актуально
политика
экономика
колонка редактора
культура
спорт
Муки чтения или ответ профессионалам
На днях, в одном государственном учреждении, мужчина- посетитель, неожиданно заговорил на ингушском языке, с легким грузинским акцентом. Обращаясь ко всем присутствующим, а народу было много, он произнес монолог, суть которого сводился к вопросу: «Почему вы так засорили свой язык?».
Не скрывая досады, говорил он что-то и об отсутствии консолидирующего начала во взаимоотношениях между нахскими народами. Рассказывал о ситуации в Грузии; о том, как хевсуры, сваны и другие этнические группы стремятся к осознанию себя единым народом. «Кому безразличен свой язык - безразличен свой народ»,- такой категорической посылкой закончил он. Несмотря на акцент, речь кистинца была без примеси инородных слов. Глядя на «нулевую» реакцию публики, я с тоской думал: «Как же ты прав!...»
В своей статье « О языке и литературе» я, как раз, и имел в виду это всеобщее равнодушие к своему языку, которое заметил наш соотечественник из Грузии.
В газете «Сердало» (от 22 марта 2005 года) Народный писатель Чечено-Ингушетии Саид Чахкиев пишет о проблемах и трудностях ингушского языка. Его резюме о том, что язык находится в патовой ситуации, соответствует реальному состоянию дел.
Но ведь ситуация эта складывалась, уважаемые филологи и литераторы, не в один день, а в течение многих десятилетий, в вашу бытность! Парадоксально, но «росли» вы в степенях и званиях вопреки негативным процессам, происходящими с языком.
В связи с этим у меня вопрос к М. Аббасовой, представляющей всех читателей «Сердало»: « Что изменится сейчас, или в отдаленном будущем, если за дело не возьмутся интеллигенты-подвижники, если всё общество не встряхнётся?» Уверяю Вас, от изменения условий жизни отношение к языку не изменится. Да, есть у нас отдельные счастливчики, умеющие прекрасно говорить на ингушском. И слава Богу! Но кто из нас видел хоть одно выступление такого оратора по телевидению?! Почему бы не программировать регулярные передачи на языковые темы с участием знатоков языка? Контакты с ними были бы полезны всем. Не думаю, что кто-то из них откажется от такой «общественной нагрузки». Почему бы не печатать лексикографические материалы в прессе? Если, конечно, они имеются.
Все эти меры только помогли бы развитию литературного языка, приостановили бы процессы засорения «Веймотт». «Веймотт»- так я предлагаю называть наш язык. Пусть это будет его имя собственное, как принято у многих народов. Например, у мордовцев целых два языка с собственными именами: «Мокша» и «Эрзя».
Вызывает глубокое недоумение «бурная» реакция на мою статью « О языке и литературе» Дахкильгова И.А. - руководителя научного учреждения, известного ученого, профессора. В полемическом гневе мэтр от науки позволят себе менторский тон в отношение незнакомых ему авторов, походя зачисляя всех в «инженеры» и «юристы». Общий смысл его статьи в «Сердало» от 10 августа: «не лезьте не в свои дела...».
То, что критиков, в первую очередь, заинтересовал мой псевдоним, а не кричащие проблемы «Веймотт» наводит на грустные размышления...
Для особо «озабоченных» объясняю: мой псевдоним не претензия на оригинальность, а всего лишь часть собственной биографии. И юродствующих по поводу своих ассоциаций прошу успокоиться.
Не хотелось, но вынужден заметить, что в своей статье Дахкильгов И. А. сам допускает ляпсусы, в которых упрекает других. Это нам, «инженерам», простительно не найти «ингушский эквивалент» слову «пирожок», но не профессору-филологу. На ошибки указывать не буду. Может быть это «грехи» редакции газеты. Ещё больше изумляют претензии: «Почему мол не пишешь на ингушском?» Во-первых, свои статьи я не помещал в «Сердало», потому и писал на русском. Во-вторых, в отличие от профессионалов, которые могут себе это позволить, мне бы не хотелось допускать ошибки. В-третьих, возмущающиеся по этому поводу, за исключением Дахкильгова И.А., сами пишут только на русском...
