Впервые в горах
Впервые в горах я увидел зарю,
Желтели по осени горные скаты.
И сердцем я радуюсь,
И говорю:
«Отец мой – Октябрь, золотой и крылатый».
В младенчестве звонкое эхо дразня,
Я бегал, как серна,
И травы шумели,
Ручьи ввечеру усыпляли меня,
И солнце будило меня в колыбели.
Мне бабушка тихую песню свою
Певала, на грудь мою слезы роняя,
А в сердце свинцовую ношу таю,
И мучит меня эта тяжесть седая.
«Ты, внучек, рожден не для счастья на свет,
Так выпей всю чашу свою поневоле.
Всю горькую чашу наследственных бед,
Как воду поденщик на выжженном поле.
Твой дедушка знает, как жить тяжело.
Глядит, как влюбленный, на землю скупую.
На плечи его коромыслом легло
То бремя, с которым он прожил вслепую.
Твой дед в одиноком опасном пути
Берданку свою называет любимой.
Когда утешенье он хочет найти,
Он смотрит на тучи, бегущие мимо…»
Мне в детстве казалось, что наша судьба
Как дряхлая, полуослепшая кляча,
Как просьбы о хлебе,
Как наша арба,
Что звезды молила и маялась, плача.
Октябрь зазвеневшую чашу мою
Огнем животворным наполнил с избытком,
Из чаши моей непустеющей пью,
Вовек не пресыщусь кипучим напитком!
Октябрь меня сделал поэтом,
И вновь
Во имя Отчизны и нашей свободы
В стихе моем бьется,
Как жаркая кровь,
Та песня,
Что слышал я
В детские годы.
1937
