уживаться с таким, управлять такими людьми – это совсем другое, другая служба, качественно другие люди. То есть там Устав, приказ и исполнение, здесь этого не может быть, то есть такой стиль, метод управления в гражданском обществе не приемлем. Вот в чем проблема.
Е. Д.: Вот смотрите, сменится власть, но тем не менее, ведь это пройдет еще сколько-то лет для того, чтобы люди смогли сплотиться и смогли заявить власти о своих правах, учитывая сегодняшнюю обстановку в Ингушетии.
Д.Г.: Республика эта маленькая, молодая. Кстати, на рельсы позитивного развития встать для нас не составить большого труда. Мы можем в считанное время консолидироваться вокруг руководителя, и мы можем двигаться вперед, двигать развитие. Но для этого Федеральный центр должен принять решение. То, что там будет раскачиваться долгое время — это не оправдано.
Е. Д.: У общественности есть свои кандидаты?
Д.Г.: Мы сегодня объединились и не говорим о кандидатах. Мы говорим о проблемах. Кандидат — Федеральный центр пусть разбирается с кандидатами, смотрит, анализирует, кого-то выбирает. Мы, безусловно, общественники, поддержим, если он будет достойным кандидатом. Пойдем на встречу, разумеется. Если будут прямые выборы — будем голосовать. Если это будет кандидат, который устраивает, пусть это будет парламентские выборы.
Е. Д.: Вас интересует результат?
Д.Г.: Нас интересует результат.
Е. Д.: Спасибо, что пришли к нам сегодня в гости. Дауд Гаракоев, член Всеингушского гражданского совета был у нас в студии. Спасибо. Всего вам хорошего.
Ангушт.com 3 Июня 2013, 06:00