Не стану давать «адекватный» ответ на статью уважаемого профессора. Это значило бы уйти от обсуждаемой темы. Главное мы для себя уяснили: не нравится нашим учёным, формировавшим свои взгляды на известном труде «Вопросы языкознания», вторжение «инженеров и юристов» в «свою» вотчину! Была спокойная размеренная жизнь. Наука не обременяла, скорее коммунальные заботы... Но вот незадача, всё настойчивее досаждают profane! Но, господа профессионалы, «Веймотт» - наш родной язык, и мы не хотим больше смотреть, как он превращается в аrgо. Да, мы: Барахоевы, Шадыжевы, Яндиевы не столь грамотны в вопросах языкознания, как бы хотелось, но устной речью владеем, не хуже других.
Языковеды планеты до сих пор изумляются случившимся, чуть более века назад, невероятным феноменом возрождения древнееврейского языка. Превращение «Иврит» в разговорный язык, после тысячелетнего «молчания», конечно, подвиг. И подвиг прежде всего, Лазаря Перельмана (Бен-Йехуди). Но вряд ли он был бы возможен при равнодушии окружавших его соотечественников.
Потому радоваться бы нашим учёным, что много неравнодушных. Ан, нет, боятся, что причиним «вред» «Веймотт». Если и причиним, то вряд ли он будет больше, чем вред от «незыблемой морально-политической беспринципности» (образное выражение татарского писателя Камиля Тангалычева) наших чиновников. Благодаря этой «беспринципности», в 1938 году, «по просьбе трудящихся», ингушский алфавит в одночасье был заменен на сталинский. Тем самым вычеркнута из истории народа целая эпоха. Благодаря этой беспринципности и сохранился он до сегодняшнего дня, без единой поправки и изменений за 67 лет! Не было «звонка» или «руководящего указания» сверху... Ждали-с... Лишь когда вмешались «юристы и инженеры»- вроде зашевелились.
В своей статье Дахкильгов И.А. сообщает, что Правительством Республики создана «Орфогрфическая комиссия». Наконец-то! Эта комиссия должна была функционировать, по крайней мере, уже лет пять. Опять же инициатива исходит сверху, а не от ученых. И в связи с этим есть беспокойство: как бы нам опять не навязали келейные решения, принятые «по просьбе народа…»
Публикуются и первые предложения по усовершенствованию алфавита. Писатель Саид Чахкиев, например, предлагает упразднить букву «аь», заменив её буквами «э», «я». Как читатель я целиком согласен. Надо писать как слышится, а звук передаваемый буквой «аь» можно заменить сочетанием «эа». Но это только одна из проблем. Другое предложение, с которым трудно согласиться, связано с вводом цифр в алфавит. Сходство отдельных букв русского алфавита с цифрами, не означает, что они получили цифровое обозначение, как утверждает автор. И использовать цифры первой десятки в дополнение к буквам - путь усложнений.
Почему бы не поступить по примеру других языков? Во французском языке 36 звуков, а букв в алфавите всего 26. К тому же, буква «Н» принята как «немая», т.е. нечитаемая(!). И эта буква как раз очень много сделала для решения проблем французской фонетики.
Использование буквосочетаний, диакритических знаков и четкие правила орфографии ( разумеется, и исключения из них )- вот решение проблем любого языка. В этой связи хотелось бы разъяснить М. Аббасовой, что я не «против» кириллицы и не «за» латиницу. Я за тот алфавит, который способен точнее передавать речевые нюансы «Веймотт».
Так уж случилось, что в силу жизненных обстоятельств, не имел возможности изучать письменный «Веймотт». Много раз прерывал безуспешные попытки приобрести навыки чтения.
А давай-ка, попробую ещё раз! С этими мыслями я снова отважился побывать в роли «понимающего читателя» ( термин М. Аббасовой).
Беру 3-й номер журнала « Литературни Г1алг1айче». Признаюсь, само название озадачило с порога. Логичнее было бы название «Литературни Ингушети». Ведь по такому принципу составлен «Русско-ингушский словарь» профессора Оздоевой Ф. Г.?! Как и алфавит он сыграл «свою» роль в засорении «Веймотт».
