http://expert.ru/articles/2008/08/06/aush_inguuu/
Евгения Новикова, специальный корреспондент «Эксперт Online»
Политический кризис в Ингушетии вызван коррупцией властных структур республики. Об этом «Эксперту Online» рассказал Руслан Аушев, первый президент Ингушетии, ныне председатель Комитета по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств СНГ. По его словам, ингушский народ категорически против порядков, установленных властями. По просьбе ингушей он готов вновь стать президентом республики, если его назначит президент России. Потому что считает, что президентская клятва народу Ингушетии в 1992 году принесена пожизненно.
Руслан Аушев
Фото: Павел Смертин/Коммерсантъ
Руслан Султанович, 80 тысяч подписей собраны в поддержку вашего назначения на пост президента Ингушетии. Коробки с подписями доставили в приемную президента РФ представители ингушской оппозиции. Пойдете снова в президенты?
— Вначале давайте уточним, что такое ингушская оппозиция. В Ингушетии оппозиции как таковой нет. Оппозиция – это люди, которые хотят прийти к власти, которые имеют программу. В Ингушетии таких нет. Там есть люди, которые возмущены ситуацией в республике. Они не хотят власти, личных выгод. Это в основном молодежь, 30–40 лет, это инициативная группа. Они переживают за Ингушетию. Мне рассказали, что они собрали более 100 тысяч подписей, но 20 тысяч у них забрали. Со мной такой случай был в 1992 году, когда за меня собрали 200 тысяч подписей.
Ну так вы пойдете в президенты?
— Вопрос стоит не так. Я – президент Республики Ингушетия. По воле истории я оказался первым президентом. Когда президент дает присягу, он дает ее на всю оставшуюся жизнь. Для меня воля народа – превыше всего. Хочу я этого или не хочу.
Конечно, у меня сейчас спокойная жизнь. Впервые у меня жизнь спокойная – вот уже 5–6 лет последних. Я служил и в Афганистане, и на Дальнем Востоке, потом почти 9 лет был президентом Ингушетии. В то время – это, конечно, не пирог. Да и теперь там не пирог. Понятно, что теперь там ситуация даже еще тяжелее, чем в 1992 году. Тогда хоть народ был консолидированный, а сегодня ингуш ингуша убивает.
Я не могу сказать «нет» этим людям, которые живут в тяжелейших условиях. У них есть надежда, я не могу отнять эту надежду. Утвердят меня или не утвердят – это уже другой вопрос. Я не могу сказать «нет». Я выполню волю народа.
За вас собраны голоса 70% избирателей, но вы знаете, что у нас вертикаль власти, главы регионов не избираются, а назначаются.
— Я не пойду в Кремль просить, чтобы меня назначили. Если мне скажут «вперед», я пойду вперед. Эта ситуация немножко непонятная со всех сторон. Если бы были выборы, я бы сказал «хорошо». А сейчас ситуация непонятная.
Я отвечаю своему народу: я с ним, если меня назначат – я вернусь, нет – не вернусь.
Года полтора назад ситуация в Ингушетии осложнилась: стали отстреливать русских, убивать представителей правоохранительных органов. Что случилось?
— Это итог политики органов власти Ингушетии.
Но ведь Мурат Зязиков, нынешний президент, не издалека привез свою команду, а набрал ее в Ингушетии?
— Но кого он набрал?
Кого?
— Там сейчас все денег стоит. Назначить – стоит, снять – стоит. Мне сами чиновники говорили, что сейчас они хорошо живут, никто с них не спрашивает. Для них в Ингушетии сейчас золотая пора. Вот уже 5 лет они живут в шоколаде, потому что никто с них ничего не спрашивает, не проверяет их работу. В республике нет элементарного управления, элементарного.
А вы посмотрите, что происходит – нападение боевиков в 2004 году, приходят люди в масках – что это такое? Пропадают люди. Кто забрал, почему? Есть решение суда? Почему не выполняются законы Российской Федерации?
А боевики местные или пришлые, как вы считаете?
— Все местные. У которых есть идея.
