Почему в Беслане передумали ехать в Назрань?
Магомед БАГАУДИНОВ, 27.01.2007 16:44
1992 год. 20 октября. Осетин-омоновец на БТэРе хладнокровно переехал 11-летнюю девочку Мадину Гадаборшеву, раздавил ее и спокойно уехал в сторону Владикавказа.
«Мы никогда не сможем жить с ними в мире! Если народ взращивает детоубийц, не осуждает их, не позорит, не линчует, - значит, он поддерживает и одобряет их действия. С таким народом нельзя строить отношения и нельзя протянуть руку дружбы».
Эту мысль, на своей очередной пресс-конференции озвучила предводитель бесланских матерей С. Дудиева.
Так должны были заявить мы, ингуши, в 1992 году, но мы не сделали этого, в силу того необъяснимого внутреннего состояния, являющегося одним из множественных положительных черт менталитета нашего народа, согласно которому любому ингушу противна даже мысль о спекуляции именем или фактом смерти умершего родственника. Мы, имеющие куда больше прав на такую постановку вопроса, лишены этой возможности, они же такую возможность не упускали никогда. Сказано это ею обдуманно, чтобы в недалеком будущем было, что противопоставить своим зверствам, так как клеймо детоубийц навечно стоит на всем осетинском народе, взрастившем и взлелеявшем палачей ингушских детей.
Или еще одна реплика, явившаяся верхом лицемерия, о том, что во время визита их должна охранять ингушская милиция, дословно: «… Ведь ездят же они без всякой опаски по территории Осетии!». Это не в первый раз делаются такого рода заявления, отлично понимая, каким образом, мы, ингуши, вынуждены ездить и ходить по этой земле, по земле, на которой похоронены наши деды и прадеды. В свою очередь осетины не ездят по Ингушетии не потому, что это опасно для них, а потому, что здесь им попросту делать нечего, так же, как им нечего делать в Чечне, в Дагестане или Калмыкии. Появились же они в Джейрахе, как только им стало здесь, что делать! А ингушам ездить по Пригородному району и Владикавказу, все равно, что ходить по минному полю. За 2006 год пропало, средь бела дня, более 30 человек! 13 марта 2006 года пропал прямо в стенах лечебного учреждения г. Владикавказа Фаргиев Руслан Османович, 1964 года рождения, инвалид 2 группы, выехавший туда на обследование. Последний звонок семье был из этого учреждения и с тех пор о нем ничего не известно, так же, как и о сотнях пропавших до него.
Дело в том, что все ходы, предпринимаемые осетинской стороной, беспроигрышны. Они рассчитаны на непременное извлечение выгоды, независимо от конечных результатов предпринимаемых ими действий, выгоды территориальной, политической и, наконец, материальной. И в 1992 году, независимо от того, пришли бы ингуши на выручку своим уничтожаемым братьям и сестрам или не пришли бы, этническая чистка должна была произойти. Горстка ребят, отчаянно бросившихся на помощь, как нельзя кстати, вписались в заранее спланированный образ «агрессора» и лишь в натуре дополнили и без того расписанный сценарий.
И первоначальное заявление этих матерей, анонсировавшее их присутствие на слушаниях, ставило своей целью взбудоражить общество, спровоцировать ингушей на неадекватные действия, а затем, легко перенести суд на свою территорию, где они рассчитывают оторваться на нас по полной программе. Но на удивление спокойная обстановка, дающая возможность свободно присутствовать на заседаниях, явно не устроила их и, как следствие, появилось следующее заявление о передаче дела во Владикавказ. Зная наших трусливых чиновников, нетрудно догадаться, что это им удастся. А жаль, наши матери имели бы хорошую возможность посмотреть в глаза тем, кто на протяжении 15 лет сыплет соль на незаживающие раны, кто палками и камнями встречает, всякий раз, обездоленных людей, пытающихся вернуться на родные пепелища, многие из которых потеряли близких в той бойне 92 года.
До сих пор не известна судьба жертв геноцида, учиненного осетинскими палачами при поддержке российской военщины. Их более 200 человек! Невозможно, чтобы они бесследно исчезли, не оставив каких-либо следов. В том, что их нет давно в живых, уже ни у кого не вызывает сомнения. Эту тайну вряд ли они когда-либо откроют, так же, как и другие преступления против ингушского народа, иначе ломается вся тщательно продуманная и выправленная линия, конечной целью которой является полное уничтожение ингушского народа, естественно чужими руками. Вспомним, как разочарованно и злобно, с палками и камнями в руках, встречали они наших отцов, возвращавшихся из ссылки. Они открыто говорили им, что «Мы!? высылали вас с уверенностью, что вы все там сгинете»!