Немного поразмыслив, решил, заодно, поупражняться и в лексикографии. Пусть у наших доблестных профессионалов будет ещё один повод шельмовать нас «юристов и инженеров»!
Почему «литературни», а не...? Беру слово «кеп», означающее «печать» или «литера»; второе слово «дош» - «слово» и придумываю слово «Кепдош»-буквально «печатное слово», а по смыслу «литература». «Кепдош»,-звучит нормально а можно по другому: «кепалер» или «кеплор» - буквально «след оттиска» или «след печати», а по смыслу тоже «литература». Слово придумано, теперь название журнала звучит так: «Г1алг1айчен кепдош» или «Г1алг1ай кеплор» - «Литература Ингушетии». А если серьёзно, то, конечно, лексикографией должны заниматься языковеды и «Институт Языка». Есть ведь он у нас теперь?!
Начинаю (т.е. пытаюсь) читать журнал с третьей страницы. Читаю: «Моакхаза лоамаш» - роман Чахкиева Капитона. Сразу спотыкаюсь на слове «кулго» в фразе: «Кулго деча лазаро...». Почему «кулго», а не «кильго», или хотя бы «килго»? Почему слова: басилг, чоапилг, чепилг и подобные им пишутся без мягкого знака после буквы «л»?
Минуты три пытался понять смысл слова «д1агарга». Наконец дошло! Представляется, что если бы послелог «д1а» писался со словом «гарга» через дефис, то и читалось бы легче. Например: д1а-гарга, хьа-гарга, сона-гарга, наха-гарга и т.д. Дефис как бы «связка» читаемого слова с последующим или предыдущим. Возьмем ещё для примера такое слово как «хьажа»-«посмотри». Берём послелоги, выполняющие функции приставок: «хьа», «д1а», «1а», «юх», «хьал». Пишем: «хьал-хьажа», «д1а-хьажа», «юх-хьажа» вместо «хьалхьажа», «д1ахьажа», «юххьажа». Дефис не заменим при написании таких слов как: «д1аарайиккхар». Если написать: «д1а-ара-йиккхар»-на мой взгляд, легче уясняешь.
Нахожу такие слова - «монстры» как: «книжкашдешархой», «в1ашт1ехьадаьнначох», «в1ашаг1кхетар», «юкъерадаьккхар», «хьат1аэттар». Такие слова легко «упрощаются» с помощью дефиса: «в1ашаг1-кхетар», «хьа-т1а-эттар» и т. д.
Здесь я хотел бы сделать небольшое «лирическое отступление», потому что невозможно не обратить особое внимание на слово «книжкашдешархой». Ещё и ещё раз перечитываю его... И с каждым прочтением растёт во мне чувство гордости за соотечественника, составившего его. Какая «глубина» знаний языка! По аналогии с ним можно придумать ещё тысяча новых ингушских слов! Например: «газеташдешархой», «журналашдешархой», «тетрадашдешархой» и даже «макулатурадешархой»! А если ещё взяться за их перевод на русский, такие «перспективы» открываются, аж дух захватывает! Мысли так и лезут в голову, наседая одна на другую, но это совсем другая тема...
Очень много в тексте опечаток. Каково это изучающему язык? Признаюсь честно, больше двух страниц осилить не смог. Очень трудно - нет навыка чтения. А давай-ка я почитаю стихи! Читаю выборочно: Плиева М-С.; Чахкиева Ю... Дохожу до Угурчиева А-Г. О, Азмат-Гири! Скромный и талантливый поэт. Читаю его стихотворение «Со-м вай лоаме хьалг1оргва ваха». Здесь слово «хьал» со словом «г1оргва» (а почему не «г1огва»?) писать бы через дефис. Как распознать долгое «А» в слове «ваха»? Если написать «вааха», вместо «ваха»- сразу прочтешь без ошибки. Можно ли так писать? Если нет, то почему? Вот тут-то и рождается во мне «белая зависть» к профессионалам и специалистам своего дела!