Скажите, а почему в ваш адрес нынешняя власть Ингушетии выдвигает обвинение в стремлении ввести в республике законы шариата?
— Элементы шариатских законов. Потому что нельзя жизнь отрывать от этого. Мы общими усилиями – и местных органов власти, и федерального центра – радикализировали молодежь. Это ведь молодые в горах, молодые не согласны с порядками. Как будет вести себя человек, когда он видит, что священнослужитель – имам, муфтий – за несколько долларов может развернуть свою методологию в обратную сторону? Не верят они власти, коррумпированной, нечистоплотной.
А у них (у боевиков – «Эксперт Online») – новая религиозная идея.
Шариатские суды действовали раньше и действуют по сей день. Почему власти скрывают это? При мне действовали шариатские суды и снимали многие вопросы. Еще советская власть разрешила в Горской Республике иметь шариатские суды в 1924 году. Шариатские суды мягче, чем светские. Но они честнее. Там нельзя взятку дать. Они основаны на духовном. А сегодня (в светском суде – «Эксперт Online») любой судья за взятку может тебе любое решение принять. Прокурор, судья – все продаются и покупаются. Люди говорят: почему все не по закону, почему нас пытают, бьют? Если я виновен, дайте адвоката. А у нас что делают? Приходят в масках, отмутузят. Попытка бегства – убивают.
Вы считаете, что с вашим уходом в Ингушетии начала бурно развиваться коррупция?
— Она и при мне была. Я заменил 5 правительств, 5 прокуроров. Как только до меня доходила информация о злоупотреблениях, я их тут же снимал. Они этого боялись. Сегодня они не боятся ничего, потому что за свои должности они заплатили. И уверены, что их не тронут. Правда, это беда не только Ингушетии, но и всей страны. Те ребята, которые собрали подписи за отставку Зязикова, об этом и говорят.
Вы считаете, что команда Зязикова коррумпирована. А вот нынешний премьер Ингушетии Харун Дзейтов говорит, что «аушевская команда все приватизировала» и оставила республике огромный долг около 1,5 млрд рублей. Что вы об этом скажете?
— Хорошо, давайте посмотрим, что в Ингушетии можно приватизировать? Нефтяной комплекс? – он государственный. Все заводы, недвижимость – там среди хозяев нет моих родственников. Моя команда – это весь народ Ингушетии! Кого конкретно имеет в виду Дзейтов?
Приватизация, конечно, проводилась. Из банковских структур там был один филиал Бинбанка и отделение Центробанка. И то я их затаскивал туда – кто сегодня в Ингушетию пойдет?
По поводу долга должен сказать, во-первых, что долги у всех регионов были, как и у самой Российской Федерации, – как внутренний, так и внешний. Но мы из госрезервов ничего не брали.
Во-вторых, создание свободной экономической зоны нам было разрешено на 5 лет. За это время мы должны были решить проблемы социально-экономического развития и рассчитаться за этот период с тем финансированием, которое было выдано. Так было подписано в постановлении. В 1994 году свободную экономическую зону открыли, а в 1996−м – закрыли, потому что началась чеченская война, все начали говорить, особенно министр внутренних дел Анатолий Куликов, что Ингушетия – это черная дыра, что через Ингушетию деньги отмываются боевиками. И ее закрыли. Поэтому у нас возникли проблемы.
То есть этот долг образовался из-за закрытия свободной экономической зоны?
— У нас были заключены договора, мы начали строить объекты, которые есть сегодня в республике. Контракты с турецкой, шотландской компаниями были заключены в долларовом эквиваленте. А в России произошел дефолт в 1998 году, контракты подорожали в 5 раз.
В-третьих, в декабре 2001 года у нас работала Счетная палата. Она не нашла никаких нарушений. Хотя желание «укусить» меня было – из-за моей позиции по войне на Кавказе.