На первый взгляд это кажется абсурдом, но, если внимательно читать внутреннюю осетинскую прессу, все обсуждения и дискуссии, происходящие в осетинских кругах, станет очевидным тот факт, что мечта об образовании великой Алании приобретает реальные черты. Конечным пунктом при осуществлении этой сумасбродной идеи должно явиться присвоение осетинами Джейраха, вместе со средневековыми архитектурными башенными комплексами, творениями наших предков. Уникальные замковые сооружения, по мнению сочинителей новейшей осетинской истории, явились бы своеобразным венцом, прикрывающим кучу нагромождений из лжи. Их воспаленное воображение подсказывает им, что более яркого свидетельства мифического аланского происхождения им не придумать.
Ну, а мы, ингуши, поставлены в такое унизительное положение, когда, говоря, что «не созрел морально-психологический климат», не пускают в свои собственные дома законных хозяев, сделав их изгоями, параллельно предоставляя нам возможность лицезреть осетин в Джейрахе, одним своим присутствием оскверняющими места захоронений наших предков. В этом случае «морально-психологический климат», почему-то не играет никакой роли.
В том, что с нами так обращаются, немалая заслуга наших руководителей и правоохранительных структур в том числе. На сегодня нет ни одного дела, возбужденного в отношении осетинских бандитов и мародеров. Все имена и места жительства изуверов, убийц ингушских детей известны, да они и не думают скрываться. По своему неписаному закону, они пользуются покровительством и заботой у себя, а наиболее «отличившиеся» и засветившиеся в зверствах нашли приют в южной Осетии, как, например некий Олег Кулумбеков, убийца и палач ингушской девочки Арчаковой, которого Верховный суд Северной Осетии оправдал, несмотря на то, что вина его была доказана. Почему же их не судят у нас?
Многие безразлично отнесутся к этому суду, но мы должны понять, что эти женщины хотели сюда ехать не за правосудием. Нет! Они первоначально ехали, чтобы плюнуть в душу каждому мусульманину-ингушу. Они не хотят просто довольствоваться нашими землями, здесь присутствует немалая доля патологической ненависти к нам, я бы назвал это звериной ненавистью, если бы можно было исключить холодный нечеловеческий расчет, отдающий сатанизмом, не иначе!
И Беслан здесь не причем! Они отлично понимают, что ингуши имеют к Беслану такое отношение, как и любой представитель другой национальности и, что террористы разъезжают по всему Северному Кавказу, как им заблагорассудится. Дело в том, что, когда речь идет о неких выгодах необходимых Осетии в целом, существует негласное правило, согласно которому любое несчастье, постигшее одного человека, семью или группы людей, должно быть использовано для извлечения самой выгоды, даже если это противоречит общепринятым нормам человеческой морали. За примером далеко ходить не надо, мы все помним события 1981 года, когда рядовое, бытовое убийство было трансформировано в убийство на межнациональной почве. Это было время, когда возвращающиеся из Казахстана ингуши активно заселялись в свои дома, выкупая их или селясь рядом в Пригородном районе и в городе, что в свою очередь послужило тревожным сигналом для противников такого расклада сил. И вот, наплевав на все обычаи и мораль, отобрав у матери труп сына, толпы осетин в течение трех дней носились по городу, от обкома к райисполкому и обратно. Так было нужно для общего дела! Удивительно, но коммунисты, очень быстро и главное справедливо разрешили тот кризис. У осетин было такое оглушительное отрезвление, что, казалось, до скончания века им не придти в себя. Единственный случай, когда четко налаженный механизм дал сбой. Но за 10 последующих лет они извлекли для себя уроки и, поменяв тактику, сумели в 1992 году довести до конца первоначальный план.
Можно смело предположить, что самую большую опасность для этих женщин представляют как раз свои же соплеменники. Исходя из того, что они уже порядком поднадоели им своим неуемным любопытством, выпытывая и разбалтывая по ходу «важные» государственные секреты, я не удивлюсь, если против них будет предпринята попытка причинить им какое-либо зло, что в свою очередь послужило бы хорошим подспорьем в деле очернительства ингушей и закрепления за ними ярлыка террористов, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В этом случае их «общее дело» приобрело бы немалые выгоды.
Учитывая, придуманный ими же для своего общего дела, несозревший «морально-психологический климат», можно было бы, конечно, вообще не допустить на слушания этих людей, чтобы своими истерическими завываниями не оказывали давления на суд, но я считаю, что можно, в порядке исключения, в виде жеста доброй воли, хотя они этого и не заслуживают, разрешить присутствие их адвокатов.
Всех гостей, желающих постоять возле здания суда, в том числе и журналистов, желательно было бы провезти мимо захоронений жертв осетинских фашистов, что находится перед въездом в г. Назрань, на левом берегу Алханчуртского канала.
А вот какое у них правосудие, читайте в следующих ссылках:
Один эпизод геноцида ингушей в ноябре 1992 года расследован
Осетина Кулумбегова, убившего и изнасиловавшего ингушскую девушку, оправдали
Ингушетия.ру