Но мы не можем и не должны, прикрываясь шаблонной фразой «мы не специалисты», отмахиваться от проблем, затрагивающих всех нас. Разумеется, у самих нас, вряд ли, что получится, но заставить работать «профессионалов», находящихся в прострации в наших силах .
И как тут не вспомнить знаменитое стихотворение Назыма Хикмета: «...Если я гореть не буду, если ты гореть не будешь, если мы гореть не будем, так кто тогда рассеет тьму?...»
Дочитал я начатое стихотворение Азмат-Гирея. Затем прочел ещё пару раз, чтобы уяснить смысл содержания, «нашёл» некоторую нелогичность, в действиях «героя»: «поставил шатёр, но спать лёг у костра...» Здесь автор пишет, как бы, о своих будущих намерениях. И закралась ко мне сумасбродная мысль: « Попробую написать, на ингушском(!), в шутливом тоне». На это ушло полдня. Получилось что-то не очень вразумительное. Ну да ничего! Не обиделся бы Азмат-Гири...
В знак протеста против бездеятельности наших «профессионалов» пишу по «своим правилам»: долготу букв - через удвоение; буквы «я» и «э» вместо «аь» ( как предлагает Саид Чахкиев) дефис - смысловая связка. В итоге вот что у меня получилось:
Со-а е ваахар к1орд-дя хала воал,
Кхяячар соога, хьога бола, баала;
Дыта воал со городера доал,
Нигат дир аз хьона т1ехьа ваала;
Ийла-м яц са лоам г1аш-вянна леела,
Жа леладе-м дага а дееха дац;
Эги-кхале 1егва-шоувда меела
«Дясс хий» меела дукха ряяза-м вац...
Жа доажош хьо шорттиг воаг1аш вейча
Сихаг1 кхачар хьийжар, Дялер дехаш;
Хетаргахь, хьо к1езиг дукхаг1 гейча,
Легвар моцал, г1ийла «чураш 1ехаш»…
Д1авенн кадэй 1а-техар 1а чатар,
Кхихка бяялар дулхах биза ей;
«Хьоца п1ер де», - аз сих ийла ляцар
«Хьаша т1а - йецар», лордеш ма-дий вей!
ПIер чакхдялар, чаме йахар сейре,
Уллач ейра хяшкех къяста тоув;
Ц1ера юхе д1авыж хьона лейра,
Аз-м чатар-к1алхе атта лоув...
Говорят: «Аппетит приходит во время еды». Захотелось попробовать ещё что-нибудь сочинить. И тут я вспомнил про нашу молодежь, которая благодаря стараниям наших доморощенных мракобесов, лишена возможности познать вкус ингушских вечеринок-«лоувзар». Сам я их , уже последние, застал в детстве. Я представил себе знакомства между молодыми людьми, которые могли бы случаться на таких «лоувзар». И, на удивление легко, родились такие строки:
Халхар б1ал бяккхар аз хьоца,
Безамца со сиха тейра;
Дега-чура ийлаш д1а-ювца
Кхоачаме хиланзар сейре;
Сихьенна д1аяхар сейре,
Чакхдялар чам бола лоувзар;
Ма- к1езиг шершара эйра!
Ма- лоаца хийтар вей довзар!.
Дог дузаш ессар хьо кер-чу,
Хьо гучахь малх сирда боалар;
Сагатонаш эттар сог1 хьерча,
Сей синаг1 вяккхар 1а доалар.
Хьо цагуш ха гяна ялча,
Ер дуне дясса ма-хийтар;
Дег-чура хьо яккха велча,
Б1аргашта 1яржа боад кхийтар...
Шинцига «боакхий нах» бяхкар,
Вейн юкъе, гаргало хотта;
Хьа нанас са «оулаш» тяхкар,
Корданзар «г1алаташ» шортта...
Доакха ираз дерзадда кара,
Вей в1ашаг1-кхийта ха ееча;
Дахадда, дика наха терра,
Барт-безам вей лора бича.
Понравятся ли стихи молодёжи? Не знаю. В любом случае, пусть эти строки будут ответом «инженеров» и «юристов» нашим профессионалам.
Мальзак
25 августа 2005 г. № 92/1356