Кроме того, не был выполнен (федеральными властями – «Эксперт Online») ни один указ президента. Был закон о создании Ингушетии в 1992 году. Был закон о строительстве Магаса (новая столица Ингушетии – «Эксперт Online»). Были три указа президента РФ «О социально-экономическом положении Ингушетии». Было три постановления правительства РФ «О социально-экономическом развитии Ингушетии». Ни одного пункта выполнено не было. Так это нам должны, а не мы! Ни одного объекта, внесенного в эти документы, не было построено. Это мы сами построили за счет нашей свободной экономической зоны, существование которой было прекращено полтора года спустя после открытия.
А почему возникла необходимость в 2001 году уйти в отставку?
— Потому что в 2001 году заканчивался мой срок. ЦИК сказал, что я могу остаться, но выборы президента должны были совпадать с парламентскими. Встал вопрос – или мне уходить, или парламент распускать. Мы решили, что я уйду на полгода раньше. Но я все равно не баллотировался бы. Я сказал людям, что не буду баллотироваться. Они три дня просили. Но я не хотел оставаться во власти.
Я предлагал кандидатуру другого генерала, но федеральный центр решил поставить другого. Я два часа говорил с Волошиным (Александр Волошин, глава администрации президента РФ с марта 1999−го по октябрь 2003 года – «Эксперт Online»), просил не делать этого.
Скажите, а причина того, что случилось с Ингушетией, – в слабости власти Зязикова?
— Я не хотел бы говорить о Зязикове лично, просто те люди, которые пришли, – пришли не для тех целей, у них другие задачи. Сегодня разве люди радуются в Ингушетии? Нет. Значит, итог какой у нас? Плохо.
А команда Зязикова – это знакомые вам люди?
— Я знаю их, я бы ни одного из них не взял к себе в команду, потому что я знаю их моральные, деловые и все остальные качества. Они не могут работать в республиканских органах власти.
А если вы станете президентом Ингушетии, сможете взять республику в жесткий кулак?
— Я могу вам только одно сказать: с помощью народа все можно сделать. Когда народ со своим лидером, он может горы свернуть. Но когда народ не со своим лидером, горы свернуть невозможно. Вот так я вам скажу.
Как будете бороться с преступностью?
— По закону – и по российскому, и по местному. В Ингушетии, Дагестане, Чечне есть вещи, которые шариатские суды снимают: кровную месть, бытовые преступления, вопросы брачно-семейных отношений.
То, что происходит в Ингушетии, – это не преступность. Это действуют вооруженные формирования против власти. А некоторые чиновники, насколько я слышал, покупаются.
Бандформированиями?
— Да. Я это слышал.
Ваши сторонники в Ингушетии, которые собрали подписи, планируют митинговать бессрочно, если вас не назначат президентом. Как будет развиваться ситуация, на ваш взгляд?
— Не знаю. Конечно, Медведев в непростой ситуации. Из субъекта федерации ему принесли оформленное обращение. Это практически референдум. Отмахнуться от референдума? Игнорировать мнение людей? Обидеть людей, целую республику? Конечно, это непростая ситуация. Но ни я, ни Медведев в этом не виноваты. Те люди, которые управляют ситуацией (в Ингушетии – «Эксперт Online») поставили Российскую Федерацию и республику в идиотское положение.
Это была кадровая ошибка?
— Федеральный центр продавил, чтобы Зязиков стал президентом. Реальный кандидат был за сутки снят Верховным судом. Думаю, что сейчас многие жалеют, что его назначили.
Возможно, назначение Зязикова было связано с планом объединения Ингушетии с Чечней?
- Мы с чеченцами вайнахи. Мы братья, очень близкие. Мы их любим. Но два родных брата никогда в жизни не будут жить в одном доме. Никогда Ингушетия не согласится на объединение с другой республикой. И чеченцам это не надо.
Но скажу, что того реального кандидата (в президенты Ингушетии – «Эксперт Online») в администрации президента спросили, будет ли он против объединения (Ингушетии и Чечни – «Эксперт Online»). Он сказал: «Я буду против» и тем самым подписал себе приговор. Его решили снять и сняли. Идея объединения существует и сегодня.
У нас нет продуманной политики на Кавказе. Все, что происходит сейчас, – это от отсутствия продуманной, выверенной национальной политики на Кавказе.
